Постановление ЕСПЧ от 22.01.2009
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 22.01.2009. 3991/03. 22.01.2009. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-399103
«Дело „Булвес АД“ („Bulves“ AD) против Болгарии» (жалоба № 3991/03) [рус., англ.]
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «БУЛВЕС АД» («BULVES» AD) ПРОТИВ БОЛГАРИИ» (Жалоба № 3991/03)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
По делу «Булвес АД» против Болгарии» Европейский суд по правам человека (Пятая секция), заседая Палатой в составе:
Пера Лоренсена, Председателя Палаты,
Мирьяны Лазаровой Трайковской,
а также при участии Стивена Филипса, Заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая 16 декабря 2008 г. за закрытыми дверями,
вынес следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 3991/03), поданной 23 января 2003 г. в Европейский суд по правам человека против Республики Болгария болгарским акционерным обществом «Булвес АД», созданным в 1996 году и расположенным в г. Пловдиве (Plovdiv) (далее — компания-заявитель), в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы компании-заявителя в Европейском суде представляли М. Екимджиев (M. Ekimdjiev) и С. Стефанова (S. Stefanova), адвокаты из г. Пловдива.
3. Власти Болгарии в Европейском суде были представлены Уполномоченными Болгарии при Европейском суде по правам человека М. Караджовой (M. Karadjova) и М. Коцевой (M. Kotzeva), Министерство юстиции Болгарии.
4. Компания-заявитель утверждала, в частности, что, несмотря на полное соблюдение возложенных на нее законом обязанностей по представлению налоговой отчетности по уплате налога на добавленную стоимость, государственные органы лишили ее права на вычет входящего налога на добавленную стоимость, который был ею уплачен за поставку полученных товаров, на том основании, что поставщик компании-заявителя не смог своевременно исполнить свои обязанности по представлению отчетности по налогу на добавленную стоимость. Компания-заявитель также отметила, что такое различие в обращении носит дискриминационный характер.
5. 24 ноября 2005 г. Европейский суд решил коммуницировать властям Болгарии жалобу компании-заявителя. Европейский суд также решил рассмотреть жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу (пункт 3 статьи 29 Конвенции).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
A. Операция, подлежащая налогообложению
6. 16 августа 2000 г. компания-заявитель приобрела товары у другой компании (далее — поставщик).
7. Обе компании зарегистрированы в качестве налогоплательщиков согласно Закону о налоге на добавленную стоимость 1999 года (далее — Закон о налоге на добавленную стоимость). В соответствии с указанным Законом сделка облагается налогом на добавленную стоимость.
8. Общая стоимость поставленных товаров составила 21660 болгарских левов (11107 евро), из которых 18050 болгарских левов (9256 евро) составляла стоимость товаров и 3610 болгарских левов (1851 евро) — налог на добавленную стоимость.
9. Поставщик выставил компании-заявителю счет-фактуру № 12/16.08.2000, который был полностью оплачен компанией-заявителем, включая налог на добавленную стоимость в размере 3610 болгарских левов (1851 евро).
10. Компания-заявитель учла эту покупку в своих бухгалтерских книгах за август 2000 года и подала декларацию по налогу на добавленную стоимость за этот период к 15 сентября 2000 г.
11. Поставщик, со своей стороны, учел продажу товаров в своих бухгалтерских книгах не за август 2000 года, а за октябрь 2000 года, отразив ее в отчетности по налогу на добавленную стоимость за более поздний период, представленной им 14 ноября 2000 г.
B. Проверка учета налога на добавленную стоимость
12. В неустановленный день налоговые органы провели проверку учета налога на добавленную стоимость компанией-заявителем за период с 10 февраля по 31 декабря 2000 г. В ходе данной проверки также проводилась встречная проверка поставщика, чтобы удостовериться, что последний представил в отчетности верные данные и правильно учел поставку в своих бухгалтерских книгах. В результате проверки были обнаружены вышеуказанные расхождения в учете (см. выше § 10 и 11).
13. 31 января 2001 г. налоговая инспекция «Юг» Территориального налогового управления г. Пловдива (the «Yug» Tax Office of the Plovdiv Territorial Tax Directorate) направила компании-заявителю решение о доначислении налога. Инспекция отказала компании-заявителю в праве на вычет налога на добавленную стоимость, уплаченный ею поставщику (далее — входящий налог на добавленную стоимость), в размере 3610 болгарских левов (1851 евро), поскольку поставщик внес запись об этой сделке в свои бухгалтерские книги за октябрь 2000 года и подал декларацию за указанный период, а не за август 2000 года. Поэтому Территориальное налоговое управление сочло, что за налоговый период, завершившийся в августе 2000 года, налог на добавленную стоимость на поставку не начислялся, и компания-заявитель не могла, таким образом, вычесть сумму, уплаченную поставщику в виде налога на добавленную стоимость, и, более того, должна была вторично уплатить налог на добавленную стоимость за полученные товары. Налоговое управление направило компании-заявителю предписание об уплате налога на добавленную стоимость в размере 3610 болгарских левов (1851 евро) в государственный бюджет, а также пеней в размере 200,24 болгарских левов (102 евро), начисленных за период с 15 сентября 2000 по 31 января 2001 г.
14. 20 февраля 2001 г. компания-заявитель обжаловала решение о доначислении налога.
15. В своем Решении от 26 февраля 2001 г. Областное налоговое управление г. Пловдива (the Plovdiv Regional Tax Directorate) отклонило жалобу компании-заявителя и полностью подтвердило решение о доначислении налога. Налоговое управление признало, что компания-заявитель полностью исполнила свои обязанности по представлению отчетности по налогу на добавленную стоимость в отношении полученной поставки, но указало, что поставщик не внес в свои бухгалтерские записи информацию о счете-фактуре в день, когда он был выставлен, то есть 16 августа 2000 г., и не представил отчетность по налогу на добавленную стоимость в части поставки, облагаемой налогом на добавленную стоимость, за август 2000 года, как это следовало сделать. Таким образом, налоговое управление пришло к выводу о том, что рассматриваемая поставка товаров налогом на добавленную стоимость «не облагается» и что компания-заявитель, соответственно, не имела права на вычет входящего налога на добавленную стоимость, несмотря на то, что поставщик впоследствии учел поставку в отчетности за октябрь 2000 года.
16. 19 марта 2001 г. компания-заявитель обжаловала Решение Областного налогового управления, указав, что ей не могут отказать в праве на вычет входящего налога на добавленную стоимость на том единственном основании, что поставщик не смог своевременно исполнить свои обязанности по представлению отчетности по налогу на добавленную стоимость. Компания-заявитель также заявила, что право поставщика на вычет налога на добавленную стоимость, который он заплатил своему поставщику, было подтверждено налоговым органом, в то время как компании-заявителю было отказано в таком праве. В своих доводах компания-заявитель ссылалась, inter alia, на положения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
17. В своем Решении от 21 сентября 2001 г. областной суд г. Пловдива (the Plovdiv Regional Court) отклонил жалобу компании-заявителя и подтвердил решения налоговых органов. В Судебном решении указывалось следующее:
«Суд считает, что... возражения [компании-заявителя] являются необоснованными. В частности, [компания-заявитель возразила, что] она исполнила свои обязанности, а поставщик — нет. Право на... [вычет входящего налога на добавленную стоимость] возникает у получателя [налогооблагаемой] операции поставки товаров только в случае, если поставщик выполнил условия статьи 64, взятой в совокупности со статьей 55 Закона о налоге на добавленную стоимость. Этот Закон не проводит различий между сторонами сделки поставки товаров в том, что касается соблюдения требований закона, и, таким образом, суд не может внести такой элемент в свое решение».
18. 26 октября 2001 г. компания-заявитель обратилась с жалобой в Высший административный суд Болгарии (the Supreme Administrative Court).
19. В своем окончательном Решении от 24 октября 2002 г. Высший административный суд Болгарии согласился с выводами налоговых органов и отметил следующее:
«...В этом деле несоблюдение требований законодательства со стороны поставщика неблагоприятно влияет на получателя..., поскольку право на возмещение [входящего налога на добавленную стоимость] не возникает у [последнего], и не играет роли, что получатель в [налогооблагаемой] операции поставки [действовал] добросовестно и [соблюдал] требования законодательства..., поскольку это не имеет отношения к делу для [целей] налогообложения. ...Также [отсутствует] нарушение... статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, поскольку отказ признать право истца на [вычет входящего налога на добавленную стоимость] в соответствии с частью 2 статьи 64 Закона о налоге на добавленную стоимость не нарушил его имущественных прав ввиду [того, что] признание его материального права [на вычет] в соответствии со статьей 64 Закона о налоге на добавленную стоимость зависит от действий его поставщика и исполнения [им] [своих обязательств] перед [государственным] бюджетом...».
II. Применимое национальное законодательство
Закон о налоге на добавленную стоимость
20. Закон о налоге на добавленную стоимость вступил в силу 1 января 1999 г. Несмотря на то, что в рассматриваемое время Болгария не была членом Европейского Союза, ее национальное законодательство о налоге на добавленную стоимость во многих отношениях следовало положениям Директивы Совета Европейского сообщества от 17 мая 1977 г. № 77/388/EEC о гармонизации законодательства государств-членов в части налогов с оборота, которая также известна как Шестая директива о налоге на добавленную стоимость и на тот момент представляла собой основную базу для системы обложения налогом на добавленную стоимость в Европейском Союзе.
21. Как правило, налог на добавленную стоимость начислялся на стоимость поставки товаров или услуг, включающую в себя определенные расходы, налоги и взносы, кроме самого налога на добавленную стоимость. Большинство поставляемых товаров и услуг внутри страны, а также импорт, подлежало обложению налогом на добавленную стоимость по стандартной ставке 20 процентов.
22. По общему правилу, отчетность по налогу на добавленную стоимость представлялась, а исчисленный налог уплачивался каждый месяц. Декларации по налогу на добавленную стоимость должны были подаваться, а платежи вноситься ежемесячно до 14-го числа следующего месяца.
23. В рассматриваемое время лицо (юридическое или физическое, резидент или нерезидент), налогооблагаемый оборот которого за предшествующий 12-месячный период превысил 75000 болгарских левов (38461 евро), должно было пройти регистрацию в целях уплаты налога на добавленную стоимость (статья 108). В определенных случаях была также возможна добровольная регистрация (регистрация по выбору налогоплательщика).
24. 1 января 2007 г., когда Болгария стала членом Европейского Союза, Закон о налоге на добавленную стоимость был заменен новым законом с таким же названием.
b) Право на вычет входящего налога на добавленную стоимость
25. В рассматриваемое время входящий налог на добавленную стоимость — так называемый «налоговый кредит» в соответствии с национальным законодательством — представлял собой сумму налога, которая была начислена в соответствии с Законом о налоге на добавленную стоимость лицу, зарегистрированному в качестве плательщика налога на добавленную стоимость, за налогооблагаемую поставку товаров или услуг или за импорт товаров в установленный налоговый период, и в отношении которого такое лицо имело право на налоговый вычет (статья 63).
26. В рассматриваемое время и в контексте настоящего дела, если в определенном налоговом периоде налог на добавленную стоимость, начисленный на поставляемые товары, превышал налог на добавленную стоимость, начисленный на продажи, излишне уплаченная сумма налога на добавленную стоимость переносилась на будущий шестимесячный период для зачета в счет любой задолженности по налогу на добавленную стоимость, причитающейся к оплате в указанный шестимесячный период, а также по иным обязательствам перед государством (статьи 63 и 77). Если на конец шестимесячного периода излишне уплаченный налог на добавленную стоимость или его часть не были возмещены, остаток возмещался в течение последующих 45 дней (статья 77). Указанный период мог быть продлен в случаях, когда налоговые органы назначали проверку налогоплательщика (часть 7 статьи 78).
27. В рассматриваемое время статья 64 Закона о налоге на добавленную стоимость предусматривала, что получатель по сделке поставки мог вычесть входящий налог на добавленную стоимость при соблюдении следующих условий:
a) получатель по сделке поставки, на которую начислялся налог на добавленную стоимость, являлся лицом, зарегистрированным в качестве плательщика налога на добавленную стоимость;
b) налог на добавленную стоимость был начислен поставщиком, который являлся лицом, зарегистрированным в качестве плательщика налога на добавленную стоимость, не позднее чем на дату выставления счета-фактуры;
c) рассматриваемая сделка поставки подлежала обложению налогом на добавленную стоимость;
d) полученные товары или услуги были использованы, использовались или предназначались для использования в облагаемых налогом на добавленную стоимость поставках; и
e) у получателя имелась счет-фактура, составленная по форме, отвечающей требованиям законодательства.
