Постановление ЕСПЧ от 27.09.2011
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 27.09.2011. 31564/07. 27.09.2011. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3156407
«Дело „Бексултанова (Beksultanova) против Российской Федерации“ (жалоба № 31564/07) [рус., англ.]»
с английского] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «БЕКСУЛТАНОВА (BEKSULTANOVA) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 31564/07)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 27 сентября 2011 года)
<*> Перевод с английского О.Л. Ветровой.
По делу «Бексултанова против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Нины Ваич, Председателя Палаты,
Линоса-Александра Сисилианоса, судей,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 6 сентября 2011 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 31564/07, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданкой Российской Федерации Аминат Бексултановой (далее — заявительница) 16 июля 2007 г.
2. Интересы заявительницы представлял фонд «Правовая инициатива по России» — нидерландская неправительственная организация, имеющая представительство в России. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
3. 20 мая 2009 г. Европейский суд решил применить правило 41 Регламента Суда и рассмотреть жалобу в приоритетном порядке, а также коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с бывшим пунктом 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
4. Власти Российской Федерации возражали против одновременного рассмотрения жалобы по вопросу приемлемости и по существу и против применения правила 41 Регламента Суда. Рассмотрев возражение властей Российской Федерации, Европейский суд отклонил его.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявительница родилась в 1959 году и проживает в селе Ачхой-Мартан Чеченской Республики. Она является матерью Тимура Бексултанова, 1980 года рождения.
A. Исчезновение Тимура Бексултанова
1. Информация, предоставленная заявительницей
a) Предыстория событий 2 октября 2004 г.
6. По утверждению заявительницы, члены ее семьи, включая Тимура Бексултанова, являлись жертвами длительного преследования со стороны национальных властей. В июле 2003 года Тимуру Бексултанову даже пришлось оставить свою работу тренером в местном спортивном центре Ачхой-Мартана. Кроме того, несколько раз (заявительница не указала точные даты) военнослужащие федеральных сил предположительно врывались в дом заявительницы, производили обыск и запугивали заявительницу и членов ее семьи.
7. 7 июля 2003 г. прокуратура Ачхой-Мартановского района (далее — районная прокуратура) возбудила уголовное дело против Тимура Бексултанова в соответствии с частью 2 статьи 205 (терроризм), частью 2 статьи 208 (участие в незаконных вооруженных формированиях), частью 2 статьи 222 (хранение оружия) и статьей 317 (посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа) Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ). Делу был присвоен № 44050. По-видимому, Тимур Бексултанов был объявлен в розыск в связи с этим разбирательством.
8. По утверждениям заявительницы, Тимур Бексултанов отрицал выдвинутые против него обвинения и собирался явиться в районную прокуратуру.
b) Исчезновение Тимура Бексултанова
9. 2 октября 2004 г. И.М., сотрудник отряда милиции особого назначения (далее — ОМОН), явился в дом заявительницы и предложил Тимуру Бексултанову последовать за ним в неизвестном направлении, «чтобы объяснить, что (Тимур Бексултанов) не причастен к террористической деятельности». Двое мужчин сели в автомобиль И.М., ВАЗ-2107, и уехали. Заявительница запомнила только последовательность трех цифр номерного знака автомобиля, а именно 940.
10. Дальнейшая версия событий основана на информации, предположительно полученной заявительницей от двух человек, один из которых назван ею «пастухом», а другой — «жителем Ачхой-Мартана». Заявительница не указала имен этих свидетелей и не представила копий их показаний. По ее словам, свидетели не хотели сообщить свои имена, поскольку боялись репрессий.
11. Как утверждает заявительница, один из свидетелей сообщил ей, что около 11.00 2 октября 2004 г. он видел колонну из нескольких бронетранспортеров (далее — БТР) и транспортных средств УАЗ, стоявших на перекрестке дорог между тремя селами, одна из дорог которого вела в Шаами-Юрт. Около транспортных средств находилось множество военнослужащих. Автомобиль ВАЗ-2107 подъехал к колонне. Тимур Бексултанов и И.М. вышли из машины, и военнослужащий предложил им предъявить удостоверения личности. Проверив их, военнослужащие выкрутили Тимуру Бексултанову руки и начали его избивать. Когда он упал на землю, свидетель слышал несколько выстрелов и видел, что Тимур Бексултанов был ранен в бедро. Сразу после этого сотрудник подошел к Тимуру Бексултанову и выстрелил ему в плечо. После этого военнослужащие посадили Тимура Бексултанова в БТР и уехали в неизвестном направлении. Военнослужащие не совершали никаких действий в отношении И.М., который вернулся в свой автомобиль и уехал. По утверждениям заявительницы, свидетель не мог слышать всего, что случилось на перекрестке, но хорошо видел, что там происходило.
12. 2 октября 2004 г., несколько часов спустя после похищения ее сына, транспортное средство, в которое он был посажен похитителями, стояло около Ачхой-Мартановского отдела внутренних дел (далее — РОВД).
13. Заявительница узнала о задержании Тимура Бексултанова от родственников И.М. 3 октября 2004 г.
14. Согласно письменным показаниям Ж.Э., М.Г., З.М. и Р.Б., датированным 20 декабря 2004 г. и предоставленным заявительницей, эти лица сообщили, что 2 октября 2004 г. они видели, как Тимура Бексултанова сажали в транспортное средство вместе с мужчиной, который представился И.М., сотрудником ОМОН. И.М. забрал Тимура Бексултанова из дома заявительницы, чтобы сопровождать его в правоохранительные органы, поскольку последний собирался сдаться в связи с выдвинутыми против него уголовными обвинениями. Ж.Э., М.Г., З.М. и Р.Б. утверждали, что в последующие дни они узнали, что И.М. заманил сына заявительницы в ловушку, чтобы передать его властям.
15. Заявительница не располагала никакими сведениями о Тимуре Бексултанове с 2 октября 2004 г.
2. Информация, предоставленная властями Российской Федерации
16. Власти Российской Федерации утверждали, что национальное разбирательство не получило доказательств того, что Тимур Бексултанов был похищен представителями государства.
B. Розыск Тимура Бексултанова и последующее разбирательство
1. Версия заявительницы
17. 8 октября 2004 г. заявительница подала письменные жалобы на похищение Тимура Бексултанова в различные государственные органы, включая председателя Комиссии по делам заключенных и пропавших без вести при Президенте Российской Федерации <*>, военную прокуратуру Северо-Кавказского военного округа, военную прокуратуру Объединенной группировки войск (ОГВ), прокурора Чеченской Республики и районную прокуратуру. В этих жалобах она утверждала, что около полудня 2 октября 2004 г. вооруженные лица в камуфляжной форме, передвигавшиеся на нескольких БТР, военных транспортных средствах УАЗ и частном транспортном средстве, остановили автомобиль И.М. с номерным знаком 940 и забрали Тимура Бексултанова. Похищение произошло на перекрестке дорог между тремя селами, одна из дорог вела в Шаами-Юрт. В своих жалобах заявительница также утверждала, что, по словам И.М., 6 октября 2004 г. ее сын был еще жив и содержался в Ханкале.
<*> Возможно, имеется в виду Комиссия по военнопленным, интернированным и пропавшим без вести, при Президенте Российской Федерации (прим. переводчика).
18. 25 октября 2004 г. Прокуратура Чеченской Республики (далее — республиканская прокуратура) направила жалобу заявительницы на похищение Тимура Бексултанова в районную прокуратуру для проведения расследования.
19. 5 ноября 2004 г. аппарат Уполномоченного по правам человека Российской Федерации направил жалобу заявительницы на «похищение Тимура Бексултанова сотрудниками отряда специального назначения Сунженского отдела внутренних дел» в Генеральную прокуратуру.
20. 9 ноября 2004 г. заявительница повторно подала жалобы от 8 октября 2004 г. в те же государственные органы.
21. 1 декабря 2004 г. республиканская прокуратура ответила заявительнице, что ее жалоба на похищение Тимура Бексултанова приложена к материалам дела № 44050, возбужденного против него в июле 2003 года. Она была также уведомлена, что Тимур Бексултанов был объявлен в федеральный розыск и что принимаются меры, направленные на установление его местонахождения.
22. 3 декабря 2004 г. военная прокуратура Северо-Кавказского округа направила жалобу заявительницы на похищение ее сына в военную прокуратуру ОГВ и рекомендовала заявительнице направлять все ее запросы в этот орган.
23. 21 декабря 2004 г. Министерство внутренних дел Чеченской Республики уведомило заявительницу, что ее жалоба на похищение сына направлена в районную прокуратуру.
24. 10 февраля 2005 г. прокуратура войсковой части № 20102 сообщила заявительнице, что информация, содержащаяся в ее жалобе на похищение сына, проверяется и что она будет уведомлена о принятом решении в установленном порядке.
25. 12 февраля 2005 г. Управление Федеральной службы безопасности по Чеченской Республике (далее — Чеченское управление ФСБ) уведомило заявительницу, что ее жалоба на похищение Тимура Бексултанова передана в районную прокуратуру для проведения расследования.
26. 16 февраля 2005 г. Чеченское управление ФСБ в ответ на повторную жалобу заявительницы сообщило, что 2 октября 2004 г. оно не проводило никакой специальной операции в Ачхой-Мартановском районе. В Письме также сообщалось, что сотрудники управления не задерживали Тимура Бексултанова.
27. Письмом от 4 марта 2005 г. прокуратура войсковой части № 20102 уведомила заявительницу, что ее расследование не установило причастности военнослужащих федеральных сил к похищению Тимура Бексултанова. В Письме также было отмечено, что жалоба заявительницы на задержание Тимура Бексултанова приложена к материалам дела № 44050, возбужденного против него 7 июля 2003 г., в связи с которым он объявлен в розыск. 19 февраля 2005 г. предварительное следствие по делу № 44050 было приостановлено в связи с тем, что местонахождение Тимура Бексултанова остается неизвестным. Районная прокуратура провела следственные действия по установлению его местонахождения с целью привлечения к ответственности за преступления, в совершении которых он подозревался.
28. 17 мая 2005 г. представители заявительницы обратились в письменной форме к прокурору Ачхой-Мартановского района, задав, в частности, вопросы о том, начала ли районная прокуратура расследование похищения Тимура Бексултанова и какие меры были приняты для установления его места нахождения. Они также просили ознакомить заявительницу с соответствующими документами.
29. 29 декабря 2005 г. представители заявительницы в письменной форме обратились в республиканскую прокуратуру с жалобой на то, что они не получили ответа на свое Письмо от 17 мая 2005 г. Представляется, что их повторный запрос также остался без ответа.
30. 23 января 2007 г. представители заявительницы в письменной форме обратились к прокурору Ачхой-Мартановского района и в республиканскую прокуратуру, повторно затронув вопросы, поставленные в их письмах, датированных 17 мая и 29 декабря 2005 г.
31. 7 февраля 2007 г. республиканская прокуратура ответила представителям заявительницы, что Тимур Бексултанов был объявлен в федеральный розыск в связи с уголовным делом № 44050. Следователи, которые вели это уголовное дело, проверили версию заявительницы о том, что ее сын был похищен неустановленными лицами 2 октября 2004 г. Однако кроме собственных показаний заявительницы никаких объективных данных, подтверждающих, что ее сын действительно был похищен, получено не было. В то же время следователи имели достаточные основания полагать, что заявительница умышленно жаловалась на похищение Тимура Бексултанова, чтобы оградить его от уголовной ответственности за совершенные им преступления.
32. 25 мая 2009 г. заявительница в письменной форме обратилась в следственное управление Следственного комитета при республиканской прокуратуре. Она повторно изложила обстоятельства исчезновения сына и просила, чтобы ее уведомили о том, возбудили ли власти расследование в связи с его исчезновением и какие меры были в связи с этим приняты.
33. 24 сентября 2009 г. Главная военная прокуратура ответила заявительнице, что передала ее жалобу на похищение сына в военную прокуратуру Объединенной группировки войск (прокуратуру ОГВ).
34. Письмом от 6 октября 2009 г. районная прокуратура уведомила мужа заявительницы о том, что жалоба на похищение его сына получена. В Письме было указано, что Тимур Бексултанов разыскивается по подозрению в совершении ряда тяжких преступлений, в связи с чем против него было возбуждено уголовное дело. Власти приняли неуказанные меры для проверки утверждений в отношении предположительно незаконного задержания Тимура Бексултанова.
2. Информация, предоставленная властями Российской Федерации
35. Власти Российской Федерации утверждали, что национальные власти не проводили отдельного расследования по факту исчезновения Тимура Бексултанова, поскольку он был объявлен в розыск в связи с уголовным разбирательством по делу № 44050, возбужденным против него. Все утверждения заявительницы в отношении предполагаемого похищения были рассмотрены в рамках разбирательства уголовного дела № 44050. Власти Российской Федерации отказались предоставить Европейскому суду полную копию уголовного дела № 44050 без объяснения причин. Информация, предоставленная властями Российской Федерации и содержащаяся в представленных ими документах, может быть кратко изложена следующим образом.
a) Информация об уголовном деле № 44050
36. 6 июля 2003 г. районная прокуратура возбудила уголовное разбирательство против ряда лиц, включая Тимура Бексултанова, по подозрению в участии в незаконных вооруженных формированиях, нападении на сотрудников правоохранительных органов и хранении оружия (статья 317, часть 2 статьи 208 и часть 2 статьи 222 УК РФ). В Постановлении, в частности, указывалось, что 5 июля 2003 г. сотрудники Ачхой-Мартановского РОВД провели операцию по задержанию участников незаконных вооруженных формирований. В ходе операции они остановили транспортное средство с находившимися в нем Тимуром Бексултановым, Р.К. и Ю.С. Р.К. открыл огонь по сотрудникам милиции, ранил одного из них и был убит в ходе перестрелки. Сотрудники милиции задержали Ю.С., а Тимуру Бексултанову удалось скрыться. Делу был присвоен № 44050.
