Постановление ЕСПЧ от 05.07.2011

«Дело „Велхиев и другие (Velkhiyev and Others) против Российской Федерации“ (жалоба № 34085/06) [рус., англ.]»

с английского] <*>

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «ВЕЛХИЕВ И ДРУГИЕ (VELKHIYEV AND OTHERS) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 34085/06)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

(Страсбург, 5 июля 2011 года)

---

<*> Перевод с английского Д.В. Юзвикова.

По делу «Велхиев и другие против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:

Нины Ваич, Председателя Палаты,

Анатолия Ковлера,

Пэра Лоренсена,

Элизабет Штейнер,

Ханлара Гаджиева,

Георга Николау,

Мирьяны Лазаровой Трайковской, судей,

а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 14 июня 2011 г.,

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой № 34085/06, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) семью гражданами Российской Федерации, имена которых указаны ниже (далее — заявители), 15 августа 2006 г.

2. Интересы заявителей были представлены юристами правозащитного центра «Мемориал» (Москва) и Европейского центра защиты прав человека (Лондон). Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.

3. 11 марта 2009 г. Европейским судом было принято решение о рассмотрении данной жалобы в приоритетном порядке в соответствии с правилом 41 Регламента Суда, а также об уведомлении властей Российской Федерации о рассмотрении жалобы. В соответствии с пунктом 3 бывшей статьи 29 Конвенции было также решено рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.

4. Власти Российской Федерации возражали против одновременного рассмотрения жалобы по вопросам приемлемости и по существу. Рассмотрев возражение властей Российской Федерации, Европейский суд отклонил его.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

5. Заявители Бехан Уланович Велхиев, Рима Усамовна Велхиева, Али Баширович Велхиев, Хеда Башировна Велхиева, Джохар Баширович Велхиев, Марем Башировна Велхиева и Аминат Башировна Велхиева — граждане Российской Федерации, 1965, 1961, 1992, 1994, 1998, 2000 и 2002 годов рождения, соответственно. Первый заявитель проживает в Малгобеке, Республика Ингушетия, со второй по седьмую заявительницу — в селе Барсуки, Республика Ингушетия.

A. Задержание и пытки первого заявителя и Башира Велхиева. Гибель Башира Велхиева

6. Первый заявитель является братом Башира Велхиева, 1963 года рождения, вторая заявительница — его супругой, с третьего заявителя по седьмую заявительницу — их детьми.

7. Нижеизложенная версия произошедших событий, представленная заявителями, не оспаривалась властями Российской Федерации, за исключением эпизода предполагаемой кражи (см. § 15 настоящего Постановления).

8. Вечером 19 июля 2004 г. первый заявитель приехал в Барсуки в гости к Баширу Велхиеву и его семье, которые проживали на улице Западной, дом № 6. Первый заявитель остался у них в доме на ночь.

9. 20 июля 2004 г. первый заявитель и Башир Велхиев проснулись в 8.00, в это время вторая заявительница готовила завтрак, а с третьего заявителя по седьмую заявительницу играли во дворе.

10. Примерно в 8.30 первый заявитель и вторая заявительница, а также Башир Велхиев услышали крики детей и выбежали во двор. Там они увидели, как военнослужащие в камуфляжной форме, вооруженные автоматами, проникали во двор, перепрыгивая через забор и заходя в ворота.

11. Во дворе собрались около 30 военнослужащих. Большинство из них говорило по-ингушски, а трое или четверо — по-русски без акцента. Впоследствии выяснилось, что это были сотрудники внутренних дел Российской Федерации. Они были вооружены автоматами АК, снайперскими винтовками и пулеметами. Военнослужащие загнали детей в угол между двумя домами и там их держали под прицелом.

12. Башир Велхиев попросил военнослужащих не пугать детей, а также сказал им, что в доме преступников нет. Он пригласил их в дом, отметив, что для беспокойства нет оснований. Военнослужащие приказали первому заявителю и Баширу Велхиеву, держа их под прицелом, повернуться лицом к стене и поднять руки. Затем один из военнослужащих спросил: «Кто хозяин дома?». Башир Велхиев ответил, что он. Затем он попросил военнослужащих предъявить удостоверения и документы, санкционирующие их проникновение в жилище. Военнослужащие не ответили и вывели Башира Велхиева под прицелом из двора.

13. Первый заявитель остался стоять лицом к стене. Военнослужащие, еще остававшиеся во дворе, приказали ему предъявить паспорт. Первый заявитель предъявил свой паспорт военнослужащему, которому было примерно 35 лет, и у которого были коротко стриженные темные волосы. Он был одет в камуфляжную форму и говорил по-русски с акцентом. Проверив паспорт первого заявителя, военнослужащий спросил его, где он проживает и кем работает. Выслушав ответ, военнослужащий сказал: «Ты остаешься дома. У нас нет к тебе вопросов». Однако он не вернул паспорт первому заявителю.

14. Затем несколько военнослужащих обыскали дом. Они не предъявили документов, санкционирующий обыск, и не позвали понятых. Вторая заявительница попыталась войти в дом, чтобы взять деньги, хранящиеся в платяном шкафу. Военнослужащие не пустили ее в дом. Она сказала первому заявителю, что ей не разрешили войти в дом забрать деньги. Первый заявитель бросился в дом, оттолкнув одного из военнослужащих. В доме находились пять или шесть военных. Они спросили первого заявителя о содержимом нескольких сумок, находящихся в спальне. Он ответил: «Сами посмотрите, там нет ничего незаконного». Он также спросил их, есть ли у них документ, санкционирующий обыск, а также о том, почему они не составили протокол обыска и задержания Башира Велхиева. Один из военнослужащих, лет 35 — 40, крепкого телосложения, с седыми волосами, ответил ему по-ингушски: «Приготовься, тебе все там объяснят». Поскольку первый заявитель понял, что они хотят его тоже задержать, он подошел к темноволосому военнослужащему и спросил: «Почему вы меня забираете, вы сказали, что у вас ко мне нет вопросов?». Военнослужащий ответил: «Тот ингуш забрал у меня твой паспорт. Разбирайся с ним». Военнослужащий показал на офицера, который приказал первому заявителю собираться.

15. По утверждениям заявителей, после того, как военнослужащие уехали вместе с первым заявителем и Баширом Велхиевым, вторая заявительница обнаружила, что они забрали с собой деньги в сумме 12000 долларов США и 40000 рублей, которые хранились в платяном шкафу. Военнослужащие также забрали мобильный телефон Башира Велхиева, 20 видеокассет, 15 аудиокассет, бумажник Велхиева Башира, в котором были 600 долларов США и 20000 рублей, а также бумажник первого заявителя, в котором были 400 долларов США и 1000 рублей. Власти Российской Федерации оспорили утверждения заявителей в данной части.

16. Когда первого заявителя вывели на улицу, он увидел большое количество военнослужащих, два автомобиля УАЗ-452 («Таблетка») цвета хаки без регистрационных номеров и автомобиль ВАЗ-2109. Первому заявителю было приказано сесть в один из автомобилей УАЗ, в котором он увидел Башира Велхиева, сидящего с наручниками и натянутой на голову его рубашкой. Один из военнослужащих сказал другим: «Пусть они посидят вместе последний раз». Затем они надели на первого заявителя наручники, а также натянули ему на голову спортивную шапку, которая закрыла ему глаза. Поскольку шапка была неплотной, заявитель смог разглядеть людей в автомобиле. Их было от восьми до десяти человек, и разговаривали они на ингушском языке.

17. Когда автомобиль УАЗ поехал, один из военнослужащих сказал другому, сидящему напротив первого заявителя и Башира Велхиева: «Проверь, крепкая ли у него голова». Военнослужащий взял металлическую каску, ударил ею Башира Велхиева дважды по голове и сказал, что у него действительно крепкая голова. Другие военнослужащие сказали в ответ: «Посмотрим, когда приедем».

18. Примерно через 10 минут они приехали в Управление по борьбе с организованной преступностью Министерства внутренних дел по Республике Ингушетия в Назрани (далее — УБОП). Первый заявитель разглядел здание через шапку, надвинутую ему на глаза. Его и Башира Велхиева привели в кабинет, расположенный на втором этаже, слева от входа. Они оставались в наручниках.

19. Там сотрудники Министерства внутренних дел спросили первого заявителя и Башира Велхиева их имена, даты и место рождения. Затем у Башира Велхиева спросили, откуда у него такая большая сумма денег, 12000 долларов США? Он медленно ответил, что он и вторая заявительница накопили ее на покупку дома. Сотрудник милиции ударил его по голове и приказал отвечать быстрее. Башир Велхиев сказал, что будет отвечать только в установленном законом порядке. После этого сотрудники милиции ударили его несколько раз и сказали: «Начнем заново». Они вновь задали те же вопросы. Башир Велхиев не ответил. Один из сотрудников милиции тогда схватил его и ударил головой о стену, спросив: «Ты оглох?». Башир Велхиев вновь ответил, что будет отвечать только в установленном порядке. Его ответ разозлил сотрудников милиции. Один из них сказал, что Башира Велхиева еще не били и что его должны избить «по полной», а первый заявитель должен быть избит «по нарастающей».

20. Затем Башир Велхиев был выведен из кабинета. Первый заявитель услышал приказ: «Налево». Затем сотрудники милиции одели повязку поверх шапки, натянутой на глаза заявителю, так, что он более ничего не видел. Они сняли с него наручники и вместо них надели ему на руки приспособление, которое, со слов сотрудников милиции, не оставляет синяков. Они сказали, смеясь, что это приспособление было сделано специально для него.

21. Сначала сотрудники милиции спросили первого заявителя, где он находился в ночь с 21 на 22 июня 2004 г., когда боевики совершили нападение на Республику Ингушетия. Он ответил, что в ту ночь болел и находился дома, что могут подтвердить его родственники. Затем сотрудники милиции спросили его о конкретном документе, который, как они предположили, был написан им. Первый заявитель ответил, что не писал данного документа и это может быть с легкостью проверено путем сравнения почерка, если они освободят ему руки и дадут ручку и бумагу. Сотрудники милиции ударили первого заявителя головой о стену, пнули в пах и ударили по ушам. Они сказали: «Это чтобы привести тебя обратно в чувство. Не пытайся умничать с нами, мы просто шутим, чтобы заставить тебя сотрудничать с нами. За информацию о тех, кто участвовал в нападении, ты получишь машину, деньги и (право на) свободное перемещение по всей России». Они также спросили его о том, кого из «ваххабитов» он знал в Республике Ингушетия. Башир Велхиев ответил, что он не «ваххабит», а предприниматель.

22. Сотрудники милиции вновь предложили ему сотрудничать с ними и пригрозили «таким ударом по гениталиям, что у него не будет детей», а также угрожали «посадить на кол и снять это на видео». Они спрашивали его о родственниках. Первый заявитель ответил, что ему нечего сказать. Один из сотрудников милиции сказал: «Так ты не хочешь по-хорошему?», и, обращаясь к другим сотрудникам, приказал: «Убеждайте его по нарастающей». Затем сотрудники милиции начали опять его избивать. По утверждению первого заявителя, его избивали в основном сотрудники, входящие в состав федеральных сил.

23. Спустя время первого заявителя доставили в другой кабинет, где избиение продолжилось. Сотрудники били его резиновыми палками и заявили, что это только начало. Они также угрожали ему лишением свободы на пять лет.

24. После избиения первого заявителя подняли с пола и повели еще в один кабинет. Там ему сказали, что он ухудшает свое положение и что теперь рискует лишиться свободы на 5 — 10 лет. Они также сказали, что если он обидит их, то уйдет из кабинета с первой группой инвалидности, а если они будут хорошо с ним обращаться, то только со второй. Затем сотрудники положили первого заявителя на живот, подняли ему ноги и, держа его в таком положении, наносили удары ногами по позвоночнику, а также ударяли его электрическим током. Они налили воды ему на пах и вставили туда электропровода. Первый заявитель потерял сознание от удара током.

25. По утверждению первого заявителя, сотрудники смеялись во время пыток над ним. Одновременно он слышал ужасные крики из других кабинетов, где, по-видимому, пытали других людей.

26. Когда обнаружилось, что первый заявитель пришел в сознание, один из сотрудников милиции, говоривший по-русски без акцента, спросил его о том, собирается ли он работать в правоохранительных органах. Первый заявитель ответил, что раньше хотел работать в правоохранительных органах, но после того, что они с ним сделали, и того, что он слышал, что они делали с другими, больше не хочет.

27. Затем сотрудники милиции вывели первого заявителя в коридор и сняли с рук приспособление, но шапку на глазах оставили. Затем другой сотрудник милиции вывел первого заявителя на первый этаж и подвел к камере. Он сказал: «Не снимай шапку, пока я не уйду». Как только он вышел, первый заявитель снял шапку и увидел другого сотрудника, который был маленького роста и который приказал ему зайти в камеру. В камере находился еще один заключенный примерно 50 лет. Вскоре в камеру привели третьего заключенного, который сказал, что он из станицы Троицкой.

28. Позднее в тот же день сотрудник милиции маленького роста надел на голову первого заявителя спортивную шапку и черный пластиковый мешок и вывел его из камеры. Затем первого заявителя вывели из здания и посадили в машину. В машине он потерял сознание из-за полученных им травм. Когда он пришел в сознание, то услышал, как один из сотрудников милиции, говоривший по телефону, сообщил: «Мы приехали». Затем другой сотрудник сказал первому заявителю: «Если ты снимешь мешок раньше чем через 10 минут, твой мозг будет взорван». Он добавил: «Почти забыл, твой брат Башир во Владикавказе. У него должна быть определенная репутация, чтобы находиться там». Затем сотрудник милиции закрыл дверь автомобиля. Первый заявитель услышал также, что дверь другого автомобиля захлопнулась, и автомобиль уехал. Он понял, что сотрудники уехали и он находится в машине один.

29. Первый заявитель снял шапку и пластиковый мешок с головы и снова потерял сознание. Когда он пришел в сознание, то услышал голоса людей, говоривших по-ингушски. Несколько человек подошли к автомобилю, открыли дверь и приказали ему выйти с поднятыми вверх руками. Эти люди оказались сотрудниками Назрановского городского отдела внутренних дел (далее — Назрановский ГОВД). Несмотря на то, что заявитель объяснил им, что не может идти и нуждается в медицинской помощи, они не вызвали «скорую помощь» и не сообщили родственникам о его местонахождении. Они доставили его в Назрановский ГОВД и закрыли в камере, сказав, что они «все выяснят» следующим утром.

30. На следующий день, примерно в 8.10, следователь А. Назрановской городской прокуратуры приказал вывести первого заявителя из камеры. Следователь А. представился и сообщил первому заявителю, что Башир Велхиев погиб. Он не пережил пыток со стороны сотрудников МВД России, командированных из России. По словам следователя А., как только родственники первого заявителя и Башира Велхиева сообщили ему о похищении, он пытался найти их, так как боялся за их жизни, поскольку сотрудники, командированные из России, были очень жестоки с задержанными. Тем не менее сотрудники Министерства внутренних дел по Республике Ингушетия (далее — МВД), приводя различные оправдания, отказали ему во встрече с первым заявителем и Велхиевым Баширом. Когда он узнал от коллег, что Велхиев Башир на самом деле содержится в здании УБОП, он незамедлительно отправился туда. Однако к этому времени Башир Велхиев был уже мертв. Опросив сотрудников УБОП, следователь А. получил информацию относительно задержания первого заявителя, но в тот вечер его не нашел. Утром, узнав о местонахождении первого заявителя из милицейских докладов, следователь А. прибыл для встречи с ним в Назрановский ГОВД.

31. Следователь А. сообщил первому заявителю о том, что уже был в морге и видел тело Башира Велхиева. Затем он забрал первого заявителя в Назрановскую городскую прокуратуру, где сообщил заявителю, что Башир Велхиев умер в кабинете № 17 УБОП МВД по Республике Ингушетия вследствие пыток со стороны сотрудников Министерства. Забрав необходимые документы из прокуратуры, первый заявитель отправился в морг. Он забрал тело Башира Велхиева в Барсуки.

32. 21 июля 2004 г. первый заявитель и двое родственников Башира Велхиева отвезли его тело во Владикавказ для проведения второй судебно-медицинской экспертизы. Первый раз его тело было исследовано судебно-медицинскими экспертами вскоре после смерти (см. § 42 настоящего Постановления).

33. В соответствии с заключением судебно-медицинской экспертизы от 21 июля 2004 г. № 464 на теле Башира Велхиева были обнаружены следующие телесные повреждения: i) множественные синяки рядом с внешним углом правого глаза, на носу, лбу, затылке (до правого уха), правой стороне грудной клетки, левом плече, левом предплечье, левом запястье, тыльной стороне левой ладони, указательном пальце левой руки, правом плече, правом локтевом суставе, правом предплечье, правом запястье, лопатках, бедрах, ногах ниже коленей и на тыльной стороне ступней; ii) по одной ссадине на каждом запястье; iii) кровоизлияние на верхней и нижней губах; iv) ушибленная рана на верхней губе и v) прокол в грудной клетке. Синяки, кровоизлияния и ушибленная рана были причинены в результате многочисленных ударов твердыми тупыми предметами цилиндрической формы такими, как резиновые палки. Ссадины на запястьях, по всей вероятности, стали результатом применения наручников. Прокол был сделан шприцем. Телесные повреждения наносились в течение 24 часов, предшествующих смерти. Согласно заключению наиболее вероятной причиной смерти стала сердечно-сосудистая недостаточность.

34. Вечером 21 июля 2004 г., вернувшись из Владикавказа, родственники Башира Велхиева похоронили его тело на семейном кладбище в селе Средние Ачалуки.

B. Розыск первого заявителя и Башира Велхиева и обращения в государственные органы

35. Как утверждают заявители, 20 июля 2004 г., в 11.30, спустя примерно два часа после задержания первого заявителя и Башира Велхиева вторая заявительница отправилась в МВД по Республике Ингушетия в Назрани. Сотрудники дежурной части отказались принимать от нее заявление. Они направили ее на пункт охраны на входе и посоветовали получить пропуск для прохода в здание.

36. На пункте охраны вторая заявительница пояснила, что ей нужен пропуск для того, чтобы подать заявление о незаконном задержании ее родственников. Дежурный сотрудник на пункте охраны пояснил, что «начальство запретило сотрудниками выдавать пропуска», и рекомендовал обратиться в Назрановский ГОВД.

37. В 12.30 вторая заявительница пришла в Назрановский ГОВД. Тем не менее дежурные сотрудники отказали в приеме ее заявления. Они сказали, что ни первый заявитель, ни Башир Велхиев в ГОВД не доставлялись. Оскорбив вторую заявительницу, они приказали ей немедленно покинуть помещение ГОВД.

38. Вторая заявительница вернулась в МВД по Республике Ингушетия. Те же сотрудники вновь отказали в приеме ее заявления. При этом один из них направил ее в УБОП. Он показал ей вход в подразделение, который находился на расстоянии 15 — 20 м от главного входа в здание МВД, и сказал, что первый заявитель и Башир Велхиев были там. Он также сообщил второй заявительнице, что они задержаны русскими, специально командированными в Республику Ингушетия, и добавил: «Господи, помоги им».

39. Вторую заявительницу не пустили в здание УБОП. Военнослужащие приказали ей возвращаться домой, а также сказали, что ни первый заявитель, ни Башир Велхиев у них не находятся. После этого она поехала в Средние Ачалуки к родственникам Башира Велхиева, чтобы рассказать о случившемся.

40. 21 июля 2004 г., после того как первый заявитель был освобожден и стало известно о гибели Башира Велхиева, их родственники обратились в Назрановскую городскую прокуратуру, требуя возбудить уголовное дело в отношении сотрудников УБОП по факту пыток и убийства Башира Велхиева. Заявители не сохранили копии их первых заявлений. Позже они неоднократно обращались с заявлениями повторно.

C. Официальное расследование

41. 20 июля 2004 г. Назрановская городская прокуратура выдала справку о внесении данных в книгу учета сообщений о преступлениях, отметив, что согласно телефонному звонку, полученному в тот день примерно в 16.35, тело Башира Велхиева было обнаружено в кабинете № 17 УБОП после того, как Башир Велхиев был доставлен туда для дачи необходимых пояснений. В справке также указывалось, что по факту происшествия проводится проверка.

42. В тот же день Назрановской городской прокуратурой было назначено проведение судебно-медицинской экспертизы тела Башира Велхиева. В соответствии с заключением судебно-медицинской экспертизы от 20 июля 2004 г. № 91 на теле были обнаружены многочисленные синяки, смерть наступила за два — четыре часа до экспертизы, и ее причиной явился травматический шок в результате полученных телесных повреждений.

43. 21 июля 2004 г. Назрановской городской прокуратурой было возбуждено уголовное дело по факту гибели Башира Велхиева.

44. 23 июля 2004 г. Назрановской городской прокуратурой была назначена судебно-медицинская экспертиза в отношении первого заявителя. Согласно заключению № 397, выданному в тот же день, у первого заявителя были обнаружены следующие телесные повреждения: большие синяки размером 19 x 22 см и 18 x 17 см на спине на уровне грудной клетки и на лопатках, синяк размером 13 x 2 см ниже правой лопатки, многочисленные подкожные раны, ссадины длиной от 0,5 до 1,5 см и синяки рядом с седьмым шейным позвонком, а также семь аналогичных элементов в межлопаточной и поясничной области (следы кожных соскобов с последующим применением банок для кровопускания), многочисленные небольшие кровоизлияния на тыльной стороне ладони, частично зажитая ссадина на тыльной стороне правой ладони, гематомы на ягодицах, идущие до бедер, размером 21 x 18 см и 17 x 10 см, четыре аналогичные гематомы на обоих бедрах и на обратной стороне коленей размером от 10 x 8 см до 12 x 7 см, аналогичные множественные гематомы на нижней части правой ноги размером около 20 х 11 см, гематома размером 12 x 8 см и опухоль на подошве правой ступни. Было также указано, что подвижность лодыжки была ограничена, а также что первый заявитель жаловался на боль в спине и мошонке. Эксперт посоветовал ему обратиться к урологу, невропатологу и травматологу.

45. В тот же день заявителя осмотрели еще два врача, по-видимому, травматолог и невропатолог. Согласно соответствующим записям в истории болезни у первого заявителя имелись обширные гематомы на ягодицах, бедрах и лопатках, восемь следов от ударов электрическим током на лопатках и несколько на руках, следы ударов по кистям рук и подошвам ступней, а также синяк на лбу. Врачи отметили, что травмы были причинены в результате избиения и ударов электрическим током. Они также указали, что у заявителя сотрясение головного мозга и ограниченная подвижность всех суставов.

46. 30 июля 2004 г. Назрановской городской прокуратурой принято решение о возбуждении уголовного дела (N 04560079) по факту гибели Велхиева Башира. Из материалов дела неясно, как данное решение соотносится с предыдущим от 21 июля 2004 г. о возбуждении уголовного дела.

