Постановление ЕСПЧ от 30.10.2012
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 30.10.2012. 22867/05. 30.10.2012. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2286705
«Дело „Аблязов (Ablyazov) против Российской Федерации“ (жалоба № 22867/05) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод
с английского] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «АБЛЯЗОВ (ABLYAZOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 22867/05)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
(Страсбург, 30 октября 2012 года)
<1> Перевод с английского ООО «Развитие правовых систем»/Под ред. Ю.Ю. Берестнева.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 18 марта 2013 г. в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции. В настоящее Постановление могут быть внесены редакционные изменения (примеч. редактора).
По делу «Аблязов против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), рассматривая дело Палатой в составе:
Нины Ваич, Председателя Палаты,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 9 октября 2012 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 22867/05, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Фуатом Найлиевичем Аблязовым (далее — заявитель) 14 мая 2005 г.
2. Интересы заявителя представлял С. Кирюхин, адвокат, практикующий в г. Орске. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
3. Заявитель утверждал, в частности, что в период содержания под стражей в милиции он подвергся жестокому обращению и что последующее расследование этих утверждений не было эффективным.
4. 12 февраля 2009 г. Европейский Суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 1 статьи 29 Конвенции Европейский Суд принял решение о рассмотрении жалобы по существу одновременно с рассмотрением вопроса о ее приемлемости.
ФАКТЫ
Обстоятельства Дела
5. Заявитель родился в 1970 году и до своего задержания проживал в г. Орске Оренбургской области.
A. Задержание заявителя и расследование по предполагаемому факту жестокого обращения
6. 23 июля 2003 г., в 13.00, заявитель был задержан по подозрению в непредумышленном убийстве. Заявитель утверждал, что следователь К. и сотрудники милиции отдела внутренних дел Октябрьского района г. Орска жестоко избивали его, чтобы добиться от него признания вины. К. ударил заявителя в челюсть, после чего заявитель упал на пол. Один из сотрудников милиции затем ударил его по голове предметом, напоминавшим мобильный телефон. Другие сотрудники милиции много раз пинали его. Ему на голову надели полиэтиленовый пакет, затем заявитель потерял сознание. После того, как сотрудники милиции вызвали «скорую помощь», и она прибыла, избиения прекратились.
7. 24 июля 2003 г. адвокат заявителя подал ходатайство о проведении судебно-медицинской экспертизы заявителя. Судебно-медицинская экспертиза состоялась в тот же день. Власти Российской Федерации сообщили, что экспертиза проводилась в какой-то период после 11.30. Судебно-медицинский эксперт установил, что у заявителя имелся кровоподтек на левой челюсти, причиненный ударом тяжелым предметом приблизительно за сутки до экспертизы. Судебно-медицинский эксперт также отметил, что заявитель жаловался на боль в теменной области головы, а также на тошноту и головокружение. По мнению эксперта, заявителю не было причинено тяжкого вреда здоровью.
8. 25 июля 2003 г. заявитель был переведен в Следственный изолятор № ИЗ-56/2 г. Орска <1>. При поступлении в изолятор он был осмотрен врачом, который указал в журнале учета, что у заявителя не было видимых телесных повреждений.
<1> Так в оригинале. По-видимому, имеется в виду Федеральное казенное учреждение «Следственный изолятор № 2 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Оренбургской области» (примеч. редактора).
9. 12 августа 2003 г. заявитель подал жалобу на жестокое обращение в районную прокуратуру <2>.
<2> Так в оригинале. По-видимому, имеется в виду прокуратура Октябрьского района г. Орска (примеч. редактора).
10. 15 августа 2003 г. заместитель районного прокурора Ч. отклонил жалобу заявителя. В своем постановлении он указал, в частности, следующее:
«В ответ на жалобу (прокуратура)... изучила материалы уголовного дела (в отношении заявителя).»
Было установлено, что... расследование в отношении (заявителя) было произведено в соответствии с уголовно-процессуальными нормами и что утверждения (заявителя) о жестоком с ним обращении не были подтверждены. Данный вывод основан, среди прочего, на результатах судебно-медицинской экспертизы, проведенной в отношении (заявителя)...».
11. 1 октября 2003 г. заявитель подал еще одну жалобу в районную прокуратуру на побои, которым он предположительно подвергся во время содержания под стражей в милиции. 3 октября 2003 г. следователь К., который также проводил уголовное расследование в отношении заявителя, основываясь на показаниях трех сотрудников милиции, отклонил его утверждения как необоснованные. 10 октября 2003 г. заместитель районного прокурора снова отклонил жалобу заявителя.
12. 20 декабря 2003 г. заместитель районного прокурора оставил без изменения постановление от 3 октября 2003 г. при его обжаловании.
13. 29 августа 2005 г. исполняющий обязанности районного прокурора отменил постановление от 3 октября 2003 г., указав, что проверка утверждений заявителя о жестоком обращении была неполной. В частности, следователь не допросил заявителя и предполагаемых виновных в жестоком обращении, не установил и не допросил других возможных свидетелей.
14. В начале сентября 2005 года прокурор Октябрьского района допросил заявителя, который описал сотрудника милиции, предположительно ударившего его «предметом, напоминавшим мобильный телефон». Затем прокурор Октябрьского района допросил сотрудника милиции З., который отрицал избиение заявителя и утверждал, что никто из сотрудников отдела внутренних дел Октябрьского района г. Орска не подходит под описание, данное заявителем. З. не помнил, были ли причинены заявителю какие-либо видимые телесные повреждения сразу же после задержания. Прокурор также допросил начальника следственного изолятора, в котором заявитель содержался 23 — 24 июля 2003 г., и врача, принимавшего заявителя в следственный изолятор 25 июля 2003 г. Они оба сообщили, что у заявителя не было каких-либо видимых телесных повреждений и что он не подавал жалоб на жестокое обращение, зарегистрированных в журналах регистраций соответствующих мест лишения свободы.
15. 8 сентября 2005 г. следователь Т. отказался возбудить уголовное дело, решив, что не имелось каких-либо доказательств жестокого обращения. 7 ноября 2005 г. районный прокурор отменил это постановление и дал указание провести дополнительную проверку.
16. 10 ноября 2005 г. следователь Т. вновь отказал в возбуждении уголовного дела по жалобам заявителя. С целью получения дополнительных доказательств следователь допросил соседей заявителя, которые видели его до задержания 23 июля 2003 г. Сосед С. подтвердил, что у заявителя не было видимых телесных повреждений в тот день. Д. не помнил, были ли у заявителя травмы до задержания. Сош. указала, что подруга заявителя специально попросила ее в случае допроса сказать, что у заявителя не было телесных повреждений.
17. 18 января 2006 г. Октябрьский районный суд г. Орска пришел к выводу о незаконности постановления от 10 ноября 2005 г. Суд счел, что прокуратура не установила, когда, где и при каких обстоятельствах заявитель получил телесное повреждение, отмеченное судебно-медицинским экспертом 24 июля 2003 г. Районный прокурор 30 января 2006 г. отменил постановление от 10 ноября 2005 г. и дал указание провести дополнительную проверку.