28. В дополнение к вышесказанному, в части, касающейся пункта «b», налог на добавленную стоимость считался начисленным в течение соответствующего периода, если поставщик:
-
выставил счет-фактуру, в котором был указан налог на добавленную стоимость;
-
внес запись о выставлении счета-фактуры в свою книгу продаж;
-
внес запись о начислении налога на добавленную стоимость в свои бухгалтерские книги в качестве обязательства перед государственным бюджетом; и
-
заявил начисленный налог на добавленную стоимость в своей декларации по налогу на добавленную стоимость, представленной в налоговые органы (часть 6 статьи 55).
III. Законодательство Европейских сообществ
29. В рассматриваемое время Болгария не была членом Европейского Союза. Следовательно, общий свод законодательных актов Европейского Союза (acquis communautaire) не подлежал прямому применению или переносу в национальное законодательство. Однако, как указано выше, национальное законодательство Болгарии во многих отношениях следовало положениям Шестой директивы о налоге на добавленную стоимость (см. выше § 20).
30. Следовательно, в контексте настоящего дела необходимо указать на нижеследующие два Решения Суда Европейских сообществ, который рассмотрел право получателя по сделке поставки на возмещение налога на добавленную стоимость, начисленного на такую поставку, в делах с признаками «карусельного мошенничества». Данный вид мошенничества, являясь разновидностью мошенничества с налогом на добавленную стоимость от исчезнувшего поставщика в пределах Европейского сообщества, имеет место тогда, когда товары, импортируемые из других государств-членов без уплаты налога на добавленную стоимость, затем перепродаются через несколько компаний по ценам, включающим в себя налог на добавленную стоимость, и впоследствии идут на реэкспорт в другое государство-член. При этом первоначальный импортер исчезает, не уплатив налоговым органам налог на добавленную стоимость, уплаченный покупателями.
31. В своем Решении от 12 января 2006 г. по делам, объединенным для совместного рассмотрения, № C-354/03, C-355/03 и C-484/03, «Оптиджен Лимитед», «Фулкрам Электроникс Лимитед» и «Бонд Хаус Системс Лимитед» против Комиссаров таможенного и акцизного управления» (Optigen Ltd (C-354/03), Fulcrum Electronics Ltd (C-355/03) and Bond House Systems Ltd (C-484/03) v Commissioners of Customs & Excise), по запросу о выдаче предварительного заключения, поданному Канцлерским отделением Высокого суда правосудия Англии и Уэльса, Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии (European Court Reports (ECR) 2006, page I-00483), Суд Европейских сообществ постановил:
«Операции, аналогичные рассматриваемым по основному разбирательству, не вовлеченные непосредственно в мошенничество с налогом на добавленную стоимость, являются поставками товаров или услуг, осуществляемыми налогоплательщиком, а также экономической деятельностью по смыслу пункта 1 статьи 2, статьи 4 и пункта 1 статьи 5 Шестой директивы от 17 мая 1977 г. № 77/388/EEC о гармонизации законодательства государств-членов в части налогов с оборота — общая система налога на добавленную стоимость: единая база начисления, с учетом изменений, внесенных Директивой Совета Европейского Союза от 10 апреля 1995 г. № 95/7/ЕС, в случаях, когда такие операции и деятельность отвечают объективным критериям, предусмотренным определениями данных терминов в Директиве, независимо от намерений какого-либо продавца, не являющегося рассматриваемым лицом со статусом налогоплательщика, который участвует в той же цепи поставок, и/или от какой-либо иной операции в этой цепи, имеющей потенциально мошеннический характер, каковые намерения или операция имели место до или после операции, осуществляемой рассматриваемым лицом со статусом налогоплательщика, и о которых такое лицо со статусом налогоплательщика не знало или не могло знать. Право на вычет входящего налога на добавленную стоимость лицом со статусом налогоплательщика, который осуществляет такие операции, не может затрагиваться тем обстоятельством, что в цепи поставок, в которую входят указанные операции, предыдущая или последующая операция будет сопряжена с мошенничеством при уплате налога на добавленную стоимость, о котором этот налогоплательщик не знал или не мог знать».
32. В аналогичном Решении от 6 июля 2006 г. по делам, объединенным для совместного рассмотрения, № C-439/04 и C-440/04, «Аксель Киттель против Бельгии» (Axel Kittel v. Belgian State, C-439/04) и «Бельгия против „Реколта Рисайклинг СПРЛ“ (Belgian State v. Recolta Recycling SPRL, C-440/04) (ECR 2006, page I-06161), Суд Европейских сообществ постановил:»
«Если получатель поставляемых товаров является лицом со статусом налогоплательщика, которое не знало и не могло знать о том, что рассматриваемая операция связана с мошенничеством со стороны продавца, статья 17 Шестой директивы Совета Европейского сообщества от 17 мая 1977 г. № 77/388/EEC о гармонизации законодательства государств-членов в части налогов с оборота — общая система налога на добавленную стоимость: единая база начисления, с учетом изменений, внесенных Директивой Совета Европейского Союза от 10 апреля 1995 г. № 95/7/ЕС, должна толковаться как исключающая норму национального права, в соответствии с которой тот факт, что сделка купли-продажи считается недействительной — в силу положения гражданского права, по которому такая сделка признается ничтожной как противоречащая публичному порядку и совершенная продавцом на противоправных началах, — приводит к тому, что налогоплательщик теряет право на вычет налога на добавленную стоимость, который был им уплачен. В этом отношении не важно, является ли сделка недействительной в силу мошеннического уклонения от уплаты налога на добавленную стоимость или иного мошенничества.»
Напротив, если на основании исследования объективных факторов было установлено, что товар поставляется налогоплательщику, который знал или должен был знать о том, что, покупая товар, он участвует в сделке, связанной с обманным уклонением от уплаты налога на добавленную стоимость, национальный суд отказывает такому налогоплательщику в праве на налоговый вычет».
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
33. Компания-заявитель жаловалась на нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции вследствие того, что, несмотря на полное соблюдение ею своих обязанностей по представлению отчетности по налогу на добавленную стоимость, болгарские государственные органы власти лишили ее права на вычет входящего налога на добавленную стоимость, который был уплачен ею на полученные товары, на том основании, что ее поставщик не смог своевременно исполнить свои обязанности по представлению отчетности по налогу на добавленную стоимость. Более того, в результате отказа в вышеуказанном вычете компании-заявителю в соответствии с решением о доначислении налога пришлось вторично уплатить входящий налог на добавленную стоимость — на этот раз напрямую в государственный бюджет, а также пени.
Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции гласит:
«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.»
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».
A. Доводы сторон
1. Власти Болгарии
34. Власти Болгарии утверждали, что компания-заявитель могла предъявить иск к своему поставщику в соответствии с общими нормами о возмещении вреда с целью взыскания компенсации за уплаченный входящий налог на добавленную стоимость, в вычете которого ей было отказано по причине несоблюдения поставщиком своей обязанности по представлению отчетности по налогу на добавленную стоимость.
35. По существу дела власти Болгарии указали, что сбор налогов, в принципе, подпадал под действие пункта 2 статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, так как деятельность по сбору налогов относилась к мерам контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами.
36. Далее власти Болгарии отметили, что такие меры являются правомерными, если они предусмотрены законом или другим нормативным актом, и высказали мнение, что государство имеет значительную свободу в определении «законов..., какие ему представляются необходимыми для контроля за использованием собственности» в соответствии с пунктом 2 статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (власти Болгарии ссылались на Постановление Европейского суда по делу «АГОСИ» против Соединенного Королевства» (AGOSI v. the United Kingdom) от 24 октября 1986 г., § 52, Series A, № 108). Власти Болгарии также отметили, что, поскольку меры по контролю за использованием собственности, по большей части, не сопряжены с конфискацией, национальные власти имеют в соответствии с Конвенцией значительную свободу действий в регулировании использования частной собственности, исходя из определяемых самими властями социальных и экономических критериев. Основываясь на данной позиции, по утверждению властей Болгарии, Европейский суд указал в своем Постановлении по делу «Хэндисайд против Соединенного Королевства» (Handyside v. the United Kingdom) (от 7 декабря 1976 г., Series A, № 24), что в пункте 2 статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции «установлено, что Договаривающиеся государства вправе сами определить, имеется ли „необходимость“ вмешательства» (там же, § 62).
37. Власти Болгарии отметили, что следующим условием правомерности вмешательства является то, что такое вмешательство должно соответствовать «общественным интересам». В этом отношении Договаривающиеся государства пользуются «широкими пределами усмотрения» (они ссылались на Постановление Европейского суда по делу «Тре Трактерер АБ» против Швеции» (Tre {Traktorer} <*> AB v. Sweden) от 7 июля 1989 г., § 62, Series A, № 159).
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
38. Что касается рассматриваемого дела, власти Болгарии отметили, что оно касалось вычета входящего налога на добавленную стоимость, который в соответствии со статьей 63 Закона о налоге на добавленную стоимость может быть учтен только при условии его начисления. Соответственно, дело касалось права компании-заявителя на вычет суммы, уплаченной в виде налога на добавленную стоимость, только при соблюдении условий, установленных законом: если a) была выставлена счет-фактура с указанием в нем налога на добавленную стоимость, b) запись о выставлении счета-фактуры была внесена в книгу продаж по налогу на добавленную стоимость, c) поставщик внес запись о выставленном счете-фактуре в свои бухгалтерские книги и d) поставщик внес информацию о счете-фактуре в свою декларацию по налогу на добавленную стоимость, которую он надлежащим образом представил (часть 6 статьи 55 Закона о налоге на добавленную стоимость). Только при условии исполнения всех четырех условий могло возникнуть право на вычет входящего налога на добавленную стоимость, являющееся «имуществом» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Таким образом, только с этого момента компания-заявитель могла заявить о вмешательстве в ее право на вычет входящего налога на добавленную стоимость. С учетом вышесказанного власти Болгарии считали, что компания-заявитель не имела «имущества» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, которое могло подвергнуться государственному вмешательству.
39. Власти Болгарии также утверждали, что право на вычет входящего налога на добавленную стоимость было результатом сложных налоговых взаимоотношений между поставщиком и компанией-заявителем и что последняя косвенно согласилась с ситуацией, когда право на такой налоговый вычет зависит от действий поставщика. Такое положение дел, как заявили власти Болгарии, широко известно, предсказуемо и относится ко всем облагаемым налогом на добавленную стоимость поставкам.
40. Власти Болгарии также утверждали, что государственные органы действовали в общих интересах с целью обеспечения сбора налогов и соблюдения дисциплины при представлении налоговой отчетности по осуществленным операциям. Власти Болгарии считали, что такие действия соответствовали пределам усмотрения, предоставленным государствам в соответствии с пунктом 2 статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
41. Власти Болгарии также считали, что в случае, если Европейский суд признает, что имело место вмешательство в право на условную собственность компании-заявителя, это не должно рассматриваться как чрезмерное для нее бремя, поскольку размер налога на добавленную стоимость был ей известен и установлен на уровне 20 процентов. Соответственно, власти Болгарии считали, что настоящее дело не представляло собой чрезмерного бремени, налагаемого на компанию-заявителя, а является простым отказом в вычете входящего налога на добавленную стоимость.
