Замечания властей Российской Федерации по вопросу приемлемости жалобы «Украина против Российской Федерации (Крым)» (Ukraine v. Russia (re Crimea)) (жалоба № 20958/14), представляемые в Большую Палату

Европейский суд по правам человека · № 20958/14Действующий акт

Актуально на 04.11.2026.

Как цитировать: <Замечания властей Российской Федерации по вопросу приемлемости жалобы "Украина против Российской Федерации (Крым)" (Ukraine v. Russia (re Crimea)) (жалоба N 20958/14), представляемые в Большую Палату>. 20958/14. https://bukva.ai/docs/2095814

(Представлены в г. Москве 29.12.2018)

Примечание

В данном документе упоминаются организации, признанные в соответствии с законодательством Российской Федерации экстремистскими или террористическими. Данные организации ликвидированы или их деятельность запрещена. Актуальную информацию — см. Перечень экстремистских, террористических организаций (см. справочную информацию).

[неофициальный перевод] <*>

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ЗАМЕЧАНИЯ
ВЛАСТЕЙ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ВОПРОСУ ПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБЫ
№ 20958/14 «УКРАИНА ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (КРЫМ)»
(UKRAINE V. RUSSIA (RE CRIMEA)), ПРЕДСТАВЛЯЕМЫЕ
В БОЛЬШУЮ ПАЛАТУ <*>, <>**

(Москва, 29 декабря 2018 года)

<*> Документ на английском языке предоставлен Аппаратом Уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека — заместителя Министра юстиции Российской Федерации.

<**> Перевод на русский язык ООО «Развитие правовых систем» // Под редакцией Ю.Ю. Берестнева. При переводе учитывалась практика использования терминологии, применяемая Аппаратом Уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека (примеч. редактора).

ВСТУПЛЕНИЕ

1. 25 ноября 2014 г. Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) официально уведомил власти Российской Федерации о межгосударственной жалобе № 20958/14 «Украина против Российской Федерации (I)» (Ukraine v. Russia (I)), поданной в Европейский Суд в соответствии со статьей 33 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) властями Украины 13 марта 2014 г., и предложил властям Российской Федерации представить свои замечания по вопросу приемлемости жалобы.

2. 31 декабря 2015 г. власти Российской Федерации представили свои замечания по вопросу приемлемости жалобы <*>.

<*> 31 января 2016 г. были представлены замечания властей Российской Федерации от 31 декабря 2015 г. с исправленными сносками.

3. 8 сентября 2015 г. Европейский Суд официально уведомил власти Российской Федерации о межгосударственной жалобе № 42410/15 «Украина против Российской Федерации (IV)» (Ukraine v. Russia (IV)), поданной в Европейский Суд в соответствии со статьей 33 Конвенции властями Украины 26 августа 2015 г.

4. 26 июня 2018 г. власти Российской Федерации были уведомлены о том, что в целях снижения количества рассматриваемых Европейским Судом жалоб между двумя Высокими Договаривающимися Сторонами 11 июня 2018 г. Европейский Суд решил в соответствии с пунктом 5 правила 42 своего Регламента объединить рассмотрение жалоб № 20958/14 «Украина против Российской Федерации (I)» (Ukraine v. Russia (I)) и № 42410/15 «Украина против Российской Федерации (IV)» (Ukraine v. Russia (IV)) в части, касающейся событий в Крыму, в одном производстве — в рамках дела «Украина против Российской Федерации (Крым)» (Ukraine v. Russia (re Crimea)) (жалоба № 20958/14).

5. 13 сентября 2018 г. власти Российской Федерации были уведомлены о том, что 27 июля 2018 г. в соответствии с пунктом 5 правила 51 своего Регламента Европейский Суд решил запросить письменные и устные замечания сторон по определенным вопросам, касающимся приемлемости вышеуказанной жалобы. Властям Российской Федерации было предложено предоставить меморандум по вопросу приемлемости жалобы, особо отметив, среди прочих, следующие вопросы:

A. Относительно событий, имевших место до 21 марта 2014 г.:

Обладает ли Европейский Суд «юрисдикцией», чтобы рассматривать этот аспект жалобы?
Существуют ли prima facie доказательства того, что административная практика, обжалуемая государством-заявителем, привела к нарушениям положений Конвенции? Являются ли утверждения государства-заявителя в этом отношении «полностью необоснованными» или «не соответствующими требованиям истинного утверждения <*> по смыслу статьи 33 Конвенции» (см. Решение Европейского Суда по делу «Грузия против Российской Федерации (I)) (Georgia v. Russia (I)) (от 30 июня 2009 г., жалоба № 13255/07, §§ 40 — 41)?»

<*> Так в тексте (примеч. редактора).

(a) Принимая во внимание ответы на изложенный выше вопрос № 2, применяется ли правило об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты (пункт 1 статьи 35 Конвенции) (см. Решение Европейского Суда по делу «Грузия против Российской Федерации (II)) (Georgia v. Russia) (II) (от 13 декабря 2011 г., жалоба № 38263/08, §§ 84 — 86)?»

(b) В случае положительного ответа:

(i) существовали ли эффективные внутригосударственные средства правовой защиты; и если да, то

(ii) были ли они исчерпаны:

(\alpha) существуют ли примеры, когда люди пытались воспользоваться такими средствами правовой защиты;

(\beta) проводились ли расследования в связи с предполагаемыми нарушениями?

B. Что касается обжалуемых событий, которые имели место 21 марта 2014 г. и после указанной даты:

(a) Обладает ли Европейский Суд «юрисдикцией», чтобы рассматривать указанные обстоятельства?

(b) В связи с этим, что касается утверждения о том, что предполагаемые нарушения Конвенции и протоколов к ней относятся к «юрисдикции» властей Российской Федерации, основана ли указанная «юрисдикция» на:

(i) обычном осуществлении властями Российской Федерации юрисдикции на своей территории (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства» (Al-Skeini and Others v. United Kingdom), жалоба № 55721/07, ECHR 2011, § 131 с дальнейшими ссылками);

(ii) эффективном контроле, осуществляемом властями Российской Федерации над территорией Автономной Республики Крым и г. Севастополем [и прилегающими морскими зонами] (см. упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства» (Al-Skeini and Others v. United Kingdom), §§ 138 — 140 с дальнейшими ссылками);

(iii) работе органов государственной власти и контроле со стороны Российской Федерации (см. упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства» (Al-Skeini and Others v. United Kingdom), §§ 134 — 137 с дальнейшими ссылками);

Существуют ли prima facie доказательства того, что административная практика <*>, обжалуемая государством-заявителем, привела к нарушениям положений Конвенции? Являются ли утверждения государства-заявителя в этом отношении «полностью необоснованными» или «не соответствующими требованиям истинного утверждения по смыслу статьи 33 Конвенции» (см. упомянутое выше Решение Европейского Суда по делу «Грузия против Российской Федерации (I)» (Georgia v. Russia (I), §§ 40 — 41)?

<*> Здесь и далее в тексте оригинала Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде используется выражение именно «административная практика», а не «правоприменительная практика» (см. раздел «A. Административная практика и исчерпание внутригосударственных средств правовой защиты» Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делу «Грузия против Российской Федерации (I)» (Georgia v. Russia) (I) от 3 июля 2014 г., жалоба № 13255/07) (примеч. редактора).

(a) Принимая во внимание ответы на изложенный выше вопрос № 2, применяется ли правило об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты (пункт 1 статьи 35 Конвенции) (см. упомянутое выше Решение Европейского Суда по делу «Грузия против Российской Федерации (II)» (Georgia v. Russia) (II), §§ 84 — 86)?

(b) В случае положительного ответа:

(i) существовали ли эффективные внутригосударственные средства правовой защиты; и, если да,

(ii) были ли они исчерпаны:

(\alpha) существуют ли примеры, когда люди пытались воспользоваться такими средствами правовой защиты;

(\beta) проводились ли расследования в связи с предполагаемыми нарушениями?

6. Настоящие замечания содержат позицию властей Российской Федерации по вопросу о приемлемости жалобы № 20958/14 «Украина против Российской Федерации (Крым)» и включают в себя ответы на вышеперечисленные вопросы.

I. НЕВЫПОЛНЕНИЕ ТРЕБОВАНИЯ О ПОДАЧЕ «ИСТИННОЙ» ЖАЛОБЫ

(1) Требования о подаче «истинной» жалобы: надлежащая цель, изложение нарушений положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод и представление prima facie доказательств

7. В соответствии со статьей 33 Конвенции любая Высокая Договаривающаяся Сторона может направить в Европейский Суд вопрос о любом предполагаемом нарушении положений Конвенции и Протоколов к ней другой Высокой Договаривающейся Стороной.

8. Правило 46 Регламента Европейского Суда, устанавливающее требование к содержанию межгосударственных жалоб, предусматривает, что любая Высокая Договаривающаяся Сторона, которая намерена возбудить дело в Европейском Суде на основании статьи 33 Конвенции, подает в Секретариат Европейского Суда жалобу, которая должна содержать, inter alia, подтверждение того, что соблюдены условия приемлемости (исчерпание внутригосударственных средств правовой защиты и соблюдение шестимесячного срока для подачи жалобы), предусмотренные пунктом 1 статьи 35 Конвенции; изложение предполагаемых нарушений Конвенции и соответствующих доказательств; цель жалобы, копии любых относящихся к делу документов и, в частности, судебных и иных решений, связанных с целью жалобы.

9. Требование о подаче «истинной» <*> жалобы — то есть жалобы, поданной именно для защиты прав и свобод человека, соответствующей общему духу Конвенции и подтвержденной достоверными доказательствами — вытекает из требования добросовестности. Это часть структуры международного права и Конвенции <**>.

<*> Здесь и далее так в тексте (примеч. редактора).

<**> Этот вопрос о требованиях подачи «истинной» жалобы был подробно рассмотрен в замечаниях властей Российской Федерации от 31 декабря 2015 г., §§ 41 — 71.

10. Нет сомнений, что основаниями для требования наличия надлежащей цели являются (1) юрисдикция Европейского Суда, предусмотренная пунктом 1 статьи 32 Конвенции, которая ограничена вопросами, касающимися толкования и применения Конвенции, (2) мандат Европейского Суда, предусмотренный статьей 19 Конвенции и тем фактом, что Европейский Суд существует и создан для защиты прав человека. Европейский Суд не имеет мандата и не создан для того, чтобы разрешать вопросы из сферы публичного международного права, возникающие между государствами.

11. Особый характер задачи Европейского Суда, предусмотренной статьей 19 Конвенции — то есть обеспечение соблюдения обязательств, принятых на себя Высокими Договаривающимися Сторонами в соответствии с Конвенцией - также обусловливает и требование, содержащееся в правиле 46 Регламента Европейского Суда — представить надлежащее обоснование нарушения Конвенции. В отсутствие четких и надлежащим образом сформулированных доводов о сути предполагаемых нарушений Конвенции у Европейского Суда отсутствует предмет для рассмотрения.

12. Более того, каждый обязательный элемент межгосударственной жалобы должен подтверждаться надлежащими доказательствами, достаточными для демонстрации наличия критерия prima facie в отношении каждого элемента. Другими словами, представленные доказательства должны быть достаточными для того, чтобы доказать позицию стороны, если какие-либо иные доказательства не будут представлены какой-либо из сторон.

13. Оценивая доказательства, Европейский Суд применил стандарт доказывания «вне всякого разумного сомнения», примененный им в двух межгосударственных делах <*>. Согласно сложившейся прецедентной практике Европейского Суда доказывание может следовать из сосуществования достаточно четких, ясных и последовательных предположений или иных аналогичных неопровержимых презумпций фактов. Более того, уровень убежденности, необходимый для достижения определенного вывода и в этой связи распределение бремени доказывания неразрывно связаны с особенностями фактических обстоятельств, характером утверждения о нарушении и затронутыми конвенционными правами. Европейский Суд также внимательно относится к серьезности решения о том, что договаривающееся государство нарушило основополагающие права <**>.

<*> См. Постановление Европейского Суда по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. United Kingdom) от 18 января 1978 г., Series A, № 25, § 161, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кипр против Турции» (Cyprus v. Turkey), жалоба № 25781/94, ECHR 2001-IV, § 113.

<**> См. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Начова и другие против Болгарии» (Nachova and Others v. Bulgaria), жалобы № 43577/98 и 43579/98, ECHR 2005-VII, § 147, Постановление Европейского Суда по делу «Мэтью против Нидерландов» (Mathew v. Netherlands), жалоба № 24919/03, ECHR 2005-IX, § 156.

14. Критерий prima facie достигается в первую очередь на основании письменных показаний, включая замечания заявителей, представленные в Европейский Суд и национальным властям, и иными доказательствами <*>. Однако если заявители не могут сообщить о деле prima facie, бремя доказывания не может быть возложено на другую сторону по делу <**>.

<*> См. Постановление Европейского Суда по делу «Аслаханова и другие против Российской Федерации» (Aslakhanova and Others v. Russia) от 18 декабря 2012 г., жалобы № 2944/06, 8300/07, 50184/07, 332/08 и 42509/10, §§ 97, 99 с дальнейшими ссылками // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. № 4 (примеч. редактора).

<**> См. Постановление Европейского Суда по делу «Сайдулханова против Российской Федерации» (Saydulkhanova v. Russia) от 25 июня 2015 г., жалоба № 25521/10, § 56 с дальнейшими ссылками // Российская хроника Европейского Суда. 2016. № 3 (примеч. редактора).

15. Указанные обстоятельства способствуют отклонению жалоб, которые являются злоупотреблением правом на обращение в Европейский Суд. Если бы жалобы, которые являются явным злоупотреблением (например, поданные в ненадлежащих целях или основанные на фальшивых или неубедительных доказательствах), принимались к дальнейшему рассмотрению, Европейский Суд не выполнял бы свою задачу по обеспечению договаривающимися государствами взятых на себя обязательств. Наоборот, если Европейский Суд займется рассмотрением таких жалоб, это будет способствовать тому, что власти государства-заявителя нарушат свои конвенционные обязательства, и непропорциональное бремя будет возложено на государство-ответчика, которое приняло юрисдикцию Европейского Суда только в отношении bona fide (лат. — добросовестный) жалоб, поданных надлежащим образом с целью защиты прав и свобод человека.

(2) Невыполнение требования надлежащей цели

16. Как пояснялось в первоначальных замечаниях властей Российской Федерации по настоящему делу <*>, жалоба властей Украины не учитывает надлежащую роль и юрисдикцию Европейского Суда, указанных выше. Вместо этого жалоба содержит критику референдума и последовавшего воссоединения. Эта тема является центральной в жалобе и неоднократно повторяется <>.**

<*> См. замечания властей Российской Федерации от 31 декабря 2015 г., §§ 72 — 83.

<**> См., например, формуляр жалобы от 13 марта 2014 г., с. 4; дополнения к жалобе от 12 июня 2014 г., §§ 523, 539, 857 и 889; Дополнительные замечания властей Украины от 27 марта 2017 г., §§ 276, 321, 491 и 492.

17. Совершенно очевидно, что такие политические вопросы находятся за пределами компетенции Европейского Суда. По-видимому, признавая последствия настаивания на противоположном мнении, власти Украины, исходя из замечаний властей Российской Федерации о приемлемости настоящей жалобы, кажется, согласились с этим доводом. В своих дополнительных замечаниях от 27 марта 2017 г. власти Украины отметили следующее:

«28. Обращаясь к настоящему делу, власти Украины не требуют от Европейского Суда рассматривать вопросы международного публичного права in abstracto (абстрактно). В частности, власти Украины не просят Европейский Суд принять решение относительно общей законности вмешательства властей Российской Федерации во внутренние дела Украины путем осуществления тайных операций, путем спонсируемой российскими властями пропаганды, организации и финансирования сепаратистских движений в Крыму, размещения воинских подразделений без согласия Украины, принудительного удержания и захвата украинских гражданских, законодательных и военных властей в Крыму и тому подобного.»

29. Что касается фактических обстоятельств оккупации Крыма властями Российской Федерации, Европейский Суд не призван оценить законность произошедшего, а использовать указанные обстоятельства в качестве основы для определения точной даты, начиная с которой можно считать, что российские власти взяли Крым под контроль и, следовательно, стали нести ответственность за соблюдение требований Конвенции своими представителями, как официально присланными властями Российской Федерации, так и находящимися в спонсируемых российскими властями законодательных органах и органах местного самоуправления».

18. Такие высказывания являются открытым и необходимым признанием того, что политические разногласия между Украиной и Российской Федерацией находятся за пределами юрисдикции Европейского Суда.

19. Тем не менее это не меняет того факта, что Украина настаивает на политическом несогласии с референдумом в Крыму и объединением с Российской Федерацией. Эти атакующие высказывания являются центральными в обращении и повторяются не только в формуляре жалобы от властей Украины, но и в дополнениях к жалобе, а также в дополнительных замечаниях от 27 марта 2017 г., несмотря на приведенное выше «исключение» политических вопросов из сферы компетенции Европейского Суда. Фактически после фразы в указанных замечаниях от 27 марта 2017 г., что «Европейский Суд не призван оценить законность произошедшего», практически половина текста посвящена обжалованию законности референдума в Крыму и его объединения с Российской Федерацией.

20. Власти Российской Федерации приходят к выводу о том, что, хотя власти Украины на словах признают пределы юрисдикции Европейского Суда, они, тем не менее, пытаются заставить Европейский Суд рассматривать политические вопросы. Это недопустимо. Настоящий Европейский Суд не занимается рассмотрением каких-либо правовых вопросов, касающихся референдума и объединения. Подстрекая Европейский Суд рассматривать политические вопросы и прикрываясь защитой прав человека, власти Украины подрывают саму суть конвенционного механизма. Такое ненадлежащее процессуальное поведение само по себе служит разумным основанием для признания жалобы неприемлемой для рассмотрения по существу.

(3) Ненадлежащее изложение нарушений Конвенции о защите прав человека и основных свобод

21. В подлежащей доказыванию межгосударственной жалобе должны быть четко и подробно названы все необходимые элементы дела.

22. Если власти Украины подали настоящую жалобу, как утверждается, только с целью защиты индивидуальных лиц от нарушений Конвенции, они должны были бы как минимум описать четко и исчерпывающе, какие именно действия или бездействие составляли нарушение Конвенции, а также кто стал жертвой нарушения. Однако анализ формуляра жалобы, дополнений к ней и дополнительных замечаний показывает, что власти Украины крайне мало ссылались на индивидуальные жалобы на нарушения Конвенции. Часто жертвы предполагаемых нарушений Конвенции не называются, а также допускаются расплывчатые утверждения, не подтвержденные доказательствами от предполагаемых жертв конвенционных нарушений.

23. В частности, в формуляре жалобы под драматичным заголовком «Факты массовых нарушений прав человека в Крыму» власти Украины сделали следующее «заявление» о нарушении Конвенции:

«Власти ссылаются на многочисленные факты вмешательства в журналистскую деятельность, в частности когда российские солдаты препятствовали украинским журналистам осуществлять их профессиональные права в Крыму, останавливая журналистов, обыскивая их, избивая их, нанося ущерб личному имуществу журналистов и их профессиональному оборудованию и так далее» <*>.

<*> Формуляр жалобы, представленный властями Украины, датированный 13 марта 2014 г., с. 7.

24. Очевидно, что это является неприемлемым способом сообщать о предполагаемых нарушениях Конвенции. В частности, совершенно неясно, кто именно стал жертвой предполагаемых нарушений Конвенции, когда эти события имели место, и на основании каких фактов или доказательств было сделано утверждение о причастности российских военнослужащих. Например, вот как власти Украины сообщают о предполагаемом нарушении статьи 10 Конвенции, не объясняя ничего об обстоятельствах «остановок» и «обысков» неизвестных журналистов, о том, были ли соответствующие действия произвольными и не имеющими законных оснований, или они были осуществлены как меры безопасности, например, перед входом в здание или на любую иную территорию с пропускным режимом, и были ли эти меры применены ко всем посетителям соответствующего мероприятия, помимо журналистов.

25. Далее:

«Власти ссылаются на многочисленные факты обысков людей, которые прибывают в Крым на поезде или автомобиле» <*>.

<*> Там же.

26. Еще раз, указанное высказывание не позволяет ни властям Российской Федерации, ни Европейскому Суду сделать какие-либо выводы о случаях предполагаемых нарушений Конвенции и возможных жертвах нарушений, если они были.

27. В дополнениях к жалобе в Европейский Суд не были исправлены эти вопиющие нарушения, допущенные при формулировании сообщений о предполагаемых нарушениях Конвенции. В данном документе используются те же выражения:

«В тот же день напали на болгарского журналиста; у него забрали мобильный телефон и фотоаппарат» <*>.

<*> Дополнения к жалобе, представленные властями Украины 12 июня 2014 г., § 306.

«13 марта 2014 г. в г. Ялте лица с российскими флагами ворвались на проукраинский митинг и напали на гражданских лиц, которые несли украинскую символику» <*>.

<*> Там же, § 320.

28. В обоих приведенных примерах не указаны конкретные пострадавшие от предполагаемых нарушений Конвенции, а также виновные в нарушениях. Особенно интересно, почему и на каких законных основаниях ношение российского флага во время предполагаемых событий, если они вообще имели место, автоматически означало причастность властей Российской Федерации к этим событиям.

29. Стоит отметить также следующие утверждения:

«22 мая 2014 г. была потеряна связь с лидером инициативной группы „Украинский дом“ Л. Коржем, о чем сообщил еще один лидер этой группы — Тимур Шаймарданов.»

26 мая 2014 г. пропал лидер инициативной группы «Украинский дом» Тимур Шаймарданов.

30 мая 2014 г. Сейран Зинединов, один из координаторов поисков Л. Коржа и Т. Шаймарданова, сообщил супруге Т. Шаймарданова, что он имел причины полагать, что ее мужа похитили ополченцы из «Крымской самообороны». Однако после этой встречи С. Зинединов не вернулся домой и какая-либо связь с ним была утеряна» <*>.

<*> Дополнения к жалобе, представленные властями Украины 20 ноября 2014 г., §§ 116 — 118.

30. Помимо указанных выше недостатков, в том числе обусловленных необоснованными и ничем не подтвержденными основаниями, последние приведенные предположения даже не свидетельствуют о каких-либо проявлениях нарушений Конвенции.

31. Неправильное формулирование жалобы на нарушение Конвенции наносит производству в Европейском Суде непоправимый ущерб. Негативные последствия принятия такой жалобы к рассмотрению без надлежащего изложения нарушений и признания жалобы приемлемой также будут подробно описаны ниже в части, касающейся утверждений властей Украины об административной практике.

(4) Невыполнение требования о представлении prima facie доказательств

32. Согласно сложившейся прецедентной практике Европейского Суда именно заявитель, подающий жалобу, обязан представить prima facie доказательства. Как Европейский Суд неоднократно упоминал, он постоянно помнит о своей субсидиарной роли и должен проявлять осторожность, когда берет на себя функции суда первой инстанции по установлению фактов, в случае, если обстоятельства конкретного дела делают это неизбежным.

33. Когда одно государство обвиняет другое в нарушении Конвенции, прежде всего, необходимо, чтобы такие утверждения подтверждались надлежащими прямыми доказательствами от предполагаемых жертв нарушений. Абсолютно неуместно, если одно государство выдвигает серьезные обвинения в нарушении Конвенции на основании голословных утверждений от второстепенных источников, чьи достоверность и фактическое происхождение сомнительны и, в той степени, в которой они являются очевидными — не соответствуют объективной действительности.

