Постановление ЕСПЧ от 30.05.2017

«Дело „Варданян (Vardanean) против Республики Молдова и Российской Федерации“ (жалоба № 22200/10) [рус., англ.]»

[неофициальный перевод] <1>

---

<1> Перевод с английского языка Д.Г. Николаева.

<2> Настоящее Постановление вступило в силу 13 ноября 2017 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).

По делу «Варданян против Республики Молдова и Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Вторая Секция), заседая Палатой в составе:

Ишиль Каракаш, Председателя Палаты,

Юлии Лаффранк,

Пауля Лемменса,

Валериу Грицко,

Ксении Туркович,

Дмитрия Дедова,

Йона Фридрика Кьельбро, судей,

а также при участии Стенли Найсмита, Секретаря Секции Суда,

рассмотрев дело в закрытом заседании 25 апреля 2017 г.,

вынес в указанный день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой № 22200/10, поданной против Республики Молдова и Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) двумя гражданами Республики Молдова, Эрнестом и Ириной Варданян (далее — заявитель и заявительница соответственно, вместе — заявители), 20 апреля 2010 г.

2. Заявители были представлены А. Постиком (A. Postica) и П. Постиком (P. Postica), действующими от имени «Promo-Lex», неправительственной организации, находящейся в г. Кишиневе. Власти Республики Молдова были представлены их Уполномоченным при Европейском Суде Л. Апостолом (L. Apostol), а власти Российской Федерации — Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде Г.О. Матюшкиным.

3. Заявитель жаловался, в частности, на то, что он был задержан и содержался под стражей незаконно. Он далее утверждал, что был осужден в результате несправедливого уголовного судопроизводства и что адвокатам, представляющим его в ходе судебного разбирательства, не удалось получить к нему доступ. Заявители также жаловались на обыск в их доме.

4. 13 июня 2014 г. вышеупомянутая жалоба была коммуницирована властям Республики Молдова и Российской Федерации, а в остальной части жалоба была объявлена неприемлемой для рассмотрения по существу в соответствии с пунктом 3 правила 54 Регламента Суда.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

5. Заявители, Эрнест и Ирина Варданян, граждане Республики Молдова, родились в 1980 году и проживают в г. Кишиневе.

6. Обстоятельства дела, включая Приднестровский вооруженный конфликт 1991 — 1992 годов и последующие события, изложены в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» ( Ilaºcu and Others v. Moldova and Russia), жалоба № 48787/99 <3>, §§ 28 - 185, ECHR 2004-VII, и в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» (Catan and Others v. Republic of Moldova and Russia), жалоба № 43370/04 и две другие <4>, §§ 8 - 42, ECHR 2012 (извлечения).

---

<3> См.: Путеводитель по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека за 2004 год (примеч. редактора).

<4> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2012. № 12 (примеч. редактора).

7. Заявители являются мужем и женой и работают журналистами. Во время событий, имевших отношение к обстоятельствам дела, они жили в самопровозглашенной «Приднестровской Молдавской Республике» <5> (далее — ПМР). Заявитель работал в российском информационном агентстве и в молдавской газете.

---

<5> Так в тексте оригинала Постановления (примеч. переводчика).

8. 7 апреля 2010 г. заявитель был задержан сотрудниками Министерства государственной безопасности ПМР по обвинению в государственной измене и/или шпионаже в пользу Республики Молдова. В квартире заявителей был проведен обыск, многие из их вещей, картины, компьютеры и банковская карта были изъяты.

9. 16 декабря 2010 г. суд ПМР вынес обвинительный приговор заявителю и приговорил его к 15 годам лишения свободы. Под международным давлением 5 мая 2011 г. президент ПМР помиловал его. После этой даты заявитель и его семья переехали в г. Кишинев.

10. В период содержания под стражей заявитель неоднократно встречался с представителями специальных служб ПМР, включая министра государственной безопасности, и его заставили поверить в то, что его семья может пострадать, если он откажется сотрудничать с ними. Ему было предложено записать видео с признанием в работе на специальные службы Республики Молдова. Это видео было показано по телевидению в Приднестровье. В другой раз ему было приказано написать письмо послам иностранных государств в Республике Молдова, «сообщив» тот факт, что специальные службы Республики Молдова следили за иностранными посольствами в г. Кишиневе. Впоследствии представители специальных служб ПМР сказали ему, что это письмо имело целью создать напряженные отношения между г. Кишиневом и западными странами, и что вся ситуация, включая его задержание, координируется из г. Москвы.

11. Заявительница могла посещать заявителя ограниченное количество раз во время его содержания под стражей, а адвокатам, представляющим заявителя в ходе разбирательства в Европейском Суде, было отказано в доступе к нему на том основании, что они не являлись членами «коллегии адвокатов Приднестровья».

12. Тем временем власти Республики Молдова предпринимали многочисленные попытки добиться освобождения заявителя. В частности, вопрос о его содержании под стражей в ПМР поднимался властями Республики Молдова перед Европейским союзом и властями Соединенных Штатов Америки в апреле 2010 года в г. Брюсселе. Делегация Республики Молдова распространила соответствующее письмо в апреле 2010 года на сессии Парламентской Ассамблеи Совета Европы и подняла вопрос о заявителе во время заседаний Комитета министров Совета Европы в январе и феврале 2011 года. Вопрос о заявителе был также поднят властями Республики Молдова в ходе их переговоров с представителями ОБСЕ в г. Кишиневе, и было начато уголовное расследование Прокуратурой Республики Молдова по факту содержания заявителя под стражей в ПМР. Однако уголовное расследование было позднее прекращено.

13. Власти Республики Молдова также оказали финансовую помощь семье заявителя в период его содержания под стражей в ПМР и передали в их собственность квартиру в г. Кишиневе стоимостью 53 000 евро после освобождения заявителя из-под стражи.

II. Соответствующие законодательство Республики Молдова и судебная практика, другие материалы

14. Доклады межправительственных и неправительственных организаций, соответствующие законодательство и судебная практика Республики Молдова и другие применимые документы были обобщены в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia), жалоба № 11138/10 <1>, §§ 61 - 77, ECHR 2016).

---

<1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2016. № 3 (примеч. редактора).