47. 4 и 6 августа 2004 г. первый заявитель был вновь осмотрен медицинским экспертом. Учитывая предыдущую экспертизу от 23 июля 2004 г. и записи в истории болезни заявителя, эксперт пришел к выводу, что ссадины и подкожные травмы были причинены в результате соскобов для кровопускания за пять-семь дней до задержания первого заявителя. Остальные травмы явились результатом многочисленных ударов твердым предметом или предметами за два-три дня до экспертизы, проведенной 23 июля 2004 г.

48. 18 августа 2004 г. первый заявитель был допрошен и признан потерпевшим по уголовному делу № 04560079. Он подтвердил свою версию событий 20 — 21 июля 2004 г., приведенную выше в настоящем Постановлении.

49. В тот же день следователь А. Назрановской городской прокуратуры проверил журнал учета УБОП. В нем не содержалось никаких записей относительно первого заявителя и Башира Велхиева.

50. 24 августа 2004 г. следователь А. Назрановской городской прокуратуры допросил вторую заявительницу. Она дала показания, соответствующие изложению обстоятельств дела, которое приведено выше в настоящем Постановлении. Вторая заявительница также пояснила, что знает, что ее супруг был избит до смерти сотрудниками милиции, но не знает имена виновных лиц.

51. 25 августа 2004 г. следователь А. Назрановской городской прокуратуры допросил А.Ц., соседку Башира Велхиева. А.Ц. отметила, что 20 июля 2004 г., примерно в 8.30, она видела, как лица в камуфляжной форме уводят первого заявителя и Башира Велхиева из дома последнего, сажают их в автомобиль и увозят. На следующий день она узнала, что Башир Велхиев был убит.

52. В тот же день следователь А. Назрановской городской прокуратуры допросил Л.Ц., соседку Башира Велхиева, которая сообщила, что примерно в 8.30 утра 20 июля 2004 г. ее невестка сказала ей, что сотрудники милиции штурмуют дом Башира Велхиева. После этого она хотела выйти во двор, однако военнослужащие в камуфляжной форме и масках стояли у ворот и не позволили ей пройти. Тогда она вывела детей через сад и вернулась. Через щель в заборе Л.Ц. увидела, как Башира Велхиева сажают в автомобиль. Затем военнослужащие уехали, а вторая заявительница рассказала ей, что они увезли Башира Велхиева и первого заявителя, который пришел в гости, пообещав привезти их обратно через два часа. Л.Ц. не знала, кто были эти военнослужащие, и не видела их лиц, поскольку они были в масках. На следующий день она узнала, что Башир Велхиев был убит.

53. Кроме того, 25 августа 2004 г. был допрошен сотрудник УБОП М. Он утверждал, что работает в подразделении с 2000 года. С 2001 года в его обязанности входит обеспечение вооружением, сбор информации и организация полевых миссий. Как правило, он находился на дежурстве 24 часа, после которых отдыхает 48 часов. 20 июля 2004 г. военнослужащий М. заступил на дежурство в 8.30 утра. В тот день также дежурили Г., Т. и Т.А.Т. В 9.00 сотрудники федеральных подразделений МВД России, проходившие службу в Республике Ингушетия, доставили двоих задержанных с черными мешками на головах в УБОП. Сотрудники были в масках и не предоставили какой-либо информации о задержанных, пообещав это сделать позже. Военнослужащий М. тогда не внес никаких записей в журнал учета. Прождав до 10.00, он попросил данных сотрудников предоставить ему информацию относительно задержанных. Они ответили, что получат от последних необходимые пояснения и сообщат о них М. позднее. Он не знал, кто были эти сотрудники, они были одеты в камуфляжную форму. Военнослужащий М. также отметил, что после событий 21 — 22 июня 2004 г. сотрудники федеральных подразделений регулярно располагались в УБОП. Они приводили туда людей и допрашивали их. 20 июля 2004 г., в 13.40, военнослужащий М. услышал громкий шум на лестнице. Оставив свой пост, он увидел, как двое сотрудников федеральных подразделений поднимают мужчину, одетого в темную одежду, с мешком на голове. Он спросил их о том, что происходит. Они ответили, что мужчина поскользнулся на ступенях и упал. Подняв его, они повели мужчину вверх по ступеням. Около 14.50 сотрудники федеральных подразделений отправились на выполнение полевого задания, сообщив М. о том, что они должны сходить еще за одним человеком, знакомым тех, которые уже находятся в УБОП. Примерно в 15.00 сотрудники вернулись. В 15.20 Б., заместитель начальника УБОП, позвонил М. и сказал ему вызвать «скорую помощь», что он незамедлительно и сделал. В 15.40 приехала «скорая помощь», и М. вместе с врачами поднялся на второй этаж и зашел в кабинет № 17. В кабинете фельдшер Х. и заместитель начальника Б. оказывали первую помощь мужчине, лежавшему на полу. Этим мужчиной, как позднее узнал М., был Башир Велхиев, скончавшийся до приезда врачей, которые констатировали его смерть от сердечной недостаточности. Затем врачи уехали, и прибыли сотрудники, следственного подразделения Назрановской городской прокуратуры. Вечером сотрудники федеральных подразделений вернулись в УБОП и забрали с собой другого задержанного. Как М. узнал позднее, этим задержанным был первый заявитель. М. отметил, что не знал, кто были эти сотрудники, и в каком конкретно подразделении они проходили службу. По его утверждению, сотрудники федеральных подразделений, выполнявшие задачи в УБОП, постоянно менялись, и ни с кем из них он лично знаком не был. Он также не знал, кто из сотрудников принимал участие в задержании первого заявителя и Велхиева Башира. Он не был свидетелем какого-либо избиения или проявления жестокого обращения в иных формах. Ему не было известно, где конкретно содержался первый заявитель, но предположил, что где-то на первом этаже.

54. Сотрудник УБОП Г., допрошенный в тот же день, дал показания в отношении событий 20 июля 2004 г., аналогичные показаниям М., за тем исключением, что он не видел ни задержанных, ни тех, кто доставил их в УБОП. Он узнал от М., что в помещении УБОП был труп.

55. Сотрудник УБОП Т., допрошенный в тот же день, дал показания в отношении событий 20 июля 2004 г., аналогичные показаниям Г.

56. В тот же день следователь А. допросил фельдшера Х. Она сообщила, что работает фельдшером в УБОП с 2003 года и в ее обязанности входит оказание первой помощи сотрудникам милиции. 20 июля 2004 г., примерно в 16.00, заместитель начальника УБОП позвонил ей и попросил осмотреть мужчину в кабинете № 17. Как она узнала позже, это был Башир Велхиев. Войдя в кабинет, она обратилась к Баширу Велхиеву, который сидел на стуле. Он был одет, и у него не было видимых телесных повреждений. Он сказал, что чувствует слабость и боль в груди. Фельдшер Х. вышла из кабинета за прибором для измерения артериального давления. Затем она измерила давление Башира Велхиева, которое составляло 100/80 мм рт. ст. Она сделала ему укол но-шпы, но слабость у него оставалась. Спустя 10 минут она вновь измерила ему давление, которое составило 70/50 мм рт. ст. Она сделала ему укол кофеина и посоветовала заместителю начальника Б. вызвать «скорую помощь», что он и сделал незамедлительно. Затем они положили Башира Велхиева на пол, фельдшер Х. и другой сотрудник начали делать непрямой массаж сердца и искусственное дыхание. Тем не менее, несмотря на их попытки, Башир Велхиев скончался. «Скорая помощь» прибыла примерно через 10 минут. Фельдшер Х. утверждала, что не знала, с какой целью Башир Велхиев был доставлен в УБОП. Он не сказал ей, что с ним жестоко обращались. Она не знала, задерживался ли также и его брат. Кроме этого, она отметила, что после событий 21 — 22 июня 2004 г. сотрудники федеральных подразделений регулярно размещались в УБОП. Тем не менее контакта с ними у нее не было.

57. Сотрудник УБОП Т.А.Т., допрошенный 26 августа 2004 г., дал показания в отношении событий 20 июля 2004 г., аналогичные показаниям Г.

58. 30 августа 2004 г. следователь А. допросил заместителя начальника УБОП Б. Как сообщил последний, он работает в кабинете № 20 на втором этаже. Напротив его кабинета находится кабинет № 17, который принадлежит второму отделу УБОП, возглавляемому сотрудником А. 20 июля 2004 г., примерно в 5.00, он вместе с другими сотрудниками отправился для проведения операции, направленной на задержание лиц, ответственных за события 21 — 22 июня 2004 г. Сначала они направились в станицу Троицкую, потом в город Карабулак, а затем в село Барсуки. Там он вместе с другими сотрудниками вошел во двор дома Велхиевых. Они окружили двор, в то время как сотрудники федеральных подразделений вошли в дом. Там они задержали Башира Велхиева и первого заявителя, посадили их в автомобиль УАЗ и увезли. Он и другие сотрудники отправились в другие населенные пункты, продолжая операцию. Около 15.00 заместитель начальника Б. вернулся в УБОП для подготовки отчета о проведенных операциях. Примерно в 15.10 сотрудники сообщили ему, что в кабинете № 17 находится человек с черным мешком на голове и что служащие федеральных подразделений, «поработавшие с ним», уехали за его знакомым. Затем заместитель начальника Б. вошел в кабинет № 17 и увидел мужчину с черным мешком на голове, лежавшего на полу. Как он узнал позднее, это был Башир Велхиев. Он снял с его головы мешок и спросил его, кто он. Мужчина ответил, что поскользнулся и упал на ступенях, и попросил воды. Видимых телесных повреждений у него не было. Б. налил ему чая и позвал фельдшера Х. После измерения давления и инъекций она попросила вызвать «скорую помощь», что и было сделано. Когда прибыла «скорая помощь», примерно в 15.40, Башир Велхиев был уже мертв. Заместитель начальника Б. сразу же вызвал следственную группу из Назрановской городской прокуратуры. Он не знал, кто из сотрудников федеральных подразделений задержал Башира Велхиева, поскольку они размещались в УБОП после событий 21 — 22 июня 2004 г. Б. не было также известно о том, где содержался первый заявитель, подвергались ли Башир Велхиев и первый заявитель жестокому обращению со стороны сотрудников федеральных подразделений. В то же время ни он, ни другие сотрудник УБОП не подвергали их жестокому обращению.

59. 3 сентября 2004 г. следователь А. допросил сотрудника А.А. — начальника второго отдела УБОП. Сотрудник А.А. пояснил, что 20 июля 2004 г. он прибыл в УБОП в 8.45. Тем утром он сам не принимал участия в проведении операций и никуда не отправлял кого-либо из своих подчиненных. В обеденное время ему поступила информация об обнаружении фугаса на рынке в Назрани, и он направился туда со своими сотрудниками. По возвращении в УБОП, около 16.00, он узнал, что в кабинете № 17 умер мужчина после того, как был доставлен туда для дачи объяснений сотрудниками федеральных подразделений. Тем не менее А. не знал, кто и когда именно доставил мужчину туда, и был ли вместе с ним задержан его брат. Кабинет № 17 был поврежден в результате событий 21 — 22 июня 2004 г. С тех пор он в основном использовался сотрудниками федеральных подразделений, но А.А. не знал, кем конкретно.

60. В период с 10 сентября по 18 октября 2004 г. следователь А. допросил семерых сотрудников УБОП: А.Р., Ч., Д.А.С., Д.О.Л., Д.З., М.А.Ч. и О. Они утверждали, что 20 июля 2004 г. слышали о том, что мужчина, доставленный для допроса сотрудниками федеральных подразделений, скончался в кабинете № 17. Однако они не знают ни этого мужчину, ни тех сотрудников, которые доставили его в УБОП.

61. 27 декабря 2004 г. предварительное расследование было приостановлено в связи с тем, что лица, подлежащие привлечению в качестве подозреваемых и обвиняемых, установлены не были.

62. 14 января 2007 г. МВД по Республике Ингушетия составило акт по итогам внутренней проверки, проведенной по факту смерти Башира Велхиева. Данный акт включал приведенные выше показания сотрудников УБОП и содержал вывод о том, что смерть Башира Велхиева была ненасильственной.

63. 14 марта 2005 г. Назрановская городская прокуратура возобновила предварительное расследование.

64. 18 марта 2005 г. сотрудник Д.А.Р., 29 марта 2005 г. сотрудник Б.Е.К., оба являвшиеся сотрудниками УБОП, были допрошены. Они утверждали, что из внутренних документов узнали о том, что 20 июля 2004 г. скончался мужчина. Тем не менее они не знали, что Башир Велхиев и первый заявитель доставлялись в УБОП, а также кто именно из сотрудников федеральных подразделений размещался в УБОП в соответствующий период.

65. 24 марта 2005 г. вторая заявительница была признана потерпевшей по уголовному делу № 04560079. Она была допрошена в тот же день и подтвердила данные ею ранее показания.

66. 1 апреля 2005 г. Назрановской городской прокуратурой было назначено проведение судебно-медицинской экспертизы с целью выяснения характера и тяжести телесных повреждений, причиненных Баширу Велхиеву, а также связи между его гибелью и данными телесными повреждениями. В Постановлении о назначении экспертизы отмечалось, что 20 июля 2004 г. неизвестные сотрудники МВД России незаконно задержали Башира Велхиева и первого заявителя и доставили их в УБОП, где, действуя с превышением своих должностных полномочий, подвергли задержанных жестокому обращению. В результате Башир Велхиев скончался в кабинете № 17 УБОП. Далее в Постановлении было указано, что согласно заключению судебно-медицинской экспертизы от 20 июля 2004 г. № 91 смерть Башира Велхиева наступила от травматического шока, наступившего вследствие полученных им телесных повреждений.

67. В соответствии с заключением судебно-медицинской экспертизы от 21 апреля 2005 г. № 37 у Башира Велхиева были обнаружены следующие телесные повреждения:

1. множественные обширные синяки на грудной клетке и спине на уровне грудной клетки;

2. множественные синяки на голове и верхних конечностях;

3. множественные обширные синяки на коленном суставе, идущие до голени, вызвавшие отек мягких тканей и значительную припухлость правового коленного сустава и правой ноги ниже колена, обширный синяк на правом бедре до ягодицы, синяки сверху на ступне;

4. круговые синяки с ссадинами на запястьях;

5. колотые раны на правой ягодице (от инъекций);

6. опухоль головного мозга;

7. потеря крови с поверхности ткани легких и снижение объема легких;

8. неравномерный приток крови к сердечной мышце.

Травмы, указанные в пунктах 1 - 3, возникли в результате многочисленных ударов твердым тупым предметом и предметами, имевшими длинную цилиндрическую форму, возможно, резиновой палкой. Повреждения, описанные в пункте 4, с большой вероятностью вызваны использованием наручников. Патологические изменения внутренних органов, отмеченные в пунктах 6 - 8, стали результатом травматического шока, вызванного названными телесными повреждениями. Принимая во внимание расположение синяков и глубину поражений, которые привели к травматическому шоку, подтвержденному отеком головного мозга, уменьшение объема легких и неравномерность притока крови к внутренним органам, все телесные повреждения, указанные в пунктах 1 - 3 и 6 - 8, подлежат квалификации как тяжкие и опасные для жизни. Все повреждения могли быть причинены в то время и при тех обстоятельствах, которые изложены в Постановлении. Причиной смерти Башира Велхиева явился травматический шок, вызванный полученными телесными повреждениями. Между телесными повреждениями и его смертью существует прямая причинно-следственная связь.

68. 2 апреля 2005 г. был допрошен Е., сотрудник уголовно-следственного подразделения Назрановского ГОВД. Он сообщил, что 20 июля 2004 г. находился на дежурстве вместе с сотрудником Т-в. Примерно в 20.00 им поступил звонок о подозрительном белом автомобиле. Они выехали и обнаружили в указанном месте белый ВАЗ-2107. Они крикнули, но никто не ответил. Затем Т. и Т-в подошли к автомобилю и увидели мужчину, лежавшего на полу у заднего сиденья. У мужчины на голове была или маска или мешок. Они открыли дверь, положили его на сиденье и сняли мешок или маску. Они спросили его, кто он и что делает в машине. Он ответил, что его привезли туда несколькими часами ранее сотрудники милиции, которые приказали ему не двигаться. Он также сказал, что его зовут Белхан Велхиев и что он и его брат Башир Велхиев были задержаны и доставлены в УБОП военнослужащими в камуфляжной форме и масках, которые говорили по-русски без акцента. Затем Е. и Т-в посадили мужчину в автомобиль УАЗ и доставили его в Назрановский ГОВД.

69. М.Е.Р. и Г.О.Р., сотрудники Назрановского ГОВД, допрошенные 5 и 7 апреля 2005 г. соответственно, отметили, что 20 июля 2004 г. они получили информацию о подозрительном автомобиле и доложили о нем.

70. 11 апреля 2005 г. был допрошен А-в, начальник Управления МВД по Республике Ингушетия, который сообщил, что 20 июля 2004 г. из-за полученного звонка о подозрительном белом автомобиле он вместе с другими сотрудниками выехал для проверки автомобиля. В автомобиле был найден первый заявитель.

71. Х., начальник Следственного управления МВД по Республике Ингушетия, допрошенный 13 апреля 2005 г., информации, имеющей отношение к делу, не предоставил.

72. 18 апреля 2005 г. первый заявитель был допрошен вновь. Он подтвердил данные им ранее показания и предоставил некоторые дополнительные сведения.

73. 24 апреля 2005 г. Назрановская городская прокуратура приостановила производство по уголовному делу № 04560079 в связи с неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве подозреваемых и обвиняемых.

74. 30 мая 2005 г. предварительное расследование было возобновлено.

75. 9 июня 2005 г. первый заявитель обратился в письменной форме к прокурору Республики Ингушетия с просьбой о предоставлении информации о ходе расследования и об оказании содействия в ускорении производства по делу.

76. 1 июля 2005 г. Назрановская городская прокуратура возбудила уголовное дело № 05560068 (в некоторых документах указан № 05560079) в связи с предполагаемым незаконным задержанием и жестоким обращением в отношении первого заявителя.

77. В тот же день уголовное дело № 05560068 было объединено в одно производство с уголовным делом № 04560079 под номером последнего. Первый заявитель был уведомлен об объединении дел 7 июля 2005 г.

78. 6 июля 2005 г. Назрановская городская прокуратура выделила в отдельное производство уголовное дело № 05560072 в отношении М., сотрудника УБОП, который находился на дежурстве 20 июля 2004 г. и предположительно незаконно держал в заключении первого заявителя.

79. 10 июля 2005 г. Назрановская городская прокуратура приостановила производство по уголовному делу № 04560079 в связи с тем, что установление лиц, причинивших телесные повреждения, приведшие к гибели Башира Велхиева в одном из кабинетов УБОП, не представлялось возможным.

80. 6 октября 2005 г. Назрановская городская прокуратура приостановила производство по уголовному делу № 05560072 на том основании, что сотрудник М. находился за пределами Республики Ингушетия, что препятствовало его участию в производстве по делу.

81. 6 февраля 2006 г. первый заявитель обжаловал Решения Назрановской городской прокуратуры от 10 июля и 6 октября 2005 г. в Назрановский районный суд.

82. 25 апреля 2006 г. Назрановский районный суд отменил Решение Назрановской городской прокуратуры от 6 октября 2005 г. В то же время суд оставил без удовлетворения жалобу в части, касающейся Решения от 10 июля 2005 г.

83. По утверждению заявителей, их не извещали надлежащим образом о судебных заседаниях, и, следовательно, они были лишены возможности участвовать в них. Более того, судебное Решение от 25 апреля 2006 г. они получили только 31 мая 2006 г.

84. 6 июня 2006 г. первый заявитель обжаловал Решение Назрановского районного суда от 25 апреля 2006 г. в Верховный суд Республики Ингушетия. Из материалов дела неясно, была ли данная жалоба рассмотрена.

85. В неустановленную дату расследование уголовного дела № 05560072 было окончено, и материалы дела были переданы в суд.

86. 28 марта 2007 г. Назрановский районный суд оправдал сотрудника М. Суд, в частности, установил следующее:

«[В соответствии с обвинительным заключением] 20 июля 2004 г. [сотрудник М.], превысив свои должностные полномочия... в нарушение [норм закона], в сотрудничестве с неустановленными сотрудниками правоохранительных подразделений МВД России и МВД по Республике Ингушетия, в том числе бывшим начальником УБОП... [Б-вым], доставил [первого заявителя и Башира Велхиева] в здание УБОП без надлежащего учета. Там [доставленные лица] подверглись физическому насилию со стороны неустановленных лиц. В частности, [Баширу Велхиеву] были причинены телесные повреждения, приведшие к его гибели в кабинете № 17 УБОП, тогда как [первый заявитель] получил [небольшие] повреждения. 20 июля 2004 г., с 9.00 до 19.00, [сотрудник М.] незаконно и, таким образом, с превышением своих должностных полномочий содержал [первого заявителя] в камере для задержанных, расположенной в подвале УБОП, и от которой у него имелся ключ, а [Башира Велхиева] — в кабинете № 17 УБОП. После гибели [Башира Велхиева] [первый заявитель] был освобожден из камеры и доставлен неустановленными лицами за пределы УБОП к трассе „Кавказ“... где был обнаружен сотрудниками Назрановского ГОВД.»

[Сотрудник М.], допрошенный на судебном заседании, отметил, что... после нападений [повстанцев-боевиков] в Республике Ингушетия в ночь с 21 на 22 июня 2004 г. многие командированные сотрудники из мобильного отряда Российской Федерации располагались в помещении [УБОП]. Указанные сотрудники часто доставляли лиц в УБОП с целью выяснения их причастности к преступлениям. Тем не менее они отказывались предоставлять ему информацию о данных лицах. Когда он докладывал об этом начальнику УБОП [Б-ву], тот всегда отвечал, что знает об этом, и [приказал М.] не препятствовать [сотрудникам]. 20 июля 2004 г., в 8.30, [М.] заступил на дежурство. В тот день, примерно в 9.00, сотрудники мобильного отряда в масках доставили двоих мужчин с черными пластиковыми мешками на головах в УБОП. В ответ на его вопросы они сказали, что начальник Управления... проинформирован. [М.] позвонил начальнику Управления [Б-ву] и доложил, что сотрудники МВД России доставили людей и отказываются предоставлять ему необходимую информацию. В ответ [Б-в] приказал ему не вмешиваться, поскольку велась оперативная работа. Находясь на дежурстве, [М.] всегда находился в дежурной части и не знал о том, что происходит на втором этаже. В подвале... находилась камера и напротив нее клетка... Ключи от камеры и клетки хранились в дежурной части. Через некоторое время после того, как двое лиц были доставлены [в УБОП], сотрудники федеральных подразделений взяли у [М.] ключи от клетки, отвели одного человека в подвал и посадили его в клетку. Примерно в 14.50 сотрудники федеральных подразделений уехали [для осуществления оперативных мероприятий]. Через 10 — 20 минут сотрудники УБОП, которые уехали [для участия в оперативных мероприятиях] вернулись. Около 15.00 заместитель начальника УБОП [Б.] позвонил в дежурную часть и попросил вызвать «скорую помощь», поскольку человек, доставленный в управление, чувствует себя плохо. «Скорая помощь» приехала примерно через 20 минут, и [М.] проводил врачей на второй этаж. В кабинете № 17 он увидел лежащего на полу мужчину, который не подавал признаков жизни. Врачи... погрузили его в свой автомобиль и... сказали, что он уже мертв. После этого [М.] узнал, что умершего звали [Башир Велхиев], который был доставлен в управление сотрудниками федеральных подразделений, и что другой человек, который по этой причине держался в клетке, был его братом. [М.] не мог и не имел права препятствовать работе сотрудников федеральных органов, которые действовали во взаимодействии и с ведома начальника [УБОП]. Тем же вечером... около 19.00 сотрудники федеральных подразделений приехали в управление и затем увезли с собой [первого заявителя].