34. Поэтому обстоятельства дела неизбежно требуют от Европейского Суда тщательно оценить так называемые доказательства, представленные властями Украины.

35. Все материалы, представленные властями Украины в подтверждение своей жалобы, можно разделить на четыре группы: (i) документы, представленные различными государственными должностными лицами и органами государственной власти Украины, и извлечения из материалов уголовного дела № 42014000000000233; (ii) записи объяснений свидетелей, (iii) публикации в средствах массовой информации; (iv) отчеты различных неправительственных организаций. На эти четыре типа доказательств имеются ссылки в соответствующих местах формуляра жалобы, в дополнениях к жалобе от 12 июня и 20 ноября 2014 г., а также в дополнительных замечаниях от 27 марта 2017 г. в подтверждение утверждений властей Украины о неоднократных случаях нарушений Конвенции и официальной терпимости со стороны властей Российской Федерации по данному вопросу.

36. Как будет продемонстрировано ниже, в настоящем деле власти Украины не представили надлежащих первичных доказательств, и ни одно из «доказательств», представленных властями Украины, не должно считаться таковым и признаваться в качестве доказательства prima facie.

(i) Документы, представленные различными государственными должностными лицами и органами государственной власти Украины, и извлечения из материалов уголовного дела № 42014000000000233

37. В эту группу материалов включены доклад Уполномоченного по правам человека на Украине, два информационных бюллетеня от 26 марта и 22 апреля 2014 г., подготовленные Генеральной прокуратурой Украины для настоящего разбирательства, и извлечения из материалов уголовного дела № 42014000000000233.

38. Власти Украины используют эти документы, только чтобы подкрепить свои утверждения в отношении следующих лиц: Коваль <1>, Мережко <2>, Нечипоренко <3>, Кокурина <4>, Федун <5>, Карачевский <6>, Зенцев <7>, Люзак <8>, Вовк <9>, Филлипов <10>, Пивовар <11>, Кальянов <12>, Сафронов <13>, Воронченко <14>, Мамчур <15>, Демьяненко <16>, Делатыцый <17> (Delatytsyy), а также в отношении неизвестного болгарского журналиста <18>.

<1> См. представленные властями Украины дополнения к жалобе, датированные 12 июня 2014 г., § 302.

<2> Там же, § 316.

<3> Там же, § 325.

<4> Там же.

<5> Там же.

<6> Там же, § 335.

<7> Там же, § 300.

<8> Там же.

<9> Там же.

<10> Там же, § 319.

<11> Там же, § 321.

<12> Там же, § 323.

<13> Там же, § 327.

<14> Там же, § 329.

<15> Там же, § 331.

<16> Там же, § 332.

<17> Там же, § 333.

<18> Там же, § 306.

39. Анализ двух документов, представленных Генеральной прокуратурой Украины, и извлечения из указанных материалов уголовного дела явно демонстрируют, что эти документы не являются первичными и очевидно предположение не содержат необходимой информации; они не являются надлежащим и достаточным подтверждением высказываний властей Украины, изложенных в замечаниях по жалобе.

40. В частности, в информационных бюллетенях Генеральной прокуратуры Украины содержалась только следующая информация:

органы государственной власти Украины получили от неустановленного лица сообщение о том, что группа неизвестных лиц заставила Коваля сесть в машину и увезла его в неизвестном направлении;
в ходе мониторинга Интернета следователь обнаружил данные о нападении на неизвестного болгарского журналиста;
неизвестное лицо (возможно, снайпер) застрелил Кокурина и ранил Федуна;
неизвестные вооруженные лица похитили Нечипоренко.

41. Стоит отметить, что в информационных бюллетенях отсутствуют какие-либо данные о возможных преступниках, о действиях украинских властей по расследованию этих инцидентов, о каких-либо признаках причастности представителей Российской Федерации к указанным инцидентам.

42. Одновременно в информационном бюллетене от 26 марта 2014 г. содержится только один отрывок, содержащий факты, и это данные о Карачевском, которого 6 апреля 2014 г. застрелил российский военнослужащий Зайцев. Действительно, Зайцев был привлечен российскими судами к уголовной ответственности за убийство.

43. Вышеуказанный инцидент демонстрирует отсутствие элемента «официальной терпимости», необходимого для доказывания наличия «административной практики» со стороны властей Российской Федерации, что также будет доказано ниже. В любом случае этот пример, рассмотренный отдельно, не может каким-либо образом служить надлежащим доказательством систематического нарушения Конвенции, как это утверждают власти Украины, особенно учитывая тот факт, что указанный инцидент был расследован в полном соответствии с процессуальными обязательствами властей Российской Федерации, а виновный был установлен и наказан.

44. Обращаясь к извлечениям из материалов уголовного дела № 42014000000000233, стоит отметить, что они также не имеют какого-либо доказательственного значения. Указанные материалы являются не более чем данными о регистрации правонарушений, предположительно, совершенных неустановленными лицами. В них не содержится каких-либо данных о действиях властей Украины, направленных на расследование этих инцидентов или установление виновных лиц.

45. В заключение, что касается доклада Уполномоченного по правам человека на Украине, в формуляре жалобы есть единственное упоминание о том, что «наличие реальной угрозы жизни гражданскому населению Крыма подтверждается в докладе Уполномоченного по правам человека на Украине Валерии Лутковской», без какой-либо информации о природе риска, возможных жертвах, источниках информации для составления доклада. Информация в формуляре жалобы даже не содержит данных о дате, номере и названии доклада или каких-либо иных реквизитов документа, чтобы выделить его среди других актов Уполномоченного по правам человека на Украине. Этот недостаток, допущенный на этапе подготовки формуляра жалобы, лишил и государство-ответчика, и Европейский Суд возможности оценить относимость и достоверность доклада, поскольку ссылка на интернет-сайт, где доклад был предположительно опубликован, больше не действует.

(ii) Записи объяснений свидетелей

46. К дополнительным замечаниям властей Украины от 27 марта 2017 г. были приложены записи объяснений свидетелей.

47. Уместно сделать следующие предварительные замечания.

48. Во-первых, стоит отметить, что указанные записи не являются процессуальными документами, полученными в результате исчерпания эффективных внутригосударственных средств правовой защиты. Другими словами, этих «свидетелей» не допрашивали внутригосударственные следственные органы во внутригосударственных судах <*> в ходе соответствующей процедуры, предусмотренной применимым законодательством. Такие объяснения, по-видимому, были собраны сотрудниками аппарата Уполномоченного Украины при Европейском Суде по правам человека.

<*> Так в тексте оригинала на английском языке (примеч. переводчика).

49. Во-вторых, в связи с этим следует отметить, что не было приведено никаких-либо пояснений, почему указанные объяснения были получены только через три года после обжалуемых событий, почему не было собрано каких-либо первичных доказательств на этапе подачи жалобы в 2014 году, и, что более важно, могут ли эти объяснения считаться достоверными, учитывая прошедший период времени.

50. В-третьих, не было объяснено, почему данные свидетели (если они есть) не обратились в компетентные органы государственной власти, чтобы использовать стандартные процедуры защиты прав человека, почему они решили представить информацию о предполагаемых нарушениях Конвенции государственному должностному лицу, который не имеет полномочий по расследованию предполагаемых нарушений и обеспечению возмещения ущерба.

51. Каждая запись объяснений должна быть тщательно исследована, чтобы исключить явно нелогичные утверждения, как, например, касающееся убийства Кокурина.

52. В частности, Украина ссылается на убийство украинского военнослужащего Кокурина, предположительно совершенное российским снайпером 18 марта 2014 г. Однако предполагаемые доказательства от украинской стороны являются полностью неубедительными. Власти Украины ссылаются на показания гражданина Гета (Mr Get) <*>, который просто сообщает, что украинский военнослужащий был застрелен российским снайпером. Он утверждает (без какого-либо обоснования или наличия прямых доказательств), что российской тактикой являлась провокация конфликтов, чтобы российские войска имели оправдания для нападений на украинские позиции. Идея провокаций со стороны властей Российской Федерации является заведомо абсурдной. Наоборот, обстоятельства свидетельствуют о том, что, если имела место провокация, ответственность за нее несло новое антиконституционное правительство Украины. Только у членов правительства Украины были мотивы. В связи с этим:

<*> Приложение к дополнительным замечаниям властей Украины от 27 марта 2017 г.

(1) очень показательно, что источником голословных обвинений в адрес Российской Федерации является сотрудник службы безопасности Украины или ССУ/СБУ. Его «показания» — не более чем пустое политическое заявление.

(2) Для российских Вооруженных Сил провоцировать конфликты было бессмысленно. В тот самый день, 18 марта 2014 г., Президент Российской Федерации В.В. Путин выступил с речью, отметив, как Крым присоединился к Российской Федерации без насилия <*>. Только новое украинское правительство было бы заинтересовано в противоположном.

<*> См. https://ru.tsn.ua/video/video-novini/intervencii-nikogda-ne-prohodyat-bez-zhertv-a-v-krymu-ih-ne-bylo-putin.html (приложение 57).

(3) Рапорты, относящиеся по времени к рассматриваемым событиям, предполагают участие агента-провокатора, который выстрелил по украинским военнослужащим и по приближающемуся подразделению самообороны Крыма, предположительно, пытаясь спровоцировать перестрелку <*>.

<*> См. https://www.independent.co.uk/news/world/europe/crimea-crisis-fears-of-war-grow-after-ukrainian-officer-is-killed-at-military-base-in-simferopol-9200203.html (приложение 58) and https://www.youtube.com/watch?v=VRpUXLo-Ibc (приложение 59).

(4) Те, кто был связан с новым неконституционным правительством Украины, сформировались, когда дело дошло до провокаций на Майдане, когда снайперы, по-видимому, стреляли как в демонстрантов, так и в сотрудников полиции, чтобы спровоцировать насилие и прикрыть свержение конституционного правительства. Эта ситуация была на руку только тем, кто впоследствии пришел к власти.

(5) Аналогичным образом инцидент с применением насилия 18 марта 2014 г. мог принести выгоду только новому правительству Украины.

53. То же самое применимо и к показаниям Бущенко (см. ниже § 61 с дальнейшими ссылками).

54. Власти Украины также ссылались на свидетельские показания нескольких украинских военнослужащих, которые открыто поддерживали новое правительство (таких как Фролов, Бургомистренко, упомянутый выше Гет). В этих показаниях содержатся декларативные и политические заявления, никак явным образом не основанные на личном ознакомлении свидетелей с соответствующими фактами. Например, Анатолий Бургомистренко описывает предполагаемую хронологию событий в различных частях Крыма, не раскрывая свои источники информации. Ясно, что он не мог быть очевидцем всех этих событий; вместо этого он использует такие фразы, как «мне сообщили» или «я обладаю определенной информацией», не приводя подробностей, необходимых для проверки такой информации. Фролов и Гет также делают вид, что дают показания о ряде событий, очевидцами которых они не являлись и не могли быть.

(iii) Публикации в средствах массовой информации

55. Как видно из текста формуляра жалобы и дополнений к ней, власти Украины повсеместно ссылаются на средства массовой информации как на единственный источник сведений и единственное «подтверждение» их утверждений о нарушениях Конвенции, совершенных, как утверждается, властями Российской Федерации. Очевидно, что это является неприемлемым. Публикации в средствах массовой информации в ходе внутригосударственного производства могут служить основанием для тщательной проверки того, свидетельствуют ли описанные в той или иной статье факты о наличии состава преступления или других нарушениях прав человека. Однако они не могут использоваться как единственное доказательство

56. По-видимому, признавая невосполнимый ущерб, который мог быть причинен использованием сведений из средств массовой информации в качестве единственного доказательства вины государства в международном судебном процессе, авторы Регламента Африканского суда по правам человека и народов четко и ясно запретили обосновывать жалобу исключительно новостями, распространяемыми через средства массовой информации (см. правило 40 Регламента Африканского суда по правам человека и народов). Любая жалоба в целом или ее часть, основанные исключительно на ссылках на средства массовой информации, должны быть признаны неприемлемыми для рассмотрения по существу.

57. Больше не является секретом, что практика создания фальшивых доказательств и представления их общественности через средства массовой информации (даже имеющие надежную репутацию) является частью системы выдвижения официальных обвинений против конкретной страны, что активно используется в международных судах. Власти Российской Федерации неоднократно поднимали этот вопрос в деле «Грузия против Российской Федерации (II)» (Georgia v. Russia (II)). Такая тенденция использования ложных доказательств является серьезной угрозой глобальной системе права и самой сути системы международного правосудия.

58. Учитывая сказанное, а также исходя из отсутствия каких-либо требований к достоверности сведений, публикуемых в средствах массовой информации, и отсутствия каких-либо правовых препятствий для распространения ложной или сфабрикованной информации, власти Российской Федерации полагают, что Европейский Суд должен начать руководствоваться прогрессивной системой исследования доказательств, используемой его коллегой по международному правосудию, и пересмотреть свой подход к оценке доказательств. Снова и снова откладывая определение четких стандартов доказывания, Европейский Суд неумышленно открывает возможность для привлечения государства к международной ответственности на основании предположений и сфабрикованных доказательств и, в итоге, для замены истинной защиты прав человека политическими спорами.

(iv) Отчеты различных неправительственных организаций

59. Власти Украины достаточно часто ссылаются на расплывчатые высказывания общего характера представителей разных теневых структур, связанных общими интересами, которые выступили против Российской Федерации в пропагандистских кампаниях. Интересы представителей этих структур пересеклись с интересами тех, кто учредил и финансировал те самые оппозиционные группы, которые получили выгоду от насильственного свержения конституционного правительства Украины. Список данных замечаний (приложение 138) содержит открытое по источникам исследование некоторых из этих типичных связей.

60. Важно отметить в этом отношении, что согласно словам помощника государственного секретаря Соединенных Штатов Америки по делам Европы и Евразии Виктории Нуланд, США потратили на Украине 5 миллиардов долларов на «продвижение демократии» и «сопутствующие проекты» начиная с 1993 года <1>. Значительные суммы поступали через Агентство Соединенных Штатов Америки по международному развитию (USAID) <2> и Национальный фонд демократии (NED), которые финансировались Правительством Соединенных Штатов Америки <3>. Агентство Соединенных Штатов Америки по международному развитию, Национальный фонд демократии (NED) и неправительственная организация «Дом свободы» (Freedom House) часто финансируют попытки «смены режима». В бывших республиках Советского Союза они действуют вместе с фондом «Открытое общество» Джорджа Сороса, как это случилось на Украине. Дж. Сорос действует явно враждебно по отношению к властям Российской Федерации <4>.

<1> См. See https://www.youtube.com/watch?v=U2fYcHLouXY (приложение 1).

<2> См. https://www.usaid.gov/ukraine (приложение 2).

<3> См., например, https://web.archive.org/web/20140831044648/http://www.ned.org/where-we-work/eurasia/ukraine (приложение 3).

<4> См., например, http://www.forbes.com/sites/richardminiter/2011/09/09/should-george-soros-be-allowed-to-buy-u-s-foreign-policy/ (приложение 4), Р. Карлсон «Думая о Грузии — Потемкинская революция Джорджа Сороса», Уикли Стандард, 24 мая 2004 г., доступно на https://www.fdd.org/analysis/2004/05/24/georgia-on-his-mind-george-soross-potemkin-revolution/ (приложение 5), и интервью, доступные на https://www.youtube.com/watch?v=kPGMPlEHLTA (приложение 6) и http://www.express.co.uk/videos/get_video_by_uid/5268124901001 (приложение 7) (в которых он называет Россию «мафиозным государством»).

61. На Украине формирование оппозиционных групп и характер их поддержки были аналогичны событиям в Грузии, когда к власти пришел Саакашвили <>. Многие из тех, кто стояли за этими переменами, перебрались из Грузии на Украину, когда там началась новая история по смене режима власти <>. Люди, участвовавшие в пропагандистских действиях во время конфликта в Грузии, также перебрались на Украину <>. Многие из спонсоров событий на Майдане также финансируют мнимые неправительственные организации, ассоциируемые с так называемым сбором доказательств для «стратегического судебного спора» с властями Российской Федерации.

<*> Общепризнанно, что иностранная поддержка неправительственных организаций сыграла важную роль в провоцировании революции в Грузии в ноябре 2003 года (см., https://en.wikipedia.org/wiki/Rose_Revolution (приложение 8)). Например, крупная революционная группа «Институт свободы» в Грузии финансировалась фондом «Открытое общество» Джорджа Сороса (см. доклад Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе от 1 июля 2004 г. по «революции роз» в Грузии, с. 2 на https://www.csce.gov/international-impact/publications/georgias-rose-revolution?sort_by=field_date_value&page=16 (приложение (9)).

<**> См. https://www.theguardian.com/world/2004/nov/26/ukraine.usa (приложение 10).

<***> В качестве примера см. ниже в пунктах 72 - 74 раздел «Правозащитная организация Truth Hounds („Гончие правды“)». Также следует отметить, что Симон Папуашвили принимал участие в пропагандистских проектах в Грузии, таких как «Августовские руины» (August ruins). Он был назначен в руководство правозащитной организации Международное партнерство по защите прав человека (International Partnership for Human Rights; IPHR), которая, предположительно, провела «полевую миссию» по расследованию жалоб на нарушение прав человека на Украине.

62. В качестве примера:

(1) Агентство Соединенных Штатов Америки по международному развитию (USAID) предоставило 1,9 миллиарда долларов так называемой технической и гуманитарной помощи Украине, считая с 1992 года <*>.

<*> См. https://www.usaid.gov/ukraine (приложение 2) и https://bank.gov.ua/control/en/publish/printable_article;jsessionid=672A48658297B53A2DE66C04AF687EBE?art_id=65006071&showTitle=true (приложение 11).

(2) 10 сентября 2014 г. Агентство Соединенных Штатов Америки по международному развитию (USAID) начало проект с участием Аркадия Бущенко — «Права человека в действии» — и Украинского Хельсинкского союза по правам человека (UHHRU), чтобы А. Бущенко мог использовать «активистов» для наблюдения и сообщения о предполагаемых нарушениях прав человека. Проект должен был сконцентрироваться на «стратегических судебных спорах о нарушении прав человека» <*>.

<*> См. https://www.facebook.com/USAIDUkraine/posts/usaid-launches-human-rights-project-usaid-will-initiate-its-first-activity-addre/770522659637850/ (приложение 12).

(3) А. Бущенко представлял в качестве адвоката интересы различных заявителей, чьи жалобы Украина сейчас без всякой необходимости дублирует <*>. Он очень кстати прекратил представлять интересы своих клиентов к дате, когда сторонам настоящей жалобы было предложено представить дополнительные замечания по делу <**>.

<*> Поскольку по распоряжению Европейского Суда индивидуальные жалобы являются конфиденциальными, их список представлен в отдельном приложении 13.

<**> См. письмо заявителей в жалобе от 26 сентября 2017 г. № 20068/14.

(4) Теперь А. Бущенко выступает в роли предполагаемого свидетеля (действующего <>), озвучивая пространные второстепенные комментарии, очевидно, в поддержку расплывчатых утверждений о наличии административного предубеждения, а не «практики» по критериям Европейского Суда. Его действия оформлены письмом от Украинского Хельсинкского союза по правам человека (UHHRU), подписанного им самим. И деятельность А. Бущенко, и Украинский Хельсинкский союз по правам человека (UHHRU) финансирует Правительство Соединенных Штатов Америки через Агентство Соединенных Штатов Америки по международному развитию (USAID) (как указано выше), через Национальный фонд демократии (NED), Джорджа Сороса и его многочисленные фонды, а также Правительство Нидерландов <>. «Отчет о проделанной работе» предполагает, что проект «Права человека в действии» (осуществляемый Украинским Хельсинкским союзом по правам человека (UHHRU)) практически не дал результатов <>, но это не помешало А. Бущенко занять стратегические позиции в судебных разбирательствах против Российской Федерации как в рамках индивидуальных жалоб, так и теперь, в настоящем межгосударственном деле, которое дублирует индивидуальные жалобы.

<*> См. письмо Украинского Хельсинкского союза по правам человека (UHHRU) от 22 марта 2017 г. № 22-03-02, в приложении 1 к Замечаниям по вопросу приемлемости и существу жалобы властей Украины от 23 марта 2017 г., подписанное А. Бущенко.

<**> См. https://helsinki.org.ua/en/partners-and-donors/ (приложение 14).

<***> См. http://hro.org.ua/files/docs/1477498175.pdf (приложение 15)

63. В качестве соответствующего примера:

(1) поразительно, что Украинский Хельсинкский союз по правам человека (UHHRU) утверждает, что ссылается на результаты «мониторинга», однако, очень мало данных о том, что какой-либо процесс сбора доказательств вообще имел место. Крайне редко «мониторинг» подразумевает посещение обычно территории, подконтрольной властям Украины, но нет указаний на контролеров или свидетелей. Скорее, говорят, что предполагаемый визит был проведен проектом «Права человека в действии» Агентства Соединенных Штатов Америки по международному развитию (USAID) <*>. Часто попытки посмотреть «Дайджесты» Украинского Хельсинкского союза по правам человека (UHHRU), в которых, как утверждается, содержатся отчеты по мониторингу, приводят к отражению программной ошибки 404 (то есть, «страница не существует») <**>.

<*> Один из примеров можно найти на https://helsinki.org.ua/wp-content/uploads/2016/04/5_UHHRU_Briefer517_Mar-16_en.pdf (приложение 16).

<**> Например дайджест № 3 за декабрь 2014 года, который, как сообщается, можно посмотреть по адресу https://helsinki.org.ua/en/publications/uhhru-briefer-3-dec-2014-usaid-human-rights-in-action-program/ (приложение 17). Это общая проблема. Часто невозможно установить соединение с соответствующим предположительно ежемесячным отчетом. Если соединение существует, при попытке открыть эти отчеты отображается ошибка 404. См., например, дайджест № 7 за апрель 2015 г., который, как сообщается, находится по адресу https://helsinki.org.ua/en/publications/uhhru-briefer-7-for-april-2015-usaid-human-rights-in-action-program-4/ (приложение 18) и дайджест № 12 за сентябрь 2015 г., который, как сообщается, находится по адресу at https://helsinki.org.ua/en/publications/uhhru-briefer-12-for-september-2015-usaid-human-rights-in-action-program-4/files/docs/1444303202.pdf (приложение 19). См. также https://helsinki.org.ua/en/articles/crimean-field-mission-on-human-rights-brief-review-of-the-situation-in-crimea-2/. На сайте имеется ссылка на файл формата «.doc», при попытке открыть который отображается ошибка 404 (страница не существует) (приложение 20). Также: мониторинг-визит https://helsinki.org.ua/en/articles/monitoring-visit-monitoring-of-human-rights-violations-of-citizens-of-svatove-as-a-result-of-improper-storage-of-ammunition/. Ссылка на «отчет» никуда не ведет: документ https://helsinki.org.ua/en/articles/monitoring-visit-monitoring-of-human-rights-violations-of-citizens-of-svatove-as-a-result-of-improper-storage-of-ammunition/files/docs/1448103949.pdf недоступен (См. интернет-страницу, сохраненную в приложении 21). Также: права в сфере АТО («антитеррористическая операция») - https://helsinki.org.ua/en/articles/human-rights-activists-along-with-the-representatives-of-the-ombudsman-inspect-the-respect-for-the-rights-of-children-and-check-the-information-on-the-holding-of-hostages-in-the-ato-4/. Две различные ссылки на расширенные отчеты https://helsinki.org.ua/en/articles/human-rights-activists-along-with-the-representatives-of-the-ombudsman-inspect-the-respect-for-the-rights-of-children-and-check-the-information-on-the-holding-of-hostages-in-the-ato-4/files/docs/1421926198.pdf и https://helsinki.org.ua/en/articles/human-rights-activists-along-with-the-representatives-of-the-ombudsman-inspect-the-respect-for-the-rights-of-children-and-check-the-information-on-the-holding-of-hostages-in-the-ato-4/files/docs/1422527336.pdf. (См. интернет-страницу, сохраненную в приложении 22). Также: ссылка https://helsinki.org.ua/en/articles/the-analysis-of-protection-against-torture-and-ill-treatment-in-ukraine-in-2016/ ведет на другую страницу: refers to a deficient link https://helsinki.org.ua/zahyst-vid-katuvan-ta-pohanoho-povodzhennya-ovdijenko-h/ (См. интернет-страницу, сохраненную в приложении 23).

