Скачать PDF

Постановление ЕСПЧ от 09.05.2017

Европейский суд по правам человека · № 42224/11 от 09.05.2017Действующий акт

Актуально на 04.11.2026.

Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 09.05.2017. 42224/11. 09.05.2017. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4222411

«Дело „Еременко (Eriomenco) против Республики Молдова и Российской Федерации“ (жалоба № 42224/11)»

[неофициальный перевод] <1>

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ВТОРАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «ЕРЕМЕНКО (ERIOMENCO) ПРОТИВ РЕСПУБЛИКИ МОЛДОВА
И РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
(Жалоба № 11/42224)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>

(Страсбург, 9 мая 2017 года)

<1> Перевод с французского языка Е.В. Приходько.

<2> Настоящее Постановление вступило в силу 11 декабря 2017 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции.

По делу «Еременко против Республики Молдова и Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Вторая Секция), заседая Палатой в составе:

Ишиль Каракаш, Председателя Палаты Суда,

Юлии Лаффранк,

Пауля Лемменса,

Валерия Грицко,

Ксении Туркович,

Дмитрия Дедова,

Йона Фридрика Кьельбро, судей,

а также при участии Стенли Найсмита, Секретаря Секции Суда,

рассмотрев дело в закрытом заседании 28 марта 2017 г.,

вынес в указанный день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой № 42224/11, поданной против Республики Молдова и Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Республики Молдова Виталием Еременко (Vitalie Eriomenco) (далее — заявитель) 1 июля 2011 г. Поскольку заявитель на тот момент содержался под стражей в Приднестровском регионе Республики Молдова, жалоба в его интересах была подана его родителями: Верой (Vera) и Тудором Еременко (Tudor Eriomenco).

2. Интересы заявителя представляли юристы расположенной в г. Кишиневе неправительственной правозащитной ассоциации PromoLEX А. Постика (A. Postica), А. Зубко (A. Zubco) и П. Постика (P. Postica), а также Н. Хрипливый ( N.Hriplivîi ). Власти Республики Молдова были представлены Уполномоченным Республики Молдова при Европейском Суде Л. Апостолом (L. Apostol). Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде Г.О. Матюшкиным.

3. Заявитель утверждал, что он является жертвой нарушения его прав, гарантированных статьями 3, 5, 8 и 13 Конвенции, а также статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, а власти государств-ответчиков нарушили свои обязательства, предусмотренные статьей 34 Конвенции.

4. 17 октября 2011 г. жалоба была коммуницирована властям государств-ответчиков.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

5. Заявитель родился в 1969 году и проживает в г. Слободзея (Приднестровский регион Республики Молдова).

6. Власти Республики Молдова утверждали, что у них отсутствовала возможность проверить обстоятельства дела, так как рассматриваемые события имели место на территории, находящейся под исключительным контролем властей самопровозглашенной «Приднестровской Молдавской Республики» (далее — «ПМР» <3>).

<3> Так в тексте (примеч. редактора).

7. Власти Российской Федерации не представили каких-либо комментариев в связи с обстоятельствами дела.

8. Предыстория вопроса, включая вооруженный конфликт в Приднестровье в 1991 — 1992 годах и последующие события, изложена в Постановлениях Большой Палаты Европейского Суда по делам «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» ( Ilaºcu and Others v. Moldova and Russia), жалоба № 48787/99 <4>, §§ 28 - 185, ECHR 2004-VII, и «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» (Catan and Others v. Moldova and Russia), жалобы № 43370/04, 8252/05 и 18454/06 <5>, §§ 8 - 42, ECHR 2012.

<4> См.: Европейский Суд по правам человека и Российская Федерация. 2004. № I (примеч. редактора).

<5> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2012. № 12 (примеч. редактора).

9. Обстоятельства дела в том виде, как они представлены заявителем и могут быть установлены на основании содержащихся в материалах дела документов, могут быть кратко изложены следующим образом.

A. Задержание заявителя, обыск и опечатывание его дома

10. Заявитель осуществлял предпринимательскую деятельность в «ПМР». Он был одним из учредителей трех обществ с ограниченной ответственностью, директором которых являлся на момент описываемых событий.

11. 29 марта 2011 г. представители милиции «ПМР» задержали заявителя, обвинив его в совершении мошенничества в отношении своего основного делового партнера. В тот же день заявитель был помещен в изолятор временного содержания при Главном управлении внутренних дел г. Тирасполя (далее — изолятор временного содержания).

12. Вечером 29 марта 2011 г. власти «ПМР» провели обыск по месту жительства заявителя, в доме, расположенном в г. Слободзея. По окончании обыска дом был опечатан.

13. По словам заявителя, он безуспешно жаловался властям «ПМР» на невозможность для его родственников, а именно для его родителей и детей, попасть в дом.

B. Условия содержания заявителя под стражей и состояние его здоровья

14. Из письменного комментария заявителя от 17 мая 2011 г. следует, что после своего задержания 29 марта 2011 г. он был помещен в камеру № 17 в изоляторе временного содержания.

Заявитель также отметил следующее: в камере содержались восемь человек, размер камеры составлял 2,50 x 5 метра, камера находилась в подвале, в ней не было доступа к дневному свету, вентиляции и свежему воздуху (другие лица, содержащиеся под стражей, курили в камере). В камере постоянно пахло потом и плесенью, в ней была высокая влажность. Туалет находился прямо в камере и был в ужасном состоянии, от него сильно пахло испражнениями. В камере был бетонный пол, который не имел какого-либо покрытия. Средства гигиены отсутствовали, единственный умывальник находился в камере, он был ржавым, из него постоянно капала вода цвета ржавчины, и у лиц, содержавшихся под стражей, не было иного выбора, кроме как пить эту воду.

Заявитель также утверждал, что содержащиеся под стражей лица стирали и сушили свое белье прямо в камере, что в ней невозможно было спать из-за переполненности и наличия насекомых, душ он мог принимать только один раз в неделю. Из-за антисанитарного состояния душевых заявитель заразился грибком ног. Прогулки на свежем воздухе ограничивались одним часом в день. Заявитель, кроме того, утверждал, что в первые дни содержания под стражей он не получал питания, поскольку постановление о его заключении под стражу не было принято незамедлительно (см. ниже § 26). В течение этого периода его сокамерники делились с ним своими порциями. Выдаваемая впоследствии пища была плохого качества и несъедобная. Заявитель также указывал, что во время своего первоначального заключения в изоляторе временного содержания он похудел на пять килограммов, а состояние его здоровья ухудшилось. У него произошло обострение язвенной болезни, в частности, из-за качества пищи, которое он охарактеризовал как плохое. Заявитель утверждал, что он страдал от невыносимых болей, и ему первоначально было отказано в доступе к медицинской помощи. Заявитель добавил, что врачи, в конечном счете, осмотрели его один раз, и только после его многочисленных жалоб, и предложили ему обратиться к своей семье, чтобы получить необходимые ему лекарства.

15. Из другого письменного комментария заявителя от 27 мая 2011 г. следует, что 15 апреля 2011 г. он был переведен в Исправительное учреждение № 3 в г. Тирасполе <1> (далее — Исправительное учреждение № 3). В этом комментарии заявитель сообщил, что, хотя он должен был быть госпитализирован, он вновь был переведен 15 мая 2011 г. в изолятор временного содержания в наказание за его жалобы.