[Первый заявитель] утверждал, что... [М.] не принимал участия в его избиении...

[Б.] отметил, что в соответствующий период он занимал должность заместителя начальника Управления по борьбе с организованной преступностью Министерства внутренних дел по Республике Ингушетия. 20 июля 2004 г., примерно в 5.00, он поехал на выполнение оперативных мероприятий, направленных на задержание лиц, причастных к преступлениям, совершенным в [Республике Ингушетия] в ночь с 21 на 22 июня 2004 г. Он поехал вместе с другими сотрудниками Управления, ОМОН МВД по Республике Ингушетия и сотрудниками федеральных подразделений МВД России... Они отправились на улицу Западную, где сотрудники федеральных подразделений задержали [первого заявителя и Башира Велхиева] по подозрению в убийстве нескольких сотрудников милиции 22 июня 2004 г. и посадили их в свой автомобиль УАЗ. Затем [Б.] и несколько других сотрудников поехали в [другие села], продолжив оперативные мероприятия. Около 15.00 он вернулся в УБОП вместе с другими сотрудниками управления. Вскоре сотрудники МВД России зашли к нему в кабинет и сказали, что человек, задержанный их сослуживцами, содержится в кабинете № 17 и что задержавшие его сотрудники отправились на поиски его знакомого. Когда [Б.] зашел в кабинет № 17, он увидел лежащего на полу мужчину с черным мешком на голове. Он узнал [Башира Велхиева]... Затем он приказал [М.], который был в тот день на дежурстве, вызвать «скорую помощь». Однако когда прибыли врачи, [Велхиев Башир] был уже мертв. [Б.] не знал, что в то же время в подвале управления находится [первый заявитель]. Данные события имели место вскоре после того, как Республика Ингушетия была атакована незаконными вооруженными группами, в результате чего были убиты более 100 человек, большинство из которых являлись сотрудниками правоохранительных органов. В Республику Ингушетия было командировано много сотрудников федеральных органов. Они не подчинялись [МВД по Республике Ингушетия]. Этим сотрудникам были предоставлены в управлении кабинеты, в которые они сами доставляли задержанных и работали с ними. [М.] ничего не смог бы сделать, даже если бы и хотел. Являясь дежурным, он не имел ничего общего с проведением оперативных мероприятий, и никто не предоставлял ему информацию о задержанных лицах. Он не знал, были ли это [первый заявитель и Башир Велхиев], которых доставили, или кто-то другой. Начальник УБОП знал о проводимой работе. [М.] не работал с задержанными... В его задачи входило обеспечение сохранности оружия и безопасности здания управления.

[Сотрудник Т.] утверждал, что 20 июля 2004 г. с 8.30 он находился на дежурстве в пункте охраны, которая расположена у ворот во двор управления... В рассматриваемый период многие сотрудники федеральных подразделений, командированные в Республику Ингушетия, располагались в управлении. Он не знал, доставляли ли в тот день в управление сотрудники заключенных, поскольку они въезжали во двор на автомобилях с тонированными стеклами, а из пункта охраны он не видел, кого доставляли в здание.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы... [первый заявитель] получил множественные гематомы, синяки и ссадины, что представляет собой небольшой вред здоровью.

Из [другого] заключения по итогам экспертизы явно следует, что смерть [Башира Велхиева] наступила в результате травматического шока, вызванного причиненными телесными повреждениями. [Также ясно], что существует прямая причинно-следственная связь между травмами, причиненными [Баширу Велхиеву], и его гибелью.

[Судом установлено, что первый заявитель и Башир Велхиев] содержались в УБОП с ведома начальника управления, который объяснил [М.], что их присутствие в помещении управления необходимо для осуществления [оперативных мероприятий]... При данных обстоятельствах [М.] не имел возможности помешать [их незаконному задержанию и жестокому обращению], поскольку у него не было для этого полномочий. Более того, в соответствующий период федеральные службы осуществляли в регионе оперативные мероприятия... Представители федеральных служб не подчинялись региональным властям и осуществляли мероприятия независимо...»

87. В неустановленную дату первый заявитель обратился с ходатайством об изучении материалов уголовного дела № 14560079.

88. 17 апреля 2007 г. Прокуратура Республики Ингушетия уведомила первого заявителя, что его ходатайство отклонено на том основании, что предварительное следствие не завершено, а приостановлено. Прокуратура также информировала его, что уголовное преследование в отношении служащего Б-ва, бывшего начальника УБОП, прекращено в связи с его смертью и что расследование, соответственно, приостановлено. Тем не менее материалы уголовного дела в отношении служащего М. были переданы в суд.

89. 21 июня 2007 г. первый заявитель обратился в Назрановский городской суд с жалобой в соответствии со статьей 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с отказом предоставить ему для ознакомления материалы уголовного дела. Из материалов уголовного дела неясно, была ли данная жалоба рассмотрена.

90. 12 мая 2009 г. Следственное управление Следственного комитета при Прокуратуре Российской Федерации по Республике Ингушетия отменило Решение Назрановской городской прокуратуры от 10 июля 2005 г. о приостановлении предварительного расследования и возобновило производство по делу.

II. Применимое национальное законодательство

91. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (вступил в силу 1 июля 2002 г., далее — УПК РФ) предусматривает, что уголовное дело может быть возбуждено следователем или прокурором по заявлению лица или по собственной инициативе следственных органов, когда существуют основания полагать, что было совершено преступление (статьи 146 и 147 УПК РФ). Прокурор осуществляет надзор за деятельностью следственных органов (статья 37 УПК РФ). Он может дать указание о выполнении конкретных следственных действий, передавать дело от одного следователя другому, а также давать указания о производстве дополнительного расследования. При отсутствии оснований для возбуждения уголовного дела прокурором или следователем об этом выносится мотивированное решение, которое подлежит направлению заинтересованным лицам. Данное решение может быть обжаловано вышестоящему прокурору или в суд общей юрисдикции в порядке, установленном статьей 125 УПК РФ (статья 148 УПК РФ). Статья 125 УПК РФ предусматривает судебный пересмотр решений, принятых следователями или прокурорами, которые могут нарушать конституционные права участников уголовного судопроизводства или препятствовать их доступу к суду.

ПРАВО

I. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции

92. Заявители, ссылаясь на статью 2 Конвенции, жаловались на то, что Башир Велхиев был убит в результате пыток в отношении его со стороны представителей государства и что по факту его гибели не было проведено адекватного расследования. Статья 2 Конвенции в применимой части предусматривает:

«1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом...»

93. Власти Российской Федерации признали, что имело место нарушение права Велхиева Башира на жизнь, что подтверждается доказательствами из уголовного дела № 04560079. Вместе с тем они утверждали, что расследование, проведенное по факту его гибели, было эффективным и соответствовало требованиям статьи 2 Конвенции, что подтверждается действиями, направленными на установление лиц, виновных в совершении преступления.

94. Заявители оспорили довод властей Российской Федерации в отношении расследования гибели Башира Велхиева. По их утверждению, следствие было неэффективным в связи с тем, что оно было не способно разрешить противоречия в показаниях нескольких свидетелей и заключениях судебно-медицинских экспертов, не были допрошены сотрудники федеральных подразделений, дислоцированных в Республике Ингушетия, имели место неоднократные приостановления и возобновления, и, кроме того, с 10 июля 2005 г. по 12 мая 2009 г. имело место полное бездействие. Заявители также утверждали, что неадекватность расследования была впоследствии подтверждена уголовным преследованием и последующим оправданием М. — сотрудника УБОП. По их мнению, М., очевидно, не обладал полномочиями по задержанию первого заявителя и Башира Велхиева и не мог воспрепятствовать ему. Вместе с тем в оправдательном приговоре содержалось несколько ссылок на «неустановленных сотрудников правоохранительных органов», что указывает на недостатки расследования.

A. Приемлемость жалобы

95. Европейский суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является явно неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

B. Существо жалобы

1. Предполагаемое нарушение права на жизнь Башира Велхиева

a) Общие принципы

96. Европейский суд напоминает, что в свете значимости гарантий, предусмотренных статьей 2 Конвенции, ситуации, связанные с лишением жизни, должны быть подвергнуты особо тщательному рассмотрению с учетом не только действий представителей государства, но и сопутствующих обстоятельств. Задержанные лица находятся в уязвимом положении, и обязанность властей нести ответственность за обращение с задержанным является особенно значимой, если это лицо погибает или исчезает впоследствии (см. среди прочих Постановление Европейского суда от 18 июня 2002 г. по делу «Орхан против Турции» (Orhan v. Turkey), жалоба № 25656/94, § 326, и упомянутые в нем прецеденты). Если рассматриваемые события в целом или в большей степени относятся к сфере исключительной компетенции властей, как в случае с лицами, находящимися под их контролем под стражей, возникают обоснованные презумпции фактов в отношении травм и смерти, причиненных во время содержания под стражей. Действительно, можно считать, что на властях лежит бремя доказывания с целью представить достаточные и убедительные объяснения (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Салман против Турции» (Salman v. Turkey), жалоба № 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII, и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Чакиджи против Турции» ( Çakýcý v. Turkey), жалоба № 23657/94, § 85, ECHR 1999-IV).

b) Соблюдение государством требований статьи 2 Конвенции

97. Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации признали, что в настоящем деле имело место нарушение прав Башира Велхиева на жизнь. Учитывая имеющиеся в его распоряжении материалы дела, а также доводы сторон, Европейский суд не может прийти к иному выводу.

98. Следовательно, имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении Башира Велхиева.

2. Предполагаемая неадекватность расследования гибели Башира Велхиева

a) Общие принципы

99. Европейский суд напоминает, что обязательство по защите права на жизнь, предусмотренное статьей 2 Конвенции, взятое в совокупности с общей обязанностью государства-ответчика в соответствии со статьей 1 Конвенции «обеспечивать каждому, находящемуся под его юрисдикцией, права и свободы, определенные в... Конвенции», подразумевает проведение в любой форме эффективного официального расследования в случае, когда в результате применения силы погибают люди (см., mutatis mutandis <*>, Постановление Европейского суда от 27 сентября 1995 г. по делу «Макканн и другие против Соединенного Королевства» (McCann and Others v. United Kingdom), Series A, № 324, § 161, и Постановление Европейского суда от 19 февраля 1998 г. по делу «Кая против Турции» (Kaya v. Turkey), Reports of Judgments and Decisions 1998-I, § 86). Существенная цель подобного расследования заключается в обеспечении эффективного применения законодательства страны, защищающего право на жизнь, а в делах с участием государственных представителей или органов — в обеспечении их ответственности за гибель людей, имевшую место в ситуации, находящейся под их контролем. Какая форма расследования достигнет данной цели, зависит от различных обстоятельств. Тем не менее независимо от того, какой метод используется, власти должны действовать по собственной инициативе, как только им станет известно о фактах дела. Они не могут возлагать инициативу на ближайших родственников либо подать формальную жалобу, а должны взять на себя ответственность за проведение любых следственных действий (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Илхан против Турции» ( Ýlhan v. Turkey), жалоба № 22277/93, § 63, ECHR 2000-VII).

---

<*> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (прим. переводчика).

100. В целом для эффективности расследования в связи с предполагаемым убийством, совершенным представителями государства, может считаться необходимым то, чтобы лица, ответственные за и осуществляющие расследование, были независимы от лиц, причастных к расследуемым событиям (см., например, Постановление Европейского суда от 27 июля 1998 г. по делу «Гюлеч против Турции» ( Güleç v. Turkey), § 81 — 82, Reports 1998-IV). Расследование также должно быть эффективным в том смысле, что должно быть способно вести к установлению того факта, было ли обоснованно или нет в конкретных обстоятельствах применение силы в данных делах (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Кая против Турции», § 87), а также к установлению и привлечению к ответственности виновных лиц (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Оур против Турции» ( Oður v. Turkey), жалоба № 21594/93, § 88, ECHR 1999-III). Это обязательство не результата, а средств. Властям государства-ответчика надлежало принять все разумные меры, доступные им, для обеспечения сохранности доказательств, имеющих отношение к произошедшему, в том числе и показаний свидетелей (см., например, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Танрыкулу против Турции» ( Tanrýkulu v. Turkey), жалоба № 23763/94, § 109, ECHR 1999-IV). Любой недостаток следствия, который подрывает его способность выяснить причину смерти лица или установить виновное лицо, рискует не соответствовать данному стандарту.

101. В данном контексте также должно существовать безоговорочное требование о своевременности и разумной оперативности. Следует признать, что могут возникнуть препятствия и трудности, которые препятствуют ходу расследования в конкретной ситуации. Тем не менее быстрое реагирование со стороны властей при расследовании применения смертоносной силы может рассматриваться как существенное для поддержания доверия населения к сохранению принципа верховенства права и предотвращения любого вида сговора или терпимости к незаконным актам (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Танрыкулу против Турции», § 109).

102. Кроме того, должен существовать в достаточной мере элемент общественного контроля за расследованием или его результатами для обеспечения подотчетности как на практике, так и в теории. Степень общественного контроля может изменяться от случая к случаю. Однако во всех случаях ближайшие родственники жертвы должны участвовать в процедуре, по мере необходимости, для защиты своих законных интересов (см. Постановление Европейского суда по делу «Маккерр против Соединенного Королевства» (McKerr v. United Kingdom), жалоба № 28883/95, § 148, ECHR 200-III).

b) Применение вышеуказанных принципов в настоящем деле

103. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд отмечает, что 20 июля 2004 г. Назрановская городская прокуратура внесла в соответствующий журнал данные о том, что по информации, полученной в ходе телефонного разговора, в кабинете № 17 здания УБОП было обнаружено тело Башира Велхиева, и инициировала проверку обстоятельств дела. В тот же день была назначена судебно-медицинская экспертиза тела. Согласно заключению эксперта от 20 июля 2004 г. на теле было обнаружено множество ушибов, а смерть наступила в результате травматического шока, вызванного телесными повреждениями. 21 июля 2004 г. Назрановской городской прокуратурой было возбуждено уголовное дело по факту гибели Башира Велхиева. Следовательно, Европейский суд с удовлетворением находит, что реакция властей была достаточно быстрой.

104. Вместе с тем Европейский суд отмечает, что в течение первых двух месяцев после начала расследования органы прокуратуры назначили медицинскую экспертизу первого заявителя и признали его потерпевшим, проверили журнал учета УБОП и допросили многочисленных свидетелей. К последним относились первый заявитель и вторая заявительница, две соседки Башира Велхиева, фельдшер и сотрудники УБОП, в том числе Б., заместитель начальника УБОП, и А., начальник второго отдела УБОП, который всегда находился в кабинете № 17.

105. После приостановления производства по делу 27 декабря 2004 г. в связи с неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве подозреваемых и обвиняемых, и его последующего возобновления 14 марта 2005 г. следственные органы в марте и апреле 2005 года признали вторую заявительницу потерпевшей по делу, вновь допросили первого заявителя, а также провели допросы других сотрудников УБОП и сотрудников уголовно-следственного подразделения Назрановского ГОВД, которые имели отношение к обнаружению автомобиля, в котором был найден первый заявитель. Расследование было вновь приостановлено 10 июля 2005 г. и возобновлено 12 мая 2009 г.

106. Европейский суд отмечает, что в течение первого года расследования Назрановской городской прокуратурой было совершено значительное количество следственных действий, таких, как назначение судебно-медицинских экспертиз и допросы многочисленных свидетелей. Он далее обращает внимание, что показания сотрудников УБОП однозначно подтвердили, что первый заявитель и Башир Велхиев были задержаны и подвергнуты жестокому обращению со стороны сотрудников федеральных подразделений МВД России, дислоцировавшихся в Назрани после нападения боевиков 21 — 22 июня 2004 г., но никто из свидетелей не мог назвать конкретных сотрудников или предоставить информацию о подразделении, в котором они служили.

107. Учитывая показания сотрудников УБОП, Европейский суд считает невообразимым, что УБОП мог принимать столько сотрудников федеральных подразделений и даже проводить операции совместно с ними и не обладать информацией о том, кто эти сотрудники и в каких подразделениях они служат (см. § 58 и 86 настоящего Постановления). Тем не менее к задачам Европейского Суда относится не проверка достоверности данных показаний, а оценка мер, предпринятых следственными органами для установления виновных лиц.

108. В связи с этим Европейский суд отмечает, что в соответствии с имеющимися в его распоряжении документами осмотр места происшествия не производился. По-видимому, в ходе расследования компетентные органы никогда не бывали в помещениях УБОП, хотя, так как расследование было возбуждено на следующий день после происшествия, было весьма вероятно, что сотрудники, причастные к жестокому обращению с первым заявителем и Баширом Велхиевым, все еще находились там. Очевидно, что непринятие подобных значимых следственных мер не могло не сказаться отрицательно на эффективности всего расследования, а также является нарушением обязательства действовать максимально усердно и оперативно в расследовании таких тяжких преступлений (см. Постановление Европейского суда по делу «Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства» (Paul and Audrey Edwards v. United Kingdom), жалоба № 46477/99, § 86, ECHR 2002-II).

109. Что касается других возможных мер, направленных на выявление виновных, несмотря на то что следствию было по крайней мере известно, что ими являлись сотрудники федеральных подразделений МВД России, Европейский суд не располагает информацией, которая бы свидетельствовала о том, что в Министерство внутренних дел были направлены запросы о размещении федеральных подразделений или конкретных сотрудников в Назрани в рассматриваемый период. Европейскому суду не было представлено никакого объяснения такому серьезному недостатку.

110. Европейский суд также отмечает, что предварительное расследование неоднократно приостанавливалось и возобновлялось и, в частности, имел место очень длительный период бездействия с 10 июля 2005 г. по 12 мая 2009 г., по поводу которого никакого объяснения не представлено.

111. В то же время Европейский суд обращает внимание на тот факт, что власти Российской Федерации признали нарушение права на жизнь Башира Велхиева, что подтверждено национальным расследованием, которое, по их мнению, было эффективным и соответствовало требованиям статьи 2 Конвенции. Европейский суд в этой связи напоминает, что, хотя национальное расследование действительно установило, что смерть Башира Велхиева наступила в результате жестокого обращения, которому он и первый заявитель подверглись со стороны представителей государства, оно не оправдало требования о возможности привести к установлению и наказанию виновных (см. § 100 настоящего Постановления).

112. Что касается уголовного преследования и последующего оправдания сотрудника УБОП М. по обвинению его в превышении должностных полномочий, Европейский суд считает это не относящимся к делу для целей установления виновных в жестоком обращении с первым заявителем и Баширом Велхиевым и гибели последнего. Несмотря на то что отсутствие регистрации их задержания является серьезным упущением, которое Европейский суд рассмотрит ниже в соответствии со статьей 5 Конвенции, при обстоятельствах настоящего дела обвинения против М. никак не повлияли на эффективность расследования по факту жестокого обращения и смерти.

113. Вместе с тем Европейский суд отмечает, что в оправдательном приговоре в отношении М. от 28 марта 2007 г. Назрановский районный суд установил, что первый заявитель и Башир Велхиев содержались в помещении УБОП с ведома его начальника, который объяснил М., что это необходимо для осуществления оперативных мероприятий. Он также указывал, что в рассматриваемый период федеральные службы независимо осуществляли оперативные мероприятия в регионе, не подчиняясь властям Республики Ингушетия.

114. Европейский суд считает, что, хотя национальные следственные органы и суды установили ответственность федеральных служб, тот факт, что конкретные виновные не были установлены, может быть связан только с нежеланием органов прокуратуры проводить расследование.

115. Что касается доступа к расследованию, Европейский суд отмечает, что первый заявитель был признан потерпевшим по делу 18 августа 2004 г., а вторая заявительница была признана потерпевшей с задержкой в несколько месяцев, 24 марта 2005 г. Кроме того, заявители не были должным образом информированы о ходе расследования, поскольку документы из материалов дела никогда не были им доступны, несмотря на ходатайства первого заявителя. Таким образом, следственные органы не обеспечили того, чтобы следствие обеспечило необходимый уровень контроля, и не защитили интересы ближайших родственников в разбирательстве.

116. В свете изложенного Европейский суд установил, что властями государства-ответчика не было проведено эффективного расследования обстоятельств, связанных с жестоким обращением и гибелью Башира Велхиева, что является нарушением статьи 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте.

II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции в отношении первого заявителя и Башира Велхиева

117. Заявители утверждали, ссылаясь на статью 3 Конвенции, что первый заявитель и Башир Велхиев подвергались пыткам со стороны представителей государства и что адекватного расследования данных обстоятельств также не было проведено. Статья 3 Конвенции предусматривает следующее:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

118. Власти Российской Федерации признали, что первый заявитель и Башир Велхиев подвергались бесчеловечному обращению в нарушение статьи 3 Конвенции, что подтверждено доказательствами из уголовного дела № 04560079. Вместе с тем они утверждали, что проведенное расследование соответствовало требованиям названной нормы.

119. Заявители утверждали, что обращение, которому подверглись первый заявитель и Башир Велхиев, должно рассматриваться как пытка. В подтверждение своего довода они сослались на тяжесть телесных повреждений, которые были причинены обоим и которые привели к смерти Башира Велхиева. Кроме того, заявители оспорили утверждение властей Российской Федерации об эффективности расследования на основании тех же доводов, которые приведены выше, в § 94 настоящего Постановления, в связи с жалобой на нарушение статьи 2 Конвенции.