64. Власти Украины также ссылаются на косвенные свидетельские показания Марии Томак. Она сделала заявление <*>, на которое власти Украины, очевидно, ссылаются как на вполне определенное доказательство предполагаемого административного «предубеждения», а не практики в соответствии с критериями Европейского Суда.

<*> Приложение к Замечаниям властей Украины по вопросу приемлемости и существа жалобы от 23 марта 2017 г.

65. Кроме того, Мария Томак называла себя экспертом проекта «Права человека в действии» <*>. Как и А. Бущенко, она, предположительно, получает средства на свою деятельность от Агентства Соединенных Штатов Америки по международному развитию (USAID).

<*> См. https://helsinki.org.ua/en/articles/the-committee-hearings-on-sanctions-policy-regarding-the-individuals-involved-in-the-illegal-politically-motivated-persecutions-of-ukrainian-citizens-were-conducted/ (приложение 24).

66. Что примечательно, ранее М. Томак работала в фонде «Демократические инициативы», учрежденном в 2007 году, чтобы способствовать вступлению Украины в НАТО, и теперь, очевидно, являющимся рупором НАТО <*>.

<*> См., например, http://old.dif.org.ua/modules/pages/files/1362490816_1462.pdf «Начав как гражданская организация, представляющая интересы Украины при присоединении к НАТО 14 лет назад, сегодня фонд „Демократические инициативы“ заслужил репутацию надежного аналитического центра и влиятельного игрока при развитии и осуществлении информационной кампании НАТО...» (приложение 25).

67. Мария Томак также находит время, чтобы руководить проектом «Медийная инициатива по правам человека» <*>, который финансируется неизвестными западными спонсорами <**>.

<*> См. https://www.facebook.com/pg/MediaInitiativeForHumanRights/about/?ref=page_internal (приложение 26).

<**> См. https://www.facebook.com/MediaInitiativeForHumanRights/posts/2396447530395241?__tn__=K-R (приложение 27).

68. Марию Томак продвигает и ссылается на ее слова Харьковская правозащитная группа <*>, еще одна сомнительная организация, финансируемая опять же Национальным фондом демократии (NED), фондами Джорджа Сороса и властями Голландии <**>.

<*> См. http://khpg.org/en/index.php?id=1513962865 (приложение 28).

<**> См. http://khpg.org/en/index.php?id=1426748071#14 (приложение 29).

69. Кроме того, Мария Томак участвует в организации «Центр гражданских свобод» (CCL) <1>. По-видимому, эта организация является частью или связана с партией «Гражданская солидарность», которая называет «Центр гражданских свобод» неправительственной организацией, расположенной в г. Киеве <2>. Партия «Гражданская солидарность» предоставляет ссылку через социальную сеть «Фейсбук» на «Центр гражданских свобод» <3>, а также поддерживает интернет-ссылку <4> на следующее описание:

<1> См. https://www.kyivpost.com/author/maria-tomak (приложение 30).

<2> См. http://www.civicsolidarity.org/member/155/center-civil-liberties (приложение 31).

<3> См. http://www.facebook.com/ccl.org.ua (приложение 32).

<4> См. http://ccl.org.ua/en/pro-nas/ (приложение 33).

«Организация „Центр гражданских свобод“ (CCL) была основана в г. Киеве в 2007 году, чтобы способствовать развитию и применению ценностей прав человека на Украине и на территории вновь образованных государств.»

Основными задачами организации являются:

способствование реализации реформ, касающихся прав человека,
установление публичного контроля за действиями правоохранительных органов, суда и органов местного самоуправления,
документирование случаев политического преследования в Крыму и международных преступлений на Донбассе,
образовательные меры по повышению значимости ценностей прав человека,
участие в различных программах международного сотрудничества».

Это описание является как предсказывающим (организация «Центр гражданских свобод» (CCL) была, предположительно, учреждена в 2007 году, но концентрируется на недавних событиях, с небольшим количеством исторических свидетельств <*>), так и внушающим беспокойство (организация «Центр гражданских свобод» (CCL), по-видимому, хочет получить контроль над судьями).

<*> См. http://ccl.org.ua/en/reports/page/5/ - (приложение 34).

70. Организация «Центр гражданских свобод» (CCL) представила ежегодный отчет за 2017 год, в котором показала, что ее основными спонсорами являлись Министерство иностранных дел Нидерландов, Хельсинкский комитет Нидерландов (NHC), Международный фонд «Возрождение» Сороса и неправительственная организация «Дом свободы» (Freedom House), финансируемая Государственным департаментом Соединенных Штатов Америки <1>. Организация «Центр гражданских свобод» (CCL) также, по-видимому, тесно сотрудничает с интернет-телеканалом «Громадское телевидение» <2>. Указанный телеканал финансируется Дж. Соросом через международный фонд «Возрождение» и посольства Соединенных Штатов Америки и Нидерландов на Украине <3>. Телеканал транслирует явно ложные репортажи, например, сведения о том, что Россия вторглась в Восточную Украину в августе 2014 года <4>. Власти Германии отклонили одновременно аналогичные утверждения НАТО как опасную пропаганду <5>.

<1> См. http://ccl.org.ua/wp-content/uploads/2018/03/AnnReport2017ENG_ CCL_MF_v3.pdf, p. 57 (приложение 35).

<2> См. http://ccl.org.ua/wp-content/uploads/2018/03/AnnReport2017ENG_ CCL_MF_v3.pdf (приложение 35).

<3> Репортаж интернет-телеканала «Громадское телевидение» о финансировании за 2013 год (приложение 36).

<4> См. https://www.youtube.com/watch?v=TfHGTCqYjxM (приложение 36).

<5> См. http://www.spiegel.de/international/world/germany-concerned-about-aggressive-nato-stance-on-ukraine-a-1022193.html (приложение 38).

71. Как отмечалось, Организация «Центр гражданских свобод» (CCL), по-видимому, является частью партии «Гражданская солидарность». Эта непонятная организация имеет интернет-сайт (civicsolidarity.org) с IP-адресом (37.60.237.183), расположенным в г. Чикаго, штат Иллинойс, Соединенные Штаты Америки.

72. Партия «Гражданская солидарность», видимо, является ассоциацией организаций, которые представляются как независимые <*>. Некоторые из них опять же разными путями финансируются властями Соединенных Штатов Америки через Агентство Соединенных Штатов Америки по международному развитию (USAID) и/или Национальный фонд демократии (NED), фондами Дж. Сороса и властями Нидерландов. Источники финансирования других организаций неясны. Одной из задач партии «Гражданская солидарность», по-видимому, является скрывать перенаправление денежных средств в правозащитную организацию Truth Hounds («Гончие правды»), представляющую предполагаемые «доказательства» против Российской Федерации <**>.

<*> См. http://www.civicsolidarity.org (приложение 39).

<**> См. http://truth-hounds.org/en/about-us/ (приложение 40).

73. Правозащитная организация Truth Hounds нанимает людей, которые, видимо, участвовали в пропагандистских кампаниях в грузинско-российском конфликте в 2008 году. По их собственным словам, это происходит потому, что они участвовали в сборе мнимых доказательств предполагаемых военных преступлений в ходе грузинско-российского конфликта <>, и такие доказательства были ложными <>. Власти Нидерландов, которые сегодня, по-видимому, косвенно финансируют правозащитную организацию Truth Hounds, также участвовали в этой пропаганде <>.

<*> См. http://truth-hounds.org/en/about-us/ (приложение 40).

<**> Основные жалобы властей Грузии о совершении военных преступлений были сфальсифицированы. Они заключались в том, что Россия (a) использовала кассетные бомбы против грузинских деревень и (b) использовала кластерную бомбу ракеты «Искандер» на городской площади в п. Гори, убив, среди прочих, голландского журналиста Стэна Сториманса. Эти обвинения основывались на 1) ложных свидетельских показаниях, что в итоге признала организация «Хьюман Райтс Вотч» (HRW); 2) ложном присвоении грузинским кассетным бомбардировкам статуса «российских» «экспертом» организации «Хьюман Райтс Вотч» (HRW) Марком Гарласко, который оказался сотрудником разведки Соединенных Штатов Америки, и 3) на поддельных видеосъемках и фотографиях.

<***> Нидерландская миссия по расследованию (DIM) пришла к выводу о том, что власти России взорвали ракету «Искандер» на площади п. Гори в Грузии, предположительно убив голландского журналиста Стэна Сториманса. Однако так называемая Нидерландская миссия по расследованию была поверхностной и абсурдной: ее следователи ограничились только просмотром фотографий и видео и не исследовали предполагаемые остатки ракетного снаряда. Фотографии и видео были фальшивыми, и содержали материалы, разработанные миссией Департамента Соединенных Штатов Америки, расположившейся в п. Гори, как только отступили российские войска. Теперь власти Нидерландов играют большую роль в мнимом расследовании, касающемся самолета MH-17, которое также основывается на сомнительных фотографиях и видео, которые будут оспорены в ходе параллельного межгосударственного судебного разбирательства.

74. Помимо оплаченных косвенных свидетелей, Украина также ссылается на косвенные письменные доказательства. Например, Украина упоминает буклет, озаглавленный «Полуостров страха», на котором имеются логотипы Крымской правозащитной группы, Информационного центра по правам человека, Украинского Хельсинкского союза по правам человека (UHHRU), Организации «Центр гражданских свобод» (CCL), Регионального правозащитного центра. Интересно узнать, кто отвечает за публикацию этого документа, поскольку информация неясная и внушающая опасения. Даже шаблонный текст об авторском/издательском праве, по-видимому, содержит сведения о наличии такого права, не указывая, кому оно принадлежит:

«Copyright формула 2016»

Правозащитный портал Крыма.

Совместный портал международных организаций и инициатив, работающих для защиты прав человека в Крыму.

При копировании материалов ссылка на источник обязательна».

75. Что касается организаций, которые, предположительно, участвовали в финансировании, то Крымская правозащитная группа, входящая в указанную партию «Гражданская солидарность» <1>, является сомнительной организацией, если она вообще существует. На странице организации в социальной сети «Фейсбук» отсутствуют какие-либо данные о принадлежности организации или ее финансировании <2>. У организации имеется интернет-сайт, который является настолько же малоинформативным <3>. В то время как IP-адрес организации находится в Америке <4>, открытыми способами по какой-то причине невозможно определить геолокацию.

<1> См. http://www.civicsolidarity.org/member/1462/crimean-human-rights-group (приложение 41).

<2> См. https://www.facebook.com/pg/crimeahrg/about/?ref=page_internal (приложение 42).

<3> См. https://crimeahrg.org/en/about/ (приложение 43).

<4> См. https://www.seogadget.ru/location?addr=104.18.39.249 (приложение 44).

76. Второй предполагаемый спонсор, Информационный центр по правам человека (HRIC), также не является прозрачным. По-видимому, центр является частью или связан с партией «Гражданская солидарность» <*> (организация-прикрытие по переводу денежных средств с враждебными спонсорами, указанными выше). Партия «Гражданская свобода» предоставляет Информационному центру по правам человека интернет-сайт http://humanrights.org.ua/, который располагается на сервере в центре г. Киева <**>.

<*> См. http://www.civicsolidarity.org/member/1029/human-rights-information-center (приложение 45).

<**> См. http://tools.seo-auditor.com.ru/check-ip/194.88.219.188/.

77. Информационный центр по правам человека (HRIC), по-видимому, также связан с такой же непрозрачной организацией «Дом прав человека в Крыму», поскольку обе эти организации представляет не менее сомнительная организация «Дом прав человека».

78. Организация «Дом прав человека», очевидно, являющаяся просто интернет-сайтом, ранее признавала, что организация «Дом прав человека в Крыму» не существовала (как минимум до 2018 года). Она описывала «Дом прав человека в Крыму» следующим образом (курсив добавлен) <*>:

<*> См., https://humanrightshouse.org/human-rights-houses/crimea/#Organisations IP-адрес 195.159.29.211 в г. Осло (приложение 46).

«Будучи официально учрежденной в изгнании в г. Киеве в 2018 году, организация „Дом прав человека в Крыму“ будет развиваться, укрепляться и координировать возможности организаций, участвующих в защите прав человека в Крыму, обеспечивая более эффективную и систематизированную работу в сфере прав человека».

С момента размещения этого текста в конце 2018 года указанный интернет-сайт был изменен, и слова «Будучи официально учрежденной...» были удалены, однако, текст сохранился в интернет-архиве при доступе через программу Wayback Machine.

79. Мало доказательств того, что организация «Дом прав человека в Крыму» действительно осуществляет какую-либо из заявленных видов деятельности. Тем не менее «Дом прав человека» далее объяснил, что организация «Дом прав человека в Крыму» поддерживает «стратегическое судебное разбирательство», которое, по-видимому, является единственной функцией этих поверхностных виртуальных неправительственных организаций.

80. Организация «Дом прав человека» описывает Информационный центр по правам человека (HRIC) следующим образом <*>:

<*> См. https://humanrightshouse.org/human-rights-houses/crimea/#Organisations (приложение 46).

«Информационный центр по правам человека (HRIC) является неправительственной организацией, деятельность которой направлена на развитие прав человека, принципа верховенства права и идей гражданского общества на Украине. Организация была зарегистрирована в Министерстве юстиции Украины 15 августа 2012 г. Задачей организации является работа над улучшением ситуации с правами человека и установлением принципа верховенства права на Украине. Ценности организации: человечность, разнообразие, креативность, развитие, профессионализм. Информационный центр по правам человека (HRIC) участвует в повышении самосознания, контроле образования и адвокатской деятельности в сфере прав человека».

Ничто не заставляет предположить, что Информационный центр по правам человека (HRIC) играет какую-либо роль в сборе первичных доказательств <*>.

<*> См. https://humanrights.org.ua/en (приложение 47).

81. Третий спонсор, Украинский Хельсинкский союз по правам человека (UHHRU) — это А. Бущенко, финансируемый Агентством Соединенных Штатов Америки по международному развитию (USAID) и аналогичными участниками, описанными выше. Как указано, он сделал очень мало, если вообще что-либо сделал.

82. Четвертый предполагаемый спонсор, организация «Центр гражданских свобод» (CCL), связан с организациями, участвующими в явной пропаганде, как объяснено выше.

83. Заключительный предполагаемый спонсор, Региональный правозащитный центр (RHRC), также является непрозрачной организацией. Вместе с Информационным центром по правам человека (HRIC) он, по-видимому, связан с несуществующей организацией «Дом прав человека в Крыму», о которой говорилось выше. На интернет-сайте организации «Дом прав человека» Региональный правозащитный центр (RHRC) описывается следующим образом (курсив добавлен):

«Региональный правозащитный центр является неправительственной (публичной) правозащитной организацией, зарегистрированной в г. Севастополе 19 июля 2013 г. и перерегистрированной в г. Киеве 21 июля 2014 г. в связи со сменой места нахождения вследствие начала оккупации Крымского полуострова. Основной целью Регионального правозащитного центра является защита прав и свобод человека с помощью стратегической судебной защиты и разъяснительной работы в контексте Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и Всеобщей декларации прав человека».

84. Организация «Дом прав человека» указывает интернет-адрес www.rchr.org.ua в качестве интернет-сайта Регионального правозащитного центра (RHRC), но эта ссылка никуда не ведет (сервер сообщает, что сайт не обнаружен).

85. Власти Украины также ссылаются на так называемые доклады крымской полевой миссии по правам человека, представляемой как организация, участвующая в регулярном мониторинге и представляющая доклады. В этих так называемых докладах сообщается об участии или поддержке со стороны Крымской полевой миссии по правам человека, организации «Альменда», Информационного правозащитного центра, Украинского Хельсинкского союза по правам человека (UHHRU), организации «Право на защиту» (в партнерстве с Обществом помощи еврейским иммигрантам (HIAS)), Движения «За права молодежи».

86. Повторяем, работа этой так называемой полевой миссии и связанных с ней и поддерживающих ее организаций не позволяет убедиться, что ее мнимые результаты имеют вообще какую-либо доказательственную ценность.

87. Крымская полевая миссия по правам человека, по-видимому, не существует — хотя бы на уровне интернет-сайта, хотя это не мешает организации «Дом свободы» (в значительной степени финансируемой Государственным департаментом Соединенных Штатов Америки через контракты, гранты и Национальный фонд демократии (NED)) <*> регулярно ссылаться на ее слова. Организация «Дом свободы» упоминает следующее:

<*> См. https://mronline.org/2007/01/03/the-freedom-house-files/ (приложение 48), https://freedomhouse.org/programs (приложение 81).

«Крымское правозащитное движение за свободу (CHRFM) и Крымская правозащитная группа (CHRG) являются совместными группами украинских, российских и других правозащитников, сообщающих о событиях в Крыму. Доклады этих организаций доступны на сайте http://crimeahr.org».

88. Crimeahr.org представляет собой интернет-сайт, но крайне неинформативный <*>. Краткое описание на сайте только демонстрирует отсутствие надлежаще указанных источников финансирования и недостаточную объективность:

<*> См. https://crimeahrg.org/en/about/ (приложение 43).

«Крымское правозащитное движение за свободу (CHRFM) руководствуется принципами объективности, надежности и своевременности при подготовке и распространении информации. Команда движения состоит из экспертов, активистов-правозащитников и журналистов из разных стран, которые участвуют в мониторинге и документировании нарушений прав человека в Крыму начиная с февраля 2014 года. Крымская правозащитная группа (CHRG) сфокусировалась на нарушениях прав человека, связанных с незаконными действиями Российской Федерации в Крыму».

89. Организация «Альменда» аналогичным образом мало сообщает о своих спонсорах, но известно, что она финансировалась Национальным фондом демократии (NED) <*> (и, таким образом, властями Соединенных Штатов Америки) и, по-видимому, поддерживается организацией «Дом свободы» <**>.

<*> См. https://colonelcassad.livejournal.com/2165187.html (приложение 49).

<**> См. https://freedomhouse.org/event/impunity-human-rights-violations-crimea-last-two-years-and-road-ahead и https://freedom-house.org/event/catastrophic-collapse-independent-media-crimea-last-two-years-and-road-ahead (приложение 82).

«E-mail: http://almenda.ngo.@gmail.com. Проект осуществляется при финансовой поддержке Национального фонда демократии (Соединенные Штаты Америки)».

90. Ситуация с Информационным правозащитным центром рассмотрена выше в контексте сомнительных спонсоров буклета «Полуостров страха».

91. Организация «Право на защиту» в партнерстве с Обществом помощи еврейским иммигрантам (HIAS)» ничего не говорит о своем происхождении и финансировании <*>. Общество помощи еврейским иммигрантам (HIAS) финансируется властями Соединенных Штатов Америки <**>. Организация «Право на защиту» утверждает, что представляет вынужденных переселенцев (IDPs) не приводя конкретных примеров.

<*> См. https://issuu.com/right_to_protection (приложение 50)

<**> См. See https://www.hias.org/sites/default/files/hias_inc._12-31-2016_-_sf_fs_-_final_report.pdf, где говорится о гранте от властей Соединенных Штатов Америки в размере 21 243 694 долларов (приложение 51).

92. Движение «За права молодежи» (YHRM) опять же мало говорит о своем финансировании, но признает, что:

«Интернет-сайт движения „За права молодежи“ (YHRM) был создан в 2001 году с помощью Национального фонда демократии (NED) (в рамках проекта „Развитие движения „За права молодежи“ (YHRM) в Европейской части России») <*>.

<*> См. https://www.yhrm.org/en/general_information (приложение 52).

Следовательно, эта организация, по-видимому, является ответвлением Национального фонда демократии (NED), финансируемого властями Соединенных Штатов Америки. Она хотя бы имеет интернет-сайт, в отличие от других аналогичных «дочерних» организаций. Однако совершенно неясно, есть ли у этой организации что-то еще.

93. Приведенные выше сведения несомненно указывают на существование информационной войны против Российской Федерации, завершившейся формированием настоящего судебного дела властями Украины.

Об этом говорит следующее.

Многочисленность организаций, чьей единственной целью является защита прав человека, но которые не имеют никакого материального выражения, кроме интернет-сайта (а иногда нет даже и его).
Иерархия этих организаций и их непонятные взаимоотношения в целях (a) создания видимого фактического существования через многочисленность и взаимное признание и (b) сокрытия источников своего финансирования.
Значительное финансирование этих организаций источниками с явной антироссийской направленностью в информационной сфере.
Прием на работу лиц, которым очевидно не хватает объективности, таких как А. Бущенко, который переходит от работы адвоката по индивидуальным жалобам к статусу фактического свидетеля по данному делу, и М. Томак, ранее работавшей за вознаграждение адвокатом НАТО.
Волна антироссийских оскорбительных высказываний среди предположительно независимых голосов, пытающихся использовать тот психологический факт, что повторение информации очевидным большинством источников заставляет поверить этой информации.
Враждебные заключения общего характера, основанные на расплывчатых неконкретизированных утверждениях о нарушениях прав человека, без указания, кто собрал такие данные, что собой представляют особые доказательства, где их собрали, когда и кто их предоставил.

94. Властям Российской Федерации нет необходимости доказывать наличие такой информационной кампании. Достаточно указать, что расплывчатые, проплаченные, косвенные данные не являются доказательствами. Такая информация даже отдаленно не способна отвечать стандарту prima facie. Действительно, ссылка на подобную информацию является контрпродуктивной, поскольку она демонстрирует отсутствие реальных первичных доказательств.

95. Очень важно, что Европейский Суд настаивает на надлежащем представлении необходимых элементов межгосударственной жалобы и на надлежащем количестве первичных доказательств, которые отвечали бы стандарту prima facie. В ином случае риски достаточно высоки, и в настоящем деле они достаточно четко видны: политические жалобы вместо истинных жалоб согласно статье 33 Конвенции и пропаганда вместо доказывания. Эта ситуация не способствует правосудию, она наносит ущерб надлежащей работе Европейского Суда и нарушает равновесие, лежащее в основе Конвенции.

II. СООТВЕТСТВОВАНИЕ ТРЕБОВАНИЮ RATIONE LOCI

(1) Территориальная сфера применения Конвенции о защите прав человека и основных свобод

96. Соблюдение требования ratione loci подразумевает, что предполагаемое нарушение Конвенции должно иметь место в пределах юрисдикции властей государства-ответчика. Если жалоба основана на событиях, которые имели место на территории за пределами договаривающегося государства и нет причинно-следственной связи между этими событиями и полномочиями договаривающегося государства, жалоба будет отклонена, как не соответствующая Конвенции, исходя из требования ratione loci.

97. Если жалобы касаются действий, которые произошли за пределами территории договаривающегося государства, власти государства-ответчика могут выдвинуть предварительное возражение о том, что жалоба несовместима ratione loci с требованиями Конвенции. Такое возражение будет рассмотрено в соответствии со статьей 1 Конвенции.

