Постановление ЕСПЧ от 15.06.2004
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 15.06.2004. 60958/00. 15.06.2004. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6095800
«Дело „S.C. против Соединенного Королевства“ (жалоба № 60958/00) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «S.C. ПРОТИВ СОЕДИНЕННОГО КОРОЛЕВСТВА» (Жалоба № 60958/00)
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
По делу «S.C. против Соединенного Королевства» Европейский суд по правам человека (Четвертая секция), заседая Палатой в составе:
М. Пеллонпяя, Председателя Палаты,
а также при участии М. О'Бойла, Секретаря Секции Суда,
заседая 25 мая 2004 г. за закрытыми дверями,
вынес следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 60958/00), поданной 9 июля 2000 г. в Европейский суд против Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии подданным Соединенного Королевства S.C. (далее — заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Председатель Палаты удовлетворил просьбу заявителя не раскрывать его имя (пункт 3 правила 47 Регламента Европейского суда).
2. Интересы заявителя в Европейском суде, которому была предоставлена юридическая помощь, представляли А. Тодд (A. Todd) и Х. Гоу (H. Gow), практикующие юристы из г. Ливерпуля (Liverpool). Власти Соединенного Королевства были представлены Уполномоченным Соединенного Королевства при Европейском суде по правам человека Э. Уилмотом (E. Willmott), Министерство иностранных дел и по делам Содружества.
3. Заявитель утверждал, что в силу своего юного возраста и низких интеллектуальных способностей он не мог эффективно принимать участие в судебном разбирательстве по своему делу, что нарушало положения пункта 1 статьи 6 Конвенции.
4. Жалоба была передана на рассмотрение в Четвертую секцию Суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента Европейского суда в рамках данной Секции была образована Палата для рассмотрения дела (пункт 1 статьи 27 Конвенции).
5. Решением от 30 сентября 2003 г. Палата объявила жалобу приемлемой для рассмотрения по существу.
6. После согласования со сторонами Палата решила, что в проведении слушания по существу дела нет необходимости (пункт 3 in fine правила 59 Регламента), стороны ответили в письменном виде возражения на доводы друг друга; кроме того стороны представили в письменном виде свои доводы по существу дела и относительно требований заявителя в соответствии со статьей 41 Конвенции (пункт 1 правила 59 Регламента Европейского суда).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
7. Заявитель родился в 1988 году и проживает в г. Мерсисайд (Merseyside).
8. Согласно материалам, представленным сторонами, обстоятельства данного дела заключались в следующем.
9. В июне 1999 года заявитель, которому исполнилось 11 лет, и 14-летний мальчик по имени Л.А. (L.A.) подошли на улице к 87-летней женщине. Заявитель попытался отобрать у женщины сумку, вследствие чего она упала на землю и сломала левую руку. Заявитель убежал, а Л.А. остался с пострадавшей. Заявителю было предъявлено обвинение в попытке разбойного нападения. В качестве защиты он ссылался на то, что действовал под давлением Л.А., который ему угрожал.
10. В июле 1999 года с учетом других правонарушений заявитель на основании приказа о передаче под надзор на два года был направлен на попечение местных органов власти и передан приемным родителям (без формального усыновления).
11. В августе 1999 года Суд по делам несовершеннолетних (Youth Court), учитывая совершенные заявителем преступления, в числе которых были разбойное нападение, кража со взломом, кража и поджог, счел, что в случае признания заявителя виновным в попытке разбойного нападения, было бы целесообразно назначить ему наказание в виде лишения свободы, и передал его дело в Суд короны (Crown Court). После передачи дела на рассмотрение в суд законные представители заявителя получили два заключения экспертов. Первое заключение было подготовлено доктором Ронаном Бреннаном (Ronan Brennan), судебным психиатром по делам несовершеннолетних, который в сентябре 1999 года беседовал с заявителем в течение 20 минут, пока заявитель не прекратил этот разговор. Кроме того, 11 октября 1999 г. заявителя обследовала доктор Диана Бэйнс (Diane Baines), клинический психолог-консультант.
12. В своем заключении доктор Бреннан отметил, inter alia:
«Оценка психического состояния»
В течение нашей непродолжительной беседы [заявитель] неподвижно сидел на стуле. Он казался растерянным и часто просил меня повторить вопрос, заявляя, что не понимает меня. Он занял оборонительную позицию, когда вопросы касались семьи, и неопределенно рассказывал о своем обучении в школе. Он неохотно обсуждал свое преступное поведение, спрашивая меня, зачем нужно было это обсуждать.
В итоге, повторив, что ему это надоело и что он голоден, он сообщил мне, что не будет больше отвечать на мои вопросы, и пожелал уйти. Так как его нежелание продолжать беседу и обследование было очевидным, я согласился с ним.
Вследствие нежелания этого молодого человека участвовать в процедуре оценки и невозможности получить дополнительную информацию о развитии его личности и его биографических данных было чрезвычайно трудно составить четкое представление относительно его проблем и нужд.
Исходя из имеющейся ограниченной информации следует, что с раннего возраста у [заявителя] наблюдались отклонения в поведении, которые выражались в низкой успеваемости в школе и отсутствии общения со сверстниками. ... Неизменный характер причиняющего вред и социально неприемлемого поведения [заявителя] соответствует диагнозу нарушение поведения асоциального типа.
Из психологического заключения Дианы Бэйнс ясно... что [у заявителя] были серьезные трудности с обучением. Общий интеллектуальный коэффициент его умственных способностей (IQ) составлял 56 (0.2nd centile), вербальный коэффициент — 63 (1st centile) и невербальный коэффициент 55 (0.1st centile). Такие значения сопоставимы с его низкой успеваемостью в школе, и их можно считать последствием нарушенного процесса его школьного обучения. Диана Бэйнс отмечает, что поскольку познавательные способности [заявителя] находились на уровне восьмилетнего, а не одиннадцатилетнего ребенка, его «мыслительные способности значительно ограничены». ...
Очевидно, что у [заявителя] есть ряд сложных проблем, которые необходимо решать в рамках приказа о передаче на попечение на определенный срок. ...
Предположительно, что, если согласованный комплекс мер по опеке не удовлетворит сложные образовательные и эмоциональные потребности [заявителя], то возникнет потенциальный высокий риск повторного совершения им неправомерных действий. Однако на данный момент я считаю, что, если альтернатива наказанию в виде лишения свободы представляется возможной, то необходимо долгосрочное попечение с постоянным местом жительства и с соответствующим комплексом образовательных мер.
1. Трудно проанализировать вопросы, связанные со способностью [заявителя] участвовать в судебном процессе, так как он практически не обсуждал со мной совершение правонарушения. Тем не менее, основываясь на имеющейся у меня информации и на результатах психологического тестирования, я пришел к заключению, что, с учетом всех факторов, [заявитель] сознавал свои действия и их неправомерный характер. Однако на осознание им последствий этих действий могли негативным образом повлиять его трудности с обучением и низкие мыслительные способности. В целом я считаю, что [заявитель] способен принимать участие в судебном процессе, хотя, очевидно, ему придется подробно объяснять весь ход судебного разбирательства в манере, соответствующей его низким познавательными способностями.
2. [Заявителя] необходимо передать под присмотр (Supervision Order) на максимально длительный срок с целью решения его эмоциональных и образовательных проблем и исправления его неправомерного поведения.
3. Я считаю, что, если это возможно, то долгосрочное попечение необходимо рассматривать как преимущественную меру по отношению к наказанию в виде лишения свободы.
4. Копия заключения Дианы Бэйнс, с ее согласия, должна быть направлена в школу [заявителя] с тем, чтобы разработать соответствующий комплекс образовательных мер для удовлетворения его сложных потребностей».
13. В своем заключении от 18 октября 1999 г. Диана Бэйнс отметила следующее:
«Обследование [заявителя] проводилось в присутствии работника судебной системы по делам молодежи (Youth Justice Worker) в медицинском амбулаторно-поликлиническом учреждении. Он был дружелюбен и отзывчив, не требовал чрезмерного внимания к своей личности. Он, в основном, понимал то, что от него требовали, хотя некоторые объяснения приходилось повторять, а иногда его нужно было подталкивать к тому, чтобы он продолжал. ...»
[Заявитель] прошел тест WISC-III (Интеллектуальная шкала Векслера для тестирования детей и подростков [Wechsler Intelligence Scale for Children] — 3-е издание), предназначенный для диагностики уровня умственных способностей в целях решения проблем как вербального и невербального характера. ... В целом, у [заявителя] отмечалось значительное отставание в развитии. Его вербальный интеллектуальный коэффициент несколько выше, чем невербальный интеллектуальный коэффициент, однако значение обоих показателей равны или ниже единицы.
Баллы, набранные [заявителем] по вербальной шкале (Verbal Scale), лишь незначительно превышали среднее значение метрической шкалы (Digit Span), показывая достаточно хороший уровень развития механической памяти. На таком же уровне находились его способности производить устные вычисления по «Арифметическому» тесту (Arithmetic). Баллы по остальным субтестам были значительно ниже среднего, что свидетельствовало о низком развитии вербальных мыслительных способностей. Особую сложность у [заявителя] вызвал тест «Словарный запас» (Vocabulary), направленный на умение давать определение понятиям; результаты этого субтеста находились на уровне развития 6-летних детей.
В общем, результаты субтестов невербальной шкалы [заявителя] были хуже, чем результаты вербальных субтестов. По данной шкале его возраст соответствует точке между 6 годами 2 месяцами и 6 годами 6 месяцами. Его подход к заданиям, основанным на понимании зрительно-пространственных отношений, был значительно слабым, и он не всегда выполнял необходимые функции.
Грамотность [заявителя] была проверена при помощи Объективного теста Векслера на чтение [Wechsler Objective Reading Dimensions — WORD], который показал, что способности [заявителя] читать и произносить отдельные слова без контекста находились на уровне, соответствующем его общему интеллекту. С субтестом «Понимание» (Reading Comprehension) он справился менее успешно, чем от него ожидали, но такой результат необходимо соотносить с его нарушенным учебным процессом.
В настоящее время у [заявителя] наблюдаются серьезные трудности с обучением, которые проявляются, главным образом, в его способностях выполнять задания, основанные на визуальном восприятии предметов. ... Если выразить когнитивные способности [заявителя] в возрастном эквиваленте, то они находятся на уровне между возрастом в 6 лет 2 месяца и возрастом в 8 лет 2 месяца, что означает, что его мыслительные способности значительно являются ограниченными...».
14. В декабре 1999 года состоялось предварительное судебное слушание по делу. В своих доводах адвокат заявителя ссылался на статьи 3 и 6 Конвенции и настаивал на прекращении судебного разбирательства на том основании, что оно было бы проведено с нарушением судебной процедуры вследствие низкой способности заявителя концентрировать внимание и его низкого уровня образования, что означало, что он будет неспособен в полной мере осознавать ход судебного разбирательства и принимать в нем участие. Суд отклонил данное ходатайство адвоката, указав, inter alia:
«Я не считаю, что рассмотрение дела [заявителя] в Суде короны свидетельствует о бесчеловечном или унижающем человеческое достоинство обращении или является несправедливым. Согласно процессуальным нормам, обычно применяемым в настоящее время в Судах короны при рассмотрении дел в отношении несовершеннолетних, судебное разбирательство в суде присяжных будет проводиться максимально неформальным образом с соблюдением требований справедливого судебного разбирательства. Отменялось ношение париков и мантий судьями и адвокатами. Вопрос, представленный присяжным на рассмотрение, будет достаточно простым. Нет никаких оснований полагать, что в суде присяжных [заявителю] будет сложнее давать свои показания, чем в Суде по делам несовершеннолетних. На основании представленных материалов дела [заявитель] мне кажется „опытным“ ребенком, чьи умственные недостатки в значительной степени являются результатом того, что он провел два важных года, когда формировалась его личность, вне системы образования.»