<1> Так в тексте. Видимо, имеется в виду «Учреждение исполнения наказаний № 3 Государственной службы исполнения наказаний Министерства юстиции Приднестровской Молдавской Республики», находящееся в г. Тирасполе (примеч. переводчика).

16. Письмом от 30 мая 2011 г. руководитель Центра медицинской помощи и социальной реабилитации Министерства юстиции «ПМР» <2> (далее — Центр) уведомил адвоката заявителя о том, что диагноз, ранее поставленный его клиенту, был подтвержден. Адвокат уточнил, что заявитель страдает ишемической болезнью сердца, артериальной гипертензией, сердечной недостаточностью второй степени, хронической посттравматической энцефалопатией, хронической язвой двенадцатиперстной кишки, хроническим простатитом и рецидивирующей паховой грыжей. Он также указал, что заявитель должен был быть госпитализирован в хирургическое отделение больницы Исправительного учреждения № 3, но на тот момент это не представлялось возможным в связи с переводом заявителя в изолятор временного содержания. Адвокат добавил, что заявитель не мог пройти полный и эффективный курс лечения вне хирургического отделения вышеуказанной больницы.

<2> Так в тексте. Видимо, имеется в виду «Центр медицинской помощи и социальной реабилитации Государственной службы исполнения наказаний Министерства юстиции Приднестровской Молдавской Республики» (примеч. переводчика).

17. 8 июня 2011 г. заявитель был госпитализирован в вышеупомянутое хирургическое отделение.

18. Из письменного комментария заявителя от 20 августа 2011 г. следует, что 27 июля 2011 г. он был переведен из тюремной больницы в изолятор временного содержания. Там заявитель содержался под стражей 14 дней, и в течение этого периода его лечение было прервано. Условия содержания заявителя под стражей в изоляторе временного содержания были аналогичны условиям, описанным выше (см. выше § 14). Из-за плохого качества пищи заявитель не получал достаточно питания, и состояние его здоровья ухудшилось. Кроме того, в связи с переполненностью заявитель спал всего три ночи из 13.

19. 10 августа 2011 г. заявитель был вновь переведен в Исправительное учреждение № 3.

В письменном комментарии от 20 октября 2011 г. заявитель описал условия своего содержания под стражей в этом учреждении следующим образом: вместе с ним в камере небольших размеров содержались от 20 до 25 других человек, окна камеры были закрыты металлическими решетками, не пропускавшими дневной свет, в камере было темно, и она плохо проветривалась. Заявитель отметил также, что у него начались кашель, сильные боли сердца и головы. Он просил об осмотре врачами и переводе в тюремную больницу, но эти просьбы оказались безрезультатными. Заявитель добавил, что 5 августа 2011 г. его родители отправили ему лекарства, но он получил их только через 12 дней.

20. С августа 2011 года по февраль 2012 года родители и адвокат заявителя просили ряд органов власти «ПМР» перевести его в тюремную больницу или разрешить независимым врачам осмотреть его.

21. Письмом от 8 ноября 2011 г., адресованным адвокату заявителя, директор Центра подтвердил ранее поставленные заявителю диагнозы (см. выше § 16). Директор указал, что заявитель получает амбулаторное лечение, терапевтический эффект которого является незначительным, и вопрос о госпитализации заявителя в тюремную больницу для продолжения его лечения находится на стадии рассмотрения.

22. Письмом от 20 февраля 2012 г. министр юстиции «ПМР» уведомил родителей заявителя о том, что состояние здоровья их сына является удовлетворительным, он регулярно получает амбулаторное лечение, и в настоящий момент отсутствует необходимость в его госпитализации.

23. Между тем 30 июня 2011 г. пресс-служба прокуратуры «ПМР» опубликовала сообщение, из которого следовало, что проверки в Исправительном учреждении № 3, проведенные во втором полугодии 2010 года и в период с января по апрель 2011 года, выявили многочисленные нарушения норм в области гигиены, материальных условий содержания под стражей и медицинского обслуживания.

C. Ходатайства о свидании во время содержания под стражей

24. 28 мая 2011 г. родители заявителя ходатайствовали перед компетентными органами власти о предоставлении им свидания с их сыном. Письмом от 17 июня 2011 г. начальник Управления по борьбе с экономическими преступлениями Министерства внутренних дел «ПМР» проинформировал их о нецелесообразности общения заявителя с членами его семьи.

25. Письмом от 21 декабря 2011 г. сотрудник приднестровских органов, ведущий расследование, уведомил родителей заявителя о том, что их ходатайство о предоставлении свидания с их сыном в тюрьме было оставлено без удовлетворения, и отсутствуют какие-либо основания для пересмотра предыдущих решений об отказе в предоставлении их сыну свидания с членами его семьи.

D. Заключение заявителя под стражу и вынесение ему приговора

26. Постановлением от 1 апреля 2011 г. Тираспольский городской суд принял решение о заключении заявителя под стражу до суда на срок 60 дней. По жалобе заявителя Верховный суд «ПМР» 8 апреля 2011 г. вынес окончательное постановление, которым оставил без изменений решение суда нижестоящей инстанции.

27. В дальнейшем суды «ПМР» продляли заявителю срок содержания под стражей вплоть до вынесения ему приговора.

28. Приговором от 30 декабря 2013 г. Слободзейский городской суд признал заявителя виновным по основному обвинению в мошенничестве и назначил ему наказание в виде 12 лет лишения свободы с конфискацией имущества. 25 февраля 2014 г. Верховный суд «ПМР» отклонил жалобу, поданную заявителем, как необоснованную и оставил приговор без изменения.

29. 1 сентября 2016 г. заявитель был освобожден из-под стражи, будучи освобожденным от отбывания оставшейся части наказания.

E. Обращение к иным органам власти, чем органы власти «ПМР»

30. В разное время родители заявителя отправили несколько писем властям Республики Молдова, Украины и Российской Федерации, чтобы сообщить о ситуации, в которой оказался их сын. Они также обратились в ряд посольств западных стран.

31. Письмом от 7 июня 2011 г. Генеральная прокуратура Российской Федерации уведомила родителей заявителя о том, что ее юрисдикция не распространяется на территорию «ПМР» и что их жалоба была направлена в Генеральную прокуратуру Республики Молдова.

32. Между тем 2 июня 2011 г. Генеральная прокуратура Республики Молдова сообщила родителям заявителя, что в связи с незаконным лишением свободы их сына было начато уголовное расследование, в ходе которого будут выяснены все обстоятельства дела «исходя из реальных возможностей». Вместе с тем Генеральная прокуратура Республики Молдова уточнила, что она не имеет возможности осуществлять процессуальные действия на территории «ПМР».

33. 4 октября 2011 г. Генеральная прокуратура Республики Молдова также начала уголовное расследование в отношении похищения заявителя, а также в связи с вымогательством и нарушением неприкосновенности его жилища.

34. Письмом от 11 октября 2011 г. глава «Бюро по реинтеграции» Республики Молдова сообщил отцу заявителя, что власти Республики Молдова направили политическому представителю «ПМР» в рамках проводимого с «ПМР» переговорного процесса письмо с целью привлечь его внимание к делу заявителя. Он уточнил, что в этом письме просил указанного представителя принять незамедлительные меры для выяснения обстоятельств дела, обеспечить соблюдение прав заявителя и как можно быстрее освободить его из-под стражи.