37. 8 июля 2003 г. было дополнительно возбуждено уголовное дело против Тимура Бексултанова и Р.К. по статье 317 УК РФ по подозрению в вооруженном нападении на сотрудника милиции, который был тяжело ранен. Делу был присвоен № 44052.
38. 21 июля 2003 г. следователи районной прокуратуры обыскали дом заявительницы в связи с разбирательством по делу № 44050. В соответствующем постановлении было указано на наличие сведений о том, что Тимур Бексултанов скрывается от следствия у матери в доме № 23 по улице Буденного в селе Ачхой-Мартан. Согласно протоколу обыска от той же даты в доме заявительницы были обнаружены 400 граммов тротила.
39. С 21 июля по 20 августа 2003 г. нескольким местным отделам милиции и другим правоохранительным органам был поручен розыск Тимура Бексултанова в связи с возбужденным против него уголовным разбирательством. Представляется, что в то же время был проведен ряд экспертиз оружия, изъятого на месте преступлений, и тротила, обнаруженного в доме Тимура Бексултанова. Кроме того, были проведены экспертизы с целью установления степени тяжести телесных повреждений; в тот же период были допрошены потерпевший и несколько свидетелей нападения.
40. 6 октября 2003 г. уголовные дела № 44050 и 44052 были объединены в одно производство; новому делу был присвоен № 44050.
41. 29 ноября 2003 г. Тимур Бексултанов был объявлен в розыск по подозрению в участии в нескольких преступлениях, правоохранительным органам Ачхой-Мартановского района было поручено его разыскать.
42. С 29 ноября по 3 декабря 2003 г. следствие допросило нескольких свидетелей об обстоятельствах вменяемых сыну заявительницы преступлений.
43. 5 декабря 2003 г. уголовное дело против Ю.С. было выделено из дела № 44050 в отдельное производство.
44. 6 декабря 2003 г. расследование по делу № 44050 было приостановлено.
45. Представляется, что с декабря 2003 года по сентябрь 2004 года следователи дали указания ряду правоохранительных органов о розыске Тимура Бексултанова, но он не дал результата.
46. 10 сентября 2004 г. районная прокуратура получила еще одно уголовное дело № 38567, возбужденное против Тимура Бексултанова 19 апреля 2004 г. по подозрению в незаконной продаже пистолета третьему лицу. 10 сентября 2004 г. дело № 38567 было объединено с делом № 44050, новому делу был присвоен № 44050.
47. 15 сентября 2004 г. расследование по делу № 44050 было приостановлено в связи с невозможностью установления местонахождения Тимура Бексултанова.
b) Следственные меры, принятые в связи с жалобой заявительницы на похищение сына
48. 19 января 2005 г. следствие по делу № 44050 было возобновлено. В Постановлении, в частности, указывалось, что 17 октября 2004 г. районная прокуратура получила жалобу заявительницы на то, что 2 октября 2004 г. лица в камуфляжной форме задержали Тимура Бексултанова на трассе «Кавказ», в лесистой местности, в районе Шаами-Юрта, и увезли его в неизвестном направлении. В нем также отмечалось, что утверждения заявительницы должны быть рассмотрены и что оперативно-розыскные меры, направленные на поиск Тимура Бексултанова, должны быть активизированы.
49. 26 января 2005 г. районная прокуратура дала указание своим коллегам и отделам внутренних дел Чеченской Республики и других регионов России информировать ее о возможном задержании сына заявительницы, содержании его под стражей или о любой иной информации о его местонахождении. Она также предложила активизировать розыск Тимура Бексултанова. Согласно ответам из соответствующих органов, датированным периодом с февраля по май 2005 года, по-видимому, эти меры не принесли никаких результатов и какой-либо относимой информации в ответ на запрос следователей получено не было.
50. В неустановленную дату в январе 2005 года следствие допросило заявительницу. В соответствующей части протокола ее допроса указано следующее:
«... (Тимур Бексултанов) работал тренером в местной школе до 2003 года. В 2003 году я узнала, что у него есть пистолет. Он объяснил мне, что пистолет ему нужен для самообороны... Через некоторое время наш родственник М.Б. пытался убить свою сестру А.Б., которая предположительно вела аморальный образ жизни... Впоследствии до нас дошли слухи, что мой сын отдал пистолет М.Б.»
Через несколько дней сотрудники милиции остановили автомобиль с моим сыном и двумя другими лицами, чтобы их задержать. Сыну удалось бежать, но они захватили его паспорт и пистолет. Один из сидевших в машине открыл огонь по сотрудникам милиции и был застрелен. После этого власти начали преследовать нашу семью. Несколько раз лица в камуфляжной форме врывались в наш дом в поисках (Тимура Бексултанова), чье имя к тому времени было внесено в список разыскиваемых лиц.
Несколько раз я пыталась убедить его сдаться, но он боялся осуждения к длительному сроку лишения свободы или исчезновения...
До осени 2004 года (Тимуру Бексултанову) удавалось скрываться от властей. Однако в какой-то момент я уговорила его сдаться, и он обещал сделать это 7 октября 2004 г.
Около 11.00 2 октября 2004 г. (Тимур Бексултанов) уехал из дома вместе с И.М., сотрудником ОМОН. Они отправились в Грозный на автомобиле серебристого цвета ВАЗ-2109, принадлежащем И.М., с номерным знаком, содержащим цифры 904. (Тимур Бексултанов) обещал мне, что вернется... в тот же вечер, но не вернулся.
3 октября 2004 г. неизвестный мужчина пришел в мой дом и сообщил, что Тимур задержан. Мужчина объяснил, что 2 октября 2004 г. он гнал свой скот к реке недалеко от села Шаами-Юрт у дороги между селами Катыр-Юрт и Шаами-Юрт. Там он увидел военные транспортные средства, включая несколько БТР, военные автомобили УАЗ и УАЗ-469. Один из БТР имел номерной знак Е-422. Транспортные средства стояли на перекрестке. Мужчина видел, как серебристый автомобиль ВАЗ-2109 двигался в сторону Шаами-Юрта. Когда ВАЗ-2109 приблизился к военным транспортным средствам, они окружили его и раздались выстрелы. Одного из мужчин из автомобиля ВАЗ-2109, который был избит, посадили в автомобиль УАЗ, а другого взяли за руки и ноги и бросили в БТР, после чего военные транспортные средства уехали в направлении Ачхой-Мартана через село Катыр-Юрт. Мужчина слышал, что военнослужащие использовали в качестве позывного слово «Сокол». Во время событий, описанных им, мужчина прятался в кустах у дороги... Он отказался назвать свое имя или дать показания в каких-либо правоохранительных органах. По словам мужчины, один из БТР был белого цвета, из-под которого был виден зеленый цвет. Когда военнослужащие уехали, они оставили автомобиль ВАЗ-2109.
После этого мы связались с властями и начали самостоятельно разыскивать сына на окраине села Шаами-Юрт... Жители села сообщили нам, что видели военную технику и слышали выстрелы, но когда мы спросили их имена, они отказались их называть и сказали, что не дадут показания никаким правоохранительным органам. На второй день наших поисков я узнала, что автомобиль, на котором уехал сын вместе с И.М. в Грозный, был доставлен к местному РОВД по приказу начальника (Ачхой-Мартановского) РОВД. В дальнейшем я узнала, что этот автомобиль был передан Сунженскому РОВД. Я также узнала, что через некоторое время И.М. был освобожден и возобновил работу (в милиции). Затем мне стало известно, что во время задержания сын был ранен в правую сторону груди и правое бедро. Я не знаю, жив он или нет. Было много слухов о том, что сын находится в различных силовых структурах ФСБ в Ханкале, я сообщила всю эту информацию в своей жалобе властям».
51. 1 февраля 2005 г. следователь, ведущий дело № 44050, дал указание Ачхой-Мартановской милиции проверить утверждения заявительницы о похищении сына путем, в частности, выявления и допроса всех свидетелей его задержания (с уделением особого внимания лицам, проживающим в непосредственной близости от перекрестка между селом Шаами-Юрт и автомагистралью «Кавказ»).
52. Представляется, что в соответствии с указаниями следователя милиция опросила пятерых жителей села Шаами-Юрт, все они заявили, что ничего не знали о похищении сына заявительницы.
53. 27 июня и 9 июля 2005 г. ряд правоохранительных органов направил последующие жалобы заявительницы на похищение сына лицами в камуфляжной форме в районную прокуратуру и дал указание прокуратуре проверить утверждения заявительницы и уведомить ее о любых принятых решениях до 20 июля 2005 г.
54. В неуказанную дату в 2005 году начальник криминальной милиции РОВД В.К. выдал справку, в соответствующей части которой указывалось:
«РОВД располагает оперативной информацией о том, что 3 октября 2004 г. неустановленные сотрудники органов безопасности остановили на трассе „Ростов-Баку“ гражданский автомобиль, в котором, по имеющимся данным, находился Тимур Бексултанов, 1980 года рождения, проживающий в доме № 25 по улице Буденного в селе Ачхой-Мартан. РОВД не получал жалоб от родственников (Тимура Бексултанова) на его задержание или похищение. Ачхой-Мартановский РОВД не имеет сведений об „Ахмеде“, который был задержан вместе с (Тимуром Бексултановым). Имеется информация, что во время задержания (Тимура Бексултанова) была использована военная бронетехника. Данных о последующем местонахождении Тимура Бексултанова или лиц, его задержавших, не имеется».
55. 19 февраля 2005 г. районная прокуратура приостановила расследование по делу № 44050 в связи с невозможностью найти Тимура Бексултанова. Тем же Постановлением районная прокуратура дала указание РОВД продолжить проведение оперативно-розыскных мероприятий, направленных на установление местонахождения Тимура Бексултанова.
56. Следствие по делу № 44050 продолжается до настоящего времени.
II. Применимое национальное законодательство
57. Краткий обзор применимого национального законодательства содержится в Постановлении Европейского суда от 10 мая 2007 г. по делу «Ахмадова и Садулаева против Российской Федерации» (Akhmadova and Sadulayeva v. Russia) (жалоба № 40464/02, § 67 - 69).
ПРАВО
I. Возражение властей Российской Федерации относительно неисчерпания внутренних средств правовой защиты
A. Доводы сторон
58. Власти Российской Федерации полагали, что жалоба должна быть признана неприемлемой в связи с неисчерпанием внутренних средств правовой защиты. Они указывали, что расследование дела против Тимура Бексултанова еще не окончено. Власти Российской Федерации также утверждали, что заявительница не подавала жалоб на какие-либо действия или бездействие следствия против Тимура Бексултанова. В частности, она могла обжаловать любое действие или бездействие следователей в судах, но нет никаких данных о том, что она это делала. По мнению властей Российской Федерации, заявительница также не требовала возмещения ущерба в рамках гражданского разбирательства.
59. Заявительница утверждала, что она исчерпала внутренние средства правовой защиты. В частности, она незамедлительно пожаловалась национальным властям на похищение сына, они отказались возбудить уголовное дело в связи с его исчезновением и лишь сделали несколько запросов в некоторые правоохранительные органы в рамках уголовного расследования возбужденного против него дела № 44050. В любом случае оспариваемые меры были недостаточными. Наконец, она утверждала со ссылкой на практику Европейского суда, что не была обязана использовать гражданско-правовые средства правовой защиты.
B. Мнение Европейского суда
60. Европейский суд рассмотрит доводы сторон в свете положений Конвенции и соответствующей практики (краткий обзор см. в Постановлении Европейского суда от 12 октября 2006 г. по делу «Эстамиров и другие против Российской Федерации» (Estamirov and Others v. Russia), жалоба № 60272/00, § 73 - 74).
61. Европейский суд отмечает, что российская правовая система в принципе предусматривает для жертв незаконных и преступных действий, за которые несут ответственность государство или его представители, два пути получения возмещения, а именно гражданско-правовые и уголовно-правовые средства правовой защиты.
62. Что касается иска о компенсации ущерба, причиненного предположительно незаконными действиями или незаконным поведением представителей государства, Европейский суд ранее указывал во многих аналогичных делах, что эта процедура сама по себе не может рассматриваться как эффективное средство правовой защиты в контексте требований, предъявленных на основании статьи 2 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 24 февраля 2005 г. по делу «Хашиев и Акаева против Российской Федерации» (Khashiyev and Akayeva v. Russia), жалобы № 57942/00 и 57945/00, § 119 - 121, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Эстамиров и другие против Российской Федерации», § 77). С учетом вышеизложенного Европейский суд подтверждает, что заявительница не была обязана использовать гражданско-правовые средства правовой защиты. Таким образом, возражение властей Российской Федерации в этой части подлежит отклонению.
63. Что касается уголовно-правовых средств правовой защиты, Европейский суд принимает к сведению, что заявительница подала жалобу на предполагаемое похищение Тимура Бексултанова вскоре после случившегося. Отсюда следует, что к тому времени, когда заявительница подала свою жалобу, уголовное разбирательство против ее сына длилось около года и что он уже разыскивался в связи с рядом обвинений в совершении преступлений. Из доводов сторон и информации, доступной Европейскому суду, также следует, что национальные власти решили не возбуждать отдельного уголовного дела в отношении похищения Тимура Бексултанова, а проверить утверждения заявительницы в рамках уголовного разбирательства против него. Не рассматривая на этом этапе вопрос о том, можно ли считать подобную реакцию властей на жалобы заявительницы об исчезновении ее сына адекватной, Европейский суд продолжит рассмотрение вопроса об исчерпании исходя из того, что заявительница надлежащим образом уведомила власти об исчезновении Тимура Бексултанова и что ее утверждения в этом отношении были рассмотрены в рамках уголовного разбирательства против него. Заявительница и власти Российской Федерации не пришли к согласию в оценке эффективности соответствующих следственных мер.