18. 2 февраля 2006 г. следователь Г. вынес четвертое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Он повторил выводы предыдущих проверок, сделав, в частности, следующие заключения:
«...собранные доказательства опровергают утверждения (заявителя) о том, что следователь К. и (сотрудники милиции) оказывали на (него) какое-либо физическое или психологическое давление. Отсюда следует, что (следователь и сотрудники милиции) действовали в соответствии с законом, они не злоупотребляли своими полномочиями и не нарушали прав и законных интересов (заявителя). Эти выводы подтверждены собранными доказательствами и многочисленными свидетельскими показаниями. Отсутствуют достаточные основания полагать, что телесные повреждения, которые имелись у (заявителя) 24 июля 2003 г., были причинены ему после того, как он был задержан. Вместе с тем имеется достаточно информации... доказывающей, что следователем К. и (сотрудниками милиции) какого-либо физического или психологического давления на (заявителя) не оказывалось...».
19. 15 февраля 2006 г. заместитель районного прокурора отменил постановление от 2 февраля 2006 г., установив, что следователь не выполнил требования постановления от 18 января 2006 г. В частности, он не установил, когда, где и при каких обстоятельствах заявитель получил телесные повреждения.
20. 7 марта 2006 г. следователь Г. вынес пятое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, сделав вывод о том, что имеющиеся доказательства опровергали утверждения заявителя о жестоком с ним обращении.
21. 10 октября 2007 г. Октябрьский районный суд г. Орска частично поддержал жалобу заявителя и признал постановление от 7 марта 2006 г. незаконным и необоснованным. Суд отметил, что следователь не провел дополнительной проверки, чтобы выяснить обстоятельства дела. 19 декабря 2007 г. начальник Следственного отдела по г. Орску Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации отменил постановление от 7 марта 2006 г. и распорядился осуществить дополнительную проверку.
22. 29 декабря 2007 г. следователь Н. вынес шестое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Что касается телесных повреждений заявителя, то следователь, в частности, указал следующее:
«...То обстоятельство, что заявитель имел определенные телесные повреждения, обнаруженные в ходе обследования, проведенного 24 июля 2003 г., не означает, что они были причинены (сотрудниками милиции или следователем). Не имеется какой-либо причинно-следственной связи, и не требуется устанавливать, когда, где и как заявителю были причинены телесные повреждения...».
23. 29 января 2008 г. Октябрьский районный суд нашел постановление следователя от 29 декабря 2007 г. об отказе в возбуждении уголовного дела незаконным, так как он не установил причин появления телесных повреждений у заявителя. 22 февраля 2008 г. заместитель начальника Следственного управления при областной прокуратуре <1> отменил постановление от 29 декабря 2007 г. и направил материалы на дальнейшую проверку.
<1> Здесь и далее так в оригинале. Возможно, имеется в виду Следственный отдел по г. Орску Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации при прокуратуре Оренбургской области (сейчас Следственный отдел по г. Орску Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Оренбургской области) (примеч. редактора).
24. 3 марта 2008 г. старший следователь Г. вынес седьмое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Следователь повторил практически дословно мотивировку, изложенную в предыдущем постановлении.
25. 31 марта 2008 г. Октябрьский районный суд признал постановление от 3 марта 2008 г. незаконным на основании того, что следователь не указал правдоподобного и убедительного объяснения тому, как было причинено телесное повреждение заявителю. 15 мая 2008 г. Оренбургский областной суд оставил постановление от 31 марта 2008 г. без изменения.
26. 11 апреля 2008 г. заместитель начальника следственного управления при областной прокуратуре отменил постановление от 3 марта 2008 г. и распорядился о проведении проверки.
27. В дальнейшем следователи при областной прокуратуре отказывались возбуждать уголовные дела по утверждениям заявителя еще пять раз. Соответствующие постановления с мотивировкой, идентичной той, которая содержалась в предыдущих постановлениях, были вынесены 23 апреля, 28 июня, 8 и 18 июля и 20 августа 2008 г. Все эти постановления были отменены вышестоящими руководителями следователей 18 и 28 июня, 8 июля, 11 и 20 августа 2008 г. в связи с неустановлением обстоятельств дела.
28. 30 сентября 2008 г. следователь Ф. вынес 13 постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Хотя этот следователь не получил каких-либо доказательств в поддержку утверждений заявителя о жестоком обращении под стражей в милиции, он допустил, что телесные повреждения могли быть причинены заявителю побоями и что уголовное расследование должно быть начато по факту нанесения травм, но это не относилось к компетенции его ведомства. Материалы были направлены в районный отдел милиции. Жалоба заявителя на постановление от 30 сентября 2008 г. была оставлена без удовлетворения районным и областным судами 16 октября и 20 ноября 2008 г. соответственно.
29. 13 октября 2008 г. следователь милиции отказался вновь возбудить уголовное дело, поскольку истек установленный законом срок давности привлечения к уголовной ответственности по обвинению в нанесении побоев. 18 марта 2009 г. районный суд оставил без удовлетворения жалобу заявителя на данное постановление.
B. Производство по уголовному делу в отношении заявителя
30. В не указанную в материалах дела дату заявитель предстал перед Октябрьским районным судом г. Орска по обвинению в совершении непредумышленного убийства.
31. Заявитель жаловался в суд первой инстанции на жестокое с ним обращение. 17 марта 2004 г. Октябрьский районный суд г. Орска дал указание провести проверку. 24 марта 2004 г. прокурор Октябрьского района установил, что отсутствуют доказательства жестокого обращения, и отказал в возбуждении уголовного дела.
32. 15 июня 2004 г. Октябрьский районный суд г. Орска признал заявителя виновным по всем пунктам обвинения и назначил ему наказание в виде лишения свободы сроком на восемь лет. 31 августа 2004 г. Оренбургский областной суд оставил приговор районного суда без изменения.
C. Гражданские разбирательства
33. 11 августа 2004 г. заявитель подал иски к Управлению внутренних дел по г. Орску, прокуратуре Оренбургской области и Министерству финансов Российской Федерации о выплате ему компенсации. Он требовал взыскать в его пользу 5 000 000 рублей в качестве компенсации морального вреда, причиненного ему в результате жестокого обращения, незаконного задержания и осуждения.
34. 22 апреля 2005 г. Ленинский районный суд г. Орска отклонил его исковые требования. Районный суд сослался, в частности, на результаты проверки прокуратурой утверждений заявителя о жестоком с ним обращении, постановление следователя К. от 3 октября 2003 г. об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции, обвинительный приговор в отношении заявителя. Районный суд также отметил, что жалоба заявителя на его избиение сотрудниками милиции с целью добиться от него признательных показаний была неубедительной с учетом того, что он в совершении преступления вообще не признавался. Кроме того, отсутствуют доказательства того, что кровоподтек на лице заявителя был результатом жестокого обращения со стороны сотрудников милиции.
35. 16 июня 2005 г. Оренбургский областной суд отменил это решение и вернул дело в Ленинский районный суд г. Орска на новое рассмотрение.
36. 25 августа 2006 г. районный суд удовлетворил исковые требования заявителя частично. Суд отклонил утверждения заявителя о применении пытки как не подтвержденные какими-либо доказательствами. В то же время суд отметил, что заявителя заключили под стражу в хорошем состоянии здоровья и что телесное повреждение было причинено во время содержания под стражей. Ответчики не дали объяснений по поводу того, каким образом это телесное повреждение было причинено. Суд установил, что заявитель, находясь под стражей в милиции 23 июля 2005 г., был подвергнут унижающему достоинство обращению, и взыскал в его пользу 1 000 рублей.