35. 20 января 2012 г. Министерство внутренних дел Республики Молдова направило Министерству внутренних дел «ПМР» по его запросу выписки из различных реестров Республики Молдова, содержащих сведения о регистрации актов гражданского состояния, месте жительства, собственности, а также о прошлых судимостях заявителя и членов его семьи.

II. Соответствующие законодательство Республики Молдова и правоприменительная практика, а также другие соответствующие материалы

36. Доклады межправительственных и неправительственных организаций, соответствующие законодательство Республики Молдова и правоприменительная практика, а также другие соответствующие документы кратко изложены в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia) от 23 февраля 2016 г., жалоба № 11138/10 <1>, §§ 61 - 77.

<1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2016. № 3 (примеч. редактора).

ПРАВО

I. Юрисдикция

37. Прежде всего Европейский Суд должен определить в отношении обжалуемых заявителем действий, находился ли заявитель под юрисдикцией государств-ответчиков по смыслу статьи 1 Конвенции.

A. Доводы сторон

38. Власти Республики Молдова утверждали, что они не осуществляют свою юрисдикцию на территории, находящейся под контролем властей «ПМР», но они, тем не менее, выполнили свои позитивные обязательства в соответствии со статьей 1 Конвенции.

39. Со своей стороны, власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не находился под их юрисдикцией, поэтому жалоба в отношении властей Российской Федерации должна быть объявлена неприемлемой для рассмотрения по существу как несовместимая с правилами ratione personae и ratione loci.

40. Заявитель настаивал, что он находился под юрисдикцией властей обоих государств-ответчиков. Кроме того, он считал, что власти Республики Молдова не выполнили свои позитивные обязательства, возложенные на них статьей 1 Конвенции, полагая, что власти Республики Молдова не приняли всех мер, имевшихся в их распоряжении, для обеспечения со своей стороны прав, гарантированных Конвенцией. Заявитель, в частности, упрекнул власти Республики Молдова в передаче властям «ПМР» персональных данных о нем и его семье.

B. Мнение Европейского Суда

41. Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле в отношении вопроса о юрисдикции стороны придерживаются позиций, аналогичных тем, которые они изложили в упоминавшихся выше Постановлениях Большой Палаты Европейского Суда по делам «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» (§§ 83 - 101) и «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (§§ 81 - 95). В частности, заявитель и власти Республики Молдова указывали, что заявитель находился под юрисдикцией властей обоих государств-ответчиков, тогда как власти Российской Федерации утверждали, что они не осуществляют какой-либо юрисдикции, и не изложили свое мнение в отношении юрисдикции властей Республики Молдова. Как и в вышеупомянутом деле «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (§§ 92 - 94), власти Российской Федерации высказали мнение о том, что подход, принятый Европейским Судом по вопросу о юрисдикции в вышеупомянутом деле «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», а также в деле «Иванцок и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Иванцок и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» ( Ivanþoc and Others v. Moldova and Russia) от 15 ноября 2011 г., жалоба № 23687/05 <1>) и в вышеупомянутом деле «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», был ошибочным и несовместимым с нормами международного публичного права.

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2012. № 10 (примеч. редактора).

42. Европейский Суд напоминает, что общие принципы, касающиеся вопроса о юрисдикции по смыслу статьи 1 Конвенции в отношении действий и фактов, имевших место в «ПМР», были установлены в вышеупомянутых Постановлениях Большой Палаты Европейского Суда по делам «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» (§§ 311 - 319), «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» (§§ 103 - 107), а также совсем недавно в упоминавшемся выше делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (§§ 97 - 98).

43. Что касается властей Республики Молдова, Европейский Суд отмечает, что в вышеупомянутых Постановлениях Большой Палаты Европейского Суда по делам «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» и «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» он счел, что, даже если власти Республики Молдова не осуществляли какой-либо власти над Приднестровским регионом, из того факта, что Республика Молдова являлась государством, которому принадлежит данная территория, следовало, что лица, проживающие в этом регионе, находились под ее юрисдикцией. Возлагаемое на властей Республики Молдова в соответствии со статьей 1 Конвенции обязательство по обеспечению каждому, находящемуся под ее юрисдикцией, прав и свобод, гарантированных Конвенцией, сводилось, однако, к обязательству принимать все зависящие от них и соответствующие нормам международного права меры, будто меры дипломатического, экономического, судебного или иного характера (см. упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 331 и 333, «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 109 - 110, и «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 99 - 100). Обязательства властей Республики Молдова в соответствии со статьей 1 Конвенции были охарактеризованы как позитивные обязательства (см. упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 322 и 330 - 331, «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 109 - 110, и «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», § 99).

44. Европейский Суд не усматривает каких-либо оснований проводить различие между настоящим делом и упомянутыми выше делами. Европейский Суд отмечает, кроме того, что власти Республики Молдова не возражали против применения в данном деле аналогичного подхода. Таким образом, Европейский Суд приходит к выводу, что заявитель по настоящему делу находился под юрисдикцией властей Республики Молдова по смыслу статьи 1 Конвенции, но ответственность этого государства за действия, обжалуемые заявителем, должна устанавливаться в свете вышеуказанных позитивных обязательств (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», § 335).

45. Что касается властей Российской Федерации, Европейский Суд напоминает, что им уже было установлено в деле «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», что власти Российской Федерации способствовали как с военной, так и с политической точки зрения созданию сепаратистского режима в Приднестровском регионе в 1991 — 1992 годах (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», § 382). В последующих делах, касавшихся «ПМР», Европейский Суд, помимо этого, отмечал, что до июля 2010 года «ПМР» могла продолжать существовать, противодействуя при этом усилиям, прилагаемым властями Республики Молдова и международными субъектами для урегулирования конфликта и восстановления демократии и верховенства права в регионе, только благодаря военной, экономической и политической поддержке со стороны властей Российской Федерации (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Иванцок и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 116 - 120, а также упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 121 - 122, и «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 108 и 110). В деле «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» Европейский Суд пришел к выводу, что высокая степень зависимости «ПМР» от поддержки властей Российской Федерации являлась веским доказательством, позволяющим предполагать, что власти Российской Федерации продолжали осуществлять эффективный контроль за властями Приднестровья и оказывать на них решающее влияние, поэтому заявитель находился под юрисдикцией этого государства-ответчика по смыслу статьи 1 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 110 - 111).

46. В отсутствие новой информации, подтверждающей обратное, Европейский Суд полагает, что этот вывод все еще остается в силе для рассматриваемого в настоящем деле периода времени, а именно с марта 2011 года по сентябрь 2016 года. Таким образом, Европейский Суд не находит каких-либо оснований проводить различие между настоящим делом и упомянутыми выше делами «Илашку и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», «Иванцок и другие против Республики Молдова и Российской Федерации», «Катан и другие против Республики Молдова и Российской Федерации» и «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации».

47. Из этого следует, что заявитель в настоящем деле находился под юрисдикцией властей Российской Федерации по смыслу статьи 1 Конвенции. Следовательно, Европейский Суд отклоняет возражения властей Российской Федерации относительно юрисдикции ratione personae и ratione loci.

