Постановление ЕСПЧ от 28.03.2000
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 28.03.2000. 22492/93. 28.03.2000. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2249293
«Дело „Килич (Kilic) против Турции“ (жалоба № 22492/93) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «КИЛИЧ ({KILIC}) <**> ПРОТИВ ТУРЦИИ» (Жалоба № 22492/93)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 28 марта 2000 года)
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
<**> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
По делу «Килич против Турции» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Э. Пальм, Председателя Палаты,
а также при участии М. О'Бойла, Секретаря Секции Суда,
заседая 18 января и 7 марта 2000 г. за закрытыми дверями,
вынес на последнем заседании следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было передано в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) Европейской комиссией по правам человека (далее — Европейская комиссия) 8 марта 1999 г. в трехмесячный срок, установленный бывшим пунктом 1 статьи 32 и бывшей статьей 47 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Дело было инициировано жалобой (N 22492/93), поданной 13 августа 1993 г. в Европейскую комиссию против Турецкой Республики гражданином Турции Джемилем Киличем (Cemil {Kilic}) в соответствии с бывшей статьей 25 Конвенции.
Запрос Европейской комиссии относился к бывшим статьям 44 и 48 Конвенции и к декларации, которой Турция признавала обязательную юрисдикцию Европейского суда (бывшая статья 46 Конвенции). Целью запроса было получение решения относительно того, свидетельствуют ли приведенные в деле факты о нарушении государством-ответчиком своих обязательств согласно статьям 2, 10, 13, 14 и 18 Конвенции.
9 января 1995 г. Европейская комиссия объявила жалобу приемлемой для рассмотрения по существу. В своем Докладе от 23 октября 1998 г. (бывшая статья 31 Конвенции) она выразила мнение, что имело место нарушение статей 2 и 13 Конвенции (единогласно) и что не возникает отдельных вопросов в свете статьи 10 Конвенции (двадцатью пятью голосами против трех) или статьи 14 Конвенции (единогласно).
2. 31 марта 1999 г. Большая палата на основании пункта 4 статьи 5 Протокола № 11 к Конвенции и пункта 1 правила 100 и пункта 6 правила 24 Регламента Суда решила, что жалоба должна быть рассмотрена одной из Секций Суда.
3. В соответствии с пунктом 1 правила 52 Регламента Суда Председатель Суда Л. Вильдхабер направил дело на рассмотрение в Первую секцию Суда. В состав Палаты вошли ex officio судья Р. Тюрмен, судья, избранный от Турции (пункт 2 статьи 27 Конвенции и подпункт «a» пункта 1 правила 26 Регламента), и Э. Пальм, Председатель Секции Суда (правило 12 и подпункт «a» пункта 1 правила 26 Регламента). Другими членами Палаты стали Й. Касадеваль, Л. Феррари Браво, Б. Цупанчич, В. Томассен, Р. Марусте.
4. В дальнейшем судья Р. Тюрмен отказался от участия в рассмотрении дела в Палате (правило 28 Регламента). Соответственно, власти Турции назначили в качестве судьи ad hoc Фейяза Гюльчюклю (Feyyaz {Golcuklu}) (пункт 2 статьи 27 Конвенции и пункт 1 правила 29 Регламента).
5. 14 сентября 1999 г. Палата приняла решение о проведении слушаний по делу.
6. В соответствии с пунктом 3 правила 59 Председатель Палаты предложил сторонам дела представить свои меморандумы по существу жалобы. Секретарь Секции Суда получил доводы заявителя и меморандум властей Турции 23 и 22 июля 1999 г., соответственно.
7. В соответствии с решением Палаты открытые слушания состоялись во Дворце прав человека в г. Страсбурге 18 января 2000 г.
Ш. Алпаслан ({S.} Alpaslan), Со-Уполномоченный Турции при Европейском суде по правам человека,
Ф. Полат (F. Polat), советники;
Р. Йалчиндаг (R. {Yalcindag}),
Ч. Айдын (C. Aydin), адвокаты.
Европейский суд заслушал обращения Ф. Хэмпсон, Р. Йалчиндаг и Ш. Алпаслана.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
8. Кемаль Килич (Kemal {Kilic}), брат заявителя, работал журналистом в газете «Езгюр Гюндем» ({Ozgur Gundem}) в г. Шанлиурфа ({Sanliurfa}).