ПРАВО

15. Заявитель утверждал, что он был задержан и содержался под стражей незаконно вопреки пункту 1 статьи 5 Конвенции. Он также настаивал, что отсутствовало справедливое судебное разбирательство при предъявлении уголовных обвинений против него, как это предусмотрено пунктом 1 статьи 6 Конвенции, и что вопреки статье 34 Конвенции власти ПМР не разрешили ему встречаться с юристами, представляющими его интересы в Европейском Суде. Заявители также жаловались на то, что обыск их квартиры в г. Тирасполе нарушал статью 8 Конвенции и что ограничения на свидания заявительницы с заявителем нарушали эту же статью Конвенции.

I. Общие вопросы о приемлемости жалобы

A. Юрисдикция

16. Европейский Суд прежде всего должен определить, находился ли заявитель в пределах юрисдикции властей государств-ответчиков в связи с его жалобами по смыслу статьи 1 Конвенции.

1. Доводы сторон

17. Заявитель и власти Республики Молдова утверждали, что власти обоих государств-ответчиков обладали юрисдикцией в настоящем деле.

18. Со своей стороны власти Российской Федерации настаивали, что заявитель не находился в пределах их юрисдикции и что, следовательно, жалоба должна быть объявлена неприемлемой ratione personae <2> и ratione loci <3> в отношении властей Российской Федерации. Как и в деле «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (упоминавшемся выше, §§ 92 - 94), власти Российской Федерации выразили мнение о том, что подход к вопросу юрисдикции, принятый Европейским Судом в деле «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» (упоминавшемся выше), «Иванцок и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» ( Ivanþoc and Others v. Moldova and Russia) (Постановление Большой Палаты Европейского Суда от 15 ноября 2011 г., жалоба № 23687/05 <1>) и «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» (упоминавшемся выше), был неправильным и противоречил международному публичному праву.

---

<2> Ratione personae (лат.) — ввиду обстоятельств, относящихся к лицу, о котором идет речь, критерий, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским Судом (примеч. переводчика).

<3> Ratione loci (лат.) — ввиду обстоятельств, связанных с местом, критерий распространения Конвенции на место предполагаемого нарушения, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским Судом (примеч. переводчика).

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2012. № 10 (примеч. редактора).

2. Мнение Европейского Суда

19. Европейский Суд отмечает, что общие принципы, касающиеся проблемы юрисдикции согласно статье 1 Конвенции в отношении действий и фактов в Приднестровском регионе Молдавии, были установлены в делах «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» (упоминавшемся выше, §§ 311 - 319), «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» (упоминавшемся выше, §§ 103 - 107) и в более позднем деле «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (упоминавшемся выше, §§ 97 - 98).

20. Что касается властей Республики Молдова, Европейский Суд отмечает, что в делах «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» и «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» он установил, что, хотя власти Республики Молдова не имеют эффективного контроля над Приднестровским регионом, из того факта, что они обладают территорией, следует, что лица в пределах этой территории находятся под их юрисдикцией. Тем не менее их обязательства по статье 1 Конвенции по обеспечению прав и свобод, определенных в Конвенции, всех находящихся под их юрисдикцией лиц были ограничены в части принятия дипломатических, экономических, судебных и других мер, имевшихся в их распоряжении и в соответствии с нормами международного права (см. упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», § 333, «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», § 109, «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», § 100). Обязательства властей Республики Молдова согласно статье 1 Конвенции были признаны позитивными (см. упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты по делам «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 322 и 330 - 331, «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 109 - 110, «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», § 99).

21. Европейский Суд не находит отличий настоящего дела от упомянутых выше. Кроме того, он отмечает, что власти Республики Молдова не возражали против применения аналогичного подхода в настоящем деле. Следовательно, он считает, что власти Республики Молдова обладают юрисдикцией для целей статьи 1 Конвенции, однако их ответственность за обжалуемые действия должна оцениваться в свете вышеупомянутых позитивных обязательств (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», § 335).

22. Что касается властей Российской Федерации, Европейский Суд отмечает, что в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» он уже устанавливал, что власти Российской Федерации способствовали как в военном, так и политическом плане созданию сепаратистского режима в Приднестровском регионе в 1991 — 1992 годах (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», § 382). Европейский Суд также приходил к выводу в последующих делах, касающихся Приднестровского региона, что вплоть до июля 2010 года ПМР могла существовать и противостоять усилиям властей Республики Молдова и международных сообществ по урегулированию конфликта и обеспечению демократии и верховенства закона в регионе благодаря российской военной, экономической и политической поддержке (см. упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Иванцок и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 116 - 120, «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 121 - 122, «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 108 и 110). Европейский Суд в деле «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» пришел к выводу, что высокий уровень зависимости ПМР от российской поддержки являлся убедительным свидетельством того, что власти Российской Федерации продолжают осуществлять эффективный контроль и решающее влияние на власти Приднестровья и что, таким образом, заявитель подпадает под юрисдикцию этого государства согласно статье 1 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 110 - 111).

23. Европейский Суд считает ввиду отсутствия какой-либо новой информации об обратном, что данный вывод по-прежнему является актуальным в течение рассматриваемого периода, а именно до 5 мая 2011 г. В связи с изложенным Европейский Суд не находит отличий настоящего дела от дел «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», «Иванцок и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» и «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (все упоминались выше).

24. Отсюда следует, что заявители в настоящем деле подпадают под юрисдикцию властей Российской Федерации согласно статье 1 Конвенции. Следовательно, Европейский Суд отклоняет возражения властей Российской Федерации ratione personae и ratione loci.

25. Европейский Суд далее определит, имело ли место нарушение каких-либо прав заявителя на основании Конвенции, чтобы привлечь к ответственности власти обоих государств-ответчиков (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», § 112).

B. Исчерпание внутригосударственных средств правовой защиты

26. Власти Республики Молдова утверждали, что заявители не исчерпали находившиеся в их распоряжении внутригосударственные средства правовой защиты, предусмотренные законодательством Республики Молдова. В частности, они отметили, что заявители не воспользовались Законом № 1545 (1998 года) о компенсации ущерба, причиненного незаконными действиями следственных органов, прокуратуры или судов, и не обращались за компенсацией к властям Республики Молдова из-за нарушения их прав. Исходя из этого власти Республики Молдова полагали, что жалоба в отношении их страны должна быть объявлена неприемлемой для рассмотрения по существу в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты в Республике Молдова.