48. Европейский Суд определит ниже, имело ли место нарушение защищаемых Конвенцией прав заявителя, влекущее за собой ответственность какого-либо из государств-ответчиков (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», § 112).

II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции

49. Заявитель жаловался на условия его содержания под стражей и на отсутствие медицинской помощи, необходимой ему в связи с состоянием его здоровья. Заявитель ссылался на статью 3 Конвенции, которая гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

A. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу

50. Европейский Суд считает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

B. Существо жалобы

51. Заявитель утверждал, что власти обоих государств-ответчиков не обеспечили его права в соответствии со статьей 3 Конвенции, в частности, в отношении предоставления ему медицинской помощи и условий его содержания под стражей в изоляторе временного содержания и в Исправительном учреждении № 3.

52. Власти Республики Молдова и Российской Федерации не представили каких-либо комментариев по существу этой жалобы.

53. Европейский Суд напоминает, что государство должно обеспечивать, чтобы человек содержался под стражей в условиях, которые отвечают требованию уважения его человеческого достоинства, чтобы способ и метод реализации этих мер не причиняли ему страдания или лишения, превышающие неизбежный уровень страданий заключенного под стражу лица, и чтобы с учетом практических требований лишения свободы его здоровье и благополучие были обеспечены в достаточной степени (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», § 178, Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Муршич против Хорватии» ( Muršiæ v. Croatia) от 20 октября 2016 г., жалоба № 7334/13 <1>, § 99, ECHR 2016, и «Хлаифия и другие против Италии» (Khlaifia and Others v. Italy) от 15 декабря 2016 г., жалоба № 16483/12, § 160, in fine, ECHR 2016). В большинстве дел, касавшихся содержания под стражей больных лиц, Европейский Суд рассматривал вопрос о том, предоставлялась или нет соответствующему лицу, содержащемуся под стражей, надлежащая медицинская помощь в период содержания под стражей. Европейский Суд в связи с этим напоминает, что, даже если статья 3 Конвенции не разрешает освобождения заключенного «по соображениям гуманности», Европейский Суд всегда толковал требование по обеспечению здоровья и благополучия содержащихся под стражей лиц прежде всего как обязательство государства предоставить им необходимую по состоянию здоровья медицинскую помощь (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», § 178).

<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2017. № 5 (примеч. редактора).

54. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что у заявителя имелся ряд заболеваний, и врачи решили, что заявитель должен быть госпитализирован в тюремную больницу, так как, по мнению врачей, полный и эффективный курс лечения не мог быть предоставлен вне этой больницы (см. выше § 16). Для Европейского Суда несомненным является тот факт, что в отсутствие эффективного лечения заболеваний заявителя, в частности, его проблем с заболеванием сердца, причинило ему многочисленные страдания. Вместе с тем Европейский Суд отмечает, что власти «ПМР» разрешили госпитализировать заявителя только примерно через два с половиной месяца его содержания под стражей (см. выше § 17). После нахождения в тюремной больнице в течение одного месяца и 20 дней лечение заявителя было прервано в связи с его переводом в изолятор временного содержания (см. выше § 18). Хотя терапевтический эффект амбулаторного лечения оказался в дальнейшем незначительным (см. выше § 21), власти «ПМР» отказались вновь госпитализировать заявителя. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд полагает, что заявитель не получил надлежащего медицинского обслуживания.

55. Относительно условий содержания заявителя под стражей в изоляторе временного содержания и в Исправительном учреждении № 3 Европейский Суд отмечает, что заявитель жаловался на переполненность в камерах, отсутствие естественного освещения и вентиляции. Что касается изолятора временного содержания, Европейский Суд констатирует, что, по утверждению заявителя, в его камере было сыро, заявитель должен был стирать и сушить в ней свою одежду, туалет находился прямо в камере и был в ужасающем состоянии, заявитель не мог спать из-за переполненности и наличия насекомых, не имел доступа к питьевой воде, принимал душ только один раз в неделю и имел право на один час прогулки в день. Во время своего содержания под стражей заявитель, кроме того, должен был обращаться к своей семье, чтобы получить необходимые ему по состоянию здоровья лекарства.

56. Европейский Суд напоминает, что им уже было установлено, что условия содержания под стражей, в том числе в изоляторе временного содержания и в Исправительном учреждении № 3, не соответствовали требованиям статьи 3 Конвенции, что касается периода до 2010 года (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 179 - 182). Приходя к данному выводу, Европейский Суд ссылался, в частности, на доклады Европейского комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания, а также на доклады Специального докладчика Организации Объединенных Наций по результатам соответствующих посещений ими различных мест содержания под стражей в «ПМР» (см. ibid., §§ 61 - 64). В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что заявитель содержался под стражей с марта 2011 года, и у Европейского Суда отсутствуют какие-либо основания полагать, что после 2010 года условия его содержания под стражей улучшились. В связи с этим Европейский Суд считает, что представленное заявителем описание является более чем правдоподобным, особенно с учетом того, что оно в значительной мере подтверждено докладами международных организаций. Более того, Европейский Суд подчеркивает, что власти «ПМР» сами признали, что в Исправительном учреждении № 3 нормы в области гигиены, материальных условий содержания под стражей и медицинского обслуживания на момент описываемых событий не соблюдались (см. выше § 23).

57. Европейский Суд считает, таким образом, установленным, что отсутствие надлежащего медицинского обслуживания, а также условия содержания под стражей, в которых заявитель вынужден был находиться в изоляторе временного содержания и в Исправительном учреждении № 3, представляли собой бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, противоречащее требованиям статьи 3 Конвенции.

58. Европейский Суд должен далее определить, исполнили ли власти Республика Молдова в настоящем деле свое позитивное обязательство по принятию надлежащих и достаточных мер для обеспечения заявителю прав, предусмотренных статьей 3 Конвенции (см. выше §§ 43 - 44). В деле «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» Европейский Суд указал, что позитивные обязательства, возлагаемые на власти Республики Молдова, касались как мер, необходимых для восстановления их контроля над территорией Приднестровья в качестве подтверждения их юрисдикции, так и мер, призванных обеспечить соблюдение прав индивидуальных заявителей (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», § 151).

59. Относительно первого аспекта обязательств властей Республики Молдова, а именно восстановления ее контроля над своей территорией, Европейский Суд в деле «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» указал, что с начала военных действий в 1991 — 1992 годах по июль 2010 года власти Республики Молдова принимали все зависящие от них меры (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», § 152). В настоящем деле стороны не представили какого-либо довода, свидетельствующего о том, что власти Республики Молдова изменили свою позицию в отношении «ПМР» за годы, прошедшие до освобождения заявителя из-под стражи в сентябре 2016 года. В связи с этим Европейский Суд не усматривает каких-либо оснований прийти к иному выводу в настоящем деле (см. ibid.).

60. Что касается второго аспекта позитивных обязательств властей Республики Молдова, а именно обеспечения соблюдения прав заявителя, Европейский Суд полагает, что органы власти Республики Молдова предприняли в настоящем деле все усилия по защите интересов заявителя. В частности, Прокуратура Республики Молдова на основании жалоб, поданных родителями заявителя, начала уголовное расследование по жалобам о незаконном лишении свободы, похищении, вымогательстве и нарушении неприкосновенности жилища (см. выше §§ 32 - 33). В рамках проводимого с приднестровской стороной переговорного процесса власти Республики Молдова обратились также к властям «ПМР» с просьбой принять незамедлительные меры для выяснения обстоятельств дела заявителя, обеспечить соблюдение его прав, а также как можно быстрее освободить его из-под стражи (см. выше § 34).