«Езгюр Гюндем» являлась ежедневной газетой с главным офисом в г. Стамбуле (Istanbul). Ее учредители назвали целями газеты выражение мнения турецких курдов. Она выходила с 30 мая 1992 г. по апрель 1994 года. К моменту прекращения выпуска газеты против нее было подано множество исков, обвиняющих ее, inter alia, в публикации заявлений Курдской рабочей партии (далее — КРП) и в пропаганде сепаратистских настроений. Вслед за обыском и арестами в офисе «Езгюр Гюндем» в г. Стамбуле 10 декабря 1993 г. были выдвинуты обвинения против, inter alia, главного редактора, управляющего и владельца газеты на том основании, что они являлись членами КРП, оказывали ей помощь и осуществляли пропаганду. 2 декабря 1994 г. офис в г. Стамбуле, который был занят правопреемником «Езгюр Гюндем» газетой «Езгюр Юльке» ({Ozgur Ulke}), был взорван.
9. Кемаль Килич был холост, проживал со своим отцом в деревне Кюлюнче ({Kulunce}) за пределами г. Шанлиурфы (Sanliurfa). Работая журналистом, он также состоял в Ассоциации по правам человека г. Шанлиурфы.
10. 23 декабря 1992 г. Кемаль Килич направил пресс-релиз губернатору округа Шанлиурфа. В нем утверждалось, что представителю Объединения по распространению печатных изданий, занимающемуся распространением «Езгюр Гюндем», а также водителю и владельцу такси, используемого для распространения, угрожали смертью. В релизе также указывалось, что было известно, что были убиты работники газеты «Езгюр Гюндем», они подвергались нападению, и что те лица, которые были вовлечены в продажу и распространение газеты, становились жертвами поджогов и нападений. Также была сделана ссылка на те факты, что в юго-восточных областях сотрудники служб безопасности защищали офисы, работников и распространителей. Было выдвинуто требование по обеспечению безопасности лиц, работающих в офисе г. Шанлиурфы, включая самого Кемаля Килича, еще одного журналиста, а также распространителя и водителя, работающих на газету.
11. Письмом от 30 декабря 1992 г. аппарат губернатора ответил, что просьба Кемаля Килича о предоставлении защиты рассмотрена. Согласно результатам рассмотрения ни в одном из вилайетов распространителям газеты не предоставлялась специальная защита, а также не было никаких нападений или угроз в адрес распространителей в данной местности. Просьба о предоставлении защиты была отклонена.
12. 11 января 1993 г. Кемаль Килич издал пресс-релиз. В нем утверждалось, что нападения, направленные на прекращение продажи и распространения газеты «Езгюр Гюндем» в г. Шанлиурфе, продолжались, несмотря на настойчивые требования о предоставлении защиты. В нем был подробно описан поджог газетных киосков 5 и 10 января 1993 г. В релизе губернатор осуждался за необеспечение безопасного распространения газеты, а также содержался призыв губернатору и полиции выполнять свои обязанности.
13. На основании жалобы губернатора Кемаль Килич был обвинен в нанесении оскорбления губернатору посредством публикаций и телевизионной передачи пресс-релиза. Его заключили под стражу в Управление безопасности г. Шанлиурфы 18 января 1993 г. и освободили в тот же день.
14. 18 февраля 1993 г. примерно в 17.00 Кемаль Килич покинул офис газеты в центре г. Шанлиурфы и направился к автобусной остановке. Примерно в 17:30 он сел в автобус, идущий в Шанлиурфу Акчале ({Sanliurfa Akcale}) из Куйюбаши ({Kuyubasi}). Перед тем, как автобус доехал до пересечения главной дороги с дорогой на Кюлюнче ({Kulunce}), его догнал белый автомобиль «Рено», который повернул на дорогу к деревне, развернулся и остановился с выключенными фарами. В 18:20 эту машину заметил Ахмет Фидан (Ahmet Fidan), ночной сторож на расположенной рядом строительной площадке. Кемаль Килич был единственным пассажиром, который вышел из автобуса на пересечении дорог. Он пошел вверх по дороге к деревне. Ахмет Фидан услышал, как кто-то спорил, а потом раздались крики о помощи, затем раздались два выстрела.
15. О происшествии сообщили жандармам, быстро прибывшим на место происшествия. На теле Кемаля Килича было обнаружено два огнестрельных ранения в голову. Заявитель и другие члены его семьи пришли из деревни, чтобы узнать, что произошло.