27. Европейский Суд отмечает, что аналогичное возражение было выдвинуто властями Республики Молдова и отклонено Европейским Судом в деле «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (упоминавшемся выше, §§ 115 - 121). Он не видит отличий настоящего дела от дела «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» и поэтому отклоняет возражение властей Республики Молдова о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты на тех же основаниях, как и в том деле.

28. Власти Российской Федерации утверждали, что жалобы должны быть отклонены вследствие неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты в Российской Федерации, а именно из-за неподачи иска о возмещении вреда в суды Российской Федерации.

29. Заявители не согласились с этими доводами и утверждали, что власти Российской Федерации не доказали существование каких-либо эффективных средств правовой защиты.

30. Европейский Суд напоминает, что правило исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты, указанное в пункте 1 статьи 35 Конвенции, обязывает заявителей предварительно использовать средства правовой защиты, предусмотренные их национальной правовой системой, тем самым снимая обязанность с государств отвечать перед Европейским Судом за свои действия до того, как они имели возможность урегулировать вопросы в рамках своих внутригосударственных систем. Данное правило основано на том предположении, что внутригосударственная система обеспечивает наличие эффективного средства правовой защиты от предполагаемого нарушения. Власти государства-ответчика, ссылающиеся на неисчерпание внутригосударственных средств защиты, обязаны указать Европейскому Суду с достаточной ясностью средства правовой защиты и продемонстрировать, что в соответствующий период они являлись эффективными и доступными теоретически и практически, то есть к ним имелся доступ, они могли обеспечить возмещение в связи с жалобами заявителя и позволяли разумно рассчитывать на успех. Однако если эта обязанность доказывания исполнена, заявитель должен доказать, что средство правовой защиты, на которое ссылались власти Российской Федерации, было фактически использовано или по какой-то причине являлось неадекватным и неэффективным при конкретных обстоятельствах дела или что существовали особые обстоятельства, освобождающие его от этого требования (см. среди прочих примеров Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мактуф и Дамьянович против Боснии и Герцеговины» (Maktouf and Damjanoviæ v. Bosnia and Herzegovina), жалобы № 2312/08 и 34179/08, § 58, ECHR 2013 (извлечения), Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Вучкович и другие против Сербии» ( Vuèkoviæ and Others v. Serbia) (предварительное возражение) от 25 марта 2014 г., жалоба № 17153/11 и 29 других, §§ 69 — 77, и Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гергина против Румынии» (Gherghina v. Romania) от 9 июля 2015 г., жалоба № 42219/07, §§ 83 - 89).

31. Возвращаясь к фактам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что не только власти Российской Федерации не смогли доказать, что средство правовой защиты было доступно заявителям в пределах Российской Федерации, но они также настоятельно подчеркивали свою позицию, согласно которой Российская Федерация не обладает юрисдикцией в делах, касающихся Приднестровья. Следовательно, возражение властей Российской Федерации о неисчерпании внутригосударственных средств защиты подлежит отклонению как необоснованное.

II. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 5, пункта 1 статьи 6 Конвенции

32. Заявитель жаловался на то, что содержание под стражей являлось незаконным и нарушающим пункт 1 статьи 5 Конвенции. Заявитель также утверждал, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции, поскольку он был осужден судом, который не может квалифицироваться как «независимый суд, созданный на основании закона», и что, кроме того, он не предоставил ему справедливое судебное разбирательство. В соответствующих частях статьи 5 и 6 Конвенции предусматривают следующее:

«Статья 5 Конвенции»

1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

a) законное содержание под стражей лица, осужденного компетентным судом...

c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...

Статья 6 Конвенции

1. Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...».

A. Приемлемость жалобы

33. Европейский Суд считает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд также считает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, эта жалоба должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

B. Существо жалобы

34. На основании пункта 1 статьи 5 Конвенции заявитель жаловался на то, что его задержание было санкционировано властями ПМР, непризнанного государства. Это содержание под стражей не может считаться «законным» в смысле пункта 1 статьи 5 Конвенции.

35. На основании статьи 6 Конвенции заявитель утверждал, что суд ПМР, который вынес приговор, не может рассматриваться как «независимый суд, созданный на основании закона», по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции. Кроме того, заявитель жаловался на то, что он не имел достаточного доступа к материалам дела и что адвокату, назначенному членами его семьи, было отказано в праве участвовать в разбирательстве на основании того, что он не являлся гражданином ПМР.

36. Власти государств-ответчиков не представили каких-либо комментариев по существу этой жалобы.

37. Европейский Суд напоминает, что в его прецедентной практике в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Конвенции прочно установлено, что любое лишение свободы должно не только подпадать под одно из исключений, предусмотренных подпунктами «a» - «f» указанной статьи, но и быть «законным». Если возникает вопрос о законности содержания под стражей, включая вопрос о том, был ли соблюден «порядок, установленный законом», Конвенция в значительной степени отсылает к внутригосударственному законодательству и устанавливает обязанность соблюдения его материальных и процессуальных норм. Прежде всего это требует, чтобы любое задержание или заключение под стражу имело правовую основу во внутригосударственном законодательстве, но также касается качества закона, требуя его совместимости с верховенством права, концепцией, воплощенной во всех статьях Конвенции (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Дель Рио Прада против Испании» (Del Río Prada v. Spain), жалоба № 42750/09, § 125, ECHR 2013, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», § 134).

38. Европейский Суд напоминает, что в деле «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» он постановил, что судебная система ПМР не являлась системой, отражающей судебную традицию, совместимую с Конвенцией (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 148 - 149). По этой причине Европейский Суд заключил, что суды ПМР и косвенно любые другие органы ПМР не могут санкционировать «законное» задержание или содержание под стражей заявителя по смыслу пункта 1 статьи 5 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», § 150).

39. В отсутствие какой-либо новой и соответствующей информации об обратном Европейский Суд считает, что вывод, сделанный в деле «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», относится также к настоящему делу. Кроме того, в свете вышеизложенных выводов в деле «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» Европейский Суд полагает, что суды ПМР не только не могли санкционировать законное содержание под стражей заявителя для целей пункта 1 статьи 5 Конвенции, но, кроме того, косвенно они не могли считаться «независимым судом, созданным на основании закона», для целей пункта 1 статьи 6 Конвенции. Следовательно, он полагает, что в настоящем деле были нарушены требования пункта 1 статьи 5 Конвенции и пункта 1 статьи 6 Конвенции.