64. Европейский суд находит, что возражение властей Российской Федерации затрагивает вопрос эффективности расследования, который тесно связан с существом жалоб заявительницы. Следовательно, он решил исследовать данное возражение при рассмотрении жалобы по существу.
II. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции
65. Заявительница жаловалась со ссылкой на статью 2 Конвенции на то, что ее сын был лишен жизни военнослужащими и что национальные власти не провели в связи с этим эффективного расследования. Статья 2 Конвенции предусматривает следующее:
«1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.»
2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:
a) для защиты любого лица от противоправного насилия;
b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;
c) для подавления в соответствии с законом бунта или мятежа».
A. Доводы сторон
66. Власти Российской Федерации утверждали, что материалы дела № 44050 не содержат никакой информации о том, что 7 октября 2004 г. Тимур Бексултанов был вызван в районную прокуратуру или другие государственные органы для допроса. Следственные органы пока не установили, сопровождал ли сотрудник ОМОН И.М. сына заявительницы на допрос 2 октября 2004 г., но им было поручено сделать это после того, как жалоба была коммуницирована властям Российской Федерации. Не имеется данных о том, что 2 октября 2004 г. проводилась какая-либо специальная операция, имевшая целью задержать Тимура Бексултанова, или что он был задержан властями и содержался под стражей. Кроме того, ни заявительница, ни другие свидетели не имели достоверной информации о лицах, которые похитили и предположительно убили сына заявительницы. Напротив, в материалах дела № 44050 указано, что он скрывался от правосудия и его имя внесено в список разыскиваемых лиц в связи с совершенными им тяжкими преступлениями. Его тело не было найдено, и нет доказательств, что он умер или был убит представителями государства. Более того, сами государственные органы разыскивают его, чтобы передать его правосудию.
67. Как утверждают власти Российской Федерации, учитывая то, что Тимур Бексултанов разыскивался в связи с совершением ряда тяжких преступлений, власти не стали возбуждать отдельного уголовного дела в связи с его исчезновением и провели проверку утверждений заявительницы в отношении исчезновения в рамках уголовного дела № 44050. Тот факт, что соответствующие следственные действия не дали результата, не означает, что власти уклонились от своего обязательства расследовать исчезновение.
68. Заявительница настаивала на том, что ее сын был похищен и убит представителями государства. Она указала, что предоставила несколько показаний свидетелей, которые подтвердили тот факт, что в последний раз Тимура Бексултанова видели с сотрудником ОМОН И.М., который сопровождал его в государственные органы. В то же время из справки В.К. следовало, что в РОВД имелась информация о задержании ее сына военнослужащими федеральных сил. Хотя в документе в качестве даты похищения упоминается 3, а не 2 октября 2004 г., в нем прямо упоминается имя Тимура Бексултанова и, кроме того, оно совпало с описанием похищения одного из лиц, которые контактировали с ней после того, как оно произошло. Она также отметила, что власти Российской Федерации уклонились от предоставления всех материалов дела № 44050 и выборочно предоставили часть документов из него.
69. Заявительница также утверждала, что подала несколько жалоб на похищение ее сына сразу после того, как она о нем узнала. Однако следственные меры, принятые следственными органами, были явно недостаточными и носили поверхностный характер. В частности, хотя в ходе допроса об обстоятельствах исчезновения сына в 2004 году она говорила следователям о И.М., они не сделали даже попыток найти его и допросить. Более того, она не имела доступа к материалам дела и поэтому не могла эффективно оспорить любые действия или бездействие следствия, если бы даже захотела. В любом случае то, что власти надлежащим образом не отреагировали на ее жалобы в установленный срок, сделало невозможным выполнение ряда следственных действий.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
70. Европейский суд с учетом доводов сторон полагает, что жалоба затрагивает серьезные вопросы факта и права с точки зрения Конвенции, разрешение которых требует рассмотрения существа жалобы. Вместе с тем Европейский суд уже установил, что возражение властей Российской Федерации относительно предполагаемого неисчерпания внутренних средств правовой защиты должно быть исследовано при рассмотрении существа жалобы (см. § 64 настоящего Постановления). Следовательно, жалоба на нарушение статьи 2 Конвенции должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
a) Предполагаемое нарушение права на жизнь Тимура Бексултанова
71. Европейский суд напоминает, что с учетом значения защиты, предусмотренной статьей 2 Конвенции, он обязан подвергать случаи лишения жизни наиболее тщательной проверке, принимая во внимание не только действия представителей государства, но и все сопутствующие обстоятельства. Задержанные лица находятся в уязвимом положении, и обязанность властей нести ответственность за обращение с задержанным является особенно значимой, если это лицо погибает или исчезает впоследствии (см., в частности, Постановление Европейского суда от 18 июня 2002 г. по делу «Орхан против Турции» (Orhan v. Turkey), жалоба № 25656/94, § 326, и упомянутые в нем прецеденты). Если рассматриваемые события в целом или в большей степени относятся к сфере исключительной компетенции властей, как в случае с лицами, находящимися под их контролем под стражей, возникают обоснованные презумпции фактов в отношении травм и смерти, причиненных во время содержания под стражей. Действительно, можно считать, что на властях лежит бремя доказывания с целью представить достаточные и убедительные объяснения (см. Постановление Большой палаты по делу «Салман против Турции» (Salman v. Turkey), жалоба № 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII, и Постановление Большой палаты по делу «Чакиджи против Турции» Çakýcý v. Turkey), жалоба № 23657/94, § 85, ECHR 1999-IV).
72. Европейский суд отмечает, что им выработан ряд общих принципов, относящихся к установлению оспариваемых фактов, особенно если дело касается утверждений об исчезновении в контексте статьи 2 Конвенции (краткий обзор этих принципов см. в Постановлении Европейского суда от 27 июля 2006 г. по делу «Базоркина против Российской Федерации» (Bazorkina v. Russia), жалоба № 69481/01, § 103 - 109). Европейский суд также отмечает, что должно приниматься во внимание поведение сторон при сборе доказательств (см. Постановление Европейского суда от 18 января 1978 г. по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. United Kingdom), § 161, Series A, № 25).
73. Заявительница утверждала, что ее сын был похищен государственными военнослужащими 2 октября 2004 г., после чего исчез. Она не являлась свидетельницей похищения, но ссылалась в поддержку своих утверждений на показания нескольких лиц, которые являлись свидетелями того, как он в тот день покинул дом и его задержали. Заявительница предоставила Европейскому суду показания некоторых из этих свидетелей.
74. Власти Российской Федерации отрицали, что Тимур Бексултанов был похищен представителями государства, утверждая, что следственные меры, принятые на национальном уровне, не подтверждают этого факта.
75. Европейский суд отмечает, что, несмотря на запросы о предоставлении копий документов, относящихся к следственным действиям в отношении исчезновения Тимура Бексултанова, власти Российской Федерации предоставили только некоторые документы из материалов дела № 44050, не дав дополнительных объяснений. В частности, власти Российской Федерации не уточнили характер документов и причины, по которым они не могут быть раскрыты (см. Постановление Европейского суда от 26 января 2006 г. по делу «Михеев против Российской Федерации» (Mikheyev v. Russia), жалоба № 77617/01, § 104, и Постановление Европейского суда по делу «Имакаева против Российской Федерации» (Imakayeva v. Russia), жалоба № 7615/02, § 123, ECHR 2006-XIII (извлечения)). Соответственно, Европейский суд находит, что вправе сделать выводы из поведения властей Российской Федерации (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Михеев против Российской Федерации», § 105).
76. Европейский суд также отмечает, что, хотя заявительница не являлась свидетельницей того, что случилось с Тимуром Бексултановым после того, как он покинул дом, ее утверждение о том, что сына последний раз видели вместе с государственным военнослужащим, который намерен был сопровождать его к властям, было подкреплено показаниями нескольких свидетелей, которые предоставлены Европейскому суду (см. § 14 настоящего Постановления) и не оспаривались властями Российской Федерации.
77. Еще более важно, что сам факт задержания Тимура Бексултанова сотрудниками федеральных сил был прямо упомянут в справке начальника РОВД — официальном документе, выданном правоохранительными органами и приобщенном к уголовному делу № 44050. В то время как Европейский суд принимает во внимание разницу в указании даты задержания Тимура Бексултанова, отмеченной в этом документе и названной заявительницей, он не может не отметить, что обстоятельства похищения сына заявительницы, описанные в справке, совпадают по всем важным пунктам с описанием заявительницы, а именно место задержания, присутствие военных транспортных средств и тот факт, что сын заявительницы ехал в гражданском автомобиле вместе с другим мужчиной (см. § 9 - 15, 50 и 54 настоящего Постановления).
78. Также существенно для Европейского суда, что власти Российской Федерации сами предоставили Европейскому суду оспариваемый документ и что они не оспаривали ни его подлинность, ни точность содержащихся в нем сведений (см. противоположный пример в Постановлении Европейского суда от 8 января 2008 г. по делу «Энзиле Ездемир против Турции» (Enzile Özdemir v. Turkey), жалоба № 54169/00, § 46).
79. Европейский суд подчеркивает, что в своих жалобах властям заявительница постоянно утверждала, что ее сын был задержан неизвестными военнослужащими, и просила следственные органы рассмотреть подобную возможность. Он также учитывает, что в течение более чем шести лет следственные действия, проведенные властями, не дали ощутимых результатов.
80. Европейский суд отмечает, что, если заявителем представлены убедительные доказательства и он лишен возможности прийти к заключению о фактах из-за отсутствия документов, именно власти Российской Федерации должны окончательно обосновать, почему указанные документы не могут быть приняты в подкрепление утверждений заявителя, или представить удовлетворительные и убедительные объяснения того, как разворачивались указанные события. Таким образом, бремя доказывания переходит к властям Российской Федерации, и, если они не обеспечат его, возникают вопросы в контексте статьи 2 и/или статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 31 мая 2005 г. по делу «Тоджу против Турции» ( Toðcu v. Turkey), жалоба № 27601/95, § 95, и Постановление Европейского суда по делу «Аккум и другие против Турции» (Akkum and Others v. Turkey), жалоба № 21894/93, § 211, ECHR 2005-II (извлечения)).
81. Принимая во внимание вышеупомянутые элементы, Европейский суд полагает, что заявительницей предоставлены убедительные доказательства того, что ее сын был похищен представителями государства. Заявление властей Российской Федерации о том, что при расследовании не удалось получить доказательств причастности к похищению военнослужащих, является недостаточным для исполнения указанной обязанности доказывания. Принимая во внимание уклонение властей Российской Федерации от предоставления оставшихся документов, находящихся в их исключительном владении, или иного убедительного объяснения произошедших событий, Европейский суд заключает, что имеются достаточно конкретные элементы, на основании которых можно сделать вывод вне всякого разумного сомнения, что Тимур Бексултанов был задержан представителями государства, после чего исчез (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Энзиле Ездемир против Турции», § 48).
82. Достоверные сведения о Тимуре Бексултанове отсутствуют с даты его похищения. Его имя не значится в документах официальных мест лишения свободы. Наконец, власти Российской Федерации не предоставили каких-либо объяснений тому, что случилось с ним после задержания.
83. С учетом ранее рассмотренных Европейским судом дел, затрагивающих исчезновения людей в Чеченской Республике (см. в числе многих примеров упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Базоркина против Российской Федерации», упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Имакаева против Российской Федерации», Постановление Европейского Суда по делу «Лулуев и другие против Российской Федерации» (Luluyev and Others v. Russia), жалоба № 69480/01, ECHR 2006-XIII (извлечения), Постановление Европейского суда от 5 апреля 2007 г. по делу «Байсаева против Российской Федерации» (Baysayeva v. Russia), жалоба № 74237/01, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Ахмадова и Садулаева против Российской Федерации», Постановление Европейского суда от 5 июля 2007 г. по делу «Алихаджиева против Российской Федерации» (Alikhadzhiyeva v. Russia), жалоба № 68007/013), и Постановление Европейского суда от 11 февраля 2010 г. по делу «Дубаев и Берснукаева против Российской Федерации» (Dubayev and Bersnukayeva v. Russia), жалобы № 30613/05 и 30615/05), Европейский суд находит, что в контексте конфликта в республике задержание лица неустановленными представителями государства без последующего признания факта его заключения под стражу может считаться угрожающим жизни. Отсутствие Тимура Бексултанова, а также каких-либо сведений о нем в течение более шести лет подкрепляют это предположение.
84. Следовательно, Европейский суд приходит к выводу, что имеющиеся доказательства позволяют установить в соответствии с требуемым стандартом доказывания, что Тимур Бексултанов должен считаться умершим после его непризнанного задержания представителями государства.
iii) Соблюдение государством статьи 2 Конвенции
85. Статья 2 Конвенции, гарантирующая право на жизнь и раскрывающая обстоятельства, при которых лишение жизни может быть оправданным, относится к числу наиболее фундаментальных положений Конвенции, не допускающих каких бы то ни было отступлений. С учетом значения защиты, предусмотренной статьей 2 Конвенции, Европейский суд обязан подвергать лишение жизни наиболее тщательной проверке, принимая во внимание не только действия представителей государства, но и все сопутствующие обстоятельства (см., в частности, Постановление Европейского суда от 27 сентября 1995 г. по делу «Макканн и другие против Соединенного Королевства» (McCann and Others v. United Kingdom), § 146 - 147, Series A, № 324, и Постановление Европейского суда по делу «Авшар против Турции» ( Avºar v. Turkey), жалоба № 25657/94, § 391, ECHR 2001-VII (извлечения)).