16. Начальник жандармерии центрального округа капитан Каргили (Kargili) возглавил расследование на месте происшествия. Две найденные гильзы были переданы прокурору, когда он прибыл на место. Рот жертвы был заклеен четырьмя кусками упаковочной ленты, а вокруг шеи была веревка. Также был обнаружен кусок бумаги с буквами U. и Y., запачканный кровью. Была составлена схема происшествия. Капитан Каргили сделал фотоснимки своим собственным фотоаппаратом, а также безуспешно провел поиски следов шин. У Ахмета Фидана были взяты показания, согласно которым он утверждал, что из-за темноты он не мог видеть ни жертву, ни нападавших, ни машину.
17. 19 февраля 1993 г. врач в присутствии прокурора произвел осмотр тела. В отчете указывалось на два пулевых ранения в голову, след удара на правом виске, ссадину на правой руке, ушибы на спине и полукруглый след на правой руке, напоминающий след от укуса. В заключении было указано, что Кемаль Килич скончался от разрушения тканей мозга и кровоизлияния в мозг.
18. 19 февраля 1993 г. жандармы взяли показания у водителя автобуса, шедшего в Шанлиурфу, и его помощника. Также между 19 и 23 февраля 1993 г. жандармы взяли показания у заявителя, его отца, трех братьев и двух пассажиров автобуса.
19. 26 февраля 1993 г. капитан Каргили на основании ордера произвел обыск в доме, где жил Кемаль Килич, изъяв, inter alia, книги, газетные вырезки, фотографию и две кассеты для дальнейшего исследования.
20. 15 марта 1993 г. капитан Каргили сообщил прокурору о проведенном обыске, приложив несколько предметов, изъятых при обыске, и другие документы, касающиеся расследования.
21. 12 августа 1993 г. прокурор издал постановление о продолжении расследования, где было указано, что невозможно было установить или сделать предположение о личности совершивших убийство и что расследование должно продолжаться до истечения 20-летнего срока давности.
22. 24 декабря 1993 г. было произведено вооруженное нападение на магазин «Айдын Тиджарет» (Aydin Ticaret) в г. Дийярбакире (Diyarbakir). Полиция преследовала предполагаемых преступников от места происшествия, а несколько лиц были арестованы. В отчете полиции о происшествии от 24 декабря 1993 г. указывалось, что подозреваемого Хусейна Гюнея ({Huseyin Guney}) видели в жилом доме, когда он пытался убежать вверх по лестнице и был задержан задыхающимся и взмокшим. Было установлено, что он возвращался, чтобы вернуть на место пистолет калибра 9 мм чешского производства, который он прятал в фасаде здания.
23. Заключение баллистической экспертизы от 27 декабря 1993 г. показало, что пистолет чешского производства использовался в 15 инцидентах с использованием огнестрельного оружия, включая убийство Кемаля Килича. В обвинительном акте от 3 февраля 1994 г., касающемся еще 16-ти других подзащитных, Хусейн Гюней был обвинен в том, что он состоял в незаконной организации «Хизболла» (Hizbullah), и в совершении действий, направленных на отделение части страны от Турции и на создание Курдского государства, основанного на принципах ислама. Эти действия включали в себя нападение на магазин «Айдын Тиджарет» и 15 других происшествий, где был использован пистолет чешского производства.
24. В протоколах допросов, проведенных в Управлении безопасности в г. Дийярбакире [даты проведения допросов не установлены], Хусейн Гюней показал, что признает то, что состоит в организации «Хизболла» и участвовал в нападении на магазин «Айдын Тиджарет». Он отрицал свою причастность к убийству Кемаля Килича и утверждал, что пистолет ему передал другой член группы. В своем заявлении прокурору от 6 января 1994 г. Хусейн Гюней утверждал, что его показания в полиции были получены под пытками, и отрицал, что он состоял в организации «Хизболла» и участвовал в нападении на магазин «Айдын Тиджарет».
25. Суд над Хусейном Гюнеем и 15 другими обвиняемыми был проведен в Суде государственной безопасности № 3 в г. Дийярбакире между 3 февраля 1994 г. и 23 марта 1999 г. 3 марта 1994 г. Хусейн Гюней отрицал свое участие в каждом из этих инцидентов. На слушании от 27 октября 1994 г. офицеры полиции, производившие его задержание, подтвердили данные отчета о происшествии от 24 декабря 1993 г., не добавляя ничего большего. 17 декабря 1996 г. суд вынес постановление на изъятие документов, имеющих отношение к убийству Кемаля Килича.