98. Настоящая жалоба властей Украины несет в себе недостатки, заключающиеся в том, что подвигает Европейский Суд на необоснованное расширение его юрисдикции на основании предполагаемого «эффективного контроля». Это не оправдано даже при наличии ссылок на самые крайние расширения юрисдикции Европейского Суда, существующие на данный момент.

99. Власти Российской Федерации утверждают следующее.

Согласно Конвенции юрисдикция Европейского Суда имеет территориальный характер. Возможности для расширения действия предусмотренных статьей 1 Конвенции обязанностей за пределы территории юрисдикции государства ограничены (если они вообще есть).
Предусмотренная статьей 1 Конвенции обязанность должна быть четкой, и если сфера действия этой обязанности будет непредсказуемо расширяться, это подорвет принцип верховенства права.
Непредсказуемое расширение юрисдикции на основании расплывчатого критерия «эффективного контроля» не оправдано подходом применения «живого инструмента». Наоборот, Конвенция не будет существовать нормально, если оторвется от своих корней.
Согласно статье 32 Конвенции Европейский Суд имеет юрисдикцию в отношении всех вопросов, касающихся толкования и применения Конвенции. Однако Европейский Суд не обладает юрисдикцией в абстрактном смысле и не существует в некоем общем правовом пространстве ( éspace juridique). Европейский Суд обладает юрисдикцией только в смысле индивидуального и добровольного взятия на себя обязательств государств согласно статье 1, статье 56 Конвенции или статье 4 Протокола № 4 к Конвенции. Власти Российской Федерации не принимали на себя соответствующих обязательств до включения г. Севастополя и Крыма в состав Российской Федерации 18 марта 2014 г.
Никакая озабоченность недостаточной защитой прав человека не может оправдать расширение сферы действия понятия «эффективный контроль», чтобы возложить на Россию ответственность за рассматриваемый период. Ответственность за произошедшее (что не является предметом рассмотрения Европейского Суда) лежит на тех, кто способствовал падению конституционного Правительства Украины.

100. Территориальный характер конвенционной юрисдикции государств и, таким образом, Европейского Суда очевиден как исходя из терминов статьи 1 Конвенции, так и подготовительных материалов (travaux preparatoires), которые демонстрируют первоначальную концепцию, согласно которой государство должно гарантировать соблюдение конвенционных прав и свобод на своей территории. Термин «юрисдикция» только был заменен на формулу, определяющую людей, находящихся или живущих на территории государства, из-за того, что при действии такой формулы защита не будет распространяться на незаконно находящихся в государстве иностранцев и перемещенных лиц. В протоколе заседания комитета экспертов от 5 февраля 1950 г. отмечены следующие процедуры подкомитета, назначенного для рассмотрения поправок, предложенных государствами <*>:

<*> Подготовительные материалы к Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, том III — Комитет экспертов (февраль — март 1950 года), с. 200.

«Однако, прежде всего, подкомитет рассмотрел поправку A 786 [итальянского представителя] Перасси о замене в статьях 1 и 2 слов „находящиеся в“ словами „живущие в“.»

Поскольку целью настоящей поправки является расширить, насколько возможно, перечень категорий лиц, которые могут пользоваться конвенционными гарантиями, и поскольку слова «живущие в» могут служить основанием для некоторой неопределенности, подкомитет предлагает комитету принять текст, содержащийся в проекте договора Комиссии Объединенных Наций, а именно заменить слова «находящиеся в» словами «в пределах его юрисдикции».

Имеется понимание того, что определенные права, перечисленные в статье 2 Конвенции, не могут быть гарантированы иностранцам без каких-либо ограничений, особенно права, содержащиеся в пунктах 6, 7, 8 и 9, и ссылка на эти ограничения должна быть включена в тексты статей 5 и 6«.»

101. Та же мысль озвучена в последующем докладе Комитета экспертов Комитета министров Совета Европы (после заседания в г. Страсбурге 2 — 8 февраля и 6 — 10 марта 1950 г.) <*>. В докладе рассмотрены альтернативные проекты «A», «A2», «B» и «B2». В нем содержится следующая информация (курсив добавлен) <**>:

<*> Доклад Комитета экспертов Комитета министров Совета Европы (после заседания в г. Страсбурге 2 — 8 февраля и 6 — 10 марта 1950 г.), с. 2 и последующие.

<**> См. том IV: третье и четвертое заседания Комитета министров Совета Европы, Конференция старших должностных лиц (30 марта — июнь 1950 года), с. 2.

«Ст. 1. Сводный проект распространил действие Конвенции на „всех лиц, находящихся на территории государств, подписавших Конвенцию“. Комитет полагает, что термин „находиться“ может быть истолкован крайне ограничительно. Складывалось ощущение, что имелись надлежащие основания для распространения действия Конвенции на всех лиц на территориях государств, подписавших Конвенцию, даже на тех, кто не мог считаться находящимся на этих территориях в юридическом смысле этого слова. Более того, этот термин не имеет одно и то же значение в законодательствах разных государств. Поэтому комитет заменил слово „находиться“ на выражение „в пределах их юрисдикции“, которое также содержится в статье 2 проекта договора Комиссии Объединенных Наций».

102. Поэтому ясно, что составители Конвенции хотели гарантировать, чтобы «вертикальное» действие Конвенции распространялось на всех лиц на территории государств, подписавших Конвенцию. Не было оснований для общего распространения «горизонтального» применения за границы каждого государства-участника Конвенции <*>.

<*> См. приложение 131: Лорд Филипс в деле «Р(Смит) против помощника заместителя коронера Оксфордшира» (R(Smith) v. Oxfordshire Asst Dep Coroner), [2010] 3 WLR 223, с. 242.

103. Также следует принять во внимание статью 56 Конвенции и статью 4 Протокола № 1 к Конвенции, которые, соответственно, говорят следующее:

«Статья 56»

Территориальная сфера действия

1. Любое государство при ратификации или впоследствии может заявить путем уведомления Генерального секретаря Совета Европы о том, что настоящая Конвенция, с учетом пункта 4 настоящей статьи, распространяется на все территории или на любую из них, за внешние сношения которых оно несет ответственность.

2. Действие Конвенции распространяется на территорию или территории, указанные в уведомлении, с тридцатого дня после получения Генеральным секретарем Совета Европы этого уведомления.

3. Положения настоящей Конвенции применяются на упомянутых территориях с надлежащим учетом местных условий.

4. Любое государство, которое сделало заявление в соответствии с пунктом 1 настоящей статьи, может впоследствии в любое время заявить, применительно к одной или нескольким территориям, указанным в этом заявлении, о признании компетенции Суда принимать жалобы от физических лиц, неправительственных организаций или групп частных лиц, как это предусмотрено статьей 34 Конвенции».

«Статья 4 Протокола № 1»

Территориальная сфера действия

Любая Высокая Договаривающаяся Сторона может при подписании или ратификации или в любое время впоследствии направить Генеральному секретарю Совета Европы заявление о пределах своих обязательств относительно применения положений настоящего Протокола к тем указанным в заявлении территориям, за внешние сношения которых она несет ответственность.

Любая Высокая Договаривающаяся Сторона, направившая заявление в соответствии с положениями предыдущего пункта, может время от времени направлять новое заявление об изменении условий любого предыдущего заявления или о прекращении применения положений настоящего Протокола в отношении какой-либо территории...»

104. Достаточно очевидно, что составители Конвенции предвидели, что ее применение будет результатом добровольного и осмысленного выбора со стороны того или иного государства применительно как к его собственной территории, когда оно становится договаривающимся государством, так и применительно к зависимым территориям за пределами государственной границы. Зависимые территории являются моделями территорий, где государство осуществляет «эффективный контроль». Тем не менее указанные выше статьи существуют и наделяют государство явной свободой выбирать, применять ли Конвенцию за пределами своей границы. Поэтому они абсолютно не могут сосуществовать с каким-либо понятием неумышленной параллельной юрисдикции на основании термина «эффективный контроль». Действительно, любое такое понятие сделает статью 56 Конвенции и статью 4 Протокола № 4 к Конвенции недействительными. Однако указанные статьи не являются недействительными, как следует из нижеуказанных дел:

«Буи Ван Тан против Соединенного Королевства» (Bui Van Thanh v. United Kingdom) <*>, Комиссия рассмотрела жалобу лодочников из Вьетнама относительно обращения с ними в г. Гонконге в обстоятельствах, когда действие Конвенции не распространялось на г. Гонконг. Они утверждали, что соответствующие решения принимались британскими должностными лицами в Великобритании, и поэтому заявители находились в сфере действия Конвенции по смыслу статьи 1 Конвенции. Комиссия отклонила жалобу на том основании, что не было сделано заявления в соответствии со статьей 56 Конвенции (бывшей статьей 63 Конвенции).

<*> Решение Комиссии по делу «Буи Ван Тан против Соединенного Королевства» (Bui Van Thanh v. United Kingdom) от 12 марта 1990 г., Decisions and Reports 65, с. 330.

В деле «Йонгхонг против Португалии» (Yonghong v. Portugal) <*> Комиссия рассмотрела жалобу заявителя на решение властей Макао о его экстрадиции в Китай. Заявитель также утверждал, что на него распространялась юрисдикция Португалии, поскольку эта страна осуществляла «эффективный контроль» на территории Макао. Комиссия аналогичным образом отклонила жалобу, поскольку не было сделано заявления в соответствии со статьей 56 Конвенции. Комиссия указала следующее:

<*> Решение Европейского Суда по делу «Йонгхонг против Португалии» (Yonghong v. Portugal), жалоба № 50887/99, ECHR 1999-IX.

«...статья 1 Конвенции должна быть прочитана в свете статьи 56 Конвенции. Положения статьи 56 Конвенции наделяют государство правом представить заявление о распространении действия Конвенции на территории, за внешние сношения которых государство несет ответственность, и, таким образом, отнести вопросы, возникающие на этих территориях, к сфере действия Конвенции. Основной чертой схемы, установленной статьей 56 Конвенции, является то, что Конвенция не может применяться к действиям органов власти таких территорий или к политике, осуществляемой властями соответствующей договаривающейся стороны при осуществлении своих обязанностей на этих территориях, если только не сделано заявление о расширении сферы действия Конвенции».

105. В деле «Общество с ограниченной ответственностью „Кварк фишинг“ против Соединенного Королевства» (Quark Fishing Ltd v. United Kingdom) <*> компания-заявительница жаловалась на нарушение Конвенции на территории Южной Грузии, когда отсутствовало заявление о распространении сферы действия Конвенции на эту территорию. Компания-заявительница ссылалась на принцип «эффективного контроля» для установления юрисдикции даже при том, что заявление отсутствовало. Европейский Суд постановил следующее:

<*> Решение Европейского Суда по делу «Общество с ограниченной ответственностью „Кварк фишинг“ против Соединенного Королевства» (Quark Fishing Ltd v. United Kingdom), жалоба № 15305/06, ECHR 2006-XIV с дальнейшими ссылками.

«Недавно определенный принцип „эффективного контроля“ не заменяет собой, однако, систему заявлений, об учреждении которой приняли решение договаривающиеся государства при составлении Конвенции, чтобы применять ее для зарубежных территорий, за внешние сношения которых они несут ответственность. Это можно увидеть из тщательного прочтения вышеуказанного дела и указанных в нем других дел. В Решении Большой Палаты Европейского Суда по делу „Банкович и другие против Бельгии и 12 других государств-участников Конвенции“ <*> подчеркнуты региональный характер Конвенции и исключительность случаев распространения сферы действия Конвенции за установленные законом границы (§ 80). Ситуации, на которые они распространяются, являются четко определенными и отличными от обстоятельств, когда договаривающееся государство не расширило сферу действия Конвенции или протоколов к ней с помощью статьи 56 Конвенции (бывшая статья 63 Конвенции) на зарубежные территории, за внешние сношения, с которыми государство несет ответственность».

<*> Здесь и далее имеется в виду Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Банкович и другие против Бельгии и 12 других государств — участников Конвенции» ( Bankoviæ and Others v. Belgium and Others) от 12 декабря 2001 г., жалоба № 52207/99). Далее также дело «Банкович против Бельгии» и «дело Банковича» (примеч. редактора).

106. Поразительно, что, хотя и отмечая (здесь и в других источниках) <*>, что «эффективный контроль» применяется в «отдельных и определенных ситуациях», Европейский Суд не привел никаких оснований для отрицания свободы выбора государством порядка применения Конвенции. Причиной является то, что амбиции Европейского Суда по расширению сферы действия Конвенции вышли за пределы логики обычного применения международного соглашения, что привело к оппозиции со стороны договаривающихся государств, особенно активно участвующих в международных отношениях <**>. Бессмысленно, если Конвенция будет содержать четкие и подробные положения об осознанном и определенном применении по территориальному признаку, если юрисдикция Конвенции может быть расширена непроизвольно непредсказуемыми способами.

<*> Там же. См. также Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Хассан против Соединенного Королевства» (Hassan v. United Kingdom), жалоба № 29750/09, ECHR 2014, § 74, Постановление Европейского Суда по делу «Лоизиду против Турции (предварительные возражения)» (Loizidou v. Turkey (preliminary objections)) от 23 марта 1995 г., Series A, № 310, §§ 86 - 89, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства» (Al-Skeini and Others v. United Kingdom), жалоба № 55721/07, ECHR 2011, § 140.

<**> См., например, доводы властей Российской Федерации в деле «Грузия против Российской Федерации (I)» или позицию властей Соединенного Королевства в приведенном выше деле «Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства» (Al-Skeini and Others v. United Kingdom).

107. Ретроспективное расширение «юрисдикции» Конвенции на основании расплывчатой формулировки «эффективного контроля» также вступает в противоречие с двумя дополнительными выводами из структуры Конвенции.

Должны иметь место ясность и определенность относительно того, применяется ли Конвенция и в какой степени. Это являлось функцией декларативной системы. Говоря более общими словами, обязательно, в терминах правовой определенности знать, применима ли Конвенция, поскольку уверенность является необходимым аспектом действия принципа верховенства права.
Во-вторых, применение Конвенции на новой территории не является абсолютным и незамедлительным, даже если осуществляется добровольно. Учитываются местные требования по аналогии со статьей 56 Конвенции. Было бы крайне удивительно, если бы эффективный контроль означал абсолютное и незамедлительное обязательство гарантировать соблюдение конвенционных прав и свобод, когда прямое применение Конвенции учитывает местные особенности.

108. Возможно, учитывая, что юрисдикция, созданная на основе эффективного контроля, является чрезмерной по смыслу текста Конвенции, первый случай распространения Европейским Судом юрисдикции за пределы государства был сравнительно умеренным: юрисдикция была применена к зданиям, районам, кораблям и воздушным судам, имеющим правовой статус, аналогичный статусу территории государства.

В деле «Фреда против Италии» (Freda v. Italy) <*> заявитель (который был объявлен в розыск властями Италии в связи с предъявленным ему уголовным обвинением) содержался под стражей властями Коста-Рики и был передан во внесудебном порядке представителям властей Италии в Коста-Рике. Заявитель содержался под стражей итальянскими полицейскими на борту итальянского военного самолета и был возвращен в Италию. Комиссия отметила, что «с момента передачи заявитель фактически находился под властью Италии и, таким образом, под „юрисдикцией“ этой страны, даже если это полномочие было в обстоятельствах дела осуществлено за границей».

<*> Решение Европейской Комиссии по делу «Фреда против Италии» (Freda v. Italy) от 7 октября 1980 г., DR 21, с. 256.

Аналогичным образом, дело «Санчес Рамирес против Франции» ( Sánchez Ramirez v. France) <*> касалось «Шакала Карлоса», который утверждал, что представители властей Франции похитили его из Судана. В решении от 24 июня 2006 г. Комиссия постановила следующее: «По словам заявителя, французские полицейские поместили его под стражу и содержали во французском военном самолете. Если это действительно было так, то с момента передачи сотрудникам французской полиции заявитель фактически находился в сфере полномочий и, следовательно, юрисдикции властей Франции, даже если в обстоятельствах дела эти полномочия были осуществлены за границей государства».

<*> Решение Европейской Комиссии по делу «Санчес Рамирес против Франции» ( Sánchez Ramirez v. France) от 24 июня 1996 г., DR 86-A, с. 155.

В деле «Оджалан против Турции» ( Öcalan v. Turkey) <*> заявитель был задержан в Кении властями этой страны, а затем передан властям Турции на турецком самолете. Палата Европейского Суда отметила: «В настоящем деле заявителя задержали представители сил безопасности Турции внутри самолета в международной зоне аэропорта г. Найроби. Сразу после передачи от кенийских властей турецким властям заявитель попал под эффективный контроль Турции и поэтому находился под „юрисдикцией“ этого государства по смыслу статьи 1 Конвенции, даже при том, что в этом случае Турция осуществляла свои полномочия за пределами своей территории. Европейский Суд полагает, что обстоятельства настоящего дела отличаются от дела „Банкович против Бельгии“ ( Bankoviæ v. Belgium), а именно в том, что турецкие должностные лица физически вынудили заявителя вернуться в Турцию, и после задержания и возвращения в Турцию заявитель находился в сфере полномочий указанных лиц и под их контролем».

<*> Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Оджалан против Турции» ( Öcalan v. Turkey), жалоба № 46221/99, ECHR 2005-IV, § 93.

109. Такие дела потенциально можно обосновать тем, что, согласно сложившимся принципам международного права, государство может осуществлять свою юрисдикцию в отношении кораблей, плавающих под флагом этого государства, и воздушных судов, зарегистрированных на его территории <*>, хотя (предположительно) уровень ограниченных практических возможностей государства гарантировать все конвенционные права в таких местах может повлиять на конвенционные обязательства государства.

<*> См. Постановление Европейского Суда по делу «Аль-Саадун против Соединенного Королевства» (Al-Saadoon v. United Kingdom) от 30 июня 2009 г., жалоба № 61498/08, §§ 84 — 85.

110. Однако дальнейшее отступление от принципа территориальности на основе «эффективного контроля» является проблематичным, и прецедентная практика Европейского Суда в этом отношении обусловливает значительные сомнения в отношении следующего: (1) существует ли территориальный критерий юрисдикции; (2) если нет, то существует ли основание для расширения сферы действия юрисдикции; (3) содержание понятия «эффективный контроль»; (4) содержание государственного обязательства, если его юрисдикция непроизвольно выходит за пределы государственных границ.

111. В деле «Банкович против Бельгии» ( Bankoviæ v. Belgium) Европейский Суд четко указал, что юрисдикция Конвенции была основана на территориальном <*> принципе. Тот факт, что договаривающееся государство сбросило бомбу на жертву, являлся недостаточным, чтобы привлечь юрисдикцию этого государства.

<*> Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Банкович против Бельгии» ( Bankoviæ v. Belgium) от 12 декабря 2001 г., жалоба № 52207/99, § 59.

112. Однако в деле «Исса против Турции» (Issa v. Turkey) <*> Европейский Суд утверждал (inter alia), что временный и непостоянный контроль над крайне ограниченной территорией может являться «юрисдикцией» (курсив добавлен):

<*> Постановление Европейского Суда по делу «Исса и другие против Турции» (Issa and Others v. Turkey) от 16 ноября 2004 г., жалоба № 31821/96, § 74 (примеч. редактора).

«74. Европейский Суд не исключает возможности того, что вследствие своих военных действий государство-ответчик будет считаться осуществлявшим временный, эффективный и полный контроль над определенной территорией в Северном Ираке. Следовательно, если имеются достаточные фактические основания полагать, что в рассматриваемое время жертвы находились на указанной территории, логично следует вывод, что они находились под юрисдикцией Турции (а не Ирака, который не является договаривающимся государством и явно не попадает в сферу правового пространства договаривающихся государств (см. Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу „Банкович против Бельгии“ ( Bankoviæ v. Belgium) (2001) 11 BHRC 435, § 80)».

113. Затем, в деле «Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства» (Al-Skeini and Others v. United Kingdom) <*> Европейский Суд указал две независимые базы для наделения государства экстерриториальной юрисдикцией. Во-первых, когда договаривающееся государство осуществляет полномочия и контроль над физическим лицом за рубежом через своих представителей; и, во-вторых, если государство осуществляет эффективный контроль над территорией, расположенной за рубежом. Первая ситуация, по-видимому, вообще не подразумевает эффективного контроля над территорией.

<*> Упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства» (Al-Skeini and Others v. United Kingdom), §§ 130 — 148.

114. В деле «Джалуд против Нидерландов» (Jaloud v. Netherlands) <*> Европейский Суд пошел еще дальше, постановив, что государство может считаться обладающим юрисдикцией в соответствии со статьей 1 Конвенции, если оно принимает на себя обязательство по поддержанию безопасности в другой стране и устанавливает некоторую дополнительную юрисдикционную связь с жертвой, такую как контрольно-пропускные пункты, даже если оно не осуществляет эффективный контроль на этой территории и очевидно не осуществляло никакого контроля в отношении жертвы, кроме того, что было причастно к попаданию жертвы под действие огнестрельного оружия.

<*> Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Джалуд против Нидерландов» (Jaloud v. Netherlands), жалоба № 47708/08, ECHR 2014, §§ 139 — 156 (примеч. редактора).

115. Теперь неясно, существует ли какое-либо территориальное требование, и если нет, то какова должна быть природа связи с жертвой, кроме применения огнестрельного оружия, которая была бы достаточной, чтобы повлечь за собой ответственность государства согласно Конвенции, по сравнению с итогами дела Банковича.

116. Также нет ясности относительно статуса лиц, через которых государство может считаться осуществляющим свои полномочия либо в отношении определенной территории, либо в отношении определенных лиц.

117. Таким образом, согласно международному публичному праву существуют сложившиеся принципы относительно того, можно ли определенные действия приписывать государству (см. ниже). Однако Европейский Суд однажды установил, что одно государство осуществляет эффективный контроль за частью другого государства, если оно оказывает гуманитарную поддержку своим гражданам, проживающим во втором государстве, или, предположительно, поддерживает местные сепаратистские власти, даже если эти власти не будут считаться органом управления первого государства или его представителями согласно конвенционным международным публично-правовым стандартам (случаи эффективного контроля через поддержку см. в деле «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» ( Ilaºcu and Others v. Republic of Moldova and Russia) <>, «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia) <> и «Апков против Республики Молдова и Российской Федерации» (Apcov v. Republic of Moldova and Russia) <>.

<*> Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» ( Ilaºcu and Others v. Republic of Moldova and Russia), жалоба № 48787/99, ECHR 2004-VII (примеч. редактора).

<**> Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia), жалоба № 11138/10, ECHR 2016 // Российская хроника Европейского Суда. 2016. № 3 (примеч. редактора).

<***> Постановление Европейского Суда по делу «Апков против Республики Молдова и Российской Федерации» (Apcov v. Republic of Moldova and Russia) от 30 мая 2017 г., жалоба № 13463/07 // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2018. № 4 (примеч. редактора).

118. Этот принцип опять же кажется спорным, и остается много места для сомнений. Например, имеет ли значение, выражена ли поддержка военной силой, экономической или гуманитарной помощью? Все это может быть важным для функционирования местных властей. Будет странным, если предоставление гуманитарной помощи повлечет ответственность за нарушения прав человека.

119. Также неясны пределы принципа, согласно которому поддержка может повлечь эффективный контроль. Если сепаратистская организация возникла как таковая из-за давления со стороны государства пребывания, было бы странно, если бы поддержка, которая позволила такой организации продолжить существование, влекла бы за собой «строгую ответственность» поддерживающего государства в связи с нарушениями прав человека в области сепаратизма. Несомненно, необходимо взвешивать вероятные гуманитарные затраты, если на территорию будет осуществлено вторжение. Опять же также вопросы являются открытыми и неясными.