A. Приемлемость жалобы

120. Европейский суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

B. Существо жалобы

1. Ненадлежащее обращение с первым заявителем и Баширом Велхиевым

a) Общие принципы

121. Европейский суд напоминает, что утверждения о жестоком обращении должны подтверждаться надлежащими доказательствами. Для оценки таких доказательств Европейским судом применяется стандарт доказывания «вне разумного сомнения», но он дополнительно отмечает, что подобное доказывание должно основываться на сосуществовании достаточно веских, четких и последовательных выводов или аналогичных неопровержимых презумпций факта (см. Постановление Большой палаты по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 121, ECHR 2000-IV). Статья 3 Конвенции, взятая в совокупности со статьей 1 Конвенции, подразумевает позитивное обязательство государства обеспечивать лицам, находящимся под их юрисдикцией, защиту от пыток, бесчеловечного или унижающего человеческое достоинство обращения и наказания (см. Постановление Европейского суда от 23 сентября 1998 г. по делу «А. против Соединенного Королевства» (A. v. United Kingdom), Reports of Judgments and Decisions 1998-VI, § 22). Если лицо заключено под стражу физически здоровым и без телесных повреждений, а при освобождении оказывается травмированным, на государство-ответчика возлагается обязанность предоставить правдоподобное объяснение того, каким образом эти травмы были получены, в противном случае возникает вопрос о нарушении статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 27 августа 1992 г. по делу «Томази против Франции» (Tomasi v. France), § 108 - 111, Series A, № 241-A, и Постановление Европейского суда от 4 декабря 1995 г. по делу «Рибич против Австрии» (Ribitsch v. Austria), § 34, Series A, № 336).

b) Соблюдение государством-ответчиком статьи 3 Конвенции

122. Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации признали, что первый заявитель и Башир Велхиев подвергались обращению, нарушавшему статью 3 Конвенции.

123. Что касается тяжести жестокого обращения, Европейский суд напоминает, что для того, чтобы определить, должна ли конкретная форма жестокого обращения быть квалифицирована как пытка, он должен принять во внимание различие, предусмотренное статьей 3 Конвенции, между этим понятием и понятием бесчеловечного или унижающего достоинство обращения. Представляется, что это сделано для того, чтобы Конвенция могла с помощью данного различия особо осудить умышленное бесчеловечное обращение, вызывающее очень серьезные и тяжелые страдания. Европейским судом ранее рассматривались дела, в которых им устанавливалось, что имело место обращение, которое может быть описано только как пытка (см. среди прочих Постановление Европейского суда от 18 декабря 1996 г. по делу «Аксой против Турции» (Aksoy v. Turkey), § 64, Reports 1996-VI, и Постановление Европейского суда от 26 января 2006 г. по делу «Михеев против Российской Федерации» (Mikheyev v. Russia), жалоба № 77617/01, § 135). Обжалуемые действия должны быть таковыми, чтобы вызывать у заявителя чувства страха, страдания и неполноценности, способные оскорбить и унизить его и, возможно, сломить его физическое и моральное сопротивление. В любом случае Европейский суд повторяет, что в отношении лиц, лишенных свободы, применение физической силы, которая не была строго необходима ввиду их собственного поведения, унижает человеческое достоинство и в принципе является нарушением права, закрепленного в статье 3 Конвенции (см. Постановление Большой палаты по делу «Селмуни против Франции» (Selmouni v. France), жалоба № 25803/94, § 99, ECHR 1999-V).

124. Европейский суд находит, что в настоящем деле первый заявитель и Башир Велхиев бесспорно постоянно испытывали физическую боль и тревогу ввиду неопределенности относительно своей судьбы. Кроме того, на протяжении всего периода их задержания они подвергались особенно жестоким формам насилия, которые привели к очень серьезным травмам, о чем свидетельствуют медицинские заключения и заявления первого заявителя и, к сожалению, смерть Велхиева Башира как результат жестокого обращения, которому он подвергался. Последовательность событий и утверждения первого заявителя также доказывают, что боль и страдания причинялись им умышленно, в частности, с целью получения у них признания того, что они были связаны с нападением боевиков в ночь с 21 на 22 июня 2004 г.

125. При таких обстоятельствах Европейский суд приходит к выводу, что с учетом преследуемой цели и жестокости обжалуемое ненадлежащее обращение представляло собой пытку в смысле статьи 3 Конвенции.

126. Следовательно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении первого заявителя Башира Велхиева.

2. Предполагаемая неадекватность расследования по факту жестокого обращения в отношении первого заявителя и Башира Велхиева

a) Общие принципы

127. Европейский суд напоминает, что, если лицо обращается с обоснованной жалобой на то, что подверглось жестокому обращению в тяжкой форме в нарушение статьи 3 Конвенции, данное положение, взятое в совокупности с общей обязанностью государства-ответчика в соответствии со статьей 1 Конвенции «обеспечивать каждому, находящемуся под его юрисдикцией, права и свободы, определенные в... Конвенции», подразумевает проведение в любой форме эффективного официального расследования. Обязанность провести расследование является «обязанностью не результата, а средств»: не каждое расследование обязательно должно быть результативным или приводить к выводу, который совпадает с изложением событий заявителя, но, тем не менее, оно в принципе должно быть способно вести к установлению фактических обстоятельств дела, а в случае подтверждения предположений — к установлению личности и привлечению к ответственности виновных (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства», § 71, и Постановление Европейского суда по делу «Махмут Кая против Турции» (Mahmut Kaya v. Turkey), жалоба № 22535/93, § 124, ECHR 2000-III).

128. Таким образом, расследование серьезных доводов о жестоком обращении должно быть тщательным. Это означает, что власти всегда должны предпринимать достаточные попытки выяснить, что произошло, а не полагаться на поспешные и необоснованные выводы для прекращения расследования или в качестве основы для своих решений (см. Постановление Европейского суда от 28 октября 1998 г. по делу «Ассенов и другие против Болгарии» (Assenov and Others v. Bulgaria), § 103 и последующие, Reports 1998-VIII). Они обязаны предпринимать все разумные меры, доступные им, для обеспечения сохранности доказательств, касающихся происшествия, в том числе, показания свидетелей, заключения экспертов (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Салман против Турции», § 106, Постановление Европейского суда «Танрыкулу против Турции», § 104 с последующими ссылками, и Постановление Европейского суда от 14 декабря 2000 г. по делу «Гюл против Турции» ( Gül v. Turkey), жалоба № 22676/93, § 89). Любой недостаток расследования, который подрывает его способность выяснить причину возникновения травм или установить виновное лицо, рискует не соответствовать данному стандарту. Более того, расследование должно проводиться оперативно (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу «Лабита против Италии», § 133 и последующие, и Постановление Европейского суда по делу «Тимурташ против Турции» ( Timurtaº v. Turkey), жалоба № 23531/94, § 89, ECHR 2000-VI).

b) Применение вышеуказанных принципов в настоящем деле

129. Европейский суд установил, что национальное расследование не соответствовало требованию эффективности по основаниям, указанным в связи с жалобой на нарушение статьи 2 Конвенции в § 103 - 116 настоящего Постановления.

130. Следовательно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте.

III. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции в отношении остальных заявителей

131. Со вторую по седьмую заявительницу также ссылались на статью 3 Конвенции, утверждая, что обстоятельства гибели Башира Велхиева причинили им глубокие моральные страдания, которые усугубились тем фактом, что средства массовой информации назвали его боевиком, убитым в перестрелке.

132. Власти Российской Федерации признали, что страдания заявителей, причиненные им гибелью их близкого родственника, привели к нарушению статьи 3 Конвенции. Тем не менее они настаивали на том, что национальное расследование соответствовало данной статье.

133. Заявители подтвердили свою жалобу и оспорили утверждение властей Российской Федерации о том, что расследование было эффективным. Они отметили, что оно было неэффективным и что отсутствие со стороны властей должной реакции усилило моральные страдания заявителей. В частности, когда вторая заявительница неоднократно пыталась самостоятельно выяснить местонахождение первого заявителя и Башира Велхиева, каждая ее попытка получала резкий отпор.

A. Приемлемость жалобы

134. Европейский суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

B. Существо жалобы

135. Европейский суд отмечает, что в ряде дел он уже устанавливал, что родственники исчезнувшего лица сами по себе могут являться жертвами нарушения статьи 3 Конвенции. В основу данных выводов было положено состояние неопределенности, с которым сталкивались родственники ввиду невозможности выяснить судьбу своих близких, а также нежелание властей принять надлежащие меры для ответа на их запросы (см. среди прочих упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Орхан против Турции» от 18 июня 2002 г., § 359 - 360, и Постановление Европейского суда от 15 ноября 2007 г. по делу «Камила Исаева против Российской Федерации» (Khamila Isayeva v. Russia), жалоба № 6846/02, § 143 - 146).

136. Европейский суд отмечает, что решение вопроса о том, является ли член семьи «исчезнувшего человека» жертвой обращения, нарушающего статью 3 Конвенции, зависит от наличия особых факторов, придающих страданиям заявителей такой масштаб и свойства, которые отличают их от эмоциональных переживаний, рассматривающихся как неизбежно причиняемые родственникам пострадавших в результате грубого нарушения их прав. Соответствующие факторы подразумевают близость родства, особые обстоятельства взаимоотношений, степень, в которой член семьи стал свидетелем обжалуемых событий, активность родственника при получении информации о исчезнувшем лице, а также реакция властей на данные запросы. Кроме того, Европейский суд хотел бы подчеркнуть, что суть данного нарушения заключается в основном не в самом факте «исчезновения» члена семьи, а скорее в реакции властей на данную ситуацию, их отношении к ней после того, как им стало о ней известно. Именно в связи с последним обстоятельством родственник может утверждать о том, что непосредственно явился жертвой поведения властей (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Орхан против Турции», § 358).

137. В настоящем деле Европейский суд отмечает, со второй заявительницы по седьмую заявительницу — это супруга и дети Башира Велхиева, который был увезен из дома людьми в камуфляжной форме утром 20 июля 2004 г., и о гибели которого в тот же день они узнали 21 июля 2004 г. Европейский суд отмечает, что настоящее дело отличается от большинства других дел, связанных с исчезновением людей и рассмотренных им, тем, что родственники Башира Велхиева не располагали сведениями о нем менее 24 часов. Таким образом, по смыслу практики Европейского суда он не мог рассматриваться как «исчезнувшее лицо» для целей настоящего анализа. Учитывая изложенное, Европейский суд полагает, что в рассматриваемом деле не возникает отдельных вопросов в соответствии с данной статьей Конвенции помимо тех, которые уже были рассмотрены в рамках статьи 2 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 29 ноября 2007 г. по делу «Тангиева против Российской Федерации» (Tangiyeva v. Russia), жалоба № 57935/00, § 104, и Постановление Европейского суда от 22 января 2009 г. по делу «Самбиев и Покаева против Российской Федерации» (Sambiyev and Pokayeva v. Russia), жалоба № 38693/04, § 74 - 75).

138. При таких обстоятельствах несмотря на то, что Европейский суд не сомневается в том, что гибель супруга и отца причинила заявителям тяжелые моральные страдания, он не усматривает оснований отдельно признавать нарушение статьи 3 Конвенции в данном контексте.

IV. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции

139. Заявители, ссылаясь на статью 5 Конвенции, жаловались на незаконное лишение свободы первого заявителя и Башира Велхиева. Статья 5 Конвенции предусматривает:

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:»

a) законное содержание под стражей лица, осужденного компетентным судом;

b) законное задержание или заключение под стражу (арест) лица за неисполнение вынесенного в соответствии с законом решения суда или с целью обеспечения исполнения любого обязательства, предписанного законом;

c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;

d) заключение под стражу несовершеннолетнего лица на основании законного постановления для воспитательного надзора или его законное заключение под стражу, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом;

e) законное заключение под стражу лиц с целью предотвращения распространения инфекционных заболеваний, а также законное заключение под стражу душевнобольных, алкоголиков, наркоманов или бродяг;

f) законное задержание или заключение под стражу лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого предпринимаются меры по его высылке или выдаче.

2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.

3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «c» пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.

4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.

5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию».

140. Власти Российской Федерации признали, что первый заявитель и Башир Велхиев были незаконно лишены свободы в нарушение статьи 5 Конвенции.

141. Заявители подчеркнули, что лишение свободы первого заявителя и Башира Велхиева представляет собой полное отрицание гарантий, предусмотренных статьей 5 Конвенции.

A. Приемлемость жалобы

142. Европейский суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой по иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

B. Существо жалобы

143. Европейский суд ранее отмечал фундаментальное значение гарантий, установленных статьей 5 Конвенции, для обеспечения в демократическом обществе права на свободу от произвольного заключения. Он также отмечал, что непризнанное задержание является полным отрицанием данных гарантий и представляет собой особо серьезное нарушение статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 27 февраля 2001 г. по делу «Чичек против Турции» ( Çiçek v. Turkey), жалоба № 25704/94, § 164, и Постановление Европейского суда по делу «Лулуев и другие против Российской Федерации» (Luluyev and Others v. Russia), жалоба № 69480/01, § 122, ECHR 2006-XIII).

144. Первый заявитель и Башир Велхиев были задержаны представителями государства 20 июля 2004 г. и доставлены в УБОП МВД по Республике Ингушетия в Назрани. Позже в тот же день Велхиев Башир скончался в помещении УБОП, а первый заявитель был освобожден. Их задержание не было зафиксировано ни в одном из учетных журналов. Согласно практике Европейского Суда данный факт сам по себе должен считаться серьезным нарушением, поскольку он позволяет лицам, ответственным за лишение свободы других, скрыть свою причастность к преступлению, уничтожить следы и избежать ответственности за судьбу задержанного. Более того, отсутствие записи о задержании, в частности даты, времени и места задержания, имени задержанного, а также оснований задержания и имени лица, производившего его, должно рассматриваться как несовместимое с самой целью статьи 5 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Орхан против Турции», § 371).

145. Учитывая изложенное, а также доводы сторон, Европейский суд полагает, что задержание первого заявителя и Башира Велхиева было непризнанным без соблюдения каких-либо гарантий, предусмотренных статьей 5 Конвенции.

146. Следовательно, имело место нарушение права на свободу и личную неприкосновенность, гарантированного статьей 5 Конвенции.

V. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции

147. Заявители утверждали, что незаконное лишение свободы и последующая гибель Башира Велхиева представляют собой нарушение их права на уважение частной и семейной жизни, гарантированного статьей 8 Конвенции, которая предусматривает следующее:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.»

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

148. Власти Российской Федерации утверждали, что незаконное лишение свободы и убийство Велхиева Башира представляют собой нарушение статей 5 и 2 Конвенции соответственно, но не поднимают отдельный вопрос в соответствии со статьей 8 Конвенции.

149. Заявители дополнительных замечаний не представили.

150. Европейский суд отмечает, что данная жалоба касается тех же фактов, которые были рассмотрены выше в свете статей 2 и 5 Конвенции. Следовательно, данная жалоба должна быть признана приемлемой. Учитывая свои выводы в отношении статей 2 и 5 Конвенции, Европейский суд полагает, что в соответствии со статьей 8 Конвенции отдельных вопросов не возникает.

VI. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции

151. Заявители также ссылались на статью 8 Конвенции и статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, жалуясь на обыск, проведенный в их доме 20 июля 2004 г. Они утверждали о незаконности того, что некоторые их личные вещи были повреждены и что представители государства, проводившие обыск, украли их деньги и некоторые вещи. Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции предусматривает:

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.»

Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».

152. Власти Российской Федерации оспорили данный довод. Они утверждали, что утверждения заявителей полностью необоснованны и не подтверждены ни выводами национального расследования, ни иными доказательствами.

153. Заявители подтвердили, что обыск, проведенный в их доме, не был проведен «на условиях, предусмотренных законом» и не мог рассматриваться как необходимый в демократическом обществе и, следовательно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции. Они также утверждали, что первый заявитель может считаться жертвой предполагаемого нарушения, поскольку ночевал дома у заявителей. Заявители также отметили, что в ходе обыска из их дома были похищены 12000 долларов США и 40000 рублей и что отсутствие расследования по данным жалобам представляет собой нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

154. Европейский суд выражает сомнение, что первый заявитель может утверждать, что является жертвой предполагаемого нарушения статьи 8 Конвенции в связи с заявленной жалобой, учитывая, что он не проживает в соответствующем доме, а пришел туда, чтобы навестить семью своего брата. В то же время Европейский суд не считает необходимым принимать решение по существу этого вопроса, так как жалоба в данной части в любом случае неприемлема по следующим основаниям.

155. Европейский суд напоминает, несмотря на то, что в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции те, кто намерены обратиться с жалобой на государство в Европейский суд, должны сначала использовать средства защиты, предоставляемые национальной правовой системой, нет никаких обязательств в соответствии с указанным положением прибегать к средствам правовой защиты, которые являются неадекватными или неэффективными. Если нет доступных средств правовой защиты или если они будут признаны неэффективными, шестимесячный период в принципе исчисляется с даты совершения обжалуемого действия (см. Решение Европейского суда от 10 января 2002 г. по делу «Хазар и другие против Турции» (Hazar and Others v. Turkey), жалобы № 62566/000 и последующие).

156. В настоящем деле, как представляется, заявители не обращались надлежащим образом с подобной жалобой к российским властям. Европейский суд отмечает, что во время допроса, проводимого следователем, первый заявитель и вторая заявительница упомянули о вторжении в дом, обыске и предполагаемой краже при описании обстоятельств задержания первого заявителя и Башира Велхиева. Тем не менее Европейский суд полагает, что заявители не обжаловали как таковые вторжение или обыск, не подали они и жалобу в связи с кражей, а, скорее, упомянули о них на фоне их жалобы о смерти Башира Велхиева и задержании и жестоком обращении с ним самим и первым заявителем. Таким образом, Европейский суд не убежден, что это можно рассматривать как попытку заявителей довести настоящую жалобу в том виде, в котором она подана в Европейский суд, до сведения национальных органов власти. Однако, даже если и предположить, что при обстоятельствах настоящего дела заявителям не были доступны внутренние средства правовой защиты, обжалуемые события имели место 20 июля 2004 г., а данная жалобы была подана 15 августа 2006 г., то есть спустя более чем шесть месяцев (см. Решение Европейского суда от 8 февраля 2007 г. по делу «Руслан Умаров против Российской Федерации» (Ruslan Umarov v. Russia), жалоба № 12712/02).

157. Следовательно, данная часть жалобы была подана с нарушением срока и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.

VII. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции

158. Заявители жаловались в соответствии со статьей 13 Конвенции на отсутствие в их распоряжении эффективных национальных средств правовой защиты в связи с указанными нарушениями. Статья 13 Конвенции предусматривает следующее:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

159. Власти Российской Федерации по данному вопросу замечаний не представили.

160. Заявители обратили внимание на непредставление властями Российской Федерации замечаний и сделали вывод о том, что власти Российской Федерации не оспаривают факта того, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции.

161. Европейский суд отмечает, что данная жалоба касается тех же вопросов, которые были рассмотрены выше, в § 103 - 116 и 129 - 130 настоящего Постановления в свете процессуальных аспектов статей 2 и 3 Конвенции. Следовательно, жалоба должна быть признана приемлемой. Вместе с тем, учитывая ранее сделанные выводы в соответствии со статьями 2 и 3 Конвенции, Европейский суд не считает необходимым отдельно рассматривать данную жалобу в соответствии со статьей 13 Конвенции.

VIII. Применение статьи 41 Конвенции

162. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд в случае необходимости присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Материальный ущерб

163. Заявители, кроме первого заявителя, требовали в 205245 евро в качестве возмещения материального ущерба, причиненного в связи с утратой заработка их погибшим супругом и отцом.

164. Они утверждали, что Башир Велхиев работал на частных стройках и зарабатывал 50000 — 60000 рублей в месяц. Они приложили заявление первого заявителя об этом. Заявители, начиная со второй заявительницы, утверждали, что получили бы финансовую поддержку Башира Велхиева в указанном размере. Их расчет был произведен с учетом пенсионного возраста и продолжительности жизни в Российской Федерации, а также актуарных таблиц, используемых при расчете материального ущерба, причиненного в результате телесных повреждений и несчастных случаев со смертельным исходом, опубликованных Страховым департаментом Правительства Соединенного Королевства в 2007 году (таблицы Огдена).

165. Заявители также требовали возмещения материального ущерба в связи с произвольным лишением их имущества, которое предположительно имело место в ходе обыска, проведенного 20 июля 2004 г.

166. Власти Российской Федерации утверждали, что заявители не доказали то, что Башир Велхиев был трудоустроен, не говоря уже о размере понесенного ущерба. Заявители не предоставили каких-либо официальных документов по этому вопросу, а заявление первого заявителя не может считаться достоверным доказательством для данных целей. Власти Российской Федерации также отметили, что заявители не дали какого-либо пояснения тому, что они не предоставили документов о занятости Башира Велхиева и его заработке. Более того, таблицы Огдена не действуют в Российской Федерации, а заявители не обращались в национальные суды за возмещением ущерба, причиненного в связи с гибелью кормильца, в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации. Власти Российской Федерации отмечали, что заявители не обосновывали свои требования тем, что они рассчитывали на финансовую поддержку Башира Велхиева.

167. Что касается требования заявителей о возмещении материального ущерба, предположительно причиненного произвольным захватом их имущества, власти Российской Федерации отметили, что заявители не подтвердили свои доводы о том, что подобный инцидент имел место. Следовательно, их требование подлежит отклонению.

168. Как напоминает Европейский суд, должна существовать четкая причинно-следственная связь между ущербом, возмещения которого требуют заявители, и нарушением Конвенции. Более того, в соответствии с правилом 60 Регламента Суда любое требование о справедливой компенсации должно быть представлено в подробной разбивке по составным элементам с приложением соответствующих подтверждающих документов, «иначе Палата может отказать в удовлетворении требования полностью или частично».

169. Европейский суд приходит к выводу о существовании прямой причинно-следственной связи между нарушением статьи 2 Конвенции в отношении Башира Велхиева и утратой, начиная со второй заявительницы, финансовой поддержки, которую он мог бы оказать. При этом Европейский суд отмечает, что заявители не обосновали свое утверждение о том, что Башир Велхиев был трудоустроен на момент своей гибели, и не предоставили подтверждение размера его заработка. Утверждение первого заявителя не может рассматриваться как надлежащее доказательство по этому вопросу. Вместе с тем Европейский суд считает разумным предположить то, что в конечном счете Башир Велхиев мог бы иметь некий заработок, на который заявители, начиная со второй заявительницы, могли бы рассчитывать (см. среди прочих Постановление Европейского суда по делу «Имакаева против Российской Федерации» (Imakayeva v. Russia), жалоба № 7615/02, § 213, ECHR 2006-XIII (извлечения)).

170. Европейский суд далее отмечает, что жалоба заявителей относительно произвольного лишения их имущества была признана неприемлемой в § 159 настоящего Постановления. Соответственно, Европейский суд отклоняет их требования в данной части.

171. Учитывая доводы заявителей, а также то, что они не подтвердили своего утверждения о том, что Башир Велхиев был трудоустроен и имел доход в соответствующее время, Европейский суд присуждает, начиная со второй заявительницы, совместно 15000 евро в качестве компенсации материального ущерба, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму.