26. Решением от 23 марта 1999 г. суд признал Хусейна Гюнея виновным в том, что он является членом сепаратистской организации «Хизболла». Суд отметил, что его обнаружили пытающимся сбежать недалеко от места нахождения пистолета калибра 9 мм чешского производства и что, хотя это позже отрицал, он признал свое участие в организации «Хизболла» и нападении на магазин. Однако суд также отметил, что оружие, принадлежащее организации, могло быть использовано разными лицами и что обвиняемые утверждали, что оружие им дали перед нападением другие члены группы. Было установлено, что хотя Хусейн Гюней участвовал в нападении на магазин, его нельзя признать ответственным за любые другие действия. Хусейн Гюней был приговорен к пожизненному лишению свободы.
27. После вынесения решения суда главный прокурор Суда государственной безопасности вилайета Дийярбакир возбудил дело по факту убийства Кемаля Килича (N 1999/1187). В Письме от 20 декабря 1999 г. прокурор дал указание командованию жандармерии г. Шанлиурфы докладывать ему каждые три месяца относительно появления любых доказательств по делу об убийстве Кемаля Килича.
II. Материалы, представленные конвенционным органам
A. Материалы государственного расследования и судебных заседаний
28. Европейской комиссии были представлены следственные материалы, составленные жандармами и прокурором г. Шанлиурфы, а также протоколы судебных заседаний по делу Хусейна Гюнея в Суде государственной безопасности № 3 г. Дийярбакира с февраля 1994 года по июнь 1997 года. Власти Турции предоставили Европейскому суду Решение Суда государственной безопасности № 3 г. Дийярбакира от 23 марта 1999 г.
B. Отчет об инциденте, произошедшем в Сусурлуке (Susurluk)
29. Заявитель передал в Европейскую комиссию копию так называемого «отчета по инциденту, произошедшему в Сусурлуке» <*>, составленного по просьбе Премьер-министра Турции заместителем Председателя Комитета по координации и контролю при аппарате Премьер-министра Турции Кутлу Савашем (Kutlu {Savas}). После получения отчета в январе 1998 года Премьер-министр Турции предоставил его для всеобщего ознакомления, хотя 11 страниц и отдельные приложения были изъяты.
<*> Сусурлук являлся местом дорожно-транспортного происшествия, произошедшего в ноябре 1996 года, в котором участвовал автомобиль, в котором находились член парламента, бывший заместитель директора службы безопасности Стамбула, известный «правый» экстремист, наркоторговец, разыскиваемый Интерполом, и его подруга. Трое последних погибли во время столкновения. Тот факт, что все они ехали в одной машине, так потряс общественное мнение, что пришлось начать более 16 судебных расследований на разных уровнях и провести парламентское расследование.
30. Во введении указано, что отчет не основан на судебном расследовании и не представлял собой официальный следственный отчет. Он предназначался для ознакомительных целей, и подразумевалось, что в нем описываются определенные события, которые произошли, в основном, на юго-востоке Турции и которые способствовали подтверждению наличия незаконных отношений между политическими деятелями, органами государственной власти и нелегальными организациями.
31. В отчете анализируется серия событий, таких, как заказные убийства, убийства известных личностей или лиц, поддерживающих Курдское движение, и преднамеренные действия групп «осведомителей», предположительно работающих на власти Турции, и в нем делаются выводы, что есть связь между борьбой за искоренение терроризма в регионе и сформировавшимися в результате этого теневыми отношениями, особенно в сфере оборота наркотиков. Ниже приведены отрывки из отчета, которые касаются отдельных причин причинения ущерба распространению радикальных печатных изданий в регионе.
«... В своем признании в Отделе по уголовным делам г. Дийярбакира... Дж. (G.) утверждал, что Ахмет Демир (Ahmet Demir) <*> (стр. 35) время от времени говорил, что он спланировал и обеспечил исполнение убийства Бехчета Чантюрка ({Behcet Canturk}) <**> и других членов мафии и КРП, которые были убиты схожим образом... Убийство Мусы Антера (Musa Anter) <***> также было спланировано и исполнено А. Демиром (стр. 37).»
<*> Один из псевдонимов бывшего члена КРП, ставшего информатором, который был известен под кодовым именем «Грин» и поставлял сведения некоторым государственным должностным лицам с 1973 года.
