Постановление ЕСПЧ от 11.12.2008
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 11.12.2008. 4268/04. 11.12.2008. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-426804
«Дело „Пановиц (Panovits) против Кипра“ (жалоба № 4268/04) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ПАНОВИЦ (PANOVITS) ПРОТИВ КИПРА» (Жалоба № 4268/04)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 11 декабря 2008 года) <**>
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
По делу «Пановиц против Кипра» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Христоса Розакиса, Председателя Палаты,
Георге Эротокриту, судьи ad hoc,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая 6 ноября 2008 г. за закрытыми дверями,
вынес следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 4268/04), поданной 31 декабря 2003 г. в Европейский суд по правам человека против Республики Кипр гражданином этого государства Андреасом Кириаку Пановицем (Andreas Kyriakou Panovits) (далее — заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы заявителя в Европейском суде представлял Э. Ефстафиу (E. Efstathiou), адвокат из г. Никосии (Nicosia). Власти Кипра в Европейском суде были представлены Уполномоченным Кипра при Европейском суде по правам человека П. Клеридесом (P. Clerides), Генеральным прокурором Республики Кипр.
3. В частности, заявитель утверждал о несправедливости уголовного преследования до судебного разбирательства и рассмотрения дела в национальных судах.
4. 16 января 2006 г. Европейский суд решил коммуницировать властям Кипра часть жалобы, поданной на основании пункта 1 статьи 6 Конвенции, относительно досудебной стадии разбирательства и справедливости судебного разбирательства в выездном суде и Верховном суде Кипра. На основании положений пункта 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд принял решение об одновременном рассмотрении жалобы по вопросу приемлемости и по существу. 31 января 2008 г. в соответствии с подпунктом «c» пункта 2 правила 54 Регламента Суда Европейский суд предложил сторонам представить дополнительные доводы по делу.
5. Поскольку Г. Николау (G. Nicolaou), судья, избранный от Республики Кипр, отказался от участия в разбирательстве дела (правило 28 Регламента Суда), власти Кипра назначили Г. Эротокриту в качестве судьи ad hoc (правило 29 Регламента Суда).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявитель родился 14 августа 1982 г., в настоящее время отбывает наказания в виде лишения свободы в центральной тюрьме г. Никосии.
A. Задержание заявителя
7. В ходе расследования, возбужденного по фактам убийства и грабежа, совершенного при отягчающих обстоятельствах, произошедшим 19 апреля 2000 г., отец заявителя был приглашен полицией явиться вместе с сыном, которому в то время было чуть больше 17 лет, в полицейский участок г. Лимассола (Limassol), что он и сделал. В полицейском участке комиссар полиции г. Лимассола (далее — комиссар) сообщил ему в присутствии сына о совершенных преступлениях и их тяжести и уточнил, что имеются доказательства его причастности, и выдал ордер на его арест.
8. Заявитель утверждал, что он сразу же утверждал о своей невиновности. Затем полицейский сказал, что один из его друзей уже признался в убийстве жертвы при участии заявителя и что, пока заявитель лгал им, его друг в слезах бился головой о стены. Затем в кабинет комиссара вошел другой полицейский с ордером на арест и сообщил заявителю, что он задержан по подозрению в убийстве. Заявитель ответил, что не может заявить ни о чем другом, кроме своей невиновности. Тогда полицейский велел ему пройти в другой кабинет, где пятеро или шестеро сотрудников полиции начали его допрашивать и пытались заставить признаться, обещая взаимен свою помощь. Допрос продолжался 30 — 40 минут, но заявитель ограничился тем, что повторял, что сильно выпил предыдущей ночью и не может ничего вспомнить. В какой-то момент допроса один из полицейских положил на стол пистолет и сказал заявителю, что он должен поторопиться, поскольку у них много других дел. Полицейские добавили, что он должен дать признательные показания, если хочет выйти. Затем один из них предложил взять письменные показания заявителя и помочь ему вспомнить то, что он забыл. Заявитель согласился дать письменные показания. Он отрицает, что ранее дал другие устные показания.
9. По мнению властей Кипра, которые опирались на показания полицейских, которые принимали участие в допросе, заявитель, который был ознакомлен с ордером на арест и которому было сообщено о причинах задержания и его правах, ответил, что ничего не может сказать, кроме того, что он невиновен. Затем заявитель был проведен в другое помещение для допроса. Перед допросом полицейский, который проводил задержание заявителя, вновь уточнил причины ареста, повторил, что существуют доказательства его причастности к фактам, по которым возбуждено расследование, и предупредил, что все, что он скажет, может быть использовано против него в ходе дальнейшего разбирательства. В комнате находились четверо полицейских. Заявитель ответил, что не имел умысла убивать и начал излагать свою версию событий. По утверждению полицейского, который проводил задержание, заявитель был прерван и уведомлен о своих правах. В ходе этого допроса он дал признательные показания.
10. Стороны согласились признать, что, когда заявитель был проведен в комнату для допроса, его отец остался в кабинете комиссара. Через несколько минут, находясь в состоянии шока, он попросил комиссара не применять насилия к его сыну. Комиссар ответил, что полиция не прибегает к таким методам. Он добавил, что совершены тяжкие преступления, доказательства, свидетельствуют о причастности заявителя к их совершению, и необходимо пригласить адвоката. Отцу предложили присутствовать во время допроса его сына, но он отказался. Через несколько минут в кабинет вошел полицейский и сообщил комиссару и отцу заявителя, что последний признался в совершении преступлений. Комиссар предложил отцу присоединиться к сыну в комнате, где проходил допрос, чтобы он смог услышать его признания, но он предпочел ждать снаружи.
11. Заявителю было предъявлено обвинение в убийстве и грабеже (статья 154 Уголовного кодекса Кипра). В дополнительных письменных показаниях, полученных 9 мая 2000 г., он добавил: «я не бил [жертву] камнем; я только раз или два ударил ее ногой».
B. Разбирательство в выездном суде г. Лимассола
12. Дело заявителя и его соучастника было передано на рассмотрение в выездной суд г. Лимассола.
13. В ходе судебного разбирательства заявитель утверждал, что его показания, данные в полиции, не были добровольными, а были получены путем обмана, психологического давления, обещаний, угроз и других методов, направленных на то, чтобы запугать его. Кроме того, заявитель утверждал, что, когда полицейские получали его показания, он находился в состоянии опьянения и был не в состоянии точно вспомнить обстоятельства, описанные в показаниях. Наконец, он утверждал, что не пользоваться помощью адвоката сразу после задержания и до допроса, и что его заставили подписать показания.
14. 11 и 12 января 2001 г. комиссар был заслушан судом по поводу указанных задержания и допроса. Он утверждал, что пригласил заявителя и его отца явиться в комиссариат, где он сообщил отцу, не обращаясь к его сыну, что был выдан ордер на арест его сына по подозрению в убийстве, и что существуют доказательства его причастности к совершению преступления. Затем заявитель был уведомлен о своих правах, задержан и проведен в отдельную комнату, где был допрошен. Сразу после того, как он покинул комнату, комиссар сообщил отцу о тяжести преступлений и предложил им пригласить адвоката.
15. Решением от 7 февраля 2001 г. выездной суд, оценив доказательства в целом, пришел к выводу, что признательные показания заявителя были сделаны добровольно и что для их получения полиция не использовала по отношению к заявителю ненадлежащие или несоответствующие средства давления. Суд счел, что обвинительные доказательства ясно выявили рассматриваемые факты, и отклонил довод заявителя, утверждавшего, что он потерял память в связи с состоянием опьянения. Соответственно, суд признал признания приемлемыми в качестве доказательства.
16. В отношении жалобы заявителя на то, что он не был представлен адвокатом до проведения допроса, выездной суд отметил, что защита не указала никакой нормы или прецедента, который бы предусматривал осуществления права на содействие адвоката в качестве условия для получения показаний подозреваемого. Полиция не отказала адвокату заявителя и его отца, которые, к тому же, ничего не просили. Более того, комиссар предложил отцу, чтобы он и его сын обратились к адвокату. В целом, полиция не действовала несоответствующим образом в этом отношении.
17. В дальнейшем, 14 февраля 2001 г. в ходе разбирательства по существу, между адвокатом заявителя, Киприану (Kyprianou) и судьями состоялся следующий обмен мнениями (перевод протокола заседания):
«Киприану: Я прошу сторону обвинения передать мне все заявления подозреваемых, которые являются свидетельствами в этом деле, чтобы я смог провести перекрестный допрос этого свидетеля. Сторона обвинения должна передать мне показания, полученные от других подозреваемых, и я считаю недопустимым, что она прячется за этим.»
Суд: Прежде всего, мы хотели бы, чтобы Вы говорили в другом тоне. Вы не упускаете случая задеть сторону обвинения, которая, на наш взгляд, старается представить свои доводы надлежащим образом, по крайней мере, как это показывает ход событий до настоящего времени. Вместе с тем, если Вы попросили в данный момент передачи показаний, и сторона обвинения отказала в этом, это — другой вопрос.
Киприану: Я думал, что найду эти показания в материалах дела, и вот теперь я лишен права ознакомиться с ними. Я требую полного досье. Я не могу продолжать свой перекрестный допрос этого свидетеля, если у меня нет всех документов досье.
Кириакиду (Kyriakidou) (сторона обвинения): Позиция обвинения, основанная на статье 7 Уголовно-процессуального закона, состоит в том, что для того, чтобы получить показание, включенное в материалы дела, сторона защиты должна подать письменное ходатайство стороне обвинения и что только отказ в удовлетворении такого ходатайства дает основание для жалобы.
В нашем случае защита ничего не требовала в письменном виде: она устно просила нас передать некоторые сведения, снимки и планы. Мы ни в чем не отказали: сторона защиты получила все, что она просила. Мы никогда не делали того, в чем нас обвиняют, и я считаю, что стороне защиты нет оснований вести себя подобным образом.
Суд: Мы рассмотрели ходатайство о перерыве заседания, поданное адвокатом обвиняемого № 2, с тем, чтобы противная сторона смогла передать ему показания, которые были получены в ходе расследования. Как об этом уже было сказано сегодня, как предусматривает статья 7 Уголовно-процессуального закона (глава 155), защита может просить предоставления копий этих показаний, если обвиняемые утверждают о своей невиновности. Однако она этого не сделала.
Мы считаем, что не следует прерывать разбирательство, которое уже затягивалось, и таким образом откладывать его далее. В любом случае, суд призван определить, сумела ли сторона обвинения установить виновность обвиняемых, которые, напомним, считаются невиновными до тех пор, пока сторона обвинения не доказала их виновность вне разумных сомнений при помощи доказательств обвинения.
Именно в результате разбирательства следует разрешить вопрос о том, провела ли она свое расследование надлежащим образом. Следовательно, ходатайство отклоняется.
Киприану: Я хотел бы, чтобы с учетом Вашего решения был сделан перерыв на пять минут для того, чтобы я смог обдумать свою линию защиты, поскольку я полагаю, что все документы мне будут переданы. Этот пятиминутный перерыв позволит мне понять, как действовать в этих обстоятельствах во время перекрестного допроса, который, в любом случае, должен будет продолжиться в ходе следующего заседания. Пять минут, о которых я прошу, не представляются чрезмерными.
Суд: Мы согласны сделать перерыв на десять минут, но напоминаем [стороне защиты], что это уже вторая просьба о перерыве в заседании для изучения материалов дела. Перерыв уже был предоставлен в ходе предыдущего заседания, и времени, которое мы предоставили, было достаточно для того, чтобы изучить материалы».
18. Судебное заседание возобновилось после перерыва. В это время продолжился обмен мнениями между судьями и адвокатом Киприану. Адвокат Киприану проводил перекрестный допрос полицейского, который получил письменные показания его клиента, и спрашивал у него, каким образом другой полицейский указал, что там надо было указать дату показаний. Суд счел его вопросы бесполезными и прервал адвоката Киприану, в связи с чем последний подал ходатайство о его освобождении от участия в разбирательстве, которое было отклонено. Следующий обмен мнениями зафиксирован в протоколе заседания (перевод):
«Суд: Мы считаем, что Ваш перекрестный допрос слишком подробен на этой стадии разбирательства по существу в отношении вопросов...»
Киприану: Я немедленно прекращу допрос...
Киприану: Поскольку суд считает, что я неправильно исполняю свои обязанности, защищая этого человека, я прошу разрешения суда отказаться от дальнейшего участия в разбирательстве настоящего дела.
Суд: Освобождение адвоката от участия в разбирательстве по делу находится исключительно в полномочии суда и в свете того, что мы сейчас услышали, оснований для такого освобождения нет. Суд ссылается на дело «Кафкарос и другие против Республики» (Kafkaros and others v. Republic) и отказывает в освобождении.
Киприану: Поскольку Вы препятствуете продолжению мною допроса касательно основополагающих фактов по делу, мое участие в процессе далее бессмысленно.
Суд: Суд считает ваше упорство...
Киприану: А я сожалею, что в то время как свидетель подвергался перекрестному допросу, судьи переговаривались между собой и передавали записки ravasakia <*>, что помешало мне продолжать допрос с должным усердием, если он находится под тайным контролем суда.
<*> «Ravasakia» — короткие и секретные письма или записки, любовные послания или послания неприятного содержания. — Прим. переводчика.
Суд: Суд считает слова, произнесенные Киприану, и особенно тон, которыми они были произнесены составляют оскорбление суда. Киприану предоставляется выбор: оставить свое высказывание в силе и дать объяснения, почему он не должен быть подвергнут за него наказанию, либо отказаться от него. Суд в исключительном порядке предоставляет право выбора ему. Пункт «a» части 4 статьи 44 Закона о правосудии будет применяться по всей строгости.
Суд: Хотите сделать какое-либо заявление?
Киприану: Я собственными глазами видел, что небольшие листки бумаги передавались от одного судьи другому, пока свидетель подвергался перекрестному допросу, что отнюдь не льстит защите. Как в таких обстоятельствах я могу найти силы для защиты человека, обвиняемого в убийстве?
Суд (Судья Фотиу (Photiou)): По стечению обстоятельств один из упомянутых листков бумаги все еще находится в руках судьи Эконому (Economou) и Киприану может его изучить.
Суд (Судья Михаелиду (Michaelidou)): Обмен мнениями между судьями в письменной форме касательно ведения допроса Киприану не дает ему права вести себя подобающим образом, и я считаю его поведение абсолютно неприемлемым.
Суд (Судья Фотиу): Суд объявляет перерыв для рассмотрения возникшего вопроса. Обвиняемый (по главному делу) должен быть возвращен в камеру.
Суд: Во время перерыва суд провел совещание и продолжает считать, что сказанное Киприану, по содержанию и по тону, составляет оскорбление суда в соответствии с пунктом «a» части 4 статьи 44 Закона о правосудии № 14/1960, то есть демонстрация неуважения к суду своими словами и поведением. До удаления на совещание суд спрашивал Киприану, может ли он что-либо добавить к сказанному, прежде чем ему будет наложено наказание. Если ему есть что добавить, суд готов его выслушать. В противном случае суд перейдет к следующей стадии разбирательства.
Киприану: Г-н Председатель, в течение перерыва я размышлял, какое нарушение я совершил. События происходили в крайне накаленной атмосфере. Я выступаю защитником по очень серьезному делу, и поэтому счел, что меня перебили во время произведения перекрестного допроса свидетеля, потому и сказал то, что сказал. Я являюсь адвокатом уже 40 лет, имею незапятнанную репутацию и подобному обвинению подвергаюсь впервые. Это все, что я хотел сказать.
Суд: Суд удаляется на 10 минут, после чего будет вынесено решение».
19. После короткого перерыва выездной суд большинством голосов приговорил адвоката Киприану к наказанию в виде лишения свободы сроком на пять дней. Он ссылался на описанный выше обмен мнениями между адвокатом Киприану и членами суда и постановил следующее:
«...Словами трудно описать атмосферу, созданную Киприану, который не только неприемлемым содержанием своих слов, но и тоном, поведением и жестами в отношении суда произвел неприятное впечатление для любого цивилизованного места, не говоря уже о зале суда, но породил атмосферу страха и агрессии во время судебного разбирательства. Суд ни в коей мере не преувеличивает, говоря, что Киприану кричал и агрессивно жестикулировал в зале суда.»
Суд указал ему, что его заявления и его поведение являются оскорблением суда и ему была предоставлена возможность объясниться. И хотя суд обоснованно ожидал, что Киприану успокоится и принесет извинения, он тем же тоном и в той же манере прокричал «Можете меня судить».
Позже, после длительного перерыва, Киприану была предоставлена повторная возможность обратиться к суду в надежде, он извиниться и устранит вред, причиненный своим поведением. К сожалению, и на этой стадии Киприану не продемонстрировал никаких признаков раскаяния или, хотя бы, осознания неприемлемости созданной им ситуации. Наоборот, он заявил, что в течение перерыва гадал, какое совершил нарушение и лишь сослался на «крайне накаленную атмосферу». Однако он один был ответствен за создание подобной атмосферы и потому не может использовать ее в качестве оправдания.
Киприану без колебаний сравнил обмен мнениями между членами суда с обменом «ravasakia», то есть «любовные записки» (См.: Словарь современного греческого: — Spoudi ravasaki (Slavic ravas) — любовные письма). Он также обвинил суд, который стремился контролировать ход разбирательства, что составляет его право и обязанность, в том, что он ограничивает его и принимает тайные решения.
Суд не может вспомнить другого столь явного и неприемлемого случая оскорбления суда кем-либо, не говоря уже об адвокате.
Тяжкое оскорбление судей как частных лиц играет в настоящем вопросе наименьшую роль. Гораздо более важно — это авторитет и целостность правосудия. Не будь реакция суда мгновенной и жесткой, авторитету правосудия был бы нанесен серьезный урон. Неправильная реакция со стороны законной и цивилизованной власти, коей является суд, может означать, что авторитет суда может пострадать.
С глубоким прискорбием мы вынуждены констатировать, что в настоящих обстоятельствах адекватным ответом может быть лишь лишение свободы.
Суд прекрасно осознает все последствия, поскольку осужденный является адвокатом с большим опытом, однако Киприану сам навлек на себя наказание своим поведением.
В свете вышеизложенного суд налагает наказание в виде лишения свободы на пять дней».
20. Адвокат Киприану был заключен под стражу в зале суда. Фактически он был освобожден досрочно в соответствии со статьей 9 Закона об исполнении наказаний в виде лишения свободы (Закон № 62(I)/1996).
21. Он продолжил представлять интересы заявителя в ходе дальнейшего разбирательства.
22. 21 февраля 2001 г. с учетом произошедших событий сторона защиты подала ходатайство об отводе судей с тем, чтобы дело могло быть рассмотрено другим составом суда. Являясь объектом решения по вопросу об оскорблении суда, адвокат Киприану подал ходатайство, направленное на то, чтобы его коллега защищал это ходатайство в выездном суде, который, по его мнению, рисковал не быть беспристрастным. Это ходатайство было удовлетворено.
23. Решением, не разрешающим дело по существу, вынесенным 2 марта 2001 г. выездной суд отклонил ходатайство об отводе его составу. Изучив соответствующую прецедентную практику, суд пришел к выводу, что не установлено никакого мотива для отвода, в частности, он отметил следующее:
«Ни у какого разумного лица, которое действительно было информировано о рассматриваемых событиях из надежных источников — а не пользовалось простыми слухами или рассказами средств массовой информации — обоснованно не сложилось впечатления, что суд действительно смог проявить пристрастность по отношению к обвиняемому только в связи с тем, что он пришел к выводу, что поведение его адвоката на определенной стадии разбирательства представляло собой оскорбление суда».
24. Выездной суд отметил, что его решение по вопросу об оскорблении суда, вынесенное во исполнение судебных обязанностей, не могло быть пристрастным и на него не могли повлиять личные чувства членов суда. Так, нет никакого основания для того, чтобы суд отказался от рассмотрения дела до окончания разбирательства.
25. Таким образом, разбирательство продолжилось судом в том же составе.
26. 10 мая 2001 г. выездной суд признал заявителя виновным в совершении убийства и грабежа. Суд отклонил довод защиты о том, что полицейские сфабриковали признательные показания и получили их при сомнительных обстоятельствах. Суд счел, что о достоверности упомянутых признаний однозначно свидетельствовали элементы, полученные из независимых и заслуживающих доверия источников. Суд установил, что помимо признаний, сделанных заявителем свободно и по доброй воле, его виновность была подтверждена другими доказательствами, убедительными фактами и независимыми источниками. В частности, суд опирался на дополнительные показания, которые заявитель дал 9 мая 2000 г. (см. выше § 11), в соответствии с которыми он находился на месте преступления во время его совершения и применил насилие по отношению к жертве, на показаниях одного из друзей заявителя, которому он сказал, что сильно подрался с жертвой, и на нескольких свидетельских показаниях, подтверждавших, что заявителя видели в баре, как он пил и разговаривал с жертвой, прежде чем покинуть это заведение сразу же вслед за ней, и отправился в том же направлении, что и жертва. Кроме того, другие свидетели подтвердили, что видели, как на следующий день под утро заявитель пил в другом баре в одежде, покрытой грязью. В отношении медицинских доказательств было установлено, что смерть наступила в результате многочисленных сильных ударов. Это заключение совпадало с двумя показаниями, данными заявителем, и показаниями его соучастника. Его признания не могли быть приняты в качестве доказательства против заявителя.
27. 24 мая 2001 г. выездной суд приговорил заявителя к двум наказаниям в виде лишения свободы сроком на четырнадцать и шесть лет за убийство и грабеж, совершенные при отягчающих обстоятельствах, соответственно.
C. Жалоба в Верховный суд Кипра
28. 29 мая 2001 г. заявитель обжаловал в Верховный суд Кипра приговор и назначенное наказание.