2. Компания-заявитель
42. Компания-заявитель указала, что она не могла взыскать компенсацию со своего поставщика в соответствии с общими нормами о возмещении вреда, поскольку компания-заявитель и поставщик находились в договорных отношениях, а согласно национальному законодательству компания-заявитель не может предъявлять такой иск в подобных случаях. Кроме того, компания заявила, что несоблюдение поставщиком обязанностей по своевременному представлению отчетности по налогу на добавленную стоимость не может рассматриваться как прямое причинение вреда компании и что поставщик не обогатился в результате таких действий. Компания-заявитель сочла, что именно действия налоговых органов и их выводы, содержащиеся в решении о доначислении налога, относительно последствий несвоевременного исполнения поставщиком своих обязанностей причинили ущерб компании. Соответственно, компания-заявитель утверждала, что иск, предъявленный в соответствии с общими нормами о возмещении вреда к поставщику, не мог обеспечить получения надлежащей компенсации по жалобе на нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
43. По существу спора компания-заявитель указала, что право на вычет входящего налога на добавленную стоимость является «имуществом» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, которое должно рассматриваться как возникшее в момент полного исполнения компанией своих обязанностей по представлению отчетности по налогу на добавленную стоимость. Как указала компания-заявитель, в результате того, что признание права на вычет входящего налога на добавленную стоимость было поставлено в зависимость от исполнения обязанностей поставщиком, — в то время как это не зависит от воли получателя по сделке поставки, — применение соответствующих положений Закона о налоге на добавленную стоимость стало непредсказуемым и произвольным. Соответственно, компания-заявитель считала, что отказ государственных органов признать вычет входящего налога на добавленную стоимость лишил ее имущества, так как цена, уплаченная поставщику, включала в себя налог на добавленную стоимость в размере 3610 болгарских левов (1851 евро). Таким образом, компания-заявитель не только потеряла сумму, уплаченную поставщику в виде налога на добавленную стоимость, но также, в соответствии с решением о доначислении налога, оказалась должна выплатить в государственный бюджет ту же сумму вторично плюс пени, начисленные на указанную сумму в размере 200,24 болгарских левов (102 евро). Кроме того, компания-заявитель утверждала, что в результате отказа признать вычет налога на добавленную стоимость сумма, уплаченная поставщику в качестве налога на добавленную стоимость, не была принята в целях налогообложения как расход и на нее был начислен налог на прибыль, что представляло собой дальнейшее лишение компании ее «имущества» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
44. В качестве альтернативного довода компания-заявитель указала, что у нее был законный интерес на вычет входящего налога на добавленную стоимость, что также подпадало под действие статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (компания-заявитель ссылалась на Постановление Европейского суда по делу «Прессос Компаниа Навьера С.А.» и другие против Бельгии» (Pressos Compania Naviera S.A. and Others v. Belgium) от 20 ноября 1995 г., Series A, № 332). В частности, поскольку компания-заявитель добросовестно исполнила свои обязанности перед поставщиком и налоговыми органами, уплатила начисленный поставщиком налог на добавленную стоимость и своевременно учла сделку в своих бухгалтерских книгах, она приобрела на законных основаниях правовое ожидание на признание права на вычет входящего налога на добавленную стоимость. Компания-заявитель также утверждала, что право на вычет входящего налога на добавленную стоимость представляет собой актив, в отношении которого она «правомерно ожидала», что ей будет предоставлена возможность реализовать свое право собственности.
45. С учетом вышеизложенного компания-заявитель сочла, что в настоящем деле применима статья 1 Протокола № 1 к Конвенции и что, несомненно, имело место вмешательство в ее право собственности по смыслу указанной статьи.
46. Что касается вопроса о том, было ли такое вмешательство необходимым, компания-заявитель признала, что вмешательство имело целью защитить интересы общества в отношении эффективного сбора налогов. Однако даже если предположить, что такое вмешательство в ее право собственности служило законным целям, компания-заявитель указала, что оно не было совершено в общих интересах, поскольку налог на добавленную стоимость на рассматриваемую поставку в государственный бюджет поставщиком был уплачен лишь с небольшим опозданием.
47. Компания-заявитель также утверждала, что рассматриваемое вмешательство в ее право собственности было несоразмерным, поскольку не был соблюден справедливый баланс между требованиями общественных интересов и ее правами на защиту своих прав собственности. В частности, хотя компания-заявитель и согласилась с властями Болгарии в том, что в соответствии с пунктом 2 статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции Договаривающиеся государства имеют широкие пределы усмотрения при применении налогового законодательства, эти пределы в данном отношении не могли рассматриваться как безграничные. В связи с этим компания-заявитель утверждала, что ей пришлось понести особое и чрезмерное бремя, что нарушило справедливый баланс, который должен соблюдаться, между требованиями общественных интересов и требованиями защиты прав собственности. В частности, несмотря на то, что компания-заявитель своевременно и в полном объеме исполнила свои обязанности по представлению отчетности по налогу на добавленную стоимость, из-за того, что ее поставщик не смог своевременно исполнить свои обязанности по представлению отчетности по налогу на добавленную стоимость: a) компании-заявителю было отказано в праве на вычет входящего налога на добавленную стоимость в размере 3610 болгарских левов (1851 евро); b) ее обязали уплатить налог на добавленную стоимость в размере 3610 болгарских левов (1851 евро) вторично, но на этот раз в государственный бюджет; c) ее также обязали уплатить пени в размере 200,24 болгарских левов (102 евро), начисленные на указанную сумму; d) налог на добавленную стоимость, который был уплачен ею поставщику, не был подтвержден в качестве расхода, вычитаемого из налоговой базы, и на него был начислен налог на прибыль организаций; e) компания-заявитель понесла дополнительные судебные издержки и иные расходы по обжалованию начисления налога; f) таким образом, к компании-заявителю были применены неадекватные и жесткие санкции за нарушения со стороны поставщика, который фактически исполнил свои обязанности по представлению отчетности по налогу на добавленную стоимость, но с небольшим опозданием; и g) в налоговых делах компании-заявителя возникла неопределенность, поскольку вычеты входящего налога на добавленную стоимость со всех ее поставок могут аналогичным образом быть оспорены при неисполнении поставщиком своих обязанностей по представлению отчетности по налогу на добавленную стоимость. Более того, компания-заявитель не сможет узнать об этом до тех пор, пока налоговые органы не откажутся признать ее право на вычет входящего налога на добавленную стоимость в отношении определенной сделки.
48. Таким образом, компания-заявитель сочла, что неблагоприятные имущественные и неимущественные последствия, действию которых она подверглась, несмотря на полное соблюдение законодательства, свидетельствуют о неадекватном и несоразмерном характере вмешательства со стороны государства.
B. Приемлемость жалобы
49. Власти Болгарии утверждали, что компания-заявитель могла бы предъявить иск к своему поставщику в соответствии с общими нормами о возмещении вреда с целью взыскания возмещения за входящий налог на добавленную стоимость, в вычете которого ей было отказано из-за несоблюдения поставщиком своих обязанностей по представлению отчетности по налогу на добавленную стоимость (см. выше § 34). Власти Болгарии не представили примеров из национальной судебной практики в поддержку своих утверждений о том, что это была приемлемая альтернатива, которая позволила бы компании-заявителю получить возмещение ущерба. Европейский суд в связи с этим принял во внимание доводы компании-заявителя и ее утверждение о том, что такой иск был невозможен по национальному законодательству (см. выше § 42).
50. Европейский суд признал, что в тех случаях, когда государство-ответчик утверждает, что заявитель не исчерпал средств защиты, оно несет бремя доказывания того, что заявитель не использовал средства правовой защиты, которые были эффективны и доступны в рассматриваемое время. Доступность любого такого средства правовой защиты должна быть в достаточной мере определенной в законе, а также на практике (см. Постановление Европейского суда по делу «Вернийо против Франции» (Vernillo v. France) от 20 февраля 1991 г., § 27, Series A, № 198). Поскольку власти Болгарии не смогли доказать, что предлагаемое средство правовой защиты было эффективным и доступным в рассматриваемое время с указанием примеров из национальной судебной практики, Европейский суд счел невозможным признать, что компания-заявитель не смогла исчерпать доступные по национальному законодательству средства правовой защиты, не предъявив иска к своему поставщику по общим нормам о возмещении ущерба.
51. В любом случае, Европейский суд отметил, что компания-заявитель подала жалобу против вынесенного в отношении нее решения о доначислении налога, представила свои доводы в национальные суды, а также предоставила им возможность предотвратить или исправить предполагаемое нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Таким образом, она исчерпала доступные средства правовой защиты в отношении жалобы, поданной в Европейский суд.
52. Соответственно, Европейский суд счел, что данная часть жалобы не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский суд также отметил, что не является она неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
C. По существу
1. Наличие имущества по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
53. Европейский суд напомнил свою устоявшуюся прецедентную практику, согласно которой заявитель может ссылаться на нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции только в случаях, когда оспариваемые решения затрагивают его «имущество» по смыслу указанной нормы. «Имущество» может включать в себя как «существующее имущество», так и активы, включая права требования, в отношении которых заявитель может утверждать, что у него имеются, по крайней мере, «правомерные ожидания» на эффективное осуществление своего имущественного права. Напротив, надежда на признание права собственности, которое было невозможно эффективно осуществить, не может рассматриваться как «имущество» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, равно как и условное требование, которое прекратилось в результате невыполнения необходимого условия (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Копецки против Словакии» ({Kopecky} v. Slovakia), жалоба № 44912/98, § 35, ECHR 2004-IX; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Князь Лихтенштейна Ханс-Адам II против Германии» (Prince Hans-Adam II of Liechtenstein v. Germany), жалоба № 42527/98, § 82 и 83, ECHR 2001-VIII; и Решение Большой палаты Европейского суда по делу «Гратцингер и Гратцингерова против Чехии» (Gratzinger and Gratzingerova v. the Czech Republic), жалоба № 39794/98, § 69, ECHR 2002-VII).
54. Европейский суд отметил, что в настоящем деле право предъявлять к вычету входящий налог на добавленную стоимость сопряжено у компании-заявителя с превышением налога на добавленную стоимость, уплаченного ею при приобретении товаров, над налогом на добавленную стоимость, начисленным на продажи. Чтобы воспользоваться своим правом на вычет, компания-заявитель в полном объеме исполнила свои обязанности по Закону о налоге на добавленную стоимость: a) компания-заявитель уплатила налог на добавленную стоимость по сделке поставки на основании счета-фактуры, выставленного поставщиком; b) компания-заявитель внесла эту поставку в свои бухгалтерские книги за август 2000 года; и c) компания учла налог на добавленную стоимость в декларации по налогу на добавленную стоимость за соответствующий период. Таким образом, компания-заявитель сделала все, что было в ее силах в соответствии с применимым законодательством, для того, чтобы получить право на вычет входящего налога на добавленную стоимость.
55. Европейский суд, тем не менее, отметил довод властей Болгарии о том, что этого было недостаточно для возникновения у компании-заявителя права на вычет входящего налога на добавленную стоимость, начисленного при рассматриваемой сделке поставки товаров, поскольку не были соблюдены все положения статьи 63 Закона о налоге на добавленную стоимость (см. выше § 38). В частности, после того, как налоговыми органами была проведена встречная проверка поставщика, они установили расхождения в отчетности, что привело их к выводу о том, что налог на добавленную стоимость при сделке поставки за налоговый период, закончившийся в августе 2000 года, не начислялся, и отказались признать право компании-заявителя на вычет входящего налога на добавленную стоимость (см. выше § 12 и 13). Соответственно, право на вычет входящего налога на добавленную стоимость не являлось «существующим имуществом» компании-заявителя.
56. Европейский суд также отметил довод властей Болгарии о том, что, вступив в договорные отношения с поставщиком, которые неизменно влекут налоговые последствия для обеих сторон, компания-заявитель должна считаться согласившейся на ситуацию, при которой право на вычет входящего налога на добавленную стоимость зависит от действий указанного поставщика (см. выше § 39). Европейский суд, однако, отметил, что нормы, регулирующие систему обложения налогом на добавленную стоимость, включая условия регистрации налогоплательщиков, положения о предъявлении налога на добавленную стоимость к уплате и к повторной уплате, освобождении от налога, вычетах и возмещении налога на добавленную стоимость, устанавливаются и регулируются исключительно государством. Таким образом, в результате принятия государством правовых норм у компании-заявителя была ограничена, а то и вовсе отсутствовала возможность выбора, будет ли оно участвовать в системе обложения налогом на добавленную стоимость и каким образом. Аналогично в отношении рассматриваемой поставки компания-заявитель как лицо, зарегистрированное в качестве плательщика налога на добавленную стоимость, не выбирала нормы о налоге на добавленную стоимость, подлежащие применению. Таким образом, нельзя признать, что, вступая в договорные отношения со своим поставщиком, компания выразила свое согласие на какие-либо определенные правила обложения налогом на добавленную стоимость, которые могли бы иметь неблагоприятные последствия для ее налогового положения.