<**> Печально известный торговец наркотиками, которого обоснованно подозревали в поддержке КРП, и являвшийся одним из основных источников финансирования газеты «Езгюр Гюндем».
<***> Муса Антер, прокурдский политический деятель, был одним из членов-учредителей Народной рабочей партии (НРП), директор Курдского института в г. Стамбуле, писатель и, inter alia, автор еженедельного обзора «Йени Юльке» (Yeni {Ulke}) и ежедневной газеты «Езгюр Гюндем». Он был убит в г. Дийярбакире 30 сентября 1992 г. Ответственность за его убийство взяла на себя неизвестная нелегальная группировка «Боз-Ок» (Boz-Ok).
Краткая информация о прошлом Бехчета Чантюрка, армянина по национальности, приведена ниже (стр. 72).
В 1992 году он был одним из спонсоров газеты «Езгюр Гюндем»... Хотя было очевидно, кем был Чантюрк и чем он занимался, власти не смогли справиться с ним. Так как законных способов было недостаточно, здание газеты «Езгюр Гюндем» было взорвано с помощью пластиковой взрывчатки, и когда Чантюрк начал создавать новое дело, в то время как ожидалось, что он подчинится требованиям властей, службы безопасности Турции решили, что его следует убить, и было принято соответствующее решение (стр. 73).
Все относящиеся к делу органы государственной власти были осведомлены об этих действиях и операциях... Когда были исследованы характеристики лиц, убитых в упомянутых операциях, то разница между сторонниками Курдской рабочей партии, которые были убиты в районе, где было объявлено чрезвычайное положение, и теми, которые не были убиты, заключалась в больших финансовых возможностях последних... Единственное разногласие между нами относительно того, что было сделано, касается формы процедуры и ее результатов. Было установлено, что об убийстве Мусы Антера сожалели даже те, кто одобряли остальные действия. Говорят, что Муса Антер не участвовал ни в одном вооруженном инциденте, что он больше занимался философской стороной проблемы, что реакция на его убийство подняла его авторитет и что решение о его убийстве было ошибкой. (Информация об этих людях находится в приложении № 9 <*>). Других журналистов тоже убили (стр. 74)».
<*> Приложение отсутствует в данном отчете.
32. Отчет завершается многочисленными рекомендациями, включая улучшение координации и взаимодействия между различными ветвями служб безопасности, полиции и разведки, выявление и увольнение сотрудников служб безопасности, вовлеченных в незаконные действия, ограничение в использовании доносчиков, сокращение числа сил самообороны деревень, прекращение деятельности Бюро по специальным операциям вне юго-восточного региона и его слияние с полицией в других регионах, начало расследований по различным инцидентам и действиям для подавления деятельности банд и наркоконтрабандистов, а также рекомендации, чтобы результаты расследования, проведенного Великой Национальной Ассамблеей Турции по инциденту, произошедшему в Сусурлуке, были переданы соответствующим должностным лицам для принятия соответствующих действий.
C. Отчет Парламентской комиссии по проведению расследования 1993 года 10/90 № А.01.1.GEC
33. Заявитель получил этот отчет 1993 года об убийствах, не рассматриваемых по делу или совершенных неизвестными лицами, от Парламентской следственной комиссии Великой Национальной Ассамблеи Турции. В отчете указывалось на 908 нераскрытых убийств, в девяти из которых жертвами были журналисты. Также там комментировалось явное отсутствие уверенности у властей юго-восточного района и указывалось на сведения о том, что у организации «Хизболла» был лагерь в районе Батман (Batman), где члены организации получали политическую и военную подготовку и поддержку от служб безопасности. В отчете указывалось на недостаток контроля в регионе и на то, что некоторые группы должностных лиц могли быть вовлечены в убийства.
D. Показания, данные представителям Европейской комиссии
34. Делегация Европейской комиссии выслушала показания, данные четырьмя свидетелями: заявителем, жандармом, ответственным за расследование убийства Кемаля Килича, капитаном Ченгизом Каргили (Cengiz Kargili), прокурором Суда государственной безопасности вилайета Дийярбакир, возбудившим уголовное дело в отношении Хусейна Гюнея, Джафером Тюфекчи (Cafer {Tufekci}) и прокурором Суда государственной безопасности вилайета Дийярбакир, выступавшим в суде против Хусейна Гюнея, Мустафой Четином Йагли (Mustafa {Cetin Yagli}).