37. 11 октября 2006 г. Оренбургский областной суд оставил без изменения судебное решение от 25 августа 2005 г.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
38. Заявитель жаловался, что, находясь под стражей в милиции, он был подвергнут жестокому обращению и что последовавшее расследование было неэффективным в нарушение статьи 3 Конвенции, которая гласит следующее:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
39. Власти Российской Федерации оспорили этот довод. Они считали, что ввиду судебного взыскания в пользу заявителя он утратил статус жертвы нарушения Конвенции даже при том, что такое взыскание не означало, что его права, предусмотренные статьей 3 Конвенции, были нарушены. Размер судебного взыскания был соразмерен тяжести его телесного повреждения. В качестве альтернативы власти Российской Федерации указали, что заявителю могли быть причинены телесные повреждения до его задержания — факт, который был подтвержден в ходе эффективного расследования, проведенного властями в ответ на жалобу заявителя на предполагаемое жестокое обращение с ним под стражей. Следственные органы выполнили все необходимые меры для проверки утверждения заявителя. Они допросили свидетелей и изучили медицинские документы. Как следственные органы, так и суды неоднократно рассматривали данный вопрос. Соответственно, внутригосударственные органы власти выполнили свое обязательство провести тщательное и эффективное расследование.
40. Заявитель настаивал на своей жалобе.
A. Приемлемость жалобы
41. Что касается доводов государства-ответчика, что заявитель утратил статус жертвы нарушения Конвенции в отношении утверждений о жестоком обращении, Европейский Суд вновь подтверждает, что тот или иной заявитель лишается своего статуса жертвы нарушения Конвенции, если внутригосударственные органы власти признали нарушение недвусмысленно или по сути и затем предоставили надлежащую и достаточную компенсацию вреда, причиненного этим нарушением (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Скордино против Италии (N 1)» (Scordino v. Italy) (N 1), жалоба № 36813/97, §§ 178 - 193, ECHR 2006-V).
42. Что касается первого условия, то Европейский Суд отмечает: Ленинский районный суд г. Орска действительно установил, что заявитель был подвергнут унижающему достоинство обращению во время содержания под стражей в милиции. Соответствующее судебное решение от 25 августа 2006 г. по его жалобе было оставлено без изменения Оренбургским областным судом и вступило в силу 11 октября 2006 г. Соответственно, Европейский Суд согласен в том, что власти Российской Федерации признали факт нарушения прав заявителя, как они закреплены в статье 3 Конвенции.
43. Что касается второго условия, а именно надлежащей и достаточной компенсации вреда, то Европейский Суд замечает, что заявителю была предоставлена компенсация за нарушение его прав, закрепленных в статье 3 Конвенции. При обстоятельствах настоящего дела Европейский Суд не считает необходимым углубляться в вопросе, являлась ли сумма компенсации, полученная заявителем, достаточной компенсацией вреда. В этой связи Европейский Суд вновь подтверждает, что в случаях умышленного жестокого обращения со стороны представителей государства нарушение статьи 3 Конвенции не может быть заглажено исключительно посредством судебного взыскания компенсации в пользу жертвы. Власти государства также несут обязательство провести расследование, способное привести к установлению и наказанию виновных лиц (см. mutatis mutandis <1> Постановление Европейского Суда по делу «Владимир Романов против Российской Федерации» (Vladimir Romanov v. Russia) от 24 июля 2008 г., жалоба № 41461/02 <2>, §§ 78 и 79, in fine <3>). Однако этот аспект тесно связан с существом жалобы относительно предполагаемого отсутствия эффективного расследования утверждений о жестоком обращении под стражей в милиции. Соответственно, Европейский Суд считает необходимым объединить рассмотрение этого вопроса с существом жалобы и исследует его далее.
<1> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. редактора).
<2> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 9/2009.
<3> In fine (лат.) — в конце, в завершающей части (примеч. редактора).
44. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Предполагаемое жестокое обращение
45. Европейский Суд указывал во многих делах, что статья 3 Конвенции закрепляет одну из фундаментальных ценностей демократических обществ. Даже в наиболее трудных обстоятельствах, таких как борьба с терроризмом и организованной преступностью, Конвенция запрещает в абсолютных выражениях пытки и бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание вне зависимости от поведения жертвы (см. среди многих прочих примеров Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 119, ECHR 2000-IV, а также Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сельмуни против Франции» (Selmouni v. France), жалоба № 25803/94, § 95, ECHR 1999-V).
46. Жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня жестокости, чтобы подпадать под действие статьи 3 Конвенции. Оценка этого минимума относительна и зависит от всех обстоятельства дела, таких как продолжительность обращения, его физические и психические последствия и, в некоторых случаях, пол, возраст и состояние здоровья жертвы (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лабита против Италии», § 120).
47. Что касается задержанных, то Европейский Суд подчеркивает, что лица, находящиеся под стражей, легко уязвимы и на властях лежит обязанность защищать их физическое благополучие (см. Постановление Европейского Суда по делу «Тарариева против Российской Федерации» (Tarariyeva v. Russia), жалоба № 4353/03 <1>, § 73, ECHR 2006-XV (извлечения), Постановление Европейского Суда по делу «Сарбан против Молдавии» (Sarban v. Moldova) от 4 октября 2005 г., жалоба № 3456/05, § 77, Постановление Европейского Суда по делу «Муизель против Франции» (Mouisel v. France), жалоба № 67263/01, § 40, ECHR 2002-IX). В отношении лица, лишенного свободы, любое применение физической силы, которое не является строго необходимым ввиду его собственного поведения, унижает человеческое достоинство и, в принципе, является посягательством на право, закрепленное в статье 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Шейдяев против Российской Федерации» (Sheydayev v. Russia), от 7 декабря 2006 г., жалоба № 65859/01 <2>, § 59, Постановление Европейского Суда по делу «Рибич против Австрии» (Ribitsch v. Austria) от 4 декабря 1995 г., жалоба № 18896/91, § 38, Series A, № 336, и Постановление Европейского Суда по делу «Крастанов против Болгарии» (Krastanov v. Bulgaria) от 30 сентября 2004 г., жалоба № 50222/99, § 53).
<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 7/2007.
48. Европейский Суд напоминает, что заявления о жестоком обращении должны быть подтверждены соответствующими доказательствами. Для оценки этих доказательств Европейский Суд применяет стандарт доказывания «вне всякого разумного сомнения», но добавляет, такое доказывание может строиться на совокупности достаточно надежных, четких и последовательных предположений или аналогичных неопровержимых фактических презумпций (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. United Kingdom) от 18 января 1978 г., § 161, Series A, № 25). Кроме того, когда утверждения делаются со ссылкой на статью 3 Конвенции, Европейский Суд должен проводить особенно тщательную проверку (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Рибич против Австрии», § 32).
49. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд замечает, что заявитель представил четкую версию событий (см. § 6 настоящего Постановления). Вместе с тем Европейский Суд принимает во внимание выводы внутригосударственных судебных органов (см. § 36 настоящего Постановления) о том, что заявителю было причинено телесное повреждение, когда он находился под стражей в милиции, и признает, что заявитель создал prima facie <3> позицию в поддержку своей жалобы на жестокое обращение. В связи с этим бремя предоставления правдоподобного объяснения того, каким образом было причинено телесное повреждение, лежит на властях государства-ответчика.