40. Европейский Суд далее должен определить, исполнили ли власти Республики Молдова свое позитивное обязательство принимать надлежащие и достаточные меры для обеспечения прав заявителя (см. § 20 настоящего Постановления). В деле «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» Европейский Суд установил, что позитивные обязательства властей Республики Молдова относятся как к мерам по восстановлению ее контроля над территорией Приднестровья в качестве выражения своей юрисдикции, так и к мерам для обеспечения уважения индивидуальных прав заявителей (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», § 151).

41. Что касается первого аспекта обязательств властей Республики Молдова по восстановлению контроля над территорией Приднестровья, Европейский Суд установил в деле «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», что власти Республики Молдова принимали все имеющиеся в их распоряжении меры с самого начала боевых действий в 1991 — 1992 годах и до июля 2010 года (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», § 152). В настоящем деле стороны не представили каких-либо доводов, которые бы означали, что власти Республики Молдова изменили свою позицию в отношении Приднестровья в течение нескольких месяцев до момента освобождения заявителя в мае 2011 года. Европейский Суд не находит оснований для иного заключения в настоящем деле (см. там же).

42. Переходя ко второму аспекту позитивных обязательств, а именно к обеспечению прав заявителя, Европейский Суд отмечает, что власти Республики Молдова приложили усилия для обеспечения этих прав. В частности, (i) было возбуждено уголовное расследование по факту задержания и содержания под стражей заявителя, (ii) о существе дела были уведомлены Совет Европы, ОБСЕ, Европейский союз и Соединенные Штаты Америки (см. § 12 настоящего Постановления), и (iii) заявители получили финансовую поддержку от властей Республики Молдова и бесплатную квартиру (см. § 13 настоящего Постановления).

43. В свете вышеизложенного Европейский Суд приходит к выводу, что власти Республики Молдова исполнили свои позитивные обязательства в отношении заявителя и полагает, что со стороны властей Республики Молдова не было допущено нарушения пункта 1 статьи 5 Конвенции и пункта 1 статьи 6 Конвенции.

44. Что касается ответственности властей Российской Федерации, Европейский Суд отмечает, что отсутствуют доказательства того, что лица, действующие от имени властей Российской Федерации, непосредственно участвовали в действиях, предпринятых против заявителя.

45. Тем не менее Европейский Суд установил, что в рассматриваемый период власти Российской Федерации осуществляли эффективный контроль над ПМР (см. §§ 22 - 23 настоящего Постановления). С учетом этого заключения и в соответствии с прецедентным правом Европейского Суда отсутствует необходимость определять, осуществляли ли власти Российской Федерации полный контроль за политикой и действиями подчиненной ей местной администрации (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», § 157). В силу своей продолжающейся военной, экономической и политической поддержки ПМР, которая иначе не могла бы существовать, возникает ответственность властей Российской Федерации в соответствии с Конвенцией в части нарушения прав заявителя.

46. В заключение и после установления нарушения прав заявителя, гарантированных пунктом 1 статьи 5 Конвенции и пунктом 1 статьи 6 Конвенции (см. § 6 настоящего Постановления), Европейский Суд считает, что имело место нарушение этих положений Конвенции со стороны властей Российской Федерацией.

47. С учетом вышеизложенных выводов Европейский Суд не считает необходимым изучать дополнительно, соответствовали ли другие аспекты уголовного разбирательства против заявителя пункту 1 статьи 6 Конвенции.

III. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции

48. Заявители утверждали, что обыск их квартиры в г. Тирасполе являлся нарушением их права на уважение жилища. Они также жаловались на ограничения, наложенные на заявительницу в части возможности свиданий с заявителем, когда он находился в заключении. В соответствующих частях статья 8 Конвенции предусматривает следующее:

«1. Каждый имеет право на уважение его... семейной жизни...»

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

A. Приемлемость жалобы

49. Европейский Суд считает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд также считает, что эта жалоба не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

B. Существо жалобы

50. Заявители утверждали, что обыск в их квартире был санкционирован и осуществлен властями ПМР, непризнанного государства. Данный обыск не может считаться «предусмотренным законом». Они также отмечали, что первое свидание заявительницы с заявителем, когда он находился в заключении, было разрешено только спустя три недели и после того, как последний признал свою вину, без каких-либо правовых оснований для задержки этого визита.

51. Власти Республики Молдова утверждали, что вмешательство в права заявителя не являлось законным, поскольку оно не было предусмотрено законодательством Республики Молдова.

52. Власти Российской Федерации не представили каких-либо конкретных замечаний в этом отношении. Их позиция заключалась в том, что они не обладали «юрисдикцией» на территории ПМР, поэтому они были не в состоянии сделать какие-либо замечания по существу дела.

53. Сторонами не оспаривалось, что обыск в квартире заявителей представлял собой вмешательство в их право на уважение жилища. Кроме того, Европейский Суд полагает, что временное ограничение заявительницы на свидания представлял собой вмешательство в право заявителей на уважение их семейной жизни. Такое вмешательство противоречит статье 8 Конвенции, за исключением случаев, когда оно «предусмотрено законом», преследует одну или несколько законных целей, перечисленных в пункте 2 этого положения Конвенции, и необходимо в демократическом обществе для их достижения (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 179, ECHR 2000-IV, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Идалов против Российской Федерации» (Idalov v. Russia) от 22 мая 2012 г., жалоба № 5826/03 <1>, § 200).

---

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2013. № 5 (примеч. редактора).

54. Что касается законности первого вмешательства, элементы настоящего дела не позволяют Европейскому Суду полагать, что существовала правовая основа для обыска квартиры заявителей. Учитывая обстоятельства дела, Европейский Суд приходит к выводу, что вмешательство не являлось законным согласно внутригосударственному законодательству. Соответственно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции.

55. Аналогичным образом Европейский Суд полагает, что не было доказано, что ограничение права заявительницы на свидания имело правовую основу. Соответственно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции в этом отношении.

56. По тем же основаниям, что и в отношении жалобы в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Конвенции и пунктом 1 статьи 6 Конвенции (см. §§ 41 - 42 настоящего Постановления), Европейский Суд считает, что отсутствовало нарушение статьи 8 Конвенции со стороны властей Республики Молдова.