Я сомневаюсь в том, что существует публичный интерес добиваться судебного преследования [заявителя], учитывая тот факт, что за совершение правонарушений, включая неоднократные разбойные нападения, в отношении [заявителя] уже вынесен приказ о передаче под присмотр сроком на два года. Мне стало известно, что с даты вынесения этого Судебного приказа от 1 июля 1999 г. (в этот период [заявитель] также был передан на попечение местным органам власти), он совершил несколько иных правонарушений (и признался в этом). Он был передан приемным родителям, которые в сентябре отметили у [заявителя] некоторое улучшение (согласно заключению доктора Бреннана). Но в настоящее время они не желают более содержать его, считая его неуправляемым. При данных обстоятельствах абсолютно понятно, почему Суд короны стремится рассмотреть дело [заявителя] в судебном порядке.
Кроме того, в ходе разбирательства Х. Гоу в качестве одного из аргументов указал на то, что [заявитель] не способен участвовать в судебном процессе. В своем письменном заключении доктор Бреннан не поддержал данный аргумент, однако, как мне сообщили, в ходе состоявшейся позже встречи с адвокатом [заявителя] выраженная доктором Бреннаном позиция по этому вопросу была неопределенной, и его устные показания могли бы это подтвердить, несмотря на то что с сентября (с того времени, когда мальчик уже, в любом случае, отказывался сотрудничать) он не наблюдал [заявителя]. Дополнительного письменного заключения не было представлено. Х. Гоу не придал значения тому факту, что, прежде чем суд присяжных сможет вынести решение относительно неспособности его подзащитного участвовать в судебном процессе, потребуются показания двух медицинских специалистов; а также тому факту, что Д. Бэйнс не является медицинским специалистом. Он попросил меня перенести дату [судебного разбирательства] с тем, чтобы предоставить защите время найти второго доктора.
Это ходатайство я также отклонил и посоветовал адвокату Х. Гоу подумать над тем, действительно ли этот вопрос будет рассмотрен в суде в свете выводов доктора Бреннана. Если мальчик не способен участвовать в судебном процессе, значит, предположительно, он будет не способен участвовать и в судебном разбирательстве в суде по делам несовершеннолетних, кроме того, в ходе его неоднократных явок в суд этот вопрос, по-видимому, никогда не поднимался. С начала сегодняшнего судебного слушания я понял из слов Х. Гоу, что он надлежащим образом сообщил и обсудил этот вопрос с солиситорами и в настоящий момент не намерен поднимать вопрос о способности [заявителя] участвовать в судебном процессе. Таким образом, судебное разбирательство по существу дела состоится, в качестве предмета спора будет представлено давление в отношении [заявителя]...».
15. На состоявшемся в декабре 1999 года судебном слушании, которое длилось один день, рядом с заявителем присутствовал социальный работник. От заявителя не требовали занимать место на скамье подсудимых, суд часто объявлял перерывы в своих заседаниях, и было решено отказаться от такой формальности, как ношение париков и мантий. Уголовное дело состояло из двух письменных заявлений (поданных потерпевшей предполагаемого преступления и офицером полиции, произведшим арест) и устных показаний двух свидетелей. Заявитель свидетельствовал о том, что совершил преступление под давлением. Динана Бэйнс также дала показания в соответствии со своим заключением.
16. Заявитель был признан виновным и приговорен к лишению свободы на срок в два с половиной года.
17. Он подал апелляционную жалобу в апелляционный суд (Court of Appeal), в числе оснований которой указал, inter alia, что ввиду своего юного возраста и низких умственных способностей он был лишен права на справедливое судебное разбирательство. Заявитель представил апелляционному суду новые доказательства, включая заявление социального работника, осуществлявшего надзор за заявителем, который присутствовал вместе с ним в Суде короны на протяжении всего судебного разбирательства и который, inter alia, отметил:
«При первой явке [заявителя] в Суд короны судьи были одеты формально, и [заявитель] был совершенно озадачен строгой формальностью и обстановкой Суда короны и, по моему мнению, совершенно не мог воспринимать происходящее.»
Я был рад видеть, что в ходе судебного разбирательства судьи Суда короны были в штатской одежде. В то время как судей присяжных приводили к присяге, [заявитель] спросил у меня, что это за лица. Я объяснил максимально простым языком так [sic], чтобы мальчик одиннадцати лет смог понять, что это были члены общества, которые решают вопрос о виновности или невиновности [заявителя].
После этого он спросил, почему, если они являются членами общества, его мама не может быть одним из них, чтобы ему помочь. Несмотря на мои усилия члены семьи [заявителя] не присутствовали на судебном заседании.
В течение всего судебного разбирательства [заявитель], не переставая, задавал мне вопросы о происходящем в зале суда. Концентрация внимания [заявителя] была чрезвычайно низкой, и я считаю, что тот факт, что он не понимал формальные аспекты Суда короны, привел присяжных к выводу, который можно было бы неверно истолковать как ненадлежащее поведение и «наплевательское» отношение.
Я думаю, что это настроило некоторых присяжных заседателей против [заявителя], так как я заметил, [sic] что некоторые из них пристально наблюдают за ним. Даже при вынесении приговора [заявитель] не понял, ни что произошло, ни куда его отправляют.
[Заявитель] думал, что он вернется в приемную семью/дом предварительного заключения для малолетних правонарушителей вместе со [своим приемным отцом], который присутствовал на слушании в Суде короны. Несмотря на мои попытки объяснить ему ситуацию, [заявитель] не понял то положение, в котором он оказался. Когда его отвели в камеру временного содержания в ожидании конвоя, я не спеша вновь попытался объяснить ему последствия судебного разбирательства по его делу и вынесенного ему приговора, но он был все также озадачен».
18. Решением от 19 июня 2000 г. апелляционный суд отклонил апелляционную жалобу заявителя, отказав в разрешении оспаривать решение суда на основании нарушения судебной процедуры, и счел очевидным, что судья первой инстанции, вынося решение о проведении судебного разбирательства, учел возраст заявителя, уровень его зрелости и его интеллектуальные и эмоциональные способности, а также что суд принял меры для того, чтобы помочь заявителю понять ход судебного разбирательства и принять в нем участие. Апелляционный суд отклонил также и ходатайство о разрешении обжаловать в апелляционном порядке назначенное наказание. Исходя из полного отчета, подготовленного сотрудниками отделения предварительного заключения, в котором находился заявитель, апелляционный суд отметил у заявителя значительные улучшения, как в поведении, так и его работе, и счел, что, учитывая длительный период нестабильного характера жизни заявителя, постоянная помощь и обучение, которые он в настоящее время получал, направлены на удовлетворение его наилучших интересов.
II. Применимое национальное законодательство и судебная практика
A. Возраст уголовной ответственности
19. Статья 50 Закона 1933 года «О детях и молодежи» (Children and Young Persons Act) с изменениями, внесенными статьей 16 (1) Закона 1963 года «О детях и молодежи» (далее — Закон 1933 года), устанавливает возраст уголовной ответственности в Англии и Уэльсе 10 лет, лица младше этого возраста уголовной ответственности не подлежат.
B. Порядок судопроизводства по уголовным делам в отношении несовершеннолетних обвиняемых
20. В соответствии со статьей 24 Закона 1980 года «О судах магистратов» (Magistrates' Courts Act), дела в отношении лиц, не достигших к моменту совершения преступления 18 лет, должны рассматриваться в порядке упрощенного производства в суде магистратов, в котором судебное разбирательство, как правило, проводится в специальном суде по правам несовершеннолетних, процедура которого носит неформальный и закрытый характер. Исключениями являются судебные разбирательства по делам в отношении несовершеннолетних, обвиняемых в тяжком убийстве, простом убийстве или в преступлении, наказуемом, в том случае, если оно совершено совершеннолетним лицом, 14 или более годами лишения свободы; дела в отношении таких лиц рассматриваются единоличным судьей или судом присяжных заседателей в Суде короны.
21. Согласно статье 44 Закона 1933 года каждый суд, рассматривающий дела в отношении малолетних (до 14 лет) или молодых людей (до 18 лет), как правонарушителей, так и выступающих в суде в иной роли, обязан с должным вниманием относиться к их благосостоянию.
22. 16 февраля 2000 г. после вынесения Европейским судом Постановлений Большой палаты по делу «T. против Соединенного Королевства» (T. v. United Kingdom) (жалоба № 24724/94, 16 декабря 1999 г.) и по делу «V. против Соединенного Королевства» (V. v. United Kingdom) (жалоба № 24888/94, ECHR 1999-IX), Лорд — главный судья (Lord Chief Justice) составил правила судебной практики по вопросам ведения судебного разбирательства в Суде короны по делам несовершеннолетних. Данные правила судебной практики, которые, однако, не имели силы в период судебного разбирательства в отношении заявителя, гласят:
«Настоящие правила применяются при разбирательстве уголовных дел в отношении несовершеннолетних в Суде короны и незамедлительно подлежат введению в действие. Малолетние (до 14 лет) и молодые люди (от 14 до 18 лет) именуются „несовершеннолетними подсудимыми“. Единственное число включает множественное лицо, мужской род включает женский род.»
2. Меры, необходимые для соблюдения настоящих правил, должны рассматриваться в каждом случае с учетом возраста, уровня зрелости и развития (интеллектуального и эмоционального) несовершеннолетнего подсудимого по делу, а также с учетом всех иных обстоятельств дела.
3. Некоторые несовершеннолетние подсудимые, обвиняемые в совершении тяжких преступлений, могут быть очень молодыми и очень незрелыми в период участия в судебном разбирательстве в Суде короны. Цель такого судебного разбирательства состоит в том, чтобы установить вину несовершеннолетнего подсудимого (если это является предметом судебного заседания) и, в том случае, если он признает себя виновным или будет осужден судом, назначить ему соответствующее наказание. Судебное разбирательство не должно подвергать несовершеннолетнего подсудимого запугиванию, унижению или страданиям, которые можно было бы избежать. Должны быть приняты всевозможные меры для содействия несовершеннолетнему подсудимому с тем, чтобы он мог понять ход судебного разбирательства и принять в нем эффективное участие. Обычные судебные разбирательства должны быть по необходимости адаптированы для реализации этих целей. Особое внимание должно быть уделено благосостоянию несовершеннолетних обвиняемых, как того требует статья 44 Закона 1933 года «О детях и молодежи».
4. Если несовершеннолетний обвиняемый привлекается по одному уголовному делу вместе со взрослым, на досудебном слушании суд должен определить, следует ли выделять уголовное дело в отношении несовершеннолетнего в отдельное производство, и должен вынести об этом решение, за исключением тех случаев, когда проведение совместного производства по делу отвечает интересам правосудия и не причиняет чрезмерного вреда благосостоянию несовершеннолетнего обвиняемого. При совместном рассмотрении дела в отношении несовершеннолетнего обвиняемого и взрослого обвиняемого применяются общие процессуальные нормы с теми изменениями (при наличии таковых), какие суд сочтет надлежащими.
5. На досудебном слушании до проведения судебного разбирательства в отношении несовершеннолетнего обвиняемого суд должен рассмотреть и по возможности дать указания по вопросам, указанным ниже в пунктах 9 - 15 включительно.