29. При оспаривании приговора заявитель вновь утверждал, что сделал признание не добровольно, что обстоятельства, при которых были получены признания, вызывали сомнение и что было нарушено его право на помощь адвоката. Заявитель отметил, в частности, что комиссар полиции не сказал ему лично, что он должен обратиться к адвокату, и не предупредил его, что он не обязан говорить что бы то ни было по поводу дела. Кроме того, он утверждал, что вынесенный ему приговор являлся прямым следствием откровенной враждебности, проявленной выездным судом в отношении его адвоката, который также был осужден и приговорен судом, а затем заключен под стражу за оскорбление суда. Заявитель считал, что его вера в беспристрастность суда и своего адвоката пошатнулась.
30. Сторона обвинения также подала жалобу с тем, чтобы оспорить назначенное наказание, которое она сочла «явно недостаточным» с учетом обстоятельств дела.
31. 3 июля 2003 г. Верховный суд Кипра отклонил обе эти жалобы.
32. В отношении фактов, имевших место на стадии до начала судебного разбирательства, Верховный суд Кипра отметил, что заявитель явился в отделение полиции в сопровождении своего отца и что им обоим было сообщено о совершенном преступлении, доказательствах, указывающих на то, что заявитель был причастен к его совершению, и возможности получить помощь адвоката, если они того пожелают. Заявитель утверждал о своей невиновности до его задержания, затем он был проведен в другую комнату для допроса. После этого его отец был уведомлен о серьезности фактов и о том, что он может обратиться к адвокату и присутствовать во время допроса. Он предпочел ждать снаружи. Через несколько минут он был предупрежден тем же комиссаром, что его сын дал признательные показания. Верховный суд Кипра отметил, что сам факт того, что заявитель дал признательные показания, не вел к выводу, что произошло что-то не то.
33. По вопросу признательных показаний Верховный суд Кипра отметил, что им было посвящено расследование происшествия и что выездной суд пришел к выводу, что заявитель сознался по собственной воле, его признания были приняты в качестве доказательства. В соответствии с принципами, установленными в кипрской прецедентной практике, выездной суд повторно рассмотрел содержание признательных показаний в свете материалов дела, в целом, во время разбирательства дела по существу. Суд вынес постановление, в котором были тщательно рассмотрены элементы доказательств, а также доводы сторон. Простое прочтение протоколов подтверждало, по мнению Верховного суда Кипра, обоснованность этого решения. В отношении достоверности утверждений заявителя Верховный суд Кипра постановил:
«Главным образом... представляется, как это следует из материалов дела, что заявитель обладает избирательной памятью. Он вспомнил все детали, которые его оправдывали, но полностью забыл все элементы, которые связывали его с преступлением. Это ясно следует из показаний, которые он дал как в ходе судебного разбирательства по существу, так и в ходе расследования происшествия по вопросу о добровольном характере сделанных признаний. В рамках каждого из этих производств он пытался вернуться к тому, о чем он заявил в своих первых письменных показаниях».
34. Кроме того, Верховный суд Кипра отметил, что достаточные, надежные доказательства и независимые источники указывали на то, что заявитель находился на месте преступления во время его совершения. Суд пришел к выводу, что эти элементы в дополнение к тому, что заявитель признал в своих вторых показаниях, допустимость которых не была оспорена на основании отсутствия добровольного характера, устанавливают вне всякого разумного сомнения его виновность.
35. Верховный суд Кипра также отклонил довод заявителя об отсутствии беспристрастности, проявленной выездным судом в связи с осуждением его адвоката за оскорбление суда. В частности, Верховный суд Кипра заявил:
«После того, как он был осужден выездным судом за оскорбление суда, адвокат Киприану попросил разрешения отказаться от участия в деле и больше не представлять интересы заявителя... У последнего не было оснований утверждать, что с учетом этих обстоятельств выездной суд больше не являлся беспристрастным судом и что, таким образом, судебное разбирательство по его делу было несправедливым. Простое прочтение объемных протоколов судебного заседания подтверждает надлежащий ход судебного разбирательства, в ходе которого все элементы доказательств были представлены выездному суду, который провел их рассмотрение и счел, что сторона обвинения смогла доказать вне разумных сомнений пункты обвинения в отношении заявителя. Мы уже указали, что доказательства обвинения были убедительны. Адвокат заявителя в выездном суде сделал все, что он мог, для защиты своего клиента; подобная задача, по общему признанию, была довольно-таки трудной. Разбирательство не стало несправедливым в связи с тем, что выездной суд не разрешил адвокату защиты устраниться от участия в середине судебного разбирательства или отказаться от производства по делу, что потребовало бы проведения судебного разбирательства заново. Судьи, по нашему мнению, сохранили свою беспристрастность на протяжении всего судебного разбирательства».
36. Наконец, в отношении назначения наказания в виде лишения свободы Верховный суд Кипра счел, что выездной суд проявил великодушие и что, следовательно, длительность этого наказания была почти явно недостаточной. Тем не менее Верховный суд Кипра решил не возвращаться к этому выводу.
37. В отношении ходатайства адвоката Киприану о том, чтобы прекратить представлять интересы заявителя (см. выше § 18 и 35), власти Кипра уточнили, что оно было подано до расследования инцидента об оскорблении суда, что подтверждалось заявителем и соответствующими частями протокола судебного заседания.
II. Применимое национальное законодательство и международное право
A. Права обвиняемого
38. Часть 4 статьи 11 Конституции Кипра гласит:
«Каждому, подвергаемому аресту, сообщается в момент ареста на понятном им языке о причинах ареста; это лицо имеет право воспользоваться услугами адвоката по собственному выбору».
39. Части 4 и 5 статьи 12 Конституции Кипра в части, применимой к настоящему делу, гласит:
«4) Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком.»
a) быть своевременно, подробно и на доступном ему языке информированным о характере и основаниях предъявленного ему обвинения;
b) получить необходимый срок и возможности для организации своей защиты...».
B. Право на справедливое судебное разбирательство
40. Части 2 и 3 статьи 30 Конституции Кипра в части, применимой к настоящему делу, предусматривают следующее:
«2) Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона.»
a) получать информацию, по какой причине он должен явиться в суд;
b) защищать свои интересы в суде и получить для этого достаточно времени на подготовку...».
C. Международный пакт о гражданских и политических правах
41. В пункте 4 статьи 14, формулировка которого близка к формулировке статьи 6 Конвенции, Международный пакт о гражданских и политических правах предусматривает следующее:
«В отношении несовершеннолетних процесс должен быть таков, чтобы учитывались их возраст и желательность содействия их перевоспитанию».
D. Обращение с подозреваемыми
1. Национальное законодательство
42. Статья 8 Уголовно-процессуального закона (глава 155) предусматривает следующее:
«С учетом общих принципов, содержащихся в статье 3 настоящего Закона, и применения статьи 5 настоящего Закона правила, утвержденные в настоящее время судьями Высокого Суда правосудия Англии (Queen's Bench Division) в отношении получения показаний сотрудниками полиции (известные как Правила судей (The Judges' Rules)), применяются на территории колоний, как и на территории Великобритании».
43. Статья 13 Уголовно-процессуального закона (глава 155) в части, применимой к настоящему делу, содержит следующее:
«Каждому [подвергаемому аресту] во время задержания должна быть предоставлена разумная возможность для того, чтобы воспользоваться помощью адвоката, предпринять действия для того, чтобы добиться своего условного освобождения и принять любые другие меры в целях своей защиты или своего освобождения».
44. Статья II Правил судей предусматривает следующее:
«Любой полицейский, который имеет доказательство, позволяющее ему обоснованно подозревать лицо в совершении правонарушения, должен перед началом допроса или дальнейшего допроса по поводу данного правонарушения уведомить его или сделать так, чтобы оно было уведомлено о своих правах.»
Уведомление должно быть сделано в следующих выражениях:
«Вы имеете право хранить молчание, но все, что Вы скажете, может быть зафиксировано и использовано в качестве доказательства».
2. Стандарты Европейского комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (ЕКПП) (CPT/inf/F(2002)1Rev.2006)
45. Стандарты ЕКПП относительно содержания под стражей в отделениях полиции изложены в его Втором общем докладе [CPT/Inf(92)3]:
«36. Комитет придает особую важность трем правам лиц, задержанных полицией: право информировать о факте своего задержания третью сторону по своему усмотрению (члена семьи, друга, консульство); право доступа к адвокату и право требовать медицинского осмотра врачом по своему усмотрению (в дополнение к любому медицинскому осмотру, проведенному врачом, вызванным полицейскими властями). Эти права, по мнению Комитета, являются тремя основными гарантиями против жестокого обращения с задержанными лицами, которые следует применять с самого момента лишения свободы, независимо от его названия в данной правовой системе (задержание, арест, и т.д.).»
37. Лица, задержанные полицией, должны быть непосредственно и незамедлительно проинформированы обо всех своих правах, включая те, которые упоминаются в пункте 36. Кроме того, в интересах правосудия следует ясно определить любые предоставляемые властям возможности по отсрочке в осуществлении того или иного из перечисленных здесь прав и строго ограничить по времени использование таких возможностей. Что касается, в частности, права доступа к адвокату и права требовать медицинского освидетельствования другим врачом, помимо вызванного полицией, то использование, в качестве исключения, заранее установленных списков адвокатов и врачей, составленных при согласии соответствующих профессиональных организаций, может исключить необходимость какой-либо задержки в осуществлении этих прав.
38. Право на доступ к адвокату для лиц, задержанных полицией, должно включать в себя право вступать в контакт с адвокатом и возможность его регулярного посещения (в обоих случаях в условиях, гарантирующих конфиденциальность их обсуждений), а также право данного лица на присутствие адвоката во время допроса».
46. Стандарты ЕКПП относительно несовершеннолетних, лишенных свободы, также изложены в его Девятом общем докладе [CPT/Inf(99)12]:
«В связи с этим ЕКПП подчеркивал, что именно в начальный период после задержания риск применения пыток и жестокого обращения является максимальным. Следовательно, важно, чтобы все лица, лишенные свободы (в том числе и несовершеннолетние), с того самого момента, как они впервые были задержаны полицией, обладали правом сообщить своему родственнику или другому третьему лицу о факте своего задержания, а также имели доступ к адвокату и врачу».
E. Признания обвиняемого в национальном праве
47. В Постановлении «Вуниотис против Республики» (Vouniotis v. The Republic) ((1975) 2 CLR 34) Верховный суд Кипра постановил, что суды должны убедиться в достоверности признаний путем получения доказательств из независимых источников. Суд ссылался на следующую часть Постановления по делу «Обвинение против Сайкса» (R v. Sykes) (8 Cr. App. Rev.):
«Лицо может быть признано виновным только на основании своих признательных показаний; этому не препятствует ни одна из правовых норм... При рассмотрении признаний, прежде всего, следует задаться вопросом, подтверждается ли их достоверность другими доказательствами. Подтверждаются ли эти признания? Достоверны ли утверждения, основанные на фактах, настолько, что их можно проверить? Соответствуют ли признания другим доказанным фактам, как в настоящем деле, установленным нами...?».
48. В Постановлении по делу «Кафкарис против Республики» (Kafkaris v. the Republic) ((1990) 2 CLR 203) указывается следующее:
«Для обоснования обвинительного приговора может быть достаточно одного признания в совершении преступления ввиду того, что установлен его добровольный характер. Даже если оно было сформулировано обвиняемым по доброй воле, следует действовать осмотрительно, в соответствии с прецедентной практикой..., чтобы иметь, насколько это возможно, доказательства в подтверждение достоверности его показаний. Это исключило бы любую возможность ошибки и удерживало бы органы власти, проводившие допрос, от того, чтобы скорее добиваться получения признания на месте, чем проводить надлежащее расследование. Содержание признания должно быть оценено не только в отношении достоверности утверждений, которые оно содержит, но также в сравнении с другими свидетельскими показаниями, которые направлены на то, чтобы подтвердить или опровергнуть его достоверность».
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
49. Заявитель сформулировал несколько жалоб на отсутствие справедливости на различных стадиях возбужденного в отношении него уголовного разбирательства, ссылаясь на статью 6 Конвенции, которая в части, применимой к настоящему делу, гласит:
«1. Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона...»
2. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным, до тех пор пока его виновность не будет установлена законным порядком.
3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:
b) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты;
с) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия;
d) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него;
50. В отношении досудебной стадии разбирательства заявитель утверждал, что он не был уведомлен о своем праве обратиться к помощи адвоката до допроса и дачи показаний и что в тот момент у него не было реальной возможности найти защитника. Это причинило больший вред его защите в связи с тем, что в то время он являлся несовершеннолетним, и на его допросе, проводившемся полицией, не присутствовал его опекун. Кроме того, заявитель утверждал, что он не был надлежащим образом уведомлен о своем праве хранить молчание.
51. Заявитель также жаловался на то, что принятие выездным судом его признаний, включение в материалы дела других доказательств, направленных на то, чтобы показать его «ненадлежащий моральный облик» и привлечь к другим уголовным расследованиям, и постоянные вмешательства судей в ход судебного разбирательства, которые привели к прямому конфликту с его адвокатом, лишили его права на справедливое судебное разбирательство. Последующее осуждение и заключение под стражу адвоката Киприану за оскорбление суда помешали ему осуществлять защиту (относительно соответствующих событий см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Киприану против Кипра» (Kyprianou v. Cyprus), жалоба № 73797/01, ECHR 2005-XIII).
52. Наконец, заявитель жаловался на отсутствие на Кипре судебной инстанции третьего уровня, позволяющей контролировать законность решений, вынесенных Верховным судом Кипра в качестве апелляционной инстанции.
53. Власти Кипра представили возражения по всем пунктам доводов заявителя.
A. Приемлемость жалобы
54. Европейский суд счел, что части жалобы, относящиеся к досудебной стадии разбирательства и предполагаемому отсутствию справедливости судебного разбирательства как в первой, так и в апелляционной инстанциях, поднимают достаточно серьезные вопросы права, решение которых может быть принято только после рассмотрения дела по существу, и что они не являются неприемлемыми по каким-либо иным основаниям. Таким образом, данные части жалобы должны быть объявлены приемлемыми для рассмотрения по существу.
55. Европейский суд счел, что жалоба заявителя на отсутствие судебной инстанции третьего уровня на Кипре, позволяющей обжаловать обоснованность и законность постановлений, вынесенных Верховным судом Кипра в качестве апелляционной инстанции, должна быть рассмотрена на основании положений статьи 2 Протокола № 7 к Конвенции. Европейский суд отметил, что после того, как заявитель был признан виновным и приговорен выездным судом, он подал апелляционную жалобу в Верховный суд Кипра, который высказался достаточно мотивированным решением о подробных апелляционных доводах, выдвинутых заявителем. Следовательно, признание заявителя виновным и вынесенный ему приговор были рассмотрены вышестоящей судебной инстанцией, как этого требует статья 2 Протокола № 7 к Конвенции. В связи с этим Европейский суд отметил, что ни данная статья, ни любое другое положение Конвенции или Протоколов к ней не гарантирует право на рассмотрение дела судебной инстанцией третьего уровня.
56. В связи с этим данная часть жалобы является явно необоснованной в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
B. Существо жалобы
1. Жалобы относительно досудебной стадии разбирательства
57. По мнению властей Кипра, заявитель трижды был уведомлен полицией о своем праве хранить молчание: во время задержания, когда его провели для допроса и перед получением его письменных показаний. Он был уведомлен о своих правах в формулировках, предусмотренных статьей II Правил судей, которые применяются на Кипре в соответствии со статьей 9 Уголовно-процессуального закона.
58. Власти Кипра добавили, что как в ходе судебного разбирательства по существу дела, так и в ходе расследования инцидента выездной суд принял показания свидетелей обвинения, касавшиеся обстоятельств, произошедших до судебного разбирательства. Власти Кипра напомнили, что в ходе расследования инцидента стороной обвинения было доказано вне разумных сомнений, что признания заявителя, сделанные сразу после его задержания, являлись добровольными.
59. Несмотря на то, что отец заявителя, являвшийся в то время его опекуном, был полностью уведомлен о тяжести фактов, и ему было предложено пригласить адвоката сразу же после того, как его сына отвели на допрос, он не пригласил защитника и предпочел не присутствовать во время получения показаний его сына. Кроме того, ни он, ни его сын не требовали помощи адвоката, гарантированной национальным законодательством на первых стадиях расследования. Если бы они заявили об этом, адвокат был бы назначен. Следовательно, заявитель не может утверждать, что он был лишен этого права. Кроме того, он мог воспользоваться помощью адвоката на следующий день после своего задержания и на всем протяжении разбирательства.
60. С учетом хода разбирательства, в целом, отсутствие у заявителя помощи адвоката в день задержания не лишило его права на справедливое судебное разбирательство. Нормы национального права действительно предоставляли заявителю любую возможность во время продолжения разбирательства оспорить добровольность и допустимость его письменных показаний. Кроме того, интересы заявителя представлял его адвокат, и свидетели обвинения были им опрошены, в то время как именно стороне обвинения надлежало убедить суд согласно правилам доказывания, применяемым в уголовном производстве, что признания заявителя были сделаны добровольно.
61. Своим поведением отец заявителя, являвшийся в то время его опекуном, недвусмысленно отказался от права заявителя на содействие адвоката на досудебном стадии разбирательства. С учетом обстоятельств настоящего дела власти Кипра не могут нести ответственность за то, что заявитель не осуществил это право.
62. Заявитель утверждал, что ему не было предложено обратиться к адвокату перед началом допроса и что его отцу было предложено пригласить адвоката, только когда он был допрошен. В то время заявитель являлся несовершеннолетним и не мог осознать тяжесть деяний и совершенно не знал, что если бы он потребовал предоставления помощи адвоката, допрос мог быть перенесен до его прибытия. Кроме того, согласно показаниям полицейских, поскольку его отец был «ошеломлен, шокирован и не мог говорить», он был не в состоянии реагировать и требовать немедленного предоставления помощи адвоката.
63. Кроме того, надлежащее соблюдение его прав требовало, чтобы представители государства уведомили заявителя лично о его праве обратиться к помощи адвоката при задержании. Если полицейские сочли, что заявитель являлся достаточно взрослым для того, чтобы задержать его, проводить для допроса и дачи показаний без сопровождения отца или адвоката, они должны были объяснить непосредственно ему, что он может воспользоваться этим правом, и уведомить его, что он может получить юридическую помощь.
64. Европейский суд напомнил, что, поскольку основной целью статьи 6 Конвенции является обеспечение каждому «при предъявлении ему уголовного обвинения» права на справедливое разбирательство компетентным «судом», она также относится к делу до того, как дело направлено на судебное рассмотрение. Так, статья 6 Конвенции, в частности, ее пункт 3, может также применяться до рассмотрения судом дела по существу, поскольку справедливости судебного разбирательства может быть нанесен серьезный ущерб ее изначальным несоблюдением (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Оджалан против Турции» ( Öcalan v. Turkey), жалоба № 46221/99, § 131, ECHR 2005-IV; и Постановление Европейского суда по делу «Имбриоша против Швейцарии» (Imbrioscia v. Switzerland) от 24 ноября 1993 г., § 36, Series A, № 275). Условия применения пункта 1 и подпункта «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции в ходе расследования зависят от особенностей разбирательства и обстоятельств дела; чтобы выяснить, был ли достигнут результат, требуемый статьей 6 Конвенции — справедливое судебное разбирательство, следует оценить в целом внутригосударственные разбирательства по рассматриваемому делу (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Имбриоша против Швейцарии», § 38).
65. Кроме того, Европейский суд напомнил, что право отказаться от дачи показаний и право отказаться свидетельствовать против самого себя являются общепризнанными международными нормами, основанными на понятии справедливого судебного разбирательства, которому посвящена эта статья. Причина этого объясняется, в частности, защитой обвиняемого от противоправного принуждения со стороны государственных органов, что позволяет избежать судебных ошибок и достичь целей статьи 6 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу «Джон Мюррей против Соединенного Королевства» (John Murray v. the United Kingdom) от 8 февраля 1996 г., § 45, Reports of Judgments and Decisions 1996-I; и Постановление Европейского суда по делу «Функе против Франции» (Funke v. France) от 25 февраля 1993 г., § 44, Series A, № 256-A). В частности, право не давать показаний против самого себя в уголовных делах предполагает, что сторона обвинения для обоснования своей аргументации не должна прибегать к доказательствам, полученным вопреки воле обвиняемого при помощи принуждения или давления (см., в частности, Постановление Европейского суда по делу «Саундерс против Соединенного Королевства» (Saunders v. the United Kingdom) от 17 декабря 1996 г., § 68, Reports 1996-VI; Постановление Европейского суда по делу «Хини и МакГиннесс против Ирландии» (Heaney and McGuinness v. Ireland), жалоба № 34720/97, § 40, ECHR 2000-XII; Постановление Европейского суда по делу «J.B. против Швейцарии» (J.B. v. Switzerland), жалоба № 31827/96, § 44, ECHR 2001-III; и Постановление Европейского суда по делу «Аллан против Соединенного Королевства» (Allan v. the United Kingdom), жалоба № 48539/99, § 44, ECHR 2002-IX). В указанном смысле это право тесно связано с презумпцией невиновности, содержащейся в пункте 2 статьи 6 Конвенции.
66. В отношении жалобы заявителя на отсутствие помощи адвоката в ходе досудебной стадии разбирательства Европейский суд отметил, что понятие справедливого судебного разбирательства, которому посвящена статья 6 Конвенции, требует, чтобы обвиняемый мог воспользоваться такой помощью на первых стадиях допроса полицией. За исключением обоснованных причин, не наносящих ущерб справедливости судебного разбирательства, в целом, допрос подсудимого без помощи адвоката ограничивает права защиты.