57. В свете вышесказанного Европейский суд счел, что поскольку компания-заявитель в полном объеме и своевременно исполнила свои обязанности по соблюдению установленных государством норм в отношении уплаты налога на добавленную стоимость, не имела способов для обеспечения исполнения налоговых обязанностей поставщиком и не знала о неисполнении последним своих обязанностей, она могла правомерно ожидать получения выгоды от применения одного из основных правил системы обложения налогом на добавленную стоимость, а именно от признания права на вычет входящего налога на добавленную стоимость, который был уплачен поставщику. Более того, только после предъявления такого налога к вычету и проведения налоговыми органами встречной проверки поставщика могло быть установлено, исполнил ли поставщик свою обязанность представления отчетности по налогу на добавленную стоимость в полном объеме. Таким образом, Европейский суд счел, что право компании-заявителя на предъявление входящего налога на добавленную стоимость к вычету образовало, по меньшей мере, «правомерное ожидание» того, что ей будет предоставлена эффективная возможность реализовать свое имущественное право, которое могло быть приравнено к «имуществу» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Пайн Вэлли Девелопментс Лимитед» и другие против Ирландии» (Pine Valley Developments Ltd and Others v. Ireland) от 29 ноября 1991 г., § 51, Series A, № 222; Постановление Европейского суда по делу «С.А. Данжвилль» против Франции» (S.A. Dangeville v. France), жалоба № 36677/97, § 48, ECHR 2002-III; Постановление Европейского суда по делу «Кабинэ Дио» и «С.А. Гра Савуа» против Франции» (Cabinet Diot and S.A. Gras Savoye v. France) от 22 июля 2003 г., жалобы № 49217/99 и 49218/99, § 26; и Постановление Европейского суда по делу «Аон Консей» и «Куртаж С.А.» и «Кристиан де Кларан С.А.» против Франции» (Aon Conseil and Courtage S.A. and Christian de Clarens S.A. v. France), жалоба № 70160/01, § 45, ECHR 2007).
58. Следовало отметить отдельно, что в результате заключения властей о том, что налог на добавленную стоимость на поставку за налоговый период, закончившийся в августе 2000 года, не был «начислен», а также их отказа признать право компании-заявителя на вычет входящего налога на добавленную стоимость, компании-заявителю было выставлено требование о повторной уплате в государственный бюджет налога на добавленную стоимость со сделки поставки, а также об уплате пеней (см. выше § 14). Кроме того, налог на добавленную стоимость, изначально уплаченный компанией-заявителем поставщику, предположительно больше не учитывался в составе расходов при исчислении налога на прибыль организаций. Это, в свою очередь, привело к увеличению налоговой базы за рассматриваемый налоговый год, и, в результате, компания была вынуждена уплатить более высокий налог на прибыль, чем она, по ее утверждению, должна была уплатить. Указанные суммы, которые компания-заявитель уплатила в результате отказа налоговых органов в признании вычета входящего налога на добавленную стоимость, безусловно, являются «имуществом» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
2. Имело ли место вмешательство и применимая норма
59. Европейский суд напомнил, что государственные органы власти отказали компании-заявителю в праве на вычет налога на добавленную стоимость, который был начислен и уплачен поставщику, на том основании, что последний не смог своевременно исполнить свои обязанности по представлению отчетности по налогу на добавленную стоимость. Это было сделано, несмотря на признание властями того факта, что компания-заявитель полностью выполнила свои обязанности по представлению отчетности по налогу на добавленную стоимость (см. выше § 15 и 19). Более того, в результате вышеизложенного государственные органы власти обязали компанию-заявителя уплатить всю сумму налога на добавленную стоимость, которая должна была быть уплачена с поставки, а также пени, что, в свою очередь, по всей видимости, привело к тому, что у компании-заявителя увеличились обязательства по налогу на прибыль за рассматриваемый налоговый год.
60. Европейский суд отметил, что компания-заявитель обратилась с жалобой по поводу лишения ее своей собственности, а подобная ситуация подлежит рассмотрению с точки зрения второго предложения пункта 1 статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Верно, что вмешательство, связанное с предъявлением имущественных притязаний к государству, может рассматриваться как лишение собственности (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Прессос Компаниа Навьера С.А.» и другие против Бельгии», § 34). Однако, что касается уплаты налогов, более естественным подходом является рассмотрение жалобы с точки зрения контроля за использованием собственности в общих интересах для «обеспечения уплаты налогов», что подпадает под действие правила, содержащегося в пункте 2 статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «С.А. Данжвилль» против Франции», § 51; и Постановление Европейского суда по делу «Национальное и провинциальное строительное общество, Постоянное строительное общество Лидса и Строительное общество Йоркшира против Соединенного Королевства» (National & Provincial Building Society, Leeds Permanent Building Society and Yorkshire Building Society v. the United Kingdom) от 23 октября 1997 г., § 79, Reports of Judgments and Decisions 1997-VII). Власти Болгарии склонялись в сторону такой квалификации (см. выше § 35).
61. Однако Европейский суд не счел необходимым разрешать указанный вопрос, так как оба правила, содержащиеся в статье 1 Протокола № 1 к Конвенции, не являются «обособленными» в смысле отсутствия между ними какой-либо связи, они лишь охватывают определенные случаи вмешательства в право на беспрепятственное пользование своим имуществом и должны, соответственно, толковаться в свете действия принципа, провозглашенного в первом предложении пункта 1 статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Таким образом, Европейский суд придерживался мнения, что вышеуказанное вмешательство должно быть рассмотрено в свете первого предложения пункта 2 статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «С.А. Данжвилль» против Франции», § 51).
3. Было ли вмешательство оправданным
62. Европейский суд напомнил, что согласно своей устоявшейся прецедентной практике при установлении необходимости вмешательства, включая вмешательство для обеспечения уплаты налогов, необходимо соблюдение «справедливого баланса» между требованиями общественных интересов и требованиями защиты основных прав человека. Цель достижения такого баланса отражается в структуре статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, в целом, включая пункт 2 о необходимости соблюдать разумное соотношение между используемыми средствами и преследуемыми целями.
63. Однако при решении вопроса о том, соблюдается ли данное требование, признается, что Договаривающееся государство пользуется широкими пределами усмотрения, не в последнюю очередь при разработке и реализации политики в области налогообложения, и Европейский суд будет уважать усмотрение законодателя в таких вопросах, за исключением случаев, когда такое усмотрение не основывается на разумных основаниях (см. Постановление Европейского суда по делу «Спорронг и Леннрот против Швеции» (Sporrong and {Lonnroth} v. Sweden) от 23 сентября 1982 г., § 69, Series A, № 52; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Национальное и провинциальное строительное общество, Постоянное строительное общество Лидса и Строительное общество Йоркшира против Соединенного Королевства», § 80; и Решение Европейского суда по делу «М.А. и 34 других против Финляндии» (M.A. and 34 Others v. Finland) от 10 июня 2003 г., жалоба № 27793/95).
64. Соответственно, Европейский суд не мог не воспользоваться своим правом проверки и должен определить, соблюден ли необходимый баланс в порядке, согласующемся с реализацией права компании-заявителя на «беспрепятственное пользование [своим] имуществом» по смыслу первого предложения пункта 1 статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Спорронг и Леннрот против Швеции», § 69; Постановление Европейского суда по делу «Литгоу и другие против Соединенного Королевства» (Lithgow and Others v. the United Kingdom) от 8 июля 1986 г., § 121 — 122, Series A, № 102; и Постановление Европейского суда по делу «Интерсплав» против Украины» (Intersplav v. Ukraine) от 9 января 2007 г., жалоба № 803/02, § 38).
65. Европейский суд счел, что в настоящем деле общественные интересы состояли в поддержании финансовой стабильности системы обложения налогом на добавленную стоимость с ее сложными нормами о предъявлении налога на добавленную стоимость к уплате и повторной оплате, освобождении от уплаты налога на добавленную стоимость, вычетов и возмещении налога на добавленную стоимость. Ключевыми элементами поддержания такой стабильности следует признать полное и своевременное исполнение всеми лицами, зарегистрированными в качестве плательщиков налога на добавленную стоимость, обязанностей по представлению отчетности по налогу на добавленную стоимость и уплате налога и, в конечном счете, предотвращение любых видов обманных злоупотреблений указанной системой. В связи с этим Европейский суд признал, что попытки злоупотребления системой налогообложения должны пресекаться и что для национального законодательства может быть разумно предусматривать требование особой осмотрительности лиц, зарегистрированных в качестве плательщиков налога на добавленную стоимость, с целью предотвращения таких злоупотреблений.
b) Был ли соблюден справедливый баланс между противостоящими интересами
66. Исходя из вышесказанного, необходимо оценить, были ли меры, принятые Договаривающимся государством для поддержания финансовой стабильности системы обложения налогом на добавленную стоимость и для пресечения обманных злоупотреблений данной системой, соразмерными праву компании-заявителя на беспрепятственное пользование своим имуществом.
67. Европейский суд еще раз отметил, что компания-заявитель полностью исполнила свои обязанности по представлению отчетности по налогу на добавленную стоимость. Кроме того, Европейский суд отметил, что поставщик компании-заявителя также, в конечном счете, исполнил свои обязанности по представлению отчетности по налогу на добавленную стоимость, но с задержкой в два месяца. В итоге, поставщик или уплатил налог на добавленную стоимость в государственный бюджет, или же вычел сумму входящего налога на добавленную стоимость, который он уплатил своему поставщику, а остаток о налоге на добавленную стоимость выплатил в государственный бюджет. Таким образом, налог на добавленную стоимость, причитающийся к уплате в рассматриваемой цепи поставок, был, в итоге, выплачен государству.
68. С учетом вышесказанного к 31 января 2001 г., когда налоговые органы отказались признать право компании-заявителя на вычет входящего налога на добавленную стоимость с рассматриваемой поставки, стало очевидно, что никаких отрицательных последствий для бюджета не существует. Напротив, в итоге, в бюджет государства поступило два платежа по налогу на добавленную стоимость за одну и ту же поставку — один платеж от поставщика, который получил платеж от компании-заявителя, и другой — от компании-заявителя, которую обязали уплатить налог на добавленную стоимость и пени. Соответственно, отказ признать право компании-заявителя на вычет входящего налога на добавленную стоимость не видится сам по себе оправданным необходимостью обеспечить уплату налогов, все из которых были уплачены или, по меньшей мере, по ним была представлена отчетность поставщиком к настоящему времени, хотя и с опозданием. Европейский суд отметил в этом отношении узкие рамки толкования положения, на основании которого власти отказались признать право компании-заявителя на вычет входящего налога на добавленную стоимость, а также отсутствие какой-либо оценки последствий для государственного бюджета в результате несвоевременного исполнения поставщиком своих обязанностей.
69. Европейский суд отдельно отметил, что компания-заявитель не имела абсолютно никаких полномочий отслеживать, контролировать и обеспечивать исполнение поставщиком его обязанностей по составлению и представлению отчетности по налогу на добавленную стоимость, а также обязанности по уплате налога на добавленную стоимость. Соответственно, Европейский суд признал, что, несмотря на полное исполнение своих обязанностей, компания-заявитель была поставлена в неблагоприятное положение из-за неясности относительно того, может ли она вычесть уплаченный поставщику входящий налог на добавленную стоимость, поскольку признание или непризнание права на вычет налога также зависело от выводов налоговых органов по поводу того, своевременно ли выполнил поставщик свои обязанности по представлению отчетности по налогу на добавленную стоимость.
70. И, наконец, что касается усилий по предотвращению обманных злоупотреблений системой обложения налогом на добавленную стоимость, Европейский суд согласен с тем, что когда Договаривающиеся государства располагают информацией о таком злоупотреблении со стороны определенного физического или юридического лица, они могут предпринимать соответствующие меры по предотвращению, прекращению или наказанию таких злоупотреблений. Однако Европейский суд счел, что если национальные власти в отсутствие каких-либо указаний на прямое участие физического или юридического лица в злоупотреблении, связанном с уплатой налога на добавленную стоимость, который начисляется с операций в цепи поставок, или каких-либо указаний на осведомленность о таком нарушении, все же наказывают получателя по облагаемой налогом на добавленную стоимость сделке поставки, который полностью выполнил свои обязанности, за действия или бездействие поставщика, который находился вне контроля получателя и в отношении которого у него не было средств отслеживания и обеспечения соблюдения им своих обязанностей, то власти выходят за рамки разумного и нарушают справедливый баланс, который должен быть соблюден между требованиями общественных интересов и требованиями защиты права собственности (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Интерсплав» против Украины», § 38).