57. По тем же причинам, которые приведены в том же контексте (см. § 45 настоящего Постановления), Европейский Суд заключает, что имело место двойное нарушение статьи 8 Конвенции со стороны властей Российской Федерации.

IV. Предполагаемое несоблюдение требований статьи 34 Конвенции

58. Заявитель жаловался на то, что его представителю во время разбирательства в Европейском Суде не разрешили посещать его в тюрьме или участвовать в уголовном разбирательстве против него. Он утверждал, что это ограничение представляло собой вмешательство в осуществление его права подачи индивидуальных жалоб в соответствии со статьей 34 Конвенции.

59. Европейский Суд отмечает, что представитель заявителя неоднократно просил о доступе к заявителю и судебным слушаниям без результата. Тем не менее в его ходатайствах он выражал намерение действовать в качестве адвоката заявителя в уголовном разбирательстве без указания его статуса как представителя в разбирательстве в Европейском Суде. При таких обстоятельствах отсутствует невыполнение властями государств-ответчиков их обязательства согласно статье 34 Конвенции в виде создания препятствий заявителю в праве подачи индивидуальной жалобы.

V. Применение статьи 41 Конвенции

60. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

61. Заявитель требовал выплаты 70 000 евро, а заявительница — 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

62. Власти Республики Молдова и Российской Федерации утверждали, что эти требования являлись чрезмерными, и просили Европейский Суд отклонить их.

63. Европейский Суд отмечает, что он не установил в настоящем деле нарушение Конвенции со стороны властей Республики Молдова. Соответственно, власти указанного государства-ответчика не должны выплачивать какие-либо суммы.

64. Учитывая установленные выше нарушения, Европейский Суд полагает, что присуждение компенсации морального вреда является оправданным в данном деле. Оценивая указанные обстоятельства на основе принципа справедливости, Европейский Суд присуждает заявителю 30 000 евро и заявительнице 7 000 евро, подлежащих выплате со стороны властей Российской Федерацией.

B. Судебные расходы и издержки

65. Заявители требовали также выплаты 7 440 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек.

66. Власти государств-ответчиков полагали, что данная сумма являлась чрезмерной.

67. Европейский Суд отмечает следующее: им установлено, что власти Республики Молдова, исполнив свои позитивные обязательства, не несут ответственности за любые нарушения Конвенции в настоящем деле. Соответственно, это государство-ответчик не должно выплачивать компенсацию судебных расходов и издержек.

68. Европейский Суд напоминает, что для возмещения судебных расходов и издержек на основании статьи 41 Конвенции должно быть доказано, что они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру (см., например, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», § 240). С учетом всех соответствующих факторов и пункта 2 статьи 60 Регламента Суда Европейский Суд присуждает заявителям 4 000 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, подлежащих выплате властями Российской Федерации.

C. Процентная ставка при просрочке платежей

69. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

1. объявил единогласно жалобу приемлемой в отношении Республики Молдова;

2. объявил большинством голосов жалобу приемлемой в отношении Российской Федерации;

3. постановил шестью голосами «за» при одном — «против», что по делу требования пункта 1 статьи 5 Конвенции властями Республики Молдова нарушены не были;

4. постановил шестью голосами «за» при одном — «против», что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции со стороны властей Российской Федерации;

5. постановил шестью голосами «за» при одном — «против», что по делу требования пункта 1 статьи 6 Конвенции властями Республики Молдова нарушены не были;

6. постановил шестью голосами «за» при одном — «против», что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции со стороны властей Российской Федерации;

7. постановил шестью голосами «за» при одном — «против», что по делу требования статьи 8 Конвенции властями Республики Молдова нарушены не были;

8. постановил шестью голосами «за» при одном — «против», что имело место нарушение статьи 8 Конвенции со стороны властей Российской Федерации как в части обыска квартиры заявителей, так и в ограничении права заявительницы на свидания с заявителем во время его содержания под стражей;

9. постановил единогласно, что властями государств-ответчиков было соблюдено обязательство, вытекающее из статьи 34 Конвенции;

10. постановил шестью голосами «за» при одном — «против», что:

(a) власти Российской Федерации обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителям следующие суммы:

(i) 30 000 евро (тридцать тысяч евро) заявителю, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную выше сумму, в качестве компенсации морального вреда;

(ii) 7 000 евро (семь тысяч евро) заявительнице, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную выше сумму, в качестве компенсации морального вреда;

(iii) 4 000 евро (четыре тысячи евро) заявителям, а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на них в связи с этой суммой, в качестве компенсации судебных расходов и издержек;

(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента; 11) отклонил единогласно оставшуюся часть требований заявителей о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 30 мая 2017 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагается особое мнение судьи Дмитрия Дедова.

НЕСОВПАДАЮЩЕЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ДМИТРИЯ ДЕДОВА

Моя позиция в настоящем деле была основана на моем предыдущем несовпадающем мнении, высказанном в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia), жалоба № 11138/10 <1>, ECHR 2016) по вопросу эффективного контроля со стороны Российской Федерации над Приднестровьем.

---

<1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2016. № 3 (примеч. редактора).

JUDGMENT <*>

(Strasbourg, 30.V.2017)

---

<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.

In the case of Vardanean v. the Republic of Moldova and Russia,

The European Court of Human Rights (Second Section), sitting as a Chamber composed of:

Iºýl Karakaº , President,

Julia Laffranque,

Paul Lemmens,

Valeriu Griþco ,

Ksenija Turkoviæ ,

Dmitry Dedov,

and Stanley Naismith, Section Registrar,

Having deliberated in private on 25 April 2017,

Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

PROCEDURE

4. On 13 June 2014 the above complaints were communicated to the respondent Governments and the remainder of the application was declared inadmissible, pursuant to Rule 54 § 3 of the Rules of Court.

THE FACTS

I. The circumstances of the case

5. The applicants, Mr Ernest Vardanean and Ms Irina Vardanean, are Moldovan nationals who were born in 1980 and live in Chisinau.

6. The background to the case, including the Transdniestrian armed conflict of 1991 — 1992 and the subsequent events, is set out in Ilaºcu and Others v. Moldova and Russia ([GC], no. 48787/99, §§ 28 — 185, ECHR 2004-VII) and Catan and Others v. the Republic of Moldova and Russia ([GC], nos. 43370/04, 8252/05 and 18454/06, §§ 8 — 42, ECHR 2012).