67. Европейский суд отметил, что на момент событий по делу заявителю было 17 лет. В своей прецедентной практике, относящейся к статье 6 Конвенции, Европейский суд признал существенным обращение с любым несовершеннолетним, которому предъявлено обвинение в совершении преступления — уголовной ответственности, таким образом, чтобы принимались во внимание его возраст, уровень зрелости, интеллектуальные и эмоциональные способности, а также чтобы принимались меры для того, чтобы увеличить его возможности по пониманию и участию в разбирательстве (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Т. против Соединенного Королевства» (T. v. the United Kingdom) от 16 декабря 1999 г., жалоба № 24724/94, § 84). Право для обвиняемого несовершеннолетнего эффективно принимать участие в разбирательстве по возбужденному в отношении него уголовному делу требует, чтобы к нему применялось соответствующее обращение с учетом его уязвимости и возможностей с первых стадий его участия в уголовном расследовании, в частности, когда полиция подвергает его какому-либо допросу. Органы власти обязаны принимать меры к тому, чтобы несовершеннолетний чувствовал себя, насколько это возможно, менее испуганным и подавленным (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Т. против Соединенного Королевства», § 85), и позаботиться о том, чтобы он в целом понял суть судебного разбирательства и то, к каким для него результатам этот процесс может привести, включая значение наказания, которое ему может быть назначено, а также свои права, в частности, право не давать показаний (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «S.C. против Соединенного Королевства» (S.C. v. the United Kingdom), жалоба № 60958/00, § 29, ECHR 2004-IV). Это означает, что несовершеннолетний, в случае необходимости с помощью, например, переводчика, адвоката, социального работника или друга, должен быть способен понимать в общих чертах то, что говорит ему сотрудник полиции при задержании и в ходе допроса полицией (ibid.).
68. Европейский суд напомнил, что, поскольку предоставляется возможность отказаться от права, гарантированного Конвенцией, такой отказ не должен противоречить никакому важному общественному интересу и он должен быть установлен в недвусмысленной форме и быть обеспечен минимумом гарантий, соответствующих его значению (см. Постановление Европейского суда по делу «Хаканссон и Стурессон против Швеции» ( Håkansson and Sturesson v. Sweden) от 21 февраля 1990 г., § 66, Series A, № 171-A; и недавнее Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Сейдович против Италии» (Sejdovic v. Italy), жалоба № 56581/00, § 86, ECHR 2006-II). Кроме того, прежде чем утверждать, что отказ обвиняемого от важного права, предусмотренного статьей 6 Конвенции, подразумевается в связи с его поведением, необходимо установить, что он мог разумно предвидеть последствия своих действий (см. Постановление Европейского суда по делу «Талат Тунч против Турции» (Talat Tunç v. Turkey) от 27 марта 2007 г., жалоба № 32432/96, § 59; и Решение Европейского суда по делу «Джонс против Соединенного Королевства» (Jones v. the United Kingdom) от 9 сентября 2003 г., жалоба № 30900/02). С учетом уязвимости несовершеннолетнего обвиняемого и его подавленного состояния, в котором он находится в связи с самим характером уголовного преследования, объектом которого он является, его отказ или отказ, сделанный от его имени, от важного права, вытекающего из статьи 6 Конвенции, приемлем только в том случае, если он недвусмысленно выражен, когда органы власти приняли все разумные меры, чтобы убедиться в том, что он полностью осознает свои права и может надлежащим образом оценить последствия своих действий.
69. Исходя из комплекса доказательств, представленных сторонами, и, в частности, показаний, полученных в суде первой инстанции, таких как копии соответствующих протоколов, Европейский суд также восстановил хронологию событий, касавшихся получения признательных показаний заявителя. Заявитель, который в то время являлся несовершеннолетним, явился в комиссариат полиции со своим отцом. В его присутствии отец был уведомлен комиссаром полиции, что полиция проводит расследование по фактам убийства и грабежа при отягчающих обстоятельствах, что доказательства указывают на причастность его сына к совершению этих преступлений и что выдан ордер на его арест. Затем в кабинет комиссара полиции вошел полицейский, представил ордер на арест и задержал заявителя. Во время задержания заявитель был уведомлен о своих правах в соответствии с Правилами судей (см. выше § 44). Следовательно, заявитель был предупрежден о том, что он не обязан давать какие-либо показания и что все, что он скажет, может быть использовано против него в рамках любого последующего судебного разбирательства. Затем заявителя проводили в другую комнату для допроса. Его отец опасался, что полиция применит к нему силу, но комиссар полиции гарантировал ему, что никакие методы такого рода не будут применены. Он пояснил ему серьезность фактов и то, что его сыну следует потребовать предоставления помощи адвоката. Через несколько минут, когда допрос уже начался, отцу заявителя и комиссару полиции сообщили, что заявитель дал признательные показания. Комиссар полиции предложил отцу заявителя присоединиться к сыну в комнате, где проходил допрос, чтобы он смог сам услышать, в чем он признался. Отец заявителя предпочел ждать снаружи. Заявитель был уведомлен о своих правах перед тем, как он дал полиции письменные показания, в которых признал свою вину.
70. Европейский суд отметил, что власти Кипра не оспаривали тот факт, что заявителю не была предоставлена помощь адвоката и что только отцу заявителя в то время, когда проводился допрос, было предложено обратиться к адвокату. Европейский суд счел, что власти обращались с заявителем то как с несовершеннолетним, обратившись к его отцу для того, чтобы объяснить тяжесть обвинений и представить ему доказательства обвинения, то как к лицу, которое может быть допрошено без присутствия опекуна и без уведомления о его праве обратиться к адвокату перед дачей показаний. Ни заявитель, ни его отец не были должным образом информированы об этом праве перед допросом. Кроме того, ни отец заявителя, ни какое-либо другое лицо, способное помочь заявителю понять суть разбирательства, не были приглашены присутствовать во время допроса. Заявитель не был лично уведомлен о том, что он может побеседовать с адвокатом, прежде чем сделать заявления в полиции и дать письменные показания.
71. Принимая во внимание эти элементы, Европейский суд счел маловероятным, что с учетом возраста заявителя он осознавал, что имеет право быть представленным адвокатом, прежде чем дать какие-либо показания полиции. Кроме того, в связи с тем, что заявитель не воспользовался помощью адвоката или своего опекуна, столь же маловероятно, что он надлежащим образом мог оценить последствия, вытекающие из допроса, проведенного в отсутствие адвоката в рамках уголовного расследования по фактам убийства (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Талат Тунч против Турции», § 60).
72. Европейский суд принял к сведению довод властей Кипра о том, что власти в любое время могли позволить заявителю воспользоваться помощью адвоката по его требованию. Европейский суд констатировал, что препятствия для эффективного осуществления права на защиту могли быть преодолены, если бы национальные власти, осознав затруднения, с которыми столкнулся заявитель, активно позаботились о том, чтобы он понял, что может требовать помощи защитника, в случае необходимости, назначенного официально (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Талат Тунч против Турции», § 61; Постановление Европейского суда по делу «Падалов против Болгарии» (Padalov v. Bulgaria) от 10 августа 2006 г., жалоба № 54784/00, § 61). В настоящем деле органы власти заняли слишком пассивную позицию, чтобы можно было считать, что они выполнили позитивное обязательство, согласно которому они должны были предоставить заявителю всю необходимую информацию для того, чтобы его интересы были представлены адвокатом.
73. Из этого Европейский суд сделал вывод, что недостаток информации о праве заявителя обратиться к адвокату перед допросом в полиции, тем более, что заявитель являлся в то время несовершеннолетним и его опекун не присутствовал во время допроса, нанесло ущерб правам защиты. Кроме того, Европейский суд счел, что ни заявитель, ни его отец в качестве опекуна не отказались явно и недвусмысленно от этого права.
74. В отношении жалобы, основанной на праве хранить молчание, Европейский суд отметил, что, по утверждению властей Кипра, заявитель был уведомлен об этом праве как во время задержания, так и перед дачей письменных показаний в соответствии с нормами национального законодательства. Заявитель не оспаривал этого. Европейский суд отметил, что в соответствии с этими нормами заявитель был уведомлен о том, что он может не делать никаких заявлений, если он этого не хочет, и что все, что он скажет, может быть зафиксировано и признано в качестве доказательства в ходе последующего разбирательства (см. выше § 44). С учетом обстоятельств дела, а именно с учетом того, что заявитель являлся несовершеннолетним и что его отвели для допроса без своего опекуна, а также что он не был уведомлен о своем праве требовать и получить помощь адвоката до начала допроса, Европейский суд счел маловероятным, что простое сообщение в форме зачитывания положения национального законодательства позволило ему достаточно понять характер своих прав.
75. Наконец, Европейский суд счел, что, даже если заявитель смог воспользоваться состязательным разбирательством, в ходе которого его интересы были представлены адвокатом по его выбору, нарушение его прав на защиту, жертвой которого он явился на досудебной стадии разбирательства, причинило ему вред, который не мог быть исправлен в ходе последующего судебного разбирательства, когда его признательные показания были признаны добровольными и, следовательно, приняты в качестве доказательства.
76. В связи с этим Европейский суд отметил, что вопрос о добровольном характере показаний, данных заявителем сразу же после задержания, явился предметом обжалования и разбирательства инцидента, и что вынесенный приговор не основывался исключительно на этом документе. Однако эти показания, тем не менее, явились решающими для перспектив защиты и важным доказательством, заставившим признать заявителя виновным. Примечательно, что Верховный суд Кипра констатировал, что на всем протяжении разбирательства в суде первой инстанции заявитель постоянно пытался вернуться к своим первоначальным показаниям, то есть занимал позицию, которая имела тяжелые последствия для оценки его достоверности судом.
77. Исходя из этого, Европейский суд пришел к выводу о нарушении подпункта «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции, рассматриваемой в совокупности с пунктом 1 статьи 6 Конвенции, в связи с тем, что заявитель не смог воспользоваться помощью адвоката на досудебной стадии разбирательства, во время допроса, проводимого полицией.
2. Жалобы относительно использования в ходе судебного разбирательства признательных показаний заявителя и других доказательств
a) Использование признательных показаний заявителя национальными судами
78. Заявитель жаловался на использование его признательных показаний в ходе разбирательства в выездном суде, которое привело к его осуждению, подтвержденному затем в апелляционной инстанции.
79. Власти Кипра не представили доводов по этому вопросу.
80. Европейский суд напомнил, что в его задачу не входит рассмотрение фактических и правовых ошибок, предположительно допущенных национальными судами, за исключением тех случаев, когда они могли нарушить права и свободы, охраняемые Конвенцией. Хотя статья 6 Конвенции гарантирует право на справедливое судебное разбирательство, она не устанавливает каких-либо правил относительно допустимости доказательств как таковых, что, прежде всего, является сферой регулирования национального законодательства (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Яллох против Германии» (Jalloh v. Germany), жалоба № 54810/00, § 94, ECHR 2006-IX; и Постановление Европейского суда по делу «Тейшейра де Кастру против Португалии» (Teixeira de Castro v. Portugal) от 9 июня 1998 г., § 34, Reports 1998-IV).
81. Таким образом, в задачу Европейского суда в принципе не входит определение того, могут ли определенные виды доказательств, например, доказательства, полученные незаконным путем в рамках национального законодательства, быть допущены в качестве таковых или виновен ли заявитель в совершении преступления. Европейский суд должен разрешить вопрос, является ли все судебное разбирательство, в целом, в том числе способ получения доказательств, справедливым, что включает в себя изучение рассматриваемой «незаконности» и характер установленного нарушения (см., среди прочих прецедентов, Постановление Европейского суда по делу «Хан против Соединенного Королевства» (Khan v. the United Kingdom), жалоба № 35394/97, § 34, ECHR 2000-V; Постановление Европейского суда по делу «P.G. и J.H. против Соединенного Королевства» (P.G. and J.H. v. the United Kingdom), жалоба № 44787/98, § 76, ECHR 2001-IX; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Аллан против Соединенного Королевства» (Allan v. the United Kingdom), § 42). В этом отношении национальные власти должны проявлять тем большую тщательность, чем тяжелее наказание, которое может быть назначено в результате соответствующего разбирательства по уголовному делу.
82. Для того, чтобы определить, являлось ли судебное разбирательство, рассматриваемое в целом, справедливым, необходимо также учитывать тот факт, были ли соблюдены права на защиту и, в частности, выяснить, была ли предоставлена заявителю возможность оспорить подлинность доказательств и их использование. Также должно быть принято во внимание качество доказательств, в том числе тот факт, подвергают ли сомнению обстоятельства получения этих доказательств их достоверность или точность. Хотя возникновение вопроса о справедливости судебного разбирательства необязательно в случае, если полученные доказательства не были подтверждены другими материалами дела, следует отметить, что в том случае, когда доказательство является очень убедительным и нет оснований считать его недостоверным, то необходимость в подтверждающих доказательствах, соответственно, меньше (см., в частности, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Хан против Соединенного Королевства», § 35 и 37; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Аллан против Соединенного Королевства», § 43).
83. В отношении использования доказательств, полученных в нарушение права хранить молчание и права не давать показаний против самого себя, Европейский суд напомнил, что и то, и другое право являются общепризнанными нормами международного права, основанными на понятии справедливого судебного разбирательства, которому посвящена статья 6 Конвенции (см. выше § 65).
84. Относительно обстоятельств настоящего дела Европейский суд напомнил, что пришел к выводу о нарушении права на защиту на досудебной стадии разбирательства в связи с тем, что заявитель, являвшийся в то время несовершеннолетним, не был допрошен в присутствии своего опекуна и не был достаточно информирован о своем праве на помощь адвоката и праве хранить молчание. Европейский суд установил, что признательные показания заявителя, полученные в этих обстоятельствах, явились решающим доказательством обвинения, которое сильно уменьшило шансы защиты в ходе судебного разбирательства, и что это положение не было исправлено в ходе дальнейшего разбирательства.
85. Европейский суд отметил, что осуждение заявителя основывалось не только на его признательных показаниях, но также на его вторых показаниях, в которых он признал, что нанес жертве удар ногой, на свидетельских показаниях, указывавших, что заявитель сильно подрался с жертвой, и на различных показаниях, подтвердивших, что заявитель выпивал с жертвой вечером в день убийства и что утром следующего дня его одежда была покрыта грязью. Медицинские доказательства также установили, что смерть жертвы наступила вследствие нанесенных ей многочисленных сильных ударов. Хотя задача Европейского суда не состоит в том, что рассматривать вопрос о том, оценили ли национальные суды надлежащим образом материалы дела, он счел, что признательные показания заявителя, подтвержденные в большей части его вторыми показаниями, явились определяющим доказательством, на котором был основан приговор. Европейский суд счел, что суд, вынесший решение по существу, не рассмотрел вопрос о том, в какой мере нарушение прав на защиту, вызванное обстоятельствами, при которых были получены признательные показания, исказило вторые показания, и что этот вопрос не был по-настоящему выяснен. Европейский суд добавил, что поскольку выездной суд принял первые показания заявителя, было бы напрасным оспаривать допустимость вторых показаний.
86. С учетом вышеизложенного Европейский суд пришел к выводу о том, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции в связи с использованием в ходе судебного разбирательства признательных показаний заявителя, полученных при обстоятельствах, при которых было нарушено его право на справедливое судебное разбирательство, что нанесло непоправимый вред его праву на защиту.
b) Принятие доказательства «ненадлежащего морального облика»
87. Кроме того, заявитель утверждал, что принятие в ходе судебного разбирательства по существу доказательств, свидетельствовавших о его «ненадлежащем моральном облике» и указывавших на то, что он фигурировал в рамках других уголовных расследований, лишило его права на справедливое судебное разбирательство.
88. Европейский суд счел, что заявитель не развил и не обосновал свой довод, и пришел к выводу об отсутствии нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции в этом отношении.
3. Жалобы относительно позиции, занятой выездным судом к адвокату заявителя
89. Власти Кипра утверждали, что, в целом, судебное разбирательство по делу заявителя являлось справедливым и соответствовало требованиям Конвенции. На всем протяжении судебного разбирательства по уголовному делу выездной суд проявлял беспристрастность по отношению к заявителю как с объективной, так и с субъективной точек зрения. Инцидент, произошедший между судьями и адвокатом заявителя, касавшийся поведения адвоката в определенный момент, не имел отношения к делу и каких-либо последствий для объективного рассмотрения или результата судебного разбирательства. Кроме того, адвокат Киприану не просил бы освободить его от участия в разбирательстве после того, как был признан виновным в оскорблении суда.
90. Ничто не доказывало, что выездной суд испытывал какое-либо предубеждение по отношению к заявителю. Заявитель не представил в Европейском суде никакого доказательства, которое могло бы вызвать объективное опасение, что судьи провели разбирательство и сделали свои выводы пристрастно.
91. Выездной суд вынес подробное и мотивированное решение, содержащее тщательный анализ доказательств, представленных на его рассмотрение, и доводы стороны защиты. Вмешательство судей в ход разбирательства не превосходило допустимого с учетом обстоятельств дела. Верховный суд Кипра подтвердил данное решение и счел, что судебное разбирательство являлось справедливым, а вынесенный приговор обоснованным.
92. Заявитель счел, что его дело неразрывно связано с делом его адвоката, рассмотренным в Европейском суде, в котором Большая палата Европейского суда установила нарушение прав адвоката Киприану, вытекающих из пунктов 1, 2 и 3 статьи 6 и статьи 10 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Киприану против Кипра»). Его процесс явился только продолжением инцидента, произошедшего между выездным судом и его адвокатом, который достиг своей высшей точки, когда его осудили, признали виновным в оскорблении суда, а затем заключили под стражу. В ходе судебного разбирательства судьи непрерывно и явно неуместно вмешивались. Это привело к тому, что его адвокат, не чувствуя себя больше способным обеспечить его защиту в связи с их позицией по отношению к нему, попросил разрешения отказаться от участия в разбирательстве. Отклонение этого запроса вынудило адвоката Киприану продолжить защищать своего клиента против его воли. Более того, доверие, которое он испытывал к своему адвокату, сильно пошатнулось в связи с разбирательством по факту оскорбления суда, возбужденного в отношении него.
93. Вследствие этого разбирательства адвокат Киприану счел, что не следует вновь просить освободить его от участия в разбирательстве, поскольку выездной суд уже высказался по этому вопросу. Тем не менее, он попросил суд прекратить рассмотрение дела, приняв во внимание произошедшие события. Это ходатайство было вновь отклонено, и процесс возобновился в обстановке, не соответствующей требованиям демократического общества.
94. Прежде всего Европейский суд напомнил, что в демократическом обществе важно, чтобы суды внушали доверие населению и, если речь идет об уголовном разбирательстве, — обвиняемому (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Киприану против Кипра», § 118; и Постановление Европейского суда по делу «Падовани против Италии» (Padovani v. Italy) от 26 февраля 1993 г., § 27, Series A, № 257-B).
95. Существенный вопрос, который поднимает эта часть жалобы, состоит в том, чтобы выяснить, являлся ли характер вмешательства судей в осуществление адвокатом своих обязанностей вместе с нарушениями, уже установленными Большой палатой Европейского суда в отношении позиции, занятой ими по отношению к адвокату Киприану, таким, что подверг сомнению справедливый характер разбирательства.
96. Европейский суд установил, что в ходе судебного разбирательства по делу заявителя различные разногласия противопоставили выездной суд адвокату заявителя, и он счел необходимым просить разрешения прекратить участие в разбирательстве по делу в связи с вмешательством судей в его способ осуществления защиты. Это ходатайство было отклонено. Адвокат Киприану продолжил представлять интересы заявителя.
97. Кроме того, Европейский суд отметил, что при возобновлении разбирательства дела по существу после завершения разбирательства по факту оскорбления суда адвокат Киприану счел необходимым, чтобы интересы заявителя представлял его коллега, и попросил судей самим взять самоотвод. В удовлетворении ходатайства было отказано на том основании, что выездной суд счел, что никакой разумный человек не может прийти к выводу, что данное разбирательство может причинить заявителю какой-либо вред.
98. Европейский суд не сомневается в том, что выездной суд был полон решимости осуществлять свои обязанности беспристрастно, вместе с тем он напомнил, что в упоминавшемся выше Постановлении по делу «Киприану против Кипра» (§ 133) он уже сделал вывод о том, что личное поведение судей не соответствовало субъективному критерию беспристрастности. Помимо самих приговора и наказания, вынесенных адвокату Киприану, то, каким образом проводилось разбирательство по факту оскорбления суда, привело к выводу, что при оценке обстоятельств дела выездной суд не достаточно отстранился от произошедшего инцидента, поскольку судьи были лично оскорблены комментариями адвоката Киприану. Европейский суд счел, что в настоящем деле поведение судей подорвало уверенность заявителя в том, что разбирательство его дела будет проведено справедливо. Хотя разбирательство по факту оскорбления суда было проведено отдельно от разбирательства дела заявителя по существу, тот факт, что судьи чувствовали себя оскорбленными адвокатом Киприану, когда он жаловался на их поведение в ходе проводимого им перекрестного допроса, нанес вред защите заявителя.
99. Кроме того, Европейский суд напомнил, что в § 179 упоминавшегося выше Постановления по делу «Киприану против Кипра» он пришел к выводу, что, хотя поведение адвоката Киприану можно оценивать как проявляющее определенное неуважение к судьям выездного суда, его заявления касались и ограничивались манерой ведения разбирательства судом, в частности невнимания, проявленного в ходе перекрестного допроса свидетеля, который он вел в рамках защиты своего клиента. При этом нарушение свободы выражения мнения адвоката заявителя, когда он защищал в суде своего клиента, явилось нарушением статьи 10 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Киприану против Кипра», § 183). Кроме того, Европейский суд счел, что наказание, вынесенное адвокату Киприану, могло произвести «устрашающий эффект» на действия адвокатов в ходе исполнения ими своих обязанностей в качестве адвокатов защиты своих клиентов.