4. Вывод
71. Учитывая своевременное и полное исполнение компанией-заявителем своих обязанностей по представлению отчетности по налогу на добавленную стоимость, невозможность для нее обеспечить соблюдение поставщиком его обязанностей по представлению отчетности по налогу на добавленную стоимость и тот факт, что никакого мошенничества в отношении системы налога на добавленную стоимость, о котором компания-заявитель знала или могла знать, совершено не было, Европейский суд счел, что компания-заявитель не должна была нести последствия неисполнения поставщиком его обязанностей своевременного представления отчетности по налогу на добавленную стоимость и, в результате, уплачивать налог на добавленную стоимость во второй раз, а также пени. Европейский суд счел, что такие требования явились чрезмерным бременем для компании-заявителя, что нарушило справедливый баланс, который должен поддерживаться между требованиями общественного интереса и защиты права собственности.
Таким образом, имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции
72. Компания-заявитель утверждала, что имело место нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Она отмечала, что национальное законодательство, регулирующее вопросы обложения налогом на добавленную стоимость, являлось дискриминационным, поскольку оно лишило компанию-заявителя ее имущества с единственной целью обеспечить уплату налога на добавленную стоимость, причитающегося с другой компании. Она также считала законодательство дискриминационным, потому что оно предусматривало разные уровни защиты для государства и частных собственников. Компания-заявитель также утверждала, что к ее поставщику применялись иные правила, поскольку налоговые органы признали право поставщика на вычет налога на добавленную стоимость, который поставщик уплатил в отношении поставки, и в то же время отказались признать это право за компанией-заявителем.
Статья 14 Конвенции гласит:
«Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам».
73. Власти Болгарии не согласились с доводами компании-заявителя и утверждали, что соответствующие нормативные положения о налоге на добавленную стоимость являлись ясными, лаконичными и одинаково применялись ко всем получателям по облагаемым налогом на добавленную стоимость сделкам поставки. Власти Болгарии также отметили, что компания-заявитель и ее поставщик играли разные роли и занимали разные уровни в цепи облагаемых налогом на добавленную стоимость поставок. Соответственно, любые различия в подходах на этом основании оправданны и не могут толковаться как дискриминационные.
74. Европейский суд отметил, что данная часть жалобы связана с рассмотренной выше и, таким образом, должна быть также признана приемлемой для рассмотрения по существу.
75. Однако, с учетом выводов в отношении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. выше § 71) Европейский суд не счел необходимым рассматривать в настоящем деле, имело ли место нарушение статьи 14 Конвенции (см. mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «С.А. Данжвилль» против Франции» § 66).
III. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
76. Ссылаясь на статью 13 Конвенции, взятую в совокупности со статьей 14 Конвенции и статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, компания-заявитель жаловалась на то, что у нее отсутствовали эффективные внутригосударственные средства правовой защиты в отношении нарушений прав, гарантированных Конвенцией, и что национальные суды не приняли во внимание доводы компании-заявителя, касавшиеся предполагаемых нарушений Конвенции.
Статья 13 Конвенции гласит:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
77. Европейский суд отметил, что компания-заявитель имела право обжалования решения о доначислении налога, которым она воспользовалась. В ходе разбирательства компания представила и обосновала свои жалобы на нарушение Конвенции в национальных судах, которые рассмотрели ее, хотя и вынесли решение против компании-заявителя. Соответственно, не возникало никаких вопросов о нарушении данной нормы.
Следовательно, данная часть жалобы является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
IV. Применение статьи 41 Конвенции
78. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
79. Компания-заявитель потребовала присудить ей компенсацию материального ущерба в размере 3180,24 болгарских левов (1953 евро). Сумма требования включала в себя стоимость входящего о налоге на добавленную стоимость в размере 3610 болгарских левов (1953 евро) и пени, начисленные налоговыми органами к уплате компании-заявителю, в размере 200,24 болгарских левов (102 евро) (см. выше § 13).
80. Компания-заявитель предъявила требование о возмещении морального вреда в размере 3000 евро, связанного, в частности, с чувством разочарования, ненадежности положения и неопределенности, испытанного исполнительным директором компании-заявителя.
81. Власти Болгарии не представили своих комментариев по этому вопросу.
82. С учетом установленного нарушения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции Европейский суд счел, что касается материального ущерба, что наиболее приемлемой формой возмещения было бы присуждение суммы входящего налога на добавленную стоимость (1851 евро), которую компанию-заявителя обязали оплатить вторично, а также пеней, которые были начислены на вышеуказанную сумму (102 евро) (см. mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «С.А. Данжвилль» против Франции» § 70). Таким образом, Европейский суд присудил 1953 евро компании-заявителю в возмещение материального ущерба.
83. Европейский суд также счел, что хотя компания-заявитель могла претерпеть моральный вред, сам факт установления нарушения в настоящем Постановлении является достаточной компенсацией (там же).
B. Судебные расходы и издержки
84. Компания-заявитель потребовала присудить ей 546,61 болгарских левов (280 евро) в возмещение судебных расходов и издержек, понесенных ею в ходе разбирательств в национальных судах. Сумма требования включала в себя государственную пошлину, уплаченную при оспаривании Решения Областного налогового управления (50 болгарских левов (26 евро)), государственную пошлину, уплаченную при оспаривании Решения областного суда г. Пловдива (28 болгарских левов (14 евро)), вознаграждение юристам за представление интересов компании-заявителя в национальных судах (200 болгарских левов (102 евро)), а также судебные расходы и издержки, присужденные налоговым органам (268,61 болгарских левов (138 евро)). В обоснование своего требования компания-заявитель представила Решение областного суда г. Пловдива от 16 января 2001 г., в соответствии с которым была присуждена сумма в размере 268,61 болгарских левов (137 евро) в виде расходов и издержек в пользу налоговых органов, соглашение о вознаграждении за услуги, заключенное с юристом компании, а также квитанции об уплате судебных пошлин.
85. Компания-заявитель также потребовала присудить ей 2097,80 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных ею в ходе разбирательства в Европейском суде за 52 часа работы юриста компании-заявителя из расчета 70 евро в час, а также в отношении почтовых сборов, расходов на ксерокопирование и офисные принадлежности (27 евро). Компания-заявитель в обоснование своего требования представила соглашение о вознаграждении за услуги, заключенное с юристом, утвержденный лист учета рабочего времени и почтовые квитанции. Компания-заявитель просила об уплате расходов и издержек, понесенных ею в ходе разбирательства в Европейском суде, напрямую своему юристу М. Екимджиеву, за вычетом 500 болгарских левов (256,41 евро), которые были уплачены в качестве аванса.
86. Власти Болгарии не представили своих комментариев по этому вопросу.
87. В соответствии с устоявшейся практикой Европейского суда заявитель имеет право на компенсацию судебных расходов и издержек только в той мере, в какой будет доказано, что они были действительными, понесены по необходимости и являлись разумными в своем размере. В настоящем деле, учитывая имевшуюся у Европейского суда информацию и вышеуказанные критерии, Европейский суд счел разумным присудить компании-заявителю в полном объеме сумму понесенных ею судебных расходов и издержек, которые составляют 2377,80 евро, из которых 1841,39 евро должны быть выплачены напрямую юристу компании-заявителя М. Екимджиеву.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
88. Европейский суд счел, что процентная ставка при прострочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
-
объявил часть жалобы на нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции и статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, приемлемой для рассмотрения по существу, а остальную часть жалобы неприемлемой;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
-
постановил, что нет необходимости отдельно рассматривать жалобу на нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции;
-
постановил, что сам факт установления нарушения представляет собой достаточную справедливую компенсацию морального вреда, причиненного компании-заявителю;
a) что государство-ответчик должно в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить компании-заявителю следующие суммы, подлежащие переводу в болгарские левы по курсу на дату выплаты:
i) 1953 (одну тысячу девятьсот пятьдесят три) евро в качестве компенсации материального ущерба;
ii) 280 (двести восемьдесят) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в ходе разбирательств в национальных судах;
iii) 256 (двести пятьдесят шесть) евро 41 цент в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в ходе разбирательства в Европейском суде, подлежащие переводу на расчетный счет компании-заявителя, и 1841 (одну тысячу восемьсот сорок один) евро 39 центов, подлежащие переводу на расчетный счет юриста компании-заявителя М. Екимджиева;
iv) сумму налогов, которые могут быть начислены на присужденные суммы;
b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляются простые проценты в размере предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента;
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 22 января 2009 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF «BULVES» AD v. BULGARIA (Application No. 3991/03)
<*> This judgment may be subject to editorial revision.
In the case of «Bulves» AD v. Bulgaria,
The European Court of Human Rights (Fifth Section), sitting as a Chamber composed of:
and Stephen Phillips, Deputy Section Registrar,
Having deliberated in private on 16 December 2008,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 3991/03) against the Republic of Bulgaria lodged with the Court on 23 January 2003 under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by «Bulves» AD, a Bulgarian joint-stock company set up in 1996 with its registered office in Plovdiv («the applicant company»).
2. The applicant company was represented by Mr M. Ekimdjiev and Mrs S. Stefanova, lawyers practising in Plovdiv.
3. The Bulgarian Government («the Government») were represented by their Agents, Ms M. Karadjova and Ms M. Kotzeva, of the Ministry of Justice.
4. The applicant company alleged, in particular, that in spite of its full compliance with its statutory VAT reporting obligations, the domestic authorities had deprived it of the right to deduct the input VAT it had paid on a supply of goods received by it, because its supplier had been late in complying with its own VAT reporting obligations. It also argued that this difference in treatment was discriminatory.
5. On 24 November 2005 the Court decided to give notice to the Government of the above-mentioned complaints by the applicant company. It was also decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility (Article 29 § 3).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
A. The taxable transaction
6. On 16 August 2000 the applicant company purchased goods from another company («the supplier»).
7. Both companies were registered under the Value Added Tax Act 1999 («the VAT Act») and the transaction constituted a taxable supply under the said Act.
8. The total cost of the received supply was 21,660 Bulgarian levs (BGN) (11,107 euros (EUR)), of which BGN 18,050 (EUR 9,256) was the value of the goods and BGN 3,610 (EUR 1,851) was value-added tax («VAT»).
9. The supplier issued invoice No. 12/16.08.2000 to the applicant company, which the latter paid in full, including the VAT of BGN 3,610 (EUR 1,851).
10. The applicant company recorded the purchase in its accounting records for the month of August 2000 and filed its VAT return for that period by 15 September 2000.
11. The supplier, on the other hand, did not record the sale in its accounting records for the month of August 2000, but for October 2000, and reported it in its VAT return for the latter period, which it filed on 14 November 2000.
B. The VAT audit
12. On an unspecified date the tax authorities conducted a VAT audit of the applicant company covering the period from 10 February to 31 December 2000. In the course of the inspection a cross-check of the supplier was conducted in order to ascertain whether it had properly reported and recorded the supply in its accounting records. As a result, the above reporting discrepancy was discovered (see paragraphs 10 and 11 above).
13. On 31 January 2001 the «Yug» Tax Office of the Plovdiv Territorial Tax Directorate issued the applicant company with a tax assessment. It refused the applicant company the right to deduct the VAT it had paid to its supplier («the input VAT»), amounting to BGN 3,610 (EUR 1,851), because the supplier had entered the supply in its accounting records for the month of October 2000 and had reported it for that period rather than for August 2000. The Territorial Tax Directorate therefore considered that no VAT had been «charged» on the supply in the August 2000 tax period, that the applicant company could not therefore deduct the amount it had paid to its supplier as VAT and, furthermore, that it was liable to pay the VAT on the received supply a second time. Accordingly, it ordered the applicant company to pay the VAT in the amount of BGN 3,610 (EUR 1,851) into the State budget, together with interest of BGN 200.24 (EUR 102) for the period from 15 September 2000 to 31 January 2001.