35. Трое других свидетелей не явились. Сторожа Ахмета Фидана не смогли найти. Прокурор из г. Шанлиурфы Хесейн Фиданбой ({Huseyin} Fidanboy) должен был явиться, но рейс из г. Анкары (Ankara) отменили из-за снегопада. Бывшего в то время губернатором округа Шанлиурфа Зийяеддина Акбулута (Ziyaeddin Akbulut) попросили явиться на слушания 4 февраля и 4 июля 1997 г., но он не явился. После первого слушания Уполномоченный Турции при Европейском суде по правам человека пояснил, что Акбулут находился в ежегодном отпуске. На втором слушании Уполномоченный Турции при Европейском суде по правам человека представил письмо Акбулута, в котором он утверждал, что не помнит обращения, поданные Кемалем Киличем, что сделанные утверждения являются ложными и что он не мог присутствовать на слушаниях из-за отпуска.
III. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика
36. Принципы и процедуры, относящиеся к установлению ответственности за совершение противозаконных действий, могут быть кратко изложены следующим образом.
A. Уголовное преследование
37. Согласно Уголовному кодексу Турции все формы убийства (статьи 448 — 455) и покушения на убийство (статьи 61 — 62) являются уголовно наказуемыми преступлениями. Обязанности властей по проведению предварительного расследования деяний или упущений, составляющих такие преступления — о которых власти были поставлены в известность — определены в статьях 151 — 153 Уголовно-процессуального кодекса Турции. Заявления о фактах преступлений могут подаваться властям или органам безопасности, а также прокурору. Жалоба заявляется в устной или письменной форме. Если она заявлена устно, власти должны произвести ее запись (статья 151 Уголовно-процессуального кодекса Турции).
Если имеется доказательство для предположения того, что смерть наступила не по естественным причинам, то члены сил безопасности, которые были проинформированы об этом факте, должны уведомить о нем прокурора или судью уголовного суда (статья 152 Уголовно-процессуального кодекса Турции). Согласно статье 235 Уголовного кодекса Турции государственный служащий, узнавший о преступлении при исполнении своих обязанностей и не поставивший об этом в известность прокурора или судью суда по уголовным делам, подлежит наказанию в виде лишения свободы.
Прокурор, получивший любым путем информацию о ситуации, позволяющей подозревать о совершении преступления, обязан исследовать эти факты и принять постановление о судебном преследовании (или отказе от него) (статья 153 Уголовно-процессуального кодекса Турции).
38. В случае предполагаемого террористического акта прокурор уступает свою юрисдикцию прокурорам специальной системы государственной безопасности и судов, учрежденных по всей Турции.
39. Если подозреваемый в совершении преступления является государственным служащим и если это преступление совершено им при исполнении своих служебных обязанностей, то предварительное расследование проводится в соответствии с Законом 1914 года о судебном преследовании государственных служащих, ограничивающим юрисдикцию прокурора ratione personae на данной стадии производства. В подобных случаях предварительное расследование проводится соответствующим местным административным советом (округа или вилайета — в зависимости от статуса подозреваемого) и, следовательно, решение о преследовании принимается именно этим органом власти. После принятия решения о судебном преследовании дело расследует прокурор.
Решение Совета может быть оспорено в Высшем административном суде. Если принимается решение о закрытии дела, оно передается в этот суд автоматически.
40. Согласно пункту «i» Декрета № 285 от 10 июля 1987 г. о полномочиях губернатора вилайета, в котором действует чрезвычайное положение, Закон 1914 года (см. выше § 39) применим также к сотрудникам подчиненных губернатору органов безопасности.
41. Если подозреваемый является военнослужащим, то закон применяется к нему в зависимости от характера преступления. Так, если речь идет о «военном преступлении», наказуемом по Военно-уголовному кодексу (Закон № 1632), то уголовное преследование, в принципе, осуществляется согласно Закону № 353 об учреждении военных судов и их регламентах. Если военнослужащий обвиняется в совершении обычного преступления, то действуют положения Уголовно-процессуального кодекса Турции (часть 1 статьи 145 Конституции Турции и статьи 9 — 14 Закона № 353).
Согласно Военно-уголовному кодексу Турции неподчинение военнослужащего приказу, приведшее к возникновению угрозы жизни человека (статья 89), является военным преступлением. В этих случаях гражданские заявители могут подать жалобу либо указанным в Уголовно-процессуальном кодексе властям (см. выше § 37), либо вышестоящему начальнику нарушителя.