<3> Prima facie (лат.) — судя по имеющимся данным, в порядке опровержимой презумпции, первоначально, предположительно, кажущийся достоверным (примеч. редактора).
50. Европейский Суд напоминает, что государство-ответчик ограничилось лишь выдвижением версии о том, что заявителю могли причинить телесное повреждение до его задержания. В отсутствие какой-либо доказательственной базы для этой гипотезы Европейский Суд считает, что государство-ответчик не смогло опровергнуть презумпцию своей ответственности за телесные повреждения, причиненные заявителю во время нахождения под контролем государства. Соответственно, ответственность за жестокое обращение лежит на властях государства-ответчика.
51. Европейский Суд далее отмечает, что степень ушибов, установленная заключением судебно-медицинского эксперта, который осматривал заявителя, и последующее постановление властей о проведении официальной проверки утверждений заявителя о жестоком обращении указывают, что телесное повреждение было достаточно серьезным, чтобы подпадать под сферу действия статьи 3 Конвенции.
52. При таких обстоятельствах Европейский Суд приходит к заключению, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее материально-правовом аспекте в связи с бесчеловечным и унижающим достоинство обращением, которому заявитель был подвергнут во время нахождения под стражей в милиции.
2. Полнота расследования
53. Европейский Суд напоминает, что, если лицо обоснованно утверждает о жестоком обращении со стороны сотрудников полиции или других подобных представителей государства незаконно и в нарушение статьи 3 Конвенции, эта норма во взаимосвязи с установленной статьей 1 Конвенции общей обязанностью государства «обеспечивать каждому, находящемуся под (его) юрисдикцией, права и свободы, определенные в... настоящей Конвенции» требует проведения эффективного официального расследования. Это расследование должно привести к установлению и наказанию лиц, ответственных за нарушение (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ассенов и другие против Болгарии» (Assenov and Others v. Bulgaria) от 28 октября 1998 г., § 102, Reports of Judgments and Decisions 1998-VIII).
54. Не каждое расследование обязательно должно быть успешным или привести к результатам, подтверждающим изложение фактов заявителем. Тем не менее оно должно в принципе вести к выяснению фактов дела и, если жалобы оказались обоснованными, к установлению и наказанию виновных (см. Постановление Европейского Суда по делу «Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства» (Paul and Audrey Edwards v. United Kingdom), жалоба № 46477/99, § 71, ECHR 2002-II, Постановление Европейского Суда по делу «Махмут Кайя против Турции» (Mahmut Kaya v. Turkey), жалоба № 22535/93, § 124, ECHR 2000-III).
55. Расследование серьезных обвинений в жестоком обращении должно быть тщательным. Это означает, что власти должны всегда предпринимать серьезные попытки выяснить, что произошло, и не должны ссылаться на поспешные или необоснованные выводы с целью прекращения расследования или в качестве основы для своих решений (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ассенов и другие против Болгарии», §§ 103 и последующие). Власти должны принять все разумные и доступные им меры, чтобы собрать доказательства по делу, включая, среди прочего, показания очевидцев и экспертные доказательства (см. mutatis mutandis Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Салман против Турции» (Salman v. Turkey), жалоба № 21986/93, § 106, ECHR 2000-VII, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Танрыкулу против Турции» ( Tanrýkulu v. Turkey), жалоба № 23763/94, §§ 104 и последующие ECHR 1999-IV, Постановление Европейского Суда по делу «Гюль против Турции» ( Gül v. Turkey) от 14 декабря 2000 г., жалоба № 22676/93, § 89). Любой недостаток расследования, умаляющий возможность установления причины травм или установления виновных лиц, может не соответствовать этому стандарту.
56. Кроме того, расследование должно быть безотлагательным. По делам, рассматриваемым в контексте статей 2 и 3 Конвенции, в которых предметом является эффективность официального расследования, Европейский Суд часто оценивал, достаточно ли оперативно реагировали власти на эти жалобы (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лабита против Италии», §§ 133 и последующие). Следует принимать во внимание дату начала расследования, задержки в получении показаний (см. Постановление Европейского Суда по делу «Тимурташ против Турции» ( Timurtaº v. Turkey), жалоба № 23531/94, § 89, ECHR 2000-VI, Постановление Европейского Суда по делу «Тэкин против Турции» (Tekin v. Turkey) от 9 июня 1998 г., § 67, Reports 1998-IV) и продолжительность времени для завершения первоначального расследования (см. Постановление Европейского Суда по делу «Инделикато против Италии» (Indelicato v. Italy) от 18 октября 2001 г., жалоба № 31143/96, § 37).
57. Наконец, Европейский Суд повторяет, что по ряду дел, касавшихся предполагаемого жестокого обращения во время нахождения под стражей, в которых уголовное преследование виновных было невозможно ввиду истечения сроков давности после чрезмерно длительного производства по делу, он отмечал, что система уголовного законодательства доказала свой далеко не жесткий характер в обеспечении эффективного предотвращения актов беззакония, таких как обжалуемые заявителями (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Мюдэт Кемюрчю против Турции (N 2)» ( Müdet Kömürcü v. Turkey) (N 2) от 21 июля 2009 г., жалоба № 40160/05, § 30, Постановление Европейского Суда по делу «Салманоглу и Полатташ против Турции» ( Salmanoðlu and Polattaº v. Turkey) от 17 марта 2009 г., жалоба № 15828/03, § 101, Постановление Европейского Суда по делу «Эрдоган Йылмаз и другие против Турции» ( Erdoðan Yýlmaz and Others v. Turkey) от 14 октября 2008 г., жалоба № 19374/03, § 57).
58. Обращаясь к фактам настоящего дела, Европейский Суд замечает, что система уголовного законодательства Российской Федерации проявила схожую неэффективность, занимаясь жалобами заявителя. Первоначальным жалобам, поданным заявителем в органы прокуратуры, не было уделено надлежащего внимания или выполнен их анализ. Первая жалоба была оставлена без удовлетворения через три дня после того, как она была подана 12 августа 2003 г. Согласно тексту последовавшего постановления заместитель прокурора просто ознакомился с материалами дела заявителя и решил, что его утверждения о жестоком обращении были необоснованными. Вторая жалоба заявителя от 1 октября 2003 г. после трехдневной проверки также была отклонена. Европейский Суд считает поразительным тот факт, что прокуратура передала жалобу в производство следователю, которого заявитель называл среди предполагаемых виновников жестокого обращения. Такие недостатки и неактивное отношение со стороны прокуратуры привели, по мнению Европейского Суда, к потере драгоценного времени и усложнили расследование утверждений заявителя.
59. Европейский Суд согласен, что в ходе последовавших проверок прокуратура действительно выполнила определенные меры, чтобы выяснить обстоятельства задержания заявителя и содержания под стражей в милиции. Заявитель, предполагаемые виновники и потенциальные свидетели были допрошены. Тем не менее, принимая во внимание имеющиеся в его распоряжении материалы, Европейский Суд не может не отметить, что усилия прокуратуры были сосредоточены скорее на отклонении жалобы заявителя, чем на тщательной проверке сути его утверждений. На протяжении более семи лет жалобу заявителя отклоняли в 13 отдельных случаях. Каждый раз заявитель жаловался, и надзирающий прокурор или суд отменяли соответствующее постановление и распоряжались о проведении дальнейшей проверки, отмечая, что следователь не установил в полной мере обстоятельства дела. Европейский Суд считает, что подобные возвращения дел на новое рассмотрение вскрывают серьезный недостаток в уголовном расследовании, который непоправимо затягивал производство и привел к ситуации, когда уголовное преследование предполагаемых правонарушителей стало невозможным из-за истечения срока давности.