7. The applicants are husband and wife and are journalists. At the time of the events they were living in the self-proclaimed «Moldovan Republic of Transdniestria» (the «MRT»). The first applicant was employed by a Russian news agency and by a Moldovan newspaper.

8. On 7 April 2010 the first applicant was arrested by agents of the secret service of the «MRT» on charges of treason and/or espionage undertaken for the Republic of Moldova. A search was carried out in the applicants' apartment and many of their belongings — such as pictures, computers and a bank card — were seized.

9. On 16 December 2010, a tribunal from the «MRT» convicted the first applicant and sentenced him to fifteen years' imprisonment. Following international pressure, on 5 May 2011 the president of the «MRT» pardoned him. After that date, the applicant and his family moved to Chisinau.

12. In the meantime, the Moldovan authorities made numerous attempts to secure the first applicant's release. In particular, the problem of his detention in the «MRT» was raised by the Moldovan authorities with the European Union and the United States authorities in April 2010 in Brussels. The Moldovan delegation distributed a circular letter during the April 2010 session of the Parliamentary Assembly of the Council of Europe and raised the first applicant's situation during meetings of the Committee of Ministers of the Council of Europe in January and February 2011. The first applicant's situation was also raised by the Moldovan authorities in their discussions with the OSCE representatives in Chisinau, and a criminal investigation was initiated by the Moldovan Prosecutor's Office in respect of the applicant's detention in the «MRT». However, the criminal investigation was later discontinued.

13. The Moldovan Government also awarded financial assistance to the first applicant's family during the period of the first applicant's detention in the «MRT» and transferred to them ownership of a flat in Chisinau worth 53,000 euros (EUR) after the first applicant's release from detention.

II. Relevant domestic law and practice of the Republic of Moldova and other relevant materials

14. Reports by inter-governmental and non-governmental organisations, the relevant domestic law and practice of the Republic of Moldova, and other pertinent documents were summarised in Mozer v. the Republic of Moldova and Russia ([GC], no. 11138/10, §§ 61 — 77, ECHR 2016).

THE LAW

15. The first applicant submitted that he had been arrested and detained unlawfully, contrary to Article 5 § 1 of the Convention. He also contended that he had not had a fair hearing in the determination of the criminal charges against him, as required by Article 6 § 1 of the Convention, and that, contrary to Article 34 of the Convention, the «MRT» authorities had not allowed him contact with the lawyers representing him before the Court. Both applicants complained that the search of their apartment in Tiraspol had been contrary to Article 8 of the Convention and that the restrictions on the second applicant's visits to the first applicant breached the same Article.

I. General admissibility issues

A. Jurisdiction

16. The Court must first determine whether the applicants fall within the jurisdiction of the respondent States for the purposes of the matters complained of, within the meaning of Article 1 of the Convention.

1. The parties' submissions

17. The applicants and the Moldovan Government submitted that both respondent Governments had jurisdiction.

18. For their part, the Russian Government argued that the applicant did not come within their jurisdiction and that, consequently, the application should be declared inadmissible ratione personae and ratione loci in respect of the Russian Federation. As they did in Mozer (cited above, §§ 92 — 94), the Russian Government express the view that the approach to the issue of jurisdiction taken by the Court in Ilaºcu and Others (cited above), Ivanþoc and Others v. Moldova and Russia (no. 23687/05, 15 November 2011), and Catan and Others (cited above) was wrong and at variance with public international law.

2. The Court's assessment

19. The Court observes that the general principles concerning the problem of jurisdiction under Article 1 of the Convention in respect of acts and facts occurring in the Transdniestrian region of Moldova were set out in Ilaºcu and Others (cited above, §§ 311 — 319), Catan and Others (cited above, §§ 103 — 107) and, more recently, in Mozer (cited above, §§ 97 — 98).

20. In so far as the Republic of Moldova is concerned, the Court notes that in Ilaºcu , Catan and Mozer it found that although Moldova had no effective control over the Transdniestrian region, it followed from the fact that Moldova was the territorial State that persons within that territory fell within its jurisdiction. However, its obligation, under Article 1 of the Convention, to secure to everyone within its jurisdiction the rights and freedoms defined in the Convention, was limited to that of taking the diplomatic, economic, judicial and other measures that were both in its power and in accordance with international law (see Ilaºcu and Others, cited above, § 333; Catan and Others, cited above, § 109; and Mozer, cited above § 100). Moldova's obligations under Article 1 of the Convention were found to be positive obligations (see Ilaºcu and Others, cited above, §§ 322 and 330 — 331; Catan and Others, cited above, §§ 109 — 110; and Mozer, cited above, § 99).

21. The Court sees no reason to distinguish the present case from the above-mentioned cases. Besides, it notes that the Moldovan Government do not object to applying a similar approach in the present case. Therefore, it finds that Moldova has jurisdiction for the purposes of Article 1 of the Convention, but that its responsibility for the acts complained of is to be assessed in the light of the above-mentioned positive obligations (see Ilaºcu and Others, cited above, § 335).

22. In so far as the Russian Federation is concerned, the Court notes that in Ilaºcu and Others it has already found that the Russian Federation contributed both militarily and politically to the creation of a separatist regime in the region of Transdniestria in 1991 — 1992 ( Ilaºcu and Others, cited above, § 382). The Court also found in subsequent cases concerning the Transdniestrian region that up until July 2010, the «MRT» was only able to continue to exist, and to resist Moldovan and international efforts to resolve the conflict and bring democracy and the rule of law to the region, because of Russian military, economic and political support (see Ivanþoc and Others, cited above, §§ 116 — 120; Catan and Others, cited above, §§ 121 — 122; and Mozer, cited above, §§ 108 and 110). The Court concluded in Mozer that the «MRT»'s high level of dependency on Russian support provided a strong indication that the Russian Federation continued to exercise effective control and a decisive influence over the Transdniestrian authorities and that, therefore, the applicant fell within that State's jurisdiction under Article 1 of the Convention (see Mozer, cited above, §§ 110 — 111).

24. It follows that the applicants in the present case fall within the jurisdiction of the Russian Federation under Article 1 of the Convention. Consequently, the Court dismisses the Russian Government's objections ratione personae and ratione loci.

25. The Court will hereafter determine whether there has been any violation of the applicants' rights under the Convention such as to engage the responsibility of either respondent State (see Mozer, cited above, § 112).