6. В соответствующих случаях необходимо предоставить несовершеннолетнему обвиняемому возможность посетить до начала судебного разбирательства и в часы, когда суд не работает, зал судебного заседания, в котором будет проходить разбирательство по его делу с тем, чтобы он мог освоиться в нем.
7. Если уголовное дело в отношении несовершеннолетнего обвиняемого привлекло или может вызвать интерес у средств массовой информации или общественности, необходимо обеспечить поддержку со стороны полиции с тем, чтобы несовершеннолетний обвиняемый при явке на судебное заседание не подвергался запугиванию или оскорблениям.
8. Суд должен быть готов на данной стадии (если он еще этого не сделал) дать необходимые указания в соответствии со статьей 39 Закона 1933 года «О детях и молодежи» или статьей 45 Закона 1999 г. «О правосудии в отношении молодежи и о доказательствах по уголовным делам» (Youth Justice and Criminal Evidence Act) (в зависимости от дела). Любое такое указание суда должно быть представлено в письменном виде, и по требованию любого лица, к которому оно имеет или может иметь отношение, ему должны быть предоставлены копии такого указания.
9. По возможности судебное разбирательство должно проводиться в зале судебного заседания, в котором все участвующие в деле стороны находятся на одном или практически на одном уровне.
10. Если несовершеннолетний подсудимый пожелает, он вправе сидеть рядом с членами своей семьи или иными близкими ему лицами и в том месте, где он сможет легко, неформально общаться со своими законными представителями и иными лицами, с которыми он хочет поговорить.
11. Суд должен объяснять несовершеннолетнему подсудимому весь ход судопроизводства на понятном ему языке, должен напоминать представителям несовершеннолетнего подсудимого об их постоянной обязанности объяснять ему каждое действие в ходе судебного разбирательства и по возможности должен обеспечивать, чтобы судебное разбирательство проводилось на доступном несовершеннолетнему подсудимому языке.
12. Судебное разбирательство должно проводиться в соответствии с расписанием, в котором в полной мере будет учтена неспособность несовершеннолетнего подсудимого концентрировать свое внимание в течение долгого времени. Необходимо часто и регулярно делать перерывы в судебных заседаниях.
13. Необходимо отказаться от ношения мантий и париков, за исключением случаев, когда несовершеннолетний подсудимый просит об этом или когда суд по достаточным основаниям принимает такое решение. Лица, отвечающие за безопасность несовершеннолетнего подсудимого, находящегося под стражей, не должны носить униформу. Не должно быть явных признаков присутствия полицейских в зале судебного заседания, кроме достаточных на то оснований.
14. Суд должен быть готов к тому, чтобы сократить число присутствующих на судебном слушании лиц, возможно даже оставляя лишь тех лиц, которые имеют непосредственное отношение к рассматриваемому делу. Суд должен принимать решение по любому заявленному требованию присутствовать на судебном заседании.
15. Должно быть обеспечено наличие средств, необходимых для освещения хода судебного заседания (с учетом любых предписаний в соответствии со статьей 39 Закона 1933 года или статьей 45 Закона 1999 года). Однако суд вправе ограничить число присутствующих в зале судебного заседания лиц с целью освещения судебного разбирательства до такого количества, какое сочтет возможным и желательным. Принимая решение по любому заявленному требованию о возможности присутствовать в зале судебного заседания с целью освещения хода разбирательства, суд должен учитывать общее право общественности на получение информации об отправлении правосудия в Суде короны. В тех случаях, когда доступ репортеров в зал судебного заседания ограничен, и им будут необходимы дополнительные средства вещания, в другой комнате того же суда, в которую средства массовой информации имеют свободный доступ, должны быть обеспечены способы аудио- и, если возможно, видеотрансляции судебного заседания.
16. В случае исполнения судом своих полномочий в отношении любого процедурного вопроса, подпадающего под действие настоящих правил, но не регулируемого каким-либо отдельным указанием, суд должен осуществлять такие полномочия с учетом принципов, изложенных выше в пункте 3.
Апелляционное производство и передача для исполнения наказания
17. Настоящие правила не применяются к апелляционным жалобам и передаче осужденных для исполнения наказания, однако, в том случае, если меры, принимаемые для проведения судебного слушания по апелляционной жалобе или по вопросу о передаче для исполнения наказания, могут иным образом негативно повлиять на благосостояние несовершеннолетнего подсудимого, необходимо обратить должное внимание на юридическое действие этих правил».
C. Способность участвовать в судебном процессе
23. Обвиняемый «не способен участвовать в судебном процессе», если вследствие неполноценного развития, как например психическое расстройство, «его умственные способности не позволяют ему давать указания своим солиситорам и советникам по вопросам защиты, возражать против предъявленного ему обвинения, отводить присяжных заседателей, осмысливать представленные доказательства и давать свои показания» (см. дело «Обвинение против Робертсон» (R. v. Robertson), 52 Criminal Appeal Reports 690). Вопрос о том, способен ли подсудимый принимать участие в судебном процессе, должен решаться судом присяжных заседателей на основании письменных или устных показаний не менее двух медицинских экспертов. В том случае если присяжные заседатели признают подсудимого неспособным участвовать в судебном процессе, то либо данному, либо иному составу присяжных заседателей может быть поручено провести судебное заседание и определить, совершал ли обвиняемый инкриминируемое ему действие или бездействие, и при утвердительном ответе суд может назначить ему меры медицинского характера (Закон 1964 года об уголовном судопроизводстве (по вопросу невменяемости) (Criminal Procedure (Insanity) Act), статьи 4, 4A и 5). В противном случае судебное разбирательство может быть отложено на неопределенный срок до того времени, пока обвиняемый не будет способен принимать участие в суде.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
24. Заявитель жаловался на нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции, который гласит:
«Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...».
25. Власти Соединенного Королевства утверждали, что в данном деле отсутствовало нарушение права. Они признали, что обвиняемый имеет право принимать эффективное участие в судебном разбирательстве по своему уголовному делу, но они оспорили тот факт, что если в деле участвует ребенок, это подразумевает, что он должен быть в состоянии понимать каждый вопрос права или элемент доказательства. Хотя правила, регулирующие положение несовершеннолетних подсудимых, не имели юридической силы во время проведения судебного разбирательства по делу заявителя, применяемая в его деле процедура соответствовала этим правилам: на протяжении всего судебного разбирательства рядом с заявителем присутствовал социальный работник, ношение париков и мантий было отменено и суд часто делал перерывы в судебных заседаниях. Дело заявителя не предавалось гласности и не являлось предметом общественной опасности. Отсутствовали доказательства того, что данный судебный процесс каким-либо образом травмировал заявителя или что в ходе судебных слушаний в силу своего психического состояния он не мог осознать в полной мере характер инкриминируемого ему правонарушения и давать указания и советоваться со своими законными представителями. В ходе судебного разбирательства не упоминалось о том, что заявитель столкнулся с какими-либо трудностями на этом процессе. Более того, заявитель и присматривающий за ним социальный работник часто совещались, и социальный работник объяснял заявителю, что происходило в зале суда. Власти Соединенного Королевства отметили, что в ходе судопроизводства не было заявлено, что подсудимый не понял тех объяснений или что он не смог осмыслить происходящее в той степени, чтобы быть способным принимать эффективное участие в судебном процессе или давать показания в свою защиту.
26. Представители заявителя от его имени утверждали, что обстановка в его семье была неблагоприятной, что повлияло негативным образом на его умственные способности. Судебное разбирательство в отношении одиннадцатилетнего ребенка, такого как заявитель, с умственным развитием, в лучшем случае, как у восьмилетнего, а, в худшем случае, как у шестилетнего ребенка, который настолько отставал в умственном развитии, что попал в 1% самых слаборазвитых детей его возрастной категории, не должно было проводиться судьей или судом присяжных заседателей в открытом судебном заседании, на которое пресса имела свободный доступ. Напротив, дело заявителя должно было проходить в закрытом судебном заседании в специальном суде по делам несовершеннолетних, имеющем соответствующие полномочия по назначению наказания. Любому опытному наблюдателю, включая социального работника заявителя, было ясно, что заявитель не мог в полной мере осознавать или участвовать в судебном процессе и не мог соответствующим образом давать указания. Присяжные заседатели и формальные аспекты Суда короны внушали заявителю страх, несмотря на упрощенную процедуру, а его низкая концентрация внимания вызывала негативную реакцию у присяжных заседателей.
27. Европейский суд, прежде всего, отметил, что заявление о наличии уголовной ответственности у одиннадцатилетнего ребенка или проведение судебного разбирательства дела по обвинению его в совершении преступления само по себе не является нарушением положений Конвенции, до тех пор пока он или она способны эффективно участвовать в судебном процессе (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «T. против Соединенного Королевства» (T. v. United Kingdom) от 16 декабря 1999 г., жалоба № 24724/94, § 72 и 84, и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «V. против Соединенного Королевства» (V. v. United Kingdom), жалоба № 24888/94, ECHR 1999-IX).
28. Право обвиняемого на эффективное участие в судебном разбирательстве по своему уголовному делу, как правило, включает, inter alia, не только право присутствовать на судебном заседании, но и право слушать и следить за ходом разбирательства (см. Постановление Европейского суда по делу «Стэнфорд против Соединенного Королевства» (Stanford v. United Kingdom) от 23 февраля 1994 г., Series A, № 282-A, pp. 10 — 11, § 26). В том случае, если обвиняемый является несовершеннолетним, очень важно, чтобы с ним обращались с учетом в полной степени его возраста, уровня зрелости, интеллектуальных и эмоциональных способностей, а также чтобы были приняты меры, содействующие тому, чтобы он мог осмыслить ход судебного процесса и принять в нем участие (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «T. против Соединенного Королевства», § 84), в том числе проведение судебного разбирательства таким образом, чтобы максимально снизить риск появления у него ощущения запугивания и подавленности (ibid., § 85).
29. Европейский суд принял довод властей Соединенного Королевства о том, что пункт 1 статьи 6 Конвенции не требует, чтобы ребенок, в отношении которого ведется судебное разбирательство, понимал или был способен понимать каждый вопрос права или элемент доказательства. Учитывая сложный характер современных судебных систем, многие совершеннолетние с нормальным умственным развитием неспособны в полной степени осознавать все сложности и все изменения, происходящие в зале судебного заседания: поэтому подпункт «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции подчеркивает важность права обвиняемого пользоваться услугами законного представителя. Тем не менее, в данном контексте понятие «эффективное участие» предполагает, что обвиняемый достаточно хорошо понимает суть судебного разбирательства и то, к каким для него результатам этот процесс может привести, включая значение наказания, которое ему может быть назначено. Это значит, что он или она, в случае необходимости прибегая к помощи, например, переводчика, адвоката, социального работника или друга, должен быть способен понимать суть того, что происходит в зале суда. Подсудимый должен быть в состоянии осмысливать показания свидетелей обвинения и объяснять своим адвокатам, при наличии таковых, свою версию случившегося, указывая на те замечания, с которыми он не согласен, и сообщая им те факты, которые необходимо представить в его защиту (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Стэнфорд против Соединенного Королевства», § 30).
30. Европейский суд отметил, что в настоящем деле, несмотря на то, что судебное разбирательство по делу заявителя в Суде короны носило открытый характер, властями были приняты меры для проведения максимально возможного неформального процесса; например, судьи и адвокаты отказались от париков и мантий, а заявителю было разрешено сидеть рядом со своим социальным работником. В отличие от ситуации в вышеупомянутых делах «T. против Соединенного Королевства» и «V. против Соединенного Королевства» арест заявителя и проведение судебного разбирательства по его делу не представляли для публики и средств массовой информации большого интереса и не вызывали враждебность с их стороны, и нет никаких свидетельств того, что атмосфера в зале суда была очень напряженной или пугающей.