61. Кроме того, Европейский Суд считает, что факт предоставления властями Республики Молдова властям «ПМР» персональных данных о заявителе и его семье не может рассматриваться в качестве неисполнения позитивных обязательств, возлагаемых на власти Республики Молдова. В связи с этим Европейский Суд отмечает, что отсутствуют основания утверждать, что подобное поведение имело целью лишить заявителя его прав, гарантированных Конвенцией.

62. С учетом вышеизложенного Европейский Суд приходит к выводу, что власти Республики Молдова исполнили свои позитивные обязательства в отношении заявителя, и властями этого государства-ответчика не было допущено нарушения требований статьи 3 Конвенции.

63. В отношении властей Российской Федерации Европейский Суд отмечает, что отсутствуют какие-либо доказательства прямого участия лиц, действовавших от имени властей этого государства-ответчика, в принятых против заявителя мерах.

64. Тем не менее Европейским Судом было установлено, что власти Российской Федерации осуществляли эффективный контроль над территорией «ПМР» в течение рассматриваемого периода (см. выше §§ 45 - 46). С учетом этого вывода и в соответствии со своей прецедентной практикой у Европейского Суда отсутствует необходимость устанавливать, осуществляли ли власти Российской Федерации определенный контроль за политикой и действиями подчиненной местной администрации (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», § 157). В силу постоянной военной, экономической и политической поддержки «ПМР» со стороны властей Российской Федерации, без которой «ПМР» не смогла бы продолжать свое существование, возникает ответственность властей Российской Федерации в соответствии с Конвенцией за нарушение прав заявителя (см. ibid.).

65. Таким образом, с учетом своего вывода, согласно которому заявитель подвергся обращению, противоречащему требованиям статьи 3 Конвенции (см. выше § 57), Европейский Суд считает, что властями Российской Федерации было допущено нарушение этого положения Конвенции.

III. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции

66. Ссылаясь на статью 5 Конвенции, заявитель также утверждал, что он был задержан и заключен под стражу сотрудниками милиции и незаконно созданными судебными органами.

Европейский Суд полагает, что эта жалоба должна быть рассмотрена с точки зрения пункта 1 статьи 5 Конвенции, в соответствующих частях которого предусмотрено следующее:

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:»

...c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...».

A. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу

67. Европейский Суд считает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой для рассмотрения по существу по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

B. Существо жалобы

68. Заявитель жаловался на то, что его содержание под стражей было незаконным. В этой связи заявитель утверждал, что суды «ПМР», вынесшие решение о лишении его свободы, не могут считаться компетентными судебными органами по смыслу статьи 5 Конвенции и не могут рассматриваться ни как независимые, ни как функционирующие с соблюдением требований справедливого судебного разбирательства.

69. Власти государств-ответчиков не представили каких-либо комментариев по существу этой жалобы.

70. Европейский Суд напоминает, что в его прецедентной практике, касающейся пункта 1 статьи 5 Конвенции, прочно утвердился принцип, согласно которому всякое лишение свободы должно не только попадать под одно из исключений, перечисленных в подпунктах «a» - «f» указанной статьи Конвенции, но и быть «законным». По вопросу о «законности» содержания под стражей, в том числе соблюдения «порядка, установленного законом», Конвенция отсылает по существу к законодательству государства-ответчика и устанавливает обязанность по соблюдению как его материально-правовых, так и процессуальных норм. Это выражение требует, чтобы любое задержание или заключение под стражу имело правовую основу в законодательстве государства-ответчика, оно также касается качества закона, который должен соответствовать принципу верховенства права, понятия, присущему всем статьям Конвенции (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Дель Рио Прада против Испании» (Del Río Prada v. Spain), жалоба № 42750/09, § 125, ECHR 2013, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», § 134).

71. В деле «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» Европейский Суд установил что до 2010 года в приднестровском регионе не существовало системы, отражающей правовые традиции, соответствующие Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», § 148). Поэтому ни суды «ПМР», ни как следствие какой-либо другой орган власти «ПМР» не могли принимать решение о том, чтобы заявитель в этом деле был «[законно] задержан и заключен под стражу» по смыслу подпункта «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции, и, таким образом, содержание этого заявителя под стражей, которое основывалось на постановлениях, вынесенных судами «ПМР», не было законным для целей данного положения Конвенции (см. ibid., § 150).

72. В отсутствие новой соответствующей информации, подтверждающей обратное, Европейский Суд считает, что выводы, изложенные в упоминавшемся выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», о которых шла речь в предыдущем параграфе настоящего Постановления, остаются в силе в отношении периода, к которому относятся обстоятельства рассматриваемого дела. Таким образом, Европейский Суд полагает, что в настоящем деле имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции.

73. По тем же основаниям, которые были сформулированы им при рассмотрении жалобы на нарушение статьи 3 Конвенции (см. выше §§ 58 - 62), Европейский Суд приходит к выводу, что властями Республика Молдова не было допущено нарушения требований пункта 1 статьи 5 Конвенции.

74. По тем же основаниям, которые изложены в рамках рассмотрения жалобы на нарушение статьи 3 Конвенции (см. выше §§ 63), Европейский Суд приходит к выводу, что властями Российской Федерации было допущено нарушение требований пункта 1 статьи 5 Конвенции.

IV. Предполагаемые нарушения статьи 8 Конвенции, а также статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции

75. Заявитель, кроме того, утверждал, что обыск и опечатывание его жилища были незаконными. Заявитель также жаловался на необоснованный, по его словам, отказ в предоставлении ему в тюрьме свиданий с членами его семьи. Заявитель ссылался в связи с этим на статью 8 Конвенции, которая гласит:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.»

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

76. Заявитель также жаловался на конфискацию его имущества, которая, по его мнению, была незаконной. Заявитель ссылался на статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая предусматривает следующее:

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.»

Предыдущие положения не умаляют права Государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».

A. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу

77. Европейский Суд считает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой для рассмотрения по существу по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

B. Существо жалобы

78. Ссылаясь на статью 8 Конвенции, заявитель утверждал, что запрет на свидания с родственниками во время лишения его свободы являлся недопустимой в демократическом обществе мерой. Кроме того, заявитель утверждал, что обыск и опечатывание его дома были незаконными.

Ссылаясь на статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, заявитель жаловался на то, что он был незаконно лишен своего дома и долей в капитале, которыми он владел в соучрежденных им компаниях.

79. Власти государств-ответчиков не представили каких-либо комментариев по существу этих жалоб.

80. Европейский Суд отмечает, что заявитель, очевидно, не мог встречаться со своими родителями в течение довольно продолжительного периода времени, то есть, по крайней мере, со дня своего задержания 29 марта 2011 г. по декабрь 2011 года (см. выше §§ 24 - 25). Европейский Суд считает, что имело место вмешательство в осуществление заявителем своего права на уважение семейной жизни по смыслу пункта 1 статьи 8 Конвенции.