86. Европейский суд уже нашел установленным, что сын заявительницы должен считаться умершим после его непризнанного задержания представителями государства. Поскольку власти не предоставили оправдания применению летальной силы их представителями, ответственность за его предполагаемую смерть возлагается на государство-ответчика.
87. Соответственно, Европейский суд находит, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении Тимура Бексултанова.
b) Предполагаемая неадекватность расследования похищения
88. Европейский суд напоминает, что обязательство по защите права на жизнь, предусмотренное статьей 2 Конвенции, во взаимосвязи с установленной статьей 1 Конвенции общей обязанностью государства «обеспечивать каждому, находящемуся под (его) юрисдикцией, права и свободы, определенные в... настоящей Конвенции», предполагает также существование некоторой формы официального расследования случая гибели лица в результате применения силы (см. с необходимыми изменениями упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Макканн и другие против Соединенного Королевства» § 161, и Постановление Европейского суда от 19 февраля 1998 г. по делу «Кая против Турции» (Kaya v. Turkey), § 86, Reports of Judgments and Decisions 1998-I). Существенная цель подобного расследования заключается в обеспечении эффективного применения законодательства страны, защищающего право на жизнь, а в делах с участием государственных представителей или органов — в обеспечении их ответственности за гибель людей, имевшую место в ситуации, находящейся под их контролем. Такое расследование должно быть независимым, доступным для семьи потерпевшего, осуществляться с разумной гибкостью и быстротой, должно быть эффективным, то есть обеспечивать определение того, было ли применение силы в этих случаях оправданным и законным, и допускать достаточный элемент публичного контроля расследования или его результатов (см. Постановление Европейского суда от 4 мая 2001 г. по делу «Хью Джордан против Соединенного Королевства» (Hugh Jordan v. United Kingdom), жалоба № 24746/94, § 105 — 109, и Решение Европейского суда от 8 января 2002 г. по делу «Дуглас-Уильямс против Соединенного Королевства» (Douglas-Williams v. United Kingdom), жалоба № 56413/00).
89. Прежде всего Европейский суд хотел бы отметить, что власти Российской Федерации предоставили только несколько документов из материалов дела № 44050. Таким образом, он должен оценить эффективность расследования на основании очень скудной информации, предоставленной властями Российской Федерации, и нескольких документов, доступных заявительнице, которые она представила Европейскому суду.
90. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд находит, что заявительница жаловалась властям на похищение Тимура Бексултанова через несколько дней после того, как оно произошло. Как уже отмечалось выше, после получения ее жалобы национальные власти решили не проводить обособленного расследования в связи с исчезновением сына заявительницы, а рассматривать ее жалобы в рамках уголовного дела, возбужденного против Тимура Бексултанова по подозрению в участии в незаконных вооруженных формированиях и по ряду других обвинений (см. § 67 настоящего Постановления).
91. Хотя это решение на первый взгляд не является совершенно необоснованным, учитывая тот факт, что к моменту подачи жалобы заявительницей власти уже разыскивали Тимура Бексултанова и его имя значилось в списке разыскиваемых лиц в связи с обвинениями против него, Европейский суд сомневается в том, являлось ли расследование по жалобе заявительницы, проведенное в рамках уже возбужденного уголовного дела в отношении ее сына, адекватной реакцией с точки зрения требований статьи 2 Конвенции. Тем не менее он не будет подробно останавливаться на этом вопросе, рассматривая жалобу заявительницы с точки зрения процессуального аспекта этой статьи, а сосредоточится на рассмотрении конкретных следственных мер, принятых властями в связи с ее жалобой в рамках уголовного дела № 44050.
92. С учетом этого Европейский суд отмечает, что следственные органы получили жалобу заявительницы на похищение сына 17 октября 2004 г. Однако первое решение, указывающее на то, что утверждения заявительницы нуждаются в рассмотрении, было датировано 19 января 2005 г. (см. § 48 настоящего Постановления), то есть было вынесено более чем три месяца после предполагаемого исчезновения. Подобная задержка реагирования на жалобу заявительницы сама по себе могла затронуть расследование похищения при угрожающих жизни обстоятельствах, когда ключевые действия должны совершаться в первые дни после происшествия. Европейский суд находит достойным особого сожаления, что власти уклонились от исполнения обязанности безотлагательности, подразумеваемой обязательством оперативно провести эффективное расследование в соответствии со статьей 2 Конвенции.
93. Европейский суд также отмечает, что первые следственные меры в связи с жалобой на исчезновение были назначены только 26 января 2005 г. (см. § 49 настоящего Постановления), то есть более чем через три месяца после того, как следователи получили жалобу заявительницы. Более того, они допросили заявительницу с задержкой в те же три месяца, которой власти Российской Федерации не дали никакого объяснения. По мнению Европейского суда, эти необъяснимые задержки не могут считаться совместимыми с обязательством государства проявлять образцовую тщательность и безотлагательность при расследовании столь тяжкого преступления (см. Постановление Европейского суда по делу «Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства» (Paul and Audrey Edwards v. United Kingdom), жалоба № 46477/99, § 86, ECHR 2002-II).
94. Кроме того, представляется, что ряд существенных следственных мер не был принят вообще. В частности, не имеется данных о том, что следователи делали какие-либо попытки допросить И.М., сотрудника ОМОН, хотя заявительница прямо упоминала его имя, когда ее допрашивали следователи (см. § 50 настоящего Постановления). По-видимому, следственные органы также не приняли никаких мер для установления и допроса мужчины, который сообщил заявительнице о задержании ее сына (см. там же). Не менее поражает тот факт, что следственные органы не пытались установить и допросить возможных очевидцев похищения, проживающих вблизи перекрестка между селом Шаами-Юрт и трассой «Кавказ», хотя необходимость допроса этих свидетелей была признана Постановлением от 1 февраля 2005 г. (см. § 51 настоящего Постановления). Наконец, что еще более существенно, Европейский суд поражен тем фактом, что следователи не приняли никаких мер для проверки информации, содержащейся в справке, выданной начальником РОВД.
95. Очевидно, что, если бы они хотели достичь каких-либо значимых результатов, эти следственные меры должны были быть приняты незамедлительно после того, как о преступлении было сообщено властям.
96. Европейский суд также отмечает, что неоднократные запросы заявительницы о предоставлении информации (см. § 28 - 30 и 32 настоящего Постановления) свидетельствуют о том, что ее не информировали о каких-либо событиях расследования жалобы на исчезновение сына. В этом отношении Европейский суд также учитывает тот факт, что заявительница не могла быть признана потерпевшей, поскольку власти предпочли не возбуждать отдельного уголовного разбирательства в отношении исчезновения ее сына, а рассмотреть соответствующие жалобы в рамках уголовного разбирательства, возбужденного против него. Соответственно, власти имели обязанность обеспечить на достаточном уровне интересы заявительницы в процессе разбирательства как близкой родственницы исчезнувшего лица. Однако по причинам, указанным выше, Европейский суд вынужден заключить, что они не сделали этого.
97. Что касается аспекта предварительного возражения властей Российской Федерации, отложенного до рассмотрения существа жалобы, насколько он касается продолжения национального расследования, Европейский суд учитывает, что расследование, которое неоднократно приостанавливалось и возобновлялось и было омрачено необъяснимыми задержками, продолжалось несколько лет в отсутствие ощутимых результатов.
98. Вместе с тем Европейский суд не убежден в том, что заявительница, которая не имела доступа к материалам дела и не была надлежащим образом информирована о ходе расследования, могла эффективно оспорить любые действия или бездействие следственных органов в суде. Более того, в связи с истечением длительного срока после обжалуемых событий отдельные следственные действия, которые следовало совершить гораздо раньше, не могли принести полезных последствий. Поэтому весьма сомнительно, что упомянутые средства правовой защиты могли обеспечить успех.
99. В итоге Европейский суд находит, что при данных обстоятельствах упомянутое средство правовой защиты являлось неэффективным, и отклоняет их предварительное возражение.
100. С учетом вышеизложенного Европейский суд постановляет, что власти не провели эффективного уголовного расследования обстоятельств исчезновения Тимура Бексултанова в нарушение статьи 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте.
III. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
101. Заявительница, ссылаясь на статью 3 Конвенции, утверждала, что в результате исчезновения сына и уклонения государства от надлежащего расследования этого обстоятельства она испытала моральные страдания в нарушение статьи 3 Конвенции. Статья 3 Конвенции предусматривает:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
A. Доводы сторон
102. Власти Российской Федерации утверждали, что поведение властей при проведении расследования не нарушило прав заявительницы в части статьи 3 Конвенции.
103. Заявительница поддержала свою жалобу.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
104. Европейский суд отмечает, что настоящая жалоба в части статьи 3 Конвенции не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
105. Европейский суд не раз устанавливал, что в ситуации принудительного исчезновения близкие родственники потерпевшего сами могут быть жертвами обращения, противоречащего статье 3 Конвенции. Сущность этого нарушения касается не столько самого факта «исчезновения» члена семьи, сколько реакции властей и их отношения к ситуации, которая доведена до их сведения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Орхан против Турции», § 358, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против Российской Федерации», § 164).
106. Европейский суд отмечает, что в настоящем деле заявительница является матерью исчезнувшего лица. Хотя она не была свидетельницей похищения, на протяжении шести лет не имела сведений о своем сыне. На протяжении этого периода заявительница обращалась с запросами о судьбе сына в различные официальные органы как письменно, так и лично. Несмотря на все попытки, заявительница не получила какого-либо приемлемого объяснения или информации о том, что с ним стало после задержания. Ответы, полученные ею, отрицали, что государство несет ответственность за задержание ее сына, или просто информировали о том, что расследование продолжается. Выводы Европейского суда относительно процессуального аспекта статьи 2 Конвенции имеют прямое отношение к данному вопросу.
107. Европейский суд, таким образом, приходит к выводу, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявительницы.
IV. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции
108. Заявительница также утверждала, что Тимур Бексултанов был задержан в нарушение гарантий, содержащихся в статье 5 Конвенции, которая в соответствующих частях предусматривает следующее:
«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:»
... c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...
2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «c» пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.
4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.
5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию».
A. Доводы сторон
109. Власти Российской Федерации утверждали, что следствие не получило доказательств того, что Тимур Бексултанов был лишен свободы. Он не значился в списках лиц, находящихся в следственных изоляторах, и региональные правоохранительные органы не располагали информацией о его заключении под стражу.
110. Заявительница поддержала свою жалобу.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
111. Европейский суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям и, следовательно, должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
112. Европейский суд ранее отмечал фундаментальное значение гарантий, установленных статьей 5 Конвенции, для обеспечения в демократическом обществе права на свободу от произвольного заключения. Он также указывал, что непризнанное заключение под стражу представляет собой полное отрицание этих гарантий и означает весьма серьезное нарушение статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 27 февраля 2001 г. по делу «Чичек против Турции» ( Çiçek v. Turkey), жалоба № 25704/94, § 164, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Лулуев и другие против Российской Федерации», § 122).
113. Европейский суд установил, что Тимур Бексултанов был похищен представителями государства 2 октября 2004 г., и с тех пор его никто не видел. Содержание Тимура Бексултанова под стражей не было признано, не было зафиксировано в документах мест заключения и отсутствуют официальные данные о его дальнейшем местонахождении или судьбе. Согласно практике Европейского суда этот факт сам по себе составляет серьезнейшее упущение, поскольку позволяет лицам, ответственным за лишение свободы, скрыть свою причастность к преступлению, уничтожить следы и избежать обязанности отчитаться за судьбу задержанного. Кроме того, отсутствие документов о задержании, в которых указываются дата, время и место задержания, имя задержанного, а также основания его задержания и имя лица, которое его произвело, должно рассматриваться как несовместимое с самой целью статьи 5 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Орхан против Турции», § 371).
114. Европейский суд также полагает, что власти могли проявить больше внимания к необходимости проведения тщательного и безотлагательного расследования жалобы заявительницы на то, что ее сын был задержан и уведен при угрожающих жизни обстоятельствах. Однако выводы Европейского суда, сделанные в контексте статьи 2 Конвенции, в частности, относительно ведения расследования, не оставляют сомнения в том, что власти не приняли своевременных и эффективных мер для того, чтобы гарантировать его от риска исчезновения.
115. С учетом вышеизложенного Европейский суд считает, что Тимур Бексултанов подвергся непризнанному лишению свободы без каких-либо гарантий, содержащихся в статье 5 Конвенции. Это составляет особо серьезное нарушение права на свободу и безопасность, гарантированного статьей 5 Конвенции.
V. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
116. Заявительница жаловалась на то, что не располагала эффективными средствами правовой защиты в отношении предполагаемых нарушений вопреки статье 13 Конвенции, которая предусматривает:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в... Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
A. Доводы сторон
117. Власти Российской Федерации утверждали, что заявительница располагала эффективными средствами правовой защиты, как того требует статья 13 Конвенции, и власти не препятствовали ей в их использовании.