120. Мы поддерживаем позицию, согласно которой частичное и непредсказуемое расширение юрисдикции Конвенции является неприемлемым и не оправдывается подходом к Конвенции как к «живому инструменту». Такой подход игнорирует суверенное право договаривающихся государств решать, применять ли Конвенцию за пределами своих границ и каким образом. Такой подход также не учитывает обычное толкование Конвенции, требование правовой определенности и, в более общем смысле, принципы международного публичного права, в рамках которых была заключена Конвенция. Трудно представить, чтобы какое-либо государство предполагало, что принятая им в соответствии с Конвенцией юрисдикция может быть непроизвольно расширена. Невозможно поверить, чтобы какое-либо государство думало, что оно может развиваться не в соответствии с международным публичным правом. Конечно же, ни одно из государств не наделяло Европейский Суд правом отступать от принятых принципов международного публичного права.

121. В том, что касается формулировки принципа, расширенная конвенционная юрисдикция была, большей частью основана на эффективном контроле за территорией, где:

власти государства-ответчика осуществляют полный военный контроль и после завершения конфликта <*> начинают осуществлять контроль и за гражданской сферой <**>;

<*> Важно, что конфликт прекратился, поскольку в ходе конфликта и сразу по его завершении действует международное гуманитарное право, которое находится вне юрисдикции Европейского Суда.

<**> См. приведенные выше Постановление Европейского Суда по делу «Лоизиду против Турции (предварительные возражения)» (Loizidou v. Turkey (preliminary objections)), § 62, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кипр против Турции» (Cyprus v. Turkey), § 76, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» ( Ilaºcu and Others v. Republic of Moldova and Russia), §§ 314 - 316, Постановление Европейского Суда по делу «Лоизиду против Турции (по существу)» (Loizidou v. Turkey (merits)) от 18 декабря 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-VI, § 52. См. также краткое изложение в деле «Банкович против Бельгии» ( Bankoviæ v. Belgium), § 71, в котором описываются случаи «...когда власти государства-ответчика посредством эффективного контроля над соответствующей территорией и ее жителями за границей вследствие военной оккупации или посредством согласия, предложения или уступки властей такой территории осуществляют публичную власть в полном объеме или в ее некоторой части, которую обычно осуществляют власти этой территории...».

или

власти государства-ответчика контролируют подчиненные им местные власти; или
власти государства-ответчика поддерживают такие органы власти в их сопротивлении попыткам другого государства или международного сообщества принести демократию и принцип верховенства права на соответствующую территорию <*>.

<*> См., например, приведенное выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia), § 110, где установление факта эффективного контроля привело к выводу о том, что: «Приднестровская Молдавская Республика» может продолжать свое существование и противостоять попыткам властей Республики Молдова и международным усилиям, направленным на разрешение конфликта, внедрение демократии и верховенства права в регионе, только благодаря российской военной, экономической и политической поддержке...». Тот же вывод сделан в приведенном выше деле «Апков против Республики Молдова и Российской Федерации» (Apcov v. Republic of Moldova and Russia), § 23.

122. Однако даже в этих крайних случаях юрисдикция Европейского Суда не могла оправдать возложение на власти Российской Федерации обязательства согласно статье 1 Конвенции до 18 марта 2014 г. на основании рассмотренных аргументов властей Украины и предполагаемых доказательств. Ни одна из перечисленных выше правовых ситуаций не подходит к тому, что имело место в г. Севастополе и в Крыму. Наоборот, не может быть сомнений относительно:

серьезности широко распространенного неприятия в г. Севастополе и в Крыму смещения конституционного правительства в г. Киеве;
волнений, вызванных этими событиями;
того, что широко распространенные волнения по этому поводу привели к формированию групп гражданской защиты и к референдуму.

123. Российская Федерация не приобретала какого-либо эффективного контроля в отношении Крымского полуострова или гражданских учреждений в Крыму и г. Севастополе до 18 марта 2014 г. Например, свидетель со стороны самих властей Украины, судья Алена Кушнова, подтверждает, что суды г. Севастополя и Крыма не были подвержены влиянию <*>. Также власти Российской Федерации не контролировали силы самообороны Крыма.

<*> Приложение 2 к Дополнительным замечаниям властей Украины от 27 марта 2017 г., подраздел «свидетельские показания Алены Кушновой», § 6.

124. Именно из-за неконституционного правительства в г. Киеве, захватившего власть с применением насилия, сформированного большей частью по образцу неонацистских групп, лишенных демократической поддержки и одержимых подавлением своих оппонентов <*>, Украина утратила эффективный контроль над Крымом, и это прямо привело к обретению независимости г. Севастополя и Крыма и политическим шагам в сторону проведения референдума. Это не привело к получению Россией эффективного контроля над г. Севастополем и Крымом или к какой-либо ответственности России за события в указанных регионах в период до 18 марта 2014 г.

<*> Что становится очевидным из случаев проявления насилия к политическим оппонентам, которые власти Украины регулярно не могут либо предотвратить, либо расследовать.

125. Жалоба Украины в целом является необоснованной, поскольку не сообщает о деле prima facie когда приписывает властям Российской Федерации предполагаемые нарушения Конвенции. Часто предполагаемые нарушители Конвенции не указаны в деле. Часто они называются в материалах как «неустановленная группа лиц» <1> или «группа неустановленных вооруженных лиц/мужчин» <2>, или «вооруженные лица <3> в камуфлированной форме без знаков отличия <4>/мужчины в форме <5>», которые «нападали/задерживали/похищали/блокировали/угрожали» и тому подобное. Там, где указанные лица названы (часто в самых общих чертах), предполагается, что они являются членами формирований самообороны, которые не были связаны с Российской Федерацией и за чьи действия власти Российской Федерации не могут нести ответственности. Такие люди не являлись представителями Российской Федерации, и власти Российской Федерации ими не руководили.

<1> См., например, Дополнения к жалобе, представленные властями Украины, от 20 ноября 2014 г., §§ 302, 332.

<2> Там же, § 325, 317.

<3> Там же, §§ 310, 322.

<4> См., например, Дополнения к жалобе, представленные властями Украины, от 12 июня 2014 г., §§ 326, 327.

<5> Там же, § 324.

126. В ряде важных случаев материалы, на которые ссылаются власти Украины, противоречат утверждениям государства-заявителя. Например, власти Украины ссылаются <1> на интервью с Игорем Стрелковым, предположительно, в подтверждение довода о том, что указанный человек действовал от имени Российской Федерации. Но в интервью говорится противоположное. И. Стрелков прямо говорит, что на протяжении рассматриваемых событий в Крыму он действовал как частное лицо и сам вооружился <2>. Действительно, И. Стрелков неоднократно жаловался на недостаточную поддержку повстанцев на востоке страны со стороны властей Российской Федерации. Также власти Украины ссылаются на интервью с Малофеевым <3>. Он также ясно дает понять, что в своих действиях он не получал какой-либо поддержки от российских властей <4>. Выглядит так, что власти Украины полагают, что, если они загрузят Европейский Суд огромным количеством материалов, этого будет достаточно, несмотря на то, что именно на самом деле говорится в этих материалах, поскольку у Европейского Суда не будет времени проверять их содержание.

<1> Дополнения к жалобе, представленные властями Украины, от 27 марта 2014 г., ссылки 340 и 341.

<2> «Вас направила туда Москва?» — «Конечно, нет.»

<3> Дополнения к жалобе, представленные властями Украины, от 27 марта 2014 г., приложение 1.

<4> «Я доброволец, и я сделал это, чтобы помочь тем, кому это нужно.»

127. Аналогичным образом отсутствуют какие-либо основания для возложения на власти Российской Федерации какой-либо потенциальной ответственности за действия властей и гражданских учреждений г. Севастополя и Крыма в период до 18 марта 2014 г. Они существовали в украинской модели. Если они работали неправильно, то ответственность лежит на Украине.

128. Соответствующие правила соотношения индивидуальных действий и действий государства изложены в статьях Комиссии международного права об ответственности государств за международно-правовые деяния (ILC), принятых в 2001 году <*>. Они являются общепризнанным сводом обычного международного права, и Европейский Суд не имеет права его игнорировать <**>.

<*> Доклад Комиссии международного права, 53-я сессия (23 апреля — 1 июня и 2 июня — 10 августа 2001 г.), Официальный сборник документов Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций, 56-я сессия, дополнение № 10 (A/56/10).

<**> См., например, применение Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него («Босния и Герцеговина против Сербии и Черногории» (Bosnia and Herzegovina v. Serbia and Montenegro) (далее — «боснийский геноцид»), Постановление от 26 февраля 2007 г., Международный суд ООН (ICJ) Reports 2007, §§ 385, 398, 401, 407; также см. «вооруженные действия на территории Конго», Постановление «Демократическая Республика Конго против Уганды» (Democratic Republic of the Congo v. Uganda) от 19 декабря 2005 г., Международный суд ООН (ICJ), Reports, § 160; Международный трибунал по бывшей Югославии, Апелляционная палата, Постановление по делу «Обвинение против Душко Тадича» (Prosecutor v. Duško Tadiæ ) от 15 июля 1999 г., § 109, № IT-94-1A; см. также А. Кассес (A. Cassese), «Критерии из дел „Никарагуа“ и „Тадича“, пересмотренные в свете Постановления Международного суда ООН по делу о „боснийском геноциде“ (The Nicaragua and Tadic Tests Revisited in Light of the ICJ Judgment on Genocide in Bosnia), Европейский журнал международного права, том 18, № 4, с. 649 — 668.»

129. Для начала, статьи Комиссии международного права об ответственности государств за международно-правовые деяния (ILC) явно указывают, что «в отсутствие специальных обязательств или гарантий (которые будут специальной правовой нормой (lex specialis)), государство не несет ответственность за действия физических или юридических лиц в обстоятельствах, не описанных в настоящей главе» <>. Следовательно, обычное международное право об ответственности государств исходит из позиции по умолчанию, которая называется «не-принадлежность». Причиной для этого является необходимость предотвратить обвинение государства в действиях, которые государство не инициировало или не контролировало <>. В соответствии с этой двойной целью статьи Комиссии международного права об ответственности государств за международно-правовые деяния (ILC) признают «в качестве общего правила... что единственными действиями, которые можно на международном уровне признавать совершенными государством, являются действия органов государственной власти или правительства или иных органов/лиц, которые действовали по указанию, инициативе или под контролем указанных органов, то есть в качестве представителей государства» <>.

<*> Статьи Комиссии международного права об ответственности государств за международно-правовые деяния (ILC), введение, № 9, с. 39; также Трибунал по урегулированию взаимных претензий между Ираном и Соединенными Штатами Америки: «чтобы государство считалось ответственным за деяние, необходимо установить с достаточной степенью уверенности тех, кто совершил деяние, и их связь с рассматриваемым государством». «Кеннет П. Егер против Исламской Республики Иран» (Kenneth P. Yeager v. the Islamic Republic of Iran), Iran-U.S. C.T.R., том 17, § 92, с. 101 — 102 (1987).

<**> «В теории поведение всех людей, юридических лиц или коллективов, связанных с государством национальностью, местом проживания или регистрации, может быть связано с государством независимо от того, имеют ли указанные лица какое-либо отношение к правительству государства. В международном праве такого подхода избегают как ввиду ограничения ответственности за действия, которые включают в себя государство как организацию, так и чтобы признать независимость лиц, действующих по своей инициативе, а не по инициативе органов публичной власти». Статьи Комиссии международного права об ответственности государств за международно-правовые деяния (ILC), глава II, введение, № 2, с. 39.

<***> Проект статей Комиссии международного права об ответственности государств за международно-правовые деяния (ILC), глава II, введение, № 2, с. 38.

130. Статья 8 статей Комиссии по международному праву об ответственности государств за международно-правовые деяния (ILC) предусматривает, что «поведение какого-либо лица или группы лиц считается актом государства по международному праву, если лицо или группа лиц фактически действует по указанию или под руководством или контролем этого государства при осуществлении поведения». Комментарии статей Комиссии международного права об ответственности государств за международно-правовые деяния (ILC) очень четко определяют, что это является исключением из основного правила о том, что связь с государством зависит от того, является ли физическое или юридическое лицо органом государства de jure (юридически) <1>. Исключение из правила требует наличия «реальной связи» <2>. Статья 8 развивалась в свете прецедентной практики Международного суда ООН (ICJ), сформированной в делах «Никарагуа против Соединенных Штатов Америки» (Nicaragua v. United States of America) и «Босния и Герцеговина против Сербии и Черногории» (Bosnia and Herzegovina v Serbia and Montenegro), которые, в свою очередь, считаются содержащими прецедентное толкование статьи 8. С позиции статей Комиссии международного права об ответственности государств за международно-правовые деяния (ILC), зависимость физического или юридического лица от государства создает возможность для контроля, а зависимость является вопросом степени <3>. В этих постановлениях содержатся три условия, необходимые для того, чтобы сепаратистские органы могли de facto называться органом осуществления власти извне: 1) полная зависимость этого органа, который, как следствие, является «только инструментом» внешних властей и не имеет «реальной автономии» <4>; 2) эта зависимость должна распространяться на «всю или большую часть деятельности» <5>, а не только, например, на материально-техническую поддержку; 3) государство должно «использовать возможность для контроля, содержащуюся в такой зависимости» <6>.

<1> Проект статей Комиссии международного права об ответственности государств за международно-правовые деяния (ILC), глава II, статья 8, № 1.

<2> Там же.

<3> Военные и парламентские действия в Никарагуа и против Никарагуа. «Никарагуа против Соединенных Штатов Америки» (Nicaragua v. United States of America), Международный суд ООН (ICJ), Reports, 14, 1986, (Постановление от 27 июня 1986 г., §§ 109, 111 — 112, 115; дело о «боснийском геноциде», §§ 391, 393.

<4> «Никарагуа против Соединенных Штатов Америки» (Nicaragua v. United States of America), § 114; «Босния и Герцеговина против Сербии и Черногории» (Bosnia and Herzegovina v. Serbia and Montenegro), § 394.

<5> «Никарагуа против Соединенных Штатов Америки» (Nicaragua v. United States of America), § 111.

<6> Там же, § 110.

131. Основываясь также на статье 8 статей Комиссии международного права об ответственности государств за международно-правовые деяния (ILC), Международный суд ООН (ICJ) установил вспомогательное правило для «эффективного контроля» со стороны другого государства над определенными действиями физических лиц/неправительственных организаций. Согласно этому правилу «в принципе, следует доказать, что государство осуществляло эффективный контроль над военными или парламентскими действиями, в ходе которых были совершены предполагаемые нарушения» <*>. Однако только поддержка — материально-техническая, финансовая или в сфере обучения — не считалась достаточной. Европейский Суд требовал наличия особых указаний и директив в планировании операций и выборе целей <**>.

<*> Там же. § 115.

<**> Там же, § 112. Дело «Босния и Герцеговина против Сербии и Черногории» (Bosnia and Herzegovina v. Serbia and Montenegro), § 116.

132. Соответствующие разделы в комментариях к статьям Комиссии международного права об ответственности государств за международно-правовые деяния (ILC) четко указывают, что «более сложные вопросы возникают при определении того, осуществляется ли деятельность под руководством или контролем» государства. «Такое поведение можно будет поставить в вину государству, только если оно направлено на/или контролирует особую операцию, и обжалуемая деятельность являлась неотъемлемой частью данной операции. Этот принцип не распространяется на деятельность, которая случайно или отдаленно была связана с рассматриваемой операцией и которая не руководилась и не контролировалась государством» <*>. В комментариях также утверждается, что «каждое дело зависит от его особых фактических обстоятельств, в частности тех, которые касаются взаимоотношений между направленными указаниями или осуществленными руководством или контролем, и особым поведением, обжалуемым в деле. В тексте статьи 8 определения „инструкции“, „указания“ и „контроль“ являются альтернативными, достаточно установить наличие одного из них. В то же время ясно указано, что инструкции, указания или контроль должны иметь связь с поведением, в отношении которого утверждается, что оно является международно-признанным неправомерным деянием» <**>.

<*> Проект статей Комиссии международного права об ответственности государств за международно-правовые деяния (ILC), глава II, статья 8, № 3.

<**> Проект статей Комиссии международного права об ответственности государств за международно-правовые деяния (ILC), глава II, статья 8, № 7.

133. Отсутствуют надлежащие доказательства утверждения, что действия властей г. Севастополя и Крыма или действия сил самообороны руководились бы Российской Федерацией каким-либо из указанных выше способов. Также не имеется каких-либо надлежащих оснований для утверждений о том, что Российская Федерация контролировала бы органы гражданской власти в Крыму по смыслу подхода Европейского Суда к вопросу поддержки и сопутствующего контроля. Достаточно очевидно, что ситуация в Крыму сложилась незамедлительно и полностью после событий в г. Киеве.

134. Из представленного выше анализа следует ряд выводов.

Власти Украины не смогли представить соответствующие стандарту prima facie доказательства об эффективном контроле со стороны властей Российской Федерации в том, что касается соответствующей территории или предполагаемых жертв конвенционных нарушений до 18 марта 2014 г.
С указанной даты Российская Федерация приняла на себя обязательства согласно статье 1 Конвенции. Следовательно, Европейский Суд будет обладать юрисдикцией рассматривать надлежащим образом поданную жалобу начиная с этого времени. Однако по причинам, приведенным выше и подробнее объясненным ниже, жалоба властей Украины не является надлежащей жалобой по смыслу статьи 33 Конвенции, и она не подкреплена никакими надлежащими доказательствами, которые были бы достаточными для обоснования дела prima facie.

135. Принимая во внимание вышеизложенное, власти Российской Федерации полагают, что концепция Европейского Суда об «эффективном контроле» является крайне проблематичной и в любом случае не имеющей отношения к ситуации в Крыму.

(2) Выполнение требования ratione loci до рассматриваемой даты: юрисдикция Украины

136. Власти Украины предполагают, что они утратили контроль над Крымом и г. Севастополем 26 февраля 2014 г. <*>, когда (и поскольку) власти Российской Федерации, предположительно, получили контроль над этими территориями. В своих дополнительных замечаниях от 27 марта 2017 г. власти Украины утверждают следующее <**>:

<*> Или 27 февраля 2014 г. Доводы властей Украины в разных своих частях не совпадают.

<**> Дополнительные замечания властей Украины от 27 марта 2017 г., § 7.

«7. Что касается § 1-22(4) замечаний властей Российской Федерации, следует прежде всего отметить, что общая политическая ситуация на Украине зимой 2013 — 2014 годов не имеет отношения к центральному вопросу настоящей жалобы, а именно утратила ли Украина контроль над Крымом после 26 февраля 2014 г., произошло ли это из-за умышленной политики властей Российской Федерации, и обрели ли власти Российской Федерации контроль над Крымом в указанную дату».

137. Власти Украины также утверждают <*>:

<*> Там же, § 33.

«33. Основываясь на обширном доказательственном материале (который на данном этапе рассмотрения жалобы должен только пройти проверку и не быть „абсолютно необоснованным“), власти Украины продемонстрируют, что они утратили контроль над Крымским полуостровом, а власти Российской Федерации обрели контроль над этой территорией не позднее чем 26 февраля 2014 г...».

138. В действительности власти Украины не представили каких-либо убедительных доказательств того, что российские силы обеспечили становление парламента <*>, и никакого «обширного доказательственного материала», что власти Российской Федерации получили контроль 26 или 27 февраля 2014 г. Власти Российской Федерации не получали контроля ни в эти даты, ни позднее. В действительности факты являются следующими:

<*> Относительно этого вопроса власти Украины высказали неподтвержденное мнение, что 27 февраля 2014 г. «примерно 60 пророссийских тяжело вооруженных лиц» или «российских солдат» захватили Верховный совет Автономной Республики Крым (§§ 113 и 114 Дополнительных замечаний властей Украины от 27 марта 2017 г.). По-видимому, видеозаписи с камер наблюдения (в приложении 3, вкладка «служба безопасности Украины», подраздел «Верховная Рада Крыма») предположительно запечатлели события, однако ничто на этих записях не дает основания предположить, что это представители именно российских Вооруженных Сил захватили здание парламента.

22 февраля 2014 г. произошло насильственное свержение конституционного правительства в г. Киеве, после чего было учреждено неконституционное, ультраправое и непредставительное правительство.
Это вызвало незамедлительные протесты, inter alia, в г. Севастополе и в Крыму.
Физическая угроза, представляемая новым антиконституционным правительством и его парламентскими ставленниками, привела к формированию сил самообороны.
Общая ситуация также привела к местным политическим движениям со стороны властей г. Севастополя и Крыма, когда они объявили о своей независимости и организовали референдум.
Россия не контролировала эти события, не контролировала власти Крыма и г. Севастополя и гражданские силы самообороны.
Россия приняла юрисдикцию в отношении Крыма и г. Севастополя, только когда согласно результатам референдума и вследствие объединения указанные территории вошли в состав Российской Федерации.

139. Таким образом, власти Украины не утрачивали юрисдикцию в связи с утратой собственного конституционного правительства. Без сомнений, Украина несла ответственность за события в Крыму и в г. Севастополе до того, как власти на этой территории провозгласили местную автономию 17 марта 2014 г. Власти Крыма и г. Севастополя продолжали считаться властями Украины до указанного дня, хотя они все хуже и хуже отвечали на запросы нового антиконституционного украинского правительства из г. Киева.

140. В своих замечаниях от 31 декабря 2015 г. власти Российской Федерации обратили внимание на предысторию событий в г. Киеве и особенно на роль и действия экстремистских фашистских и неонацистских группировок и таких групп, как «Свобода» и «Правый сектор» <*>, и для целей настоящей жалобы важно кратко напомнить, что произошло.

<*> Замечания властей Российской Федерации от 31 декабря 2015 г., §§ 1 — 40.

141. Следует учитывать внешние усилия, направленные на «смену режима» на Украине, которые имели место начиная с 1991 года. К ним относились переводы огромных сумм денежных средств на Украину для поддержки оппозиции, включая поддержку оппонентов президента В. Януковича в ходе «Оранжевой революции» и впоследствии <*>. Такая «поддержка» включала в себя связи с ультраправыми политическими партиями и способствование их работе, а также обучение боевиков правых партий тактике противодействия полиции <**>. К таким экстремистским группам относилась «Свобода» (бывшая фашистская Социал-национальная партия Украины) и ее неонацистская союзническая организация «Правый сектор», созданная в ноябре 2013 года при подготовке насильственных действий на Майдане.

<*> См. https://www.youtube.com/watch?v=U2fYcHLouXY (приложение 1).

<**> См. https://www.youtube.com/watch?v=9V0Bl5so2ms (приложение 84) и https://www.youtube.com/watch?v=PVffTmnAwJY (приложение 85). См. также http://www.thenews.pl/1/10/Artykul/164084,Kiev-agitators-trained-in-Poland-claims-Putin (приложение 86).

142. Поскольку насильственные действия набирали обороты, в феврале 2014 года Европейский союз и Германия попытались разрешить кризис путем переговоров. Однако их усилия не были одобрены повсеместно: «Правый сектор» отказался вступать в переговоры, а Америка была намерена сместить правительство В. Януковича, как следует из перехваченных телефонных переговоров, имевших место примерно 7 февраля 2014 г. между помощником государственного секретаря Соединенных Штатов Америки по делам Европы и Евразии Викторией Нуланд и послом Соединенных Штатов Америки на Украине Джеффри Пайеттом <*>. Содержание записей данных разговоров было признано соответствующим действительности, поскольку их публикация обусловила принесение извинений (изложено ниже) <**>.