B. Гражданская и административная ответственность по уголовным преступлениям
42. Согласно статье 13 Закона № 2577 об административной процедуре каждый претерпевший ущерб в результате действий властей имеет право потребовать компенсации от них в течение одного года после предполагаемого деяния властей. Если такая претензия частично или полностью отклонена или в течение 60 дней оставалась без ответа, пострадавший имеет право инициировать административное разбирательство.
43. Части 1 и 7 статьи 125 Конституции Турции предусматривают:
«Правомерность всех актов и решений органов власти может быть оспорена в судебном порядке...»
Органы власти обязаны возместить ущерб, причиненный их актами или действиями».
Данное положение устанавливает строгую ответственность государства, которая возникает в том случае, если будет доказано, что в условиях конкретного дела государство не выполнило своей обязанности по поддержанию общественного порядка, обеспечению общественной безопасности или защиты жизни и имущества граждан; и при этом нет необходимости доказывать, что властями было совершено деликтное деяние. Таким образом, в соответствии с упомянутыми нормами существует возможность заставить власти платить компенсацию любому, кто претерпел ущерб от противоправных действий невыявленных лиц.
44. Статья 8 Декрета № 430 от 16 декабря 1990 г., последнее предложение которой отражает вышеупомянутое положение (см. выше § 43), предусматривает:
«Губернатор округа или губернатор вилайета, в котором объявлено чрезвычайное положение, освобождается от любой уголовной, финансовой или юридической ответственности в отношении принятых им решений или совершенных им действий во исполнение полномочий, возложенных на него настоящим Декретом, и ни одно исковое заявление не должно подаваться в связи с этим в какие-либо судебные инстанции. Это не препятствует реализации права граждан предъявлять государству исковые требования о возмещении ущерба, причиненного им в отсутствие юридических оснований».
45. В соответствии с Обязательственным кодексом Турции каждый, кому в результате противоправного действия был причинен ущерб, имеет право подать иск о его возмещении (статьи 41 — 46) и возмещении морального вреда (статья 47). Для гражданских судов установленные в ходе уголовного разбирательства факты, а также вердикты уголовных судов не имеют преюдициального значения в отношении вины обвиняемого (статья 53).
Однако на основании статьи 13 Закона № 657 о государственных служащих каждый, кому причинен ущерб действиями этих государственных служащих, совершенными при исполнении ими своих должностных обязанностей, имеет право, в принципе, подать иск только против соответствующего государственного органа, где работает данный служащий, но не против конкретного служащего (см. часть 5 статьи 129 Конституции Турции и статьи 55 и 100 Обязательственного кодекса Турции). Данная норма, однако, имеет исключения. Если совершенное действие носит противоправный характер и, соответственно, не является административным актом, гражданские суды могут принять к рассмотрению жалобы на действия конкретных государственных служащих, причем потерпевший сохраняет за собой право предъявления иска и к государственному органу на основании принципа солидарной ответственности как к работодателю государственного служащего (статья 50 Обязательственного кодекса Турции).
ПРАВО
I. Оценка Европейским судом обстоятельств дела
46. Европейский суд отметил в данном деле, что обстоятельства дела, как они были установлены в процессе рассмотрения дела Европейской комиссией, в целом более не являются предметом спора между сторонами.
47. Перед Европейской комиссией заявитель утверждал, что факты подтверждали вывод, что его брат был убит или неустановленным агентом властей Турции, или членами организации «Хизболла», которые действовали в соответствии с прямыми или косвенными инструкциями и которым власти Турции предоставляли поддержку, включая обучение и оборудование. Это предположение было отклонено властями Турции.
48. После того, как представители Европейской комиссии заслушали свидетельские показания в г. Анкаре и г. Страсбурге (см. Доклад Европейской комиссии от 23 октября 1998 г., § 20 и 24), Европейская комиссия пришла к выводу, что она не может определить, кто убил Кемаля Килича. Доказательств было недостаточно для установления вне разумных сомнений, что сотрудники государственных органов или лица, действующие с их ведома, совершили убийство. Также Европейская комиссия установила, что не было прямых доказательств, связывающих подозреваемого Хусейна Гюнея с происшествием (см. упоминавшийся выше Доклад Европейской комиссии, § 187 — 189, 201 — 203).
В своих доводах, представленных в Европейский суд, заявитель и власти Турции согласились с выводами Европейской комиссии.