118. Заявительница поддержала свою жалобу.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
119. Европейский суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
120. Европейский суд напоминает, что, если, как при обстоятельствах настоящего дела, расследование уголовного дела об исчезновении являлось неэффективным, что ставило под сомнение эффективность любого другого средства правовой защиты, которое могло существовать, включая гражданско-правовые средства защиты, указанные властями Российской Федерации, государство не исполнило своих обязательств, следующих из статьи 13 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Хашиев и Акаева против Российской Федерации», § 183).
121. Соответственно, имело место нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции.
122. Что касается ссылки заявительницы на статьи 3 и 5 Конвенции, Европейский суд полагает, что при данных обстоятельствах обособленные вопросы в отношении статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьями 3 и 5 Конвенции не возникают (см. Постановление Европейского суда от 15 ноября 2007 г. по делу «Кукаев против Российской Федерации» (Kukayev v. Russia), жалоба № 29361/02, § 119, и Постановление Европейского суда от 20 марта 2008 г. по делу «Азиевы против Российской Федерации» (Aziyevy v. Russia), жалоба № 77626/01, § 118).
VI. Применение статьи 41 Конвенции
123. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
124. Заявительница не требовала возмещения материального ущерба. Она требовала 100000 евро в качестве компенсации морального вреда в связи со страданиями, которые она испытала вследствие утраты сына, безразличия, проявленного властями по отношению к нему, и непредоставления какой-либо информации о его судьбе.
125. Власти Российской Федерации утверждали, что требуемая заявительницей сумма является чрезмерной.
126. Европейский суд установил нарушение статей 2, 5 и 13 Конвенции в связи с непризнанным задержанием и исчезновением сына заявительницы. Сама заявительница признана жертвой нарушения статьи 3 Конвенции. Европейский суд, таким образом, признает, что заявительнице был причинен моральный вред, который не может быть компенсирован исключительно установлением нарушения. Он присуждает заявительнице 60000 евро, а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявительницу.
B. Судебные расходы и издержки
127. Интересы заявительницы представляли адвокаты фонда «Правовая инициатива по России». Она представила подробную разбивку судебных расходов и издержек, которая включала исследования и опросы в Республике Ингушетия и Москве по ставке 50 евро в час и подготовку документов для Европейского суда и национальных органов по ставке 50 евро в час для юристов фонда и 150 евро в час для старшего персонала фонда и экспертов, а также административные расходы, перевод и услуги курьерской доставки. В общей сложности сумма судебных расходов и издержек на юридическое представительство заявительницы оценивалась в 7463 евро 74 цента и подлежала перечислению на банковский счет представителей в Нидерландах.
128. Власти Российской Федерации подчеркивали, что заявительница имеет право на возмещение расходов и издержек только в той части, в которой они были действительно понесены и являлись разумными по размеру (см. Постановление Европейского суда от 1 декабря 2005 г. по делу «Скоробогатова против Российской Федерации» (Skorobogatova v. Russia), жалоба № 33914/02, § 61).
129. Во-первых, Европейский суд должен установить, были ли судебные расходы и издержки, указанные заявительницей, действительно понесены, и, во-вторых, являлись ли они необходимыми (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Макканн и другие против Соединенного Королевства», § 220).
130. Учитывая подробную информацию и договор о правовом представительстве, представленные заявительницей, Европейский суд находит, что эти ставки являются разумными и отражают расходы, действительно понесенные представителями заявительницей.
131. По вопросу о необходимости судебных расходов и издержек, понесенных в связи с юридическим представительством, Европейский суд принимает к сведению, что настоящее дело является достаточно сложным и требовало определенных затрат на исследования и подготовку. В то же время Европейский суд отмечает, что в связи с применением пункта 3 статьи 29 Конвенции в настоящем деле представители заявительницы представили свои объяснения о приемлемости и существе жалобы в одном комплекте документов. Соответственно, Европейский суд сомневается в том, что составление правовых документов требовало затрат такого количества времени, на которое указывают представители. Европейский суд также отмечает, что заявительница не предоставила документов, подтверждающих ее требования в части административных расходов.
132. Принимая во внимание подробности требований, предоставленных заявительницей, Европейский суд присуждает ей 3000 евро, а также любой налог на добавленную стоимость, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявительницу, с тем, чтобы чистый размер компенсации был перечислен на банковский счет представителей в Нидерландах, указанный заявительницей.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
133. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
решил исследовать при рассмотрении существа жалобы возражение властей Российской Федерации о неисчерпании внутренних уголовно-правовых средств правовой защиты и отклонил его;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в материально-правовом аспекте в отношении Тимура Бексултанова;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в части отсутствия эффективного расследования обстоятельств исчезновения Тимура Бексултанова;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявительницы в связи с ее моральными и душевными страданиями;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 5 Конвенции в отношении Тимура Бексултанова;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции в связи с предполагаемыми нарушениями статьи 2 Конвенции;
-
постановил, что обособленные вопросы в части статьи 13 Конвенции в связи с предполагаемыми нарушениями статей 3 и 5 Конвенции не возникают;
a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительнице следующие суммы:
i) 60000 евро (шестьдесят тысяч евро), а также любой налог, начисляемый на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты;
ii) 3000 евро (три тысячи евро), а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявительницу, в качестве компенсации судебных расходов и издержек, подлежащие перечислению на банковский счет представителей в Нидерландах;
b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента; 10) отклонил оставшуюся часть требований заявительницы о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 27 сентября 2011 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF BEKSULTANOVA v. RUSSIA (Application No. 31564/07)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Beksultanova v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Linos-Alexandre Sicilianos, judges,
and Søren Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 6 September 2011,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 31564/07) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Ms Aminat Beksultanova, on 16 July 2007.
2. The applicant was represented by lawyers of the Stichting Russian Justice Initiative («SRJI»), an NGO based in the Netherlands with a representative office in Russia. The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyushkin, the Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. On 20 May 2009 the Court decided to apply Rule 41 of the Rules of Court, to grant priority treatment to the application and to give notice of the application to the Government. Under the provisions of the former Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.
4. The Government objected to the joint examination of the admissibility and merits of the application and to the application of Rule 41 of the Rules of Court. Having considered the Government's objection, the Court dismissed it.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1959 and resides in the village of Achkhoy-Martan in the Chechen Republic. She is the mother of Mr Timur Beksultanov, born in 1980.
A. Disappearance of Timur Beksultanov
1. The applicant's account
(a) The background to the events of 2 October 2004
6. In the applicant's submission her family members, including Timur Beksultanov, were victims of continuing persecution on the part of the domestic authorities. In July 2003 Timur Beksultanov even had to quit his job as a coach in the Achkhoy-Martan local sports centre. Furthermore, on several occasions (the applicant did not furnish the exact dates) servicemen of the federal forces allegedly burst into the applicant's house, searched it and intimidated the applicant and members of her family.
7. On 7 July 2003 the prosecutor's office of the Achkhoy-Martan District («the district prosecutor's office») opened a criminal case against Timur Beksultanov under Articles 205 § 2 (terrorism), 208 § 2 (participation in an illegal armed group), 222 § 2 (aggravated possession of weapons) and 317 (assault on a law-enforcement officer) of the Criminal Code («CC»). The case file was assigned the number 44050. It appears that Timur Beksultanov was put on a list of wanted persons in connection with those proceedings.
8. According to the applicant, Timur Beksultanov denied the charges against him and intended to appear at the district prosecutor's office.
(b) Disappearance of Timur Beksultanov
9. On 2 October 2004 Mr I.M., an officer of the police special-purpose squad («OMON»), came to the applicant's house and asked Timur Beksultanov to follow him to an unidentified destination «to explain that [Timur Beksultanov] was not implicated in any terrorist activities». The two men got into I.M.'s vehicle, a VAZ-2107, and drove off. The applicant memorised only a sequence of three figures from the car number plate, namely «940».
10. The following account of the events is based on the information allegedly obtained by the applicant from two persons, one of them being identified by her as «a shepherd» and another as «a villager of Achkhoy-Martan». The applicant did not indicate the names of those witnesses or furnish copies of their statements. In her submission, the witnesses did not wish to give their names because they feared reprisals.
11. According to the applicant, one of the witnesses told her that at about 11 a.m. on 2 October 2004 he had seen a convoy of several armoured personnel carriers («APCs») and UAZ vehicles stationed at a crossroads between three villages, where one of the roads led to Shaami-Yurt. There had been numerous servicemen near the vehicles. A VAZ-2107 vehicle had approached the convoy. Timur Beksultanov and I.M. had got out of the vehicle and the servicemen had requested their identity papers. Having checked them, the servicemen had twisted Timur Beksultanov's arms and had started beating him up. When he had fallen on the ground, the witness had heard several shots and had seen that Timur Beksultanov was wounded in his thigh. Immediately thereafter an officer had approached Timur Beksultanov and had shot him in the shoulder. After that the servicemen had put Timur Beksultanov in an APC and had driven off to an unknown destination. The servicemen had not done anything to I.M., who had got back inside his vehicle and had driven away. According to the applicant, the witness had not been able to hear everything which had occurred at the crossroads but had clearly seen what had been going on there.
12. On 2 October 2004, several hours after her son's abduction, the vehicle in which he had been placed by his abductors, was stationed at the Achkhoy-Martan Department of the Interior («the ROVD»).
13. The applicant learnt about the apprehension of Timur Beksultanov from the relatives of I.M. on 3 October 2004.
14. According to written statements by Zh.E., M.G., Z.M. and R.B., dated 20 December 2004 and furnished by the applicant, those persons submitted that on 2 October 2004 they had seen Timur Beksultanov get inside a vehicle together with a man who introduced himself as I.M., an OMON officer. I.M. had picked up Timur Beksultanov at the applicant's house to accompany him to the law-enforcement authorities because the former wished to surrender in connection with the criminal charges against him. Zh.E., M.G., Z.M. and R.B. stated that on the following days they had learnt that I.M. had taken the applicant's son into an ambush to deliver him to the authorities.
15. The applicant has had no news of Timur Beksultanov since 2 October 2004.
2. Information submitted by the Government
16. The Government submitted that the domestic proceedings had obtained no evidence that Timur Beksultanov had been abducted by State agents.
B. The search for Timur Beksultanov and the related proceedings
1. The applicant's account
17. On 8 October 2004 the applicant complained in writing about the abduction of Timur Beksultanov to various State bodies, including the President of the Commission for Prisoners and Missing Persons with the President of the Russian Federation, the military prosecutor's office of the North Caucasus Military Circuit, the military prosecutor's office of the United Group Alignment (UGA), the Prosecutor of the Chechen Republic and the district prosecutor's office. In those complaints she submitted that, at about noon on 2 October 2004, armed men who had been wearing camouflage uniforms and had arrived in several APCs, military UAZ vehicles and a private vehicle, had stopped I.M.'s vehicle with plate No. «940» and had taken away Timur Beksultanov. The abduction had occurred at the crossroads between three villages, where one of the roads led to Shaami-Yurt. In her complaints the applicant also claimed that, according to I.M., as of 6 October 2004 her son was still alive and was held in Khankala.
18. On 25 October 2004 the prosecutor's office of the Chechen Republic («the republican prosecutor's office) forwarded the applicant's complaint about the abduction of Timur Beksultanov for examination to the district prosecutor's office.»
19. On 5 November 2004 the Office of the Ombudsman of the Russian Federation forwarded the applicant's complaint about «the abduction of T. Beksultanov by officers of the special-purpose Department of the Sunzhenskiy Department of the Interior» to the Prosecutor General's Office.
20. On 9 November 2004 the applicant re-submitted her complaint of 8 October 2004 to the same State authorities.
21. On 1 December 2004 the republican prosecutor's office replied to the applicant that her complaint about the abduction of Timur Beksultanov had been appended to case file No. 44050 opened against him in July 2003. She was also notified that Timur Beksultanov had been put on a federal list of wanted persons and that measures aimed at establishing his whereabouts were under way.
22. On 3 December 2004 the military prosecutor's office of the North Caucasus Circuit forwarded the applicant's complaint about the abduction of her son to the UGA military prosecutor's office and advised the applicant that she was to address all her queries to that body.
23. On 21 December 2004 the Ministry of the Interior of the Chechen Republic notified the applicant that they had forwarded her complaint about the abduction of her son to the district prosecutor's office.
24. On 10 February 2005 the prosecutor's office of military unit 20102 informed the applicant that they were verifying the information contained in her complaint about the abduction of her son and that they would notify her about their decision in due course.
25. On 12 February 2005 the Chechen Department of the Federal Security Service («the Chechen Department of the FSB») informed the applicant that they had forwarded her complaint about the abduction of Timur Beksultanov to the district prosecutor's office for examination.
26. On 16 February 2005 the Chechen Department of the FSB replied to the applicant's repeated complaint that on 2 October 2004 they had not carried out any special operations in the Achkhoy-Martanovskiy District. The letter also stated that the department officials had not arrested Timur Beksultanov.
27. By a letter of 4 March 2005 the prosecutor's office of military unit No. 20102 notified the applicant that their inquiry had not established the implication of servicemen of the federal forces in the abduction of Timur Beksultanov. The letter also pointed out that the applicant's complaint about the apprehension of Timur Beksultanov had been appended to case file No. 44050 opened against him on 7 July 2003 and in connection with which he had been put on the list of wanted persons. On 19 February 2005 the preliminary investigation in case No. 44050 had been adjourned owing to the fact that the whereabouts of Timur Beksultanov remained unknown. The district prosecutor's office was taking investigative steps to establish his whereabouts with a view to prosecuting him for the crimes of which he was suspected.