31. Рекордер (судья), который рассматривал в первой инстанции вопрос о том, является ли судебное разбирательство по делу заявителя нарушением судебной процедуры и/или противоречит положениям Конвенции, вынес отрицательное решение и отметил, что заявитель казался ему «опытным» ребенком, чьи умственные недостатки в значительной степени являются результатом того, что он провел два важных года, когда формировалась его личность, вне системы образования». Апелляционный суд отказал в разрешении подавать апелляционную жалобу на основании статьи 6 Конвенции, заключив, что при осуществлении своих полномочий по проведению судебного разбирательства Рекордер руководствовался принципами, закрепленными Европейским судом в Постановлении по делам «T. против Соединенного Королевства» и «V. против Соединенного Королевства».
32. Тем не менее, Европейский суд счел существенным тот факт, что два эксперта, которые оценивали состояние заявителя до начала судебного слушания, пришли к выводу, что у заявителя очень низкий для его возраста уровень развития умственных способностей (см. выше § 12 и 13). В своем заключении Диана Бэйнс отметила, что при выполнении заявителем заданий различных тестов у него наблюдались «серьезные трудности с обучением» и что его мыслительные способности были «значительно ограниченными», равносильными способностям среднего ребенка в возрасте от 6 до 8 лет в зависимости от точного характера проверяемых тестом когнитивных способностей. Доктор Бреннан, заключив, что, возможно, заявитель сознавал свои действия и их неправомерный характер, отметил, что «на осознание им последствий этих действий могли „негативным образом повлиять его трудности с обучением и низкие мыслительные способности“ и порекомендовал подробно объяснять заявителю весь ход судебного процесса в манере, соответствующей познавательным способностям заявителя.»
33. Хотя эта рекомендация, по-видимому, была выполнена, по крайней мере, социальным работником, который находился рядом с заявителем во время судебного слушания в Суде короны и который в своем заявлении отметил, что «несмотря на мои попытки объяснить ему ситуацию, [заявитель] не понимал то положение, в котором он оказался (см. выше § 17). Таким образом, представляется очевидным, что заявитель очень плохо понимал роль присяжных заседателей в судебном процессе и важность произведения на них хорошего впечатления. Еще удивительнее то, что он, по-видимому, не осознал возможность назначения ему наказания в виде лишения свободы и, даже когда наказание было назначено и его отвели в камеры временного содержания, он казался озадаченным и ждал, что сможет пойти домой со своим приемным отцом.»
34. В свете данного свидетельства Европейский суд не смог прийти к выводу, что заявитель был способен принимать эффективное участие в судебном разбирательстве по своему делу по смыслу, приведенному выше в § 29.
35. Европейский суд счел, что когда при рассмотрении дела ребенка, такого как заявитель, который, возможно, будет неспособен эффективно участвовать в судебном процессе в силу своего юного возраста и ограниченных умственных способностей, вопрос решается в пользу уголовного судопроизводства, а не какой-либо иной формы разрешения дела, направленной, в первую очередь, на удовлетворение наилучших интересов ребенка и общества, важно, чтобы судебное разбирательство в отношении такого ребенка осуществлялось в специальном суде, который уделил бы должное внимание и соответствующим образом учел бы умственные и физические недостатки ребенка и привел в соответствие с ними свою процедуру.
36. Верно, что в ходе судебного разбирательства в национальных судах от имени заявителя не было подано ходатайство о его неспособности участвовать в судебном процессе. Тем не менее, Европейский суд отметил, что в упоминавшихся выше делах «T. против Соединенного Королевства» и «V. против Соединенного Королевства» он отклонил предварительные возражения властей Соединенного Королевства о том, что жалобы должны быть признаны неприемлемыми на основании неисчерпания внутренних средств правовой защиты, поскольку в ходе судебного разбирательства не было заявлено о том, что заявители неспособны принимать участие в судебном процессе (§ 52 — 59 и § 54 — 61, соответственно). В Постановлениях по этим делам Европейский суд указал, что для прекращения судопроизводства по такому основанию, необходимо было, ссылаясь на достоверные медицинские свидетельства, убедить присяжных заседателей в том, что обвиняемый настолько отставал в умственном развитии, что был неспособен даже осознать свою вину. Как указано выше, доктор Бреннан пришел к выводу, что «с учетом всех факторов» заявитель, возможно, был достаточно развит, чтобы осознать, что то, что он сделал, было плохо, и, соответственно, заявитель был способен участвовать в судебном процессе. Однако при данных обстоятельствах настоящего дела Европейский суд не убедился в том, что из этого следует, что заявитель был способен принимать эффективное участие в судебном разбирательстве по своему делу по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции.
37. Таким образом, имело место нарушение данного положения Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
38. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
39. Заявитель потребовал общую сумму в 25000 английских фунтов стерлингов <*> в качестве компенсации морального вреда за незаконное осуждение (10000 английских фунтов стерлингов) и за незаконное лишение его свободы на восемнадцать месяцев (15000 английских фунтов стерлингов).
<*> Приблизительно 36800 евро.
40. Власти Соединенного Королевства утверждали, что между предполагаемым нарушением и осуждением заявителя и лишением его свободы отсутствует причинная связь, и что в случае отсутствия нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции Европейский суд должен был следовать своей прецедентной практике, заключавшейся в отказе делать предположения относительно исхода судебного процесса. Кроме того, отсутствовали доказательства того, что данное судебное разбирательство каким-либо образом травмировало заявителя. Если бы Европейскому суду надлежало установить наличие нарушения в данном деле, то такое установленное нарушение само по себе представляло бы заявителю справедливую компенсацию.
41. Европейский суд отметил, что установленный им факт нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции основан на том, что заявитель был неспособен принимать эффективное участие в судебном разбирательстве по его делу. Однако из этого не следует, что если бы судебное разбирательство по делу заявителя являлось справедливым, он не был бы осужден за совершение правонарушения или заключен под сражу на восемнадцать месяцев.
42. Таким образом, для присуждения заявителю компенсации в отношении его осуждения и заключения под стражу нет никаких оснований. Европейский суд счел, что признание нарушения само по себе представляет заявителю достаточную справедливую компенсацию за причиненный ему моральный вред (см. среди других прецедентов Постановление Европейского суда по делу «Саундерс против Соединенного Королевства» (Saunders v. United Kingdom) от 17 декабря 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-VI, p. 2069, § 87 - 89).
B. Судебные расходы и издержки
1. Судебные расходы, связанные с разбирательством дела в национальных судах
43. Представители заявителя утверждали, что судебные расходы, понесенные заявителем при разбирательстве его дела в национальных судах, составили 3480 фунтов стерлингов. Эта сумма включала оплату двадцати восьми часов тридцати минут работы советника заявителя и четырех часов тридцати минут работы его солиситора, что не было покрыто юридической помощью, предоставленной ему государством.
44. Власти Соединенного Королевства утверждали, что судебные расходы, понесенные в ходе разбирательства дела в национальных судах, будут покрыты предоставляемой юридической помощью.
45. Европейский суд напомнил принцип, сложившийся в отношении возмещения судебных расходов, связанных с разбирательством дела в национальных судах, согласно которому заявитель имеет право на возмещение тех судебных расходов, которые он понес действительно и вынужденно в целях предотвращения или получения компенсации за деяния, нарушающие положения Конвенции, и размер которых является обоснованным (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Кингсли против Соединенного Королевства» (Kingsley v. United Kingdom), жалоба № 35605/97, § 49, ECHR 2002-IV).
46. Европейский суд отметил, что в настоящем деле основная часть национальных судебных разбирательств, включая предварительное слушание, проведенное в декабре 1999 года, и апелляционное производство по жалобе в отношении осуждения заявителя, была связана с выяснением вопроса, соответствовало ли слушание дела заявителя в Суде короны правам заявителя, закрепленным Конвенцией. Однако установлено, что заявителю была предоставлена юридическая помощь для оплаты работы адвокатов в вышеуказанных слушаниях и обоснованного объема подготовительной работы. Тот довод, что дополнительные судебные расходы являлись необходимыми в целях предотвращения или получения компенсации за деяния, нарушающие положения Конвенции, не убедил Европейский суд и, таким образом, он не присудил заявителю компенсацию в этом отношении.
2. Судебные расходы, связанные с разбирательством дела в Европейском суде
47. Заявитель также требовал возмещения ему расходов, связанных с подачей жалобы в Европейский суд, в размере 7520 фунтов стерлингов, включая оплату пятнадцати часов тридцати минут работы солиситора и пятидесяти трех часов работы советника заявителя.
48. Власти Соединенного Королевства признали необходимость присуждения заявителю компенсации, поскольку судебные расходы, понесенные заявителем, до сих пор не были возмещены в порядке предоставления юридической помощи, но были не согласны с количеством часов работы, связанных с подготовкой и подачей жалобы.
49. Принимая во внимание те обстоятельства, что настоящая жалоба не являлась чрезмерно сложной, что судебное слушание по рассмотрению данной жалобы не проводилось и что не было необходимости представлять или рассматривать очень объемные письменные заявления сторон, Европейский суд присудил заявителю сумму в размере 6000 евро, за вычетом уже выплаченной в качестве юридической помощи суммы в 685 евро, и плюс возможный налог на добавленную стоимость.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
50. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил пятью голосами против двух, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции;
-
постановил пятью голосами против двух, что признание факта нарушения Конвенции само по себе представляет заявителю достаточную справедливую компенсацию за причиненный ему моральный вред;
a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю в качестве компенсации судебных расходов и издержек 5315 (пять тысяч триста пятнадцать) евро, переведенные в английские фунты стерлингов по курсу на день произведения выплаты, плюс любой налог, который может быть начислен;
b) что с даты истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты простые проценты должны начисляться на эти суммы в размере, равном процентной ставке Европейского центрального банка плюс три процента;
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 15 июня 2004 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.
Майкл О'БОЙЛ
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагаются следующие особые мнения судей:
a) частично несовпадающее мнение судей В. Стражнички и Й. Касадеваля;
b) особое мнение судьи М. Пеллонпяя, к которому присоединился судья Сэр Николас Братца.
ЧАСТИЧНО НЕСОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ В. СТРАЖНИЧКИ И Й. КАСАДЕВАЛЯ
Мы проголосовали с большинством судей за наличие нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции в данном деле. Тем не менее, мы считаем, что в свете этого установленного факта необходима компенсация за причинение морального вреда.
ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ М. ПЕЛЛОНПЯЯ, К КОТОРОМУ ПРИСОЕДИНИЛСЯ СУДЬЯ СЭР НИКОЛАС БРАТЦА
Я голосовал против факта нарушения Конвенции в настоящем деле.
Я допускаю, что слушание дела одиннадцатилетнего мальчика, умственное развитие которого соответствует еще более младшему возрасту, обычным судом, на первый взгляд, может показаться удивительным. Однако согласно Постановлениям, вынесенным Большой палатой Европейского суда в 1999 году по делу «T. против Соединенного Королевства» (T. v. United Kingdom) (см. Постановление Европейского суда от 16 декабря 1999 г., жалоба № 24724/94) и по делу «V. против Соединенного Королевства» (V. v. United Kingdom) (см. Постановление Европейского суда, жалоба № 24888/94, ECHR 1999-IX), очевидно, что ни заявление о наличии уголовной ответственности у ребенка этого возраста, ни проведение судебного разбирательства дела по обвинению такого ребенка в совершении преступления само по себе не является нарушением положений Конвенции, до тех пор пока он или она способны принимать эффективное участие в судебном процессе. Я согласен с тем, каким образом принципы, касающиеся такого эффективного участия лица в судебном процессе, были изложены в настоящем Постановлении Европейского суда (см. § 27 - 28 настоящего Постановления).