B. Моральный вред

172. Первый заявитель требовал 60000 евро в качестве компенсации морального вреда в связи с его незаконным задержанием, применением к нему пыток со стороны представителей государства, страданием и моральными переживаниями, причиненными в результате пыток и гибели его брата Башира Велхиева. Начиная со второй заявительницы заявители требовали 100000 евро в качестве компенсации морального вреда, причиненного незаконным задержанием, пытками и в итоге убийством Башира Велхиева, их супруга и отца, а также непроведением властями эффективного расследования этого обстоятельства. Они также утверждали, что явились свидетелями задержания Башира Велхиева 20 июля 2004 г. и увидели его тело с многочисленными следами пыток на следующий день, что в результате очень отрицательно на них отразилось. У третьего заявителя по седьмую заявительницу, которые были несовершеннолетними в тот период, начались ночные кошмары, а седьмая заявительница стала отставать в развитии, что подтверждается медицинскими заключениями.

173. Власти Российской Федерации сочли требуемые суммы чрезмерными.

174. Европейский суд установил нарушение статей 3 и 5 Конвенции в связи с непризнанным задержанием и пытками первого заявителя. Он также установил нарушение статей 2, 3 и 5 Конвенции в связи с непризнанным задержанием, пытками и гибелью близкого родственника заявителей. Следовательно, Европейский суд допускает, что заявителям был причинен моральный вред, который не может быть компенсирован только признанием факта нарушений Конвенции. Учитывая изложенное, а также действуя на основании принципа справедливости, он присуждает первому заявителю 55000 евро, и заявителям, начиная со второй заявительницы, 60000 евро совместно, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанные суммы.

C. Ходатайство заявителей о производстве расследования

175. Заявители также требовали, ссылаясь на статью 46 Конвенции, проведения по факту гибели их родственника независимого расследования, соответствующего требованиям Конвенции. В связи с этим они ссылались на дела «Ассанидзе против Грузии» (Assanidze v. Georgia) (Постановление Большой палаты по жалобе № 71503/01, § 202 — 203, ECHR 2004-II) и «Тахсин Аджар против Турции» (Tahsin Acar v. Turkey) ((предварительное возражение) Постановление Большой палаты по жалобе № 26307/95, § 84, ECHR 2003-VI).

176. Европейский суд отмечает, что в некоторых делах при сравнимых обстоятельствах (см. среди прочих Постановление Европейского суда от 15 ноября 2007 г. по делу «Кукаев против Российской Федерации» (Kukayev v. Russia), жалоба № 29361/02, § 131 - 134, Постановление Европейского суда по делу «Медова против Российской Федерации» (Medova v. Russia), жалоба № 25385/04, § 142 - 143, ECHR 2009-... (извлечения), и Постановление Европейского суда от 2 октября 2008 г. по делу «Льянова и Алиева против Российской Федерации» (Lyanova and Aliyeva v. Russia), жалобы № 12713/02 и 28440/03, § 159 - 160) он принял решение о том, что наиболее оптимальным вариантом будет являться предоставление властям государства-ответчика права выбрать меры, подлежащие принятию в рамках национальной правовой системы, для исполнения своей обязанности, предусмотренной статьей 46 Конвенции. Европейский суд не усматривает каких-либо исключительных обстоятельств, которые могли бы привести его к другому выводу в настоящем деле.

D. Судебные расходы и издержки

177. Заявители также требовали 5248 фунтов стерлингов 55 пенсов в возмещение расходов и издержек, понесенных в связи с производством по делу в Европейском суде. Интересы заявителей были представлены юристами неправительственной правозащитной организации Европейский центр защиты прав человека/ ПЦ «Мемориал». Они предоставили подробный перечень расходов и издержек, который включал в себя подготовку процессуальных документов, направленных в Европейский суд, исходя из ставки 100 фунтов стерлингов за час работы, итого 750 фунтов стерлингов, административные расходы в размере 175 фунтов стерлингов и расходы по оплате услуг переводчиков в размере 4323 фунта стерлингов 55 пенсов, подтвержденные счетами на оплату услуг.

178. Власти Российской Федерации не оспаривали подробности расчета, предоставленного заявителями, но отметили, что они имеют право на возмещение расходов и издержек, только если будет доказано, что эти расходы были действительно понесены и были разумны по размеру (см. Постановление Европейского суда от 1 декабря 2005 г. по делу «Скоробогатова против Российской Федерации» (Skorobogatova v. Russia), жалоба № 33914/02, § 61).

179. Прежде всего Европейский суд должен установить, были ли расходы и издержки, указанные заявителями, понесены действительно, а затем были ли они понесены по необходимости и разумны по размеру (см. Постановление Большой палаты по делу «Ятридис против Греции» (Iatridis v. Greece), (справедливая компенсация), жалоба № 31107/96, § 54, ECHR 2000-XI).

180. Принимая во внимание подробно изложенные данные, Европейский суд убежден в том, что названные ставки являются разумными и что они отражают расходы, действительно понесенные представителями заявителей.

181. Далее Европейский суд должен установить, были ли названные расходы и издержки по представлению интересов заявителей понесены по необходимости. Европейский суд отмечает, что настоящее дело являлось достаточно сложным и требовало проведения определенной исследовательской и подготовительной работы.

182. Учитывая подробности представленных заявителями требований, а также действуя в соответствии с принципом справедливости, Европейский суд присуждает возмещение в требуемом размере, а также сумму налога на добавленную стоимость, которая может быть начислена на указанную сумму, при этом чистая премия подлежит перечислению на банковский счет представителей заявителей в Соединенном Королевстве в соответствии с реквизитами, указанными заявителями.

E. Процентная ставка при просрочке платежей

183. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД:

1. признал единогласно жалобы на нарушение статей 2, 3, 5, 8 (в части, касающейся незаконного лишения имущества) и 13 Конвенции приемлемыми, а остальную часть жалобы — неприемлемой;

2. постановил единогласно, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в связи с гибелью Башира Велхиева;

3. постановил единогласно, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в связи с отсутствием эффективного расследования обстоятельств гибели Башира Велхиева;

4. постановил единогласно, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с применением пыток в отношении первого заявителя и Башира Велхиева;

5. постановил единогласно, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с отсутствием эффективного расследования обстоятельств применения пыток в отношении первого заявителя и Башира Велхиева;

6. постановил шестью голосами против одного, что не было допущено нарушения статьи 3 Конвенции в отношении заявителей, за исключением первого заявителя;

7. постановил единогласно, что имело место нарушение статьи 5 Конвенции в отношении первого заявителя и Башира Велхиева;

8. постановил единогласно, что отсутствуют обособленные вопросы о нарушении статьи 8 Конвенции в связи с задержанием и гибелью Башира Велхиева;

9. постановил единогласно, что отсутствуют обособленные вопросы о нарушении статьи 13 Конвенции;

10. постановил единогласно, что:

a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить следующие суммы:

i) 15000 евро (пятнадцать тысяч евро), подлежащие переводу в рубли по курсу на день выплаты, в качестве компенсации материального ущерба совместно начиная со второй заявительницы, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;

ii) 55000 евро (пятьдесят пять тысяч евро), подлежащие переводу в рубли по курсу на день выплаты, в качестве компенсации морального вреда первому заявителю, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;

iii) 60000 евро (шестьдесят тысяч евро), подлежащие переводу в рубли по курсу на день выплаты, в качестве морального вреда, начиная со второй заявительницы, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;

iv) 5248 фунтов стерлингов 55 пенсов (пять тысяч двести сорок восемь фунтов стерлингов пятьдесят пять пенсов), а также любые налоги, которые могут быть взысканы с заявителей, в качестве компенсации расходов и издержек, подлежащие перечислению на банковский счет представителей в Соединенном Королевстве;

b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента; 11) отклонил единогласно оставшуюся часть требований заявителей о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 5 июля 2011 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению приобщено особое мнение судьи А. Ковлера.

ЧАСТИЧНО НЕСОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ А. КОВЛЕРА

Я разделяю выводы Палаты по всем вопросам, за исключением одного, который касается отсутствия нарушения статьи 3 Конвенции в отношении заявителей, являвшихся супругой и детьми Башира Велхиева.

В соответствии с изложением обстоятельств дела, приведенным в Постановлении, «военнослужащие загнали детей в угол между двух домов и держали их там под прицелом» (§ 11 настоящего Постановления). Супруга также являлась свидетелем обыска в доме и задержания мужа, а днем позже похоронила его на семейном кладбище. Я не согласен с тем, что к настоящему делу автоматически применима ситуация «исчезнувшего лица». Рамки данного дела существенно отличаются от тех дел, в которых применяется критерий «исчезнувшего человека» (см. Постановление Европейского суда от 25 мая 1998 г. по делу «Курт против Турции» (Kurt v. Turkey), § 130 - 134, Reports of Judgments and Decisions 1998-III, Постановление Европейского суда по делу «Гонгадзе против Украины» (Gongadze v. Ukraine), жалоба № 34056/02, § 184 — 196, ECHR 2005-XI, и Постановление Европейского суда по делу «Лулуев и другие против Российской Федерации» (Luluyev and Others v. Russia), жалоба № 69480/01, § 116 - 118, ECHR 2006-XIII). Вывод о нарушении материально-правового аспекта статьи 2 Конвенции не распространяется, по моему мнению, на моральные страдания данных заявителей, близких родственников Башира Велхиева. Сложно представить, что утрата близкого родственника при трагических обстоятельствах настоящего дела не может служить основой вывода о признании отдельного нарушения статьи 3 Конвенции.

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

FIRST SECTION

CASE OF VELKHIYEV AND OTHERS v. RUSSIA (Application No. 34085/06)

JUDGMENT <*>

---

<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.

In the case of Velkhiyev and Others v. Russia,

The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:

Nina Vajiæ , President,

Anatoly Kovler,

Peer Lorenzen,

Elisabeth Steiner,

Khanlar Hajiyev,

George Nicolaou,

Mirjana Lazarova Trajkovska, judges,

and Søren Nielsen, Section Registrar,

Having deliberated in private on 14 June 2011,

Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

PROCEDURE

1. The case originated in an application (No. 34085/06) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by seven Russian nationals, listed below («the applicants»), on 15 August 2006.

2. The applicants were represented by lawyers of the Memorial Human Rights Centre (Moscow) and the European Human Rights Advocacy Centre (London). The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyushkin, the Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.

3. On 11 March 2009 the Court decided to apply Rule 41 of the Rules of Court and grant priority treatment to the application, and to give notice of the application to the Government. Under the provisions of former Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.

4. The Government objected to the joint examination of the admissibility and merits of the application. Having considered the Government's objection, the Court dismissed it.

THE FACTS

I. The circumstances of the case

5. The applicants, Mr Bekhan Ulanovich Velkhiyev, Ms Rima Usamovna Velkhiyeva, Mr Ali Bashirovich Velkhiyev, Ms Kheda Bashirovna Velkhiyeva, Mr Dzhokhar Bashirovich Velkhiyev, Ms Marem Bashirovna Velkhiyeva and Ms Aminat Bashirovna Velkhiyeva, are Russian nationals who were born in 1965, 1961, 1992, 1994, 1998, 2000 and 2002 respectively. The first applicant lives in Malgobek, Ingushetia; the second to seventh applicants live in the village of Barsuki, Ingushetia.

A. Detention and torture of the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev. Death of Mr Bashir Velkhiyev

6. The first applicant is the brother of Mr Bashir Velkhiyev, born in 1963. The second applicant is the wife of Mr Bashir Velkhiyev and the third to seventh applicants are their children.

7. The following account of the events submitted by the applicants was not contested by the Government, except for the alleged theft (see paragraph 15 below).

8. On the evening of 19 July 2004 the first applicant came to the village of Barsuki to visit Mr Bashir Velkhiyev and his family, who lived at 6 Zapadnaya Street. The first applicant stayed at their house for the night.

9. On 20 July 2004 the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev got up at 8 a.m. while the second applicant was making breakfast and the third to seventh applicants were playing in the yard.

10. At approximately 8.30 a.m. the first and second applicants and Mr Bashir Velkhiyev heard the children screaming and ran out into the yard. There they saw servicemen in camouflage uniform armed with automatic weapons who were jumping into the yard over the fence and coming through the gates.

11. About thirty servicemen gathered in the yard. Most of them spoke Ingush, although three or four servicemen spoke Russian without an accent. Later it transpired that they were officers of the Ministry of the Interior. They had AK automatic rifles, sniper rifles and machine guns. The servicemen forced the children into a corner between two houses in the yard and held them there at gunpoint.

12. Mr Bashir Velkhiyev asked the servicemen not to scare the children. He also told them that there were no criminals in his house. He said that they could enter and that there was no reason to be alarmed. The servicemen ordered the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev at gunpoint to face the wall and to raise their hands. Then one of the servicemen asked: «Who is the master of the house?» Mr Bashir Velkhiyev replied that he was. At the same time he asked the servicemen to present their identity documents as well as documents authorising their entry to his house. The servicemen did not reply and took Mr Bashir Velkhiyev at gunpoint out of the yard.

13. The first applicant remained facing the wall. The servicemen who were still in the yard asked him for his passport. The first applicant gave his passport to a serviceman who must have been about thirty-five years old with short dark hair. He was dressed in camouflage uniform and spoke Russian with an accent. Having checked the first applicant's passport the serviceman asked him where he lived and what his occupation was. Having heard the reply, the serviceman said: «You stay at home. We have no issues with you.» However, he did not return the passport to the first applicant.

14. At the same time several servicemen searched the house. They had neither produced a search warrant nor called for witnesses. The second applicant tried to enter the house to take some money that was kept in a wardrobe. The servicemen did not let her enter the house. Then she told the first applicant that she was not being let into the house to take the money. The first applicant rushed into the house having pushed away one of the servicemen. There were five or six servicemen in the house. They asked the first applicant what was in several bags placed in the bedroom. He replied: «See for yourselves, there is nothing illegal there.» He also asked them whether they had a search warrant and why they did not draw up a report on the search and Mr Bashir Velkhiyev's arrest. One of the servicemen, thirty-five or forty years old and of heavy build with light-grey hair, replied to him in Ingush: «Get ready, everything will be explained to you there». As the first applicant realised that they were going to detain him too, he approached the dark-haired serviceman and asked: «Why are you taking me, you said you had no issues with me?» The serviceman replied: «That Ingush took your passport from me. Sort it out with him.» The serviceman pointed at the officer who had ordered the first applicant to get ready.

15. According to the applicants, after the servicemen left together with the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev, the second applicant discovered that they had taken money in the amount of 12,000 United States dollars (USD) and 40,000 roubles (RUB) that was kept in the wardrobe. The servicemen also took Mr Bashir Velkhiyev's mobile phone, twenty videotapes, fifteen audiotapes, Mr Bashir Velkhiyev's wallet with USD 600 and RUB 20,000 and the first applicant's wallet with USD 400 and RUB 1,000. The Government contested the applicants' account in this part.

16. When he was taken out of the yard into the street, the first applicant saw a large number of servicemen, two khaki UAZ-452 vehicles («Tabletka») with no registration numbers, and a VAZ-2109 car. The first applicant was ordered to get into one of the UAZ vehicles, where he saw Mr Bashir Velkhiyev sitting handcuffed with his shirt pulled over his head. One of the servicemen said to the others: «Let them sit together for the last time». Then they handcuffed the first applicant and put a sports hat over his head which covered his eyes. Since the hat was transparent the first applicant could see the people in the vehicle. There were about eight or ten men and they spoke Ingush.

17. When the UAZ vehicle moved, one of the servicemen said to the serviceman who was sitting opposite the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev: «Check if he has a strong head.» The serviceman then took a metal helmet, hit Mr Bashir Velkhiyev twice over the head with it and said that he did have a strong head. The other serviceman replied: «We shall see when we arrive.»

18. In approximately ten minutes they arrived at the Organised Crime Unit (УБОП) at the Ministry of the Interior of Ingushetia in Nazran. The first applicant could see the building through the hat pulled over his eyes. He and Mr Bashir Velkhiyev were taken to an office on the second floor of the building to the left of the entrance. They remained handcuffed.

19. There, officers of the Ministry of the Interior asked the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev their names, dates and places of birth. Then Mr Bashir Velkhiyev was asked where such a large amount of money, USD 12,000, had come from. He slowly replied that he and the second applicant had saved it to buy a house. The officer hit him over the head and told him to reply faster. Mr Bashir Velkhiyev said that he would reply only in accordance with the legal procedure. Then officers hit him several times and said: «Let us start again». They put the same questions again. Mr Bashir Velkhiyev did not reply. One of the officers then grabbed him and hit his head against the wall saying: «Are you deaf?» Mr Bashir Velkhiyev repeated that he would reply only in accordance with the legal procedure. The reply made the officers angry. One of them said that Mr Bashir Velkhiyev had not been beaten yet and that he should be worked over «in full», whereas the first applicant should be worked over «upwards».

20. Then Mr Bashir Velkhiyev was taken out of the office. The first applicant heard the order: «To the left.» Then officers put a band over the hat pulled over the first applicant's eyes so that he could no longer see anything. They took off his handcuffs and instead placed on his hands a device which, according to the officers, did not leave bruises. They said, laughing, that it had been made especially for him.

21. First the officers asked the first applicant where he had been on the night of 21 to 22 June 2004 when rebel fighters had attacked Ingushetia. He replied that he had been ill at home that night, as could be confirmed by his relatives. Then they asked him about a certain paper which they alleged he had written. The first applicant said that he had never written such a paper and that this could easily be checked by comparing handwriting if they untied his hands and provided him with a pen and paper. Then the officers hit the first applicant's head against the wall, kicked him in the groin and hit him over the ears. They said: «This is to bring you back to your senses. Don't try to be smart with us, we are just kidding to make you cooperate with us. For information on those who participated in the attack you'll get a car, money and [the right to] move freely in the whole of Russia.» They also asked him which «Wahhabis» he knew in Ingushetia. He replied that he was not a «Wahhabi» but an entrepreneur.

22. The officers again suggested that he cooperate with them and threatened him with «beating his genitals so that he could not have children» and «impaling him while video recording it». They asked him to tell them about his relatives. The first applicant replied that he had nothing to tell. Then one of them said: «So you don't want it in a good way?» and, addressing the other servicemen, ordered: «Bring him „upwards“.» The officers then started to beat him again. According to the first applicant, he was mainly beaten by officers commissioned from Russia.

23. In a while the first applicant was taken to a different office where the beating continued. The officers beat him with rubber truncheons and said that it was just the beginning. They also threatened him with five years' imprisonment.

24. After the beating the first applicant was picked up from the floor and led to yet another office. There the officers said that he was aggravating his situation and that he now risked ten to fifteen years' imprisonment. They also said that if he offended them he would leave with a first-degree disability, but if they were nice to him, only with a second-degree disability. The officers then placed the first applicant on his stomach, raised his legs and, while holding him in this position, kicked him on the spine and applied an electric current. They spilled water on his groin and then placed electric wires there. Because of the electric shock the first applicant fainted.

25. According to the first applicant, the officers were laughing while torturing him. At the same time, he could hear awful screams from other offices where, apparently, people were also being tortured.

26. When the first applicant recovered consciousness, an officer who spoke Russian without an accent asked him whether he was going to work in the law-enforcement agencies. The first applicant replied that he had wanted to work in the law-enforcement agencies, but after what they had done to him and having heard what they did to others he no longer wanted to.

27. Then the officer took the first applicant into the corridor and removed the device placed on his hands. However, he left the hat over his eyes. Then a different officer led the first applicant to the first floor and brought him to a cell. He said: «Do not remove the hat until I leave.» As soon as he left, the first applicant took off the hat and saw another officer of small stature, who told him to enter the cell. In the cell there was another detainee of approximately fifty years of age. In a while a third detainee was placed in the cell. He said that he was from the village of Troitskaya.

28. Later in the day the officer of small stature put a sports hat and black plastic bag on the first applicant's head and took him out of the cell. He was then taken out of the building and put in a car. In the car he fainted because of the injuries sustained earlier. When he recovered consciousness, he heard one of the officers, who was talking on the phone, saying: «We have arrived». Then another officer said to the first applicant: «If you take off the bag in less than ten minutes, your brain will be blown up.» Then he added: «I have almost forgotten, your brother Bashir is in Vladikavkaz. He must have quite a reputation to be there.» The officer then closed the door of the car. The first applicant also heard the doors of another car closing and the car moving away. He realised that the officers had left him and that he was alone in the car.

29. The first applicant removed the hat and the plastic bag from his head and fainted again. When he recovered consciousness he heard some people talking in Ingush. A few men approached the car, opened the door and told him to get out of the car with his hands raised. The men appeared to be officers of the Nazran Department of the Interior (ГОВД). Although the first applicant told them that he could not walk and needed medical assistance, they refused to either call an ambulance or inform his relatives about his whereabouts. They took him to the Department of the Interior and placed him in a cell, having said that they would «sort it out» the next morning.

30. At approximately 8.10 a.m. the next day investigator A. of the Nazran Prosecutor's Office took the first applicant out of the cell. Investigator A. introduced himself and told the first applicant that Mr Bashir Velkhiyev had died. He had not survived the torture by officers of the Ministry of the Interior commissioned from Russia. According to investigator A., as soon as the relatives of the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev had informed him of the men's detention, he had tried to find them as he was concerned for their lives, since officers commissioned from Russia treated detainees very cruelly. However, officers of the Ministry of the Interior of Ingushetia, giving various excuses, had refused to let him meet the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev. When he had learned from his colleagues that Mr Bashir Velkhiyev was indeed being held on the premises of the Organised Crime Unit, he had immediately gone there. However, Mr Bashir Velkhiyev was already dead. Having questioned officers of the Organised Crime Unit, he had obtained information about the first applicant's detention. However, he had not found him that night. In the morning, having learned of the first applicant's whereabouts from police reports, investigator A. had come to see him at the Nazran Department of the Interior.

31. Investigator A. told the first applicant that he had been to the morgue and had seen Mr Bashir Velkhiyev's body. He then took the first applicant to the Nazran Prosecutor's Office, where he told him that Mr Bashir Velkhiyev had died in office No. 17 of the Organised Crime Unit at the Ministry of the Interior of Ingushetia because of the torture inflicted by officers of the Ministry. Having obtained the necessary documents from the prosecutor's office, the first applicant went to the morgue. He took Mr Bashir Velkhiyev's body to the village of Barsuki.

32. On 21 July 2004 the first applicant and two other relatives of Mr Bashir Velkhiyev took his body to Vladikavkaz for a second forensic examination. His body was first examined by forensic experts shortly after his death (see paragraph 42 below).

33. According to forensic report No. 464 of 21 July 2004, the following injuries were found on Mr Bashir Velkhiyev's body: (i) multiple bruises to the outer corner of the right eye, the nose, the forehead, the back of the head extending to the right ear, the right side of the thorax, the left shoulder, the left forearm, the left wrist joint, the back of the left hand, the index finger of the left hand, the right shoulder, the right elbow joint, the right forearm, the right wrist joint, the shoulder blades, the hips, the lower legs and the tops of the feet; (ii) a single abrasion to each wrist joint; (iii) a single haemorrhage on the upper and the lower lip; (iv) a contused wound to the upper lip and (v) a puncture wound to the thorax. The bruises, the haemorrhages and the contused wound had been caused by multiple blows with hard, cylindrical blunt objects such as rubber truncheons. The abrasions to the wrist joints were most likely caused by handcuffs. The puncture wound must have been caused by a syringe. The injuries had been caused within the twenty-four hours preceding death. According to the report, the most probable cause of death was cardiovascular collapse.