B. Exhaustion of domestic remedies

26. The Moldovan Government submitted that the applicants had not exhausted the remedies available to them in Moldova. In particular, they noted that they had not relied on Law no. 1545 (1998) on compensation for damage caused by illegal acts undertaken by the criminal investigation bodies, the prosecution authorities or the courts, and had not applied for compensation from the Republic of Moldova for a breach of their rights. The Moldovan Government therefore argued that the parts of the applications concerning Moldova should be declared inadmissible for failure to exhaust domestic remedies in Moldova.

27. The Court notes that the same objection was raised by the Moldovan Government and dismissed by the Court in Mozer (cited above, §§ 115 — 121). It sees no grounds on which to distinguish the present case from Mozer and rejects the Moldovan Government's objection of non-exhaustion of domestic remedies on the same grounds as in that case.

28. The Russian Government submitted that the application should be rejected for failure to exhaust domestic remedies within the Russian Federation, namely to apply for redress to the Russian courts.

31. Turning to the facts of the present case, the Court notes that not only have the Russian Government failed to show that a remedy was available to the applicants within the Russian Federation but they have also strongly emphasised their position according to which the Russian Federation has no jurisdiction in cases concerning Transdniestria. It follows that the Russian Government's objection of non-exhaustion of domestic remedies must be dismissed as ill-founded.

II. Alleged violation of Articles 5 § 1 and 6 § 1 of the Convention

32. The applicant complained that his detention had been unlawful and therefore contrary to Article 5 § 1 of the Convention. He further complained that there had been a violation of Article 6 § 1 since he had been convicted by a court that could not qualify as an «independent tribunal established by law» and that moreover it had not afforded him a fair trial. The relevant parts of Articles 5 and 6 of the Convention read as follows:

Article 5

«1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:»

(a) the lawful detention of a person after conviction by a competent court;

...

(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so;

Article 6

«1. In the determination of... any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal...»

A. Admissibility

33. The Court notes that these complaints are not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention, and that they are not inadmissible on any other ground. The Court therefore declares them admissible.

B. Merits

34. Under Article 5 § 1 of the Convention, the first applicant complained that his detention had been ordered by the authorities of the «MRT», an unrecognised state. Such a detention could not be considered «lawful» in the sense of Article 5 § 1 of the Convention.

35. Under Article 6 of the Convention, the first applicant argued that the «MRT» court that had sentenced him could not be considered as an «independent tribunal established by law» in the sense of Article 6 § 1. He moreover complained that he did not have sufficient access to the file, and that a lawyer appointed by his family was denied the right to participate in the proceedings on the ground that he was not a citizen of the «MRT».

36. The respondent Governments did not make any submissions on the merits of these complaints.

37. The Court reiterates that it is well established in its case-law on Article 5 § 1 that any deprivation of liberty must not only be based on one of the exceptions listed in sub-paragraphs (a) to (f) but must also be «lawful». Where the «lawfulness» of detention is in issue, including the question whether «a procedure prescribed by law» has been followed, the Convention refers essentially to national law and lays down the obligation to conform to the substantive and procedural rules of national law. This primarily requires any arrest or detention to have a legal basis in domestic law; it also relates to the quality of the law, requiring it to be compatible with the rule of law, a concept inherent in all the Articles of the Convention (see, for example, Del Río Prada v. Spain [GC], no. 42750/09, § 125, ECHR 2013; and Mozer, cited above, § 134).

38. The Court reiterates that in Mozer it held that the «judicial system» of the «MRT» was not a system reflecting a judicial tradition compatible with the Convention (see Mozer, cited above, §§ 148 — 49). For this reason it held that the «MRT» courts — and, by implication, any other «MRT» authority — could not order the applicant's «lawful» arrest or detention within the meaning of Article 5 § 1 of the Convention (see Mozer, cited above, § 150).

39. In the absence of any new and pertinent information proving the contrary, the Court considers that the conclusion reached in Mozer is valid in the present case too. Moreover, in the light of the above findings in Mozer, the Court considers that not only could the «MRT» courts not order the applicant's lawful detention for the purposes of Article 5 § 1 of the Convention, but also, by implication, they could not qualify as an «independent tribunal established by law» for the purposes of Article 6 § 1 of the Convention. The Court therefore considers that there has been a breach of both Articles 5 § 1 and 6 § 1 of the Convention in the present case.

40. The Court must next determine whether the Republic of Moldova fulfilled its positive obligation to take appropriate and sufficient measures to secure the applicant's rights (see paragraph 20 above). In Mozer, the Court held that Moldova's positive obligations related both to measures needed to re-establish its control over the Transdniestrian territory, as an expression of its jurisdiction, and to measures to ensure respect for individual applicants' rights (see Mozer, cited above, § 151).

41. As regards the first aspect of Moldova's obligations, to re-establish control over the Transdniestrian territory, the Court found in Mozer that Moldova had taken all measures in its power from the onset of the hostilities in 1991 — 1992 until July 2010 (see Mozer, cited above, § 152). In the present case, the parties did not submit any argument which would indicate that the Moldovan Government had changed their position in respect of Transdniestria in the intervening years up to the period of the applicant's release from detention in May 2011. The Court therefore sees no reason to reach a different conclusion in the present case (ibidem).

42. Turning to the second part of the positive obligations, namely to ensure respect for the first applicant's rights, the Court notes that the Moldovan authorities made efforts to secure these rights. Specifically, (i) a criminal investigation was initiated in respect of the first applicant's arrest and detention, (ii) the Council of Europe, the OSCE, the European Union and the United States were informed about the matter (see paragraph 12 above), and (iii) both applicants received from the Moldovan Government financial support and a free apartment (see paragraph 13 above).

43. In the light of the foregoing, the Court concludes that the Republic of Moldova fulfilled its positive obligations in respect of the first applicant and finds that there has been no violation of Articles 5 § 1 and 6 § 1 of the Convention provisions by the Republic of Moldova.

44. In so far as the responsibility of the Russian Federation is concerned, the Court notes that there is no evidence that persons acting on behalf of the Russian Federation directly participated in the measures taken against the first applicant.

46. In conclusion, and after having found that the first applicant's rights guaranteed by Articles 5 § 1 and 6 § 1 have been breached (see paragraph 39 above), the Court holds that there has been a violation of those provisions by the Russian Federation.