100. Европейский суд счел, что при обстоятельствах настоящего дела отказ в удовлетворении ходатайства о прекращении участия в разбирательстве, которое адвокат Киприану подал, поскольку не чувствовал себя в состоянии эффективно защищать заявителя, являлся несоразмерной мерой с учетом его последствий для прав на защиту. Кроме того, реакция выездного суда на невежливую критику этого адвоката в отношении манеры ведения судебного заседания, а именно признание его виновным в оскорблении суда и назначение наказания в виде лишения свободы, по мнению Европейского суда, также являлась несоразмерной. Кроме того, Европейский суд счел, что настойчивость, проявленная адвокатом Киприану при возобновлении судебного разбирательства, который хотел, чтобы его коллега защищал в выездном суде его ходатайство о том, чтобы разбирательство продолжилось в другом составе суда, подтверждает, что вышеупомянутые элементы имели «устрашающий эффект» для осуществления им своих обязанностей адвоката защиты.
101. В этих обстоятельствах Европейский суд пришел к выводу, что позиция, занятая выездным судом по отношению к адвокату заявителя во время их разногласий, сделала судебное разбирательство несправедливым. Следовательно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
102. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
103. Поскольку заявитель на представил никаких требований о справедливой компенсации, Европейский суд счел, что он не должен предоставлять ему какую-либо сумму в этом отношении. Европейский суд напомнил, что если заявитель был осужден в нарушение прав, гарантированных статьей 6 Конвенции, он должен, насколько это возможно, быть помещен в положение, равное тому, в котором он находился, если бы требования этого положения не были нарушены, и что повторное судебное разбирательство или возобновление судебного разбирательства, если того просит заявитель, в принципе, представляет собой надлежащий способ компенсации установленного нарушения (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Оджалан против Турции» ( Öcalan v. Turkey), § 210 in fine).
-
единогласно объявил приемлемой часть жалобы, касающейся досудебной стадии разбирательства и отсутствия справедливости судебного разбирательства в суде первой инстанции и апелляционной инстанции, а остальную часть жалобы неприемлемой;
-
постановил шестью голосами против одного, что имело место нарушение пункта 1 и подпункта «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции в связи с непредоставлением заявителю помощи адвоката на первой стадии его допроса полицией;
-
постановил шестью голосами против одного, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с использованием признательных показаний заявителя в ходе судебного разбирательства по существу;
-
единогласно постановил, что нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с принятием в ходе разбирательства по существу доказательств о «ненадлежащем моральном облике» заявителя место не имело;
-
постановил пятью голосами против двух, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с отношением выездного суда к адвокату заявителя в связи с возникшими между ними противоречиями.
Совершено на английском и французском языках, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 11 декабря 2008 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагаются следующие особые мнения:
a) совместное совпадающее с мнением большинства мнение судей Дина Шпильманна и Сверре-Эрика Йебенса;
b) частично особое, частично совпадающее с мнением большинства мнение судьи Нины Ваич;
c) особое мнение судьи Георге Эротокриту.
СОВМЕСТНОЕ СОВПАДАЮЩЕЕ С МНЕНИЕМ БОЛЬШИНСТВА МНЕНИЕ СУДЕЙ ДИНА ШПИЛЬМАННА И СВЕРРЕ-ЭРИКА ЙЕБЕНСА
1. Мы полностью согласны с пунктами 2, 3, 4 и 5 резолютивной части Постановления, в которых Европейский суд сделал вывод о нарушении статьи 6 Конвенции.
2. Вместе с тем, мы предпочли бы, чтобы обоснование, изложенное в § 103 Постановления, с учетом его важности также фигурировало в резолютивной части по причинам, которые частично уже были пояснены в совместном совпадающем с мнением большинства мнении судей Дина Шпильманна и Джорджио Малинверни, приложенном к Постановлению Европейского суда по делу «Владимир Романов против Российской Федерации» (Vladimir Romanov v. Russia) (от 24 июля 2008 г., жалоба № 41461/02), совпадающем с мнением большинства мнении судьи Дина Шпильманна, приложенном к Постановлению Европейского суда по делу «Полуфакин и Чернышев против Российской Федерации» (Polufakin and Chernyshev v. Russia) (от 25 сентября 2008 г., жалоба № 30997/02), и особенно в совпадающем с мнением большинства мнении судей Христоса Розакиса, Дина Шпильманна, Инеты Зиемеле и Марьяны Лазаровой Трайковской, приложенном к Постановлению Большой палаты Европейского суда по делу «Салдуз против Турции» (Salduz v. Turkey) (от 27 ноября 2008 г., жалоба № 36391/02, ECHR 2008). Свои доводы мы повторно приводим далее.
3. Прежде всего, Европейский суд обладает компетенцией толковать и применять положения Конвенции, он также может определять «форму и размер предоставленной компенсации» (см. Дж. Кроуфорд, Статьи Комиссии по международному праву об ответственности государств. Вступление, текст и комментарии (J. Crawford, The International Law Commission's Articles on State Responsibility. Introduction, Text and Commentaries), Cambridge University Press, 2002, p. 211). Кроме того, Европейский суд напомнил в § 103 Постановления, что если заявитель был осужден в нарушение прав, гарантированных статьей 6 Конвенции, он должен, насколько это возможно, быть помещен в положение, равное тому, в котором он находился, если бы требования этого положения не были нарушены (принцип restitutio in integrum).
4. Принцип restitutio in integrum ведет свое начало от Постановления 13 сентября 1928 г. Постоянной палаты международного правосудия (Permanent Court of International Justice) по делу «Фабрики в Хожуве» (Factory at Chorzów ) (требование возмещения убытков) (по существу), в котором указывалось следующее:
«Существенным принципом является то... что компенсация должна, насколько возможно, устранить все последствия незаконного действия и восстановить ситуацию, какой она могла бы быть, если бы это действие не было совершено» (Series A, № 17, p. 47).
5. В Постановлении по делу «Папамихалопулос и другие против Греции» (Papamichalopoulos and Others v. Greece) (от 31 октября 1995 г. (справедливая компенсация), Series A, № 330-B) Европейский суд установил:
«34. Европейский суд указал, что согласно статье 53 Конвенции Высокие Договаривающиеся Стороны согласились исполнять постановления Европейского суда по всем делам, по которым они выступают участниками; кроме того, статья 54 Конвенции предусматривает, что постановления Европейского суда передаются Комитету министров, который будет осуществлять контроль за их исполнением. Следовательно, постановление, в котором Европейский суд признает наличие нарушения, налагает на государство-ответчика правовое обязательство прекратить это нарушение и произвести исправление его последствий таким образом, чтобы максимально восстановить положение вещей до момента нарушения.»
Государства-участники Конвенции, являющиеся сторонами по делу, в принципе свободны в выборе средств, которыми будет исполняться постановление Европейского суда. Эта свобода в выборе средств исполнения постановления неразрывно связана с обязательством государств-участников Конвенции обеспечивать гарантированные права и свободы (статья 1 Конвенции). Если суть нарушения позволяет restitutio in integrum, его должно применить государство-ответчик, при этом у Европейского суда нет ни полномочий, ни практической возможности сделать это самостоятельно. Если, вместе с тем, национальное законодательство не позволяет — или лишь частично позволяет — устранить последствия нарушения, статья 50 Конвенции дает Европейскому суду право предоставить пострадавшей стороне должную компенсацию».
6. Этот принцип, в соответствии с которым restitutio in integrum считается первичным средством, которое надо использовать для того, чтобы исправить нарушение международного права, неоднократно подтверждался международным правом и практикой, и ему посвящена статья 35 Проекта статей об ответственности государств за совершение международного правонарушения (принят Комиссией по международному праву ООН в 2001 году).
7. Статья 35 Проекта статей об ответственности государств гласит:
«Государство, ответственное за международное правонарушение, обязано провести реституцию, как то восстановить ситуацию, какой она была до совершения нарушения, при условии что реституция:»
b) не налагает несоразмерное бремя на выгоды реституции по сравнению с компенсацией».
8. Нет причин не применять данный принцип для реституции при нарушении международного права в области прав человека (см. Лукис Г. Лукайдес, Возмещение за нарушения прав человека в рамках Европейской конвенции и Restitutio in integrum, (Loukis G. Loucaides, Reparation for Violations of Human Rights under the European Convention and Restitutio in integrum) [2008] European Human Rights Law Review, pp. 182 — 192; см. также А. Орахелашвили, Европейская конвенция по правам человека и международный правопорядок (A. Orakhelashvili, The European Convention on Human Rights and International Public Order), (2002 — 2003) 5 Cambridge Yearbook of European Legal Studies, p. 260).
9. Мы хотели бы подчеркнуть этот момент, поскольку не следует забывать, что компенсация ущерба, которую Европейский суд присуждает к выплате жертвам нарушений Конвенции, носят, в соответствии с духом и буквой статьи 41 Конвенции, субсидиарный характер. Это соответствует субсидиарному характеру, свойственному компенсации ущерба по международному праву. Статья 36 Проекта статей об ответственности государств гласит:
«1. Государство, ответственное за совершение международного правонарушения, обязано предоставить компенсацию ущерба, насколько данный ущерб не возмещен реституцией...».
10. Таким образом, Европейский суд должен по возможности каждый раз восстанавливать status quo ante жертвы.
11. В настоящем деле справедливости рассматриваемого судебного разбирательства по уголовному делу был нанесен непоправимый вред, в частности, тем обстоятельством, что заявитель был допрошен полицией в отсутствие адвоката.
12. Таким образом, получение показаний заявителя в этих обстоятельствах являлось «отравленным плодом». Приобщенные к материалам дела, эти показания сделали недействительным разбирательство в целом.
Разногласия, возникшие между адвокатом заявителя и судьями, еще больше ухудшили ситуацию.
13. Многочисленные нарушения статьи 6 Конвенции нанесли непоправимый вред правам защиты, и наиболее соответствующим исправлением установленных нарушений, как Европейский суд указал это в § 103 Постановления, явилось бы повторное разбирательство и возбуждение нового разбирательства, в рамках которого были бы соблюдены все гарантии справедливого судебного разбирательства, естественно, при условии, что заявитель подаст жалобу.
14. В отличие от других государств-членов Совета Европы <*> Республика Кипр не предусматривает в своем законодательстве никакой процедуры возобновления разбирательства в национальных судах, признанного несправедливым Европейским судом по правам человека.
<*> Например, Германии, Австрии, Бельгии, Боснии и Герцеговины, Болгарии, Хорватии, Дании, Испании, Эстонии, Македонии, Финляндии, Франции, Греции, Венгрии, Ирландии, Латвии, Литвы, Люксембурга, Молдавии, Норвегии, Нидерландов, Польши, Румынии, Сан-Марино, Сербии и Черногории, Словакии, Чехии, Великобритании (специальная комиссия по пересмотру), Словении, Швейцарии и Турции.
Разумеется, Конвенция не обязывает государства-участников вводить в своих правовых системах процедуры пересмотра решений, вынесенных верховными судами, вступивших в законную силу. Вместе с тем государства-члены настойчиво поощряются к этому, особенно по уголовным делам. Кроме того, в Постановлении, вынесенном 9 апреля 2008 г. относительно дела «Да Луж Доминигеш Феррейра против Бельгии» (Da Luz Domingues Ferreira v. Belgium) (см. Постановление Европейского суда от 24 мая 2007 г., жалоба № 50049/99) (Постановление Кассационного суда Бельгии от 9 апреля 2008 г., P.08.0051.F/1, Journal des Tribunaux, 2008, p. 403, замечания J. Van Meerbeeck), Кассационный суд Бельгии впервые назначил новое судебное разбирательство на основании статей 442bis и последующих Уголовно-процессуального кодекса Бельгии (внесенных Законом от 1 апреля 2007 г.).
15. Однако это не должно являться препятствием для включения Европейским судом соответствующих указаний в резолютивную часть Постановления. Как Европейский суд уже указывал в § 34 упоминавшегося выше Постановления по делу «Папамихалопулос и другие против Греции», если национальное законодательство не позволяет или позволяет только частично устранить последствия нарушения, статья 41 Конвенции дает Европейскому суду право предоставить пострадавшей стороне надлежащую компенсацию (см. также Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Брумареску против Румынии» ( Brumãrescu v. Romania) (справедливая компенсация), жалоба № 28342/95, § 20, ECHR 2001-I).
16. Мы также должны добавить, что Европейский суд уже включал подобные указания в резолютивную часть некоторых своих постановлений. Так, в подпункте «a» пункта 5 резолютивной части Постановления по делу «Клаес и другие против Бельгии» (Claes and Others v. Belgium) (от 2 июня 2005 г., жалобы № 46825/99, 47132/99, 47502/99, 49010/99, 49104/99, 49195/99 и 49716/99) Европейский суд указал следующее:
«Если не будет удовлетворено обращение заявителей о пересмотре дела или возобновлении производства, государство-ответчик должно в течение трех месяцев с даты, в которую указанный заявитель укажет, что не желает подавать такое обращение, или в которую будут иметься основания полагать, что он не намерен подавать такое обращение, или с даты, когда такое обращение будет отклонено [выплатить суммы в качестве компенсации морального вреда и возмещения судебных расходов и издержек]».
Аналогично в подпункте «a» пункта 3 резолютивной части Постановления по делу «Лунгочи против Румынии» (Lungoci v. Roumania) (от 26 января 2006 г., жалоба № 62710/00) Европейский суд постановил:
«Государство-ответчик [должно обеспечить], чтобы в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции производство по делу было возобновлено, если того потребует заявитель, и... одновременно выплатить ей 5000 (пять тысяч)... евро в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в румынские леи по курсу на день выплаты, а также сумму любых налогов, которые могут быть начислены на указанную сумму».
17. Общеизвестно, что если доводы, изложенные в постановлении, позволяют государствам-участникам понимать причины, по которым Европейский суд пришел к выводу о наличии или отсутствии нарушения Конвенции, и имеют в связи с этим решающее значение для толкования Конвенции, то резолютивная часть носит обязательный характер в отношении сторон в соответствии с пунктом 1 статьи 46 Конвенции.
18. В соответствии с пунктом 2 статьи 46 Конвенции надзор за исполнением постановлений Европейского суда осуществляет Комитет министров. Однако это не означает, что Европейский суд не может играть никакой роли в этом вопросе и не должен принимать меры по упрощению задачи Комитета министров.
19. В этом плане особенно важно, чтобы в своих постановлениях Европейский суд не просто давал точное описание сути установленного им нарушения Конвенции, но и указывал государству-ответчику в резолютивной части, если обстоятельства дела того требуют, какие меры он считает наиболее подходящими для устранения нарушения.
ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ, ЧАСТИЧНО СОВПАДАЮЩЕЕ С МНЕНИЕМ БОЛЬШИНСТВА МНЕНИЕ СУДЬИ НИНЫ ВАИЧ
1. Я не согласна с мнением большинства в отношении пункта 5 резолютивной части Постановления, поскольку я полагаю, что то, каким образом выездной суд в настоящем деле разрешил вопрос по поводу разногласий с адвокатом заявителя, не является нарушением пункта 1 статьи 6 Конвенции. По этому вопросу я присоединяюсь к тому, что отметил судья Георге Эротокриту в пункте 3 своего особого мнения (§ 12 - 15).
2. Хотя окончательно я не поддерживаю его выводы по существу дела, я также разделяю окончательные доводы судьи Георге Эротокриту о структуре резолютивной части Постановления (§ 17 его особого мнения), а именно о том, что разбирательство должно рассматриваться в целом. В настоящем деле не было никакой необходимости констатировать в резолютивной части различные нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции и таким образом разделить основное нарушение, которым в данном случае является отсутствие справедливого судебного разбирательства. По моему мнению, резолютивная часть служит тому, чтобы ответить на вопрос, являлось ли судебное разбирательство в целом справедливым. Различные мотивы, которые привели Европейский суд к выводу о подобном нарушении, ясно изложены в тексте Постановления, и в соответствии с обычной практикой они не должны повторяться в резолютивной части.
ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ГЕОРГЕ ЭРОТОКРИТУ
Я согласен с изложением фактов в Постановлении. Однако хотя я уважаю мнение большинства, я не могу согласиться со сделанными им выводами.
1. Жалобы относительно досудебной стадии разбирательства
a) Отсутствие помощи адвоката на первых этапах разбирательства
1. Основная жалоба, выдвинутая заявителем, состояла в том, что он был лишен своего права обратиться к адвокату, как оно гарантировано в подпункте «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции, и, в частности, что он не был уведомлен о своем праве до того, как были получены его письменные показания. Заявителю, которому во время его задержания полицией было семнадцать лет и восемь месяцев, то есть он являлся несовершеннолетним, было предложено явиться в комиссариат полиции в сопровождении его отца и опекуна. Право на помощь адвоката гарантировано подпунктом «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции, однако это положение не уточняет условия его осуществления, которое полностью зависит от обстоятельств дела. Следует отметить, что в рассматриваемый период времени внутригосударственное право не обязывало власти уведомлять задержанное лицо, что оно может требовать адвоката. Единственное обязательство, возложенное на них, вытекало из права, предусмотренного в части 4 статьи 11 Конституции Кипра, что любому лицу, подвергаемому аресту, «разрешено» воспользоваться услугами адвоката. По моему мнению, различие между отсутствием уведомления и отказом от этого права является значительным и должно быть учтено при рассмотрении возможного нарушения Конвенции. Я не спорю, что право быть уведомленным при некоторых обстоятельствах может следовать из ее положений. Тем не менее, поскольку Конвенция не уточняет условий осуществления такого права, и оно не предусмотрено национальным законодательством, я предпочитаю рассматривать разбирательство в целом, прежде чем судить о том, являлось ли оно справедливым и могло ли нарушение этого права в результате неуведомления явиться нарушением подпункта «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции. Как указал Европейский суд в своем Постановлении по делу «Имбриоша против Швейцарии» (Imbrioscia v. Switzerland) (от 24 ноября 1993 г., § 37, Series A, № 275), «право, оговоренное в подпункте „c“ пункта 3 статьи 6 Конвенции, является одной из прочих составляющих понятия о справедливом разбирательстве в уголовном делопроизводстве...».
2. Причина, по которой я не согласен с мнением большинства, состоит в том, что в настоящем деле отец и опекун заявителя был надлежащим образом уведомлен комиссаром полиции о том, что факты являлись очень серьезными и ему стоило найти адвоката для своего сына. Уведомление было сделано за 30 — 40 минут до того, как заявитель дал свои первые письменные показания. По моему мнению, у отца заявителя было достаточно времени для того, чтобы пригласить адвоката и даже потребовать прекращения или переноса времени допроса до тех пор, пока не будет вызван адвокат. Он предпочел ничего не делать. По моему мнению, очевидно, что отец заявителя отказался от имени своего сына от всех прав, которыми последний мог воспользоваться, и он необоснованно обвиняет власти, ответственные за проведение расследования, в своем бездействии. Как отметили власти Кипра — и это никоим образом не было оспорено, — полиция всегда изъявляла готовность и была готова разрешить вмешательство адвоката в случае заявления на этот счет. Кроме того, несмотря на то, что полиция предложила отцу заявителя присутствовать на допросе его сына, он предпочел не входить в комнату и прогуливаться снаружи. Следовательно, из этого я не могу сделать вывод ни о том, что с учетом обстоятельств ему было отказано в праве на доступ к адвокату на первых этапах разбирательства, ни о том, что позиция полиции в целом была несправедливой по отношению к заявителю.
3. Я хотел бы продолжить. Я даже должен признать, что отсутствие уведомления каким-то образом ограничило право заявителя на адвоката, тем не менее следовало бы рассмотреть последствия этого нарушения с учетом разбирательства в целом, а не отдельно. Прошло менее суток после задержания заявителя, когда он пригласил адвоката, который на следующий день представлял его интересы во время судебного заседания о предварительном заключении. В течение недели заявитель пригласил второго адвоката, и на протяжении всего разбирательства, которое продолжалось полтора года, его интересы всегда представлял адвокат, и он имел возможность изучать все доказательства. Не важно, его опекун или сам заявитель были уведомлены о праве обратиться к адвокату. В любом случае, выездной суд рассматривал этот вопрос в рамках дополнительного ходатайства и счел, что тот факт, что отец заявителя был уведомлен, являлся достаточным и что, в любом случае, его сын дал показания добровольно. Затем Верховный суд Кипра рассмотрел и подтвердил эти выводы. В Решении, вынесенном по делу «G. против Соединенного Королевства» (G. v. the United Kingdom) (жалоба № 9370/81, Decisions and Reports 35, p. 75), в котором обвиняемый также был допрошен в отсутствие адвоката, в добровольном характере показаний Европейскую комиссию убедил только факт существования процедуры voir dire. Идентичные процессуальный механизмы существовали в настоящем деле, и, следовательно, для меня не существует никакой обоснованной причины сделать другой вывод.