34. On the evening of 21 July 2004, having returned from Vladikavkaz, Mr Bashir Velkhiyev's relatives buried him in the family cemetery in the village of Sredniye Achaluki.

B. Search for the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev and applications to the State authorities

35. According to the applicants, at 11.30 a.m. on 20 July 2004, approximately two hours after the detention of the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev, the second applicant went to the Ministry of the Interior of Ingushetia in Nazran. Officers on duty at the reception desk refused to accept her application. They sent her to the security desk at the entrance and ordered her to get a pass there to enter the building.

36. At the security desk the second applicant explained that she needed a pass in order to submit an application concerning the unlawful detention of her relatives. The officer on duty at the security desk told her that «the bosses had forbidden staff to issue passes» and advised her to apply to the Nazran Department of the Interior.

37. At 12.30 p.m. the second applicant applied in person to the Nazran Department of the Interior. However, the officers in charge refused to accept her application. They said that neither the first applicant nor Mr Bashir Velkhiyev had been brought to the Department of the Interior. Having insulted the second applicant, they ordered her to leave the premises immediately.

38. The second applicant returned to the Ministry of the Interior of Ingushetia. The same officers again refused to accept her application. However, one of them sent her to the Organised Crime Unit. He showed her the entrance to the Unit, which was within fifteen to twenty metres of the main entrance to the Ministry of the Interior, and said that the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev were there. He also told the second applicant that they were being held by Russians who had been specially commissioned to Ingushetia and added: «God help them».

39. The second applicant was not let into the Organised Crime Unit. Officers ordered her to return home and said that neither the first applicant nor Mr Bashir Velkhiyev was being held there. She then went to the village of Sredniye Achaluki to see Mr Bashir Velkhiyev's relatives and tell them about the events.

40. On 21 July 2004, after the first applicant had been released and it had become known that Mr Bashir Velkhiyev had died, their relatives applied to the Nazran Prosecutor's Office seeking the institution of criminal proceedings against officers of the Organised Crime Unit for torture and for Mr Bashir Velkhiyev's murder. The applicants did not retain copies of their first applications. They re-submitted the applications a number of times later.

C. Official investigation

41. On 20 July 2004 the Nazran Prosecutor's Office issued a notice for entry in the Crime Register (Книга учета сообщений о преступлениях) stating that, according to a telephone call received at approximately 4.35 p.m. on that date, the body of Mr Bashir Velkhiyev had been found in office No. 17 of the Organised Crime Unit at the Ministry of the Interior of Ingushetia, after Mr Velkhiyev had been brought there in order to give certain explanations. The notice also stated that an inquiry was being conducted into the events.

42. On the same date the Nazran Prosecutor's Office ordered a forensic examination of Mr Bashir Velkhiyev's body. According to forensic report No. 91 of 20 July 2004, there were numerous bruises on the body; death had occurred two to four hours before the examination and was caused by traumatic shock as a result of the injuries.

43. On 21 July 2004 the Nazran Prosecutor's Office ordered an investigation into the death of Mr Bashir Velkhiyev.

44. On 23 July 2004 the Nazran Prosecutor's Office ordered a medical examination of the first applicant. According to forensic report No. 397 of the same date, the first applicant had the following injuries: large bruises measuring 19 x 22 cm and 18 x 17 cm on the back at the level of the thorax and on the shoulder blades; a bruise measuring 13 x 2 cm below the right shoulder blade; numerous subcutaneous wounds, abrasions ranging from 0.5 cm to 1.5 cm in length and bruises near the seventh cervical vertebra, and seven similar areas in the interscapular and lumbar regions (traces of surface notches with subsequent application of cupping glasses for bloodletting); multiple small haemorrhages on the back of the left hand; a partially healed abrasion on the back of the right hand; haematomas on the buttocks extending to the hips measuring 21 x 18 cm and 17 x 10 cm; four similar haematomas on both hips and the back of the knees ranging in size from 10 x 8 cm to 12 x 7 cm; similar multiple haematomas on the lower right leg measuring around 20 x 11 cm; a haematoma measuring 12 x 8 cm and swelling to the sole of the right foot. It was also stated that the mobility of the ankle was limited and that the first applicant complained of pain in his back and scrotum. The expert recommended consulting a urologist, a neuropathologist and a traumatologist.

45. On the same date the first applicant was examined by two other doctors. It appears that they were a traumatologist and a neuropathologist. According to the relevant entries in his medical file, the first applicant had large haematomas on the buttocks, hips and shoulder blades; eight traces of application of an electric current on the shoulder blades and some on the hands; traces of blows on his hands and the soles of his feet and bruising to the forehead. The doctors stated that the injuries had been caused by beating and by the application of an electric current. They also stated that the first applicant had brain concussion and limited mobility of all his joints.

46. On 30 July 2004 the Nazran Prosecutor's Office decided to institute an investigation (No. 04560079) into the death of Mr Bashir Velkhiyev. It is not clear how this decision related to the previous decision of 21 July 2004 on the institution of an investigation.

47. On 4 and 6 August 2004 the first applicant was again examined by a medical expert. Having regard to the previous examination on 23 July 2004 and to the entries in the applicant's medical file the expert concluded that the abrasions and subcutaneous wounds had been caused by notches made for bloodletting five to seven days before the first applicant's detention. All the other injuries had been caused by multiple blows by a hard object or objects two to three days before the examination on 23 July 2004.

48. On 18 August 2004 the first applicant was questioned and granted victim status in case No. 04560079. He confirmed his account of the events of 20 — 21 July 2004 as set out in the preceding paragraphs.

49. On the same date investigator A. of the Nazran Prosecutor's Office examined the Organised Crime Unit's register. It contained no entries concerning the first applicant or Mr Bashir Velkhiyev.

50. On 24 August 2004 investigator A. of the Nazran Prosecutor's Office questioned the second applicant. She made a statement in line with the account of the events set out in the preceding paragraphs. She also stated that she knew her husband had been beaten to death by police officers although she did not know the names of those responsible.

51. On 25 August 2004 investigator A. of the Nazran Prosecutor's Office questioned Ms A.Ts., Mr Bashir Velkhiyev's neighbour. Ms A.Ts. stated that at approximately 8.30 a.m. on 20 July 2004 she had seen the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev being taken away from the latter's house by officers in camouflage uniform, put in a car and driven away. On the following day she had learnt that Mr Bashir Velkhiyev had been murdered.

52. On the same date investigator A. of the Nazran Prosecutor's Office questioned Ms L.Ts., Mr Bashir Velkhiyev's neighbour, who stated that at approximately 8.30 a.m. on 20 July 2004 her daughter-in-law had told her that police officers had stormed Bashir's house. She had then tried to go into the yard, but officers in camouflage uniforms and masks had been standing near the gates and had not let her pass. She had then taken the children out through the garden and had come back. Through a hole in the gates Ms L.Ts. could see Mr Bashir Velkhiyev being put into a car. Then the officers had left and the second applicant had told her that they had taken Mr Bashir Velkhiyev and the first applicant, who had come for a visit, after promising to bring them back in two hours. Ms L.Ts. did not know who the officers were and she could not see their faces since they were wearing masks. On the following day she had learned that Mr Bashir Velkhiyev had been murdered.

53. Also on 25 August 2004 officer M. of the Organised Crime Unit was questioned. He submitted that he had been working at the Unit since 2000. Since 2001 he had been responsible for the provision of arms, receipt of information and organisation of field missions. Usually he remained on duty for twenty-four hours, after which he stayed at home for forty-eight hours. On 20 July 2004 officer M. had taken up duty at 8.30 a.m. On that date officer G., officer T. and officer Tut. had also been on duty. At 9 a.m. officers of the federal units of the Ministry of the Interior deployed in Ingushetia brought two detainees with black bags on their heads to the Organised Crime Unit. The officers were wearing masks and gave no information about the detainees, promising to provide it later. Officer M. made no entries in the register at that time. After waiting until 10 a.m., he asked the officers to provide him with the information concerning the detainees. They replied that they would obtain explanations from the latter and forward them to officer M. later. He did not know who the officers were, they were wearing camouflaged uniform. Officer M. also submitted that after the events of 21 — 22 June 2004 officers of the federal units were regularly stationed at the Organised Crime Unit. They would bring people there and question them. At approximately 1.40 p.m. on 20 July 2004 officer M. heard a loud noise on the staircase. After leaving his post, he saw two officers of the federal units lifting a man in dark clothes with a bag on his head. He asked them what was going on. They replied that the man had slipped on the stairs and fallen down. Having lifted him, they took the man upstairs. At approximately 2.50 p.m. the officers of the federal units left for a field mission, having informed officer M. that they had to fetch one more person who was an accomplice of those already brought to the Organised Crime Unit. At around 3 p.m. the officers returned. At 3.20 p.m. B., the Deputy Head of the Organised Crime Unit, called officer M. and told him to call an ambulance, which he did immediately. At 3.40 p.m. the ambulance arrived and, together with the doctors, officer M. went to the second floor and entered office No. 17. In the office medical assistant Kh. and Deputy Head B. were providing first aid to a man lying on the floor. The man, Mr Bashir Velkhiyev as officer M. learned later, died before the arrival of the doctors, who pronounced him dead of heart failure. Then the doctors left and an investigative unit from the Nazran Prosecutor's Office arrived. In the evening the officers of the federal units arrived back at the Organised Crime Unit and took away the other detainee. As officer M. learned later, the detainee was the first applicant. Officer M. stated that he did not know who the officers were or to which particular unit they belonged. According to him, the officers of the federal units deployed in the Organised Crime Unit changed constantly and he was not personally acquainted with any of them. He did not know which officers had taken part in the detention of the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev either. He had not witnessed any beating or other forms of ill-treatment. He did not know where exactly the first applicant had been held, but assumed that it was somewhere on the first floor.

54. Officer G. of the Organised Crime Unit, questioned on the same date, made a statement similar to that of officer M. as regards the events of 20 July 2004, except that he had seen neither the detainees nor those who had brought them to the Organised Crime Unit. He had learned from officer M. that there had been a dead body on the Unit premises.

55. Officer T. of the Organised Crime Unit, questioned on the same date, made a statement similar to that of officer G. as regards the events of 20 July 2004.

56. On the same date investigator A. questioned medical assistant Kh. She submitted that she had been working as a medical assistant at the Organised Crime Unit since 2003 and was responsible for providing police officers with first aid. On 20 July 2004 at around 4 p.m. Deputy Head B. called her and asked her to examine a man in office No. 17. As she learned later, the man was Mr Bashir Velkhiyev. Having entered the office, she spoke to Mr Bashir Velkhiyev, who was sitting on a chair. He was dressed and had no visible injuries. He said that he was feeling weakness and pain in his chest. Medical assistant Kh. left to fetch a blood pressure monitor. Then she took Mr Bashir Velkhiyev's blood pressure, which was 100/80. She gave him an injection of No-spa, but the weakness remained. After ten minutes she again took his blood pressure, which was 70/50. She gave the patient an injection of caffeine and recommended Deputy Head B. to call an ambulance, which he did immediately. Then they put Mr Bashir Velkhiyev on the floor and medical assistant Kh. and another officer started to perform indirect massage and artificial respiration. However, despite their efforts Mr Bashir Velkhiyev died. The ambulance arrived approximately ten minutes later. Medical assistant Kh. submitted that she did not know why Mr Bashir Velkhiyev had been brought to the Organised Crime Unit. He had not told her that he had been ill-treated. She did not know whether his brother had been detained as well. She also stated that, since the events of 21 — 22 June 2004, officers of the federal units were regularly stationed at the Organised Crime Unit. However, she had no contacts with them.

57. Officer Tut. of the Organised Crime Unit, questioned on 26 August 2004, made a statement similar to that of officer G. as regards the events of 20 July 2004.

58. On 30 August 2004 investigator A. questioned officer B., the Deputy Head of the Organised Crime Unit. The latter submitted that he occupied office No. 20 on the second floor. Across from him was office No. 17, which belonged to the Second Department of the Organised Crime Unit, headed by officer A. On 20 July 2004 at approximately 5 a.m. he left with other officers to conduct operations aimed at the detention of those responsible for the events of 21 — 22 June 2004. First they went to Troitskaya village, then to Karabulak and then to Barsuki. There, he and some other officers entered the yard of the Velkhiyevs' house. They cordoned off the yard while officers of the federal units entered the house. The latter apprehended Mr Bashir Velkhiyev and the first applicant, put them into a UAZ vehicle and took them away. He and other officers went on to other villages to continue the operations. At around 3 p.m. Deputy Head B. returned to the Organised Crime Unit in order to draft a report on the operations conducted. At approximately 3.10 p.m. officers told him that in office No. 17 there was a man with a black bag on his head and that officers of the federal units who had «worked with him» had left to search for his accomplice. Then Deputy Head B. entered office No. 17 and saw a man with a black bag on his head lying on the floor. As he learned later, the man was Mr Bashir Velkhiyev. He removed the bag from his head and asked him who he was. The man replied that he had slipped and fallen on the stairs, and asked for water. He had no visible injuries. Deputy Head B. made him some tea and called for medical assistant Kh. Having taken his blood pressure and given an injection, she gave instructions to call an ambulance, which was done. When the ambulance arrived at approximately 3.40 p.m., Mr Bashir Velkhiyev was already dead. Immediately afterwards, Deputy Head B. called the investigative group of the Nazran Prosecutor's Office. He did not know which officers of the federal units had detained Mr Bashir Velkhiyev. He did not know them personally since they had been stationed at the Organised Crime Unit after the events of 21 — 22 June 2004. Deputy Head B. did not know either where the first applicant had been held or whether Mr Bashir Velkhiyev or the first applicant had been subjected to ill-treatment by officers of the federal units. Neither he nor any officers of the Organised Crime Unit had subjected them to ill-treatment.

59. On 3 September 2004 investigator A. questioned officer A., the head of the Second Department of the Organised Crime Unit. Officer A. stated that on 20 July 2004 he had arrived at the Organised Crime Unit at 8.45 a.m. He had neither left for any operation that morning nor sent his officers out. Around lunchtime he received information about a landmine at a market in Nazran and left for there with his officers. After returning to the Organised Crime Unit at around 4 p.m., he learned that a man had died in office No. 17 after being brought there by officers of the federal units in order to provide explanations. However, officer A. did not know by whom and when exactly the man had been brought there or whether his brother had been apprehended with him. Office No. 17 had been damaged as a result of the events of 21 — 22 June 2004. Since then it had been mainly used by officers of the federal units; however, officer A. did not know by whom exactly.

60. Between 10 September and 18 October 2004 investigator A. questioned seven officers of the Organised Crime Unit: officer Ar., officer Ch., officer Das., officer Dol., officer Dz., officer Mach. and officer O. They stated that on 20 July 2004 they had heard that a man brought in for questioning by officers of the federal units had died in office No. 17. However, they did not know who the man was or the names of the officers who had brought him to the Organised Crime Unit.

61. On 27 December 2004 the investigation was suspended for failure to identify those responsible.

62. On 14 January 2005 the Ministry of the Interior of Ingushetia drafted a report on the internal inquiry concerning the death of Mr Bashir Velkhiyev. The report incorporated the above statements of the officers of the Organised Crime Unit and concluded that Mr Bashir Velkhiyev had died of natural causes.

63. On 14 March 2005 the Nazran Prosecutor's Office resumed the investigation.

64. On 18 March 2005 officer Dar. and on 29 March 2005 officer Bek., both of the Organised Crime Unit, were questioned. They stated that they had learned from internal reports that a man had died on 20 July 2004. However, they had not known that Mr Bashir Velkhiyev and the first applicant had been brought to the Organised Crime Unit or exactly which officers of the federal units had been stationed at the Unit at the relevant time.

65. On 24 March 2005 the second applicant was granted victim status in criminal case No. 04560079. She was questioned on the same date and confirmed her earlier statement.

66. On 1 April 2005 the Nazran Prosecutor's Office ordered a forensic medical examination aimed at establishing the character and gravity of the injuries sustained by Mr Bashir Velkhiyev and whether his death had been a result of the said injuries. The order stated that on 20 July 2004 unidentified officials of the Ministry of the Interior had unlawfully apprehended Mr Bashir Velkhiyev and the first applicant and taken them to the Organised Crime Unit where, acting in abuse of their official authority, they had subjected the detainees to violence. As a result, Mr Bashir Velkhiyev had died in office No. 17 of the Organised Crime Unit. It was further noted in the order that, according to forensic expert report No. 91 of 20 July 2004, Mr Bashir Velkhiyev's death had been caused by traumatic shock as a result of the injuries he had sustained.

67. According to forensic report No. 37 of 21 April 2005, Mr Bashir Velkhiyev had the following injuries:

(1) multiple extensive bruises to the chest and the back at chest height;

(2) multiple bruises to the head and upper extremities;

(3) multiple extensive bruises to the knee joints extending to the shin, followed by oedema of the soft tissues and considerable swelling of the right knee joint and the lower right leg; extensive bruising to the right hip extending to the buttock; bruises to the tops of the feet;

(4) circular bruises with abrasions of the wrists;

(5) puncture wounds to the right buttock (from injections);

(6) oedema of the brain;

(7) loss of blood from the surface of the lung tissue and decrease in lung volume;

(8) uneven blood flow to the cardiac muscle.

The injuries described at (1), (2) and (3) had been caused by multiple blows with a hard blunt object or objects which had a long cylindrical shape, possibly a truncheon. The injuries described in (4) had most likely been caused by handcuffs. The pathological changes to the internal organs described in (6), (7) and (8) were the result of the traumatic shock caused by the injuries described. Taking into account the location of the bruises and the depth of the lesions which had led to the traumatic shock, confirmed by the oedema of the brain, the decrease in lung volume and the uneven blood flow to the internal organs, all the injuries described in (1), (2), (3), (6), (7) and (8) were to be characterised as serious and life-threatening. All the injuries could have been caused at the time and in the circumstances described in the order. The cause of Mr Bashir Velkhiyev's death was traumatic shock as a result of the injuries sustained. There was a direct causal link between the injuries and his death.

68. On 2 April 2005 officer E. of the Criminal Investigation Department of the Nazran Department of the Interior was questioned. He stated that on 20 July 2004 he had been on duty with officer T-v. At approximately 8 p.m. they received a call about a suspicious white car. They left and found a white VAZ 2107 at the described location. They called out but nobody answered. Then they approached the car and saw a man lying on the floor by the back seat. The man had either a mask or a bag on his head. They then opened the door, put him on the seat and removed the bag or the mask. They asked his identity and what he was doing there. He answered that he had been brought there several hours earlier by policemen who had told him not to move. He said that his name was Belkhan Velkhiyev and that he and his brother, Bashir Velkhiyev, had been apprehended and detained at the Organised Crime Unit by officers wearing camouflage uniforms and masks who spoke unaccented Russian. Then officers E. and T-v. put the man in the UAZ vehicle and took him to the Nazran Department of the Interior.

69. Officers Mer. and Gor. of the Nazran Department of the Interior, questioned on 5 and 7 April 2005 respectively, stated that on 20 July 2004 they had received information about a suspicious white car and had reported the information.

70. On 11 April 2005 officer A-v., Head of Department of the Ingushetia Ministry of the Interior, was questioned. He stated that on 20 July 2004, following a call concerning a suspicious white car, he and other officers had gone to inspect the car. The first applicant had been found in the car.

71. Officer Kh., Head of the Investigations Department of the Ingushetia Ministry of the Interior, questioned on 13 April 2005, provided no relevant information.

72. On 18 April 2005 the first applicant was again questioned. He confirmed his earlier statement and provided some additional information.

73. On 24 April 2005 the Nazran Prosecutor's Office adjourned the criminal proceedings in case No. 04560079 for failure to identify the culprits.

74. On 30 May 2005 the investigation was resumed.

75. On 9 June 2005 the first applicant wrote to the Public Prosecutor of Ingushetia asking him to provide information on the course of the investigation and to assist in speeding it up.

76. On 1 July 2005 the Nazran Prosecutor's Office instituted investigation No. 05560068 (in some documents referred to as No. 05560079) into the alleged unlawful detention and ill-treatment of the first applicant.

77. On the same date criminal case No. 05560068 was joined with criminal case No. 04560079 under the latter number. The first applicant was informed of the joinder on 7 July 2005.

78. On 6 July 2005 the Nazran Prosecutor's Office severed from the proceedings criminal case No. 05560072 against officer M. of the Organised Crime Unit, who had been on duty on 20 July 2004 and had allegedly held the first applicant in detention unlawfully.

79. On 10 July 2005 the Nazran Prosecutor's Office suspended the proceedings in criminal case No. 04560079 on the ground that it appeared impossible to identify the persons who had caused the injuries leading to Mr Bashir Velkhiyev's death in the office of the Organised Crime Unit.

80. On 6 October 2005 the Nazran Prosecutor's Office suspended the proceedings in criminal case No. 05560072 on the ground that officer M. was outside the Republic of Ingushetia and was therefore precluded from participating in the criminal proceedings.

81. On 6 February 2006 the first applicant complained to the Nazran District Court about the Nazran Prosecutor's Office's decisions of 10 July and 6 October 2005.

82. On 25 April 2006 the Nazran District Court quashed the Nazran Prosecutor's Office's decision of 6 October 2005. However, it dismissed the complaint in the part relating to the decision of 10 July 2005.

83. According to the applicants, they were not duly notified of the hearing and were therefore precluded from participating in it. Furthermore, they only received the decision of 25 April 2006 on 31 May 2006.

84. On 6 June 2006 the first applicant appealed against the Nazran District Court's decision of 25 April 2006 to the Supreme Court of the Republic of Ingushetia. It is not clear whether the complaint was examined.

85. On an unspecified date the investigation in case No. 05560072 was completed and the case was transmitted to the court.

86. On 28 March 2007 the Nazran District Court acquitted officer M. The court found, in particular:

«[According to the indictment,] on 20 July 2004 [officer M.], acting in abuse of his official authority, ...in breach of [the law] and in collaboration with unidentified officers of the law-enforcement agencies of the Ministry of the Interior of the Russian Federation and the Ministry of the Interior of Ingushetia, including the former head of the Organised Crime Unit..., [officer B-v.], brought [the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev] into the premises of the Unit without due registration. There they were subjected to physical violence by unidentified persons. In particular, [Mr Bashir Velkhiyev] sustained injuries which led to his death in office No. 17 of the Unit, while [the first applicant] sustained [slight] injuries. On 20 July 2004 from 9 a.m. to 7 p.m. [officer M.] unlawfully, and thus in abuse of his official authority, held [the first applicant] in a cell for detainees located in the basement of the Unit to which he had the key and held [Mr Bashir Velkhiyev] in office No. 17 of the Unit. After the death of [Mr Bashir Velkhiyev], [the first applicant] was released from the cell and taken by unidentified persons outside the Unit to the „Kavkaz“ road..., where he was found by officers of the Nazran Department of the Interior.»