60. Вышеизложенных соображений достаточно, чтобы Европейский Суд мог прийти к заключению, что расследование по жалобе заявителя на жестокое обращение под стражей в милиции не обеспечило надлежащей компенсации вреда. Следовательно, заявитель вправе по-прежнему утверждать, что он является жертвой нарушения Конвенции по смыслу положений статьи 34 Конвенции. Европейский Суд соответственно отклоняет возражение властей государства-ответчика по этой части жалобы и приходит к выводу, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в процессуальном аспекте.
II. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
61. Заявитель жаловался, что расследование его утверждений о жестоком обращении было неэффективным в нарушение статьи 13 Конвенции, которая предусматривает следующее:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
62. Европейский Суд отмечает, что в этой части жалоба касается тех же вопросов, которые были рассмотрены в контексте статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте (см. §§ 53 - 60 настоящего Постановления), поэтому должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу. Учитывая свой вывод относительно статьи 3 Конвенции, Европейский Суд считает, что отсутствует необходимость рассмотрения этого вопроса в контексте статьи 13 Конвенции.
III. Иные предполагаемые нарушения Конвенции
63. Наконец, заявитель жаловался в контексте статьи 6 Конвенции на то, что производство по уголовному делу в отношении него было несправедливым и что судебное решение от 16 июня 2005 г. не было исполнено. Ссылаясь на статью 34 Конвенции, он жаловался на задержание и содержание под стражей его представителя, а со ссылкой на статью 3 Протокола № 7 к Конвенции — на отказ властей провести обследование состояния его психологического и физического здоровья.
64. Однако, принимая во внимание имеющиеся в его распоряжении материалы и насколько эти жалобы относятся к его компетенции, Европейский Суд считает, что обжалуемые события не содержат каких-либо признаков нарушения прав и свобод, гарантированных Конвенцией или Протоколами к ней. Отсюда следует, что в этой части жалоба должна быть отклонена как явно необоснованная согласно пунктам 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
IV. Применение статьи 41 КОНВЕНЦИИ
65. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
66. Заявитель требовал 70 000 евро в качестве возмещения материального ущерба и морального вреда.
67. Власти Российской Федерации считали требования заявителя чрезмерными и необоснованными. Власти Российской Федерации указали в качестве альтернативы, что установление факта нарушения Конвенции будет являться достаточной справедливой компенсацией.
68. Европейский Суд не усматривает наличия какой-либо причинно-следственной связи между установленным нарушением и требуемым возмещением материального ущерба, отклоняет данное требование. Однако заявитель являлся жертвой милицейской жестокости, и последовавшее расследование его утверждений было неэффективным. При таких обстоятельствах Европейский Суд считает, что чувства страдания и тоски заявителя не могут быть компенсированы лишь констатацией факта нарушения Конвенции. Оценивая обстоятельства дела на основе принципа справедливости, Европейский Суд присуждает заявителю 15 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
69. Заявитель не требовал возмещения судебных издержек и расходов. Следовательно, отсутствует необходимость присуждать какую-либо сумму по данному основанию.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
70. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
объединил рассмотрение жалобы по существу с рассмотрением возражения властей государства-ответчика в отношении заявителя как жертвы нарушения Конвенции и отклонил его;
-
объявил жалобы в контексте статьи 3 Конвенции в части жестокого обращения с заявителем во время его содержания под стражей и неэффективности последовавшего расследования и в контексте статьи 13 Конвенции относительно отсутствия эффективного средства правовой защиты в части предполагаемых нарушений приемлемыми, а в остальной части — неприемлемыми;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в материально-правовом аспекте;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в процессуальном аспекте;
-
постановил, что отсутствует необходимость рассмотрения жалобы в контексте статьи 13 Конвенции;
(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 15 000 евро плюс любые налоги, которые могут подлежать уплате с указанной суммы, с переводом ее в рубли по курсу обмена на день выплаты;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эту сумму должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 30 октября 2012 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF ABLYAZOV v. RUSSIA (Application No. 22867/05)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Ablyazov v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
and Søren Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 9 October 2012,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 22867/05) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Mr Fuat Nailyevich Ablyazov («the applicant»), on 14 May 2005.
2. The applicant was represented by Mr S. Kiryukhin, a lawyer practising in Orsk. The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyushkin, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged, in particular, that he had been subjected to ill-treatment in police custody and that the subsequent investigation into these allegations had not been effective.
4. On 12 February 2009 the application was communicated to the Government. It was also decided to rule on the admissibility and merits of the application at the same time (Article 29 § 1).
THE FACTS
The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1970 and lived, prior to his arrest, in Orsk, Orenburg Region.
A. The applicant's arrest and the investigation into the alleged ill-treatment
6. At 1 p.m. on 23 July 2003 the applicant was arrested on suspicion of manslaughter. According to the applicant, a certain investigator, K., and officers from the police department of the Oktyabrskiy District of Orsk beat him severely in order to obtain a confession. K. hit the applicant in the jaw whereupon he fell down onto the floor. A police officer then hit him on the head with an object which appeared to be a mobile phone. Other officers kicked him many times. A plastic bag was placed over his head and the applicant then lost consciousness. After an ambulance had been summoned by the police officers and medical help had arrived, the beatings ceased.
7. On 24 July 2003 the applicant's lawyer submitted a request for the applicant to be examined by a forensic medical expert. The examination took place on the same day. According to the Government, it was conducted some time after 11.30 a.m. The expert established that the applicant had a bruise on his left jaw, caused by the impact of a hard blunt object approximately twenty-four hours beforehand. The expert also noted that the applicant complained of pain in the parietal region of his head as well as sickness and dizziness. In the expert's opinion, the applicant did not sustain any serious physical damage.
8. On 25 July 2003 the applicant was transferred to remand prison No. IZ 56/2 in Orsk. Upon arrival, he was examined by a doctor, who recorded in the registration log that the applicant had no visible injuries.
9. On 12 August 2003 the applicant filed a complaint about ill-treatment with the district prosecutor's office.
10. On 15 August 2003 the deputy district prosecutor Ch. dismissed the applicant's complaint. In his decision, he stated as follows:
«In response to the complaint, [the prosecutor's office]... studied the materials from the criminal case file [against the applicant].»
It has been established that... the investigation in respect of [the applicant] has been in compliance with the rules of criminal procedure and that the [applicant's] allegations of ill-treatment have not been confirmed. This finding is based, inter alia, on the results of the forensic medical examination undergone by [the applicant].»
11. On 1 October 2003 the applicant filed another complaint with the district prosecutor's office about the beatings he had allegedly received in police custody. On 3 October 2003 the investigator K. — who was also in charge of the criminal investigation against the applicant — dismissed his allegations as unsubstantiated based on the statements made by three policemen. On 10 October 2003 the deputy district prosecutor dismissed the applicant's complaint once again.