47. In view of the above findings, the Court does not consider it necessary to examine, additionally, whether other aspects of the criminal proceedings against the first applicant complied with Article 6 § 1 of the Convention.

III. Alleged violation of Article 8 of the Convention

48. The applicants complained that the search of their apartment in Tiraspol constituted a breach of their right to respect for their home. They also complained about the restrictions imposed on the second applicant with respect to the possibility to visit the first applicant while he was in detention. The relevant parts of Article 8 read as follows:

«1. Everyone has the right to respect for his... family life, his home...»

2. There shall be no interference by a public authority with the exercise of this right except such as is in accordance with the law and is necessary in a democratic society in the interests of national security, public safety or the economic well-being of the country, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, or for the protection of the rights and freedoms of others.»

A. Admissibility

49. The Court notes that these complaints are not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention, and that they are not inadmissible on any other ground. The Court therefore declares them admissible.

B. Merits

50. The applicants argued that the search of their apartment had been ordered and carried out by the authorities of the «MRT», an unrecognised state. Such a search could not be considered «in accordance with the law». They also argued that the first visit by the second applicant to the first applicant, while he was in detention, was authorised only after three weeks and after the latter had confessed, without any legal basis for delaying that visit.

51. The Moldovan Government submitted that the interference with the applicants' rights had not been lawful because it had not been provided for by the domestic laws of the Republic of Moldova.

52. The Russian Government did not submit any specific observations in this regard. Their position was that they did not have «jurisdiction» in the territory of the «MRT» and that they were therefore not in a position to make any observations on the merits of the case.

53. It is undisputed that the search of the applicants' apartment constituted an interference with their right to respect for home. The Court considers, moreover, that the temporary restriction of the second applicant's visiting right constituted an interference with the applicants' right to respct for their family life. An interference will contravene Article 8 unless it is «in accordance with the law», pursues one or more of the legitimate aims referred to in paragraph 2, and furthermore is «necessary in a democratic society» in order to achieve the aim or aims (see Labita v. Italy [GC], no. 26772/95, § 179, ECHR 2000-IV; and Idalov v. Russia [GC], no. 5826/03, § 200, 22 May 2012).

54. In so far as the lawfulness of the first interference is concerned, no elements in the present case allow the Court to consider that there was a legal basis for searching the applicants' apartment. Given the circumstances, the Court concludes that the interference was not lawful under domestic law. Accordingly, there has been a violation of Article 8 of the Convention.

56. For the same reasons as those given in respect of the complaints under Articles 5 § 1 and 6 § 1 of the Convention (see paragraphs 41 — 42 above), the Court finds that there has been no violation of Article 8 of the Convention by the Republic of Moldova.

57. For the same reasons as those given in the same context (see paragraph 45), the Court finds that there has been a double violation of Article 8 of the Convention by the Russian Federation.

IV. Alleged violation of Article 34 of the Convention

58. The first applicant complained that his representative in the proceedings before the Court had not been allowed to visit him in prison or to participate in the criminal proceedings against him. He argued that that restriction had constituted an interference with the exercise of his right of individual petition under Article 34 of the Convention.

59. The Court notes that the applicant's representative on many occasions requested access to the applicant and to the court hearings without success. However, in his requests he expressed the intention to act as the first applicant's lawyer in the criminal proceedings without indicating his status as his representative in the proceedings before the Court. Given the circumstances, there is no appearance of a failure by the respondent States to comply with their obligation under Article 34 of the Convention by hindering the applicant's right of individual petition.

V. Application of Article 41 of the Convention

60. Article 41 of the Convention provides:

«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»

A. Damage

61. The first applicant claimed 70,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage and the second applicant claimed EUR 10,000.

63. The Court notes that it has not found any violation of the Convention by the Republic of Moldova in the present case. Accordingly, no award of compensation is to be made with regard to this respondent State.

64. Having regard to the violations by the Russian Federation found above, the Court considers that an award in respect of non-pecuniary damage is justified in this case. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards EUR 30,000 to the first applicant and EUR 7,000 to the second applicant, to be paid by the Russian Federation.

B. Costs and expenses

65. The applicants also claimed EUR 7,440 for costs and expenses.

68. The Court reiterates that in order for costs and expenses to be included in an award under Article 41 of the Convention, it must be established that they were actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum (see, for example, Mozer, cited above, § 240). Having regard to all the relevant factors and to Rule 60 § 2 of the Rules of Court, the Court awards EUR 4,000 to the applicants for costs and expenses, to be paid by the Russian Federation.

C. Default interest

69. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

FOR THESE REASONS, THE COURT

1. Declares, unanimously, the application admissible in respect of the Republic of Moldova;

2. Declares, by a majority, the application admissible in respect of the Russian Federation;

3. Holds, by six votes to one, that there has been no violation of Article 5 § 1 of the Convention by the Republic of Moldova;

4. Holds, by six votes to one, that there has been a violation of Article 5 § 1 of the Convention by the Russian Federation;

5. Holds, by six votes to one, that there has been no violation of Article 6 § 1 of the Convention by the Republic of Moldova;

6. Holds, by six votes to one, that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention by the Russian Federation;

7. Holds, by six votes to one, that there has been no violation of Article 8 of the Convention by the Republic of Moldova;

8. Holds, by six votes to one, that there has been a violation of Article 8 of the Convention by the Russian Federation, both with respect to the search of the applicants' apartment and the restriction of the second applicant's right to visit the first applicant while in detention;

9. Holds, unanimously, that the respondent States did not fail to comply with their obligation under Article 34 of the Convention;

10. Holds, by six votes to one,

(a) that the Russian Federation is to pay the applicants, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts:

(i) EUR 30,000 (thirty thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage to the first applicant;

(ii) EUR 7,000 (seven thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage to the second applicant;

(iii) EUR 4,000 (four thousand euros), plus any tax that may be chargeable, to both applicants, in respect of costs and expenses.

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement, simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period, plus three percentage points;

11. Dismisses, unanimously, the remainder of the applicants' claims for just satisfaction.

Stanley NAISMITH Registrar

A.I.K.

DISSENTING OPINION OF JUDGE DEDOV

My vote in the present case was based on my previous dissenting opinion in the case of Mozer v. the Republic of Moldova and Russia ([GC], no. 11138/10, ECHR 2016) on the issue of the Russian Federation's effective control over Transdniestria.

---