81. Европейский Суд, кроме того, полагает, что в связи с проведением в доме заявителя обыска и опечатыванием этого имущества (см. выше § 12) также имело место вмешательство в осуществление заявителем гарантированного в пункте 1 статьи 8 Конвенции права на уважение его жилища.

82. Наконец, Европейский Суд считает, что в связи с конфискацией имущества заявителя после вынесения в отношении него приговора (см. выше § 28) имело место вмешательство в осуществление заявителем права на уважение своей собственности по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Европейский Суд напоминает, что им неоднократно подтверждалось, что конфискация имущества охватывается действием второго абзаца этой статьи (см. среди многих прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Компания „АГОСИ“ против Соединенного Королевства» (AGOSI v. United Kingdom) от 24 октября 1986 г., § 51, Series A, № 108, Постановление Европейского Суда по делу «Филлипс против Соединенного Королевства» (Phillips v. United Kingdom), жалоба № 41087/98, § 51, ECHR 2001-VII, Постановление Европейского Суда по делу «Варвара против Италии» (Varvara v. Italy) от 29 октября 2013 г., жалоба № 17475/09, § 83, и Постановление Европейского Суда по делу «Василевски против Македонии» (Vasilevski v. former Yugoslav Republic of Macedonia) от 28 апреля 2016 г., жалоба № 22653/08, § 52).

83. Европейский Суд также отмечает, что власти государств-ответчиков не оспаривали того, что описанные выше меры представляли собой вмешательство в осуществление прав заявителя, гарантированных статьей 8 Конвенции и статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции.

84. Остается рассмотреть вопрос об обоснованности этих вмешательств с точки зрения соответственно пункта 2 статьи 8 Конвенции и второго абзаца статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. В соответствии со своей сложившейся прецедентной практикой Европейскому Суду надлежит установить, было ли соответствующее вмешательство предусмотрено законом, преследовало ли оно одну или несколько правомерных целей (что касается статьи 8 Конвенции) или общие интересы (что касается статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции), и было ли оно соразмерно достижению преследуемых целей.

85. Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле отсутствуют какие-либо доказательства, позволяющие ему сделать вывод о том, что спорное вмешательство имело какую-либо правовую основу (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», § 193). Этот вывод делает излишним изучение соблюдения других требований, упомянутых в предыдущем параграфе настоящего Постановления.

86. Европейский Суд считает, что в отношении заявителя имело место нарушение статьи 8 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

87. По тем же основаниям, которые были сформулированы им в рамках рассмотрения жалобы на нарушение статьи 3 Конвенции (см. выше §§ 58 - 62), Европейский Суд приходит к выводу, что властями Республики Молдова не было допущено нарушения требований статьи 8 Конвенции или статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

88. По тем же основаниям, которые изложены в рамках рассмотрения жалобы на нарушение статьи 3 Конвенции (см. выше §§ 63 - 65), Европейский Суд приходит к выводу, что со стороны властей Российской Федерации имело место нарушение требований статьи 8 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

V. Предполагаемые нарушения статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 3 Конвенции, пунктом 1 статьи 5 Конвенции и статьей 8 Конвенции, а также со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции

89. Заявитель утверждал, что он не располагал каким-либо эффективным средством правовой защиты по смыслу статьи 13 Конвенции для защиты своих прав, гарантированных Конвенцией и Протоколами к ней. Эта статья Конвенции гласит следующее:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в... Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

A. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу

90. Европейский Суд считает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой для рассмотрения по существу по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

B. Существо жалобы

91. Заявитель жаловался на то, что он не имел в своем распоряжении какого-либо средства для защиты своих прав в ответ на действия властей «ПМР», и утверждал, что власти государств-ответчиков не указали какого-либо средства правовой защиты, которое ему надлежало использовать.

92. Власти государств-ответчиков не представили каких-либо комментариев по существу этой жалобы.

93. Европейский Суд напоминает, что статья 13 Конвенции требует наличия такого средства правовой защиты, которое наделяет компетентный орган государства-ответчика полномочиями по рассмотрению по существу базирующейся на Конвенции «имеющей основания жалобы» и по предоставлению надлежащей компенсации (см. среди многих прочих примеров Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Грузия против Российской Федерации (N I)» (Georgia v. Russia) (N I), жалоба № 13255/07 <1>, § 210, ECHR 2014 (извлечения), Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Алишич и другие против Боснии и Герцеговины, Хорватии, Сербии, Словении и Македонии» ( Ališiæ and Others v. Bosnia and Herzegovina, Croatia, Serbia, Slovenia and the former Yugoslav Republic of Macedonia), жалоба № 60642/08 <2>, § 131, ECHR 2014, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Общественная организация „Центр правовых ресурсов“ в интересах Валентина Кэмпеану против Румынии» (Centre for Legal Resources on behalf of Valentin Câmpeanu v. Romania), жалоба № 47848/08 <3>, § 148, ECHR 2014, а также упоминавшиеся выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делам «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», § 207, и «Хлаифиа и другие против Италии», § 268).

<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2014. № 12 (примеч. редактора).

<2> См.: там же. 2015. № 1 (примеч. редактора).

<3> См.: там же. 2017. № 12 (примеч. редактора).

94. Принимая во внимание свои выводы о нарушении статьи 3 Конвенции, пункта 1 статьи 5 Конвенции и статьи 8 Конвенции, а также статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, Европейский Суд может лишь сделать вывод об «обоснованном» характере жалоб, поданных заявителем, для целей статьи 13 Конвенции.

95. Следовательно, Европейский Суд считает, что заявитель был вправе располагать эффективным внутригосударственным средством правовой защиты по смыслу этого положения Конвенции для защиты своих прав, вытекающих из статьи 3 Конвенции, пункта 1 статьи 5 Конвенции и статьи 8 Конвенции, а также из статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

96. Европейский Суд отмечает, что в материалах дела отсутствуют свидетельства того, что существовало какое-нибудь эффективное средство правовой защиты, которым заявитель мог бы воспользоваться для отстаивания своих прав.

97. Что касается ответственности властей Республики Молдова, Европейский Суд отмечает, что им уже было установлено, что «средства правовой защиты», которые власти этого государства-ответчика должны было обеспечить участникам судебного процесса, заключались в предоставлении им возможности представить властям Республики Молдова подробную информацию о своей ситуации и быть уведомленными о различных правовых и дипломатических мерах, принятых этими властями (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», § 214). В упомянутом выше деле «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» Европейский Суд, в частности, пришел к выводу, что власти Республики Молдова предоставили в распоряжение заявителя процедуры соразмерно своим ограниченным возможностям по защите его прав и, соответственно, исполнили свои позитивные обязательства (см. ibid., § 216). В настоящем деле Европейский Суд не находит каких-либо оснований прийти к иному выводу, поэтому он считает, что властями Республики Молдова не было допущено нарушения требований статьи 13 Конвенции.

98. Что касается ответственности властей Российской Федерации, то с учетом оснований, изложенных при рассмотрении жалобы на нарушение статьи 3 Конвенции (см. выше §§ 63 - 65), и в отсутствие каких-либо объяснений со стороны властей Российской Федерации по данному вопросу, Европейский Суд приходит к выводу, что со стороны властей Российской Федерации имело место нарушение требований статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 3 Конвенции, пунктом 1 статьи 5 Конвенции и статьей 8 Конвенции, а также статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», § 218).