12. On 20 December 2003 the deputy district prosecutor upheld the decision of 3 October 2003 on appeal.
13. On 29 August 2005 the acting district prosecutor set aside the decision of 3 October 2003 noting that the inquiry into the applicant's allegations of ill-treatment had been incomplete. In particular, the investigator had failed to question the applicant and the alleged perpetrators of the ill-treatment and to identify and question other possible witnesses.
14. At the beginning of September 2005 the Oktyabrskiy district prosecutor questioned the applicant, who gave a description of the police officer who had allegedly hit him with «an object looking like a mobile phone». The prosecutor then questioned police officer Z. who denied beating the applicant and further claimed that none of the police officers of the Oktyabrskiy district police station matched the description given by the applicant. He did not remember whether the applicant had sustained any visible injuries immediately after the arrest. The prosecutor also questioned the head of the temporary detention centre where the applicant had been held on 23 and 24 July 2003 and the doctor who had admitted the applicant to the remand prison on 25 July 2003. They both stated that the applicant had not had any visible injuries and that there were no complaints of ill-treatment by him recorded in the registration logs of their respective detention facilities.
15. On 8 September 2005 investigator T. refused to open criminal proceedings, finding that there was no evidence of ill-treatment. On 7 November 2005 the district prosecutor set that decision aside and ordered an additional inquiry.
16. On 10 November 2005 the investigator T. again refused to open a criminal investigation into the applicant's allegations. In order to obtain further evidence, the investigator questioned the applicant's neighbours who had seen him prior to the arrest on 23 July 2003. S. confirmed that the applicant had had no visible injuries on that day. D. did not remember if the applicant had evidence of any injuries prior to the arrest. Sosh. submitted that the applicant's girlfriend had asked her specifically to say, if questioned, that the applicant had no injuries.
17. On 18 January 2006 the Oktyabrskiy District Court found the decision of 10 November 2005 to be unlawful. The court considered that the prosecutor's office had not established when, where and under what circumstances the applicant had received the injury noted by the forensic expert on 24 July 2003. On 30 January 2006 the district prosecutor quashed the decision of 10 November 2005 and ordered a further inquiry.
18. On 2 February 2006 the investigator G. issued a fourth decision refusing to initiate criminal proceedings. He reiterated the findings of the previous inquiries, concluding, in particular, as follows:
«...the evidence collected disproves the [applicant's] allegations that the investigator K. and [the police officers] put any physical or psychological pressure on [him]. It follows that [the investigator and the police officers] acted in compliance with the law, they did not abuse their authority and did not infringe the [applicant's] rights and interests. These conclusions are confirmed by the evidence collected and numerous witness statements. There is no sufficient ground to believe that the injuries [the applicant] had when examined on 24 July 2003 were sustained by him after he was taken into custody. Furthermore, there is sufficient information... showing that no physical or psychological pressure was put on [the applicant] by the investigator K. and [the police officers].»
19. On 15 February 2006 the deputy district prosecutor set the decision of 2 February 2006 aside finding that the investigator had failed to comply with the decision of 18 January 2006. In particular, he had not established when, where and under what circumstances the applicant had sustained the injuries.
20. On 7 March 2006 the investigator G. issued a fifth decision refusing to initiate criminal proceedings, finding that the existing evidence refuted the applicant's allegations of ill-treatment.
21. On 10 October 2007 the District Court partly upheld a complaint by the applicant and found the decision of 7 March 2006 unlawful and unsubstantiated. The court noted that the investigator had failed to conduct a further inquiry and to clarify the circumstances of the matter. On 19 December 2007 the head of the town (Orsk) investigating committee quashed the decision of 7 March 2006 and ordered a further inquiry.
22. On 29 December 2007 the investigator N. issued a sixth decision refusing to open criminal proceedings. As regards the applicant's injuries, the investigator stated as follows:
«The fact that the applicant had certain injuries detected in the course of the examination conducted on 24 July 2003 does not signify that they were inflicted by [the policemen or the investigator]. There is no causal link and it is not required to establish when, where and how the applicant had sustained them.»
23. On 29 January 2008 the District Court found the investigator's decision of 29 December 2007 not to open criminal proceedings unlawful as he had failed to discover the reasons for the applicant's injuries. On 22 February 2008 the deputy head of the investigating committee attached to the regional prosecutor's office quashed the decision of 29 December 2007 and referred the matter back for a further inquiry.
24. On 3 March 2008 a senior investigator, G., issued a seventh decision refusing to open criminal proceedings. The investigator reiterated practically verbatim the reasoning set out in the previous decision.
25. On 31 March 2008 the District Court found the decision of 3 March 2008 unlawful on the grounds that the investigator had not provided a plausible and convincing explanation of how the applicant's injury had been caused. On 15 May 2008 the Orenburg Regional Court upheld the decision of 31 March 2008 on appeal.
26. On 11 April 2008 the deputy head of the investigating committee attached to the regional prosecutor's office quashed the decision of 3 March 2008 and ordered a further inquiry.
27. Subsequently, the investigators attached to the regional prosecutor's office refused to open a criminal investigation into the applicant's allegations on five further occasions. The relevant decisions, providing identical reasoning to that underlying the earlier decisions, were taken on 23 April, 28 June, 8 and 18 July and 20 August 2008. All these decisions were subsequently quashed by the investigators' superiors on 18 and 28 June, 8 July and 11 and 20 August 2008 on account of their failure to clarify the circumstances of the case.
28. On 30 September 2008 the investigator F. issued the thirteenth decision refusing to open a criminal investigation. Although he found no evidence supporting the applicant's allegations of ill-treatment in police custody he allowed that the applicant's injuries could have been caused by his having been beaten and that a criminal investigation should be opened on charges of battery but this was not within the jurisdiction of his office. The materials were transmitted to a district police unit. The applicant's complaint against the decision of 30 September 2008 was subsequently dismissed by the District and Regional Courts on 16 October and 20 November 2008 respectively.
29. On 13 October 2008 the police investigator refused again to open a criminal investigation because the statutory time-limit for criminal liability on the charge of battery had expired. On 18 March 2009 the District Court dismissed a complaint by the applicant against that decision.
B. Criminal proceedings against the applicant
30. On an unspecified date the applicant was committed for trial on a charge of manslaughter before the Oktyabrskiy District Court of Orsk.
31. The applicant complained to the trial court about his ill-treatment. On 17 March 2004 the Oktyabrskiy District Court ordered an inquiry. On 24 March 2004 the Oktyabrskiy district prosecutor found that there was no evidence of ill-treatment and refused to open criminal proceedings.
32. On 15 June 2004 the Oktyabrskiy District Court convicted the applicant as charged and sentenced him to eight years' imprisonment. On 31 August 2004 the Orenburg Regional Court upheld the judgment on appeal.
C. Civil proceedings
33. On 11 August 2004 the applicant sued the Orsk Town police department, the Orenburg regional prosecutor's office and the Ministry of Finance of the Russian Federation for compensation. He claimed 5,000,000 Russian roubles (RUB) in respect of non-pecuniary damage sustained as a result of his ill-treatment, unlawful arrest and conviction.