14. The applicant company appealed against the tax assessment on 20 February 2001.
15. In a decision of 26 February 2001 the Plovdiv Regional Tax Directorate dismissed the applicant company's appeal and upheld the tax assessment in its entirety. It recognised that the applicant company had fully complied with its VAT reporting obligations in respect of the received supply, but found that the supplier had failed to enter its invoice in its own accounting records on the date it had been issued, 16 August 2000, and had not reported its VAT-taxable supply for the month of August 2000 as it should have done. It therefore concluded that no VAT had been «charged» on the supply in question and that the applicant company was accordingly not entitled to deduct the input VAT, in spite of the fact that the supplier had subsequently reported the supply for the month of October 2000.
16. The applicant company appealed against the decision of the Regional Tax Directorate on 19 March 2001, arguing that it could not be denied the right to deduct the input VAT solely because of its supplier's belated compliance with its VAT reporting obligations. The applicant company also claimed that the supplier's right to deduct the VAT it had paid to its own supplier had been recognised by its tax office, while the applicant company was being denied that right. In its submissions the applicant company relied, inter alia, on Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention.
17. In a judgment of 21 September 2001 the Plovdiv Regional Court dismissed the applicant company's appeal and upheld the decisions of the tax directorates. It stated as follows:
«The Court finds that the... objection of the [applicant company] is... unsubstantiated. In particular, [the applicant company objected that] it had been the compliant party, while the supplier had not complied with its obligations. The right to... [deduct the input VAT] arises for the recipient of a [taxable] supply only if the supplier has fulfilled the conditions under section 64 in conjunction with section 55 of the VAT Act. The Act does not differentiate between the parties to a supply transaction as regards compliance; the court cannot therefore introduce such an element into this judgment. »
18. On 26 October 2001 the applicant company appealed to the Supreme Administrative Court.
19. In a final judgment of 24 October 2002 the Supreme Administrative Court concurred with the findings and conclusions of the tax authorities and stated the following:
«...In this case the non-compliance of the supplier impacts unfavourably on the recipient..., because the right to recover the [input VAT] does not arise for [the latter] and it does not matter that the recipient of the [taxable] supply [acted] in good faith and [was] compliant..., as this is irrelevant for the [purposes of] taxation. ... There [is] also [no]... violation of... Article 1 of Protocol No. 1, because the refusal to recognise the claimant's right to [deduct the input VAT] under section 64 (2) of the VAT Act did not violate its property rights, due [to the fact that] the recognition of its substantive right [to deduct] under section 64 of the VAT Act is conditional on the actions of its supplier and [the latter's] discharge [of its obligations] {vis-a-vis} [the State] budget. ...»
II. Relevant domestic law
The VAT Act
20. The VAT Act came into force on 1 January 1999. Although at the time Bulgaria was not a member of the European Union (EU), domestic VAT legislation in many respects followed the provisions of Council Directive 77/388/EEC of 17 May 1977 on the harmonisation of the laws of the Member States relating to turnover taxes, known as the Sixth VAT Directive, which at the time was the principal basis for the system of value-added tax in the EU.
21. In general, VAT was charged on the price due for a supply of goods or services plus certain costs, taxes and charges not including the VAT itself. Most domestic supplies of goods and services, as well as imports, were subject to the standard rate of twenty percent VAT.
22. VAT was generally reported and paid monthly. Monthly VAT returns had to be filed and monthly VAT payments made by the fourteenth day of the following month.
23. At the relevant time, any person (legal or natural, resident or non-resident) who had a taxable turnover exceeding BGN 75,000 (EUR 38,461) during any preceding twelve-month period was obliged to register for VAT purposes (section 108). Voluntary and optional registration was also possible in certain cases.
24. On 1 January 2007, when Bulgaria became a member of the EU, the VAT Act was replaced by a new act of the same name.
(b) The right to deduct the input VAT
25. At the relevant time the input VAT — the so-called «tax credit» under domestic legislation — was the amount of tax which a VAT-registered person had been charged under the VAT Act for receipt of a taxable supply of goods or services, or for imported goods, in a given tax period, which the person in question had the right to deduct (section 63).
26. During the relevant period and in the context of the present case, where the VAT incurred on supplies exceeded the VAT charged on sales in a given tax period, the excess VAT was first carried forward for a period of six months to offset any VAT debt due in those six months, as well as other liabilities to the State (sections 63 and 77). If at the end of the six-month period the excess VAT, or part thereof, had still not been recovered, the balance was refunded within a further forty-five days (section 77). This period could be extended if the tax authorities initiated a tax audit (section 78 § 7).
27. At the relevant time, section 64 of the VAT Act provided that the recipient of a supply could deduct the input VAT when the following conditions were fulfilled:
(a) the recipient of the supply on which VAT had been charged was a VAT-registered person;
(b) the VAT had been charged by the supplier, who was a VAT-registered person, at the latest on the date of issuance of the VAT invoice;
(c) VAT was chargeable on the supply in question;
(d) the goods or services received were used, were being used or would be used for VAT-taxable supplies; and,
(e) the recipient was in possession of a VAT invoice which met the statutory requirements.
28. Further to the above, in respect of item (b), VAT was considered during the relevant period to have been charged when the supplier:
(1) issued an invoice which indicated the VAT;
(2) recorded the issuance of the invoice in its sales register;
(2) entered the VAT charged in its accounting records as a liability to the State budget; and
(3) declared the VAT charged in its VAT return filed with the tax authorities (section 55 § 6).
III. Community law
29. At the relevant time, Bulgaria was not a member of the European Union. Accordingly, the acquis communautaire was not directly applicable or transposed into domestic legislation. However, as noted above, its domestic VAT legislation in many respects followed the provisions of the Sixth VAT Directive (see paragraph 20 above).
30. Consequently, it is worth mentioning in the context of the present case the following two judgments of the Court of Justice of the European Communities (CJEC), which examine the entitlement of the recipient of a supply to reimbursement of the VAT charged on such a supply in cases of suspected «carousel fraud». This type of fraud, a kind of VAT missing trader intra-Community fraud, occurs when goods are imported VAT-free from other Member States, are then re-sold through a series of companies at VAT-inclusive prices and subsequently re-exported to another Member State with the original importer disappearing without paying over to the tax authorities the VAT paid by its customers.
31. In its judgment of 12 January 2006 in joined cases C-354/03, C355/03 and C-484/03, Optigen Ltd (C-354/03), Fulcrum Electronics Ltd (C-355/03) and Bond House Systems Ltd (C-484/03) v Commissioners of Customs & Excise: reference for a preliminary ruling from the High Court of Justice (England & Wales), Chancery Division — United Kingdom, European Court Reports (ECR) 2006, page I-00483, the CJEC concluded as follows:
«Transactions such as those at issue in the main proceedings, which are not themselves vitiated by value added tax fraud, constitute supplies of goods or services effected by a taxable person acting as such and an economic activity within the meaning of Articles 2 (1), 4 and 5 (1) of Sixth Council Directive 77/388/EEC of 17 May 1977 on the harmonisation of the laws of the Member States relating to turnover taxes — Common system of value added tax: uniform basis of assessment, as amended by Council Directive 95/7/EC of 10 April 1995, where they fulfil the objective criteria on which the definitions of those terms are based, regardless of the intention of a trader other than the taxable person concerned involved in the same chain of supply and/or the possible fraudulent nature of another transaction in the chain, prior or subsequent to the transaction carried out by that taxable person, of which that taxable person had no knowledge and no means of knowledge. The right to deduct input value added tax of a taxable person who carries out such transactions cannot be affected by the fact that in the chain of supply of which those transactions form part another prior or subsequent transaction is vitiated by value added tax fraud, without that taxable person knowing or having any means of knowing.»
32. In a similar judgment of 6 July 2006 in joined Cases C-439/04 and C-440/04, Axel Kittel v Belgian State (C-439/04) and Belgian State v Recolta Recycling SPRL (C-440/04) (ECR 2006, page I-06161), the CJEC went on to state the following.
«Where a recipient of a supply of goods is a taxable person who did not and could not know that the transaction concerned was connected with a fraud committed by the seller, Article 17 of Sixth Council Directive 77/388/EEC of 17 May 1977 on the harmonisation of the laws of the Member States relating to turnover taxes — Common system of value added tax: uniform basis of assessment, as amended by Council Directive 95/7/EC of 10 April 1995, must be interpreted as meaning that it precludes a rule of national law under which the fact that the contract of sale is void — by reason of a civil law provision which renders that contract incurably void as contrary to public policy for unlawful basis of the contract attributable to the seller — causes that taxable person to lose the right to deduct the value added tax he has paid. It is irrelevant in this respect whether the fact that the contract is void is due to fraudulent evasion of value added tax or to other fraud.»
By contrast, where it is ascertained, having regard to objective factors, that the supply is to a taxable person who knew or should have known that, by his purchase, he was participating in a transaction connected with fraudulent evasion of value added tax, it is for the national court to refuse that taxable person entitlement to the right to deduct.»
THE LAW
I. Alleged violation of Article 1 of Protocol No. 1
33. The applicant company complained under Article 1 of Protocol No. 1 that, in spite of its full compliance with its own VAT reporting obligations, the domestic authorities had deprived it of its right to deduct the input VAT it had paid on the received supply of goods, because its supplier had been late in complying with its own VAT reporting obligations. Moreover, as a result of the refusal to allow the aforesaid deduction, the applicant company had unjustifiably had to pay the input VAT a second time, this time directly into the State budget under the tax assessment, together with interest.
Article 1 of Protocol No. 1 reads as follows:
«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.»
The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties.»
A. The parties' submissions
1. The Government
34. The Government stated that the applicant company could have initiated an action against its supplier under the general rules of tort in order to seek compensation for the input VAT it had not been allowed to deduct because of the supplier's failure to comply with its VAT reporting obligations.
35. On the merits, the Government noted that in principle the collection of taxes fell within the ambit of the second paragraph of Article 1 of Protocol No. 1 as it related to measures to control the use of property in accordance with the general interest.
36. They further noted that such measures were legitimate when they were provided for in a statute or other normative act, and considered that a State enjoyed considerable freedom in determining the «laws... it deems necessary to control the use of property» as provided in the second paragraph of Article 1 of Protocol No. 1 (the Government referred to AGOSI v. the United Kingdom 24 October 1986, § 52, Series A No. 108). They also considered that, in so far as most measures for control of the use of property did not involve confiscation, the Convention gave the domestic authorities considerable freedom of action in regulating, based on their own social and economic criteria, the use of private property. Following this line of thought, according to the Government, the Court had stated in its judgment in the case of Handyside v. the United Kingdom (7 December 1976, Series A No. 24) that the second paragraph of Article 1 of Protocol No. 1 «sets the Contracting States up as sole judges of the „necessity“ for an interference» (ibid., § 62).
37. The Government stated that a further requirement in order for a measure to be legitimate was for it to be in accordance with the «general interest»; in this respect States enjoyed a «wide margin of appreciation» (they referred to Tre {Traktorer} AB v. Sweden, 7 July 1989, § 62, Series A No. 159).
38. As to the case at hand, the Government noted that it related to a «tax credit», the input VAT which according to section 63 of the VAT Act could be deducted only if the tax had been charged. Accordingly, it related to the right of the applicant company to deduct an amount due in respect of VAT only if specific statutorily defined conditions had been met: (a) an invoice had been issued with VAT included, (b) the invoice had been recorded in the VAT sales register, (c) the supplier had entered the invoice in its accounting records and (d) the supplier had entered it in the VAT return it had duly filed (section 55 § 6). Only when these four conditions were cumulatively met did the right to deduct the input VAT arise, constituting thenceforth a «possession» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1. Hence, only from that moment on could the applicant company claim that there had been interference with its right to deduct the input VAT. In view of the above, the Government considered that the applicant company did not have a «possession» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention which could have been the subject of interference.
39. They further argued that the right to deduct the input VAT was the result of a complex tax relationship between the supplier and the applicant company and that the latter had implicitly consented to a situation whereby the right to such a deduction depended on the actions of the supplier. This situation, the Government claimed, was widely known, was predictable and applied to all VAT-taxable supplies.
40. The Government also submitted that the domestic authorities had acted in the general interest in order to ensure the collection of taxes and enforce discipline in the tax reporting of transactions. They considered this to have been in conformity with the discretion granted to States under the second paragraph of Article 1 of Protocol No. 1.