Эти принципы предусматривают необходимость обращения с ребенком с учетом в полной степени его возраста, уровня зрелости, интеллектуальных и эмоциональных способностей, а также необходимость принятия мер, содействующих тому, чтобы он мог осмысливать ход судебного процесса и участвовать в нем (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «V. против Соединенного Королевства», § 86), в том числе проведение судебного разбирательства таким образом, чтобы максимально снизить риск появления у него ощущения запугивания и подавленности (ibid., § 87).
Как отметил Европейский суд (см. § 30 Постановления), властями были приняты меры для того, чтобы судебный процесс в Суде короны носил максимально возможный неформальный характер. По данному вопросу мнение и критические замечания, выраженные Европейским судом в делах «T. против Соединенного Королевства» и «V. против Соединенного Королевства», по-видимому, послужили ориентиром. Поэтому, в настоящем деле, в отличие от двух более ранних дел, судьи и адвокаты отказались от ношения париков и мантий, а заявителю было разрешено сидеть рядом со своим социальным работником. В отличие от ситуации, имевшей место в делах «T. против Соединенного Королевства» и «V. против Соединенного Королевства», когда заявители в течение трехнедельного судебного процесса находились на специально приподнятой скамье подсудимых (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «V. против Соединенного Королевства», § 88), в ходе однодневного судебного заседания по делу заявителя его не обязывали занимать место на скамье подсудимых (см. § 15 настоящего Постановления). Кроме того, в отличие от двух вышеназванных дел, арест заявителя и проведение судебного разбирательства по его делу не представляли для публики, общественности и средств массовой информации большого интереса и не вызывали враждебность с их стороны, и нет никаких свидетельств того, что атмосфера в зале суда была особенно напряженной или пугающей. Отсутствуют также какие-либо предположения о том, что судебное разбирательство могло бы иметь для заявителя посттравматические последствия, сравнимые с последствиями в делах «T. против Соединенного Королевства» и «V. против Соединенного Королевства» (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «V. против Соединенного Королевства», § 89). Действительно, в обстоятельствах настоящего дела абсолютно не является очевидным тот факт, что, по мнению заявителя, выбор суда по делам несовершеннолетних коренным образом изменил бы ход судебного процесса.
В конечном счете, я считаю, что, если бы фактический возраст заявителя был единственным предметом спора, то судебное разбирательство, безусловно, не могло свидетельствовать о наличии нарушения статьи 6 Конвенции, истолкованного в свете Постановлений Европейского суда по делам «T. против Соединенного Королевства» и «V. против Соединенного Королевства». Остается только установить, могли ли выводы относительно уровня умственного развития заявителя привести к иному заключению.
Я признаю, что в деле, касающемся ребенка, который в силу своего умственного состояния не способен осознавать ход судебного разбирательства, одного лишь отказа от ношения париков и мантий и принятия подобных мер может быть недостаточно. Следовательно, в случае наличия prima facie доказательства такой неспособности необходимо, чтобы национальные власти приняли определенные дополнительные меры предосторожности. Однако если способность ребенка участвовать в суде была тщательным образом проанализирована национальными властями, которые имеют возможность непосредственного общения со всеми участвующими в деле лицами, Европейский суд не должен не принимать во внимание выводы, сделанные в этом судебном процессе.
Учитывая это мнение, я напоминаю, что инициатива передачи дела заявителя в Суд короны принадлежала суду по правам несовершеннолетних, который уже неоднократно рассматривал дела в отношении заявителя (см. § 11 настоящего Постановления). До начала судебного слушания законные представители заявителя получили два экспертных заключения относительно познавательных способностей заявителя и связанных с этим вопросов. Однако медицинского свидетельства о том, что заявитель неспособен участвовать в судебном процессе, не было представлено — то есть что «его умственные способности не позволяют ему давать указания своим солиситорам и советникам по вопросам защиты, возражать против предъявленного ему обвинения, отводить присяжных заседателей, осмысливать представленные доказательства и давать свои показания» (см. § 23 настоящего Постановления) — и в ходе самого судебного разбирательства от имени заявителя не было подано ходатайство в этом отношении.
Только один из двух осматривавших заявителя экспертов был врачом, тогда как по национальному законодательству, прежде чем присяжные заседатели смогут вынести решение относительно неспособности обвиняемого участвовать в судебном процессе, необходимо получить заключения двух медицинских специалистов. Более того, только один из осматривавших заявителя медицинских специалистов, доктор Бреннан, счел, что заявитель был «совершенно способен принимать участие в судебном процессе, хотя, очевидно, ему придется подробно объяснять весь ход судебного разбирательства в манере, соответствующей его низким познавательными способностями» (см. § 12 настоящего Постановления). Верно, что доктор Бреннан пришел к своему выводу относительно осознания заявителем собственных действий и их неправомерного характера лишь «с учетом всех факторов», как подчеркнули большинство судей (см. § 36 настоящего Постановления). Даже в таком случае, делая этот вывод, доктор Бреннана имел возможность, какой не было у Европейского суда, лично увидеть и побеседовать с заявителем. Поскольку заключение доктора Бреннана не свидетельствует о наличии каких-либо признаков произвола или пристрастного отношения, я не понимаю, как мы могли оставить этот факт без внимания.
Более того, до проведения судебного разбирательства по делу заявителя состоялось предварительное слушание, в ходе которого представители заявителя требовали прекращения судебного процесса вследствие нарушения судебной процедуры. Судья первой инстанции, проводивший предварительное слушание, постановил, что нет никаких оснований полагать, что «заявителю будет труднее давать свои показания в суде присяжных, чем в Суде по делам несовершеннолетних», и добавил, что заявитель казался «опытным» ребенком, чьи умственные недостатки в значительной степени являлись результатом того, что он провел два важных года, когда формировалась его личность, вне системы образования (см. § 14 настоящего Постановления). И вновь я не вижу никаких причин ставить под сомнение обоснованность данного заключения, сделанного судьей на основании личного общения с заявителем.
Апелляционный суд также не нашел причин возражать против такого заключения. Он отказал в удовлетворении разрешения обжаловать судебное решение в апелляционном порядке и счел очевидным, что судья первой инстанции, вынося решение о проведении судебного разбирательства, принял во внимание возраст заявителя, уровень его зрелости и иные соответствующие обстоятельства. Исходя из полного отчета, подготовленного сотрудниками отделения предварительного заключения, в котором находился заявитель, апелляционный суд также отметил у заявителя значительные улучшения, как в его поведении, так и в работе (см. пункт 18 настоящего Постановления Европейского суда).
В ведении апелляционного суда среди других материалов дела находилось заявление социального работника (частично воспроизведенное в § 17 настоящего Постановления), который присутствовал на судебном слушании вместе с заявителем. Большинство судей Европейского суда, рассматривавшего данную жалобу, придали большое значение этому отчету, заключив, inter alia, что «заявитель очень плохо понимал роль присяжных заседателей в судебном процессе и важность произведения на них хорошего впечатления» (см. § 33 настоящего Постановления). Поскольку это может отразиться на принятии мнения социального работника о том, что некоторые присяжные заседатели чувствовали враждебное отношение со стороны заявителя и, тем самым, могли утратить субъективную беспристрастность, я напоминаю сложившийся принцип прецедентного права, согласно которому субъективная беспристрастность считается признанной, пока не доказано обратное (см. например, Постановление Европейского суда по делу «Де Кюббер против Бельгии» (De Cubber v. Belgium) от 26 октября 1984 г., Series A, № 86, p. 14, § 25). По моему мнению, отчета социального работника не достаточно, чтобы подвергнуть сомнению способность присяжных заседателей решить судебное дело надлежащим образом, не обращая внимание на неспокойное поведение заявителя в ходе судебного разбирательства.
В заключение, до и в ходе судебного разбирательства были приняты меры предосторожности для того, чтобы адаптировать судебный процесс к особым требованиям, связанным с юным возрастом заявителя и состоянием его умственного развития. В ходе судебного разбирательства представители заявителя, по-видимому, считали, что заявитель был способен защищать себя и объяснять свою версию произошедших событий, поскольку, в отличие от ситуации в делах «T. против Соединенного Королевства» и «V. против Соединенного Королевства», он был вызван для дачи показаний. Нет должных оснований предполагать, что на присяжных заседателей могло бы оказать воздействие то, что можно было расценить как недостаточное понимание заявителем важности произведения на них хорошего впечатления. При таких обстоятельствах я не могу согласиться с выводом большинства судей Европейского суда о наличии нарушения статьи 6 Конвенции.
Тем не менее, я принял такой вывод в качестве исходной точки моего голоса в отношении применения статьи 41 Конвенции. Даже допуская в этих целях, что нарушение Конвенции имело место, я считаю, что признание факта нарушения само по себе представляет достаточную справедливую компенсацию за причинение морального вреда. Я голосовал также с большинством судей по вопросу присуждения заявителю компенсации судебных расходов и издержек. Поскольку большинство судей признали факт нарушения положений Конвенции, я считаю, что заявитель должен получить компенсацию за понесенные судебные издержки.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF S.C. v. THE UNITED KINGDOM (Application No. 60958/00)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of S.C. v. the United Kingdom,
The European Court of Human Rights (Fourth Section), sitting as a Chamber composed of:
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
Mrs {E. Fura-Sandstrom}, judges,
and Mr M. O'Boyle, Section Registrar,
Having deliberated in private on 25 May 2004,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 60958/00) against the United Kingdom of Great Britain and Northern Ireland lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a United Kingdom national, S.C. («the applicant»), on 9 July 2000. The President of the Chamber acceded to the applicant's request not to have his name disclosed (Rule 47 § 3 of the Rules of Court).
2. The applicant, who had been granted legal aid, was represented by Mr A. Todd and Mr H. Gow, lawyers practising in Liverpool. The United Kingdom Government («the Government») were represented by their Agent, Ms E. Willmott, Foreign and Commonwealth Office.
3. The applicant alleged that, because of his youth and low intellectual ability, he had been unable to participate effectively in his trial, contrary to Article 6 § 1 of the Convention.
4. The application was allocated to the Fourth Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). Within that Section, the Chamber that would consider the case (Article 27 § 1 of the Convention) was constituted as provided in Rule 26 § 1.
5. By a decision of 30 September 2003, the Court declared the application admissible.
6. The Chamber decided, after consulting the parties, that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine), and the parties submitted written comments on the merits and on the applicant's claims under Article 41 of the Convention (Rule 59 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
7. The applicant was born in 1988 and lives in Merseyside.
8. The facts of the case, as submitted by the parties, may be summarised as follows.
9. In June 1999 the applicant, who had just turned 11, and a 14 year-old boy called «L.A.», approached an 87 year-old woman in the street. The applicant attempted to take the woman's bag, causing her to fall to the ground and fracture her left arm. The applicant ran away and L.A. stayed with the victim. The applicant was charged with attempted robbery. His defence was that he had acted under duress, having been threatened by L.A.
10. In July 1999, in connection with other offences, he was given a two-year supervision order and was remanded to the care of the local authority and placed with foster parents.