34. On 22 April 2005 the Leninskiy District Court of Orsk dismissed his claim. It referred, in particular, to the results of the prosecutor's inquiry into the applicant's allegations of ill-treatment; the investigator K.'s decision of 3 October 2003 refusing to open criminal proceedings against the police officers; and the applicant's conviction. It also observed that the applicant's complaint that the police officers had beaten him to obtain a confession was unconvincing, given that he had never confessed to the crime. There was no evidence that the bruise on the applicant's face had been the result of ill-treatment by the police officers.
35. On 16 June 2005 the Orenburg Regional Court quashed the decision and remitted the matter to the Leninskiy District Court for fresh consideration.
36. On 25 August 2006 the District Court granted the applicant's claims in part. The court dismissed the applicant's allegations of torture as unsupported by any evidence. At the same time, the court noted that the applicant had been taken into custody in good health and that he had received an injury while in detention. The respondent parties failed to provide any explanation as to how that injury had been caused. The court found that the applicant had been subjected to degrading treatment in police custody on 23 July 2005 and awarded him RUB 1,000.
37. On 11 October 2006 the Regional Court upheld the judgment of 25 August 2005 on appeal.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 3 of the Convention
38. The applicant complained that he had been subjected to ill-treatment while in police custody and that the ensuing investigation had been ineffective in contravention of Article 3 of the Convention, which reads as follows:
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»
39. The Government contested that argument. They submitted, in view of the judicial award in the applicant's favour, that he had lost his victim status, even though such an award did not signify that his rights set out in Article 3 of the Convention had been infringed. The amount of the award had been commensurate with the severity of his injury. In the alternative, the Government asserted that the applicant could have sustained the injuries prior to his arrest, a fact which had been confirmed in the course of the effective investigation conducted by the authorities in response to the applicant's complaint about the alleged ill-treatment in custody. The investigating authorities had taken all the steps necessary to verify the applicant's allegations. They had questioned the witnesses and studied the medical documents. Both the investigating authorities and the courts had repeatedly looked into the matter. Accordingly, the national authorities had complied with their obligation to conduct a thorough and effective investigation.
40. The applicant maintained his complaint.
A. Admissibility
41. In so far as the Government argue that the applicant has lost his victim status in respect of the allegations of ill-treatment, the Court reiterates that an applicant is deprived of his or her victim status if the national authorities have acknowledged it either expressly or in substance and then afforded appropriate and sufficient redress for it (see, for example, Scordino v. Italy (No. 1) [GC], No. 36813/97, §§ 178 — 93, ECHR 2006-V).
42. As regards the first condition, the Court observes that the Leninskiy District Court did find that the applicant had been subjected to degrading treatment while in police custody. The relevant judgment of 25 August 2006 was upheld on appeal by the Regional Court and became final on 11 October 2006. Accordingly, the Court accepts that the Russian authorities acknowledged a violation of the applicant's rights as set out in Article 3 of the Convention.
43. As regards the second condition, namely appropriate and sufficient redress, the Court observes that the applicant was granted compensation for the breach of his rights set out in Article 3 of the Convention. The Court does not consider it necessary, in the circumstances of the case, to delve into the issue whether the amount of the compensation received by the applicant constituted sufficient redress. In this connection the Court reiterates that in cases of wilful ill-treatment by State agents a breach of Article 3 of the Convention cannot be remedied exclusively through an award of compensation to the victim. The State authorities are also under an obligation to conduct an investigation capable of leading to the identification and punishment of those responsible (see, mutatis mutandis, Vladimir Romanov v. Russia, No. 41461/02, §§ 78 and 79 in fine, 24 July 2008). This issue, however, is closely linked to the merits of the complaint about the alleged lack of an effective investigation into the allegations of ill-treatment in police custody. Accordingly, the Court finds it necessary to join it to the merits of the complaint and will address it subsequently.
44. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. Alleged ill-treatment
45. The Court has stated on many occasions that Article 3 enshrines one of the most fundamental values of democratic societies. Even in the most difficult circumstances, such as the fight against terrorism and organised crime, the Convention prohibits, in absolute terms, torture and inhuman and degrading treatment or punishment, irrespective of the victim's conduct (see, among many other authorities, Labita v. Italy [GC], No. 26772/95, § 119, ECHR 2000-IV, and Selmouni v. France [GC], No. 25803/94, § 95, ECHR 1999-V).
46. Ill-treatment must attain a minimum level of severity if it is to fall within the scope of Article 3. The assessment of this minimum is relative: it depends on all the circumstances of the case, such as the duration of the treatment, its physical and mental effects and, in some cases, the sex, age and state of health of the victim (see Labita, cited above, § 120).
47. In the context of detainees, the Court has emphasised that persons in custody are in a vulnerable position and that the authorities have a duty to protect their physical well-being (see Tarariyeva v. Russia, No. 4353/03, § 73, ECHR 2006-XV; Sarban v. Moldova, No. 3456/05, § 77, 4 October 2005; and Mouisel v. France, No. 67263/01, § 40, ECHR 2002-IX). In respect of a person deprived of his liberty, any recourse to physical force which has not been made strictly necessary by his own conduct diminishes human dignity and is, in principle, an infringement of the right set forth in Article 3 of the Convention (see Sheydayev v. Russia, No. 65859/01, § 59, 7 December 2006; Ribitsch v. Austria, 4 December 1995, § 38, Series A No. 336; and Krastanov v. Bulgaria, No. 50222/99, § 53, 30 September 2004).
48. The Court reiterates that allegations of ill-treatment must be supported by appropriate evidence. To assess this evidence, the Court adopts the standard of proof «beyond reasonable doubt» but adds that such proof may follow from the coexistence of sufficiently strong, clear and concordant inferences or of similar unrebutted presumptions of fact (see Ireland v. the United Kingdom, 18 January 1978, § 161 in fine, Series A No. 25). Furthermore, where allegations are made under Article 3 of the Convention, the Court must employ a particularly thorough scrutiny (see Ribitsch, cited above, § 32).
49. Turning to the circumstances of the present case, the Court observes that the applicant provided a clear account of the events (see paragraph 6 above). Furthermore, the Court takes into account the findings of the domestic judicial authorities (see paragraph 36 above) that the applicant had sustained his injury while in police custody and accepts that the applicant made out a prima facie case in support of his complaint of ill-treatment. The burden therefore rests on the Government to provide a plausible explanation of how the injury was caused.
50. The Court notes that the Government did no more than suggest that the applicant might have sustained an injury prior to his arrest. In the absence of any evidentiary basis for this conjecture, the Court considers that the Government failed to rebut the presumption of their responsibility for the injuries inflicted on the applicant while he was in the charge of the State. Accordingly, the responsibility for the ill-treatment lay with the domestic authorities.
51. The Court further notes that the degree of bruising found by the forensic expert who examined the applicant and the subsequent decision by the authorities to conduct a formal inquiry into the applicant's allegations of ill-treatment indicate that the injury was sufficiently serious to come within the scope of Article 3.
52. In such circumstances, the Court concludes that there has been a violation of Article 3 of the Convention under its substantive limb on account of the inhuman and degrading treatment the applicant was subjected to while in police custody.
2. Adequacy of the investigation
53. The Court reiterates that where an individual raises an arguable claim that he has been seriously ill-treated by the police or other such agents of the State unlawfully and in breach of Article 3, that provision, read in conjunction with the State's general duty under Article 1 of the Convention to «secure to everyone within their jurisdiction the rights and freedoms defined in... [the] Convention», requires by implication that there should be an effective official investigation. This investigation should be capable of leading to the identification and punishment of those responsible (see Assenov and Others v. Bulgaria, 28 October 1998, § 102, Reports of Judgments and Decisions 1998-VIII).