41. The Government also considered that, in the event that the Court should find that there had been interference with a conditional possession of the applicant company, this should not be considered to have represented an excessive burden for it, as the amount of VAT had been known and had been fixed at twenty percent. Accordingly, the Government considered that the present case did not amount to an excessive burden imposed on the applicant company but simply to a refusal to allow the input VAT to be deducted.
2. The applicant company
42. The applicant company stated that it could not seek compensation from its supplier under the general rules of tort as they were in a contractual relationship and domestic legislation precluded it from initiating such an action in those circumstances. In addition, it claimed that the supplier's failure to comply with its VAT reporting obligations in timely fashion could not be said to have directly caused it damage, and that the supplier had not enriched himself in any way as a result. The applicant company considered that it was the tax authorities' actions, and their conclusions in the tax assessment as to the repercussions of the supplier's belated compliance, which had caused it damage. Accordingly, it claimed that an action under the general rules of tort against its supplier could not afford it appropriate redress in respect of its complaint under Article 1 of Protocol No. 1.
43. On the merits, the applicant company claimed that the right to deduct the input VAT constituted a «possession» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 which should be considered to have arisen at the moment it had fully complied with its own VAT reporting obligations. It argued that the fact that recognition of the right to deduct the input VAT was conditional on the compliance of the supplier — a factor which was beyond the control of the recipient of a supply — made the relevant provisions of the VAT Act unpredictable and arbitrary in their application. Accordingly, the applicant company considered that the refusal of the authorities to allow it to deduct the input VAT amounted to a deprivation of its possession, resulting from the fact that the price it had paid to its supplier included BGN 3,610 (EUR 1,851) in VAT. Hence, it had not only lost the amount it had paid to its supplier in respect of VAT but had also had to pay the same amount a second time to the State budget under the tax assessment, together with interest in the amount of BGN 200.24 (EUR 102). In addition, the applicant company claimed that, as a result of the refusal to allow it to deduct the VAT, the amount it had paid to its supplier as VAT had not been tax-deductible as an expense and had been subject to corporate income tax, which amounted to a further deprivation of its «possessions» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1.
44. Alternatively, the applicant company argued that it had had a legitimate interest in the deduction of the input VAT which also fell within the scope of Article 1 of Protocol No. 1 (the applicant company referred to Pressos Compania Naviera S.A. and Others v. Belgium, 20 November 1995, Series A No. 332). In particular, in so far as it had acted in good faith towards its supplier and the tax authorities, had paid the VAT charged by the supplier and had recorded the transaction in its accounting records in timely fashion, it had legitimately acquired a legal expectation that the right to deduct the input VAT would be recognised. The applicant company further claimed that the right to deduct the input VAT constituted an asset in respect of which it had a «legitimate expectation» that it would obtain effective enjoyment of a property right.
45. In view of the above, the applicant company considered that Article 1 of Protocol No. 1 was applicable and that there had undoubtedly been interference with its «possessions» within the meaning of that Article.
46. As to whether the interference had been necessary, the applicant company recognised that it had sought to protect the community's interest in the effective collection of taxes. However, even assuming that the interference with its property rights had served a legitimate aim, the applicant company considered that the interference had not been in the general interest, as the VAT on the supply in question had been paid into the State budget by the supplier with only a slight delay.
47. The applicant company further argued that the interference in question had not been proportionate, as it had failed to strike a fair balance between the demands of the general interest of the community and its own right to protection of its property rights. In particular, although it agreed with the Government that States enjoyed a wide margin of appreciation under the second paragraph of Article 1 of Protocol No. 1 in implementing fiscal legislation, their discretion in that respect could not be considered to be limitless. In that connection it argued that it had had to bear an individual and excessive burden which upset the fair balance that had to be maintained between the demands of the general interest of the community and the requirements of the protection of the right of property. In particular, although the applicant company had complied with its VAT reporting obligations fully and in time, because of its supplier's failure to discharge its VAT reporting obligations in the same manner (a) it had still been denied the right to deduct the input VAT of BGN 3,610 (EUR 1,851); (b) it had then been ordered to pay the VAT of BGN 3,610 (EUR 1,851) a second time, but this time to the State budget; (c) it had additionally been ordered to pay interest of BGN 200.24 (EUR 102) on that amount; (d) the VAT it had paid to its supplier had not been recognised as a tax-deductible expense and corporate income tax had then been charged on it; (e) it had incurred additional court fees and expenses in challenging the tax assessment; (f) it had thus been unduly and severely sanctioned for an infringement by the supplier, which had in fact discharged its VAT reporting obligations, but with a slight delay; and (g) general uncertainty had arisen in the fiscal affairs of the applicant company because all its VAT supplies could similarly be compromised by the failure of a supplier to discharge its VAT reporting obligations. Moreover, the applicant company would have no knowledge of this until such time as the tax authorities refused to recognise the right to deduct the input VAT relating to a particular transaction.
48. Hence, the applicant company considered that the severe pecuniary and non-pecuniary consequences it had suffered, despite having acted in complete conformity with the law, were evidence of the inadequacy and disproportionate nature of the State interference.
B. Admissibility
49. The Government claimed that the applicant company could have initiated an action against its supplier under the general rules of tort in order to seek compensation for the input VAT it had not been allowed to deduct because of the supplier's failure to comply with its VAT reporting obligations (see paragraph 34 above). They did not submit any domestic case-law to support their assertion that this was a viable alternative which could have afforded redress to the applicant company. The Court observes in this regard the position of the applicant company and its claim that such an action was not available to it under domestic legislation (see paragraph 42 above).
50. The Court recognises that where the Government claim non-exhaustion, they bear the burden of proving that the applicant has not used a remedy that was both effective and available at the relevant time. The availability of any such remedy must be sufficiently certain in law as well as in practice (see Vernillo v. France, 20 February 1991, § 27, Series A No. 198). In so far as the Government failed to show that the suggested remedy was both effective and available at the relevant time by providing examples of domestic judgments, the Court finds that it cannot be considered that the applicant company failed to exhaust the available domestic remedies by not having initiated an action against its supplier under the general rules of tort.
51. In any event, the Court notes that the applicant company appealed against the tax assessment issued against it, presented its arguments before the domestic courts and afforded them the opportunity to prevent or put right the alleged violation of Article 1 of Protocol No. 1. Hence, it exhausted the available domestic remedies in respect of the complaint submitted to the Court.
52. Accordingly, the Court finds that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
C. Merits
1. Existence of a possession within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1
53. The Court reiterates its established case-law whereby an applicant can allege a violation of Article 1 of Protocol No. 1 only in so far as the impugned decisions related to his «possessions» within the meaning of that provision. «Possessions» can be either «existing possessions» or assets, including claims, in respect of which the applicant can argue that he or she has at least a «legitimate expectation» of obtaining effective enjoyment of a property right. By way of contrast, the hope of recognition of a property right which it has been impossible to exercise effectively cannot be considered a «possession» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1, nor can a conditional claim which lapses as a result of the non-fulfilment of the condition (see {Kopecky} v. Slovakia [GC], No. 44912/98, § 35, ECHR 2004-IX; Prince Hans-Adam II of Liechtenstein v. Germany [GC], No. 42527/98, §§ 82 and 83, ECHR 2001-VIII; and Gratzinger and Gratzingerova v. the Czech Republic (dec.) [GC], No. 39794/98, § 69, ECHR 2002-VII).
54. The Court observes that in the present case the right to claim a deduction of input VAT arose for the applicant company when the VAT it had incurred on purchases exceeded the VAT it had charged on sales. In order to take advantage of its right to deduct, the applicant company fully complied with its own obligations under the VAT Act: (a) it paid the VAT on the supply on the basis of the VAT invoice issued by its supplier; (b) it entered the supply in its accounting records for the month of August 2000; and (c) it reported it in its VAT return for that period. Thus, the applicant company did everything that was within its power, under the applicable legislation, in order to attain the right to deduct the input VAT.
55. The Court notes, however, the Government's argument that this was not sufficient to create an entitlement for the applicant company to deduct the input VAT on the supply in question, because not all the conditions of section 63 of the VAT Act had been met (see paragraph 38 above). In particular, after the tax authorities conducted a cross-check of the supplier they established a reporting discrepancy which led them to conclude that no VAT had been charged on the supply in the August 2000 tax period, and they refused to recognise the applicant company's right to deduct the input VAT (see paragraphs 12 and 13 above). Accordingly, the right to deduct the input VAT did not constitute an «existing possession» of the applicant company.
56. The Court further notes the Government's argument that by entering into a contractual relationship with the supplier, which inevitably had tax consequences for both parties, the applicant company had implicitly consented to a situation whereby the right to deduct the input VAT depended on the actions of the said supplier (see paragraph 39 above). The Court observes, however, that the rules governing the VAT system of taxation — including the conditions for registration, charges, recharges, exemptions, deductions and reimbursements — are exclusively set and regulated by the State. Hence, as a result of the rules imposed by the State the applicant company had limited or no choice as to whether and how it would participate in the VAT system of taxation. Likewise, in respect of the supply in question, the applicant company, as a VAT-registered person, did not have a choice in respect of the applicable VAT rules. It therefore cannot be considered that by entering into a contractual relationship with its supplier it had consented to any particular VAT rules that might subsequently have had a negative effect on its tax position.
57. In the light of the foregoing, the Court considers that, in so far as the applicant company had complied fully and in time with the VAT rules set by the State, had no means of enforcing compliance by its supplier and had no knowledge of the latter's failure to do so, it could justifiably expect to be allowed to benefit from one of the principal rules of the VAT system of taxation by being allowed to deduct the input VAT it had paid to its supplier. Moreover, only once a claim for such a deduction had been made and a cross-check of the supplier had been conducted by the tax authorities could it be ascertained whether the latter had fully complied with its own VAT reporting obligations. Thus, the Court considers that the applicant company's right to claim a deduction of the input VAT amounted to at least a «legitimate expectation» of obtaining effective enjoyment of a property right amounting to a «possession» within the meaning of the first sentence of Article 1 of Protocol No. 1 (see, mutatis mutandis, Pine Valley Developments Ltd and Others v. Ireland, 29 November 1991, § 51, Series A No. 222; S.A. Dangeville v. France, No. 36677/97, § 48, ECHR 2002-III; Cabinet Diot and S.A. Gras Savoye v. France, Nos. 49217/99 and 49218/99, § 26, 22 July 2003; and Aon Conseil and Courtage S.A. and Christian de Clarens S.A. v. France, No. 70160/01, § 45, ECHR 2007-...).
58. Separately, as a result of the authorities' conclusion that no VAT had been «charged» on the supply in the August 2000 tax period and of their refusal to recognise the applicant company's right to deduct the input VAT, the latter was ordered to pay the VAT on the supply a second time, together with interest, to the State budget (see paragraph 14 above). In addition, the applicant company's first payment of VAT on the supply, which it had made to its supplier, was purportedly no longer recognised as an expense for corporate income tax purposes. This in turn increased the applicant's taxable base for the tax year in question, with the result that it had to pay higher corporate income tax than it would allegedly have paid otherwise. These amounts, which the applicant company incurred as a result of the authorities' refusal to allow it to deduct the input VAT, unquestionably constituted possessions within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1.
2. Whether there was interference and the applicable rule
59. The Court reiterates that the authorities denied the applicant company the right to deduct the VAT it had been charged by and had paid to its supplier, because the latter had been late in complying with its VAT reporting obligations. This was in spite of the authorities' recognition of the fact that the applicant company had fully complied with its own VAT reporting obligations (see paragraphs 15 and 19 above). Moreover, as a result of the foregoing, the authorities ordered the applicant company to pay all the VAT due on the supply, together with interest, which in turn apparently led to the applicant company having a higher liability for corporate income tax for the tax year in question.
60. The Court notes that the applicant company complained that it had been deprived of its possessions, a situation which fell to be examined under the second sentence of the first paragraph of Article 1 of Protocol No. 1. It is true that interference with the exercise of claims against the State may constitute such a deprivation of possessions (see Pressos Compania Naviera S.A. and Others, cited above, § 34). However, as regards the payment of a tax, a more natural approach is to examine the complaint from the angle of control of the use of property in the general interest «to secure the payment of taxes», which falls within the rule in the second paragraph of Article 1 of Protocol No. 1 (see S.A. Dangeville, cited above, § 51, and National & Provincial Building Society, Leeds Permanent Building Society and Yorkshire Building Society v. the United Kingdom, 23 October 1997, § 79, Reports of Judgments and Decisions 1997-VII). The Government argued in favour of this characterisation (see paragraph 35 above).