4. Кроме того, я считаю, что показания были признаны добровольными и допустимыми, и нелогично возвращаться к этому заключению на этом этапе. Представляется, что на самом деле Европейский суд нарушает свою прецедентную практику, которая состоит в том, что кроме исключительных случаев Европейский суд не вмешивается в вопросы приемлемости и оценки доказательств, уже разрешенные национальными судами. Изучение прецедентной практики, с которой я быстро ознакомился, относительно подпункта «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции не показало ни одного подобного дела, в котором нарушением являлось только отсутствие уведомления. В большинстве случаев нарушения рассматриваемого права власти отказали задержанному, который требовал пригласить адвоката, в доступе к адвокату. Так, в деле «Бреннан против Соединенного Королевства» (Brennan v. the United Kingdom) (см. Постановление Европейского суда, жалоба № 39846/98, ECHR 2001-X) доступ заявителя к адвокату, которого он настойчиво требовал, был задержан, затем заявителя допрашивали в течение 35 часов на протяжении четырех дней, в течение которых он дал признательные показания. Даже в этом деле Европейский суд не был убежден, что отказ в доступе к адвокату нарушил право, предоставленное заявителю в соответствии с подпунктом «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции. Приняв во внимание разбирательство в целом, я считаю, что любой ущерб, который мог быть причинен в настоящем деле, при сравнении намного менее серьезен, чем в упоминавшихся выше делах «Бреннан против Соединенного Королевства» и «G. против Соединенного Королевства», и я не вижу никакой причины выносить другое решение в настоящем деле.
b) Жалоба на нарушение права хранить молчание
5. В другой жалобе заявитель утверждал, что он не был уведомлен о своем праве хранить молчание в нарушение статьи 6 Конвенции, которое он в действительности имел на основании закона. Никто не спорит, что на первых этапах заявителя трижды предупредили о том, что он может хранить молчание. В первый раз это было сделано во время задержания в присутствии отца заявителя, во второй раз — во время допроса заявителя полицией сразу после задержания, и в третий раз — перед тем как получить письменные показания заявителя. Я не согласен с доводом о том, что простого устного предупреждения не достаточно для того, чтобы заявитель мог понять характер своих прав. Заявитель был достаточно зрелым человеком для того, чтобы понять характер и последствия уведомления. Я также сомневаюсь, что обычно, то есть в отсутствие особых обстоятельств или какой-либо формы недееспособности, мы должны возложить на власти, ответственные за проведение расследования, специальное обязательство убедиться в том, что каждый задержанный понимает права, о которых он информирован. Независимо от объективных трудностей, последовавших за этим, опасность состоит в том, что мы можем возвратиться туда, откуда начали, то есть вновь использовать устные и письменные средства, чтобы гарантировать, что задержанный понимает то, о чем ему говорят.
6. Отсутствие ясно сформулированных претензий в жалобе является другой причиной, по которой я не могут допустить, что имело место нарушение права заявителя хранить молчание. Следовательно, Европейский суд не изучил должным образом данный вопрос.
2. Жалобы, касавшиеся судебного разбирательства по существу дела
Использование национальными судами признательных показаний заявителя
7. Теперь я подошел к жалобе на использование выездным судом двух письменных признательных показаний заявителя. Мое первое замечание касается того, что национальные суды, выездной суд, как и Верховный суд, уже вынесли решение допустимости признаний; следовательно, я считаю, что в соответствии с существующей прецедентной практикой Европейский суд должен воздержаться от того, чтобы действовать в качестве апелляционной инстанции, пересматривая этот вопрос. Пересмотр Европейским судом должен иметь место, только если существует утверждение, что окончательное судебное решение являлось произвольным или было вынесено неправомерно. В настоящем деле никто не утверждал этого, и не было причин делать это.
8. Сочтя, в отличие от большинства, что право заявителя на помощь адвоката не было нарушено, я не могу прийти к выводу, что использование первых признательных показаний являлось нарушением. Я также не думаю, что эти признания были каким-либо образом искажены событиями, произошедшими на досудебной стадии разбирательства.
9. В отношении первых признаний заявителя следует также отметить, что, как это указал Верховный суд Кипра в своем Постановлении, приговор не был основан только на них. Других доказательств, хотя и косвенных, было достаточно для того, чтобы вынести приговор заявителю. Верховный суд Кипра отметил:
«Адвокат заявителя утверждал, что письменные признательные показания его клиента являются единственными доказательствами и что без них было бы невозможно установить его вину. Этот довод, по мнению суда, лишен оснований. Достаточные, надежные и объективные доказательства позволяют установить, что заявитель и его сообвиняемый находились на месте преступления во время его совершения».
Затем суд проанализировал каждое из этих доказательств, а именно, то, что, во-первых, заявителя и его сообвиняемого видели выпивающими с жертвой, во-вторых, они вышли из бара сразу же после нее, в-третьих, они были замечены позднее в одежде, испачканной грязью, которую они пытались отчистить, и, в-четвертых, заявитель добровольно дал показания (вторые признательные показания), которые он не оспаривал и в которых он признал, что нанес жертве два удара ногой и пытался уменьшить свою степень участия.
10. Я выступаю еще более энергично против вывода большинства в отношении использования вторых письменных признаний. Во-первых, следует отметить, что заявитель сделал эти признания через две недели после первых, когда его интересы были представлены адвокатом. Во-вторых, вторые признания были получены после того, как заявитель был надлежащим образом уведомлен о своем праве хранить молчание. В-третьих, они были приобщены к материалам дела, и сторона защиты не оспорила их допустимость или довольный характер. В-четвертых, во время дачи свидетельских показаний заявитель признал содержание этих показаний, которые конкретно ограничивали его причастность двумя ударами ногой, нанесенными жертве. Наконец, в своей жалобе заявитель ограничился жалобой в отношении первых признательных показаний и никоим образом не упомянул вопрос о добровольном или законном характере вторых. Таким образом, я полагаю, что нет предмета для рассмотрения в настоящем суде в этом отношении.
11. В отличие от мнения большинства я не могу усмотреть в использовании признаний заявителя в ходе судебного разбирательства по существу дела ни малейшего нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции. Безусловно, эти признания являлись важными доказательствами, но никакое событие, произошедшее на досудебной стадии разбирательства, не могло их исказить, и они не являлись единственными доказательствами обвинения. Нельзя забывать также, что в настоящем деле ничто не доказывало, что в течение трех или четырех минут, которые в целом продолжался первоначальный допрос, полиция применила в какой-либо форме силу, принуждение или хитрость, чтобы получить показания. В любом случае, как я уже сказал, национальные суды тщательно изучили признательные показания и обстоятельства, в которых они были получены, а затем сделали вывод о том, что они являлись добровольными и допустимыми. Я считаю, что с учетом обстоятельств ничто не оправдывает пересмотр этого вопроса Европейским судом, поскольку, делая это, он выполняет роль апелляционной инстанции.
3. Жалобы на позицию выездного суда, занятую в отношении адвоката защиты
12. В § 101 Постановления большинство пришло к выводу о том, что судебное разбирательство по делу заявителя являлось несправедливым в связи с позицией, занятой выездным судом по отношению к адвокату заявителя во время их разногласий. Представляется, что были приняты во внимание два основных фактора. Во-первых, инцидент, который привел к разбирательству по факту оскорбления суда, возбужденному в отношении адвоката Киприану, и, во-вторых, отказ разрешить ему прекратить участие в разбирательстве.
13. Относительно первого фактора, большинство пришло к выводу, что с учетом выводов, сделанных Европейским судом в Постановлении Большой палаты Европейского суда по делу «Киприану против Кипра» (жалоба № 73797/01, ECHR 2005-XIII), личная позиция судей в настоящем деле уменьшила уверенность заявителя, что разбирательство по его делу будет справедливым.
14. Позволю себе сказать, что я не понимаю, каким образом разногласия с адвокатом заявителя могли нанести вред судебному разбирательству в целом. Разбирательство по факту оскорбления суда проводилось отдельно, являлось обособленным и не оказало никакого влияния на заявителя. В упоминавшемся выше деле «Киприану против Кипра» выводы Европейского суда в отношении беспристрастности выездного суда касались только адвоката Киприану, и жалобы, поданной в отношении него, ни в коем случае не относились к разбирательству дела заявителя по существу. По моему мнению, любой намек на то, что в связи с инцидентом с адвокатом Киприану выездной суд утратил всякую беспристрастность и справедливость по отношению к заявителю, является совершенно несправедливым по отношению к выездному суду и в более широком плане по отношению к судебной системе Кипра в целом. Таким образом, я не могу допустить, что разбирательство по факту оскорбления суда, возбужденное в отношении адвоката заявителя, могло явиться каким-либо нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
15. В отношении второго фактора утверждалось, что отказ выездного суда разрешить адвокату Киприану отказаться от участия в разбирательстве имело «устрашающий эффект» для осуществления им своих обязанностей и что с учетом его последствий для прав защиты реакция данного суда являлась несоразмерной. Таков довод, который, несмотря на мое желание, я не могу принять. Когда выездной суд отказал в таком разрешении, он основывался на существующей национальной судебной практике с учетом интересов как правосудия, так и защиты. В отношении интересов правосудия следует отметить, что адвокат Киприану подал свое ходатайство в конце судебного разбирательства по существу, когда большая часть доказательств была рассмотрена. Удовлетворение подобного ходатайства на достаточно продвинутой стадии разбирательства заставило бы отложить разбирательство до назначения нового адвоката и переписать для его нужд объемные протоколы судебных заседаний, в ходе которых были даны все показания, что, вероятно, заняло бы значительное время и привело бы к новым задержкам. Для того, чтобы гарантировать интересы защиты, выездной суд счел, что новый защитник, который не имел возможности видеть или заслушать свидетелей, дававших показания в ходе судебных заседаний, будет находиться в очень невыгодном положении. Я не вижу никакого нарушения в доводах этого суда и никакой несправедливости в том, каким образом он рассмотрел ходатайство адвоката Киприану. Если последний считал себя неспособным защищать заявителя так, как он был обязан это делать в любое время и в любых обстоятельствах, он должен был рекомендовать своему клиенту сразу же отказаться от его услуг, вместо того чтобы продолжать представлять его интересы и жаловаться задним числом. Итак, сам заявитель никогда не поднимал этот вопрос и не изъявлял желания поменять адвоката. В этих условиях я не могу согласиться, что отказ разрешить адвокату Киприану прекратить участвовать в разбирательстве дела нанес какой-либо ущерб разбирательству в целом.
4. Замечания по резолютивной части Постановления
16. Мое последнее замечание касается резолютивной части Постановления. С учетом основного нарушения, установленного большинством, по моему мнению, не было никакой необходимости делать заключения о различных нарушениях. Я полагаю, понятно, что Европейский суд делал так только в случаях серьезных нарушений. Нарушения, установленные в настоящем деле, таковыми не являются. Позволю заметить, что устанавливать отдельные нарушения не было ни необходимым, ни уместным, и было направлено на то, чтобы заслонить основное нарушение, установленное большинством Европейского суда.
17. Вот почему я сделал вывод, принимая во внимание разбирательство, оцененное в целом, а не фрагментарно, об отсутствии нарушения. Интересы заявителя были представлены адвокатом на всем протяжении разбирательства в национальных судах, он был надлежащим и соответствующим образом уведомлен о своем праве хранить молчание, он воспользовался всеми гарантиями состязательного разбирательства, в частности, процедуры voir dire, и решение выездного суда, полностью мотивированное, в любом случае находилось под контролем Верховного суда Кипра. По моему мнению, судебное разбирательство по делу заявителя было справедливым в целом, и никакие из установленных нарушений не имели определяющих последствий для исхода разбирательства. Таким образом, я, со своей стороны, отклонил бы жалобу.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF PANOVITS v. CYPRUS (Application No. 4268/04)
<*> This judgment may be subject to editorial revision.
In the case of Panovits v. Cyprus,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
George Erotocritou, ad hoc judge,
and Søren Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 6 November 2008,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 4268/04) against the Republic of Cyprus lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Cypriot national, Mr Andreas Kyriakou Panovits («the applicant»), on 31 December 2003.
2. The applicant was represented by Mr E. Efstathiou, a lawyer practising in Nicosia. The Cypriot Government («the Government») were represented by their Agent, Mr P. Clerides, Attorney-General of the Republic of Cyprus.
3. The applicant complained, in particular, about the fairness of criminal proceedings at the pre-trial stage and before the domestic courts.
4. On 16 January 2006 the Court decided to give notice of the application and communicate the complaints under 6 § 1 concerning the pre-trial stage of the proceedings together with the fairness of the trial before the Assize Court and the Supreme Court to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility. On 31 January 2008 the Court decided to invite the parties to submit supplementary observations under Rule 54 § 2 (c) of the Rules of Court.
5. Mr G. Nicolaou, the judge elected in respect of Cyprus, withdrew from sitting in the case (Rule 28 of the Rules of Court). The Government accordingly appointed Mr G. Erotocritou to sit as an ad hoc judge (Rule 29).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant was born on 14 August 1982 and is currently serving concurrent sentences of imprisonment at the Nicosia Central Prison.
A. The applicant's arrest
7. In the context of a police investigation concerning a murder and robbery which took place on 19 April 2000, the police contacted the applicant's father and invited him and the applicant to visit the Limassol police station. At the time the applicant was just over 17 years old. The applicant went to the police station accompanied by his father. The Limassol District Police Director (hereinafter «the Police Director») informed the applicant's father, in the presence of the applicant, about the crime that had been committed, the seriousness of the case, and the fact that there was evidence involving the applicant and that an arrest warrant had been issued against him.
8. According to the applicant, he immediately stated that he was innocent. Another police officer told him that his friend had already confessed to murdering the victim together with the applicant. The police officer added that the applicant's friend was crying and hitting his head against a wall while he (the applicant) was merely lying to them. Then, another police officer came into the Police Director's room holding an arrest warrant and informed the applicant that he was under arrest for murder. The applicant replied that he had nothing to add to his statement that he was innocent. The police officer then told the applicant to follow him into a different office. There there were 5 or 6 officers who started asking him questions and inducing him to confess, promising that if he did so they would assist him. They questioned him for approximately 30 — 40 minutes but he kept saying that he could not remember anything as he had been very drunk the night before. At some stage during the interrogation a police officer put his gun on the desk and told the applicant that he should hurry up as they had other things to do. The police officers told him that if he wanted to go he should confess. Subsequently a police officer suggested that they take a written statement from the applicant and that the police officers would remind him of anything he could not remember. The applicant then agreed to make a written statement. He denied having made any prior oral admission.
9. According to the Government, relying on the testimonies of the police officers participating in the interrogation, the applicant was shown the arrest warrant and informed of the reasons for his arrest, and had his attention drawn to the law. The applicant replied that he had nothing to say other than that he was innocent. He was then taken to a different room for questioning. Before the applicant was questioned the arresting officer explained again the reasons for his arrest, repeated that there was evidence involving the applicant in the circumstances under investigation and cautioned him that anything he said could be used against him in subsequent proceedings. There were four police officers present in the room. The applicant replied that he had not intended to kill anyone and started to give an explanation of the events. According to the arresting officer, the applicant was interrupted and his attention was drawn to the law. During the questioning the applicant confessed his guilt.
10. The parties agreed that when the applicant was taken away for questioning, his father remained in the Police Director's office. He was shocked and after a couple of minutes told the Police Director that they should not use violence against his son. The Police Director replied that the police did not use such practices and added that the case was serious, that there was evidence linking the applicant with the crime and that it was important to seek the advice of a lawyer. He asked the applicant's father whether he wanted to be present while his son was questioned. The father declined the offer. A few minutes afterwards, a police officer entered the room and informed the Police Director and the applicant's father that the applicant had confessed. The Police Director invited the applicant's father to join his son in the interview room so that he could hear what his son had admitted. The applicant's father preferred to wait outside.
11. The applicant was charged with manslaughter and robbery under the Criminal Code (Cap. 154). On 9 May 2000 the applicant noted in an additional written statement: «I did not hit him (the victim) with the stone but only kicked him a couple of times.»
B. Proceedings before the Limassol Assize Court
12. The applicant and his co-accused were brought for trial before the Limassol Assize Court.
13. During the trial the applicant maintained that his confession to the police had not been voluntary but the product of deception, psychological pressure, promises, threats and other tactics aimed at creating fear. He also argued that at the time he had made his statement to the police he had been drunk and, therefore, he had not been in a position to remember accurately the facts described in that statement. Furthermore, the applicant argued that he had not had legal advice immediately after his arrest and before being questioned and induced to sign the written statement.
14. On 11 and 12 January 2001 the court heard the evidence of the Police Director concerning the applicant's arrest and questioning. The Director confirmed that he had invited the applicant and his father to his office, where he had told the father, without addressing the applicant, that an arrest warrant had been issued against the applicant in connection with a murder and that there was evidence linking the applicant to the crime. The applicant had then been cautioned, arrested and taken into a separate room for questioning. Shortly after the applicant left the room the Director had explained to the applicant's father the seriousness of the case and suggested that they find a lawyer.
15. On 7 February 2001 the Assize Court, having considered all the evidence put before it, found that the applicant's confession had been voluntary and that he had not been subjected to any undue or improper pressure by the police to secure it. The evidence of the prosecution gave a clear picture of the events that had taken place and the court dismissed the applicant's allegations that, at the time of his confession, he had suffered loss of memory due to drunkenness. The confession was, therefore, admissible as evidence.
16. As regards the applicant's claims concerning the lack of legal representation before his questioning, the court noted that the defence had not relied on any provision or authority recognising a right to have legal advice as a condition for receipt of an accused's statement. Nor had the applicant or his father requested a lawyer and been refused one by the police. Moreover, the Director of Police had advised the applicant's father that he and his son should seek legal representation. Overall, there had been no inappropriate action on the part of the police in this respect.
17. Subsequently, on 14 February 2001, during the main trial, the following exchange took place between the applicant's lawyer, Mr Kyprianou, and the bench (translation of verbatim record of the proceedings):
«Mr Kyprianou: I will ask the prosecution to give me all the statements of suspects who made a statement about this case so that I can continue my cross-examination of this witness. The prosecution is obliged to supply me with all the statements taken from other suspects and it is not permissible in our view for the prosecution to hide behind this.»
Court: First we want you to lower the tone of your voice. You do not let slip an opportunity to attack the prosecution who we believe is trying to present its case in a fair way, at least as the facts so far show. If you asked at some stage for the statements to be given to you and the prosecution refused, that is another matter.
Mr Kyprianou: I believed that I would get this from the case file, now I am deprived of this right. I want the complete case file. I cannot continue my cross-examination of this witness if I do not have the complete case file.
Ms Kyriakidou (prosecutor): The position of the prosecution on the basis of Article 7 of the Law on Criminal Procedure (is that) to make any complaint the Defence must apply in writing to the prosecution to ask for any statement in the file and if the Prosecution refuses, then the defence is entitled to complain.
Here, the defence did not apply in writing; certain particulars, photographs, plans were asked for verbally and whatever was asked for was given and the prosecution never refused to give anything to the defence. This process did not happen and it is my position that this attitude of the defence is not justified.
Court: We have considered the request of the learned counsel of accused No. 2 for the Court to interrupt the proceedings so that he can get statements of persons who gave statements during the investigation of the case from his opponents. As stated earlier today, the defence had a right, on the basis of Article 7 of the Law on Criminal Procedure, Cap. 155, to request to be supplied with the said copies from the day when the accused pleaded not guilty, but failed to do so.
We do not consider it expedient to break after so much delay and to create a fresh delay for this purpose. In any case, the Court in the present case is occupied with whether the prosecution will succeed in proving the guilt of the accused, who we note are presumed innocent until the prosecution, with their evidence, prove their guilt beyond all reasonable doubt.
Whether the examination was unsatisfactory or not is a matter which will be decided at the end of the case. The request is therefore refused.
Mr Kyprianou: I would ask for a break of five minutes in view of your ruling to gather my thoughts and see how I shall proceed because I believed that there would be disclosure of all the documents, for this reason I want five minutes to think about what I shall do in view of your ruling, that is to say how I shall proceed with the cross-examination. The cross-examination will take another sitting of the court. So the five minutes I am asking for are not unjustifiable.
Court: We will approve a break of ten minutes but we will remind (the defence) that it is the second time that an interruption of the proceedings has been requested for inspecting the case file. We had a break in a previous session and gave a sufficient interval for them to see the file.»
18. Following the break, the proceedings were resumed. At one point a confrontation occurred between the applicant's lawyer, Mr Kyprianou, and the court. Mr Kyprianou was at the time cross-examining a police officer who had taken the applicant's written statement and was asking him about the manner in which an indication by another police-officer to insert the time of taking the statement was made. The court interrupted Mr Kyprianou and noted that they found his questions unnecessary. Mr Kyprianou then sought leave to withdraw from the case which was refused. The verbatim record of the proceedings reports the following exchange (translation):
«Court: We consider that your cross-examination goes beyond the detailed cross-examination that can take place at the present stage of the main trial in issues...»
Mr Kyprianou: I will stop my cross-examination...
Mr Kyprianou: Since the Court considers that I am not doing my job properly in defending this man, I ask for your leave to withdraw from this case.
Court: Whether an advocate is to be granted leave to withdraw or not, is a matter within the discretionary power of the court and, in the light of what we have heard, no such leave is granted. We rely on the case of Kafkaros and Others v. the Republic and do not grant leave.
Mr Kyprianou: Since you are preventing me from continuing my cross-examination on significant points of the case, then my role here does not serve any purpose.»
Court: We consider your persistence...
Mr Kyprianou: And I am sorry that when I was cross-examining, the members of the court were talking to each other, passing «ravasakia» among themselves, which is not compatible with allowing me to continue the cross-examination with the required vigour, if it is under the secret scrutiny of the court.
Court: We consider that what has just been said by Mr Kyprianou, and in particular the manner in which he addresses the court, constitutes a contempt of court and Mr Kyprianou has two choices: either to maintain what he said and to give reasons why no sentence should be imposed on him, or to decide whether he should retract. We give him this opportunity exceptionally. Section 44 (1) (a) of the Courts of Justice Law applies to its full extent.
Court: Would you like to say anything?
Mr Kyprianou: I saw with my own eyes the small pieces of paper going from one judge to another when I was cross-examining, in a way not very flattering to the defence. How can I find the stamina to defend a man who is accused of murder?
Court (Mr Photiou): It so happens that the piece of paper to which Mr Kyprianou refers is still in the hands of brother Judge Mr Economou and Mr Kyprianou may inspect it.
Court (Ms Michaelidou): The exchange of written views between the members of the bench as to the manner in which Mr Kyprianou is conducting the case does not give him any rights, and I consider Mr Kyprianou's behaviour utterly unacceptable.
Court (Mr Photiou): We shall have a break in order to consider the matter. The defendant (in the main trial) should in the meantime remain in custody.