11. In August 1999, the Youth Court, looking at the applicant's offending history, which included offences of robbery, burglary, theft and arson, considered that it might be appropriate to impose a custodial sentence if he were convicted of the attempted robbery, and committed him for trial to the Crown Court. After committal the applicant's legal representatives obtained two expert reports. The first report was prepared by Dr Ronan Brennan, an adolescent forensic psychiatrist, who was able to talk to the applicant for twenty minutes in September 1999 before he (the applicant) terminated the interview. The applicant was also seen by Diane Baines, a consultant clinical psychologist, on 11 October 1999.
12. In his report Dr Brennan observed, inter alia:
[The applicant] sat motionless in the chair throughout my brief interview. He appeared distracted and frequently asked me to repeat my questioning claiming that he could not understand me. He appeared defensive when questioned regarding family circumstances and was vague about his past schooling. He appeared reluctant to discuss his offending behaviour, asking me what point was there discussing it with me.
Ultimately, after repeating the statement that he was bored and wanted to eat he informed me that he would not answer any more questions and wanted to leave. Since it was clear that he was resistant to further questioning or probing I consented to his wish.
It has been extremely difficult to form a detailed impression of this young man's problems and needs by virtue of his unwillingness to enter into the assessment process and a failure to obtain collateral information regarding his personal development and family background.
It is evident from the limited information available that [the applicant] has exhibited a behaviour disturbance from an early age which has resulted in restricted academic progress and alienation from his peers. ... [The applicant's] persistent pattern of disruptive and socially inappropriate behaviour would be consistent with a diagnosis of conduct disorder of the unsocialised type.
It would appear from Diane Baines' psychological report... that [the applicant] has a significant degree of learning difficulties. He has a full scale IQ of 56 (0.2nd centile), a verbal IQ of 63 (1st centile) and a performance IQ of 55 (0.1st centile). These scores would be consistent with his academic underachievement and could be viewed as a consequence of his disrupted schooling. Diane Baines notes that with [the applicant's] cognitive abilities being more consistent with a child of 8 rather than 11, his «ability to reason is noticeably restricted». ...
It is clear that [the applicant] has complex needs which should ideally be addressed under the provisions of a care order for the foreseeable future. ...
It is conceivable that, if a co-ordinated package of care fails to meet [the applicant's] complex educational and emotional needs, he will potentially pose a high risk of re-offending. At this time however I believe that a long term care order, with a stable foster placement and an appropriate educational package should be considered if an alternative to custodial sentence were felt viable.
1. It is difficult to assess issues concerning [the applicant's] fitness to plead since his discussion of the offence with me was limited. However, based on the information available to me and the findings of the psychological testing I would conclude that [the applicant] on balance was aware of his actions and that they were wrong. His understanding of their consequences however may have been adversely affected by his learning difficulties and impaired reasoning skills. Overall I would consider that [the applicant] is sufficiently capable of entering a plea though obviously the court process would have to be explained carefully in a manner commensurate with his learning difficulties.
2. [The applicant] should be placed on a Supervision Order for as long as possible with a plan to address his emotional and educational needs and reduce his offending behaviour.
3. Long term foster care should in my opinion be considered in preference to a custodial sentence if this were deemed possible.
4. A copy of Diane Baines' report should be forwarded, with her consent, to [the applicant's] school in order to devise an appropriate educational package to meet his complex needs.»
13. Diane Baines' report, dated 18 October 1999, states as follows:
«[The applicant] was seen in the company of his Youth Justice Worker in the outpatient department. He was friendly and co-operative with a reasonable attention span in the individual setting. He generally understood what was required of him although some explanations required repetition and he occasionally needed encouragement to persevere. ...»
[The applicant] was given the WISC-III [Wechsler Intelligence Scale for Children — 3rd edition), which looks at the development of reasoning skills as applied to both verbal and non verbal problem solving. ... [O]verall, [the applicant] is presenting with a significant degree of learning delay. His Verbal IQ is slightly higher than his Performance IQ, but both fall at or below the first percentile.
On the Verbal Scale, [the applicant] gained a score that was only just outside the average range on Digit Span, indicating reasonably good rote memory skills. Consistent with this was his ability to carry out the mental calculations for Arithmetic. His scores on the remaining subtests were more significantly below average, reflecting poorly developed verbal reasoning skills. He found it particularly difficult to define words for Vocabulary, which he did to the level expected of most children aged about 6 years old.
In general, [the applicant] experienced more difficulty with the Performance Scale subtests than with those that were language based. His age equivalents on this Scale ranged from below 6 years 2 months at the lowest to 6 years 6 months at the highest. His approach to tasks that were reliant on the appreciation of visuo-spatial relationships was noticeably immature and he did not always attend to the relevant features.
[The applicant's] attainments in literacy were looked at using the WORD [Wechsler Objective Reading Dimensions] and it was found that his ability to read and spell individual words out of context were both at levels that would be predicted from his general intelligence. He coped less well than expected with the Reading Comprehension section but this should be interpreted in the context of his disrupted educational career.
[The applicant] is currently presenting with a significant degree of learning difficulty that is most apparent in his ability to carry out visually based tasks. ... If looked at in terms of age-equivalents, [the applicant's] cognitive abilities cover a range from below 6 years 2 months up to 8 years 2 months, which will mean that his ability to reason is noticeably restricted. ...»
14. There was a pre-trial hearing in December 1999. The applicant's counsel invoked Articles 3 and 6 of the Convention and argued that the trial should be stayed as an abuse of process because of the applicant's low attention span and educational age, which meant that he would be unable fully to understand and participate in the trial. This submission was rejected by the judge, who ruled, inter alia:
«I do not accept that placing [the applicant] on trial in the Crown Court amounts to inhuman or degrading treatment or will be unfair. Following the procedures now habitually adopted in Crown Courts when trying children, the trial before the jury will be conducted in as informal a manner as is consistent with the requirements of a fair trial. Legal wigs and robes will not be worn. The issue before the jury will be a simple one. There is no reason to think that [the applicant] will be any less able to give his evidence to the jury than to the Youth Court. On the material before me he appears to be a „streetwise“ child, whose intellectual impairment is largely the result of spending two of his critical formative years outside the education system.»
I questioned whether there is felt to be a public interest in proceeding with the prosecution, having regard to the fact that [the applicant] is already subject to a 2-year supervision order for offences including robberies. I was told that since that order was made on 1 July 1999 (at which time [the applicant] was also taken into local authority care), he has committed (and admitted) a number of other offences. He was placed with foster-parents, who in September felt (according to Dr Brennan's report) that he was making some progress. Now, they are unwilling to keep him, finding him uncontrollable. In these circumstances it is entirely understandable that the Crown wish to proceed with the prosecution.
Mr Gow also wished to take the point at trial that [the applicant] is unfit to plead. This argument is not supported by Dr Brennan's written report, but I was told that in a subsequent conference with counsel Dr Brennan was equivocal on this point and his oral evidence might support it, although he has not seen [the applicant] since September (when the boy was uncooperative anyway). No supplementary written report has been served. Mr Gow has overlooked the fact that the evidence of two medical practitioners would be needed before a jury could be invited to find his client unfit to plead; also that Mrs Baines is not a medical practitioner. He asked me to vacate [the] trial date to give the defence time to engage a second doctor.
I refused this application also, inviting Mr Gow to reflect on whether this point can really be pursued in the light of Dr Brennan's conclusions. If the boy is unfit to plead, then he would presumably have been unfit to plead in the youth court, yet the point has apparently never been suggested on his various appearances there. Since this afternoon's hearing I understand from Mr Gow that he has duly reflected and discussed the matter with his instructing solicitors, and does not now intend to pursue the issue of fitness to plead. The trial will therefore proceed on the merits, the issue being duress. ...»
15. At the hearing in December 1999, which lasted one day, the applicant was accompanied by his social worker. He was not required to sit in the dock and the court took frequent breaks and dispensed with the formality of wearing wigs and gowns. The Crown case consisted of two written statements (by the victim of the alleged crime and the arresting police officer) and the oral testimony of two eye witnesses. The applicant gave evidence that he had committed the offence as the result of duress, and Diane Baines also gave evidence consistent with her report.
16. The applicant was convicted and sentenced to two and a half years' detention.
17. He appealed to the Court of Appeal, inter alia, on the grounds that he had been deprived of a fair trial in view of his age and impaired intellectual capacity. The applicant advanced new evidence before the Court of Appeal, including a statement by the applicant's supervising social worker, who had been with him in the Crown Court, and who said, inter alia:
«To address [the applicant's] first appearance [in the] Crown Court, the Court was attired in full regalia and [the applicant] was totally perplexed at the rigid formality and surroundings of Crown Court, and it is my opinion that he did not fully understand the situation.»
... [A]t his trial I was pleased to see that the Court was dressed in mufti. Whilst the jury was being sworn in [the applicant] asked me who they all were. I explained in as simple language [sic] a boy of 11 years should understand, that they were members of the public who would have the duty of finding [the applicant] not guilty or guilty.
He then said if they were the public why could not his mother sit there to help him. [The applicant] did not have a member of his family in attendance despite efforts made by myself.
Whilst the trial was taking place [the applicant] kept turning around to talk to myself asking what was happening. [The applicant] has an extremely short attention span and it is my opinion that his lack of understanding of the formalities of the Crown Court led to the jury observing what could have been misinterpreted as bad behaviour and a «could not care less» attitude.
I believe this also antagonised some jury members when [sic] I observed watching [the applicant] closely. Even when the sentence was passed [the applicant] again did not understand what had been passed or where he was being placed.
[The applicant] was under the impression that he would be returning to his Foster/Remand placement with [his foster father], who was present at Crown Court. Despite my efforts to explain the situation to him [the applicant] did not comprehend the situation he was in. When he was taken to the holding cells awaiting escorts I took time to try again to explain the consequences of his trial and sentence but he was still confused.»
18. On 19 June 2000, the applicant's appeal was rejected by the Court of Appeal, which refused leave to argue the abuse of process/unfair trial ground, holding that it was clear that the first instance judge, in exercising his discretion to allow the trial to proceed, had taken account of the applicant's age, level of maturity and intellectual and emotional capacities, and that steps had been taken to promote the applicant's ability to understand and participate in the proceedings. The Court of Appeal also rejected the application for leave to appeal against the sentence imposed. It noted, from a comprehensive report prepared by the Unit where the applicant was detained, that there had been great improvements in both the applicant's behaviour and his work and considered that, given the long period of instability in the applicant's life, a settled period of support and education of the kind he was now receiving must be in his best interests.
II. Relevant domestic law and practice
A. Age of criminal responsibility
19. Pursuant to section 50 of the Children and Young Persons Act 1933 as amended by section 16(1) of the Children and Young Persons Act 1963 («the 1933 Act»), the age of criminal responsibility in England and Wales is ten years, below which no child can be found guilty of a criminal offence.
B. Procedures for child defendants
20. Pursuant to section 24 of the Magistrates' Courts Act 1980, children and young persons under eighteen years must be tried summarily in the Magistrates' Court, where the trial usually takes place in the specialist Youth Court, which has an informal procedure and from which the general public are excluded. The exceptions are children and young persons charged with murder, manslaughter or an offence punishable if committed by an adult with fourteen or more years' imprisonment, who are tried in the Crown Court before a judge and jury.
21. Under section 44 of the Children and Young Persons Act 1933, every court dealing with a child (under 14) or young person (under 18), whether as an offender or otherwise, must have regard to his or her welfare.