[Officer M.], questioned at the hearing, submitted that... following the attacks [by rebel fighters] in Ingushetia on the night of 21 to 22 June 2004 many commissioned officers of the mobile detachment of the Russian Federation were stationed on the premises of [the Organised Crime Unit]. Those officers often brought persons to the Unit in order to check whether they had been involved in the crimes. However, they refused to provide him with information about those persons. When he reported that to the head of the Unit, [officer B-v.], the latter always replied that he was aware of it and [ordered officer M.] not to impede [the officers]. On 20 July 2004 at 8.30 a.m. [officer M.] took up duty. On that day at approximately 9 a.m. officers of the mobile detachment who were wearing masks brought two men with black plastic bags on their heads to the Unit. In reply to his question they said that the Head of the Unit... was informed. [Officer M.] telephoned the Head of the Unit, [officer B-v.], and reported that officers of the Ministry of the Interior of the Russian Federation had brought those men in and refused to provide him with the relevant information. In reply, [officer B-v.] ordered him not to interfere since operative work was under way. While on duty, [officer M.] always remained in the duty unit and did not know what was going on on the second floor. In the basement... there was a cell and a cage opposite it... The keys to the cell and the cage were kept in the duty unit. Some time after the two persons had been brought in [to the Unit], officers of the federal detachments took the key to the cage from [officer M.] and took one of the persons to the basement and placed him in the cage. At approximately 2.50 p.m. officers of the federal detachments left for [certain operative measures]. Ten to twenty minutes later the officers of the Unit who had left [to participate in those measures] returned. At approximately 3 p.m. the Deputy Head of the Unit, [officer B.] called the duty unit and asked for an ambulance to be called since the person brought to the Unit did not feel well. The ambulance arrived after approximately twenty minutes and [officer M.] accompanied the doctors to the second floor. In office No. 17 he saw a man who showed no signs of life lying on the floor. Doctors... put him into their car and... said that he was already dead. After that [officer M.] learned that the name of the deceased person was [Mr Bashir Velkhiyev], who had been brought to the Unit by officers of the federal detachments, and that the other person, who was being held in the cage at that point, was his brother. [Officer M.] could not and had no right to hinder the work of the officers of the federal agencies, who acted together and with the knowledge of the head of the [Unit]. The same evening... at approximately 7 p.m. officers of the federal detachments arrived at the Unit and then took [the first applicant] away with them.

[The first applicant] stated that... [officer M.] did not take part in his beating...

[Officer B.] stated that at the relevant time he held the office of Deputy Head of the Organised Crime Unit at the Ministry of the Interior of Ingushetia. On 20 July 2004 at approximately 5 a.m. he left for operative measures aimed at the detention of persons involved in crimes committed in [Ingushetia] on the night of 21 to 22 June 2004. He left together with officers of the Unit, the special police unit [ОМОН] of the Ministry of the Interior of Ingushetia and the federal detachments of the Ministry of the Interior of the Russian Federation. ...[T]hey went to... Zapadnaya Street, where officers of the federal detachments arrested [the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev] on suspicion of the murder of some policemen on 22 June 2004, and put them in their UAZ car. Then [officer B.] and some other officers went [to other villages] to continue operative measures. At approximately 3 p.m. he returned to the Organised Crime Unit together with other officers of the Unit. In a while officers of the Ministry of the Interior of the Russian Federation came to his office and said that a person apprehended by their fellow officers was being held in office No. 17 and that the officers who had apprehended him had left to find his accomplice. When [officer B.] entered office No. 17, he saw a man with a black plastic bag on his head lying on the floor. He recognised [Mr Bashir Velkhiyev]... Then he ordered [officer M.], who was on duty that day, to call the ambulance. However, when doctors arrived [Mr Bashir Velkhiyev] was already dead. [Officer B.] did not know that at that time [the first applicant] was being held in the basement of the Unit. The events took place shortly after Ingushetia had been attacked by illegal armed groups, resulting in the killing of over a hundred persons, the majority of whom were law-enforcement officers. Many officers of the federal agencies had then been commissioned to the region. They were not subordinate [to the Ministry of the Interior of Ingushetia]. Those officers were provided with offices in the Unit, to which they themselves brought detainees and worked with them. [Officer M.] could not have done anything even if he had wished to. As the officer on duty he had nothing to do with operative measures, nor had anybody provided him with information about the detained persons. He did not know whether it was [the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev] who had been brought in or other persons. The Head of the Organised Crime Unit was aware of the work carried out. [Officer M.] did not work with detainees... His task was to ensure the security of the weapons and the Unit building.

[Officer T.] stated that on 20 July 2004 from 8.30 a.m. he was on duty at the security desk situated at the entrance gates of the Unit yard... At the time many officers of the federal detachments commissioned to Ingushetia were in the Unit. He did not know whether the officers had brought any detainees into the Unit that day since the officers entered the yard in cars with tinted windows and from the security desk he could not see who was brought in to the unit.

According to the forensic report... [the first applicant] had numerous haematomas, bruises and abrasions which constituted slight injuries.

From [another] forensic report it is clear that the death of [Mr Bashir Velkhiyev] was caused by traumatic shock as a result of the injuries sustained. [It is also clear that] there is a direct link between the injuries caused to [Mr Bashir Velkhiyev] and his death.

[The court has established that the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev] were held in the Unit with the knowledge of its head, who explained to [officer M.] that their presence on the premises of the Unit was necessary [for operative measures]... In such circumstances [officer M.] had no way of preventing [their unlawful detention and ill-treatment] since he had no authority to do so. Furthermore, during the relevant period federal agencies were conducting operative measures in the region... Representatives of the federal agencies were not subordinate to the local authorities and conducted operative measures independently...»

87. On an unspecified date the first applicant sought leave to study the file of criminal case No. 14560079.

88. On 17 April 2007 the Prosecutor's Office of the Republic of Ingushetia notified the first applicant that his request had been refused on the ground that the investigation was not completed but stayed. The Prosecutor's Office also informed him that the prosecution of officer B-v., former head of the Organised Crime Unit, had been discontinued owing to his death and that the investigation was consequently stayed. However, the criminal case against officer M. had been transmitted to a court.

89. On 21 June 2007 the first applicant lodged a complaint under Article 125 of the Code of Criminal Procedure concerning the refusal to grant him access to the investigation file before the Nazran District Court. It is not clear whether this complaint was examined.

90. On 12 May 2009 the Investigative Committee of the Russian Federation Prosecutor's Office in Ingushetia set aside the decision of 10 July 2005 of the Nazran Prosecutor's Office to suspend the investigation, and resumed the proceedings.

II. Relevant domestic law

91. The Code of Criminal Procedure of the Russian Federation (in force since 1 July 2002, «the CCrP») establishes that a criminal investigation may be initiated by an investigator or a prosecutor on a complaint by an individual or on the investigating authorities' own initiative, where there are reasons to believe that a crime has been committed (Articles 146 and 147). A prosecutor is responsible for overall supervision of the investigation (Article 37). He or she may order specific investigative actions, transfer the case from one investigator to another or order an additional investigation. If there are no grounds for initiating a criminal investigation, the prosecutor or investigator issues a reasoned decision to that effect, which has to be served on the interested party. The decision is amenable to appeal to a higher-ranking prosecutor or to a court of general jurisdiction under the procedure established by Article 125 of the CCrP (Article 148). Article 125 of the CCrP provides for judicial review of decisions taken by investigators and prosecutors that might infringe the constitutional rights of participants in proceedings or prevent access to a court.

THE LAW

I. Alleged violation of Article 2 of the Convention

92. The applicants complained under Article 2 of the Convention that Mr Bashir Velkhiyev had been killed after being tortured by State agents and that there had been no adequate investigation into his death. Article 2 of the Convention provides, in so far as relevant:

«1. Everyone's right to life shall be protected by law...»

93. The Government conceded that there had been a violation of Mr Bashir Velkhiyev's right to life, as confirmed by the evidence in criminal case No. 04560079. At the same time they argued that the investigation conducted into his death had been effective and satisfied the requirements of Article 2 of the Convention, as demonstrated by the number of steps taken to establish who had been responsible for the crime.

94. The applicants contested the Government's argument concerning the investigation conducted into Mr Bashir Velkhiyev's death. According to them, the investigation had been flawed on account of its inability to resolve the contradictions in some witness statements and forensic reports, the failure to question officers of the federal units located in Ingushetia, the repeated suspensions and resumptions and the total lack of activity between 10 July 2005 and 12 May 2009. The applicant also argued that the inadequacy of the investigation was further confirmed by the prosecution and subsequent acquittal of officer M. of the Organised Crime Unit. In their view, officer M. had clearly had no authority over the detention of the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev and could not have prevented it. At the same time, the acquittal judgment had referred a number of times to «unidentified officers of the law-enforcement agencies», which demonstrated the deficiencies of the investigation.

A. Admissibility

95. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

B. Merits

1. The alleged violation of the right to life of Mr Bashir Velkhiyev

(a) General principles

96. The Court reiterates that, in the light of the importance of the protection afforded by Article 2, it must subject deprivations of life to the most careful scrutiny, taking into consideration not only the actions of State agents but also all the surrounding circumstances. Detained persons are in a vulnerable position and the obligation on the authorities to account for the treatment of a detained individual is particularly stringent where that individual dies or disappears thereafter (see, among other authorities, Orhan v. Turkey, No. 25656/94, § 326, 18 June 2002, and the authorities cited therein). Where the events in issue lie wholly or in large part within the exclusive knowledge of the authorities, as in the case of persons within their control in detention, strong presumptions of fact will arise in respect of injuries and death occurring during that detention. Indeed, the burden of proof may be regarded as resting on the authorities to provide a satisfactory and convincing explanation (see Salman v. Turkey [GC], No. 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII, and Çakýcý v. Turkey [GC], No. 23657/94, § 85, ECHR 1999-IV).

(b) The State's compliance with Article 2

97. The Court notes that the Government conceded that there had been a violation of Mr Bashir Velkhiyev's right to life in the present case. Having regard to the materials in its possession and to the parties' submissions, the Court cannot conclude otherwise.

98. Accordingly, there has been a violation of Article 2 of the Convention in respect of Mr Bashir Velkhiyev.

2. The alleged inadequacy of the investigation into Mr Bashir Velkhiyev's death

(a) General principles

99. The obligation to protect the right to life under Article 2 of the Convention, read in conjunction with the State's general duty under Article 1 of the Convention to «secure to everyone within [its] jurisdiction the rights and freedoms defined in [the] Convention», also requires by implication that there should be some form of effective official investigation when individuals have been killed as a result of the use of force (see, mutatis mutandis, McCann and Others v. the United Kingdom, 27 September 1995, § 161, Series A No. 324, and Kaya v. Turkey, 19 February 1998, § 105, Reports of Judgments and Decisions 1998-I). The essential purpose of such investigation is to secure the effective implementation of the domestic laws which protect the right to life and, in those cases involving State agents or bodies, to ensure their accountability for deaths occurring under their responsibility. What form of investigation will achieve those purposes may vary in different circumstances. However, whatever mode is employed, the authorities must act of their own motion once the matter has come to their attention. They cannot leave it to the initiative of the next of kin either to lodge a formal complaint or to take responsibility for the conduct of any investigatory procedures (see Ýlhan v. Turkey [GC] No. 22277/93, § 63, ECHR 2000-VII).

100. For an investigation into alleged unlawful killing by State agents to be effective, it may generally be regarded as necessary for the persons responsible for and carrying out the investigation to be independent from those implicated in the events (see, for example, Güleç v. Turkey, 27 July 1998, §§ 81 — 82, Reports 1998-IV). The investigation must also be effective in the sense that it is capable of leading to a determination of whether the force used in such cases was or was not justified in the circumstances (see, for example, Kaya, cited above, § 87) and to the identification and punishment of those responsible (see Oður v. Turkey [GC], No. 21594/93, § 88, ECHR 1999-III). This is not an obligation of result, but of means. The authorities must have taken the reasonable steps available to them to secure the evidence concerning the incident, including, inter alia, eyewitness testimony (see, for example, Tanrýkulu v. Turkey [GC], No. 23763/94, § 109, ECHR 1999-IV). Any deficiency in the investigation which undermines its ability to establish the cause of death or the person responsible will risk falling below this standard.

101. In this context, there must also be an implicit requirement of promptness and reasonable expedition. It must be accepted that there may be obstacles or difficulties which prevent progress in an investigation in a particular situation. However, a prompt response by the authorities in investigating the use of lethal force may generally be regarded as essential in maintaining public confidence in the maintenance of the rule of law and in preventing any appearance of collusion in or tolerance of unlawful acts (see Tanrýkulu , cited above, § 109).

102. Furthermore, there must be a sufficient element of public scrutiny of the investigation or its results to secure accountability in practice as well as in theory. The degree of public scrutiny required may well vary from case to case. In all cases, however, the victim's next of kin must be involved in the procedure to the extent necessary to safeguard his or her legitimate interests (see McKerr v. the United Kingdom, No. 28883/95, § 148, ECHR 200-III).

(b) Application to the present case

103. Turning to the present case, the Court observes that on 20 July 2004 the Nazran Prosecutor's Office registered information to the effect that, according to a telephone call, the body of Mr Bashir Velkhiyev had been found in office No. 17 of the Organised Crime Unit, and instituted an inquiry into the events. On the same date a forensic examination of his body was ordered. According to the forensic report of 20 July 2004 there were numerous bruises on the body, and death had been caused by traumatic shock as a result of the injuries. On 21 July 2004 the Nazran Prosecutor's Office instituted an investigation into Mr Bashir Velkhiyev's death. The Court is thus satisfied that the authorities' reaction was sufficiently prompt.

104. The Court further notes that during the first two months after the institution of the investigation the prosecuting authorities ordered a medical examination of the first applicant and granted him victim status, examined the Organised Crime Unit's register and questioned numerous witnesses. The latter included the first and second applicants, two neighbours of Mr Bashir Velkhiyev, a medical assistant and officers of the Organised Crime Unit. The latter included officer B., the Deputy Head of the Organised Crime Unit, and officer A., the head of the Second Department of the Organised Crime Unit, to which office No. 17 belonged.

105. After the investigation was suspended on 27 December 2004 for failure to identify those responsible and subsequently resumed on 14 March 2005, the investigating authorities, in March and April 2005, granted victim status to the second applicant, again questioned the first applicant and questioned other officers of the Organised Crime Unit as well as the officers of the Criminal Investigation Department of the Nazran Department of the Interior who had dealt with the discovery of the car in which the first applicant had been abandoned. The investigation was again suspended on 10 July 2005 and resumed on 12 May 2009.

106. The Court observes that in the first year after the institution of the investigation the Nazran Prosecutor's Office took a large number of investigative steps such as forensic examinations and questioning of numerous witnesses. It further notes that the statements of the officers of the Organised Crime Unit make unequivocally clear that the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev were detained and ill-treated by officers of the federal units of the Ministry of the Interior stationed in Nazran following the attack by rebel fighters on 21 — 22 June 2004, although none of the witnesses was able to identify those officers or even to provide information on the exact unit they belonged to.

107. Having regard to the statements made by members of the Organised Crime Unit, the Court finds it inconceivable that the Unit could host officers of other federal units, and even conduct joint operations with them, without having information on who they were and which units they belonged to (see paragraphs 58 and 86 above). However, it is not the Court's task to establish the veracity of such statements but to assess the efforts that the investigating authorities undertook to identify the officers responsible.

108. In this regard the Court notes that, according to the documents available to it, no inspection of the crime scene ever took place. In fact, it appears that in the course of the investigation the competent authorities never visited the premises of the Organised Crime Unit even though, as the investigation was instituted on the day following the events, it was highly probable that the officers involved in the ill-treatment of the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev were still there. It is obvious that the failure to take such crucial investigative steps could not but have adversely affected the effectiveness of the entire investigation and also constituted a breach of the obligation to exercise exemplary diligence and promptness in dealing with such a serious crime (see Paul and Audrey Edwards v. the United Kingdom, No. 46477/99, § 86, ECHR 2002-II).

109. As for other possible steps aimed at identifying the culprits, although it was at least known to the investigation that they were officers of the federal units of the Ministry of the Interior, the Court has no information to indicate that any requests were addressed to the Ministry concerning the deployment of its federal units or of particular officers in Nazran at the material time. The Court was offered no explanation for such a serious failing.

110. The Court also notes that the investigation was suspended and resumed a number of times and, in particular, that there was a very lengthy period of inactivity between 10 July 2005 and 12 May 2009, for which no explanation has been provided.

111. It further takes note of the fact that the Government conceded that there had been a violation of Bashir Velkhiyev's right to life as confirmed by the domestic investigation, which, in their view, had been effective and satisfied the requirements of Article 2. The Court reiterates in this regard that, whereas the domestic investigation indeed established that Bashir Velkhiyev's death was a result of the ill-treatment to which he and the first applicant had been subjected by State agents, it fell short of the requirement of being capable of leading to the identification and punishment of those responsible (see paragraph 100 above).

112. As regards the prosecution and subsequent acquittal of officer M. of the Organised Crime Unit on charges of abuse of official authority, the Court finds it irrelevant for the purposes of identifying those responsible for the ill-treatment of the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev and the latter's death. Although the failure to log their detention is a serious omission which the Court will address below under Article 5 of the Convention, in the circumstances of the present case the charges pressed against M. have no bearing on the effectiveness of the investigation into the ill-treatment and death.

113. At the same time the Court notes that in the decision on officer M.'s acquittal of 28 March 2007 the Nazran District Court found that the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev had been held in the Unit with the knowledge of its head, who had explained to officer M. that this was necessary for the purposes of operative measures. It also found that during the relevant period federal agencies had been conducting independent operative measures in the region without being subordinate to the local authorities.

114. The Court considers that where both the domestic investigating authorities and the courts have established the responsibility of federal agencies, a failure to identify the individuals responsible may only be attributed to the reluctance of the prosecuting authorities to pursue the investigation.

115. As regards the accessibility of the investigation, the Court notes that, whereas the first applicant was granted victim status on 18 August 2004, the second applicant was granted victim status with several months' delay, on 24 March 2005. Furthermore, the applicants were not duly informed of the progress of the investigation as no documents from the case file were ever made available to them despite the first applicant's requests. Accordingly, the investigating authorities failed to ensure that the investigation received the required level of scrutiny and to safeguard the interests of the next of kin in the proceedings.

116. In the light of the foregoing, the Court holds that the authorities failed to carry out an effective criminal investigation into the circumstances surrounding the ill-treatment and death of Mr Bashir Velkhiyev, in breach of Article 2 in its procedural aspect.

II. Alleged violation of Article 3 of the Convention in respect of the first applicant and mr Bashir Velkhiyev

117. The applicants complained under Article 3 of the Convention that the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev had been tortured by State agents and that there had been no adequate investigation into these allegations either. Article 3 reads as follows:

«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»

118. The Government conceded that the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev had been subjected to inhuman treatment in breach of Article 3 of the Convention, as confirmed by the evidence in criminal case No. 04560079. At the same time they argued that the investigation conducted had satisfied the requirements of the aforementioned provision.

119. The applicants argued that the treatment to which the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev had been subjected should be characterised as torture. To support their argument they referred to the severity of the injuries both of them had sustained and which in Mr Bashir Velkhiyev's case had resulted in death. The applicants also contested the Government's assertion that the investigation had been effective, on the same grounds as set out in paragraph 94 above in relation to Article 2 of the Convention.

A. Admissibility

120. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

B. Merits

1. The ill-treatment of the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev

(a) General principles

121. The Court reiterates that allegations of ill-treatment must be supported by appropriate evidence. To assess this evidence, the Court has adopted the standard of proof «beyond reasonable doubt», but has added that such proof may follow from the coexistence of sufficiently strong, clear and concordant inferences or of similar unrebutted presumptions of fact (see Labita v. Italy [GC], No. 26772/95, § 121, ECHR 2000-IV). Article 3, taken together with Article 1 of the Convention, implies a positive obligation on the States to ensure that individuals within their jurisdiction are not subjected to torture or inhuman or degrading treatment or punishment (see A. v. the United Kingdom, 23 September 1998, § 22, Reports 1998-VI). Where an individual is taken into police custody in good health but is found to be injured at the time of release, it is incumbent on the State to provide a plausible explanation of how those injuries were caused, failing which an issue arises under Article 3 of the Convention (see Tomasi v. France, 27 August 1992, §§ 108 — 11, Series A No. 241-A, and Ribitsch v. Austria, 4 December 1995, § 34, Series A No. 336).

(b) The State's compliance with Article 3

122. The Court notes that the Government conceded that the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev had been subjected to treatment in violation of Article 3 of the Convention.

123. As to the seriousness of the acts of ill-treatment, the Court reiterates that in order to determine whether a particular form of ill-treatment should be qualified as torture, it must have regard to the distinction, embodied in Article 3, between this notion and that of inhuman or degrading treatment. It appears that it was the intention that the Convention should, by means of this distinction, attach a special stigma to deliberate inhuman treatment causing very serious and cruel suffering. The Court has previously had before it cases in which it has found that there has been treatment which could only be described as torture (see, among other cases, Aksoy v. Turkey, 18 December 1996, § 64, Reports 1996-VI, and Mikheyev v. Russia, No. 77617/01, § 135, 26 January 2006). The acts complained of were such as to arouse in the applicant feelings of fear, anguish and inferiority capable of humiliating and debasing him and possibly breaking his physical and moral resistance. In any event, the Court reiterates that, in respect of persons deprived of their liberty, recourse to physical force which has not been made strictly necessary by their own conduct diminishes human dignity and is in principle an infringement of the right set forth in Article 3 (see Selmouni v. France [GC], No. 25803/94, § 99, ECHR 1999-V).

124. The Court finds that in the instant case the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev were indisputably kept in a permanent state of physical pain and anxiety owing to their uncertainty about their fate. Furthermore, throughout the period of their detention they were subjected to particularly cruel forms of violence which led to very serious injuries, as attested by the medical reports and the first applicant's statements and, tragically, by Mr Bashir Velkhiyev's death as a result of the ill-treatment to which he was subjected. The sequence of events and the first applicant's submissions also demonstrate that the pain and suffering were inflicted on them intentionally, in particular with a view to extracting from them a confession that they had been connected with the attack by rebel fighters on the night of 21 to 22 June 2004.

125. In these circumstances the Court concludes that, taken as a whole and having regard to its purpose and severity, the ill-treatment at issue amounted to torture within the meaning of Article 3 of the Convention.

126. Accordingly, there has been a violation of the above provision in respect of the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev.