VI. Предполагаемое нарушение статьи 34 Конвенции

99. Ссылаясь на статью 34 Конвенции, заявитель жаловался на то, что власти «ПМР» препятствовали осуществлению его права на подачу индивидуальной жалобы. Это положение Конвенции в соответствующей части предусматривает следующее:

«Суд может принимать жалобы от любого физического лица... Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются никоим образом не препятствовать эффективному осуществлению этого права».

A. Доводы сторон

100. Заявитель утверждал, что его родственникам было отказано в разрешении на свидание с ним в тюрьме, что не дало ему возможности подготовить свою защиту при рассмотрении дела Европейским Судом. Кроме того, его встречи с адвокатом проходили под наблюдением надзирателей, что сделало невозможным подписание документа, подтверждающего полномочия на представление его интересов в Европейском Суде. Заявитель также утверждал, что он не имел доступа к различным документам, находившимся в распоряжении властей «ПМР».

101. Власти государств-ответчиков не представили комментариев по существу этой жалобы.

B. Мнение Европейского Суда

102. Европейский Суд прежде всего напоминает, что жалоба на нарушение статьи 34 Конвенции носит процессуальный характер и поэтому не поднимает какого-либо вопроса о приемлемости для рассмотрения по существу с точки зрения Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кук против Австрии» (Cooke v. Austria) от 8 февраля 2000 г., жалоба № 25878/94, § 46, и Постановление Европейского Суда по делу «Хилал Маммадов против Азербайджана» (Hilal Mammadov v. Azerbaijan) от 4 февраля 2016 г., жалоба № 81553/12, § 115).

103. Европейский Суд далее повторяет, что для эффективного функционирования механизма подачи индивидуальных жалоб, установленного статьей 34 Конвенции, чрезвычайно важно, чтобы заявители, зарегистрированные или потенциальные, могли беспрепятственно общаться с Европейским Судом, не испытывая какого-либо давления со стороны властей с целью заставить их отозвать или изменить свои жалобы (см. среди прочих примеров Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Акдивар и другие против Турции» (Akdivar and Others v. Turkey) от 16 сентября 1996 г., § 105, Reports of Judgments and Decisions 1996-IV, и Постановление Европейского Суда по делу «Аксой против Турции» (Aksoy v. Turkey) от 18 декабря 1996 г., § 105, Reports 1996-VI). При этом понятие «давление» касается не только прямого принуждения и очевидных актов запугивания, но и недопустимых косвенных действий или контактов, призванных разубедить заявителей или воспрепятствовать осуществлению их права на защиту, которое предоставляет Конвенция (см. Постановление Европейского Суда по делу «Курт против Турции» (Kurt v. Turkey) от 25 мая 1998 г., § 160, Reports 1998-III).

104. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что заявитель находился в особо уязвимом положении, поскольку содержался в заключении и находился в постоянной зависимости от администрации мест содержания под стражей в «ПМР», ему также не разрешалось, по крайней мере, на первоначальном этапе иметь свидания с родственниками (см. выше §§ 24 - 25) (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Котлец против Румынии» ( Cotleþ v. Romania) от 3 июня 2003 г., жалоба № 38565/97, § 71, и Постановление Европейского Суда по делу «Кляхин против Российской Федерации» (Klyakhin v. Russia) от 30 ноября 2004 г., жалоба № 46082/99 <1>, § 122). Возможности заявителя по поддержанию контактов с внешним миром и, в частности, с Европейским Судом были, таким образом, существенно ограничены.

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. № 7 (примеч. редактора).

105. Что касается утверждения, согласно которому встречи заявителя со своим адвокатом проходили под наблюдением надзирателей, Европейский Суд подчеркивает, что он уже имел возможность установить существование подобной практики в тюрьмах «ПМР» (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», §§ 44 и 195). В связи с этим Европейский Суд считает данное утверждение заслуживающим доверия и полагает, что заявителю, вероятно, не разрешили подписать документ, подтверждающий полномочия представителей на защиту его интересов в Европейском Суде. В материалах дела отсутствуют доказательства того, что заявитель имел возможность подписать такой документ, а власти государств-ответчиков не утверждали, что заявитель воспользовался данной возможностью.

106. Европейский Суд приходит к заключению, что трудности, с которыми столкнулся заявитель, достигли такого уровня, что эффективное осуществление права заявителя с точки зрения статьи 34 Конвенции было серьезно подорвано. Факт того, что Европейский Суд смог завершить рассмотрение поданных ему жалоб по существу, не мешает тому, что препятствие к осуществлению этого права может быть квалифицировано как противоречащее положениям статьи 34 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Шамаев и другие против Грузии и Российской Федерации» (Shamayev and Others v. Georgia and Russia), жалоба № 36378/02 <1>, § 478, ECHR 2005-III). Принимая во внимание этот вывод, Европейский Суд считает, что отсутствует необходимость рассматривать вопрос о том, представляла ли собой предполагаемая невозможность ознакомиться с различными документами, находившимися в распоряжении властей «ПМР», посягательство на осуществление заявителем своего права на подачу индивидуальной жалобы.

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2007. № 1 — 5 (примеч. редактора).

107. По тем же основаниям, которые были сформулированы им при рассмотрении жалобы на нарушение статьи 3 Конвенции (см. выше §§ 58 - 62), Европейский Суд приходит к выводу, что власти Республики Молдова не нарушили своих обязательств, вытекающих из последнего предложения статьи 34 Конвенции.

108. По тем же основаниям, которые изложены при рассмотрении жалобы на нарушение статьи 3 Конвенции (см. выше §§ 63 - 65), Европейский Суд считает, что власти Российской Федерации нарушили свои обязательства в соответствии с последним предложением статьи 34 Конвенции.

VII. Применение статьи 41 Конвенции

109. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Материальный ущерб

110. Заявитель требовал в общей сумме выплаты в размере 1 938 676,45 молдавских леев (примерно 123 596 евро) в качестве компенсации материального ущерба. Заявитель пояснил, что эта сумма включает прежде всего стоимость конфискованного властями «ПМР» дома, оцениваемую в 1 800 000 молдавских леев (примерно 114 755 евро) экспертом по недвижимости, экспертное заключение которого было приобщено к материалам дела. Заявитель также требовал возмещения расходов на продукты питания, предметы гигиены, личные вещи и лекарства, которые были переданы ему в места заключения под стражей, а также транспортных расходов, понесенных его родителями во время их поездок по «ПМР» в связи с его лишением свободы. Эти расходы, по которым заявитель представил подробный перечень, а также многочисленные чеки, были понесены в период со дня задержания заявителя 29 марта 2011 г. по март 2012 года.

111. Власти Республики Молдова отметили, что с учетом трудностей, с которыми они столкнулись при оценке обоснованности дела, они не могут со знанием дела высказаться относительно требований заявителя о справедливой компенсации.

112. Власти Российской Федерации считали, что они не должны выплачивать компенсацию, так как, по их мнению, на них не может быть возложена ответственность за какое-либо нарушение прав заявителя. Власти Российской Федерации добавили, что в любом случае не представляется возможным проверить истребуемые суммы, которые, к тому же, являются чрезмерными и необоснованными.