28. On 17 May 2005 the applicant's representatives wrote to the prosecutor of the Achkhoy-Martan District, enquiring, among other things, whether the district prosecutor's office had launched an investigation into the abduction of Timur Beksultanov and what steps it had taken to establish his whereabouts. They also requested that the applicant be provided access to the relevant documents.
29. On 29 December 2005 the applicant's representatives complained to the republican prosecutor's office that they had not received a reply to their letter of 17 May 2005. It appears that their repeated query was also left without reply.
30. On 23 January 2007 the applicant's representatives wrote to the prosecutor of the Achkhoy-Martan District and the republican prosecutor's office, reiterating the questions raised in their letters dated 17 May and 29 December 2005.
31. On 7 February 2007 the republican prosecutor's office replied to the applicant's representatives that Timur Beksultanov had been put on the federal list of wanted persons in connection with criminal case No. 44050. The investigators of that criminal case had verified the applicant's version that her son had been abducted by unidentified persons on 2 October 2004. However, apart from the applicant's own statement, no objective evidence had been obtained to the effect that her son had, indeed, been abducted. At the same time, the investigators had sufficient reasons to believe that the applicant was deliberately complaining about the abduction of Timur Beksultanov in order to shield him from the criminal responsibility for the crimes he had committed.
32. On 25 May 2009 the applicant wrote to the head of the investigating department of the investigating committee with the Prosecutor's Office in the Chechen Republic. She reiterated the circumstances of her son's disappearance and requested to be informed whether the authorities had opened an investigation into his disappearance and what steps they had taken to elucidate it.
33. On 24 September 2009 the Chief Military Prosecutor's Office replied to the applicant that they had forwarded her complaint about the abduction of her son to the military prosecutor's office of the United Group Alignment («the UGS prosecutor's office»).
34. By a letter of 6 October 2009 the district prosecutor's office informed the applicant's husband that they had received the complaint about the abduction of his son. The letter stated that Timur Beksultanov was being searched for on suspicion of having committed a number of serious crimes, in connection with which criminal proceedings had been instituted against him. The authorities were carrying out unspecified measures to examine the submissions concerning Timur Beksultanov's allegedly unlawful arrest.
2. Information submitted by the Government
35. The Government submitted that the domestic authorities had not opened a separate investigation into the disappearance of Timur Beksultanov because he had been placed on a wanted list in connection with the criminal proceedings in case No. 44050 instituted against him. All the applicant's submissions concerning his alleged abduction had been examined within the framework of the criminal proceedings in case No. 44050. The Government refused to provide the Court with a full copy of criminal case file No. 44050, without providing an explanation. The information provided by the Government and contained in the documents submitted by them may be summarised as follows.
(a) Information concerning criminal case No. 44050
36. On 6 July 2003 the district prosecutor's office instituted criminal proceedings against a number of persons, including Timur Beksultanov, on suspicion of participation in illegal armed groups, assault on officers of law-enforcement authorities and possession of arms (Articles 317, 208 § 2 and 222 § 2 of the CC). The decision stated, in particular, that on 5 July 2003 officers of the Achkhoy-Martan police department had carried out an operation aimed at arresting members of illegal armed groups. In the course of the operation they had stopped a vehicle with Timur Beksultanov, R.K. and U.S. inside. R.K. had opened fire on the police officers, had wounded one of them and had been killed in the ensuing skirmish. The police officers had arrested U.S., whilst Timur Beksultanov had managed to escape. The case file was assigned the number 44050.
37. On 8 July 2003 a further criminal case was opened against Timur Beksultanov and R.K. under Article 317 of the CC on suspicion of an armed assault on a police officer, who had been severely wounded. The case file was given the number 44052.
38. On 21 July 2003 investigators of the district prosecutor's office searched the applicant's home in connection with the proceedings in case No. 44050. The related decision stated that there was information that Timur Beksultanov was hiding from investigators at his mother's home at 23 Budennogo Street in Achkhoy-Martan. According to the search record of the same date, 400 grams of trotyl were discovered at the applicant's home.
39. Between 21 July and 20 August 2003 a number of local police departments and other law-enforcement authorities were instructed to search for Timur Beksultanov in connection with the criminal proceedings against him. It transpires that in the same time span a number of expert examinations concerning the weapons seized from the crime scenes and the trotyl found at Timur Beksultanov's home were conducted. Further expert examinations with a view to establishing the severity of the injuries inflicted on the victims were carried out; the victims and some witnesses to the assaults were interviewed in the same period of time.
40. On 6 October 2003 criminal cases Nos. 44050 and 44052 were joined; the new case file was assigned the number 44050.
41. On 29 November 2003 Timur Beksultanov's name was put on a wanted list as a person suspected of a number of crimes; the law-enforcement authorities of the Achkhoy-Martan district were instructed to search for him.
42. Between 29 November and 3 December 2003 the investigators interviewed a number of witnesses about the circumstances of the crimes imputed to the applicant's son.
43. On 5 December 2003 the criminal case against U.S. was severed from the proceedings in case No. 44050.
44. On 6 December 2003 the investigation in case No. 44050 was suspended.
45. It appears that between December 2003 and September 2004 the investigators instructed a number of law-enforcement authorities to search for Timur Beksultanov but their requests yielded no results.
46. On 10 September 2004 the district prosecutor's office received yet another criminal case file No. 38567 opened against Timur Beksultanov on 19 April 2004 on suspicion of unlawfully selling a pistol to a third person. On 10 September 2004 case file No. 38567 was joined to case file No. 44050; the new case file was assigned the number 44050.
47. On 15 September 2004 the investigation in case No. 44050 was suspended owing to its failure to locate Timur Beksultanov.
(b) Investigative steps relating to the applicant's complaint about the abduction of her son
48. On 19 January 2005 the investigation in case No. 44050 was resumed. The decision stated, in particular, that on 17 October 2004 the district prosecutor's office had received the applicant's complaint that on 2 October 2004 persons in camouflage uniforms had arrested Timur Beksultanov at the «Kavkaz» highway near the Shaami-Yurt woodland and had taken him to an unknown destination. It further stated that the applicant's submissions were to be examined and that operational and search measures aimed at locating Timur Beksultanov were to be activated.
49. On 26 January 2005 the district prosecutor's office instructed its counterparts and departments of the interior in the Chechen Republic and other regions of Russia to inform it whether they had arrested the applicant's son, held him in detention or otherwise had any information on his whereabouts. They were also requested to ensure that the search for Timur Beksultanov be activated. It appears to follow from the replies of the relevant authorities, dated between February and May 2005, that those measures yielded no results and that no relevant information was obtained following the investigators' request.
50. On an unspecified date in January 2005 the investigators interviewed the applicant. Her interview record, in so far as relevant, reads as follows:
«...[Timur Beksultanov] had worked as a coach at the local school before 2003. In 2003 I learnt that he had a pistol. He explained to me that he needed it for self-defence... Some time later our close relative M.B. attempted to kill his sister A.B., who was allegedly leading an immoral life... Subsequently we heard rumours that my son had given the pistol to M.B.»
Several days later police officers stopped a car with my son and two other persons inside to arrest them. My son managed to escape but they had seized his passport and pistol. One of the persons in the car had opened fire on the policemen and was shot dead. After that the authorities had started persecuting our family. On several occasions persons in camouflage uniforms and masks burst into our house, looking for [Timur Beksultanov], whose name had by that time been placed on a wanted list.
On several occasions I tried to persuade him to surrender but he was afraid of getting a long prison term or disappearing...
Until autumn 2004 [Timur Beksultanov] had succeeded in hiding from authorities. However, at some point I talked him into surrendering and he promised to do so by 7 October 2004.
At about 11 a.m. on 2 October 2004 [Timur Beksultanov] left home together with I.M., an OMON officer. They went to Grozny in I.M.'s silvery VAZ-2109 vehicle with licence plate containing figures «904» [sic]. [Timur Beksultanov] promised me that he would return... that evening, but he did not return.
On 3 October 2004 an unknown man came to my house and told me that Timur had been arrested. He explained that on 2 October 2004 he had taken his cattle to a river not far from Shaami-Yurt, close to the road between Katyr-Yurt and Shaami-Yurt. There he had seen a number of military vehicles, including several APCs, military UAZ vehicles and a UAZ-469 vehicle. One of the APCs had the licence plate number «E-422». The vehicles had been stationed at a crossroads. The man had then seen a silvery VAZ-2109 vehicle move in the direction of Shaami-Yurt. When the VAZ-2109 had approached the military vehicles, they encircled it and shots had been fired. One of the men from the VAZ-2109 vehicle, who had been beaten up, had been placed in a UAZ vehicle and the other had been taken by his hands and feet and thrown in an APC, following which the military vehicles had driven off in the direction of Achkhoy-Martan through the village of Katyr-Yurt. The man had heard that the call sign of the servicemen had been «Falcon». During the events described by him, the man had hidden in the bushes by the road... He refused to give his name or to testify before any law-enforcement authorities. According to the man, one of the APCs had white colouring, from beneath which green colour could be seen. When the servicemen had taken off, they had left the VAZ-2109 vehicle behind.
Following that we contacted the authorities and started searching for our son on our own on the outskirts of the village of Shaami-Yurt; ...the villagers told us that they had seen military vehicles and had heard the shooting but when we asked them to give their names, they refused and stated that they would not testify before any law-enforcement authorities. On the second day of our search I learnt that the vehicle in which my son had gone to Grozny together with I.M. had been brought to the local ROVD by police officer D. on the order of the head of the [Achkhoy-Martan] ROVD. Some time later I learnt that that vehicle had been transferred to the Sunzhenskiy ROVD. I also learnt that after a while I.M. was released and that he started working [in the police] again. I also learnt that during his arrest my son had been wounded in the right side of the chest and in the right thigh. I don't know if he is alive or not. There were many rumours about my son's placement in various power structures of the FSB in Khankala; I mentioned all that information in my complaints to the authorities.»
51. On 1 February 2005 the investigator in charge of case No. 44050 instructed the Achkhoy-Martan police to examine the applicant's submissions concerning the abduction of her son by, in particular, identifying and interviewing any witnesses to his apprehension (particular attention was to be paid to persons residing in the vicinity of the crossroads between Shaami-Yurt and the «Kavkaz» motorway).
52. It appears that following the investigator's instructions the police interviewed five residents of Shaami-Yurt; they all stated that they did not know anything about the abduction of the applicant's son.
53. On 27 June and 9 July 2005 a number of law-enforcement authorities forwarded to the district prosecutor's office the applicant's further complaints about the abduction of her son by camouflaged armed men and instructed the latter body to examine her submissions and to inform her of any decisions taken by 20 July 2005.
54. On an unspecified date in 2005 the head of the criminal police of the ROVD Mr V.K. issued a certificate (справка), which, in so far as relevant, reads as follows:
«The ROVD has operational information [оперативная информация] to the effect that on 3 October 2004 unidentified officers of security forces stopped on the „Rostov — Baku“ motorway a civilian vehicle in which, according to the available sources, Timur Beksultanov, born in 1980, residing at 25 Budennogo Street, Achkhoy-Martan, was found. The ROVD received no complaints from the relatives of [Timur Beksultanov] about his arrest or abduction. The Achkhoy-Martan ROVD has no information on „Akhmed“, who had been arrested together with [Timur Beksultanov]. There is information that military armoured vehicles were used during [Timur Beksultanov's] arrest. There is no information on Beksultanov's ensuing whereabouts or the persons who had arrested him.»
55. On 19 February 2005 the district prosecutor's office suspended the investigation in case No. 44050, owing to its failure to find Timur Beksultanov. By the same decision the district prosecutor's office instructed the ROVD to continue carrying out operational and search measures aimed at locating Timur Beksultanov.
56. The investigation in case No. 44050 is still pending.
II. Relevant domestic law
57. For a summary of the relevant domestic law see Akhmadova and Sadulayeva v. Russia (No. 40464/02, §§ 67 — 69, 10 May 2007).
THE LAW
I. The Government's objection on grounds of non-exhaustion of domestic remedies
A. The parties' submissions
58. The Government contended that the complaint should be declared inadmissible for non-exhaustion of domestic remedies. They submitted that the investigation of the case against Timur Beksultanov had not yet been completed. They further stated that the applicant had not complained about any acts or omissions in the investigation instituted against Timur Beksultanov. In particular, it had been open to her to challenge any acts or omissions of the investigators in courts but there was no evidence that she had done so. In the Government's submission, the applicant had also failed to seek damages in civil proceedings.
59. The applicant submitted that she had exhausted domestic remedies. In particular, although she had promptly complained about the abduction of her son to the domestic authorities, they had refused to open a criminal investigation into his disappearance and had only made a number of requests to some law-enforcement authorities within the framework of the criminal proceedings in case No. 44050 instituted against him. In any event, the impugned measures had been insufficient. Lastly, she argued, with reference to the Court's practice, that she had not been obliged to pursue civil remedies.
B. The Court's assessment
60. The Court will examine the arguments of the parties in the light of the provisions of the Convention and its relevant practice (for a relevant summary, see Estamirov and Others v. Russia, No. 60272/00, §§ 73 — 74, 12 October 2006).
61. The Court notes that the Russian legal system provides, in principle, two avenues of recourse for the victims of illegal and criminal acts attributable to the State or its agents, namely civil and criminal remedies.
62. As regards a civil action to obtain redress for damage sustained through the alleged illegal acts or unlawful conduct of State agents, the Court has already found in a number of similar cases that this procedure alone cannot be regarded as an effective remedy in the context of claims brought under Article 2 of the Convention (see Khashiyev and Akayeva v. Russia, Nos. 57942/00 and 57945/00, §§ 119 — 121, 24 February 2005, and Estamirov and Others, cited above, § 77). In the light of the above, the Court confirms that the applicant was not obliged to pursue civil remedies. The Government's objection in this regard is thus dismissed.