54. An obligation to investigate «is not an obligation of result, but of means»: not every investigation should necessarily be successful or come to a conclusion which coincides with the claimant's account of events. However, it should in principle be capable of leading to the establishment of the facts of the case and, if the allegations prove to be true, to the identification and punishment of those responsible (see Paul and Audrey Edwards v. the United Kingdom, No. 46477/99, § 71, ECHR 2002-II, and Mahmut Kaya v. Turkey, No. 22535/93, § 124, ECHR 2000-III).
55. An investigation into serious allegations of ill-treatment must be thorough. That means that the authorities must always make a serious attempt to find out what happened and should not rely on hasty or ill-founded conclusions to close their investigation or as the basis for their decisions (see Assenov and Others, cited above, §§ 103 et seq.). They must take all reasonable steps available to them to secure evidence concerning the incident, including, inter alia, eyewitness testimony and forensic evidence (see, mutatis mutandis, Salman v. Turkey [GC], No. 21986/93, § 106, ECHR 2000-VII; Tanrýkulu v. Turkey [GC], No. 23763/94, §§ 104 et seq., ECHR 1999-IV; and Gül v. Turkey, No. 22676/93, § 89, 14 December 2000). Any deficiency in the investigation which undermines its ability to establish the cause of injuries or the identity of the persons responsible will risk falling foul of this standard.
56. Furthermore, the investigation must be expeditious. In cases examined under Articles 2 and 3 of the Convention, where the effectiveness of an official investigation is at issue, the Court has often assessed whether the authorities reacted promptly to the complaints at the relevant time (see Labita, cited above, §§ 133 et seq.). Consideration has been given to the starting of investigations, delays in taking statements (see Timurtaº v. Turkey, No. 23531/94, § 89, ECHR 2000-VI, and Tekin v. Turkey, 9 June 1998, § 67, Reports 1998-IV), and the length of time taken to complete the initial investigation (see Indelicato v. Italy, No. 31143/96, § 37, 18 October 2001).
57. Lastly, the Court reiterates that, in a number of cases concerning alleged ill-treatment in custody where the prosecution of the alleged perpetrators has been time-barred following lengthy proceedings, it has noted that the criminal-law system has proved to be far from rigorous in ensuring the effective prevention of unlawful acts such as those complained of by the applicants (see, among other authorities, Müdet Kömürcü v. Turkey (No. 2), No. 40160/05, § 30, 21 July 2009; Salmanoðlu and Polattaº v. Turkey, No. 15828/03, § 101; 17 March 2009; and Erdoðan Yýlmaz and Others v. Turkey, No. 19374/03, § 57, 14 October 2008).
58. Turning to the facts of the present case, the Court observes that the Russian criminal-law system was similarly ineffective in dealing with the applicant's complaints. The initial complaints lodged by the applicant with the prosecuting authorities did not receive due attention or consideration. The first complaint was dismissed three days after it was lodged on 12 August 2003. According to the decision which followed, the deputy prosecutor merely reviewed the material in the applicant's case file and then concluded that his allegations of ill-treatment were unfounded. The applicant's second complaint of 1 October 2003 was also dismissed after a three-day inquiry. The Court finds it striking that the complaint was assigned by the prosecutor's office to the investigator whom the applicant named as being among the alleged perpetrators of the ill-treatment. Such deficiencies and the slack attitude on the part of the prosecutor's office caused, in the Court's view, a loss of precious time and complicated the investigation of the applicant's allegations.
59. The Court accepts that in the course of the ensuing inquiries, the prosecutor's office did take certain measures to clarify the circumstances of the applicant's arrest and detention in police custody. The applicant, the alleged perpetrators and potential witnesses were all questioned. Nevertheless, having regard to the material in its possession, the Court cannot but note that the efforts of the prosecutor's office were focused rather on the dismissal of the applicant's complaint than on a thorough verification of the substance of his allegations. In the course of over seven years, the applicant's complaint was dismissed on thirteen separate occasions. Each time, the applicant appealed and a supervising prosecutor or a court quashed the relevant decision and ordered a further inquiry noting the relevant investigator's failure to fully determine the circumstances of the case. The Court considers that such remittals of the case for re-examination disclose a serious deficiency in the criminal investigation which irreparably protracted the proceedings and resulted in a situation when the prosecution of the alleged perpetrators became impossible because it was time-barred.
60. The foregoing considerations are sufficient to enable the Court to conclude that the investigation into the applicant's complaint of ill-treatment in police custody failed to provide appropriate redress. The applicant may therefore still claim to be a victim within the meaning of Article 34 of the Convention. The Court accordingly dismisses the Government's objection under this head and finds that there has been a violation of Article 3 of the Convention under its procedural limb.
II. Alleged violation of Article 13 of the Convention
61. The applicant complained that the investigation into his allegations of ill-treatment had been ineffective, contrary to Article 13 of the Convention, which provides:
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
62. The Court observes that this complaint concerns the same issues as those examined above under the procedural limb of Article 3 of the Convention (see paragraphs 53 — 60 above) and should accordingly be declared admissible. However, having regard to its conclusion above as regards Article 3, the Court considers it unnecessary to examine those issues separately under Article 13.
III. Other alleged violations of the Convention
63. Lastly, the applicant complained under Article 6 of the Convention that the criminal proceedings against him had been unfair, and that the judgment of 16 June 2005 had not been enforced. He complained under Article 34 of the Convention about the arrest and detention of his representative and under Article 3 of Protocol No. 7 about the authorities' refusal to have him examined both mentally and physically.
64. However, having regard to all the material in its possession, and in so far as these complaints fall within its competence, the Court finds that the events complained of do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that this part of the application must be rejected as manifestly ill-founded pursuant to Articles 35 § 3 and 4 of the Convention.
IV. Application of Article 41 of the Convention
65. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
66. The applicant claimed 70,000 euros (EUR) in respect of pecuniary and non-pecuniary damage.
67. The Government considered the applicant's claims excessive and unreasonable. They suggested, in the alternative, that the finding of a violation would constitute sufficient just satisfaction.
68. The Court does not discern any causal link between the violation found and the pecuniary damage alleged; it therefore rejects this claim. However, the applicant was a victim of police brutality and the ensuing investigation of his allegations was ineffective. In these circumstances, the Court considers that the applicant's suffering and anguish cannot be compensated for by the mere finding of a violation. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant EUR 15,000 in respect of non-pecuniary damage.
B. Costs and expenses
69. The applicant did not claim costs and expenses. Accordingly, there is no call to make an award under this head.
C. Default interest
70. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Joins to the merits the Government's objection concerning the victim status of the applicant and dismisses it;
2. Declares the complaints under Article 3 of the Convention concerning the alleged ill-treatment of the applicant in custody and the ineffectiveness of the ensuing investigation and under Article 13 of the Convention about the lack of an effective remedy in respect of the alleged violations admissible and the remainder of the application inadmissible;
3. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention under its substantive limb;
4. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention under its procedural limb;
5. Holds that there is no need to examine the complaint under Article 13 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 15,000 (fifteen thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
7. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 30 October 2012, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.