2. The alleged inadequacy of the investigation into the ill-treatment of the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev

(a) General principles

127. The Court reiterates that where an individual raises an arguable claim that he has been seriously ill-treated in breach of Article 3, that provision, read in conjunction with the State's general duty under Article 1 of the Convention to «secure to everyone within their jurisdiction the rights and freedoms defined in... [the] Convention», requires by implication that there should be an effective official investigation. An obligation to investigate «is not an obligation of result, but of means»: not every investigation should necessarily be successful or come to a conclusion which coincides with the claimant's account of events; however, it should in principle be capable of leading to the establishment of the facts of the case and, if the allegations prove to be true, to the identification and punishment of those responsible (see Paul and Audrey Edwards, cited above, § 71, and Mahmut Kaya v. Turkey, No. 22535/93, § 124, ECHR 2000-III).

128. Thus, the investigation into serious allegations of ill-treatment must be thorough. That means that the authorities must always make a serious attempt to find out what happened and should not rely on hasty or ill-founded conclusions to close their investigation or as the basis of their decisions (see Assenov and Others v. Bulgaria, 28 October 1998, §§ 103 et seq., Reports 1998-VIII). They must take all reasonable steps available to them to secure the evidence concerning the incident, including, inter alia, eyewitness testimony, forensic evidence, etc. (see, mutatis mutandis, Salman, cited above, § 106; Tanrýkulu , cited above, §§ 104 et seq. Gül v. Turkey, No. 22676/93, § 89, 14 December 2000). Any deficiency in the investigation which undermines its ability to establish the cause of injuries or the identity of the persons responsible will risk falling foul of this standard. Furthermore, the investigation must be conducted expeditiously (see Labita, cited above, §§ 133 et seq., and Timurtaº v. Turkey, No. 23531/94, § 89, ECHR 2000-VI).

(b) Application to the present case

129. The Court finds that the domestic investigation fell short of the requirement of effectiveness for the reasons stated in relation to the complaint under Article 2 in paragraphs 103 — 16 above.

130. Accordingly, there has been a breach of Article 3 in its procedural aspect also.

III. Alleged violation of Article 3 of the Convention in respect of the second to seventh applicants

131. The second to seventh applicants also relied on Article 3 of the Convention, alleging that the circumstances of Mr Bashir Velkhiyev's death had caused them profound mental suffering which had been aggravated by the fact that the media had presented him as a rebel fighter killed in an exchange of fire.

132. The Government conceded that the applicants' suffering as a result of the death of their close relative had led to a violation of Article 3 of the Convention. They maintained, however, that the domestic investigation had been in compliance with that provision.

133. The applicants reiterated the complaint and contested the Government's contention that the investigation had been adequate. They argued that it had been ineffective and that the authorities' failure to duly react had aggravated the applicants' moral suffering. In particular, when the second applicant had repeatedly tried in person to find out the whereabouts of the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev, she had been brusquely rebuffed at every attempt.

A. Admissibility

134. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

B. Merits

135. The Court notes that in a number of cases it has found that relatives of a disappeared person were themselves victims of a violation of Article 3 of the Convention. Such findings were based on the state of uncertainty the relatives had had to endure owing to their inability to find out the fate of their next of kin and on the authorities' reluctance to take due measures so as to respond to their enquiries (see, among other cases, Orhan, cited above, §§ 359 — 60, 18 June 2002, and Khamila Isayeva v. Russia, No. 6846/02, §§ 143 — 46, 15 November 2007).

136. The Court observes that the question whether a member of the family of a «disappeared person» is a victim of treatment contrary to Article 3 will depend on the existence of special factors which give the suffering of the applicants a dimension and character distinct from the emotional distress which may be regarded as inevitably caused to relatives of a victim of a serious human rights violation. Relevant elements will include the proximity of the family tie, the particular circumstances of the relationship, the extent to which the family member witnessed the events in question, the involvement of the family member in the attempts to obtain information about the disappeared person and the way in which the authorities responded to those enquiries. The Court would further emphasise that the essence of such a violation does not mainly lie in the fact of the «disappearance» of the family member but rather concerns the authorities' reactions and attitudes to the situation when it is brought to their attention. It is especially in respect of the latter that a relative may claim directly to be a victim of the authorities' conduct (see Orhan, cited above, § 358).

137. In the present case the Court notes that the second to seventh applicants are the wife and children of Mr Bashir Velkhiyev, who was taken from his home by men in camouflage uniform on the morning of 20 July 2004 and of whose death later that day they learned on 21 July 2004. It observes that this case is distinct from the majority of other cases concerning disappearances that have come before the Court, in that Mr Bashir Velkhiyev's relatives did not have news of him for no more than twenty-four hours. Thus, within the meaning of the Court's jurisprudence he could not be considered a «disappeared person» for the purposes of the present analysis. In view of the above, the Court considers that in the present case no separate issues arise under this Convention provision beyond those already examined under Article 2 of the Convention above (see Tangiyeva v. Russia, No. 57935/00, § 104, 29 November 2007, and Sambiyev and Pokayeva v. Russia, No. 38693/04, §§ 74 — 75, 22 January 2009).

138. In these circumstances, while the Court does not doubt that the death of their husband and father caused the applicants profound suffering, it nevertheless finds no basis for finding a separate violation of Article 3 of the Convention in this context.

IV. Alleged violation of Article 5 of the Convention

139. The applicants complained under Article 5 of the Convention of the unlawful deprivation of liberty of the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev. Article 5 of the Convention provides:

«1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:»

(a) the lawful detention of a person after conviction by a competent court;

(b) the lawful arrest or detention of a person for non-compliance with the lawful order of a court or in order to secure the fulfilment of any obligation prescribed by law;

(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so;

(d) the detention of a minor by lawful order for the purpose of educational supervision or his lawful detention for the purpose of bringing him before the competent legal authority;

(e) the lawful detention of persons for the prevention of the spreading of infectious diseases, of persons of unsound mind, alcoholics or drug addicts or vagrants;

(f) the lawful arrest or detention of a person to prevent his effecting an unauthorised entry into the country or of a person against whom action is being taken with a view to deportation or extradition.

2. Everyone who is arrested shall be informed promptly, in a language which he understands, of the reasons for his arrest and of any charge against him.

3. Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be brought promptly before a judge or other officer authorised by law to exercise judicial power and shall be entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial.

4. Everyone who is deprived of his liberty by arrest or detention shall be entitled to take proceedings by which the lawfulness of his detention shall be decided speedily by a court and his release ordered if the detention is not lawful.

5. Everyone who has been the victim of arrest or detention in contravention of the provisions of this Article shall have an enforceable right to compensation.»

140. The Government conceded that the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev had been unlawfully deprived of their liberty in violation of Article 5 of the Convention.

141. The applicants emphasised that the deprivation of liberty of the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev constituted a complete negation of the guarantees provided by Article 5 of the Convention.

A. Admissibility

142. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

B. Merits

143. The Court has previously noted the fundamental importance of the guarantees contained in Article 5 for securing the right of individuals in a democracy to be free from arbitrary detention. It has also stated that unacknowledged detention is a complete negation of these guarantees and discloses a very grave violation of Article 5 (see Çiçek v. Turkey, No. 25704/94, § 164, 27 February 2001, and Luluyev and Others v. Russia, No. 69480/01, § 122, ECHR 2006-XIII (extracts)).

144. The first applicant and Mr Bashir Velkhiyev were detained by State agents on 20 July 2004 and brought to the Organised Crime Unit at the Ministry of the Interior of Ingushetia in Nazran. Later that day Mr Bashir Velkhiyev died on the premises of the Organised Crime Unit, while the first applicant was released. Their detention was not logged in any custody records. In accordance with the Court's practice, this fact in itself must be considered a most serious failing, since it enables those responsible for an act of deprivation of liberty to conceal their involvement in a crime, to cover their tracks and to escape accountability for the fate of a detainee. Furthermore, the absence of detention records, noting such matters as the date, time and location of detention and the name of the detainee, as well as the reasons for the detention and the name of the person effecting it, must be seen as incompatible with the very purpose of Article 5 of the Convention (see Orhan, cited above, § 371).

145. Having regard to the foregoing and to the parties' submissions, the Court finds that the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev were held in unacknowledged detention without any of the safeguards contained in Article 5.

146. Accordingly, there has been a violation of the right to liberty and security enshrined in Article 5 of the Convention.

V. Alleged violation of Article 8 of the Convention

147. The applicants complained that the unlawful deprivation of liberty and subsequent death of Mr Bashir Velkhiyev constituted a violation of their right to respect for their private and family life guaranteed by Article 8 of the Convention, which provides:

«1. Everyone has the right to respect for his private and family life, his home and his correspondence.»

2. There shall be no interference by a public authority with the exercise of this right except such as is in accordance with the law and is necessary in a democratic society in the interests of national security, public safety or the economic well-being of the country, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, or for the protection of the rights and freedoms of others.»

148. The Government argued that the unlawful deprivation of liberty and killing of Mr Bashir Velkhiyev constituted violations of Articles 5 and 2 of the Convention respectively and did not raise a separate issue under Article 8.

149. The applicants made no further submissions.

150. The Court observes that this complaint concerns the same facts as those examined under Articles 2 and 5 above. Therefore, the complaint should be declared admissible. However, having regard to its conclusions under Articles 2 and 5, the Court considers that no separate issue arises under Article 8 of the Convention.

VI. Alleged violation of Article 8 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1

151. The applicants also relied on Article 8 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1, complaining about the search conducted at their home on 20 July 2004. They claimed that it had been unlawful, that some of their belongings had been damaged and that the State agents who conducted the search had stolen their money and some of their belongings. Article 1 of Protocol No. 1 provides:

«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.»

The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties.»

152. The Government contested this argument. They submitted that the applicants' allegations were fully unsubstantiated and uncorroborated either by the findings of the domestic investigation or by any other evidence.

153. The applicants maintained that the search conducted at their home had not been «in accordance with the law» and could not be regarded as being necessary in a democratic society and had therefore been in breach of Article 8 of the Convention. They also contended that the first applicant could claim to be a victim of the alleged violation because he had been staying overnight at the other applicants' house. The applicants further maintained that in the course of the search USD 12,000 and RUB 40,000 had been stolen from their house, and claimed that the failure to investigate these allegations amounted to a breach of Article 1 of Protocol No. 1.

154. The Court retains doubts as to whether the first applicant can claim to be a victim of the alleged violation of Article 8 in this regard, bearing in mind that he did not reside at the house in question but had gone there to visit his brother's family. However, it does not find it necessary to decide on this issue since this part of the application is in any event inadmissible for the following reasons.

155. The Court reiterates that while in accordance with Article 35 § 1 of the Convention those seeking to bring their case against the State before the Court are required to use first the remedies provided by the national legal system, there is no obligation under the said provision to have recourse to remedies which are inadequate or ineffective. If no remedies are available or if they are judged to be ineffective, the six-month period in principle runs from the date of the act complained of (see Hazar and Others v. Turkey (dec.), No. 62566/000 et seq., 10 January 2002).

156. In the instant case, it does not appear that the applicants properly raised the present complaint before the domestic authorities. The Court notes that on being questioned by the investigator the first and second applicants mentioned the intrusion into the house, the search and the alleged theft when describing the circumstances of the first applicant's and Mr Bashir Velkhiyev's detention. However, the Court considers that the applicants did not, as such, challenge the intrusion or search, nor did they lodge a complaint with regard to the theft, but rather referred to them as a background to their complaints about Mr Bashir Velkhiyev's death and his and the first applicant's detention and ill-treatment. The Court is thus not convinced that this could be regarded as an attempt by the applicants to bring the present complaint, as raised before the Court, to the attention of the national authorities. But even assuming that in the circumstances of the present case no remedies were available to the applicants, the events complained of took place on 20 July 2004, whereas the present application was lodged on 15 August 2006, more than six months later (see Ruslan Umarov v. Russia (dec.), No. 12712/02, 8 February 2007).

157. It follows that this part of the application was lodged out of time and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention.

VII. Alleged violation of Article 13 of the Convention

158. The applicants complained under Article 13 of the Convention that they had had no effective domestic remedies in respect of the above alleged violations. Article 13 provides:

«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»

159. The Government made no submissions in this regard.

160. The applicants pointed to the Government's failure to make any submissions and inferred that the Government did not dispute that there had been a violation of Article 13 of the Convention.

161. The Court observes that this complaint concerns the same issues as those examined in paragraphs 103 — 116 and 129 — 130 above under the procedural limb of Articles 2 and 3 of the Convention. Therefore, the complaint should be declared admissible. However, having regard to its conclusions above under Articles 2 and 3 of the Convention, the Court considers it unnecessary to examine these issues separately under Article 13 of the Convention.

VIII. Application of Article 41 of the Convention

162. Article 41 of the Convention provides:

«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»

A. Pecuniary damage

163. The second to seventh applicants claimed a total of 205,245 euros (EUR) in respect of pecuniary damage caused by the loss of earning of their deceased husband and father.

164. They submitted that Mr Bashir Velkhiyev had worked on private construction sites and earned RUB 50,000 — 60,000 per month. They enclosed a statement by the first applicant to this effect. The second to seventh applicants submitted that they would have benefited from Mr Bashir Velkhiyev's financial support in the amount indicated above. Their calculations were based on the retirement age and life expectancy in Russia and the actuarial tables for use in personal injury and fatal accident cases published by the United Kingdom Government Actuary's Department in 2007 («the Ogden tables»).

165. The applicants also claimed pecuniary damage on account of the arbitrary deprivation of their possessions which allegedly took place during the search conducted on 20 July 2004.

166. The Government argued that the applicants had not proved that Mr Bashir Velkhiyev had been in employment, let alone substantiated the amount of his earnings. They had failed to submit any official documents in this regard, and the first applicant's statement could not be accepted as reliable evidence for those purposes. The Government also noted that the applicants had omitted to provide any explanation for their failure to produce any documents on Mr Bashir Velkhiyev's professional occupation and earnings. Furthermore, the Ogden tables did not apply in the Russian Federation, and the applicants had failed to seek compensation before the domestic courts in respect of damage caused by the death of the breadwinner under the Russian Civil Code. Likewise, they had failed to substantiate their assertion that they had relied on the financial support of Mr Bashir Velkhiyev.

167. As regards the applicants' claim for compensation in respect of the pecuniary damage allegedly caused by the arbitrary deprivation of their possessions, the Government pointed out that they had failed to substantiate their assertion that such an incident had ever taken place. Accordingly, the claim should be dismissed.

168. The Court reiterates that there must be a clear causal connection between the damage claimed by the applicants and the violation of the Convention. Furthermore, under Rule 60 of the Rules of Court any claim for just satisfaction must be itemised and submitted in writing together with the relevant supporting documents or vouchers, «failing which the Chamber may reject the claim in whole or in part».

169. The Court finds that there is a direct causal link between the violation of Article 2 in respect of Mr Bashir Velkhiyev and the loss by the second to seventh applicants of the financial support which he could have provided. The Court notes, however, that the applicants failed to substantiate their claim that Mr Bashir Velkhiyev had been in employment at the time of his death and to provide proof of the amount of his earnings. The statement by the first applicant cannot be considered as due evidence in this regard. However, the Court finds it reasonable to assume that Mr Bashir Velkhiyev would eventually have had some earnings from which the second to seventh applicants would have benefited (see, among other authorities, Imakayeva v. Russia, No. 7615/02, § 213, ECHR 2006-XIII (extracts)).

170. The Court further notes that the applicants' complaint concerning the alleged arbitrary deprivation of their possessions was declared inadmissible at paragraph 157 above. Accordingly, the Court dismisses the claim in this part.

171. Having regard to the applicants' submissions and their failure to substantiate the assertion that Mr Bashir Velkhiyev had been in employment and had earnings at the relevant time, the Court awards EUR 15,000 to the second to seventh applicants in respect of pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on that amount.

B. Non-pecuniary damage

172. The first applicant claimed EUR 60,000 in respect of non-pecuniary damage for his unlawful detention, the torture inflicted on him by State agents and the suffering and distress caused by the torture and death of his brother, Mr Bashir Velkhiyev. The second to seventh applicants claimed EUR 100,000 in respect of non-pecuniary damage caused by the illegal detention, torture and eventual killing of Mr Bashir Velkhiyev, their husband and father, and the authorities' failure to conduct an effective investigation in that regard. They also stated that they had witnessed Mr Bashir Velkhiyevs being apprehended on 20 July 2004 and had seen his body with multiple traces of torture the next day, and had been profoundly affected as a result. The third to seventh applicants, who were minors at the time, had developed nightmares, and the seventh applicant suffered from developmental delays, as confirmed by a medical certificate.

173. The Government considered the amounts claimed to be excessive.

174. The Court has found a violation of Articles 3 and 5 of the Convention on account of the unacknowledged detention and torture of the first applicant. It has also found a violation of Articles 2, 3 and 5 of the Convention on account of the unacknowledged detention, torture and death of the applicants' close relative. The Court thus accepts that the applicants have suffered non-pecuniary damage which cannot be compensated for solely by the findings of violations. Having regard to these considerations and acting on an equitable basis, it awards the first applicant EUR 55,000 and the second to seventh applicants jointly EUR 60,000, plus any tax that may be chargeable thereon.

C. The applicants' request for an investigation

175. The applicants also requested, referring to Article 46 of the Convention, that an independent investigation which complied with the requirements of the Convention be conducted into their relative's death. They relied in this connection on the cases of Assanidze v. Georgia ([GC], No. 71503/01, §§ 202 — 203, ECHR 2004-II) and Tahsin Acar v. Turkey ((preliminary objection) [GC], No. 26307/95, § 84, ECHR 2003-VI).

176. The Court notes that in numerous cases in comparable circumstances (see, among others, Kukayev v. Russia, No. 29361/02, §§ 131 — 34, 15 November 2007; Medova v. Russia, No. 25385/04, §§ 142 — 43, ECHR 2009-... (extracts); and Lyanova and Aliyeva v. Russia, Nos. 12713/02 and 28440/03, §§ 159 — 60, 2 October 2008), it decided that it was most appropriate to leave it to the respondent Government to choose the means to be used in the domestic legal order in order to discharge their legal obligation under Article 46 of the Convention. The Court does not discern any exceptional circumstances which would lead it to reach a different conclusion in the present case.

D. Costs and expenses

177. The applicants also claimed 5,248.55 pounds sterling (GBP) for the costs and expenses incurred before the Court. They were represented by lawyers of the Memorial Human Rights Centre and the European Human Rights Advocacy Centre. They submitted an itemised schedule of costs and expenses that included the drafting of legal documents submitted to the Court, at a rate of GBP 100 per hour, in the amount of GBP 750; administrative costs in the amount of GBP 175; and translation costs in the amount of GBP 4,323.55, supported by invoices.

178. The Government did not dispute the details of the calculations submitted by the applicants, but pointed out that they should be entitled to the reimbursement of their costs and expenses only in so far as it had been shown that they had been actually incurred and were reasonable as to quantum (see Skorobogatova v. Russia, No. 33914/02, § 61, 1 December 2005).

179. The Court has to establish first whether the costs and expenses indicated by the applicants were actually incurred and, second, whether they were necessary and reasonable (see Iatridis v. Greece (just satisfaction) [GC], No. 31107/96, § 54, ECHR 2000-XI).

180. Having regard to the details available, the Court is satisfied that these rates are reasonable and reflect the expenses actually incurred by the applicants' representatives.

181. Further, it has to be established whether the costs and expenses incurred for legal representation were necessary. The Court notes that this case was rather complex and required a certain amount of research and preparation.

182. Having regard to the details of the claims submitted by the applicants and acting on an equitable basis, the Court awards them the amount claimed, together with any value-added tax that may be chargeable, the net award to be paid into the representatives' bank account in the United Kingdom as identified by the applicants.

E. Default interest

183. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

FOR THESE REASONS, THE COURT

1. Declares unanimously the complaints under Articles 2, 3, 5, 8, insofar as it is related to unlawful deprivation of liberty, and 13 admissible and the remainder of the application inadmissible;

2. Holds unanimously that there has been a violation of Article 2 of the Convention on account of the death of Mr Bashir Velkhiyev;

3. Holds unanimously that there has been a violation of Article 2 of the Convention on account of the failure to conduct an effective investigation into Mr Bashir Velkhiyev's death;

4. Holds unanimously that there has been a violation of Article 3 of the Convention on account of the torture of the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev;

5. Holds unanimously that there has been a violation of Article 3 of the Convention on account of the failure to conduct an effective investigation into the torture of the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev;

6. Holds by six votes to one that there has been no violation of Article 3 of the Convention in respect of the second to seventh applicants;

7. Holds unanimously that there has been a violation of Article 5 of the Convention in respect of the first applicant and Mr Bashir Velkhiyev;

8. Holds unanimously that there is no separate issue under Article 8 of the Convention as regards the detention and death of Mr Bashir Velkhiyev;

9. Holds unanimously that there is no separate issue under Article 13 of the Convention;

10. Holds unanimously

(a) that the respondent State is to pay, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts:

(i) EUR 15,000 (fifteen thousand euros) in respect of pecuniary damage to the second to seventh applicants, plus any tax that may be chargeable to the applicants, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement;

(ii) EUR 55,000 (fifty-five thousand euros) in respect of non-pecuniary damage to the first applicant, plus any tax that may be chargeable, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement;

(iii) EUR 60,000 (sixty thousand euros) in respect of non-pecuniary damage to the second to seventh applicants jointly, plus any tax that may be chargeable, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement;

(iv) GBP 5,248.55 (five thousand two hundred and forty-eight pounds fifty-five pence), plus any tax that may be chargeable to the applicants, in respect of costs and expenses, to be paid into the representatives' bank account in the United Kingdom;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;

11. Dismisses unanimously the remainder of the applicants' claim for just satisfaction.

Done in English, and notified in writing on 5 July 2011, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the separate opinion of Judge Kovler is annexed to this judgment.

S.N.

PARTLY DISSENTING OPINION OF JUDGE KOVLER

I share the conclusions of the Chamber except on one point, concerning the finding that there has been no violation of Article 3 of the Convention in respect of the second to seventh applicants (the wife and children of Bekhan Velkhiyev).

According to the account of the circumstances of the case given in the judgment, «[t]he servicemen forced the children into a corner between two houses in the yard and held them there at gunpoint» (§ 11). The wife was also an eyewitness to the search of the house and the abduction of her husband, and a day later buried him in the family cemetery. I do not agree that the situation of «disappeared persons» can be automatically applied in this case. The scope of the present case differs substantially from cases where the «disappeared person» test was applied (see Kurt v. Turkey, 25 May 1998, §§ 130 — 134, Reports of Judgments and Decisions 1998-III; Gongadze v. Ukraine, No. 34056/02, § 184 — 196, ECHR 2005-XI; and Luluyev and Others v. Russia, No. 69480/01, §§ 116 — 118, ECHR 2006-XIII). The finding of a substantive violation of Article 2 of the Convention does not cover, to my mind, the mental suffering of the above-mentioned applicants, close relatives of Bekhan Velkhiyev. It is difficult to imagine that the loss of a close relative in the tragic circumstances of this case cannot form the basis for finding a separate violation of Article 3 of the Convention.

---