63. As regards criminal law remedies, the Court observes that the applicant complained about the alleged kidnapping of Timur Beksultanov shortly after it had occurred. It transpires that by the time the applicant lodged her complaint, criminal proceedings against her son had been pending for over a year and that he was already being searched for in connection with a number of criminal charges against him. It also follows from the parties' submissions and the information available to the Court that the domestic authorities chose not to open a separate criminal case concerning the abduction of Timur Beksultanov but decided to verify the applicant's allegations within the framework of the criminal proceedings against him. Without dwelling at this stage upon the question whether this constituted an adequate response by the authorities to the applicant's allegations of disappearance of her son, the Court will proceed with its examination of the exhaustion issue on the premise that the applicant duly notified the authorities of Timur Beksultanov's disappearance and that her allegations in that respect were investigated within the framework of the criminal proceedings against him. The applicant and the Government dispute the effectiveness of the related investigative measures.
64. The Court considers that the Government's objection raises issues concerning the effectiveness of the investigation which are closely linked to the merits of the applicant's complaints. Thus, it decides to join this objection to the merits of the case and considers that the issue falls to be examined below.
II. Alleged violation of Article 2 of the Convention
65. The applicant complained under Article 2 of the Convention that her son had been deprived of his life by the servicemen and that the domestic authorities had failed to carry out an effective investigation into the matter. Article 2 reads:
«1. Everyone's right to life shall be protected by law. No one shall be deprived of his life intentionally save in the execution of a sentence of a court following his conviction of a crime for which this penalty is provided by law.»
2. Deprivation of life shall not be regarded as inflicted in contravention of this article when it results from the use of force which is no more than absolutely necessary:
(a) in defence of any person from unlawful violence;
(b) in order to effect a lawful arrest or to prevent the escape of a person lawfully detained;
(c) in action lawfully taken for the purpose of quelling a riot or insurrection.»
A. Submissions by the parties
66. The Government submitted that case file No. 44050 contained no information to confirm that Timur Beksultanov had been summoned to the district prosecutor's office or any other State authority to be interviewed on 7 October 2004. The investigating authorities had not yet verified whether OMON officer I.M. had accompanied the applicant's son for an interview on 2 October 2004 but they had been instructed to do so after notice of the application had been given to the Government. There was no information that any special operations aimed at arresting Timur Beksultanov had been carried out on 2 October 2004 or that he had been otherwise arrested or detained by the authorities. Furthermore, neither the applicant nor other witnesses had any reliable information about the persons who had abducted and allegedly killed the applicant's son. On the contrary, the materials of case file No. 44050 indicated that he had fled justice and that his name had been put on a wanted list in connection with serious crimes committed by him. His body had not been discovered and there was no evidence that he was dead or that he had been killed by State agents. Moreover, the State authorities themselves were looking for him to bring him to justice.
67. In the Government's submission, given that Timur Beksultanov was being searched for on suspicion of having committed a number of serious crimes, the authorities had not opened a separate criminal case concerning his disappearance and had verified the applicant's submissions in that respect within the framework of criminal case No. 44050. The fact that the related investigative steps had produced no results did not mean that the authorities had failed to comply with their obligation to investigate his disappearance.
68. The applicant maintained that her son had been kidnapped and killed by State agents. She argued that she had furnished several witness statements confirming the fact that Timur Beksultanov had last been seen with OMON officer I.M., who had taken him to the State authorities. Moreover, from the certificate of V.K. it followed that the ROVD had information to the effect that her son had been arrested by members of the security forces. Although the report referred to 3 and not 2 October 2004 as the date of the abduction, it explicitly mentioned Timur Beksultanov's name and, moreover, coincided with the description of his kidnapping by one of the persons who had contacted her after it had occurred. She also stressed that the Government had failed to produce the entire case file No. 44050 and had furnished only a selection of documents from it.
69. The applicant further submitted that she had lodged a number of complaints about the abduction of her son shortly after she had learnt about it. However, the investigative steps taken by the authorities were clearly insufficient and cursory. In particular, although, while being interviewed on the circumstances of the disappearance of her son in 2004, she had told the investigators about I.M., they had made no attempts to locate or interview him. Moreover, she had never had access to the case file and thus could not have effectively challenged any acts or omissions of the investigation, even if she wished to do so. In any event, the authorities' failure to properly react to her complaint in due time made it impossible to take a number of investigative steps.
B. The Court's assessment
1. Admissibility
70. The Court considers, in the light of the parties' submissions, that the complaint raises serious issues of fact and law under the Convention, the determination of which requires an examination of the merits. Further, the Court has already found that the Government's objection concerning the alleged non-exhaustion of domestic remedies should be joined to the merits of the complaint (see paragraph 64 above). The complaint under Article 2 of the Convention must therefore be declared admissible.
2. Merits
(a) The alleged violation of the right to life of Timur Beksultanov
71. The Court reiterates that, in the light of the importance of the protection afforded by Article 2, it must subject deprivations of life to the most careful scrutiny, taking into consideration not only the actions of State agents but also all the surrounding circumstances. Detained persons are in a vulnerable position and the obligation on the authorities to account for the treatment of a detained individual is particularly stringent where that individual dies or disappears thereafter (see, among other authorities, Orhan v. Turkey, No. 25656/94, § 326, 18 June 2002, and the authorities cited therein). Where the events in issue lie wholly or in large part within the exclusive knowledge of the authorities, as in the case of persons under their control in detention, strong presumptions of fact will arise in respect of injuries and death occurring during that detention. Indeed, the burden of proof may be regarded as resting on the authorities to provide a satisfactory and convincing explanation (see Salman v. Turkey [GC], No. 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII, and Çakýcý v. Turkey [GC], No. 23657/94, § 85, ECHR 1999-IV).
(ii) Establishment of the facts
72. The Court observes that it has developed a number of general principles relating to the establishment of facts in dispute, in particular when faced with allegations of disappearance under Article 2 of the Convention (for a summary of these, see Bazorkina v. Russia, No. 69481/01, §§ 103 — 109, 27 July 2006). The Court also notes that the conduct of the parties when evidence is being obtained has to be taken into account (see Ireland v. the United Kingdom, 18 January 1978, § 161, Series A No. 25).
73. The applicant alleged that her son had been abducted by State agents on 2 October 2004 and had then disappeared. She did not witness the abduction but referred in support of her submissions to statements of a number of persons who had witnessed his departure from her home on that date and his ensuing arrest. The applicant furnished statements of some of those persons to the Court.
74. The Government denied that Timur Beksultanov had been abducted by State agents, submitting that the investigative steps taken at the domestic level had not confirmed that fact.
75. The Court notes that despite its requests for copies of documents related to the investigative steps taken in connection with the disappearance of Timur Beksultanov, the Government produced only some of the documents from criminal case file No. 44050, without providing any further explanations. In particular, they failed to specify the nature of the documents and the grounds on which they could not be disclosed (see Mikheyev v. Russia, No. 77617/01, § 104, 26 January 2006, and Imakayeva v. Russia, No. 7615/02, § 123, ECHR 2006-XIII (extracts)). Accordingly, the Court considers that it can draw inferences from the Government's conduct (see Mikheyev, cited above, § 105).
76. The Court further notes that although the applicant was not an eyewitness to what happened to Timur Beksultanov after he had left home, her statement to the effect that her son was last seen in the company of a State official intending to lead him to the authorities was confirmed by several witness statements she submitted to the Court (see paragraph 14 above) and was not disputed by the Government.
77. More importantly, the fact of Timur Beksultanov's arrest by members of the security forces was explicitly confirmed by the certificate of the head of the ROVD — an official document issued by a law-enforcement authority and appended to criminal case file No. 44050. While the Court is mindful of the difference in the date of the arrest of Timur Beksultanov, as referred to in the impugned document and as given by the applicant, it cannot but observe that the circumstances of the abduction of the applicant's son described in the certificate appear to coincide on all important points with its description by the applicant, such as the place of the arrest, the presence of military vehicles, and the fact that the applicant's son was driving in a civilian vehicle together with another man (see paragraphs 9 — 15, 50 and 54 above).
78. It is also significant for the Court that the Government themselves furnished the impugned document to the Court and that they disputed neither its authenticity nor the accuracy of the information contained therein (see, a contrario, Enzile Özdemir v. Turkey, No. 54169/00, § 46, 8 January 2008).
79. The Court notes that in her applications to the authorities the applicant consistently maintained that her son had been detained by unknown servicemen and requested the investigating authorities to look into that possibility. It further notes that after more than six years the investigative steps taken by the authorities have produced no tangible results.
80. The Court observes that where the applicant makes out a prima facie case and it is prevented from reaching factual conclusions owing to a lack of relevant documents, it is for the Government to argue conclusively why the documents in question cannot serve to corroborate the allegations made by the applicant, or to provide a satisfactory and convincing explanation of how the events in question occurred. The burden of proof is thus shifted to the Government and, if they fail in their arguments, issues will arise under Article 2 and/or Article 3 (see Toðcu v. Turkey, No. 27601/95, § 95, 31 May 2005, and Akkum and Others v. Turkey, No. 21894/93, § 211, ECHR 2005-II (extracts)).
81. Taking into account the above elements, the Court is satisfied that the applicant has made a prima facie case that her son was abducted by State agents. The Government's statement that the investigation had not found any evidence to support the involvement of servicemen in the kidnapping is insufficient to discharge them from the above-mentioned burden of proof. Drawing inferences from the Government's failure to submit the remaining documents, which were in their exclusive possession, or to provide another plausible explanation for the events in question, the Court finds that there are sufficient concrete elements, on the basis of which it may be concluded beyond reasonable doubt that Timur Beksultanov was apprehended by State agents and disappeared thereafter (compare Enzile Özdemir , cited above, § 48).
82. There has been no reliable news of Timur Beksultanov since the date of the kidnapping. His name has not been found in any official detention facility records. Lastly, the Government have not submitted any explanation as to what happened to him after his arrest.
83. Having regard to the previous cases concerning disappearances in Chechnya which have come before it (see, among many others, Bazorkina, cited above; Imakayeva, cited above; Luluyev and Others v. Russia, No. 69480/01, ECHR 2006-VIII (extracts); Baysayeva v. Russia, No. 74237/01, 5 April 2007; Akhmadova and Sadulayeva, cited above; Alikhadzhiyeva v. Russia, No. 68007/01, 5 July 2007; and Dubayev and Bersnukayeva v. Russia, Nos. 30613/05 and 30615/05, 11 February 2010), the Court finds that in the context of the conflict in the Chechen Republic, when a person is detained by unidentified State agents without any subsequent acknowledgment of the detention, this can be regarded as life-threatening. The absence of Timur Beksultanov or of any news of him for more than six years supports this assumption.
84. Accordingly, the Court finds that the evidence available permits it to establish that Timur Beksultanov must be presumed dead following his unacknowledged detention by State servicemen.
(iii) The State's compliance with Article 2
85. Article 2, which safeguards the right to life and sets out the circumstances when deprivation of life may be justified, ranks as one of the most fundamental provisions in the Convention, from which no derogation is permitted. In the light of the importance of the protection afforded by Article 2, the Court must subject deprivation of life to the most careful scrutiny, taking into consideration not only the actions of State agents but also all the surrounding circumstances (see, among other authorities, McCann and Others v. the United Kingdom, 27 September 1995, §§ 146 — 147 Series A No. 324, and Avºar v. Turkey, No. 25657/94, § 391, ECHR 2001-VII (extracts)).
86. The Court has already found it established that the applicant's son must be presumed dead following his unacknowledged detention by State agents. Noting that the authorities do not rely on any ground of justification in respect of any use of lethal force by their agents, it follows that liability for his presumed death is attributable to the respondent Government.
87. Accordingly, the Court finds that there has been a violation of Article 2 in respect of Timur Beksultanov.
(b) The alleged inadequacy of the investigation into the kidnapping
88. The Court reiterates that the obligation to protect the right to life under Article 2 of the Convention, read in conjunction with the State's general duty under Article 1 of the Convention to «secure to everyone within [its] jurisdiction the rights and freedoms defined in [the] Convention», also requires by implication that there should be some form of effective official investigation when individuals have been killed as a result of the use of force (see, mutatis mutandis, McCann and Others, cited above, § 161, and Kaya v. Turkey, 19 February 1998, § 86, Reports of Judgments and Decisions 1998-I). The essential purpose of such an investigation is to secure the effective implementation of the domestic laws which protect the right to life and, in those cases involving State agents or bodies, to ensure their accountability for deaths occurring under their responsibility. This investigation should be independent, accessible to the victim's family and carried out with reasonable promptness and expedition. It should also be effective in the sense that it is capable of leading to a determination of whether or not the force used in such cases was lawful and justified in the circumstances, and should afford a sufficient element of public scrutiny of the investigation or its results (see Hugh Jordan v. the United Kingdom, No. 24746/94, §§ 105 — 109, 4 May 2001, and Douglas-Williams v. the United Kingdom (dec.), No. 56413/00, 8 January 2002).
89. The Court would note at the outset that the Government furnished only some of the documents from case file No. 44050. It therefore has to assess the effectiveness of the investigation on the basis of the very sparse information submitted by the Government and the few documents available to the applicant that she provided to the Court.