<*> См. https://www.youtube.com/watch?v=WV9J6sxCs5k (приложение 87).

<**> См. https://www.irishtimes.com/news/world/us/us-diplomat-says-sorry-for-obscene-remark-about-eu-1.1683968, (приложение 88) http://global-politics.eu/apologizing-ukraine-mrs-nuland/ (приложение 89).

143. В ходе разговора В. Нуланд и Дж. Пайетт обсуждали утверждение Арсения Яценюка в должности премьер-министра, а также удерживание вне правительства Виталия Кличко и Олега Тягнибока, с сохранением их поддержки. Виктория Нуланд очень хотела, чтобы вице-президент Соединенных Штатов Америки Джо Байден курировал новое правительство Украины. Она также хотела, чтобы украинское правительство было одобрено и поддержано Генеральным Секретарем Организации Объединенных Наций Пан Ги Муном. Она сказала следующее:

«..это было бы здорово, я думаю, чтобы помочь скрепить все это и дать Объединенным Нациям помочь скрепить это и, вы знаете, к черту Европейский союз».

144. Министр иностранных дел Германии высказал возмущение по поводу этих замечаний, когда они стали известны, «Голос Америки» сообщил следующую информацию <*>:

<*> См. http://www.voanews.com/content/us-apologizes-over-european-union-ukraine-insult/1847169.html (приложение 90).

«В ответ на просочившиеся в прессу высказывания министр иностранных дел Германии Франк-Вальтер Штайнмайер сказал, что высказывания В. Нуланд о поведении европейцев являются недопустимыми. Он также сказал, что „Наше поведение в отношении Украины не может быть подвергнуто критике. Наше отношение крайне осторожное и продуманное. Можно обсуждать вопрос о санкциях, и мы проводим такие обсуждения“.»

145. «Голос Америки» также распространил извинения В. Нуланд <*>.

<*> Там же.

146. В середине февраля 2014 г., по-видимому, усилия Европейского союза в направлении мирного разрешения конфликта дали результаты, поскольку правительство президента В. Януковича и лидеры оппозиции пошли на уступки и достигли прогресса:

14 февраля 2014 г. между Германией и Российской Федерацией было проведено обсуждение путей разрешения кризиса;
в тот же день президент В. Янукович публично выступил с сообщением о перспективах ранних выборов на Украине;
также 14 февраля 2014 г. было объявлено, что канцлер Германии А. Меркель встретится с В. Кличко и А. Яценюком.

147. 16 февраля 2014 г. произошли дальнейшие позитивные изменения. Согласно газете «Гардиан» <*>:

<*> См. http://www.theguardian.com/world/2014/feb/19/ukraine-protests-timeline (приложение 91).

«Активисты оппозиции освободили здание киевского городского совета в обмен на освобождение всех 234 помещенных под стражу протестующих, в чем можно увидеть знак прогресса в сторону мирного разрешения конфликта».

148. В. Кличко из партии Украинский демократический альянс за реформы и А. Яценюк из партии «Батькивщина» 17 февраля 2014 г. побывали в Германии для переговоров <*>. Также 17 февраля 2014 г. вступил в силу акт амнистии в отношении протестовавших лиц <**>.

<*> См. https://www.gettyimages.fr/detail/photo-d%27actualite/german-chancellor-angela-merkel-welcomes-ukraine-photo-dactualite/469924221 ((приложение 92).

<**> См. https://www.bbc.com/news/world-europe-26220905 (приложение 93).

149. Однако внезапно насилие разгорелось с новой силой по причинам, которые в то время казались неизвестными. Согласно новостной ленте BBC (курсив добавлен) <*>:

<*> См. http://www.bbc.co.uk/news/world-middle-east-26248275 (приложение 94).

«18 февраля: Возникновение столкновений. Причина неизвестна 18 погибших».

150. Министры иностранных дел стран Европейского союза бросились заново готовить соглашение, проводились срочные переговоры, но были четко установлены негативные факторы, которые говорили о том, что Европейский союз не преуспеет в своих начинаниях. В то время как Европейский союз пытался договориться, неизвестные снайперы стреляли как в демонстрантов, так и в полицейских на Майдане и вокруг него. В самый разгар усилий Европейского союза, 20 февраля 2014 г., погибли более 50 человек <*>.

<*> См. http://www.bbc.co.uk/news/world-europe-26866069 (приложение 95).

151. 21 февраля 2014 г. Европейский союз достиг компромисса между оппозиционными группами и президентом В. Януковичем, в результате которого президент согласился на следующее:

в течение 48 часов должен быть принят закон о восстановлении Конституции 2004 года с последующими поправками, а в течение 10 последующих дней будет создано коалиционное правительство национального единства.
В сентябре 2014 года будет закончена конституционная реформа, которая уравновесит полномочия президента, правительства и парламента.
Президентские выборы будут проведены, как только будет принята новая Конституция, но не позднее декабря 2014 года.
Будет проведено расследование недавних актов насилия под совместным контролем властей, оппозиции и Совета Европы.

152. Это соглашение было подписано от имени украинского правительства В. Януковичем, а с другой стороны — В. Кличко из «Украинского демократического альянса за реформы», О. Тягнибоком из «Свободы» и А. Яценюком из «Батькивщины». От Европейского союза соглашение было засвидетельствовано министром иностранных дел Польши Радославом Сикорским, министром иностранных дел Германии Франк-Вальтером Штайнмайером и министром иностранных дел Франции Лораном Фабиусом.

153. Однако в тот же день, 21 февраля 2014 г., на площадь Майдана торжественно вынесли гробы с погибшими от выстрелов снайперов, и протестующие снова взбунтовались. Боевики правых политических сил напали на правительственные здания и заняли их. Президент В. Янукович был вынужден покинуть столицу. Неизвестные стреляли по машине президента, но он остался невредим <*>.

<*> См. https://www.telegraph.co.uk/news/worldnews/europe/ukraine/10668923/Ukraine-crisis-Kievs-revolutionaries-laugh-at-deposed-Viktor-Yanukovychs-televised-press-conference.html (приложение 96).

154. Последовавшие события представляли собой типичный modus operandi (лат. «образ действия») при смене режима власти <*>, что, возможно, объясняет, почему новое правительство Украины так до сих пор и не расследовало каким-либо настоящим или эффективным способом факты выстрелов на Майдане и вокруг него — и это упущение неоднократно отмечали и критиковали международные наблюдатели <**>.

<*> См., например, действия, описанные в Постановлении Международного суда ООН (ICJ) в деле о военной и парламентской деятельности в Никарагуа и против Никарагуа, «Никарагуа против Соединенных Штатов Америки» (Nicaragua v. United States of America), Международный суд ООН (ICJ), Reports 1986, с. 14, § 118, в котором Суд процитировал руководство Центрального разведывательного управления по ситуации разжигания революционных действий: «В разделе „Контроль массовых скоплений и собраний людей“ даются следующие указания (inter alia): „Если возможно, для выполнения особых, специфических „заданий“ нанимаются профессиональные преступники. Другим даются особые задания, чтобы создать „мучеников“ для дела, что приведет к столкновению демонстрантов с властями, к волнениям и стрельбе, в ходе которых погибнут один или несколько человек, которые и станут „мучениками“ в конфликте — этой ситуацией нужно пользоваться незамедлительно против правящего режима, чтобы создать еще большие конфликты».

<**> См., например, следующее (представлено как приложение 98): https://rm.coe.int/CoERMPublicCommonSearchServices/DisplayDCTMContent?documentId=09000016802f038b. Это доклад Международной консультативной группы Совета Европы по Украине от 31 марта 2015 г., в котором говорится следующее: «Группа полагает, что не было достигнуто значительного прогресса в расследовании жестоких происшествий на Майдане. Хотя такой итог может быть в некоторой степени объяснен контекстуальными трудностями, стоящими перед следствием, Группа полагает, что серьезные недостатки следствия, упомянутые в настоящем докладе, подорвали возможности властей установить фактические обстоятельства преступлений, произошедших на Майдане, а также установить виновных лиц.» В докладе есть ссылки на соответствующие новости и отчеты неправительственных организаций (включая организацию «Хьюман Райтс Вотч» (HRW) и «Международную амнистию»)». См. также: http://www.reuters.com/article/2014/10/10/us-ukraine-killings-probe-special-report-idUSKCN0HZ0UH20141010: специальный репортаж агентства «Рейтер», освещающий сложности в ходе расследования Украиной случаев расстрела людей (октябрь 2014) (приложение 99). См. также https://www.kyivpost.com/article/content/kyiv-post-plus/international-report-findsnumerous-failure-in-investigation-into-maidan-shootings-384957.html (приложение 100). Это доклад об основополагающих недостатках в предполагаемом расследовании, отмеченных консультативной группой, учрежденной, чтобы удостовериться, что стандарты расследования соответствуют конвенционным стандартам. Критика продолжается, поскольку новое украинское правительство также не расследовало смерть журналистов и других лиц, которые осуждали его. См.: https://www.amnesty.org/en/latest/news/2015/04/ukraine-suspicious-deaths-need-credible-investigations/ (приложение 101).

155. С любой точки зрения, неспособность нового правительства Украины надлежащим образом расследовать данные события, которые привели к учреждению этого правительства, подтверждает вывод о том, что использовавшие огнестрельное оружие лица ассоциировались с теми, кто пришел к власти, или их спонсорами. Этот вывод также подтверждается соответствующими комментариями лиц, которые имели возможность получать необходимую информацию. В частности:

бывший глава службы безопасности Украины Александр Якименко прямо сообщил, что выстрелы осуществили наемники, из зданий, контролируемых оппозицией <*>.

<*> См. http://www.rt.com/news/ukraine-snipers-security-chief-438/ (приложение 102). Это репортаж «RT» новостей относительно слов Александра Якименко, что снайперы работали из здания (симфонический концертный зал/консерватория), контролируемого оппозицией (март 2014 года). См. также http://www.rt.com/op-edge/mercenaries-at-maidan-ukraine-558/, где есть ссылка на полный текст интервью с Александром Якименко (март 2014 года), приложение 103. Также см.: http://www.globalresearch.ca/who-was-maidan-snipers-mastermind/5384599: это статья Центра исследований глобализации (Global Research), в которой рассматриваются утверждения Александра Якименко о возможности того, что снайперы из зданий консерватории и гостиницы «Украина» находились под контролем Андрея Парубия (май 2014 года). Как отмечалось выше, Андрей Парубий был в новом правительстве назначен на пост Секретаря Совета национальной безопасности и обороны Украины. Он являлся основателем фашистской Социал-национальной партии Украины, которая стала партией «Свобода» (приложение 104).

Содержание перехваченного разговора между министром иностранных дел Эстонии Урмасом Паэтом и Верховным представителем Европейского союза по иностранным делам и политике безопасности баронессой Кэтрин Эштон раскрывает аналогичную позицию У. Паэта, то есть то, что выстрелы были сделаны со стороны оппозиции <*>. Баронесса Эштон указала, что Европейский союз захочет расследовать данный вопрос. Насколько на данный момент известно, этого не произошло.

<*> См.: https://www.youtube.com/watch?v=7zI4g64gV-w: YouTube link to a full recording of the Ashton / Paet conversation (см., в частности, запись с шестой минуты 40 секунды до седьмой минуты 40 секунды) (приложение 105). См. также http://www.theguardian.com/world/2014/mar/05/ukraine-bugged-call-catherine-ashton-urmas-paet (приложение 106). Это репортаж газеты «Гардиан» о разговоре Урмаса Паэта с Кэтрин Эштон (март 2014 года).

Министр иностранных дел Российской Федерации также обратил внимание на доказательства причастности организации «Правый сектор» <*>.

<*> См. https://www.rt.com/news/lavrov-crimea-ukraine-west-181/ (приложение 107).

156. После того, как президент В. Янукович бежал, политические события развивались в целом, как планировали В. Нуланд и Дж. Пайетт примерно 7 февраля 2014 года. 22 февраля 2014 г. Александр Турчинов был избран спикером Украинского Парламента — Верховной Рады. 23 февраля 2014 г. он был предположительно назначен исполняющим обязанности президента Украины. 25 февраля 2014 г. он встал во главе Вооруженных Сил Украины. Впоследствии:

А. Яценюк был назначен первым премьер-министром нового временного или промежуточного правительства Украины, созданного 27 февраля 2014 г.
В тот день вице-президент Соединенных Штатов Америки Джо Байден сообщил А. Яценюку, что временное правительство будет иметь полную поддержку Соединенных Штатов Америки. Затем Госсекретарь Соединенных Штатов Америки Джон Керри посетил г. Киев 4 марта 2014 г. и встретился с А. Яценюком и его ультраправыми сторонниками, включая Олега Тягнибока из «Свободы».
13 марта 2014 г. А. Яценюк посетил Организацию Объединенных Наций и встретился с Генеральным секретарем Организации Объединенных Наций в г. Нью-Йорке. Новый порядок был одобрен.

157. В то же время предпринимались поверхностные усилия для того, чтобы представить свержение предыдущего правительства конституционным действием. Эти усилия могли быть только поверхностными, поскольку конституционные основания для смещения президента с должности были весьма ограниченными, и ни одно из них не было применимо <*>, <**>:

<*> Такая ситуация не зависела от редакции действующей Конституции. В соответствии с соглашением между Европейским союзом от 21 февраля 2014 г. президент В. Янукович должен был восстановить действие Конституции 2004 года (с последующими поправками) вместо Конституции 1996 года (с изменениями, внесенными решением Конституционного суда 2010 года), но этого не произошло, поскольку президент был вынужден скрываться.

<**> В сноске на языке оригинала ошибочно указана дата 21 января 2014 г. (примеч. редактора).

отставка;
неспособность осуществлять президентские функции по состоянию здоровья;
смещение с должности в результате импичмента;
смерть президента.

158. Учитывая провал попытки покушения на президента В. Януковича, единственным конституционно возможным способом смещения его с должности был импичмент <*>, но эта процедура так и не была осуществлена. В. Янукович не был обвинен ни в преступлении, ни в измене, что могло быть единственным законным поводом начать процедуру импичмента. Отсутствовало заключение следственной комиссии. Не проводилось голосование в парламенте (с требуемым большинством голосов) с целью предъявления обвинений президенту, Конституционный суд не проверял надлежащий характер расследования, Верховный суд не подтверждал, являлись ли рассматриваемые действия уголовно наказуемыми и/или изменой, и не проводилось окончательное голосование по вопросу о смещении президента. Таким образом, отсутствовал конституционный способ назначения новых министров и прочего <**>.

<*> См. статью 111 конституций 1996 и 2004 годов, касающуюся импичмента (приложение 108). Согласно обеим конституциям процедура импичмента инициируется простым большинством голосов. Затем обвинения должны быть подтверждены 2/3 голосов депутатов. После подтверждения надлежаще проведенного расследования Конституционным судом и подтверждения факта измены или незаконности Верховным судом президент может быть смещен с должности только большинством в 3/4 голосов депутатов.

<**> Конституционно избранный президент был необходим для назначения кабинета министров согласно Конституции 1996 года с изменениями от 2010 года и согласно Конституции 2004 года. В соответствии с Конституцией 1996 года (с изменениями), действовавшей на рассматриваемый момент, президент назначал премьер-министра с одобрения как минимум половины депутатов, а затем премьер-министр представлял президенту для одобрения кандидатуры остальных членов кабинета. Согласно Конституции 2004 года президент должен был предлагать Верховной Раде кандидатов для большего количества должностей (премьер-министр, министр обороны, министр иностранных дел). Затем Верховная Рада назначала других членов правительства по рекомендации назначенного премьер-министра. В любом случае, хотя действовала Конституция 1996 года с изменениями от 2010 года, Верховная Рада предлагала вернуться — собственным единогласным решением — к Конституции 2004 года, без принятия соответствующего закона и подписи президента на этом законе, что являлось абсолютно необходимым требованием (см. статью 94 Конституции 1996 года). Тогда Верховная Рада проигнорировала роль президента, предусмотренную Конституцией 2004 года, и предложила Александра Турчинова в качестве председателя Рады, а затем исполняющего обязанности президента страны (что могло соответствовать действительности только в голливудском смысле). Затем Верховная Рада предложила назначить временное правительство, предположительно, ссылаясь на процедуру, предусмотренную неправильно восстановленной Конституцией 2004 года и игнорируя роль конституционного президента даже в соответствии с этой версией Конституции. Таким образом, предполагаемые назначения были недействительными. Исполняющий обязанности президента также хотел назначить генерального прокурора, несмотря на то, что в своем статусе имел ограниченные полномочия, не включавшие возможность такого назначения. См. в этом отношении статьи 112 в Конституции 2004 года и Конституции 1996 года (с изменениями) (приложение 108).

159. Поэтому новое правительство было неконституционным и повсеместно считалось таковым Восточной Украине и в Крыму. Также правительство не отвечало требованию представления интересов. Все ключевые посты занимали представители Западной Украины <*>. Большинство значимых должностей заняли ультраправые экстремисты из «Свободы» (бывшей фашистской Социал-национальной партии Украины), несмотря на тот факт, что «Свобода» не пользовалась широкой поддержкой в массах. В ходе выборов на Украине в 2012 году партия «Свобода» получила только 10,44% голосов <**>. Таким образом:

<*> См. карту в приложении 109, которая показывает, откуда были назначены разные министры (только районы Западной Украины).

<**> См. https://www.kyivpost.com/article/content/oct-28-parliamentary-election/results-of-the-vote-count-continuously-updated-315153.html (приложение 110).

секретарем Совета национальной безопасности и обороны Украины стал Андрей Парубий, который являлся основателем фашистской Социал-национальной партии Украины (впоследствии — «Свобода») <*>.

<*> См. http://www.channel4.com/news/svoboda-ministers-ukraine-new-government-far-right (приложение 111).

Генеральным прокурором стал Олег Махницкий из партии «Свобода».
Новым министром обороны стал Игорь Тенюх, бывший адмирал флота Украины и также член партии «Свобода».
Заместителем премьер-министра по экономическим вопросам стал Александр Сыч, парламентарий от партии «Свобода» и главный идеолог этой партии.
Министром образования стал Сергей Квит, ведущий член партии «Свобода».
Министром сельского хозяйства стал Игорь Швайка, также член партии «Свобода».

160. В новое правительство также входил Дмитрий (Дмитро) Ярош, основатель «Правого сектора», который занимал важную и представляющую угрозу должность заместителя главы Комитета по вопросам национальной безопасности и обороны. Такое назначение выдающегося деятеля организации «Правый сектор» в правительство было особо антидемократичным. «Правый сектор» появился только в ноябре 2013 года в преддверии событий на Майдане и пользовался минимальной поддержкой в массах, если судить по опросам, проведенным экспертно-аналитическим центром Пью в апреле 2014 года. <*>

<*> См. http://www.pewglobal.org/2014/05/08/chapter-1-ukraine-desire-for-unity-amid-worries-about-political-leadership-ethnic-conflict/, приложение 112. «В ходе исследования респондентов также спросили о „Правом секторе“, националистической организации, которая играла важную роль в беспорядках на Майдане и чье существование спровоцировало волнения на почве антисемитизма и расизма на Украине. Едва ли двое из десяти украинцев (19%) говорят, что сторонники „Правого сектора“ положительно влияют на страну, а то время как почти две трети опрошенных (65%) утверждают, что организация оказывает негативное воздействие. В целом очень немногие на западе (34%) или востоке (7%) страны дают „Правому сектору“ положительную оценку, хотя украинцы из дальней Западной Украины более склонны описывать „Правый сектор“ положительно (42%)».

161. Сразу после смещения конституционного правительства на Украине начались атаки на всех, кто возражал против нового порядка. Как указано в замечаниях властей Российской Федерации от 31 декабря 2015 г. <*>, произошел ряд нападений на оппонентов нового правительства как в г. Киеве, так и в других городах на востоке Украины.

<*> Замечания властей Российской Федерации от 31 декабря 2015 г., § 8 и последующие.

162. Нацистское наследие головорезов, ответственных за это насилие, является очевидным, если исходить из символов, выбранных организациями, куда впоследствии вошли указанные лица, такими как Азовский батальон, чьи участники носили свастику и лигатуру военизированных формирований «СС» (отряд охраны Schutzstaffel).

163. «Азов» и другие аналогичные группы (например, «Айдар», «Артемовск», «Днепр-1» и другие) известны жестокими действиями по отношению к гражданским лицам <*>, а также «националистическими», полными исключительности, а также расистскими взглядами. Стоит отметить, например, слова Андрея Билецкого, командующего «Азовским батальоном»:

<*> Организация «Международная амнистия» и Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе опубликовали доклады о нарушении прав человека боевиками националистских сил. См., например, https://www.amnesty.org/en/documents/EUR50/040/2014/en/ (приложение 113) и http://www.osce.org/ukraine-smm/122920 (приложение 114).

«Историческая миссия нашей нации в этот переломный момент — вести за собой белые расы мира в заключительном крестовом походе за их выживание. Поход против возглавляемых семитами низших рас» <*>.

<*> См. http://www.telegraph.co.uk/news/worldnews/europe/ukraine/11025137/Ukraine-crisis-the-neo-Nazi-brigade-fighting-pro-Russian-insurgents.html например (приложение 115).

164. Какое-либо сомнение о характере людей, участвующих в таких объединениях, должно развеяться у любого разумного человека при рассмотрении того, что эти люди сделали (и что им позволили делать) с русскими протестующими в г. Одессе.

165. Смещение конституционного правительства в г. Киеве и учреждение неконституционного и непредставительного правительства имели последствия. Этот факт способствовал незамедлительным выступлениям людей в г. Севастополе и в Крыму с целью добиться присоединения к Российской Федерации <*>.

<*> См. http://www.theguardian.com/world/2014/feb/22/ukraine-crisis-uncertainty-after-yanukovych-signs-deal-live-updates (приложение 116).

166. Угроза насильственной интервенции со стороны неконституционного правительства из г. Киева и подконтрольных ему военизированных структур также привела к формированию сил самообороны <> и политической реакции в форме декларации о намерениях от 11 марта 2014 г. <> со стороны властей г. Севастополя и Крыма и к проведению референдума 16 марта 2014 г. по вопросу о вхождении Крыма в состав Российской Федерации или Украины <>.

<*> См. https://vm.ru/news/238931.html (приложение 117).

<**> См. http://crimea.gov.ru/app/2988

<***> См. https://www.rt.com/news/crimea-referendum-results-official-250/. За присоединение к Российской Федерации — 96,6%. За то, чтобы остаться в составе Украины с восстановлением Конституции 1992 года — 2,51%. Недействительные бюллетени — 0,72%. Явка избирателей — 83,1%. См. результаты референдума по версии исследовательского института GfK, доступные на http://avaazpress.s3.amazonaws.com/558_Crimea.Referendum.Poll.GfK.pdf

167. Референдум и присоединение к Российской Федерации не могут рассматриваться отдельно от иных событий. Они явились прямым результатом насильственного смещения конституционного украинского правительства <*>.

<*> Описано Президентом В.В. Путиным на странице http://en.kremlin.ru/events/president/news/20366. См. также замечания Президента В.В. Путина на http://tass.com/politics/1007961

168. Россия не несла ответственности за эти события или какие-либо беспорядки, обусловленные напряженной ситуацией в рассматриваемое время. Ответственность лежит на новом неконституционном правительстве Украины и его спонсорах.