Court: We considered the matter during the adjournment and continue to believe that what Mr Kyprianou said, the content, the manner and the tone of his voice, constitute a contempt of court as provided for in section 44 (1) (a) of the Courts of Justice Law 14/60... that is, showing disrespect to the court by way of words and conduct. We already asked Mr Kyprianou before the break if he had anything to add before we pass sentence on him. If he has something to add, let us hear him. Otherwise, the court should proceed.
Mr Kyprianou: Mr President, certainly during the break, I wondered what the offence was which I had committed. The events took place in a very tense atmosphere. I am defending a very serious case; I felt that I was interrupted in my cross-examination and said what I said. I have been a lawyer for forty years, my record is unblemished and it is the first time that I face such an accusation. That is all I have to say.
Court: We shall adjourn for ten minutes and shall then proceed with sentencing.»
19. After a short break the Assize Court, by a majority, sentenced Mr Kyprianou to five days' imprisonment. The court referred to the above exchange between Mr Kyprianou and its members and held as follows:
«...It is not easy, through words, to convey the atmosphere which Mr Kyprianou created since, quite apart from the unacceptable content of his statements, the tone of his voice as well as his demeanour and gestures to the court not only gave an unacceptable impression of any civilised place, and a courtroom in particular, but were apparently aimed at creating a climate of intimidation and terror within the court. We are not exaggerating at all in saying that Mr Kyprianou was shouting and gesticulating at the court.»
It was pointed out to him that his statements and his behaviour amounted to contempt of court and he was given the opportunity to speak. And while there was a reasonable expectation that Mr Kyprianou would calm down and that he would apologise, Mr Kyprianou, in the same tone and with the same intensity already referred to, shouted, «You can try me».
Later, after a long break, Mr Kyprianou was given a second chance to address the court, in the hope that he would apologise and mitigate the damage caused by his behaviour. Unfortunately, at this stage Mr Kyprianou still showed no signs of regret or, at least, of apprehension for the unacceptable situation he had created. On the contrary, he stated that during the break he wondered what his crime had been, merely attributing his behaviour to the «very tense atmosphere». However, he was solely responsible for the creation of that atmosphere and, therefore, he cannot use it as an excuse.
Mr Kyprianou did not hesitate to suggest that the exchange of views between the members of the bench amounted to an exchange of «ravasakia», that is, «love letters» (See: «Dictionary of Modern Greek — Spoudi ravasaki (Slavic ravas), love letter, written love note»). And he accused the Court, which was trying to regulate the course of the proceedings, as it had the right and the duty to do, of restricting him and of doing justice in secret.
We cannot conceive of another occasion of such a manifest and unacceptable contempt of court by any person, let alone an advocate.
The judges as persons, whom Mr Kyprianou has deeply insulted, are the least of our concern. What really concerns us is the authority and integrity of justice. If the court's reaction is not immediate and drastic, we feel that justice will have suffered a disastrous blow. An inadequate reaction on the part of the lawful and civilised order, as expressed by the courts, would mean accepting that the authority of the courts be demeaned.
It is with great sadness that we conclude that the only adequate response, in the circumstances, is the imposition of a sentence of a deterrent nature, which can only be imprisonment.
We are well aware of the repercussions of this decision since the person concerned is an advocate of long standing, but it is Mr Kyprianou himself who, through his conduct, brought matters to this end.
In the light of the above we impose a sentence of imprisonment of five days».
20. Mr Kyprianou served his prison sentence immediately. He was in fact released before completing the full term in accordance with section 9 of the Prison Law (Law No. 62 (I)/1996).
21. The applicant continued to be represented by Mr Kyprianou for the rest of his trial.
22. On 21 February 2001 the defence requested the judges to withdraw from the case in view of the events that had occurred so that the case could be tried by another bench. Mr Kyprianou requested that the court be addressed by another lawyer in this respect, given the fact that he had been directly concerned by the court's decision on contempt. The defence was concerned that the court would not be impartial. This request was granted.
23. On 2 March 2001, by an interim decision, the Assize Court dismissed the request for its withdrawal. Having examined the relevant case-law on the issue it found that no ground had been established for its withdrawal. In this connection it noted that:
«no reasonable person who had actual knowledge of the circumstances of the case from genuine sources — as opposed to plain rumours or the manner in which the matter had been presented in the media — would justifiably form the impression that there was a real likelihood of prejudice by the court against the defendant simply because of its conclusion that his lawyer's behaviour, at some stage of the proceedings, had been in contempt of court».
24. Given that its decision on contempt had been a decision reached within the context of its exercise of its judicial functions and, as such, there was no issue of personal feelings of the judges or any prejudice on the part of the court, there was no reason why the court should abandon the examination of the case before the completion of the trial.
25. The proceedings therefore continued before the same bench.
26. On 10 May 2001 the Assize Court found the applicant guilty of manslaughter and robbery. The court dismissed the applicant's allegations that his confession had been fabricated by the police and taken under suspicious circumstances. It found that there had been clear, independent and persuasive evidence demonstrating the genuine nature of his confession to the police. Furthermore, it noted that apart from the free and voluntary confession, the conclusion about the applicant's guilt was supported by other strong and independent evidence and facts. In particular, the court relied on the applicant's further statement of 9 May 2000 (see paragraph 11 above), placing the applicant at the time and place of the crime and confirming that he used force against the victim, a statement of a friend of the applicant to whom the applicant had stated that he had been involved in a serious fight with the victim, and various testimonies confirming that the applicant had been seen in a pub drinking and talking to the victim, leaving the pub right after the victim and heading in the same direction as the victim. Moreover, further testimonies confirmed that the applicant was seen in the early hours of the following morning drinking in another pub dressed in clothes covered in mud. The medical evidence concerning the victim's death had confirmed that the cause of death had been multiple and violent blows, a finding which was consistent with the applicant's two statements as well as that of his co-accused. The confession of his co-accused could not be treated as evidence against the applicant.
27. On 24 May 2001 the Assize Court sentenced the applicant to two concurrent sentences of imprisonment for fourteen and six years for manslaughter and robbery respectively.
C. Appeal proceedings before the Supreme Court
28. On 29 May 2001 the applicant lodged an appeal with the Supreme Court against his conviction and sentence.
29. In challenging his conviction he repeated his arguments concerning the involuntary nature of his confession, the circumstances in which it had been taken and the violation of his right to the assistance of a lawyer. In particular, it was emphasised that the Director of Police had not advised the applicant himself that he should consult a lawyer and had not warned the applicant that he was under no obligation to state anything about the case. Moreover, the applicant maintained that his conviction had been the direct consequence of the hostility which had been openly expressed by the Assize Court towards his lawyer, who had also been tried, convicted by the same court for contempt and imprisoned. As a result, the applicant's confidence in the impartiality of the court and his lawyer had been shaken.
30. The prosecution also lodged an appeal challenging the sentence imposed as «manifestly insufficient» in the circumstances.
31. On 3 July 2003 the Supreme Court dismissed both appeals.
32. As to what had occurred at the pre-trial stages of the proceedings the Supreme Court noted that the applicant had gone to the police station accompanied by his father and both had been informed about the crime, the suspicion that the applicant had been involved in it and that they could be assisted by a lawyer if they so wished. The applicant had stated that he was innocent; he had then been arrested and taken for questioning in a different room. When his son had been taken for questioning the applicant's father had been warned about the seriousness of the case, that they could consult a lawyer and that he could be present during the questioning. However, he had preferred to wait outside. A few minutes later the applicant's father and the Police Director had been informed that the applicant had confessed his guilt. The court observed that the fact that the applicant had confessed did not necessarily lead to the conclusion that something improper had occurred.
33. As to the applicant's confession, the court noted that it had constituted the subject of a separate hearing within the trial and that the Assize Court had concluded that it had been the product of the free will of the applicant and found it admissible as evidence. The court observed that the Assize Court, following settled principles of Cypriot jurisprudence, had re-examined the content of the statement in the light of the entirety of the evidence in the main trial. Its judgment was elaborate and the evidential material was discussed with meticulousness together with the arguments of the parties. A simple reading of the minutes confirmed the correctness of the Assize Court's judgment. As for the applicant's credibility, the Supreme Court noted that:
«as a general comment,... the appellant appeared, as it is shown by the evidence, to have had a selective memory. He remembered all the details which did not incriminate him while he had complete lack of memory in respect of all the elements which linked him to the crime. This attitude is evident from his evidence both in the main trial and in the trial within a trial concerning the voluntariness of the contested statement. And in both proceedings he tried to negate the statements he had made in his earlier written confession.»
34. Moreover, there was sufficient, powerful and independent evidence putting the applicant at the time and place of the crime. Such evidence taken together with the applicant's admission contained in a second statement, the admissibility of which was not contested as having been submitted on an involuntary basis, rendered the applicant's guilt proven beyond any reasonable doubt.
35. The Supreme Court also dismissed the applicant's argument concerning the Assize Court's alleged lack of impartiality in view of his lawyer's conviction for contempt of court. In particular it stated the following:
«Following his conviction by the Assize Court (for contempt of court) Mr Kyprianou requested to withdraw from the proceedings and to stop acting as counsel for the appellant... The appellant's argument that, in view of what had happened before the Assize Court, this ceased to be an impartial court and the trial was rendered unfair, is incorrect. A simple reading of the voluminous transcript of the proceedings demonstrates the smooth conduct of the trial, in which all the evidence was presented before the court, which had to evaluate it and decide the extent to which the prosecution had managed to prove the charges against the appellant beyond all reasonable doubt. We have indicated above that the evidence against the appellant was conclusive. His advocate had put to the Assize Court everything that could be submitted in his defence in a trial; a task which was, admittedly, rather difficult. The Assize Court's decision not to allow the advocate to withdraw in the middle of the trial or to withdraw itself from the case, which would have led to a retrial, did not render the trial unfair, while the court itself had, in our opinion, preserved its impartiality throughout the proceedings.»
36. Finally, as regards the sentence imposed by the Assize Court, the Supreme Court found that there had been evident leniency in sentencing, making the length of the prison sentence imposed almost manifestly insufficient. Nevertheless, it decided not to interfere with the Assize Court's decision in this respect.
37. Concerning the Mr Kyprianou's request to stop acting as counsel for the applicant (see paragraphs 18 and 35 above), the Government clarified that it was made before the contempt proceedings. This was supported by the applicant and the relevant transcript of the proceedings.
II. Relevant domestic law and international standards
A. Rights of the accused
38. Article 11 (4) of the Constitution of the Republic of Cyprus provides as follows:
«Every person arrested shall be informed at the time of his arrest in a language which he understands of the reasons for his arrest and shall be allowed to have the services of a lawyer of his own choosing.»
39. Article 12 (4) and (5) of the Constitution provides, in so far as relevant, as follows:
(4) «Every person charged with an offence shall be presumed innocent until proved guilty according to law.»
(5) Every person charged with an offence has the following minimum rights:
(a) to be informed promptly and in a language which he understands and in detail of the nature and grounds of the charge preferred against him;
(b) to have adequate time and facilities for the preparation of his defence;...»
B. Right to a fair trial
40. Article 30 (2) and (3) provides, in so far as relevant, as follows:
(2) «In the determination of his civil rights and obligations or of any criminal charge against him, every person is entitled to a fair and public hearing within a reasonable time by an independent, impartial and competent court established by law.»
(3) Every person has the right:
(a) to be informed of the reasons why he is required to appear before the court;
(b) to present his case before the court and to have sufficient time necessary for its preparation....».
C. International Covenant on Civil and Political Rights 1966 («ICCPR»)
41. The ICCPR provides in Article 14 (4), which broadly corresponds to Article 6 of the European Convention, that:
«In the case of juvenile persons, the procedure shall be such as will take account of their age, and the desirability of promoting their rehabilitation.»
D. Treatment of a suspect
1. Domestic law
42. Section 8 of the Criminal Procedure Law, Cap. 155 provides as follows:
«Without prejudice to the generality of section 3 of this Law and without prejudice to the operation of section 5 of this Law the rules for the time being approved by Her Majesty's Judges of the Queen's Bench Division in England relating to the taking of statements by police officers (known as „The Judges' Rules“) shall apply to the taking of statements in the Colony as they apply to the taking of statements in England».
43. Section 13 of the Criminal Procedure Law, Cap. 155 provides, in so far as relevant, as follows:
«...Any [arrested] person while in custody shall be given reasonable facilities for obtaining legal advice, for taking steps to obtain bail and otherwise for making arrangements for his defence or release.»
44. Rule II of the Judges' Rules provides as follows:
«As soon as a police officer has evidence which would afford reasonable grounds for suspecting that a person has committed an offence, he shall caution that person or cause him to be cautioned before putting to him any questions, or further questions, relating to that offence.»
The caution shall be in the following terms:
«You are not obliged to say anything unless you wish to do so but what you say may be put into writing and given in evidence.»
2. Standards of the European Committee for the Prevention of Torture and Inhuman or Degrading Treatment or Punishment (Ref: CPT/inf/E (2002) 1_Rev.2006)
45. The CPT standards on police detention were set out in its 2nd General Report [CPT/Inf (92) 3] as follows:
36. The CPT attaches particular importance to three rights for persons detained by the police: the right of the person concerned to have the fact of his detention notified to a third party of his choice (family member, friend, consulate), the right of access to a lawyer, and the right to request a medical examination by a doctor of his choice (in addition to any medical examination carried out by a doctor called by the police authorities). They are, in the CPT's opinion, three fundamental safeguards against the ill-treatment of detained persons which should apply as from the very outset of deprivation of liberty, regardless of how it may be described under the legal system concerned (apprehension, arrest, etc).
37. Persons taken into police custody should be expressly informed without delay of all their rights, including those referred to in paragraph 36. Further, any possibilities offered to the authorities to delay the exercise of one or other of the latter rights in order to protect the interests of justice should be clearly defined and their application strictly limited in time. As regards more particularly the rights of access to a lawyer and to request a medical examination by a doctor other than one called by the police, systems whereby, exceptionally, lawyers and doctors can be chosen from pre-established lists drawn up in agreement with the relevant professional organisations should remove any need to delay the exercise of these rights.
38. Access to a lawyer for persons in police custody should include the right to contact and to be visited by the lawyer (in both cases under conditions guaranteeing the confidentiality of their discussions) as well as, in principle, the right for the person concerned to have the lawyer present during interrogation.
46. The CPT standards on juveniles deprived of their liberty were set out in the CPT's 9th General Report [CPT/Inf (99) 12] as follows:
«In this context, the CPT has stressed that it is during the period immediately following deprivation of liberty that the risk of torture and ill-treatment is at its greatest. It follows that it is essential that all persons deprived of their liberty (including juveniles) enjoy, as from the moment when they are first obliged to remain with the police, the right to notify a relative or another third party of the fact of their detention, the right of access to a lawyer and the right of access to a doctor.»
E. Treatment of an accused's confession under the national law
47. In Vouniotis v. The Republic (1975) 2 C.L.R. 34 the Supreme Court held that the court should verify the truthfulness of a confession by independent evidence. In this case the following extracts from R v Sykes 8 Cr. App. Rev. were cited with approval:
«A man may be convicted on his own confession alone; there is no law against it... the first question [to be asked] when... examining the confession of a man, is, is there anything outside it to show it was true? Is it corroborated? Are the statements made in it of fact so far as we can test them true?... Is it [the confession] consistent with other facts which have been ascertained and which have been, as in this case, proved before us?...»
48. In the case of Kafkaris v. The Republic (1990) 2 CLR 203, the following was stated:
«A confession of a crime — so long as it is accepted as voluntary — can on its own constitute sufficient ground for an accused's conviction. No matter how voluntary a confession is, it is prudent, in accordance with the case-law... to have, where possible, corroborating evidence in support of the accuracy of its content. That would exclude the possibility of error and discourage the interrogating authorities to seek a confession as an easy alternative to having a crime properly investigated. The content of a confession must be judged not only on the basis of the authenticity of the allegations it contains, but also in conjunction with any other testimony that tends to support or disprove the accuracy of its content.»
THE LAW
I. Alleged violation of Article 6 of the Convention
49. The applicant made a number of complaints concerning the fairness of the various stages of the criminal proceedings under Article 6 of the Convention, which reads, in so far as relevant, as follows:
«1. In the determination of... any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair and public hearing within a reasonable time by an independent and impartial tribunal established by law...»
2. Everyone charged with a criminal offence shall be presumed innocent until proved guilty according to law.
3. Everyone charged with a criminal offence has the following minimum rights:
(b) to have adequate time and facilities for the preparation of his defence;
(c) to defend himself in person or through legal assistance of his own choosing or, if he has not sufficient means to pay for legal assistance, to be given it free when the interests of justice so require;
(d) to examine or have examined witnesses against him and to obtain the attendance and examination of witnesses on his behalf under the same conditions as witnesses against him...»
50. With regard to the pre-trial stage of the proceedings, the applicant complained that he had not been informed of his right to consult a lawyer prior to being questioned and submitting his statement and that he had not been provided with an adequate opportunity to find a lawyer at that stage. This had been particularly detrimental for his defence given that he was a minor at the time and had not even been questioned by the police in the presence of his guardian. He further complained that he had not been adequately warned of his right to remain silent.
51. The applicant also complained that he had not received a fair trial by the Assize Court given its acceptance of his confession, the admission of other evidence attempting to show his «bad character» and concerning his involvement in other criminal investigations, and the continual interferences by the court in the conduct of the trial which ended in a direct conflict with the applicant's lawyer. His lawyer's subsequent conviction and imprisonment for contempt of court had inhibited the lawyer's ability to defend the applicant (see, for the relevant facts, Kyprianou v. Cyprus [GC], No. 73797/01, ECHR 2005-...).
52. Finally, the applicant complained that there was no third-instance appeal jurisdiction in Cyprus to review the lawfulness of the findings of the Supreme Court on appeal.
53. The Government contested the applicant's arguments in their entirety.
A. Admissibility
54. The Court considers that the complaints concerning the pre-trial stage of the proceedings and the fairness of the trial at first instance and on appeal raise questions of law which are sufficiently serious that their determination should depend on an examination of the merits. No other ground for declaring them inadmissible has been established. These complaints must therefore be declared admissible.
55. In connection with the applicant's complaint, concerning the lack of a third level of jurisdiction in Cyprus to which the soundness and lawfulness of the judgments of the Supreme Court on appeal could be challenged, the Court considers that it falls to be examined under Article 2 of Protocol No. 7 of the Convention. The Court observes that the applicant, following his conviction and sentence by the Assize Court, appealed to the Supreme Court, which dealt with his elaborate grounds of appeal providing adequate reasoning for its findings. The applicant therefore had his conviction and sentence reviewed by a higher tribunal in conformity with Article 2 of Protocol No. 7. In this connection, the Court notes that neither this provision nor any other provision of the Convention or its Protocols guarantees a right to have a case heard by three judicial instances.
56. Accordingly, this complaint is manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
B. Merits
1. Complaints concerning the pre-trial stage
of the proceedings
57. The Government maintained that the police had drawn the applicant's attention to his right to remain silent on three occasions: at the time of his arrest, when he was taken for questioning and before his written statement was taken. In particular, the applicant had been warned in accordance with the wording of Rule II of the Judges' Rules which apply in Cyprus by virtue of section 8 of the Criminal Procedure Law.
58. The Government stated that the testimony of the witnesses for the prosecution concerning the events at the pre-trial stage of the proceedings had been accepted by the Assize Court both in the trial within a trial and in the main proceedings. They noted that in the trial within a trial the prosecution had succeeded in proving beyond all reasonable doubt that the applicant's confession, given shortly after his arrest, had been voluntary.
59. Although the applicant's father, who was acting at the time as the applicant's guardian, had been made fully aware of the seriousness of the case and had been prompted to appoint a lawyer immediately after the applicant was taken for questioning, the father did not appoint a lawyer and preferred not to be present when the applicant gave his written statement to the police. Moreover, neither the applicant nor his father had requested the assistance of a lawyer to which they were entitled from the initial stages of the investigation in accordance with domestic law. Had they requested such services, access to a lawyer would have been granted. There had therefore been no denial of the applicant's rights in this respect and he had benefited from the assistance of a lawyer from the day following his arrest and throughout the proceedings.
60. In the light of the entirety of the proceedings, the absence of legal assistance on the day of the applicant's arrest had not deprived him of a fair hearing. The applicant had had every opportunity under domestic law to challenge the voluntary nature and admissibility of his written statement in the subsequent proceedings. He had been represented by counsel and had the witnesses of the prosecution cross-examined, whereas the burden of satisfying the court as to the voluntary character of the confession, to the requisite criminal standard of proof, had remained with the prosecution.
61. The applicant's father, being at the time the applicant's guardian, had by his conduct unequivocally waived the applicant's right to have the assistance of a lawyer at the pre-trial stage of the proceedings. The Government could not be held accountable in the present circumstances for the applicant's failure to exercise his right in this respect.
62. The applicant maintained that he had not been advised to find a lawyer before he was taken for questioning, and that his father had only been advised to do so while the applicant was being questioned. The applicant, being underage at the time, had been unable to comprehend the seriousness of the matter and was totally unaware of the fact that had he asked for a lawyer the police questioning could have been deferred pending the lawyer's arrival. Moreover, his father had been unable to respond and request a lawyer for his son immediately as according to the testimonies of the police officers he had been «stunned, shocked and unable to speak».
63. Moreover, due respect by the State of the applicant's rights required that he himself be advised of his right to consult a lawyer upon his arrest. If the police considered him mature enough to be arrested, taken for questioning alone, and able to make a statement to the police without the presence of his father or a lawyer, it was their duty to explain directly to the applicant that he had the right to consult a lawyer upon his arrest and that he was entitled to legal aid.