22. On 16 February 2000, following the Court's judgments in T. v. the United Kingdom [GC], No. 24724/94 and V. v. the United Kingdom [GC], No. 24888/94, ECHR 1999-IX, the Lord Chief Justice issued a Practice Direction concerning the trial of children and young persons in the Crown Court. This Practice Direction, which was not, however, in force at the time of the applicant's trial, states as follows:
«1. This practice direction applies to trials of children and young persons in the Crown Court. Effect should be given to it forthwith. In it children and young persons are together called „young defendants“. The singular includes the plural and the masculine includes the feminine.»
2. The steps which should be taken to comply with this practice direction should be judged, in any given case, taking account of the age, maturity and development (intellectual and emotional) of the young defendant on trial and all other circumstances of the case.
3. Some young defendants accused of committing serious crimes may be very young and very immature when standing trial in the Crown Court. The purpose of such trial is to determine guilt (if that is an issue) and decide the appropriate sentence if the young defendant pleads guilty or is convicted. The trial process should not itself expose the young defendant to avoidable intimidation, humiliation or distress. All possible steps should be taken to assist the young defendant to understand and participate in the proceedings. The ordinary trial process should so far as necessary be adapted to meet those ends. Regard should be had to the welfare of the young defendant as required by section 44 of the Children and Young Persons Act 1933.
4. If a young defendant is indicted jointly with an adult defendant, the court should consider at the plea and directions hearing whether the young defendant should be tried on his own and should ordinarily so order unless of the opinion that a joint trial would be in the interests of justice and would not be unduly prejudicial to the welfare of the young defendant. If a young defendant is tried jointly with an adult the ordinary procedures will apply subject to such modifications (if any) as the court may see fit to order.
5. At the plea and directions hearing before trial of a young defendant, the court should consider and so far as practicable give directions on the matters covered in paragraphs 9 to 15 below inclusive.
6. It may be appropriate to arrange that a young defendant should visit, out of court hours and before trial, the courtroom in which the trial is to be held so that he can familiarise himself with it.
7. If any case against a young defendant has attracted or may attract widespread public or media interest, the assistance of the police should be enlisted to try to ensure that a young defendant is not, when attending for the trial, exposed to intimidation, vilification or abuse.
8. The court should be ready at this stage (if it has not already done so) to give a direction under section 39 of the Children and Young Persons Act 1933 or, as the case may be, section 45 of the Youth Justice and Criminal Evidence Act 1999. Any such order, once made, should be reduced to writing and copies should on request be made available to anyone affected or potentially affected by it.
9. The trial should, if practicable, be held in a courtroom in which all the participants are on the same or almost the same level.
10. A young defendant should normally, if he wishes, be free to sit with members of his family or others in a like relationship and in a place which permits easy, informal communication with his legal representatives and others with whom he wants or needs communication.
11. The court should explain the course of proceedings to a young defendant in terms he can understand, should remind those representing a young defendant of their continuing duty to explain each step of the trial to him and should ensure, so far as practicable, that the trial is conducted in language which the young defendant can understand.
12. The trial should be conducted according to a timetable which takes full account of a young defendant's inability to concentrate for long periods. Frequent and regular breaks will often be appropriate.
13. Robes and wigs should not be worn unless the young defendant asks that they should or the court for good reason orders that they should. Any person responsible for the security of a young defendant who is in custody should not be in uniform. There should be no recognisable police presence in the courtroom save for good reason.
14. The court should be prepared to restrict attendance at the trial to a small number, perhaps limited to some of those with an immediate and direct interest in the outcome of the trial. The court should rule on any challenged claim to attend.
15. Facilities for reporting the trial (subject to any direction given under section 39 of the Act of 1933 or section 45 of the Act of 1999) must be provided. But the court may restrict the number of those attending in the courtroom to report the trial to such a number as is judged practicable and desirable. In ruling on any challenged claim to attend the courtroom for the purpose of reporting the trial the court should be mindful of the public's general right to be informed about the administration of justice in the Crown Court. Where access to the courtroom by reporters is restricted, arrangements should be made for the proceedings to be relayed, audibly and, if possible, visually, to another room in the same court complex to which the media have free access if it appears that there will be a need for such additional facilities.
16. Where the court is called upon to exercise its discretion in relation to any procedural matter falling within the scope of this practice direction but not the subject of any specific reference, such discretion should be exercised having regard to the principles in paragraph 3 above.
Appeal and committals for sentence
17. This practice direction does not in terms apply to appeals and committals for sentence, but regard should be paid to the effect of it if the arrangements for hearing any appeal or committal might otherwise be prejudicial to the welfare of a young defendant.»
C. Fitness to plead
23. An accused is «unfit to plead» if by reason of a disability, such as mental illness, he has «insufficient intellect to instruct his solicitors and counsel, to plead to the indictment, to challenge jurors, to understand the evidence, and to give evidence» (R. v. Robertson 52 Criminal Appeal Reports 690). The question whether or not a defendant is fit to plead must be decided by a jury upon the written or oral evidence of at least two medical experts. Where a jury has found the defendant unfit to plead, either the same or another jury may be required to proceed with the trial and decide whether the accused did the act or made the omission charged against him as the offence, in which case the court may make a hospital order against him (Criminal Procedure (Insanity) Act 1964, sections 4, 4A and 5). Alternatively, the trial may be postponed indefinitely until the accused is fit to plead.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention
24. The applicant complains of a breach of Article 6 § 1, which states:
«In the determination of... any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal...»
25. The Government submitted that there had been no violation in this case. They accepted that an accused had the right to participate effectively in his criminal trial, but disputed that, in the case of a child, this entailed that he should be able to understand every point of law or evidential detail. Although the Practice Direction concerning child defendants was not in force at the time of the applicant's trial, the procedure adopted in his case complied with it: the applicant was accompanied at all times by his supervising social worker, the formality of wigs and gowns was abandoned and the court took frequent breaks. His case had involved no publicity and was not the object of public anger. There was no evidence that the applicant was traumatised by the trial or that, at the time of the hearing, his psychological condition prevented him from understanding the nature of the wrongdoing of which he was accused or from instructing and consulting with his legal representatives. No mention was made at trial of any difficulties said to have been encountered by the applicant. Moreover, the applicant and his supervising social worker conferred frequently in order for the latter to explain what was happening. It had not been suggested that the applicant did not understand those explanations or that he was unable to apply himself to the events around him to the extent that he could not effectively participate in the proceedings or, indeed, give evidence in his own defence.
26. It was contended on behalf of the applicant that he came from an appalling family background and was intellectually impaired as a result. An eleven year old child such as the applicant, with the mental age of, at best, an eight year old, and at worst a six year old, who was so intellectually backward as to fall within the lowest 1% of children in his age group, should not have been tried by a judge and jury, in a court open to the public and with free access to the press. Instead, the applicant should have been tried in the privacy of a specialist Youth Court with proper sentencing powers. It was clear to any trained observer, including the applicant's social worker, that the applicant was unable fully to comprehend or participate in the trial process and could not adequately give instructions. He was awed by the jury and the formalities of the Crown Court, despite the adapted procedure, and his short attention span antagonised the jury.
27. The Court observes, first, that the attribution of criminal responsibility to, or the trial on criminal charges of, an eleven-year-old child does not in itself give rise to a breach of the Convention, as long as he or she is able to participate effectively in the trial (T. v. the United Kingdom [GC], No. 24724/94, §§ 72 and 84, and V. v. the United Kingdom [GC], No. 24888/94, ECHR 1999-IX).
28. The right of an accused to effective participation in his or her criminal trial generally includes, inter alia, not only the right to be present, but also to hear and follow the proceedings (Stanford v. the United Kingdom, judgment of 23 February 1994, Series A No. 282-A, § 26). In the case of a child, it is essential that he be dealt with in a manner which takes full account of his age, level of maturity and intellectual and emotional capacities, and that steps are taken to promote his ability to understand and participate in the proceedings (T. v. the United Kingdom, § 84), including conducting the hearing in such a way as to reduce as far as possible his feelings of intimidation and inhibition (op. cit., § 85).
29. The Court accepts the Government's argument that Article 6 § 1 does not require that a child on trial for a criminal offence should understand or be capable of understanding every point of law or evidential detail. Given the sophistication of modern legal systems, many adults of normal intelligence are unable fully to comprehend all the intricacies and exchanges which take place in the courtroom: this is why the Convention, in Article 6 § 3(c), emphasises the importance of the right to legal representation. However, «effective participation» in this context presupposes that the accused has a broad understanding of the nature of the trial process and of what is at stake for him or her, including the significance of any penalty which may be imposed. It means that he or she, if necessary with the assistance of, for example, an interpreter, lawyer, social worker or friend, should be able to understand the general thrust of what is said in court. The defendant should be able to follow what is said by the prosecution witnesses and, if represented, to explain to his own lawyers his version of events, point out any statements with which he disagrees and make them aware of any facts which should be put forward in his defence (see, for example, the above-mentioned Stanford judgment, § 30).
30. In the present case, the Court notes that, although the applicant was tried in public, in the Crown Court, steps were taken to ensure that the procedure was as informal as possible; for example, the legal professionals did not wear wigs and gowns and the applicant was allowed to sit next to his social worker. In contrast to the above-mentioned T. and V. cases, the applicant's arrest and trial were not the subject of high levels of public and media interest and animosity and there is no evidence that the atmosphere in the courtroom was particularly tense or intimidating.
31. The Recorder, who considered at first instance whether the applicant's trial would be an abuse of process and/or contrary to the Convention, ruled that it would not and observed that the applicant appeared to be «a „streetwise“ child, whose intellectual impairment is largely the result of spending two of his critical formative years outside the education system». The Court of Appeal refused leave to appeal on the Article 6/abuse of process ground, holding that the Recorder had had the principles set out by the European Court in the T. and V. judgments in mind when exercising his discretion to allow the trial to proceed.
32. The Court considers it noteworthy, however, that the two experts who assessed the applicant before the hearing formed the view that he had a very low intellectual level for his age (see paragraphs 12 and 13 above). Diane Baines found in her report that the applicant's performance of various tests showed «a significant degree of learning difficulty» and that his ability to reason was «noticeably restricted», equivalent to that of an average child aged between six and eight years old, depending on the precise nature of the cognitive skill being tested. Dr Brennan, while concluding that the applicant had probably been aware of his actions and that they were wrong, commented that «[h]is understanding of their consequences however may have been adversely affected by his learning difficulties and impaired reasoning skills» and recommended that the court process should be explained carefully in a manner commensurate with the applicant's learning difficulties.
33. While this appears to have been done, at least by the social worker who was with the applicant in the Crown Court, the former recounts in his statement that «[d]espite my efforts to explain the situation to him [the applicant] did not comprehend the situation he was in» (see paragraph 17 above). Thus, the applicant seems to have had little comprehension of the role of the jury in the proceedings or of the importance of making a good impression on them. Even more strikingly, he does not seem to have grasped the fact that he risked a custodial sentence and, even once sentence had been passed and he had been taken down to the holding cells, he appeared confused and expected to be able to go home with his foster father.
34. In the light of this evidence, the Court cannot conclude that the applicant was capable of participating effectively in his trial, in the sense set out in paragraph 29 above.
35. The Court considers that, when the decision is taken to deal with a child, such as the applicant, who risks not being able to participate effectively because of his young age and limited intellectual capacity, by way of criminal proceedings rather than some other form of disposal directed primarily at determining the child's best interests and those of the community, it is essential that he be tried in a specialist tribunal which is able to give full consideration to and make proper allowance for the handicaps under which he labours, and adapt its procedure accordingly.