113. Европейский Суд напоминает, что в настоящем деле им было установлено, что власти Республики Молдова не могут быть привлечены к ответственности за какое-либо нарушение Конвенции. Следовательно, отсутствуют основания для того, чтобы власти Республики Молдова выплачивали заявителю компенсацию материального ущерба.

114. Европейским Судом выше было установлено нарушение со стороны властей Российской Федерацией статьи 3 Конвенции, пункта 1 статьи 5 Конвенции, статей 8 и 13 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, а также нарушение ими обязательств, возлагаемых на них в соответствии со статьей 34 Конвенции. Европейский Суд, в частности, счел, что имущество заявителя, в том числе его дом, было конфисковано в нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. С учетом имеющихся в его распоряжении документов, а именно заключения эксперта по недвижимости, которое не было оспорено властями Российской Федерации, Европейский Суд присуждает заявителю 114 755 евро.

115. Принимая во внимание иные имеющиеся в его распоряжении документы, Европейский Суд также присуждает заявителю 5 000 евро, что соответствует расходам на продукты питания, предметы гигиены, личные вещи и лекарства, которые не могли быть предоставлены заявителю во время его содержания под стражей, а также транспортным расходам, понесенным его родителями во время их поездок по Приднестровью (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации», § 230).

116. Таким образом, Европейский Суд присуждает заявителю в качестве компенсации материального ущерба 119 755 евро, которые должны быть выплачены властями Российской Федерации.

B. Моральный вред

117. Заявитель также требовал выплатить ему 60 000 евро в качестве компенсации морального вреда в целях возмещения причиненных ему, по его словам, страданий.

118. Власти государств-ответчиков вновь повторили свои замечания, кратко изложенные в §§ 111 и 112 настоящего Постановления.

119. Европейский Суд напоминает, что в настоящем деле им было установлено, что власти Республики Молдова не могут быть привлечены к ответственности за какое-либо нарушение прав, гарантированных заявителю Конвенцией. Следовательно, отсутствуют основания для того, чтобы они выплачивали заявителю компенсацию морального вреда.

120. Принимая во внимание установленные в настоящем Постановлении нарушения, допущенные властями Российской Федерацией, а также их тяжесть, Европейский Суд полагает обоснованным присудить компенсацию морального вреда в настоящем деле. Принимая решение на основе принципа справедливости, Европейский Суд присуждает заявителю 20 000 евро, которые должны быть выплачены властями Российской Федерации.

C. Судебные расходы и издержки

121. Заявитель также требовал выплаты 665 евро в качестве возмещения судебных расходов и издержек, понесенных во внутригосударственных судах, и 8 040 евро в качестве возмещения судебных расходов, понесенных в ходе рассмотрения дела в Европейском Суде. Заявитель предоставил квитанции, касающиеся почтовых расходов и сумм, выплаченных на внутригосударственном уровне, а также договор, заключенный между его родителями и представителями, защищавшими его интересы в Европейском Суде. Заявитель, кроме того, предоставил подробную ведомость о количестве рабочих часов, затраченных соответствующими представителями на работу над настоящим делом (67 часов по почасовой ставке 120 евро).

122. Власти государств-ответчиков повторили свои доводы, приведенные выше, что касается сумм, истребуемых в качестве компенсации материального ущерба и морального вреда.

123. Европейский Суд напоминает, что в настоящем деле им было установлено, что власти Республики Молдова исполнили свои позитивные обязательства и поэтому не могут быть привлечены к ответственности за какое-либо нарушение Конвенции. Таким образом, отсутствуют основания для того, чтобы они выплачивали заявителю возмещение судебных расходов и издержек.

124. Согласно прецедентной практике Европейского Суда заявитель имеет право на компенсацию судебных расходов и издержек, только если будет доказано, что они были понесены в действительности, были необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле, принимая во внимание предоставленные ему документы и вышеизложенные критерии, Европейский Суд считает разумным присудить заявителю 3 000 евро, сумму, покрывающую все виды судебных издержек и расходов, которая должна быть выплачена властями Российской Федерации.

D. Процентная ставка при просрочке платежей

125. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ВЫШЕИЗЛОЖЕННОГО СУД:

  1. объявил единогласно жалобу приемлемой для рассмотрения по существу в отношении властей Республики Молдова;

  2. объявил большинством голосов жалобу приемлемой для рассмотрения по существу в отношении властей Российской Федерации;

  3. постановил единогласно, что по настоящему делу властями Республики Молдова не было допущено нарушения требований статьи 3 Конвенции;

  4. постановил шестью голосами «за» при одном — «против», что имело место нарушение статьи 3 Конвенции со стороны властей Российской Федерации;

  5. постановил единогласно, что по настоящему делу властями Республики Молдова не было допущено нарушения требований пункта 1 статьи 5 Конвенции;

  6. постановил шестью голосами «за» при одном — «против», что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции со стороны властей Российской Федерации;

  7. постановил единогласно, что по настоящему делу властями Республики Молдова не было допущено нарушения требований статьи 8 Конвенции;

  8. постановил шестью голосами «за» при одном — «против», что имело место нарушение статьи 8 Конвенции со стороны властей Российской Федерации;

  9. постановил единогласно, что по настоящему делу властями Республики Молдова не было допущено нарушения требований статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;

  10. постановил шестью голосами «за» при одном — «против», что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции со стороны властей Российской Федерации;

  11. постановил единогласно, что по настоящему делу властями Республики Молдова не было допущено нарушения требований статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 3 Конвенции, пунктом 1 статьи 5 Конвенции и статьей 8 Конвенции, а также статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции;

  12. постановил шестью голосами «за» при одном — «против», что имело место нарушение со стороны властей Российской Федерации статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 3 Конвенции, пунктом 1 статьи 5 Конвенции и статьей 8 Конвенции, а также статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции;

  13. постановил единогласно, что власти Республики Молдова не нарушили свои обязательства, вытекающие из статьи 34 Конвенции;

  14. постановил шестью голосами «за» при одном — «против», что власти Российской Федерации не выполнили свои обязательства, вытекающие из статьи 34 Конвенции;

  15. постановил шестью голосами «за» при одном — «против», что:

a) власти Российской Федерации обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы:

(i) 119 755 (сто девятнадцать тысяч семьсот пятьдесят пять) евро, а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму, в качестве компенсации материального ущерба;

(ii) 20 000 (двадцать тысяч) евро, а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда;

(iii) 3 000 (три тысячи) евро, а также любой налог, который может быть начислен заявителю на указанную сумму, в качестве компенсации судебных расходов и издержек;

b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента; 16) отклонил единогласно оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.

Совершено на французском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 9 мая 2017 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.

Председатель
Палаты Суда
ИШИЛЬ КАРАКАШ

Секретарь
Секции Суда

СТЕНЛИ НАЙСМИТ

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Европейского Суда к настоящему Постановлению прилагается особое мнение судьи Дмитрия Дедова.

ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ДМИТРИЯ ДЕДОВА

Мое голосование по настоящему делу основывается на доводах, изложенных мною в моем особом мнении по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации» (Mozer v. Republic of Moldova and Russia), жалоба № 11138/10, ECHR 2016), что касается вопроса об осуществлении властями Российской Федерацией эффективного контроля над Приднестровьем.