64. At the outset the Court observes that, even if the primary purpose of Article 6, as far as criminal matters are concerned, is to ensure a fair trial by a «tribunal» competent to determine «any criminal charge», it does not follow that the Article has no application to pre-trial proceedings. Article 6 — especially paragraph 3 — may be relevant before a case is sent for trial if and in so far as the fairness of the trial is likely to be seriously prejudiced by an initial failure to comply with its requirements (see Öcalan v. Turkey [GC], No. 46221/99, § 131, ECHR 2005-IV, and Imbrioscia v. Switzerland, 24 November 1993, § 36, Series A No. 275). The manner in which Article 6 §§ 1 and 3 (c) is to be applied during the preliminary investigation depends on the special features of the proceedings involved and on the circumstances of the case. In order to determine whether the aim of Article 6 — a fair trial — has been achieved, regard must be had to the entirety of the domestic proceedings conducted in the case (Imbrioscia, cited above, § 38).
65. Moreover, the Court reiterates that the right to silence and the right not to incriminate oneself are generally recognised international standards which lie at the heart of the notion of a fair procedure under Article 6. Their rationale lies, inter alia, in the protection of the accused against improper compulsion by the authorities, thereby contributing to the avoidance of miscarriages of justice and to the fulfilment of the aims of Article 6 (see John Murray v. the United Kingdom, 8 February 1996, § 45, Reports of Judgments and Decisions 1996-I, and Funke v. France, 25 February 1993, § 44, Series A No. 256-A). The right not to incriminate oneself, in particular, presupposes that the prosecution in a criminal case seek to prove their case against the accused without resort to evidence obtained through methods of coercion or oppression in defiance of the will of the accused (see, inter alia, Saunders v. the United Kingdom, 17 December 1996, § 68, Reports 1996-VI; Heaney and McGuinness v. Ireland, No. 34720/97, § 40, ECHR 2000-XII; J.B. v. Switzerland, No. 31827/96, § 64, ECHR 2001-III; and Allan v. the United Kingdom, No. 48539/99, § 44, ECHR 2002-IX). In this sense the right is closely linked to the presumption of innocence contained in Article 6 § 2 of the Convention.
66. As regards the applicant's complaints which concern the lack of legal consultation at the pre-trial stage of the proceedings, the Court observes that the concept of fairness enshrined in Article 6 requires that the accused be given the benefit of the assistance of a lawyer already at the initial stages of police interrogation. The lack of legal assistance during an applicant's interrogation would constitute a restriction of his defence rights in the absence of compelling reasons that do not prejudice the overall fairness of the proceedings.
67. The Court notes that the applicant was 17 years old at the material time. In its case-law on Article 6 the Court has held that when criminal charges are brought against a child, it is essential that he be dealt with in a manner which takes full account of his age, level of maturity and intellectual and emotional capacities, and that steps are taken to promote his ability to understand and participate in the proceedings (see T. v. the United Kingdom [GC], No. 24724/94, 16 December 1999, § 84). The right of an accused minor to effective participation in his or her criminal trial requires that he be dealt with with due regard to his vulnerability and capacities from the first stages of his involvement in a criminal investigation and, in particular, during any questioning by the police. The authorities must take steps to reduce as far as possible his feelings of intimidation and inhibition (see, mutatis mutandis, T. v. the United Kingdom, cited above, § 85) and ensure that the accused minor has a broad understanding of the nature of the investigation, of what is at stake for him or her, including the significance of any penalty which may be imposed as well as of his rights of defence and, in particular, of his right to remain silent (mutatis mutandis, S.C. v. the United Kingdom, No. 60958/00, § 29, ECHR 2004-IV). It means that he or she, if necessary with the assistance of, for example, an interpreter, lawyer, social worker or friend, should be able to understand the general thrust of what is said by the arresting officer and during his questioning by the police (ibid).
68. The Court reiterates that a waiver of a right guaranteed by the Convention — in so far as it is permissible — must not run counter to any important public interest, must be established in an unequivocal manner and must be attended by minimum safeguards commensurate to the waiver's importance ( Håkansson and Sturesson v. Sweden, 21 February 1990, Series A No. 171, § 66, and most recently Sejdovic v. Italy [GC], No. 56581/00, § 86, ECHR 2006-...). Moreover, before an accused can be said to have impliedly, through his conduct, waived an important right under Article 6, it must be shown that he could reasonably have foreseen what the consequences of his conduct would be (see Talat Tunç v. Turkey, No. 32432/96, 27 March 2007, § 59, and Jones v. the United Kingdom (dec.), No. 30900/02, 9 September 2003). The Court considers that given the vulnerability of an accused minor and the imbalance of power to which he is subjected by the very nature of criminal proceedings, a waiver by him or on his behalf of an important right under Article 6 can only be accepted where it is expressed in an unequivocal manner after the authorities have taken all reasonable steps to ensure that he or she is fully aware of his rights of defence and can appreciate, as far as possible, the consequence of his conduct.
69. Having examined all the material submitted by the parties and, in particular, the testimonies submitted in the first-instance proceedings as recorded in the relevant transcript, the Court makes the following findings as to the sequence of events concerning the applicant's confession. The applicant, who was a minor at the relevant time, visited the Police Director's office together with his father. The Police Director explained to the father, in the applicant's presence, that the police were investigating a murder and robbery, that there was evidence linking the applicant with the commission of these crimes and that an arrest warrant had been issued against him. The arresting officer then entered the Director's office, showed the arrest warrant and arrested the applicant. During his arrest, the applicant was «cautioned» within the meaning of the relevant Judges Rules (see paragraph 44 above). He was therefore told that he was not obliged to say anything and that anything he did say could be used in subsequent court proceedings. The applicant was then taken into a separate room for questioning. The applicant's father was concerned that the police might use force against the applicant and the Director reassured him that no such practices would be used. He explained that the case was serious and that they should seek the assistance of a lawyer. A few minutes later and while the applicant was already being questioned, they were informed that the applicant had confessed his guilt. The Director suggested that the applicant's father join the applicant in the interview room so that he could hear himself what the applicant had admitted. The applicant's father preferred to wait outside. The applicant was cautioned before his written statement confessing his guilt was taken by a police officer.
70. The Court observes that the Government did not dispute the fact that the applicant was not offered legal assistance and that the suggestion to find a lawyer was only put to the applicant's father while the applicant was being interrogated. The Court considers that the authorities' treatment of the applicant ranged from treating him as a minor and, as such, addressing his father to explain the seriousness of the case and describe the evidence existing against the applicant, to approaching him as a person capable of being questioned in the absence of his guardian, without informing him of his right to consult a lawyer before proceeding to make any statement. Neither the applicant nor his father were adequately informed of the applicant's rights to legal representation before the applicant's questioning. Moreover, the applicant's father was not invited to accompany the applicant during his initial questioning nor was any other person who would be in a position to assist the applicant to understand the proceedings. The applicant himself was not advised that he could see a lawyer before saying anything to the police and before he had his written statement taken.
71. In view of the above the Court considers that it was unlikely, given the applicant's age, that he was aware that he was entitled to legal representation before making any statement to the police. Moreover given the lack of assistance by a lawyer or his guardian, it was also unlikely that he could reasonably appreciate the consequences of his proceeding to be questioned without the assistance of a lawyer in criminal proceedings concerning the investigation of a murder (see Talat Tunç , cited above, § 60).
72. The Court takes note of the Government's argument that the authorities had remained willing at all times to allow the applicant to be assisted by a lawyer if he so requested. It observes that the obstacles to the effective exercise of the rights of the defence could have been overcome if the domestic authorities, being conscious of the difficulties for the applicant, had actively ensured that he understood that he could request the assignment of a lawyer free of charge if necessary (see Talat Tunç , cited above, § 61, and Padalov v. Bulgaria, No. 54784/00, 10 August 2006, § 61). The passive approach adopted by the authorities in the present circumstances was clearly not sufficient to fulfil their positive obligation to furnish the applicant with the necessary information enabling him to access legal representation.
73. Accordingly, the Court finds that the lack of provision of sufficient information on the applicant's right to consult a lawyer before his questioning by the police, especially given the fact that he was a minor at the time and not assisted by his guardian during the questioning, constituted a breach of the applicant's defence rights. The Court moreover finds that neither the applicant nor his father acting on behalf of the applicant had waived the applicant's right to receive legal representation prior to his interrogation in an explicit and unequivocal manner.
74. Concerning the applicant's complaint as to his right to remain silent, the Court notes that the Government maintained that the applicant had been cautioned in accordance with domestic law both at the time of his arrest and before his written statement had been taken. The applicant did not dispute this. The Court notes that in accordance with domestic law the applicant was told that he was not obliged to say anything unless he wished to do so and that what he said could be put into writing and given in evidence in subsequent proceedings (see paragraph 44 above). The Court finds, given the circumstances of the present case, in which the applicant had been underage and was taken for questioning without his legal guardian and without being informed of his right to seek and obtain legal representation before he was questioned, that it was unlikely that a mere caution in the words provided for in the domestic law would be enough to enable him to sufficiently comprehend the nature of his rights.
75. Lastly, the Court considers that although the applicant had the benefit of adversarial proceedings in which he was represented by the lawyer of his choice, the nature of the detriment he suffered because of the breach of due process at the pre-trial stage of the proceedings was not remedied by the subsequent proceedings, in which his confession was treated as voluntary and was therefore held to be admissible as evidence.
76. In this connection the Court notes that despite the fact that the voluntariness of the applicant's statement taken shortly after his arrest was challenged and formed the subject of a separate trial within the main trial, and although it was not the sole evidence on which the applicant's conviction was based, it was nevertheless decisive for the prospects of the applicant's defence and constituted a significant element on which his conviction was based. It is indicative in this respect that the Supreme Court found that throughout the course of the first-instance proceedings the applicant had consistently tried to negate his initial statement, an approach which had a great impact on the court's assessment of his credibility.
77. In the light of the above considerations the Court concludes that there has been a violation of Article 6 § 3 (c) in conjunction with Article 6 § 1 of the Convention on account of the lack of legal assistance to the applicant in the initial stages of police questioning.
2. Complaints concerning the use of the applicant's confession and other evidence in the proceedings
(a) The domestic courts' reliance on the applicant's confession
78. The applicant complained about the use made of his confession in the proceedings before the Assize Court resulting in his conviction which was upheld on appeal.
79. The Government did not make any submissions on this point.
80. The Court notes that it is not its function to deal with errors of fact or of law allegedly committed by a national court unless and in so far as they may have infringed rights and freedoms protected by the Convention. While Article 6 guarantees the right to a fair hearing, it does not lay down any rules on the admissibility of evidence as such, which is primarily a matter for regulation under national law (see Jalloh v. Germany [GC], No. 54810/00, § 94, ECHR 2006-..., and Teixeira de Castro v. Portugal, 9 June 1998, § 34, Reports 1998-IV).
81. It is therefore not the role of the Court to determine, as a matter of principle, whether particular types of evidence — for example, evidence obtained unlawfully in terms of domestic law — may be admissible or, indeed, whether the applicant was guilty or not. The question which must be answered is whether the proceedings as a whole, including the way in which the evidence was obtained, were fair. This involves an examination of the «unlawfulness» in question and the nature of the violation found (see, inter alia, Khan v. the United Kingdom, No. 35394/97, § 34, ECHR 2000-V; P.G. and J.H. v. the United Kingdom, No. 44787/98, § 76, ECHR 2001-IX; and Allan, cited above, § 42). The severity of the sentence that may be imposed upon the conclusion of the criminal proceedings would increase the level of due diligence that is required from the domestic authorities in this respect.
82. In determining whether the proceedings as a whole were fair, regard must also be had to whether the rights of the defence have been respected. It must be examined in particular whether the applicant was given the opportunity of challenging the authenticity of the evidence and of opposing its use. In addition, the quality of the evidence must be taken into consideration, including whether the circumstances in which it was obtained cast doubts on its reliability or accuracy. While no problem of fairness necessarily arises where the evidence obtained was unsupported by other material, it may be noted that where the evidence is very strong and there is no risk of its being unreliable, the need for supporting evidence is correspondingly weaker (see, inter alia, Khan, cited above, §§ 35, 37, and Allan, cited above, § 43).
83. As for the use of evidence obtained in breach of the right to silence and the privilege against self-incrimination, the Court reiterates that these are generally recognised international standards which lie at the heart of the notion of a fair procedure under Article 6 (see paragraph 65 above).
84. Turning to the facts of the present case, the Court repeats its findings of a violation of the applicant's rights of defence at the pre-trial stage of the proceedings due to the fact that, whilst being a minor, his questioning had taken place in the absence of his guardian and without him being sufficiently informed of his right to receive legal representation or of his right to remain silent. The Court notes that the applicant's confession obtained in the above circumstances constituted a decisive element of the prosecution's case against him that substantially inhibited the prospects of his defence at trial and which was not remedied by the subsequent proceedings.
85. The Court notes that in addition to the applicant's confession his conviction was supported by his second statement admitting that he had kicked the victim, a testimony reporting the applicant's statement that he had been involved in a serious fight with the victim and various testimonies confirming that the applicant had been drinking with the victim on the evening the victim died and that his clothes had been covered in mud in the early hours of the following morning. There was also medical evidence confirming that the cause of the victim's death was multiple and violent blows. While it is not the Court's role to examine whether the evidence in the present case was correctly assessed by the national courts, the Court considers that the conviction was based to a decisive extent on the applicant's confession, corroborated largely by his second statement. It considers that the extent to which the second statement made by the applicant was tainted by the breach of his rights of defence due to the circumstances in which the confession had been taken was not addressed by the trial court and remains unclear. Moreover, the Court observes that having regard to the Assize Court's acceptance of the applicant's first statement, it appears that it would have been futile for him to contest the admissibility of his second statement.
86. In the light of the above considerations, the Court concludes that there has been a violation of Article 6 of the Convention because of the use in trial of the applicant's confession obtained in circumstances which breached his rights to due process and thus irreparably undermined his rights of defence.
(b) Admission of evidence of «bad character»
87. The applicant also complained that he had not received a fair trial given the admission in the main trial of evidence attempting to show his «bad character» and concerning his involvement in other criminal investigations.
88. The Court considers that the applicant's submission was left undeveloped and unsubstantiated. Hence, it concludes that there has been no violation of Article 6 § 1 in this respect.
3. Complaints concerning the Assize Court's treatment of counsel for the defence
89. The Government submitted that the applicant's trial taken as a whole had been fair and in conformity with the Convention. They maintained that the Assize Court had been impartial towards the applicant throughout the criminal proceedings from both an objective and a subjective standpoint. The dispute between the applicant's counsel and the court concerning certain behaviour of the counsel had been an isolated incident that had not had any impact on the objective examination of the case or on its outcome. Moreover, the applicant's counsel had not applied to withdraw from the case following his conviction for contempt of court.
90. There was no evidence of bias against the applicant on the part of the Assize Court. The applicant had not submitted anything before the Court indicating any factor that could objectively raise a legitimate fear as to the impartiality of the judges in relation to the conduct of the proceedings and their findings.
91. The Assize Court had delivered a detailed and reasoned judgment with a thorough evaluation of the evidence put before it together with the position of the defence. Its interventions in the proceedings had not exceeded what was permissible in the circumstances. The Supreme Court had confirmed the findings of the Assize Court and found that the trial had been fair and the conviction and the sentence justified.
92. The applicant submitted that his case could not be distinguished from the case that his lawyer had lodged with the Court and in which a violation of his lawyer's rights under Articles 6 §§ 1, 2 and 3 and 10 of the Convention had been found by this Court's Grand Chamber (see Kyprianou v. Cyprus, cited above). He stated that his trial had been a continuous confrontation between the bench and his lawyer; a confrontation which had reached its climax with his lawyer's trial, conviction for contempt of court and imprisonment. During the trial the Assize Court had made continual and clearly inappropriate interferences in the proceedings. It was indicative that his lawyer had requested permission to withdraw from the case since he felt unable to defend the applicant as a result of the court's approach towards him; a request which was refused thus compelling him to continue defending the applicant against his will. Moreover, the applicant's faith in his lawyer had been seriously undermined as a result of the contempt proceedings.
93. Following the contempt proceedings, his lawyer had felt unable to repeat the same request to withdraw from the case as the matter had already been decided upon by the Assize Court. He had nevertheless requested that the court withdraw from the further examination of the case in view of the events that had occurred. The request had again been refused and the trial had resumed in a climate which did not coincide with the requirements of a democratic society.
94. The Court reiterates at the outset that it is of fundamental importance in a democratic society that the courts inspire confidence in the public and above all, as far as criminal proceedings are concerned, in the accused (see Kyprianou v. Cyprus, cited above, § 118, and Padovani v. Italy, 26 February 1993, § 27, Series A No. 257-B).
95. The central question raised under this head of the applicant's complaint is whether the nature of the Assize Court's interferences with the defence counsel's exercise of his duties, combined with the deficiencies found by the Grand Chamber of this Court as to the trial judges' treatment of the applicant's lawyer, were such as to cast doubt on the fairness of the trial.
96. The Court notes that the applicant's lawyer and the judges of the Assize Court engaged in various disagreements over the course of the applicant's trial, and that the applicant's lawyer had felt the need to request leave to withdraw from the proceedings due to the court's interferences with his conduct of the applicant's defence. His request was refused and he continued to represent the applicant.
97. The Court further notes that upon the resumption of the main trial following the contempt proceedings Mr Kyprianou felt that it was necessary for another lawyer to represent the applicant and request the court itself to withdraw from the further examination of the case. The request was refused as the Assize Court considered that no reasonable person could conclude that the applicant could have been prejudiced in any way by the contempt proceedings.
98. While the Court does not doubt that the judges of the Assize Court were determined to exercise their functions in an impartial manner, it reiterates that in its judgment in the Kyprianou case (cited above, § 133) it concluded that the judges' personal conduct had breached the subjective test of impartiality. In particular, the Court concluded from the manner in which the contempt proceedings were conducted, together with the decision and sentencing of Mr Kyprianou, that the court had failed to sufficiently detach itself from the facts of the case as the judges had been personally insulted by Mr Kyprianou's comments. The Court considers that the personal conduct of the judges in the case undermined the applicant's confidence that his trial would be conducted in a fair manner. Although the contempt proceedings were separate from the applicant's main trial, the fact that the judges were offended by the applicant's lawyer when he complained about the manner in which his cross-examination was received by the bench undermined the conduct of the applicant's defence.
99. The Court also reiterates that in its judgment in the Kyprianou case (cited above, § 179) it found that although the conduct of the applicant's lawyer could be regarded as disrespectful for the judges of the Assize Court, his comments were aimed at and were limited to the manner in which the judges were trying the case and, in particular, their allegedly insufficient attention to his cross-examination of a witness carried out in the course of defending the applicant. In this respect, the interference with the freedom of expression of the applicant's lawyer in conducting the applicant's defence, had breached Article 10 of the Convention (ibid., § 183). Moreover, the Court held that the sentence imposed on the applicant's lawyer had been capable of having a «chilling effect» on the performance of the duties attached to lawyers when acting as defence counsel.
100. The Court finds that the refusal of Mr Kyprianou's request for leave to withdraw from the proceedings due to the fact that he felt unable to continue defending the applicant in an effective manner exceeded, in the present circumstances, the limits of a proportionate response given the impact on the applicant's rights of defence. Further, in the view of the Court, the Assize Court's response to Mr Kyprianou's discourteous criticism of the manner in which they were trying the case, which was to convict him immediately of contempt of court and impose a sentence of imprisonment on him, was also disproportionate. It further considers that the «chilling effect» on Mr Kyprianou's performance of his duties as defence counsel was demonstrated by his insistence, upon the resumption of the proceedings, that another lawyer should address the court in respect of the request for the continuation of the proceedings before a different bench.
101. In these circumstances, the Court concludes that the Assize Court's handling of the confrontation with the applicant's defence counsel rendered the trial unfair. It follows that there has been a violation of Article 6 § 1 in this respect.
II. Application of Article 41 of the Convention
102. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
103. The applicant did not submit a claim for just satisfaction. Accordingly, the Court considers that there is no call to award him any sum on that account. It reiterates that when an applicant has been convicted despite an infringement of his rights as guaranteed by Article 6 of the Convention, he should, as far as possible, be put in the position that he would have been in had the requirements of that provision not been disregarded, and that the most appropriate form of redress would, in principle, be trial de novo or the reopening of the proceedings, if requested (see Öcalan v. Turkey, cited above, § 210 in fine).
FOR THESE REASONS, THE COURT
1. Declares unanimously the complaint concerning the pre-trial stage of the proceedings and the fairness of the trial at first instance and on appeal admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds by 6 votes to 1 that there has been a violation of Article 6 §§ 1 and 3 (c) of the Convention on account of the lack of legal assistance in the initial stages of police questioning;
3. Holds by 6 votes to 1 that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention due to the use of the applicant's confession in his main trial;
4. Holds unanimously that there has been no violation of Article 6 § 1 of the Convention due to the admission of «bad character» evidence in the applicant's main trial;
5. Holds by 5 votes to 2 that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention due to the Assize Court's handling of the confrontation with the applicant's defence counsel;
Done in English, and notified in writing on 11 December 2008, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the following separate opinions are annexed to this judgment:
(a) joint concurring opinion of Judges Spielmann and Jebens;
(b) partly dissenting, partly concurring opinion of Judge Vajiæ ;
(c) dissenting opinion of Judge Erotocritou.
JOINT CONCURRING OPINION OF JUDGES SPIELMANN AND JEBENS
1. We agree in all respects with the Court's conclusions as to the violations of Article 6 as identified in points 2, 3, 4 and 5 of the operative part of the judgment.
2. We would, however, have liked the reasoning set out in paragraph 103 of the judgment, on account of its importance, to have been included in the operative provisions as well, for reasons which have already been explained to a certain extent in the joint concurring opinion of Judges Spielmann and Malinverni in Vladimir Romanov v. Russia (No. 41461/02, judgment of 24 July 2008) as well as the concurring opinion of Judge Spielmann in Polufakin and Chernyshev v. Russia (No. 30997/02, judgment of 25 September 2008) and most importantly in the concurring opinion of Judges Rozakis, Spielmann, Ziemele and Lazarova Trajovska in Salduz v. Turkey ([GC], No. 36391/02, ECHR 2008-...), and which are now repeated here.