36. It is true that it was not contended on behalf of the applicant during the domestic proceedings that he was unfit to plead. However, the Court recalls that in the above-mentioned T. and V. judgments it rejected the Government's preliminary objections that the applications should be declared inadmissible for non-exhaustion of domestic remedies because of the failure to claim at trial that the applicants were unfit to plead (T. v. the United Kingdom, §§ 52 — 59; V. v. the United Kingdom, §§ 54 — 61). The Court observed in those judgments that in order to obtain a stay of proceedings on this ground it was necessary to persuade the jury, on the basis of firm medical evidence, that the accused was so intellectually impaired that he was unable even to understand whether or not he was guilty. As noted above, Dr Brennan found that, «on balance», the applicant probably did have sufficient intelligence to understand that what he had done was wrong, and that he was therefore fit to plead. The Court is not, however, convinced, in the circumstances of the present case, that it follows that the applicant was capable of participating effectively in his trial to the extent required by Article 6 § 1.
37. There has therefore been a violation of that provision.
II. Application of Article 41 of the Convention
38. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
39. The applicant claimed a total of GBP 25,000 <*> in respect of non-pecuniary damage for wrongful conviction (GBP 10,000) and wrongful imprisonment for 18 months (GBP 15,000).
40. The Government submitted that no causal connection could be established between the alleged violation and the conviction and imprisonment, and that the Court should follow its usual practice of refusing to speculate about the outcome of the proceedings had Article 6 § 1 not been violated. Furthermore, there was no evidence that the applicant had been in any way traumatised by his trial. If the Court were to find a violation in this case, that finding would constitute sufficient just satisfaction.
41. The Court notes that it has found a violation of Article 6 § 1 on the basis that the applicant was unable to participate effectively in his trial. It does not, however, follow that had the applicant not been subjected to an unfair trial he would not have been convicted or placed in detention for eighteen months.
42. There is, therefore, no ground on which to award the applicant compensation in respect of his conviction and detention. The Court considers that the finding of a violation constitutes adequate just satisfaction for any non-pecuniary damage suffered by the applicant (see, amongst many other examples, Saunders v. the United Kingdom, judgment of 17 December 1996, Reports 1996-VI, §§ 87 — 89).
B. Costs and expenses
1. Domestic legal costs
43. It was submitted on behalf of the applicant that he had incurred legal costs of GBP 3,480 before the domestic courts. These included 28 hours and thirty minutes of work by counsel and four hours, thirty minutes' work by the solicitor, which were not covered by domestic legal aid.
44. The Government submitted that the domestic costs would already have been covered by legal aid.
45. The Court reiterates the established principle in relation to domestic legal costs, namely, that an applicant is entitled to be reimbursed those costs actually and necessarily incurred to prevent or redress the breach of the Convention, to the extent that the costs are reasonable as to quantum (see Kingsley v. the United Kingdom [GC], No. 35605/97, § 49, ECHR 2002-IV).
46. In the present case the Court notes that a substantial part of the domestic proceedings, including a pre-trial hearing in December 1999 and the appeal against conviction, was occupied with the issue whether it was consistent with the applicant's rights under the Convention to try him in the Crown Court. However, it appears that the applicant was awarded legal aid to cover representation at the above hearings, together with a reasonable amount of preparatory work. The Court is not persuaded that the additional costs were necessarily incurred to prevent or redress the breach of the Convention, and it does not therefore make any award under this head.
2. Strasbourg legal costs
47. In addition, the applicant sought the costs of the application to the Court, amounting to GBP 7,520, including fifteen hours and thirty minutes' work by the solicitor and 53 hours, thirty minutes, by counsel.
48. The Government accepted that an award should be made, to the extent that the applicant's costs had not already been reimbursed by the legal aid scheme, but had serious concerns about the amount of time allegedly spent on the application.
49. The Court, taking into account that the present application was not unduly complex, that no hearing took place and that it was not necessary to submit or consider very lengthy written pleadings, awards EUR 6,000, less the EUR 685 already paid in legal aid, but together with any value-added tax that may be payable.
C. Default interest
50. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT
1. Holds by 5 votes to 2 that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention;
2. Holds by 5 votes to 2 that the finding of a violation constitutes in itself sufficient just satisfaction for any non-pecuniary damage sustained by the applicant;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final according to Article 44 § 2 of the Convention, EUR 5,315 (five thousand, three hundred and fifteen euros) in respect of costs and expenses, to be converted into pounds sterling at the rate applicable on the date of settlement, together with any tax that may be chargeable;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses unanimously the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 15 June 2004, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Registrar
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the following dissenting opinions are annexed to this judgment:
(a) dissenting opinion of Mr {Pellonpaa} joined by Sir Nicolas Bratza;
(b) partially dissenting opinion of Mrs {Straznicka} and Mr Casadevall.
DISSENTING OPINION OF JUDGE {PELLONPAA} JOINED BY JUDGE SIR NICOLAS BRATZA
I have voted against the finding of a violation in the present case.
I admit that subjecting an 11 year old boy with even a lower mental age to trial by an ordinary criminal court may, at first sight, appear striking. However, after the judgments of the Court rendered in 1999 in the cases of T. v. the United Kingdom and V. v. the United Kingdom it is clear that neither the attribution of criminal responsibility to, nor the trial on criminal charges of, a child of that age gives rise of itself to a breach of the Convention, as long as he or she is able to participate effectively in the trial. I agree with the way in which the broad principles concerning such effective participation have been set out in the present judgment (§§ 27 — 28).
These principles require that the child be dealt with in a manner which takes full account of his age, level of maturity and intellectual and emotional capacities, and that steps are taken to promote his ability to understand and participate in the proceedings (V. v. the United Kingdom, § 86), including conducting the hearing in such a way as to reduce as far as possible his feelings of intimidation and inhibition (op. cit., § 87).
As noted by the Court (above § 30), steps were indeed taken to ensure that the procedure before the Crown Court was as informal as possible. In this respect the considerations and criticism put forward by the Court in the T. and V. cases had evidently served as a source of guidance. Thus, in the present case, unlike the two earlier cases, the legal professionals did not wear wigs and gowns and the applicant was allowed to sit next to his social worker. He was not required sit in the dock (§ 15) during his one-day trial, in contrast to the T. and V. cases, in which the accused were placed in a specially raised dock for the whole three-week trial (see V. the United Kingdom, § 88). Also in contrast to the above-mentioned cases, the applicant's arrest and trial were not the subject of high levels of public and media interest and hostility and there is no evidence that the atmosphere in the courtroom was particularly tense or intimidating. Nor is there any suggestion that the trial would have caused the applicant post-traumatic effects comparable to those in the T. and V. cases (see op. cit. § 89). Indeed, in the circumstances of the present case it is not at all obvious that the choice of the Youth Court would have made the proceedings decisively different from the applicant's point of view.
All in all, had the applicant's actual age been the only issue, the proceedings in my view clearly could not disclose any appearance of a violation of Article 6, when interpreted in light of the T. and V. cases. It remains to be seen whether considerations relating to the applicant's stage of mental development should lead to a different conclusion.
I accept that the mere removal of wigs and gowns and the like measures would not necessarily suffice in the case of a child who, because of his mental condition, may not be able to understand the proceedings. Therefore, where there is prima facie evidence of such an inability, certain extra precautions by national authorities are called for. If, however, the child's ability to stand trial has been properly examined by the national authorities, who have the benefit of direct contact with all the persons concerned, the conclusions drawn in that process should not lightly be overridden by this Court.
Having these considerations in mind, I recall that the initiative to subject the applicant to a trial before the Crown Court was taken by the Youth Court before which he had appeared several times (§ 11). Before the trial the applicant's legal representatives obtained two expert opinions concerning his learning difficulties and related matters. However, there was no medical evidence that the applicant was unfit to plead — that is, that he had «insufficient intellect to instruct his solicitors and counsel, to plead to the indictment, to challenge jurors, to understand the evidence, and to give evidence» (§ 23) — and no plea to that effect was in the event put forward on his behalf during the proceedings.
Only one of the two experts consulted was a medical doctor, whereas the evidence of two medical practitioners would have been needed under domestic law before a jury could have been invited to find the accused unfit to plead. Moreover, the only medical practitioner consulted, Dr. Brennan, considered that the applicant was «sufficiently capable of entering a plea though obviously the court process would have to be explained carefully in a manner commensurate with his learning difficulties» (§ 12). It is true that Dr. Brennan's reached his conclusion concerning the applicant's awareness of his actions and their wrongfulness only «on balance», as emphasised by the majority (§ 36). Even so, in reaching that conclusion Dr. Brennan had the benefit, not enjoyed by our Court, of having personally seen and talked to the applicant. As the conclusion of Dr. Brennan does not disclose any sign of arbitrariness or prejudice, I cannot see how we could set it aside.
Moreover, before the trial there was a pre-trial hearing at which it was argued on the applicant's behalf that the trial should be stayed as an abuse of process. The first instance judge conducting the pre-trial hearing held that there was no reason to think that the applicant was «any less able to give his evidence to the jury than to the Youth Court», adding that the applicant appeared to be a «streetwise» child, whose intellectual impairment is largely the result of spending two of his critical formative years outside the education system.» (§ 14). Again, I do not find any reason to doubt the well-foundedness of this conclusion drawn by the judge on the basis of personal contact with the applicant.
Nor did the Court of Appeal find reason for criticism in this respect. It refused leave to appeal, holding that it was clear that the first instance judge, in exercising his discretion to allow the trial to proceed, had taken account of the applicant's age, level of maturity and other relevant circumstances. The court also noted, on the basis of a report by the Unit where the applicant was detained, that there now appeared to be great improvements in the applicant's behaviour and work (see § 18 above).
The Court of Appeal had available, among other materials, the statement (partly reproduced above in § 17) of the social worker who had been with the applicant in the trial. The majority of our Court place much emphasis on that report concluding, inter alia, that «the applicant seems to have had little comprehension of the role of the jury in the proceedings or of the importance of making a good impression on them» (§ 33). In so far as this may reflect an acceptance of the social worker's belief that some jury members had been antagonised by the applicant and thus somehow may have lost their subjective impartiality, I recall the well-established case-law according to which subjective impartiality is to be presumed until there is proof to the contrary (see e.g. De Cubber v. Belgium, judgment of 26 October 1984, Series A No. 86, § 25). In my view the social worker's report is far from sufficient to cast doubt on the jury's ability to decide the case properly and without being unduly influenced by the applicant's restless behaviour during the trial, as recounted in the social worker's statement.
In conclusion, precautions were taken before the trial and during the trial to accommodate the proceedings to the specific needs arising from the applicant's low age and the stage of his mental development. During the trial the applicant's representatives seem to have believed that he was capable of defending himself and explaining his own version of events, because, in contrast to the T. and V. cases, he was called to give evidence. There is no solid basis for suggesting that the jury would have been affected by what may have been a lack of understanding on the applicant's part of the importance of making a good impression on them. In these circumstances I cannot agree with the majority's conclusion that Article 6 has been violated.
I have, however, accepted that conclusion as a point of departure for my votes concerning the application of Article 41. Even accepting, for that purpose, that there has been a violation, I consider that the finding of a violation constitutes sufficient satisfaction for any non-pecuniary damage. I also voted with the majority as regards the award of legal costs and expenses. Since the majority have found a violation, I consider it proper that the applicant should be compensated for his legal expenses.
PARTIALLY DISSENTING OPINION OF JUDGES {STRAZNICKA} AND CASADEVALL
We voted with the majority for a violation of Article 6 § 1 in this case. However, we consider that in the light of this finding, an award in respect of non-pecuniary damage should have been made.