61. The Court, however, considers that it may not be necessary to decide this issue, since the two rules are not «distinct» in the sense of being unconnected, are only concerned with particular instances of interference with the right to peaceful enjoyment of property and must, accordingly, be construed in the light of the principle enunciated in the first sentence of the first paragraph. The Court therefore takes the view that it should examine the interference in the light of the first sentence of the first paragraph of Article 1 of Protocol No. 1 (see S.A. Dangeville, cited above, § 51).
3. Whether the interference was justified
62. The Court reiterates that according to its well-established case-law, an instance of interference, including one resulting from a measure to secure payment of taxes, must strike a «fair balance» between the demands of the general interest of the community and the requirements of the protection of the individual's fundamental rights. The concern to achieve this balance is reflected in the structure of Article 1 of Protocol No. 1 as a whole, including the second paragraph: there must be a reasonable relationship of proportionality between the means employed and the aims pursued.
63. However, in determining whether this requirement has been met, it is recognised that a Contracting State, not least when framing and implementing policies in the area of taxation, enjoys a wide margin of appreciation, and the Court will respect the legislature's assessment in such matters unless it is devoid of reasonable foundation (see Sporrong and {Lonnroth} v. Sweden, 23 September 1982, § 69, Series A No. 52; National & Provincial Building Society, Leeds Permanent Building Society and Yorkshire Building Society, cited above, § 80; and M.A. and 34 Others v. Finland (dec.), No. 27793/95, 10 June 2003).
64. Accordingly, the Court cannot fail to exercise its power of review and must determine whether the requisite balance was maintained in a manner consonant with the applicant company's right to «the peaceful enjoyment of [its] possessions», within the meaning of the first sentence of Article 1 of Protocol No. 1 (see Sporrong and {Lonnroth}, cited above, § 69; Lithgow and Others v. the United Kingdom, 8 July 1986, §§ 121 — 22, Series A No. 102; and Intersplav v. Ukraine, No. 803/02, § 38, 9 January 2007).
65. The Court considers that in the present case the general interest of the community was in preserving the financial stability of the VAT system of taxation with its complex rules regarding charges, recharges, exemptions, deductions and reimbursements. Essential elements of the preservation of that stability were the attainment of full and timely discharge by all VAT-registered persons of their VAT reporting and payment obligations and, ultimately, the prevention of any fraudulent abuse of the said system. In this respect, the Court accepts that attempts to abuse the VAT system of taxation need to be curbed and that it may be reasonable for domestic legislation to require special diligence by VAT-registered persons in order to prevent such abuse.
(b) Whether a fair balance was struck between the competing interests
66. Following from the above, it is necessary to assess whether the means employed by the State to preserve the financial stability of the VAT system of taxation and to curb any fraudulent abuse of the system amounted to proportionate interference with the applicant company's right to peaceful enjoyment of its «possessions».
67. The Court notes once again that the applicant company fully complied with its VAT reporting obligations. In addition, the Court notes that the applicant company's supplier also eventually complied with its VAT reporting obligations, but with a two-month delay. As a result, the supplier either paid the VAT into the State budget or deducted the amount of input VAT it had paid to its own supplier and paid the balance of the VAT to the State budget. Thus, the VAT due on the chain of supplies in question was eventually paid to the State.
68. In view of the above, by 31 January 2001, when the tax authorities refused the applicant company's right to deduct the input VAT on the supply in question, it should have been apparent that there had been no negative effect on the State budget. On the contrary, in the end the State budget in fact received two payments of VAT for the same supply — one from the supplier who had received payment from the applicant company and one from the applicant company itself when it was ordered to pay the VAT together with interest. Accordingly, the refusal to allow the applicant company to deduct the input VAT does not seem, in itself, to be justified by the need to secure payment of the taxes, all of which had been paid, or at least reported, by the supplier by that time, albeit belatedly. The Court notes in this respect the rigid interpretation of the provision on which the authorities relied in refusing the applicant company's right to deduct the input VAT and the absence of any assessment of the overall effect on the State budget of the supplier's belated compliance with its obligations.
69. Separately, the Court notes that the applicant company had absolutely no power to monitor, control or secure compliance by its supplier with its VAT reporting, filing and payment obligations. Accordingly, the Court finds that the applicant company was placed in a disadvantaged position by having no certainty as to whether, in spite of its own full compliance, it would be able to deduct the input VAT it had paid to its supplier, since the recognition or otherwise of the right to deduct was also dependent on the tax authorities' assessment as to whether the latter had discharged its VAT reporting obligations in timely fashion.
70. Lastly, as regards efforts to curb fraudulent abuse of the VAT system of taxation, the Court accepts that when Contracting States possess information of such abuse by a specific individual or entity, they may take appropriate measures to prevent, stop or punish it. However, it considers that if the national authorities, in the absence of any indication of direct involvement by an individual or entity in fraudulent abuse of a VAT chain of supply, or knowledge thereof, nevertheless penalise the fully compliant recipient of a VAT-taxable supply for the actions or inactions of a supplier over which it has no control and in relation to which it has no means of monitoring or securing compliance, they are going beyond what is reasonable and are upsetting the fair balance that must be maintained between the demands of the general interest of the community and the requirements of the protection of the right of property (see, mutatis mutandis, Intersplav, cited above, § 38).
4. Conclusion
71. Considering the timely and full discharge by the applicant company of its VAT reporting obligations, its inability to secure compliance by its supplier with its VAT reporting obligations and the fact that there was no fraud in relation to the VAT system of which the applicant company had knowledge or the means to obtain such knowledge, the Court finds that the latter should not have been required to bear the full consequences of its supplier's failure to discharge its VAT reporting obligations in timely fashion, by being refused the right to deduct the input VAT and, as a result, being ordered to pay the VAT a second time, plus interest. The Court considers that this amounted to an excessive individual burden on the applicant company which upset the fair balance that must be maintained between the demands of the general interest of the community and the requirements of the protection of the right of property.
There has accordingly been a violation of Article 1 of Protocol No. 1.
II. Alleged violation of Article 14 of the Convention
72. The applicant company alleged a violation of Article 14 of the Convention taken in conjunction with Article 1 of Protocol No. 1. It argued that the domestic VAT legislation was discriminatory because it had deprived the applicant company of its possession with the sole aim of securing payment of the VAT due by another company. It also considered this to be discriminatory because it provided for different degrees of protection for State and private property. The applicant company further alleged that its supplier had been treated differently, since the tax authorities had recognised its right to deduct the VAT it had paid in respect of the supply, while denying that right to the applicant company.
«The enjoyment of the rights and freedoms set forth in [the] Convention shall be secured without discrimination on any ground such as sex, race, colour, language, religion, political or other opinion, national or social origin, association with a national minority, property, birth or other status.»
73. The Government contested the arguments of the applicant company and claimed that the relevant VAT regulations were clear, concise and applied in the same manner to all recipients of VAT-taxable supplies. The Government also noted that the applicant company and its supplier had different roles and occupied different levels in the VAT chain of supply. Accordingly, any difference in their treatment was justified on that basis and could not be construed as discriminatory.
74. The Court notes that this complaint is linked to the one examined above and must therefore likewise be declared admissible.
75. However, having regard to its finding relating to Article 1 of Protocol No. 1 (see paragraph 71 above), the Court considers that it is not necessary to examine whether, in this case, there has also been a violation of Article 14 of the Convention (see, mutatis mutandis, S.A. Dangeville, cited above, § 66).
III. Alleged violation of Article 13 of the Convention
76. The applicant company complained under Article 13, taken in conjunction with Article 14 and Article 1 of Protocol No. 1, that it lacked effective domestic remedies for its Convention complaints and that the domestic courts had not addressed its arguments concerning alleged violations of the Convention.
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
77. The Court notes that the applicant company had the right of appeal against the tax assessment, of which it made use. In the course of these proceedings it submitted and argued its Convention complaints before the domestic courts, which examined them, albeit finding against the applicant company. Accordingly, no issue arises under this provision.
It follows that this complaint is manifestly ill-founded and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
IV. Application of Article 41 of the Convention
78. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
79. The applicant company claimed 3,810.24 Bulgarian levs (BGN) (1,953 euros (EUR)) in respect of pecuniary damage. The amount claimed comprised the value of the input VAT, in the amount of BGN 3,610 (EUR 1,851), and the interest charged to the applicant company by the tax authorities (BGN 200.24 (EUR 102), see paragraph 13 above).
80. The applicant company also claimed EUR 3,000 in respect of non-pecuniary damage stemming, in particular, from the frustration, insecurity and uncertainty endured by its executive director.
81. The Government did not comment.
82. In view of the violation it has found of Article 1 of Protocol No. 1, the Court considers that, as regards pecuniary damage, the most suitable form of reparation would be to award the value of the input VAT (EUR 1,851) that the applicant company was ordered to pay a second time, plus the interest that was charged on the aforesaid amount (EUR 102) (see S.A. Dangeville, cited above, § 70). Thus, the Court awards the sum of EUR 1,953 to the applicant company for pecuniary damage.
83. The Court further considers that while the applicant company may have sustained non-pecuniary damage, the present judgment provides sufficient compensation for it (ibid.).
B. Costs and expenses
84. The applicant company claimed BGN 546.61 (EUR 280) in respect of the costs and expenses incurred in the proceedings before the domestic courts. The amount claimed comprised the court fee paid for challenging the decision of the Regional Tax Directorate (BGN 50 (EUR 26)), the court fee paid for appealing against the judgment of the Plovdiv Regional Court (BGN 28 (EUR 14)), its lawyer's fees before the domestic courts (BGN 200 (EUR 102)), and the costs and expenses awarded to the tax authorities (BGN 268.61 (EUR 138)). In support of its claim, the applicant company furnished a decision of 16 January 2001 of the Plovdiv Regional Court awarding BGN 268.61 (EUR 137) in costs and expenses to the tax authorities, a legal-fees agreement with its lawyer and receipts for payment of court fees.
85. The applicant company claimed a further EUR 2,097.80 in respect of the costs and expenses incurred in the proceedings before the Court for fifty-two hours' legal work by its lawyer at an hourly rate of EUR 70 and for postal, photocopying and office supply expenses (EUR 27). The applicant company furnished a legal-fees agreement, an approved time sheet and postal receipts in support of its claim. It requested that the costs and expenses incurred for the proceedings before the Court be paid directly to its lawyer, Mr M. Ekimdjiev, with the exception of the first BGN 500 (EUR 256.41), which it had paid as advance payment.
86. The Government did not comment.
87. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum. In the present case, regard being had to the information in its possession and the above criteria, the Court considers it reasonable to award in full the sums incurred for costs and expenses, which total EUR 2,377.80, of which EUR 1,841.39 is to be paid directly to the applicant company's lawyer, Mr M. Ekimdjiev.
C. Default interest
88. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaints under Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention and Article 14 of the Convention in conjunction with Article 1 of Protocol No. 1 admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention;
3. Holds that no separate examination of the complaint of a breach of Article 14 of the Convention taken in conjunction with Article 1 of Protocol No. 1 is necessary;
4. Holds that the finding of a violation constitutes in itself sufficient just satisfaction for any non-pecuniary damage sustained by the applicant company;
(a) that the respondent State is to pay to the applicant company, within three months from the date on which the judgment becomes final according to Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into Bulgarian levs at the rate applicable on the date of settlement:
(i) in respect of pecuniary damage — EUR 1,953 (one thousand nine hundred and fifty-three euros);
(ii) in respect of costs and expenses incurred in the proceedings before the domestic courts — EUR 280 (two hundred and eighty euros);
(iii) in respect of costs and expenses incurred in the proceedings before the Court — EUR 256.41 (two hundred and fifty-six euros and forty-one cents), payable to the applicant company, and EUR 1,841.39 (one thousand eight hundred and forty-one euros and thirty-nine cents), payable into the bank account of the applicant company's lawyer, Mr M. Ekimdjiev;
(iv) any tax that may be chargeable to the applicant company on the above amounts;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
6. Dismisses the remainder of the applicant company's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 22 January 2009, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.