3. Firstly, since the Court has jurisdiction to interpret and apply the Convention, it also has jurisdiction to assess «the form and quantum of reparation to be made» (See J. Crawford, The International Law Commission's Articles on State Responsibility. Introduction, Text and Commentaries, Cambridge University Press, 2002, p. 211). Indeed, the Court reiterates in paragraph 103 of the judgment that when a person has been convicted in breach of the procedural safeguards afforded by Article 6, he should, as far as possible, be put in the position in which he would have been had the requirements of that Article not been disregarded (the principle of restitutio in integrum).
4. The principle of restitutio in integrum has its origin in the judgment of 13 September 1928 of the Permanent Court of International Justice in the case concerning the Factory at Chorzów ((claim for indemnity) (merits) Series A, No. 17, p. 47):
«The essential principle is... that reparation must, as far as possible, wipe out all the consequences of the illegal act and re-establish the situation which would, in all probability, have existed if that act had not been committed.»
5. In Papamichalopoulos and Others v. Greece ((Article 50), 31 October 1995, § 34, Series A No. 330-B) the Court held as follows:
«The Court points out that by Article 53 of the Convention the High Contracting Parties undertook to abide by the decision of the Court in any case to which they were parties; furthermore, Article 54 provides that the judgment of the Court shall be transmitted to the Committee of Ministers which shall supervise its execution. It follows that a judgment in which the Court finds a breach imposes on the respondent State a legal obligation to put an end to the breach and make reparation for its consequences in such a way as to restore as far as possible the situation existing before the breach.»
The Contracting States that are parties to a case are in principle free to choose the means whereby they will comply with a judgment in which the Court has found a breach. This discretion as to the manner of execution of a judgment reflects the freedom of choice attaching to the primary obligation of the Contracting States under the Convention to secure the rights and freedoms guaranteed (Article 1). If the nature of the breach allows of restitutio in integrum, it is for the respondent State to effect it, the Court having neither the power nor the practical possibility of doing so itself. If, on the other hand, national law does not allow — or allows only partial — reparation to be made for the consequences of the breach, Article 50 empowers the Court to afford the injured party such satisfaction as appears to it to be appropriate.»
6. This principle, namely that restitutio in integrum is considered to be the primary remedy for effecting reparation for breaches of international law, has been constantly reaffirmed in international case-law and practice, and is enshrined in Article 35 of the Draft Articles on State responsibility adopted by the International Law Commission in 2001.
7. Article 35 of the Draft Articles reads as follows:
«A State responsible for an internationally wrongful act is under an obligation to make restitution, that is, to re-establish the situation which existed before the wrongful act was committed, provided and to the extent that restitution:»
(a) is not materially impossible;
(b) does not involve a burden out of all proportion to the benefit deriving from restitution instead of compensation.»
8. There is no reason not to apply this principle to make reparation for international wrongful acts in the field of human rights (see Loukis G. Loucaides, «Reparation for Violations of Human Rights under the European Convention and Restitutio in integrum», in [2008] European Human Rights Law Review, pp. 182-192; see also A. Orakhelashvili, «The European Convention on Human Rights and International Public Order», in (2002 — 2003) 5 Cambridge Yearbook of European Legal Studies, p. 237 at p. 260).
9. The reason why we wish to stress this point is that it must not be overlooked that the damages which the Court orders to be paid to victims of a violation of the Convention are, according to the terms and the spirit of Article 41, of a subsidiary nature. This is in line with the subsidiary character attributed to compensation for damage in international law. Article 36 of the Draft Articles on State responsibility provides:
«1. The State responsible for an internationally wrongful act is under an obligation to compensate for the damage caused thereby, insofar as such damage is not made good by restitution...»
It is therefore right that, wherever possible, the Court should seek to restore the status quo ante for the victim.
10. In the present case, the fairness of the criminal proceedings under examination had been irretrievably prejudiced, notably by the absence of a lawyer at the time the applicant was questioned by the police.
11. The applicant's statement obtained in such circumstances constituted «the fruit of the poisonous tree» which, however, was admitted in the proceedings and which contaminated them as a whole.
This was further aggravated by the confrontation between the applicant's lawyer and the bench.
12. Given that the multiple violations of Article 6 of the Convention irretrievably affected his defence rights, and as the Court indicated in paragraph 103 of the judgment, the best means of redressing the violations found would be the reopening of the proceedings and the commencement of a new trial at which all the guarantees of a fair trial would be observed, provided, of course, that the applicant requests this option.
13. In Cyprus, there is no legislative provision setting out the procedure for reopening of domestic proceedings which are found to be unfair by the European Court of Human Rights, unlike the situation in other Council of Europe Member States <*>.
<*> For example, Austria, Belgium, Bosnia-Herzegovina, Bulgaria, Croatia, the Czech Republic, Denmark, Estonia, Finland, France, Germany, Greece, Hungary, Ireland, Latvia, Lithuania, Luxembourg, Moldova, the Netherlands, Norway, Poland, Romania, San Marino, Serbia-Montenegro, the Slovak Republic, Slovenia, Spain, Switzerland, «The Former Yugoslav Republic of Macedonia», Turkey and the United Kingdom (special review committee).
Admittedly, States are not required by the Convention to introduce procedures into their domestic legal systems whereby judgments of their Supreme Courts constituting res judicata may be reviewed. However, they are strongly encouraged to do so, especially in criminal matters. Incidentally, in a judgment of 9 April 2008, the Belgian Court of Cassation, for the first time ordered a retrial on the basis of Articles 442 bis et seq. of the Code d'instruction criminelle (introduced by an Act of 1 April 2007) in respect of the case of Da Luz Domingues Ferreira v. Belgium (No. 50049/99, 24 May 2007) (Cass.b., 9 April 2008, P.08.0051.F/1, Journal des Tribunaux, 2008, p. 403, observations by J. Van Meerbeeck).
14. That should not, however, be an obstacle to the inclusion by the Court of appropriate directions in the operative part of the judgment. As the Court has held in Papamichalopoulos and Others v. Greece, if national law does not allow — or allows only partial — reparation to be made, Article 41 empowers the Court to afford the injured party such satisfaction as appears to it to be appropriate (see Papamichalopoulos and Others, cited above, § 34; see also Brumãrescu v. Romania (just satisfaction) [GC], No. 28342/95, § 20, ECHR 2001-I).
15. We would also like to add that the Court has already included directions of this nature in the operative provisions of judgments. For example, in Claes and Others v. Belgium (Nos. 46825/99, 47132/99, 47502/99, 49010/99, 49104/99, 49195/99 and 49716/99, 2 June 2005) it held in point 5 (a) of the operative provisions of its judgment:
«unless it grants a request by [the] applicants for a retrial or for the proceedings to be reopened, the respondent State is to pay [sums in respect of non-pecuniary damage and costs and expenses], within three months from the date on which the applicant in question indicates that he does not wish to submit such a request or it appears that he does not intend to do so, or from the date on which such a request is refused».
Similarly, in Lungoci v. Romania (No. 62710/00, 26 January 2006) the Court held in point 3 (a) of the operative provisions of its judgment:
«the respondent State is to ensure that, within six months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the proceedings are reopened if the applicant so desires, and at the same time is to pay her EUR 5,000... in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on that amount, to be converted into Romanian lei at the rate applicable at the date of settlement.»
16. It is common knowledge that, while the reasoning of a judgment allows the Contracting States to ascertain the grounds on which the Court reached a finding of a violation, or not, of the Convention, and is of decisive importance on that account for the interpretation of the Convention, it is the operative provisions that are binding on the parties for the purposes of Article 46 § 1 of the Convention.
17. By virtue of Article 46 § 2 of the Convention, supervision of the execution of the Court's judgments is the responsibility of the Committee of Ministers. That does not mean, however, that the Court should not play any part in the matter and should not take measures designed to facilitate the Committee of Ministers' task in discharging these functions.
18. To that end, it is essential that in its judgments the Court should not merely give as precise a description as possible of the nature of the Convention violation found but should also indicate to the State concerned in the operative provisions, if the circumstances of the case so require, the measures it considers most appropriate in order to secure redress for the violation.
PARTLY DISSENTING, PARTLY CONCURRING OPINION OF JUDGE VAJIÆ
1. I have not voted with the majority on point 5 of the operative part of the judgment as I am of the opinion that there has been no violation of Article 6 § 1 of the Convention on account of the Assize Court's handling of the confrontation with the applicant's defence counsel in the present case. In this respect I join the dissenting opinion of Judge Erotocritou, that is to say, point (3), paragraphs 13 — 16 of that opinion.
2. I also share Judge Erotocritou's final remarks relating to the structure of the operative part of the judgment (paragraph 17 of his dissenting opinion), according to which the proceedings should have been taken as a whole (although, ultimately, I do not follow his conclusion as to the merits). There was no need in this case to find multiple separate violations of Article 6 § 1 of the Convention in the operative part and thus split up the main violation, namely the lack of a fair trial. In my opinion, the finding in the operative part should answer the question whether the trial taken as a whole was fair. The different reasons that led the Court to find such a violation are well explained in the text of the judgment, and, according to the usual approach, did not need to be repeated in the operative part.
DISSENTING OPINION OF JUDGE EROTOCRITOU
I agree on the facts as outlined in the judgment. However, while I respect the view of the majority, I cannot agree with the conclusions drawn.
1. The complaints concerning the pre-trial stage of the proceedings
(a) The lack of legal assistance in the initial stages of the proceedings
1. The main complaint of the applicant is that he was deprived of his right to consult a lawyer, contrary to Article 6 § 3 (c) of the Convention, and in particular, that he was not informed of his right before making a written statement. The applicant, when arrested by the police, was under age (17 years and 8 months), and for this reason he was called to the police station accompanied by his father and guardian. Article 6 § 3 (c) of the Convention, although it protects the right to legal representation, does not specify the manner of exercising it and everything seems to depend on the circumstances. It must be noted that under domestic law there was no requirement at the material time for the authorities to warn persons arrested of their right to be legally represented. The only requirement under Article 11 §4 of the Constitution of the Republic of Cyprus is that the arrested person «shall be allowed» the services of a lawyer. To my mind, the distinction between denial of the right to have access to legal assistance and failure to inform of the existence of such right is important and must be borne in mind when examining a possible violation of the Convention. I do not dispute that, under the Convention, a right to be informed might exist under certain circumstances. Nevertheless, as the Convention does not detail the manner in which the right to be legally represented may be exercised and domestic law did not at the time have such a requirement, I would prefer to look at the totality of the proceedings before I decide on their fairness and whether any limitation of the right, through failure to inform, could amount to a violation under Art. 6 § 3 (c). As stated by the Court in Imbrioscia v. Switzerland, No. 13972/88, § 37, «The right set out in paragraph 3 (c) of Article 6 (art. 6-3-c) is one element, amongst others, of the concept of a fair trial in criminal proceedings...».
2. The reason I differ from the view of the majority is that, in the present case, the father and guardian of the applicant was actually told by the police director that the case was very serious and that it was advisable for him to find a lawyer to assist his son. The warning was given 30 — 40 minutes before the first written confession was made by the applicant. The father had, in my opinion, ample time to seek the services of a lawyer or even request that further interrogation be halted or delayed, until he could consult a lawyer. However, he elected to remain inactive. There is, in my opinion, no doubt that, on behalf of his son, the father waived any right that he may have had and it would not be fair to throw the blame for his inactivity on the investigating authorities. The police authorities, as stated by the Government and as has not been disputed, were at all times ready and willing to allow legal assistance, had it been requested. Furthermore, the father was invited by the authorities to be present during his son's questioning, but again he preferred to stay outside the investigating room and walk up and down. Therefore, I cannot come to the conclusion that, in the circumstances, there was a denial of the right to have access to a lawyer at the initial stages of the proceedings, or that the whole treatment of the applicant by the police was in any way unfair.
3. I would like to go a stage further. Even if I were to accept that, due to the failure to inform, some limitation of the applicant's right to legal assistance did occur, its effect must nevertheless be examined in the context of the whole proceedings and not in isolation. The applicant, less than 24 hours after his arrest, had the services of a lawyer who represented him at the remand proceedings the very next day. Within one week he appointed a second lawyer and, throughout the one and a half years the trial lasted, he was at all times legally represented and had the opportunity to test all the evidence adduced. The fact that his guardian and not the applicant himself was informed of the right to consult a lawyer cannot make any difference. In any event the issue was examined by the Assize Court during the trial within a trial and it was found that the warning to the father was sufficient, and that the statement the applicant gave was in any event voluntary. These findings were subsequently scrutinised and upheld by the Supreme Court. In G v. the United Kingdom, No. 9370/81, 35 DR 75 (1983), where the accused was similarly questioned in the absence of a lawyer, the Commission was satisfied that the statement was voluntary by the mere availability of voir dire proceedings. Identical procedural mechanisms existed in the present case and I see no valid reason to reach a different conclusion.
4. I further consider that, after the statement was declared voluntary and admissible, it would be an inconsequence to hold otherwise now. The Court would appear to be acting contrary to its established case-law that, unless the case is exceptional, it does not interfere with questions of admissibility and assessment of evidence when such issues have been decided by the domestic courts. My non-exhaustive search of the case-law under Article 6 § 3 (c) has not revealed a similar case where failure to inform alone led to a violation. In most cases the denial of the right in question takes the form of a request by the arrested person to have the services of a lawyer, followed by a denial on the part of the authorities. For instance, in Brennan v. the United Kingdom (No. 39846/98, ECHR 2001-X), the applicant requested a lawyer but access was delayed. The applicant was then interviewed for 35 hours on 4 consecutive days, during which he made a confession. Even so, the Court was not persuaded that the denial of access to legal assistance had infringed the applicant's right under Article 6 § 3 (c). Having in mind the entirety of the proceedings, I consider any prejudice there may have been in the present case relatively much less serious than in Brennan and G v. the United Kingdom (cited above) and I see no reason for reaching a different conclusion.
(b) The complaints concerning the right to remain silent
5. The second complaint is that the applicant was not informed of his right to remain silent, contrary to Article 6, when in fact he was properly informed of his right. It is not disputed that, in the initial stages, the applicant was cautioned three times as to his right to remain silent. The first caution was given on arrest in the presence of his father, the second when he was to be interviewed by the police shortly after arrest and the third before a written statement was taken from him. I cannot subscribe to the view that a mere caution in words is not enough to enable the applicant to comprehend the nature of the right. The applicant was of sufficient maturity to understand the nature and implications of the caution. I also doubt whether in ordinary cases, and in the absence of special factors or some form of incapacity, we should place a special duty on the investigating authorities to make sure that an arrested person comprehends the caution given. Irrespective of the objective difficulties involved, the danger is that we may return to where we started, i.e. again using verbal or written means in order to ensure that an accused person comprehends.
6. One other reason why I cannot accept the complaint that the applicant's right to remain silent has been violated is that no such ground was explicitly included in the application and therefore it should not have been made an issue before this Court.
2. Complaints concerning the main trial
The domestic courts' reliance on the applicant's confessions
7. I come now to the alleged violation that concerns the use by the Assize Court of the applicant's two written confessions. My first comment is that the domestic courts, both the Assize and the Supreme Court, have already decided on the issue of the admissibility of the confessions and I consider that this Court, in line with its established case-law, should refrain from acting as an appellate court by re-examining the admissibility of the confessions. This should only be done where there is an allegation that the final judgment of the domestic court was either arbitrary or inadequate. No such allegation was made in the present application and none exists.
8. In view of my dissenting conclusion that the applicant's right to be legally represented was not violated, I cannot find that a violation occurred as a result of the use of the first confession. Nor do I agree that the first confession was tainted in any way by what happened at the pre-trial stage.
9. With regard to the first confession, it must also be noted that, as the Supreme Court pointed out in its judgment, the conviction was not based solely on the applicant's confession. There was also other supportive evidence which, although circumstantial, by itself would have been sufficient to secure a conviction. The Supreme Court states emphatically that:
«The lawyer of the Appellant suggested that his written confession was the only evidence against him and that, without it, his conviction would not have been possible. We are of the opinion that the suggestion is ill-founded. There was sufficient, strong and independent evidence which placed the Appellant and his co-accused at the scene at the time the crime was committed.»
The Supreme Court then proceeds to analyse each piece of evidence, namely that (a) the appellant and his co-accused were seen drinking with the victim, (b) they left the bar immediately after the victim, (c) they were seen later with their clothes covered in mud, which they tried to clean and (d) the appellant made a voluntary statement (second confession), which he did not dispute, admitting kicking the victim twice and trying to minimise the extent of his complicity.
10. Even stronger is my objection to the finding of the majority with regards to the use of the second written confession. Firstly, it must be noted that the second confession was given about 15 days after the first written confession and at a time when the applicant was legally represented. Secondly, it was given after the applicant had been properly informed of his right to remain silent. Thirdly, it was admitted in evidence without the defence ever raising any objection as to its admissibility or as to its voluntariness. Fourthly, the applicant, whilst giving evidence, admitted the statement, which in effect minimised his role to only kicking the victim twice. Lastly, in his application to this Court, the applicant does not include any ground relating to the voluntariness or fairness of this particular written confession but restricts his complaint to the first confession. Consequently, I consider that it cannot be in issue in these proceedings.
11. I cannot subscribe to the view that there was any violation of Article 6 § 1 as a result of the use in the main trial of the applicant's confessions. Although they were important pieces of evidence, the confessions were neither tainted by anything that happened during the pre-trial proceedings, nor were they the only evidence against the applicant. It must also be borne in mind that in the present case there is no evidence that the police, during the 3-4 minutes that the whole initial questioning lasted, used force, duress or trickery of any form. In any event, as I have pointed out, the confessions and the circumstances in which they were taken were assessed and scrutinised by the domestic courts and found to be voluntary and admissible. I consider that, under the circumstances, there is no justification for this Court to evaluate afresh their voluntariness or admissibility and, in so doing, appearing to act as an appellate court.
3. Complaints concerning the Assize Court's treatment of counsel for the defence
12. In the judgment of the majority (paragraph 101) it is concluded that the Assize Court's handling of the confrontation with the applicant's defence counsel rendered the applicant's trial unfair. Two main factors seem to have been taken into account. Firstly, the incident that led to the contempt proceedings against the applicant's lawyer, and secondly, the refusal of leave for him to withdraw.
13. As to the first factor, the findings of the majority are that the judges' personal conduct, in view of the findings of the Court in Kyprianou v. Cyprus [GC], No. 73797/01, ECHR 2005-XIII, undermined the applicant's confidence that his trial would be conducted in a fair manner.
14. With respect, I cannot see how the incident with the applicant's lawyer could have affected the totality of the proceedings. The contempt proceedings against the lawyer were separate and distinct and in no way affected the applicant. The findings of the Court in the Kyprianou case (cited above) with regard to the lack of impartiality on the part of the Assize Court were confined to Mr Kyprianou and to the contempt proceedings against him and in no way extended to the rest of the proceedings or affected the applicant in any way. I consider any insinuation that, as a result of the incident with Mr. Kyprianou, the Assize Court lost its impartiality or fairness towards the applicant to be totally unfair to the judges of the Assize Court and generally to the judiciary of Cyprus. I therefore cannot agree that, in respect of the applicant, there was any violation of Article 6 § 1 of the Convention as a result of the contempt proceedings that took place against the applicant's Counsel.
15. As to the second factor, it has been argued that the refusal by the Assize Court of leave for the applicant's lawyer to withdraw from the case had a «chilling effect» on counsel's performance and that the Court exceeded the limits of a proportionate response, given the impact on the applicant's right of defence. With all respect, I cannot agree. The Assize Court, in refusing leave, based its judgment on established domestic jurisprudence and took into account both the interests of justice and those of the defence. With regard to the interests of justice, it must be noted that the lawyer's application to withdraw was made towards the end of the main trial and after most of the evidence had been admitted. To have granted leave at that late stage of the proceedings would have meant that the trial would be delayed until a new lawyer was found and the voluminous record of the court containing all the evidence was transcribed for the benefit of the new lawyer. It is likely that this would have taken a considerable time, thus further delaying the proceedings. In trying to safeguard the defence interests, the Assize Court considered that a new lawyer, who would not have had the opportunity to see or hear the witnesses testify in court, would have been at a serious disadvantage. I do not detect any fault in the reasoning of the court, nor do I see any unfairness in the way the court dealt with the lawyer's request. Had the applicant's lawyer considered that he could not do his best for his client, as he was obliged to do at all times and under any circumstances, he should have advised his client to dismiss him forthwith, rather than continue with the trial and complain afterwards. The applicant himself never raised the issue and never indicated that he wanted to change his lawyer. Under the circumstances, I cannot agree that the refusal of leave for the lawyer to withdraw had any detrimental effect on the proceedings as a whole.
4. Comments on the operative part of the judgment
16. One final point, as to the operative part of the judgment. Given the main violation that the majority finds, I do not see any need in this case to find separate violations. This, I understand, has not been the practice of the Court, except in cases where grievous violations take place. The facts of the present case are not such. The finding of separate violations is, with respect, unnecessary, serves no useful purpose and tends to eclipse the main violation that the majority of the court finds.
17. I would therefore conclude that, taking the proceedings as a whole and not fragmenting them, no violation occurred. The applicant was legally represented throughout the proceedings before the domestic courts, was properly and adequately cautioned as to his right to remain silent, had all the benefits of an adversarial trial, including the voir dire, and the judgment of the Assize Court was fully reasoned and in any event was scrutinised by the Supreme Court. In my opinion, the trial of the applicant as a whole was fair and none of the incidents complained of had any decisive effect on the outcome of the proceedings. For my part, I would dismiss the application.