90. Turning to the circumstances of the case, it observes that the applicant complained to the authorities about the abduction of Timur Beksultanov several days after it had occurred. As has been observed above, following receipt of her complaint the domestic authorities decided not to open a separate investigation into her son's disappearance but to examine her submissions within the framework of the criminal case opened against Timur Beksultanov on suspicion of participation in illegal armed groups and a number of other charges (see paragraph 67 above).
91. Whilst that decision does not appear entirely unreasonable on its face, given that by the time the applicant lodged her complaint the authorities had already been searching for Timur Beksultanov and had put his name on a wanted list in connection with the charges against him, the Court has certain doubts whether the examination of her submissions within the framework of the already opened criminal case against her son could constitute an adequate response to the matter from the standpoint of the requirements of Article 2. Nonetheless, it will not dwell upon this issue and, in examining the applicant's complaint under the procedural limb of that provision, will concentrate its analysis on specific investigative measures taken by the authorities in response to her complaint within the framework of criminal case No. 44050.
92. Having said that, the Court notes that the investigating authorities received the applicant's complaint about the abduction of her son on 17 October 2004. However, the first decision stating that the applicant's allegations merited an examination was dated 19 January 2005 (see paragraph 48 above), that is more than three months after the disappearance had presumably occurred. This delay in reacting to the applicant's complaint was liable per se to affect the investigation of the kidnapping in life-threatening circumstances, where crucial action has to be taken in the first days after the event. In the Court's view, it demonstrates a particularly regrettable failure on the part of the authorities to comply with their obligation of promptness implicit in the obligation to conduct an effective investigation under Article 2 of the Convention.
93. It further observes that the first investigative steps in connection with the disappearance complaint were ordered to be carried out only on 26 January 2005 (see paragraph 49 above), that is more than three months after the investigators had received the applicant's complaint. Moreover, they interviewed the applicant with the same three-month delay, for which the Government offered no explanation. In the Court's view, these unexplained delays cannot be considered compatible with the authorities' obligation to exercise exemplary diligence and promptness in dealing with such a serious crime (see Paul and Audrey Edwards v. the United Kingdom, No. 46477/99, § 86, ECHR 2002-II).
94. Furthermore, it transpires that a number of crucial investigative steps were not taken at all. In particular, there is no indication that the investigators made any attempts to interview I.M., an OMON officer, although the applicant explicitly mentioned that person while being interviewed by the investigators (see paragraph 50 above). It also does not appear that the investigating authorities took any steps to identify and interview the man who had told the applicant about her son's alleged arrest (see ibid). It is equally striking that they did not attempt to identify or interview possible eyewitnesses to the abduction residing in the vicinity of the crossroads between Shaami-Yurt and the Kavkaz motorway, although the need to interview those witnesses was acknowledged by the decision of 1 February 2005 (see paragraph 51 above). Lastly, and most importantly, the Court is struck by the fact that the investigators took no steps to verify the information contained in the certificate issued by the head of the ROVD.
95. It is obvious that, if they were to produce any meaningful results, these investigative measures should have been taken immediately after the crime was reported to the authorities.
96. The Court further notes that it emerges from the applicant's repeated requests for information (see paragraphs 28 — 30 and 32 above) that she was not informed of the developments in the investigation of her complaint about the disappearance of her son. In this respect it does not lose sight of the fact that she could not be granted victim status because of the authorities' choice not to open a separate criminal case concerning her son's disappearance but to examine her related complaints within the framework of the criminal proceedings against him. Accordingly, it was for the authorities to safeguard, to the required level, her interests in the proceedings as the next of kin of the disappeared person. However, for the reasons stated above the Court cannot but conclude that they failed to do so.
97. Having regard to the limb of the Government's preliminary objection that was joined to the merits of the complaint, inasmuch as it concerns the fact that the domestic proceedings are still pending, the Court notes that the investigation, having been repeatedly suspended and resumed and plagued by inexplicable delays and omissions, has been pending for many years with no tangible results.
98. Furthermore, the Court is not persuaded that the applicant, who had no access to the case file and was not kept properly informed of the progress in the investigation, could have effectively challenged any acts or omissions of the investigating authorities before a court. Moreover, owing to the time that had elapsed since the events complained of, certain investigative measures that ought to have been carried out much earlier could no longer usefully be conducted. Therefore, it is highly doubtful that the remedy relied on would have had any prospects of success.
99. In sum, the Court finds that the remedies relied on by the Government were ineffective in the circumstances and dismisses their preliminary objection.
100. In the light of the foregoing, the Court holds that the authorities failed to carry out an effective criminal investigation into the circumstances surrounding the disappearance of Timur Beksultanov, in breach of Article 2 in its procedural aspect.
III. Alleged violation of Article 3 of the Convention
101. The applicant relied on Article 3 of the Convention, submitting that as a result of her son's disappearance and the State's failure to investigate it properly she had endured mental suffering in breach of Article 3 of the Convention. Article 3 reads:
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»
A. Submissions by the parties
102. The Government submitted that the authorities' conduct in carrying out the investigation had not amounted to a breach of the applicant's right under Article 3.
103. The applicant maintained her complaint.
B. The Court's assessment
1. Admissibility
104. The Court notes that this complaint under Article 3 of the Convention is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
105. The Court has found on many occasions that in a situation of enforced disappearance close relatives of the victim may themselves be victims of treatment in violation of Article 3. The essence of such a violation does not mainly lie in the fact of the «disappearance» of the family member but rather concerns the authorities' reactions and attitudes to the situation when it is brought to their attention (see Orhan v. Turkey, cited above, § 358, and Imakayeva, cited above, § 164).
106. In the present case the Court notes that the applicant is the mother of the disappeared person. Although she did not witness his abduction, for more than six years she has not had any news of her son. During this period the applicant has made enquiries of various official bodies, both in writing and in person, about her son. Despite her attempts, the applicant has never received any plausible explanation or information about what became of him following his detention. The responses she received mostly denied State responsibility for her son's arrest or simply informed her that the investigation was ongoing. The Court's findings under the procedural aspect of Article 2 are also of direct relevance here.
107. The Court therefore concludes that there has been a violation of Article 3 of the Convention in respect of the applicant.
IV. Alleged violation of Article 5 of the Convention
108. The applicant further stated that Timur Beksultanov had been detained in violation of the guarantees contained in Article 5 of the Convention, which reads, in so far as relevant:
«1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:...»
(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so;
2. Everyone who is arrested shall be informed promptly, in a language which he understands, of the reasons for his arrest and of any charge against him.
3. Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be brought promptly before a judge or other officer authorised by law to exercise judicial power and shall be entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial.
4. Everyone who is deprived of his liberty by arrest or detention shall be entitled to take proceedings by which the lawfulness of his detention shall be decided speedily by a court and his release ordered if the detention is not lawful.
5. Everyone who has been the victim of arrest or detention in contravention of the provisions of this Article shall have an enforceable right to compensation.»
A. Submissions by the parties
109. The Government asserted that no evidence had been obtained by the investigators to confirm that Timur Beksultanov had been deprived of his liberty. He was not listed among the persons kept in detention centres and none of the regional law-enforcement agencies had information about his detention.
110. The applicant maintained the complaint.
B. The Court's assessment
1. Admissibility
111. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that the complaint is not inadmissible on any other grounds and must therefore be declared admissible.
2. Merits
112. The Court has previously noted the fundamental importance of the guarantees contained in Article 5 to secure the right of individuals in a democracy to be free from arbitrary detention. It has also stated that unacknowledged detention is a complete negation of these guarantees and discloses a very grave violation of Article 5 (see Çiçek v. Turkey, No. 25704/94, § 164, 27 February 2001, and Luluyev and Others, cited above, § 122).
113. The Court has found that Timur Beksultanov was abducted by State servicemen on 2 October 2004 and has not been seen since. His detention was not acknowledged, was not logged in any custody records and there is no official trace of his subsequent whereabouts or fate. In accordance with the Court's practice, this fact in itself must be considered a most serious failing, since it enables those responsible for an act of deprivation of liberty to conceal their involvement in a crime, to cover their tracks and to escape accountability for the fate of a detainee. Furthermore, the absence of detention records, noting such matters as the date, time and location of detention and the name of the detainee as well as the reasons for the detention and the name of the person effecting it, must be seen as incompatible with the very purpose of Article 5 of the Convention (see Orhan, cited above, § 371).
114. The Court further considers that the authorities should have been more alert to the need for a thorough and prompt investigation into the applicant's complaints that her son had been detained and taken away in life-threatening circumstances. However, the Court's findings above in relation to Article 2 and, in particular, the conduct of the investigation, leave no doubt that the authorities failed to take prompt and effective measures to safeguard him against the risk of disappearance.
115. In view of the foregoing, the Court finds that Timur Beksultanov was held in unacknowledged detention without any of the safeguards contained in Article 5. This constitutes a particularly grave violation of the right to liberty and security enshrined in Article 5 of the Convention.
V. Alleged violation of Article 13 of the Convention
116. The applicant complained that she had been deprived of effective remedies in respect of the aforementioned violations, contrary to Article 13 of the Convention, which provides:
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
A. Submissions by the parties
117. The Government contended that the applicant had had effective remedies at her disposal as required by Article 13 of the Convention and that the authorities had not prevented her from using them.
118. The applicant reiterated the complaint.
B. The Court's assessment
1. Admissibility
119. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
120. The Court reiterates that in circumstances where, as here, a criminal investigation into the disappearance has been ineffective and the effectiveness of any other remedy that might have existed, including civil remedies suggested by the Government, has consequently been undermined, the State has failed in its obligation under Article 13 of the Convention (see Khashiyev and Akayeva, cited above, § 183).
121. Consequently, there has been a violation of Article 13 in conjunction with Article 2 of the Convention.
122. As regards the applicant's reference to Articles 3 and 5 of the Convention, the Court considers that, in the circumstances, no separate issue arises in respect of Article 13, read in conjunction with Articles 3 and 5 of the Convention (see Kukayev v. Russia, No. 29361/02, § 119, 15 November 2007, and Aziyevy v. Russia, No. 77626/01, § 118, 20 March 2008).
VI. Application of Article 41 of the Convention
123. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
124. The applicant did not submit any claim for pecuniary damage. She claimed 100,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage for the suffering she had endured as a result of the loss of her son, the indifference shown by the authorities towards him and the failure to provide any information about his fate.
125. The Government submitted that the amount claimed by the applicant was excessive.
126. The Court has found a violation of Articles 2, 5 and 13 of the Convention on account of the unacknowledged detention and disappearance of the applicant's son. The applicant herself has been found to have been victim of a violation of Article 3 of the Convention. The Court thus accepts that she has suffered non-pecuniary damage which cannot be compensated for solely by the findings of violations. It awards the applicant 60,000 euros (EUR) plus any tax that may be chargeable to her.
B. Costs and expenses
127. The applicant was represented by lawyers from the SRJI. She submitted an itemised schedule of costs and expenses that included research and interviews in Ingushetia and Moscow, at a rate of EUR 50 per hour, and the drafting of legal documents submitted to the Court and the domestic authorities, at a rate of EUR 50 per hour for SRJI lawyers and EUR 150 per hour for SRJI senior staff, as well as administrative expenses, translation costs and courier delivery fees. The aggregate claim in respect of costs and expenses related to the applicants' legal representation amounted to EUR 7,463.74, to be paid into the representatives' bank account in the Netherlands.
128. The Government pointed out that the applicant should be entitled to the reimbursement of her costs and expenses only in so far as it had been shown that they had actually been incurred and were reasonable as to quantum (see Skorobogatova v. Russia, No. 33914/02, § 61, 1 December 2005).
129. The Court has to establish first whether the costs and expenses indicated by the applicant were actually incurred and, second, whether they were necessary (see McCann, cited above, § 220).
130. Having regard to the details of the information and legal representation contracts submitted by the applicant, the Court is satisfied that these rates are reasonable and reflect the expenses actually incurred by the applicant's representatives.
131. As to whether the costs and expenses incurred for legal representation were necessary, the Court notes that this case was rather complex and required a certain amount of research and preparation. It notes at the same time that, owing to the application of former Article 29 § 3 in the present case, the applicant's representatives submitted their observations on admissibility and merits in one set of documents. The Court thus doubts that legal drafting was necessarily time-consuming to the extent claimed by the representatives. The Court also notes that the applicant did not submit any documents in support of her claim for administrative costs.
132. Having regard to the details of the claims submitted by the applicant, the Court awards her the amount of EUR 3,000, together with any value-added tax that may be chargeable to the applicant, the net award to be paid into the representatives' bank account in the Netherlands, as identified by the applicant.
C. Default interest
133. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Decides to join to the merits the Government's objection as to non-exhaustion of criminal domestic remedies and rejects it;
2. Declares the application admissible;
3. Holds that there has been a substantive violation of Article 2 of the Convention in respect of Timur Beksultanov;
4. Holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention in respect of the failure to conduct an effective investigation into the circumstances in which Timur Beksultanov disappeared;
5. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention in respect of the applicant on account of her mental and emotional suffering;
6. Holds that there has been a violation of Article 5 of the Convention in respect of Timur Beksultanov;
7. Holds that there has been a violation of Article 13 of the Convention in respect of the alleged violation of Article 2 of the Convention;
8. Holds that no separate issues arise under Article 13 of the Convention in respect of the alleged violations of Articles 3 and 5;
(a) that the respondent State is to pay, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amount:
(i) EUR 60,000 (sixty thousand euros), plus any tax that may be chargeable, to the applicant in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the date of settlement;
(ii) EUR 3,000 (three thousand euros), plus any tax that may be chargeable to the applicant, in respect of costs and expenses, to be paid into the representatives' bank account in the Netherlands;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
10. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 27 September 2011, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.