169. Первыми насилие применили ультраправые боевики. 20 февраля 2014 г. возле деревни Корсунь (Черкасский район) на десятки антимайданских активистов из Крыма по пути домой напали националисты. Пострадавших избили и унизили, были сожжены четыре автобуса.

170. Самые жестокие акты насилия были осуществлены евромайданскими протестующими и националистами в отношении их политических оппонентов:

18 февраля 2014 г. радикалы захватили офис политической Партии регионов в г. Киеве. Сообщается, что двое сотрудников партии были убиты.
19 февраля 2014 г. главу Волынской области и члена Партии регионов Башкаленко на несколько часов приковали наручниками к сцене Евромайдана, и в течение этого времени его избивали и унижали.
22 февраля 2014 г. коммуниста Ростислава Василько избили и пытали на площади Майдана и заставили целовать православный крест.
22 февраля 2014 г. двое народных депутатов всеукраинского объединения «Свобода» избили народного депутата Олеся Дония в здании Верховной Рады — Украинского Парламента.
27 февраля 2014 г. член «Правого сектора» Александр Музычко, вооруженный ножом и автоматом, потребовал, чтобы флаг «Правого сектора» вывесили на городском совете г. Ровно. Он также угрожал прокурору.
28 февраля 2014 г. тело члена Партии регионов, 65-летней Марии Бломериус, с многочисленными ножевыми ранениями было найдено в ее квартире в г. Харькове.
В феврале — марте 2014 года сотрудников организации «Беркут» публично оскорбляли в городах Львове и Луцке. Их вынуждали встать на колени и просить прощения.
Жестокие столкновения произошли между евромайданскими активистами и пророссийскими протестующими в городах Харькове, Николаеве, Одессе, Запорожье, Днепропетровске.

171. На этом фоне неудивительно, что население Крыма хотело защититься и агитировало за независимость Крыма и/или присоединение к Российской Федерации.

172. По результатам референдума была принята резолюция Верховного совета Автономной Республики Крым о независимости от 17 марта 2014 г. <*>. Присоединение к Российской Федерации произошло 18 марта 2014 г. согласно международному договору.

<*> См. http://tass.com/politics/1007961 (приложение 119).

173. История референдума, приведшего к присоединению к Российской Федерации, показывает развитие позиции властей Крыма, которая началась с усилий по ограничению распространившихся настроений, четко видимых по обстоятельствам 22 февраля 2014 г.

174. Народные представители сначала придерживались более осторожного подхода, направленного на самоопределение без полного отделения от Украины. 27 февраля 2014 г. законодательные органы Крыма выпустили заявление в ответ на неконституционный захват власти радикальными националистами в г. Киеве. Верховный совет признал, что политический экстремизм нового неконституционного правительства являлся угрозой для безопасности населения Крыма. Совет решил, что в рассматриваемых обстоятельствах он был вынужден назначить референдум для определения конституционного статуса Крыма демократическим способом <*>.

<*> Постановление Верховного совета Автономной Республики Крым № 1630-6/14 (http://crimea.gov.ru/act/11610, приложение 120) и пресс-сообщение президиума Верховного совета от 27 февраля 2014 г. (http://crimea.gov.ru/news/27_02_14), приложение 121). Первоначально референдум был запланирован на 25 мая, но позже Верховный совет предложил перенести его на 30 марта.

175. Как видно из вопроса, поставленного 27 февраля 2014 г. <*>, тогда Верховный совет Крыма рассматривал возможность возвращения к более независимому статусу республики в составе Украины, основываясь на крымской конституции 1992 года. Голосование должно было определить, является или нет «Автономная Республика Крым независимой как государство и частью Украины на основании договоров и соглашений». На этом этапе не ставился вопрос о присоединении Крыма к Российской Федерации. 1 марта 2014 г. законодательные власти г. Севастополя поддержали этот референдум и отказались признавать новое правительство Украины <**>.

<*> Статья 1 постановления Верховного совета Автономной Республики Крым № 1630-6/14 (приложение 120).

<**> https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/1014091 (приложение 122).

176. К сожалению, новые власти Украины не были готовы признавать какой-либо конституционный способ урегулирования ситуации. Киевский окружной административный суд предложил отменить постановления Верховного совета Крыма от 27 февраля 2014 г. по вопросам назначения референдума и назначения С. Аксенова главным должностным лицом исполнительной власти в Республике Крым <*>. 5 марта 2014 г. прокуратура Украины сообщила, что Шевченковский районный суд г. Киева вынес постановления о задержании В. Константинова (председателя Верховного совета Крыма) и С. Аксенова. Уголовное дело было возбуждено на основании предполагаемой неконституционной деятельности и узурпации полномочий <**>. Стало ясно, что новые власти были намерены подавлять любые шаги к самоопределению.

<*> https://www.bbc.com/ukrainian/news_in_brief/2014/03/140304_rl_crimea_court.shtm (приложение 123). Уже 1 марта 2014 г. А. Турчинов, предположительно исполняющий обязанности президента Украины, отказался признавать назначение С. Аксенова (http://zakon.rada.gov.ua/laws/show/187/2014, приложение 124).

<**> https://www.gp.gov.ua/ua/news.html?_m=publications&_c=view&_t=rec&id=135126 (приложение 125).

177. 6 марта 2014 г. Верховный совет Республики Крым вынес новое постановление. Совет отметил подъем национализма в Украине и попытки националистов ухудшить ситуацию и захватить власть в Крыму. Ввиду серьезных проблем с безопасностью Верховный совет решил объявить о присоединении к Российской Федерации и призвал провести другой референдум, оставив возможность остаться в составе Украины на основании Конституции 1992 года, но добавив возможность присоединения к Российской Федерации в качестве субъекта федерации <>. В тот же день аналогичное решение было принято законодательными органами г. Севастополя. Референдум был проведен в г. Севастополе и в Крыму 16 марта 2014 г., при этом явка избирателей составила 83,1% в Крыму и 89,5% в Севастополе <>. 96,7% голосовавших в Крыму и 95,6% голосовавших в г. Севастополе поддержали решение о присоединении к Российской Федерации <>.

<*> Постановление Верховного совета Автономной Республики Крым от 6 марта 2014 г. № 1702-6/14 (приложение 126).

<**> https://russian.rt.com/article/24438 (приложение 127).

<***> https://russian.rt.com/article/24438 (приложение 127).

178. Тем не менее на протяжении всех этих событий, вплоть до 17 марта 2018 г., Крым оставался под юрисдикцией Украины.

179. Во-первых, законодательный орган (Верховный совет Автономной Республики Крым) на протяжении всего рассматриваемого периода действовал в том составе, как он был избран согласно законодательству Украины в 2010 году. Никаких изменений в структуру парламента Крыма внесено не было. Законодательный орган решил заменить некоторых представителей исполнительной власти, однако учитывая ситуацию в Крыму в рассматриваемый период и опасность, которую представлял «Правый сектор» (см. выше), со стороны парламента было абсолютно разумно принимать такие решения. Верховный совет Автономной Республики Крым указал на эти причины, например, в постановлении Верховного совета Автономной Республики Крым от 6 марта 2014 г. № 1702-6/14 о проведении крымского референдума.

180. Во-вторых, назначение Сергея Аксенова председателем кабинета министров Республики Крым было осуществлено по украинским законам и одобрено Виктором Януковичем, который был легитимным президентом Украины в рассматриваемое время. Сергей Аксенов прямо признал, что российские власти не имели отношения к его назначению, что это было законное решение президента Украины и крымского парламента, избранного в 2010 году в соответствии с Конституцией Украины.

181. В-третьих, не было осуществлено каких-либо изменений в судебной системе Крыма. Все судьи, назначенные на свои должности по законам Украины, продолжили выполнять свои обязанности.

182. В-четвертых, согласно статье 3 Временного положения о республиканском референдуме в Автономной Республике Крым (принятого Верховным советом Республики Крым 6 марта 2014 г.) только украинские граждане имели право принимать участие в референдуме.

183. В-пятых, военное присутствие Украины было значительным. Действительно, по-видимому, в рассматриваемое время у Украины было около 20 315 военнослужащих на соответствующей территории. Согласно главному военному прокурору Украины А. Матиосу указанное количество складывалось из следующих групп лиц:

армия — 13 468 военнослужащих;
национальная гвардия — 2 560 человек;
сотрудники таможни — 1 870 человек;
сотрудники Службы безопасности Украины — 1 614 человек;
сотрудники службы госбезопасности — 527 человек;
сотрудники государственного космического агентства — 274 человека <*>.

<*> См. https://ru.tsn.ua/ukrayina/matios-obnarodoval-kolichestvo-ukrainskih-voennyh-kotorye-ostalis-v-okkupirovannom-krymu-574354.html

184. Изложенное выше показывает, что до 17 марта 2014 г. Украина продолжала осуществлять юрисдикцию по смыслу статьи 1 Конвенции на территории Крыма, поскольку украинские законы, украинские органы законодательной, исполнительной и судебной власти, избранные или назначенные в соответствии с указанными законами, продолжали полностью функционировать, а также в регионе наблюдалось значительное военное присутствие Украины. Нельзя упускать из виду, что Украина не делала оговорок применительно к своим конвенционным обязательствам в отношении рассматриваемого периода и рассматриваемой территории.

185. Таким образом, если Европейский Суд, тем не менее, примет решение проанализировать рассматриваемый период с позиции концепции «эффективного контроля», установленной в делах по Приднестровью, нет сомнений, что этот контроль осуществлялся Украиной, особенно учитывая ее значительное военное присутствие и работу ее правовой системы и правительственных учреждений.

186. Поэтому, отвечая на вопрос Европейского Суда № 1 из раздела «A» списка вопросов, власти Российской Федерации утверждают, что изложенное выше явно демонстрирует, что Европейский Суд не обладает юрисдикцией ratione loci по рассмотрению событий в Крыму до 18 марта 2014 г. с привлечением властей Российской Федерации в качестве ответчиков.

(3) Выполнение требования ratione loci после рассматриваемой даты: юрисдикция Российской Федерации

187. С 18 марта 2014 г. Россия взяла на себя обязательство обеспечивать, чтобы органы гражданской власти г. Севастополя и Крыма соответствовали конвенционным стандартам <*>.

<*> Содержание этого обязательства будет предметом рассмотрения на любом этапе рассмотрения дела по существу.

188. Начиная с рассматриваемой даты признано, что власти Российской Федерации обладали юрисдикцией в отношении г. Севастополя и Крыма, и поэтому Европейский Суд мог бы обладать производной юрисдикцией в отношении надлежащей жалобы. Однако по указанным причинам настоящая жалоба властей Украины является «явно необоснованной» и «не соответствующей требованиям истинной жалобы по смыслу статьи 33 Конвенции».

189. Эффективный контроль не мог обусловить еще большее обязательство, поскольку, согласно прецедентной практике Европейского Суда, эффективный контроль — это только способ распространения сферы действия обязательства, предусмотренного статьей 1 Конвенции. Он не создает обязательств вне сферы действия Конвенции. Поэтому бессмысленно спрашивать, носила ли юрисдикция властей Российской Федерации начиная с 18 марта 2014 г. «территориальный» характер или являлась ли она «эффективным контролем». Наоборот, такой вопрос будет являться посягательством на политические вопросы суверенитета между государствами, которые находятся вне юрисдикции Европейского Суда.

190. Учитывая, что Российская Федерация признает, что Европейский Суд обладал юрисдикцией начиная с рассматриваемой даты, дальнейшие вопросы Европейского Суда являются неактуальными и выходят за пределы информации, необходимой для разрешения конвенционных вопросов, возникающих между сторонами.

191. В частности, будет неуместно рассматривать эти необоснованные вопросы в каком-либо решении, поскольку это приведет к тому, что Европейский Суд затронет тему суверенитета между государствами, которая находится вне юрисдикции Европейского Суда. Власти Российской Федерации категорически возражают на любое предложение для Европейского Суда осуществлять его юрисдикцию таким образом.

192. Отвечая на вопрос Европейского Суда № 1 из раздела «B» списка вопросов, власти Российской Федерации признают, что с 18 марта 2014 г. Российская Федерация осуществляла предусмотренные статьей 1 Конвенции обязательства, поскольку с этого момента Крым находился под юрисдикцией Российской Федерации, и любые попытки рассматривать так называемые основания этой юрисдикции являются спекулятивными по своей природе и находятся за пределами настоящей жалобы. Одновременно один только факт, что власти Российской Федерации обладали юрисдикцией в отношении Крыма после рассматриваемой даты, не создает правового основания для полномочий Европейского Суда рассматривать настоящую жалобу по существу, учитывая, что власти Украины не представили «истинной» жалобы, которая соответствовала бы критерию приемлемости жалобы.

III. ПРЕДПОЛАГАЕМАЯ АДМИНИСТРАТИВНАЯ ПРАКТИКА И НЕВЫПОЛНЕНИЕ ТРЕБОВАНИЯ ИСЧЕРПАНИЯ ЭФФЕКТИВНЫХ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННЫХ СРЕДСТВ ПРАВОВОЙ ЗАЩИТЫ

193. Согласно пункту 1 статьи 35 Конвенции Европейский Суд может рассматривать дело только после того, как исчерпаны все внутригосударственные средства правовой защиты.

194. Однако согласно прецедентной практике Европейского Суда правило исчерпания эффективных внутригосударственных средств правовой защиты не применяется, если доказано, что существует административная практика такого характера, которая делает соответствующие процедуры бесполезными и неэффективными <*>. Поэтому сначала следует рассмотреть вопрос, было ли доказано существование административной практики.

<*> Постановление Европейского Суда по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. United Kingdom) от 18 января 1978 г., Series A, № 25, Постановление Европейского Суда по делу «Акдивар и другие против Турции» (Akdivar and Others v. Turkey) от 16 сентября 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-IV, § 67, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кипр против Турции» (Cyprus v. Turkey), жалоба № 25781/94, § 99.

(1) Отсутствие административной практики

195. Прецедентная практика Европейского Суда устанавливает, что административная практика состоит из двух элементов: «повторения действий» и «официальной терпимости» <*>.

<*> См. Решение Европейской Комиссии по правам человека по делу «Франция, Норвегия, Дания, Швеция и Нидерланды против Турции» (France, Norway, Denmark, Sweden and Netherlands v. Turkey) от 6 декабря 1983 г., DR 35, и упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кипр против Турции» (Cyprus v. Turkey), § 99.

196. Что касается «повторения действий», Европейский Суд описал это как «совокупность идентичных или аналогичных нарушений, которые являются достаточно многочисленными и взаимосвязанными, чтобы представлять собой не отдельные инциденты или исключительные случаи, а повторяющийся сценарий или систему» <*>.

<*> См. приведенное выше Постановление Европейского Суда по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. United Kingdom), § 159, и упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кипр против Турции» (Cyprus v. Turkey), § 115.

197. «Официальная терпимость» означает, что «руководство виновных в незаконных действиях лиц терпимо относится к этим действиям, хотя и знает о них, не принимает никаких мер по наказанию виновных или по предотвращению подобных действий в будущем; или что вышестоящее руководство перед лицом многочисленных жалоб проявляет безразличие, отказываясь проводить какое-либо надлежащее расследование истинности или ложности таких жалоб; или что в ходе судебных процедур истцам отказано в проведении справедливого судебного разбирательства по таким жалобам». К последнему указанному критерию Комиссия добавила, что «любое действие, принятое вышестоящим руководством, должно быть такого характера, чтобы являться достаточным для пресечения повторения незаконных действий или для завершения повторяющегося сценария или разрушения системы» <*>. В связи с этим Европейский Суд отметил, что «невероятно, что высшие органы власти государства не осознают — или как минимум имеют право не осознавать — наличие такой практики. Кроме того, согласно Конвенции указанные органы государственной власти несут строгую ответственность за действия своих подчиненных; они обязаны обеспечивать, чтобы их подчиненные действовали по их указаниям, и не могут оправдываться неспособностью обеспечить исполнение своих же указаний» <**>.

<*> См. упомянутое выше Решение Европейской Комиссии по правам человека по делу «Франция, Норвегия, Дания, Швеция и Нидерланды против Турции» (France, Norway, Denmark, Sweden and Netherlands v. Turkey), там же.

<**> См. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. United Kingdom), § 159.

198. Вопрос об эффективности и доступности внутригосударственных средств правовой защиты может рассматриваться в качестве дополнительного доказательства того, существует такая административная практика или нет <*> (см., в частности, упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кипр против Турции» (Cyprus v. Turkey), § 87).

<*> См. упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кипр против Турции» (Cyprus v. Turkey), § 87.

199. Власти Украины полагали, что административная практика существовала и заключалась в «похищениях гражданских лиц, бесчеловечном обращении, незаконном лишении свободы, лишении гражданских лиц права на свободу передвижения, нанесении ущерба имуществу гражданских лиц и прочем».

200. Власти Российской Федерации глубоко убеждены, что такое абстрактное описание действий, которые власти государства-заявителя считают «административной практикой», не может быть признано таковым по следующим причинам.

201. Власти Российской Федерации призывают Европейский Суд при рассмотрении утверждений об «административной практике» исходить из формулировки двух основополагающих критериев для установления наличия такой «практики».

202. В частности, первый основной критерий требует от государства-заявителя, сообщающего о существовании «повторяющихся действий», доказать перед Европейским Судом, что имела место совокупность идентичных или аналогичных нарушений Конвенции.

203. В связи с этим власти Украины, по-видимому, ссылаются на эпизоды предполагаемых похищений или содержания под стражей со стороны неизвестных лиц <*>.

<*> См. дополнения к жалобе властей Украины от 12 июня 2014 г., §§ 300 — 343, дополнения к жалобе властей Украины от 20 ноября 2014 г., §§ 113 — 120, Дополнительные замечания властей Украины от 27 марта 2017 г., §§ 475 — 482.

204. Тщательное рассмотрение этих «инцидентов» показывает, что они никаким образом не могут быть использованы для доказывания существования «повторяющихся действий» и, следовательно, существования «административной практики».

205. Во-первых, отсутствуют в целом какие-либо основания для того, чтобы называть власти Российской Федерации ответственными за эти события, и власти Украины не представили каких-либо соответствующих доказательств. Во-вторых — и это еще важнее — многие из предполагаемых инцидентов, на которые ссылались власти Украины, не являются по сути происшествиями. В целом упоминается около 30 инцидентов. Среди них большинство не содержат каких-либо приемлемых жалоб на нарушение положений Конвенции.

Некоторые жалобы такие расплывчатые, что даже нельзя с точностью установить имена предполагаемых жертв <*>.

<*> См. дополнения к жалобе властей Украины от 12 июня 2014 г., § 306 («Нападение на болгарского журналиста»), § 336 («двое напали на 14-летнего мальчика»), § 336 («военнослужащие Российской Федерации избили украинского солдата»). Жалоба, поданная властями Украины 13 марта 2014 г., с. 6 («насильственные действия сексуального характера в отношении крымских девушек»).

Некоторые предполагаемые жертвы при допросе опровергали слова властей Украины. Например, Садовник <*> отрицал, что его похищали; Пивовар <**> утверждал, что его не заставляли никуда идти, он принимал решения по своей инициативе.

<*> Садовника (см. дополнения к жалобе властей Украины от 12 июня 2014 г., § 309) допросили следователи, и он утверждал, что его никогда не похищали и не принуждали оставаться на территории Комиссариата. См. постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 4 июня 2014 г., приложение 66.

<**> Пивовар (см. дополнения к жалобе властей Украины от 12 июня 2014 г., § 321) показал, что он сам решил пойти с лицами, которые забрали его из больницы, некоторое время ездили с ним по городу и затем доставили обратно в больницу. Пивовар также не утверждал, что эти лица являлись российскими военнослужащими. См. постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 31 декабря 2014 г., приложение 65.

В некоторых случаях предположительно похищенные жертвы впоследствии нашлись живыми и здоровыми (в частности, Филипов <*> и Кальян <**>), и не было установлено каких-либо признаков уголовно наказуемых деяний.

<*> Следствие установило, что Филипов (см. дополнения к жалобе властей Украины от 12 июня 2014 г., § 319) добровольно уехал в г. Киев.

<**> Местонахождение Кальяна (см. дополнения к жалобе властей Украины от 12 июня 2014 г., § 324) было установлено, никаких доказательств уголовно наказуемого деяния выявлено не было.

Других предполагаемых жертв незаконного содержания под стражей просто останавливали для краткой беседы, и ничто в представленных властями Украины материалах не свидетельствует о нарушении статьи 5 Конвенции (например, Моряков <1>, Козырева <2>, Балабан <3>, Радзивинович <4>).

<1> Дополнения к жалобе властей Украины от 20 ноября 2014 г., § 115, где власти Украины сами сообщают, что предполагаемое содержание Морякова под стражей длилось четыре часа.

<2> Козыреву (см. дополнения к жалобе властей Украины от 12 июня 2014 г., § 340) доставили в отдел внутренних дел для дачи объяснений по делу о сообщении о нарушении общественного порядка.

<3> Балабана (см. дополнения к жалобе властей Украины от 12 июня 2014 г., § 462) кратко допросили, поскольку он ехал в одной машине с человеком, которого обвинили в совершении административного правонарушения.

<4> Вацлава Радзивиновича (см. дополнения к жалобе властей Украины от 12 июня 2014 г., § 461) допрашивали меньше трех часов.

Большинство предполагаемых жертв, например, Черныш <1>, Рязанцева <2>, Кирюшенко <3>, Коваль <4>, Нечепоренко <5>, Делятицкий <6>, Воронченко <7>, Мамчур <8>, Демьяненко <9>, Костецкий <10> и родственники предположительно исчезнувшего Коржа <11> никогда не обращались во внутригосударственные органы с сообщениями о нарушении своих прав. Также следует отметить, что:

<1> Дополнения к жалобе властей Украины от 20 ноября 2014 г., § 113.

<2> Там же.

<3> Дополнения к жалобе властей Украины от 12 июня 2014 г., § 315.

<4> Дополнения к жалобе властей Украины от 20 ноября 2014 г., § 303.

<5> Дополнения к жалобе властей Украины от 12 июня 2014 г., § 325.

<6> Там же, § 333.

<7> Там же, § 329.

<8> Там же, § 331.

<9> Там же, § 332.

<10> Там же, § 428.

<11> Российские следователи связались с человеком по имени Леонид Корж — он отрицал любые сообщения о том, что его похищали.

a) некоторые предполагаемые жертвы, такие как Сейтасанова <*>, отказались давать объяснения во время проводимых властями проверок;

<*> Хотя власти Украины сообщают, что в отношении Севастьяновой была нарушена статья 3 Конвенции (см. дополнения к жалобе властей Украины от 12 июня 2014 г., § 338), она сама отказалась давать показания, проходить судебно-медицинскую экспертизу и не обращалась ни в какое медицинское учреждение.

b) другие (например, Жеффрион <1>, Квич <2>, Дуб <3>, Мокрушин <4>, Пашаев и Кизгин <5>) были задержаны или доставлены для допроса в связи с участием или подозрением в участии в уголовно наказуемой деятельности. И снова ничто в представленных властями Украины материалах не доказывает нарушение статьи 5 Конвенции, а один только факт задержания не означает, что ограничение свободы было осуществлено в нарушение положений Конвенции;

<1> Жеффрион (дополнения к жалобе властей Украины от 12 июня 2014 г., § 451) незаконно проник на территорию военной базы.

<2> Квича (дополнения к жалобе властей Украины от 12 июня 2014 г., § 322) подозревали в хранении спецобмундирования.

<3> Дуб (дополнения к жалобе властей Украины от 20 ноября 2014 г., § 120) был признан виновным в мелком хулиганстве.

<4> Мокрушин (дополнения к жалобе властей Украины от 20 ноября 2014 г., § 119) находился в общественном месте в состоянии алкогольного опьянения и использовал нецензурную брань. См. постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 28 марта 2015 г., приложение 67.

<5> Пашаев и Кизгин (дополнения к жалобе властей Украины от 20 ноября 2014 г., § 114) подозревались в незаконной журналистской деятельности.

c) никто из предполагаемых жертв не обратился в суды Российской Федерации с жалобами на действия следственных органов или на то, что соответствующие расследования были бы ненадлежащими или неуместными <*>.

<*> Среди всех остальных, как пример, Эгиз (дополнения к жалобе властей Украины от 12 июня 2014 г., § 343) так и не обжаловал отказ в возбуждении уголовного дела по факту предполагаемых избиений, а Рахно (дополнения к жалобе властей Украины от 12 июня 2014 г., § 314) не обжаловал отказ в возбуждении уголовного дела по факту его предполагаемого исчезновения.

206. Власти Украины также делают необоснованные утверждения, что прекращается обучение на татарском и украинском языках. Факты свидетельствуют, что обучение на татарском и украинском языках продолжается наравне с преподаванием на русском языке. Небольшие изменения в соотношениях групп школьников, обучающихся на разных языках, отражают изменения спроса на фоне недавней напряженности.

207. Этот перечень «инцидентов», на которые ссылаются власти Украины в качестве примеров наличия «повторяющихся действий» в виде нарушений Конвенции, который оказался не соответствующим действительности, не является исчерпывающим. Власти Российской Федерации полагают, что эта ситуация не сложилась бы, если бы прецедентная практика Европейского Суда обеспечивала процессуальные барьеры для приемлемости доказательств или предустановленную формулу оценки доказательств. В любом случае, получив сейчас обоснованные доводы касательно того, что указанные властями Украины инциденты не свидетельствуют о нарушении Конвенции, Европейский Суд, по мнению властей Российской Федерации, может только установить, что в деле отсутствуют prima facie доказательства, и, следовательно, он должен признать эту жалобу необоснованной, исходя из доводов властей Российской Федерации, или в качестве альтернативы Европейский Суд может провести свою собственную тщательную проверку «инцидентов» и «доказательств», представленных властями Украины, и в своем решении о приемлемости продемонстрировать степень достоверности доводов властей государства-заявителя.

208. Вторым обязательным критерием наличия «административной практики» является «официальная терпимость», которая не была доказана властями Украины.

209. Европейский Суд вновь призывается следовать прямому значению «официальной терпимости», указанному в его прецедентной практике. Предполагаемые незаконные действия, о которых сообщают власти государства-заявителя, должны подразумевать, что вышестоящее руководство непосредственно виновных лиц, хотя и уведомлено о таких действиях, не предпринимает никаких шагов по наказанию виновных или для предотвращения совершения аналогичных действий в будущем.

210. Уместно сделать некоторые предварительные замечания. Почти во всех случаях, упомянутых властями Украины, отсутствовала настоящая попытка со стороны предполагаемых жертв исчерпать внутригосударственные средства правовой защиты. Вместо этого в некоторых делах предполагаемые жертвы отказались сотрудничать с российскими следственными органами. В большинстве других дел первоначальная жалоба на внутригосударственном уровне (если таковая вообще подавалась) была краткой и формальной и не сопровождалась подтверждающими доказательствами. Соответствующие подробности были представлены только при рассмотрении дела Европейским Судом. Одни эти факты доказывают, что доводы властей Украины об «официальной терпимости» являются только предположениями. Нет достаточных оснований утверждать, что власти Российской Федерации отказались принимать меры для расследования жалоб и наказания виновных, без приведения примеров исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты или как минимум примеров их безуспешного исчерпания. Этот подход соответствует схеме проплаченного «стратегического судебного разбирательства» против Российской Федерации, предназначенного создать видимость нарушений прав человека без исследования фактов. Такой «стратегический» подход полностью игнорирует требование исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты, а неисчерпание указанных средств, вероятно, является частью стратегии, поскольку часто, как указано выше, жалоба не выдерживает тщательного рассмотрения.

211. Одновременно, несмотря на то, что власти Украины не смогли доказать свои утверждения об «официальной терпимости» конкретными примерами, власти Российской Федерации представляют примеры эффективных мер, принятых органами государственной власти для выполнения своих конвенционных обязательств.

212. Так, власти Украины утверждают, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении Аметова, Карачевского, Кокурина, Иванюка <*> и исчезновения Зинединова и Шаймарданова <**>.

<*> Дополнительные замечания властей Украины от 27 марта 2014 г., § 473.

<**> Там же.

213. Что касается дела Аметова, виновные неизвестны, и нет никаких оснований возлагать вину за совершенные в отношении Аметова преступления на власти Российской Федерации. Также отсутствуют основания для критики в адрес властей Российской Федерации в связи с какими-либо недостатками следствия. Наоборот, компетентные российские власти провели тщательную проверку обстоятельств исчезновения и гибели Аметова. Предпринимались значительные усилия для установления виновных: были допрошены примерно 500 свидетелей, проведены 60 осмотров и четыре обыска. На внутригосударственном уровне родственники Аметова не подавали жалобу в соответствии со статьей 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации для обжалования ненадлежащего характера расследования. Расследование было тщательным и подробным. Сейчас власти Украины не придираются к объему следствия. Это хорошо, поскольку в одном важном аспекте расследованию чинились препятствия. Российские следователи обращались к украинским коллегам за помощью в связи с этим расследованием. Поскольку телефонная сеть в Крыму обеспечивалась Украиной, была запрошена помощь с отслеживанием телефонных номеров в районе обнаружения тела Аметова <*>. К сожалению, как и в других случаях, украинские власти наотрез отказались сотрудничать <**>. Смерть Аметова была трагедией, и виновные должны быть наказаны. Однако, несмотря на то, что Украина препятствует расследованию, у ее адвокатов нет оснований говорить, что расследование не было проведено.

<*> См. запрос о взаимной правовой помощи от 15 декабря 2017 г. (приложение 53).

<**> См. письмо Генеральной прокуратуры Украины от 23 апреля 2018 г. (приложение 54).

214. Что касается смерти Карачевского, было проведено расследование, возбуждено уголовное дело, и 13 марта 2015 г. российский военнослужащий Зайцев был осужден за убийство на основании статьи 108 Уголовного кодекса Российской Федерации <*>. Судом второй инстанции приговор был оставлен без изменения <**>. Внутригосударственные средства правовой защиты были использованы и являлись эффективными.

<*> Статья 108 Уголовного кодекса запрещает убийство при превышении пределов необходимой обороны или превышении мер, необходимых для задержания лица (см. полный текст статьи в приложении 55).

<**> Приговор Крымского гарнизонного военного суда от 13 марта 2015 г. и определение Северо-Кавказского окружного военного суда от 14 мая 2015 г. (приложение 56).

215. Украина также ссылалась на дело Иванюка, но это только демонстрирует, как Украина создает жалобы о расовой ненависти и насилии, тогда как в действительности имело место всего лишь дорожно-транспортное происшествие. Более того, мать Иванчука не утверждает, что представители Российской Федерации имели отношение к инциденту <*>. С любой точки зрения это дело не свидетельствует ни о соответствующей «практике», ни об «административной практике».

<*> Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 25 мая 2014 г., приложение 60.

216. В заключение власти Украины ссылались на исчезновения Зинединова и Шаймарданова, по фактам которых российские власти еще ведут расследование. Здесь власти Украины опять не выдвигают каких-либо конкретных доводов. Неясно, почему власти Украины полагают, что всестороннее расследование, проведенное властями Российской Федерации, не было надлежащим или иным образом не соответствовало конвенционным стандартам. Тем временем Курбединов, адвокат, представляющий Шаймарданова и его семью, получил возможность ознакомиться с материалами дел <> (дела Зинединова и Шаймарданова были соединены в одно производство). С 2015 года Кубердинов работал над делом и подтвердил проведение следователями большой работы. В мае 2018 года он сообщил, что расследование по факту исчезновения Шаймарданова еще не дало результатов и, по-видимому, находилось в тупике <>. Хотя адвокат обращался во внутригосударственные суды с жалобами на конкретные действия следователей <>, ничто не заставляет предположить, что средство правовой защиты являлось бы ненадлежащим.

<*> См. https://ru.krymr.com/a/27345238.html (приложение 61).

<**> См. интервью с Кубердиновым в 2018 году https://ru.krymr.com/a/29257285.html (приложение 62).

<***> См. https://ru.krymr.com/a/news/29273124.html (приложение 63) и https://ru.krymr.com/a/news/29191569.html (приложение 64).

217. Изложенное выше ясно показывает, что тщательное расследование каждого инцидента и индивидуализация межгосударственной жалобы являются обязательными для справедливого судебного разбирательства и вынесения обоснованного решения о приемлемости.

218. Предупреждая попытки властей Украины заставить Европейский Суд игнорировать дифференцированное рассмотрение дел путем ссылки на прецеденты об «административной практике», власти Российской Федерации призывают Европейский Суд при выборе определенного подхода для рассмотрения настоящей жалобы исходить из следующего.

219. Что касается правила об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, то согласно прецедентной практике Европейского Суда по межгосударственным жалобам, правило в принципе не применяется, если государство-заявитель «обжалует практику как таковую с целью ее пресечения или предупреждения ее возобновления, но не просит... Европейский Суд вынести решение по каждому из дел, представленных в качестве доказательства существования такой практики». Основываясь на этом принципе, Европейский Суд выработал довольно сомнительную формулу: «Европейский Суд не должен выносить постановления по индивидуальным нарушениям прав, гарантированных Конвенцией, однако представленные на рассмотрение Европейского Суда индивидуальные жалобы могут рассматриваться как доказательство наличия возможной практики».

220. Власти Российской Федерации глубоко убеждены, что эта формула явно противоречит духу Конвенции и выходит за пределы полномочий Европейского Суда. Конвенция не содержит концепции «административной практики», эта концепция была сформулирована Европейским Судом, чтобы освободить государство-заявителя от необходимости соблюдать требование исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты до подачи жалобы в Европейский Суд. Обстоятельства, которые вынудили Европейский Суд принять эту концепцию, могут быть допустимыми. Тем не менее они не могут оправдывать бесконтрольное применение этой концепции, наделяя власти государства-заявителя правом инициировать межгосударственные жалобы без выполнения хотя бы минимальных требований приемлемости жалобы и без соблюдения стандартов доказывания.

221. Формула, позволяющая Европейскому Суду избегать тщательного исследования инцидентов, заявленных как индивидуальные нарушения конвенционных прав и представленных как доказательство существования «административной практики», является неразрешимым конфликтом. В частности, концепция «административной практики» требует наличия идентичных или аналогичных нарушений, которые являются достаточно многочисленными и взаимосвязанными, чтобы представлять собой не отдельные инциденты или исключительные случаи, а повторяющийся сценарий или систему. Одновременно Европейский Суд не может слепо верить государству-заявителю и устанавливать факт нарушения без рассмотрения каждого инцидента.

222. В любом случае, выдвигая утверждение о существовании «административной практики», власти Украины не просили Европейский Суд вынести постановление с целью пресечения предполагаемой практики. В формуляре жалобы и дополнениях к ней власти Украины «просят Европейский Суд принять решение и провозгласить, что имели место нарушения приведенных выше положений» <*>. В заключение, учитывая длительность прошедшего времени, а также период, подлежащий рассмотрению Европейским Судом, любое утверждение о том, что Европейский Суд призван вынести постановление для пресечения предполагаемой «административной практики», будет носить спекулятивный характер и являться лишенным логики.

<*> См. формуляр жалобы от 13 марта 2014 г., с. 9; дополнения к жалобе от 12 июня 2014 г., § 912; дополнения к жалобе от 20 ноября 2014 г., с. 142.

223. Власти Российской Федерации считают необходимым призвать Европейский Суд еще раз дать четкий ответ на следующие два вопроса: доказало ли государство-заявитель наличие повторяющихся нарушений прав, гарантированных Конвенцией, и подтвердило ли оно надлежащим образом существование официальной терпимости к этим нарушениям путем демонстрации случаев отказа в осуществлении мер, необходимых для расследования случаев нарушения Конвенции и их предупреждения в будущем.

224. Крайне важно исходить из понятия двух элементов, необходимых для установления наличия «административной практики». Любое отступление от этого правила может повлечь непоправимый ущерб для рассмотрения дела по существу.

225. Так, рассматривая утверждения об «административной практике» в деле «Грузия против Российской Федерации (I)» (Georgia v. Russia (I)), Европейский Суд, по-видимому, отступил от правила двух составляющих элементов.

226. В частности, Европейский Суд установил наличие «повторяющихся действий» на основании статистических данных, представленных сторонами. «Соответственно, [Европейский Суд] считает, что нет оснований полагать, что утверждения государства-заявителя о количестве граждан, выдворенных в данный период, и резком росте этого числа в сравнении с периодом, предшествующим октябрю 2006 года, являются недостоверными. Таким образом, при рассмотрении настоящего дела он исходит из того, что в этот период более 4 600 постановлений об административном выдворении было вынесено против граждан Грузии, из которых примерно 2 380 человек были заключены под стражу и принудительно выдворены» <*>.

<*> Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Грузия против Российской Федерации (I)» (Georgia v. Russia (I)), жалоба № 13255/07, ECHR 2014, § 135.

227. Однако административное выдворение грузинских граждан само по себе не являлось нарушением Конвенции. По-видимому, каким-то образом было упущено из виду, что Европейский Суд должен искать не «повторение действий», а «повторение нарушений». Это особенно удивительно ввиду признанного права государств устанавливать свою собственную миграционную политику, а также того факта, что все указанные граждане Грузии незаконно находились на территории Российской Федерации.

228. То же самое произошло, когда устанавливалось наличие «официальной терпимости». Европейский Суд признал ее существование, основываясь только на предполагаемом наличии документов, в которых упоминалась высылка «граждан Республики Грузия», незаконно проживающих в Российской Федерации <*>. И снова Европейский Суд не исследовал, доказывалось ли безразличие властей отказом в проведении какого-либо надлежащего расследования истинности или ложности предполагаемых нарушений. Европейский Суд не рассмотрел, «было ли отказано в проведении справедливого судебного разбирательства по фактам таких жалоб». К сожалению, Европейский Суд даже не прояснил, поступили ли к нему подобные жалобы.

<*> Там же, § 142.

229. В итоге, изменив значение двух составляющих элементов «административной практики» и не рассматривая каждый инцидент (или хотя бы несколько из них), Европейский Суд перешел к рассмотрению дела по существу. Вывод по существу также не был основан на исследовании каждого отдельного дела. Европейский Суд сослался на противоречивое описание обстоятельств задержаний и на тот факт, что высылке грузинских граждан предшествовали массовые задержания таких лиц на улицах, на работе, у них дома. Установив нарушение статьи 5 Конвенции, Европейский Суд не рассмотрел правовые основания для задержаний, несмотря на то, что именно незаконность ограничения свободы должна рассматриваться в рамках статьи 5 Конвенции.

230. В заключение, безуспешно настаивая на установлении факта «административной практики» в отношении более чем 4 600 грузинских граждан, власти Грузии на протяжении этих 12 лет так и не смогли указать личности хотя бы половины предполагаемых жертв, а многие из всех указанных лиц после тщательного рассмотрения оказывались вовсе не жертвами событий, рассматриваемых Европейским Судом по межгосударственной жалобе.

231. Обобщая свою позицию по данному вопросу, власти Российской Федерации полагают, что «административная практика» не может быть использована лишь как средство, направленное не только на то, чтобы обойти правило об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, но также и на освобождение властей государства-заявителя от обязанности подтверждать свои доводы как стороны по делу.

232. Одно только предположение о существовании «административной практики» не должно использоваться как самый короткий и легкий путь для продолжения рассмотрения жалобы по существу и для привлечения государства к международной ответственности без надлежащих жалоб на нарушение Конвенции, без получения и представления надлежащих доказательств и без тщательного рассмотрения вопроса о том, было ли в Европейский Суд подано дело prima facie. Фактически, поднимая вопрос о «административной практике», государство-заявитель получает возможность избежать необходимости проверять, действительно ли межгосударственная жалоба подана для защиты жертв нарушения Конвенции, и, учитывая отсутствие процессуальных барьеров для приемлемости доказательств или предопределенной формулы их оценки, позволяется государству пропустить этап сбора и представления доказательств. Применение такой легкой версии этапа рассмотрения приемлемости к межгосударственным жалобам ставит власти государства-ответчика в заведомо невыгодное положение: какие процессуальные инструменты оставлены государству-ответчику, чтобы заявить о своей невиновности? Это также может привести к ситуации, когда международный суд устанавливает нарушение международных договоров, исходя из несуществующих событий и в отношении несуществующих жертв нарушений.

233. Власти Российской Федерации убеждены, что в межгосударственных жалобах стороны равны в способах сбора и представления доказательств, и именно поэтому принцип affirmanti incumbit probation <*> полностью применим к таким жалобам, и Европейский Суд должен требовать его неукоснительного соблюдения. Межгосударственные жалобы отличаются от жалоб, поданных частными лицами против государства, поскольку последнее, как правило, располагает большей частью документов и в целом находится в лучшем положении для сбора и представления доказательств. Поэтому нельзя принимать никаких объяснений от властей государств-заявителей относительно непредставления надлежащих доказательств. Европейский Суд должен без сомнений отклонять в рамках межгосударственной жалобы любые утверждения властей государства-заявителя, если они надлежащим образом не подтверждены доказательствами.

<*> Affirmanti incumbit probation (лат.) — бремя доказывания лежит на том, кто сообщает о нарушении (примеч. переводчика).

(2) Эффективные внутригосударственные средства правовой защиты, которые должны были быть исчерпаны в отношении нарушений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, предположительно совершенных до рассматриваемой даты

234. Власти Украины не доказали наличие «административной практики», поэтому применяется правило исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты.

235. В первоначальных замечаниях от 31 декабря 2015 г. власти Российской Федерации подробно объяснили, какие средства правовой защиты были в распоряжении предполагаемых жертв событий до рассматриваемой даты, а также продемонстрировали эффективность этих средств <*>. В целом в отношении внутригосударственных средств правовой защиты до рассматриваемой даты:

<*> См. замечания властей Российской Федерации от 31 декабря 2015 г., §§ 467 — 483.

власти Украины, предположительно согласны, что в г. Севастополе и в Крыму имелись эффективные средства правовой защиты до рассматриваемой даты в рамках сформированных Украиной учреждений. Если ситуация была другой, то в этом следует винить только власти Украины.
Что касается российских военнослужащих, то, как объяснено выше, всегда имелись надлежащие средства правовой защиты от любых предполагаемых злоупотреблений с их стороны. В частности, согласно статье 22 Федерального закона «О статусе военнослужащих» <*> привлечение к ответственности военнослужащих, которые предположительно совершили преступление, осуществляется в рамках процедуры, предусмотренной федеральным законодательством, в частности, Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.

<*> Федеральный закон «О статусе военнослужащих» от 27 мая 1998 г. № 76-ФЗ (приложение 55).

Более того, если жалоба на военнослужащего не рассмотрена надлежащим образом, это также можно обжаловать во внутригосударственных судах. Согласно статье 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации жалобы могут быть поданы на действия или бездействие следователей и на ненадлежащий характер расследования. Европейский Суд неоднократно указывал, что эта система является надлежащим средством правовой защиты, которое должно быть исчерпано до обращения с жалобой в Страсбургский суд, включая дела, связанные с жалобами на действия государственных должностных лиц <*>.

<*> См. Решение Европейского Суда по делу «Трубников против Российской Федерации» (Trubnikov v. Russia) от 14 октября 2003 г., жалоба № 49790/99.

(3) Эффективные внутригосударственные средства правовой защиты, которые должны были быть исчерпаны в отношении нарушений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, предположительно совершенных после рассматриваемой даты

236. В замечаниях властей Российской Федерации от 31 декабря 2015 г. содержится подробная информация об эффективных внутригосударственных средствах правовой защиты, подлежащих исчерпанию предполагаемыми жертвами событий, имевших место после рассматриваемой даты <*>.

<*> См. замечания властей Российской Федерации от 31 декабря 2015 г., §§ 442 — 466.

237. Кратко власти Российской Федерации повторяют, что после рассматриваемой даты существовала функционирующая правовая система, включая суды и систему уголовного преследования <*>. Помимо этого, после того, как Крым стал частью Российской Федерации, были приняты переходные соглашения, чтобы обеспечить преемственность в отношении уголовных и гражданских процессов, а также в отношении доступности уместных уголовно-правовых мер и гражданско-правовых средств защиты.

<*> В оригинальном формате или в переходной форме, или совместно с российскими учреждениями.

238. Власти Украины вообще не рассмотрели этот вопрос о доступности внутригосударственных средств правовой защиты. Единственным утверждением властей Украины было то, что российские средства правовой защиты были каким-то образом ненадлежащими, без подробностей. Этот подход не имеет перспектив.

(4) Выводы по вопросу исчерпания эффективных внутригосударственных средств правовой защиты

239. Обобщая вышесказанное:

внутригосударственные средства правовой защиты существовали в виде уголовного расследования, производства по уголовным делам и в рамках гражданского законодательства.
Такие внутригосударственные средства правовой защиты не были использованы или не были использованы по-настоящему применительно к группе жалоб, заявленных в настоящее время властями Украины, и Украина не утверждает и не доказывает обратное.
Что касается самых серьезных нарушений прав человека, то были проведены истинные расследования. В случаях, когда в рамках настоящей жалобы власти Украины представили больше предполагаемых фактических подробностей, следствие было возобновлено или продолжено. В ряде случаев у властей Украины была запрошена техническая поддержка, например, в отношении отслеживания и идентификации телефонов. Власти Украины категорически отказались предоставлять какую-либо помощь.

240. Следовательно, предполагаемым жертвам предполагаемых нарушений Конвенции, указанным властями Украины, в принципе были доступны уголовно-правовые и гражданско-правовые средства защиты. Власти Украины не продемонстрировали, что указанные средства не были использованы или что они являлись ненадлежащими или их использование сопровождалось бы трудностями. Это обстоятельство представляет собой решающее препятствие для настоящей жалобы властей Украины.

ВВИДУ ИЗЛОЖЕННОГО:
ВЛАСТИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ЗАЯВЛЯЮТ, ЧТО:

a) настоящая жалоба не отвечает требованию истинной жалобы, поданной с надлежащей целью защиты прав и свобод человека;

b) жалоба не подтверждена надежными доказательствами;

c) настоящая жалоба была подана в нарушение требования ratione loci, поскольку власти Украины осуществляли свою юрисдикцию в отношении Крыма и г. Севастополя до 17 марта 2014 г.;

d) власти Российской Федерации осуществляли свою юрисдикцию в отношении Крыма и г. Севастополя начиная с 18 марта 2014 г., однако настоящая жалоба не отвечает требованию истинной жалобы и в любом случае является неприемлемой в этой части;

e) со стороны властей Российской Федерации не было допущено никакой «административной практики» в отношении событий настоящего дела;

f) настоящая жалоба является неприемлемой для рассмотрения по существу в связи с невыполнением требования об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты.

Уполномоченный
Российской Федерации
при Европейском Суде
по правам человека -
заместитель Министра юстиции
Российской Федерации

МИХАИЛ ГАЛЬПЕРИН