49. Европейский суд последовал своей сложившейся прецедентной практике в том, что в соответствии с системой, установленной Конвенцией до 1 ноября 1998 г., установление и проверка фактов находятся в компетенции Европейской комиссии (бывшие пункт 1 статьи 28 и статья 31 Конвенции). Так как Европейский суд не связан фактами, установленными Европейской комиссией, и волен давать свою оценку в свете представленных ему материалов, он только в исключительных случаях применяет свои полномочия в этой сфере (см. среди других прецедентов Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Танрикулу против Турции» ({Tanrikulu} v. Turkey) от 8 июля 1999 г., § 67, Reports 1999-IV).
50. Учитывая доводы сторон и детальное рассмотрение Европейской комиссией представленных ей доказательств в процессе их оценки, Европейский суд пришел к выводу, что нет никаких поводов ему применять свои полномочия для оценки обстоятельств дела. Соответственно, он принимает факты в том виде, в каком они были установлены Европейской комиссией.
51. В дополнение к трудностям, неизбежно возникающим при установлении фактов такого рода, Европейская комиссия отметила, что в установлении фактов ей помешал отказ Зийяеддина Акбулута, бывшего в то время губернатором Шанлиурфы, явиться для дачи показаний. Властей Турции дважды просили обеспечить явку Акбулута. Европейская комиссия сочла, что показания Акбулута важны в свете того, какие шаги предпринимались властями в отношении заявлений о том, что Кемаль Килич и другие работающие на газету «Езгюр Гюндем» были в опасности, а также в отношении информации, которой располагали власти (см. упоминавшийся выше Доклад Европейской комиссии, § 182).
52. Европейский суд отметил, что для эффективного функционирования системы подачи индивидуальных жалоб, закрепленной в статье 25 (теперь статье 34) Конвенции, очень важно, чтобы не только заявители или потенциальные заявители могли свободно обращаться в конвенционные органы без всякого давления со стороны властей, но также чтобы государства предоставляли все необходимые средства для эффективного рассмотрения жалоб (см. подпункт «a» пункта 1 бывшей статьи 28 Конвенции, которая устанавливает ответственность Европейской комиссии за установление обстоятельств дела, теперь замененную на статью 38 Конвенции о судебных процедурах).
53. Европейский суд отметил непредоставление удовлетворительного или убедительного объяснения властями Турции относительно неявки должностных лиц, занимающих высокое положение, на слушания перед представителями Европейской комиссии (см. выше § 35).
Соответственно, Европейский суд согласился с выводами, сделанными Европейской комиссией и закрепленными в Докладе, о том, что власти Турции не выполнили свои обязательства в соответствии с подпунктом «a» пункта 1 статьи 28 Конвенции по обеспечению Европейской комиссии всех необходимых средств для установления обстоятельств по делу.
II. Предполагаемые нарушения статьи 2 Конвенции
54. Заявитель утверждал, что власти Турции виновны в смерти его брата, Кемаля Килича, так как они не предоставили защиту и не обеспечили эффективное расследование обстоятельств его смерти. Он ссылался на статью 2 Конвенции, которая гласит:
«1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.»
2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:
a) для защиты любого лица от противоправного насилия;
b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;
c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».
55. Власти Турции не согласились с этими утверждениями. Европейская комиссия высказала мнение, что обстоятельства дела, которые раскрывали недостаточность эффективных гарантий от незаконных действий сотрудников государственных органов, самого государства, выраженную в том, что они не смогли провести расследование или другим образом отреагировать на беспокойство Кемаля Килича относительно серии нападений на лиц, связанных с газетой «Езгюр Гюндем», и в недостатках в следственных и судебных процедурах, проводимых после его смерти, не соответствуют несомненным обязательствам государства по защите права Кемаля Килича на жизнь.
A. Доводы сторон
1. Заявитель
56. Заявитель утверждал, соглашаясь с Докладом Европейской комиссии и Постановлением Европейского суда по делу «Осман против Соединенного Королевства» (Osman v. the United Kingdom) (от 28 октября 1998 г., Reports 1998-VIII, p. 3124), что представители власти не смогли обеспечить эффективное применение и исполнение закона в юго-восточном регионе в районе 1993 года. Он ссылался на отчет о происшествии в Сусурлуке, как подтверждающий предположения о том, что незаконные нападения были совершены при поддержке и с ведома представителей власти. Он ссылался на недостатки в расследовании убийств, установленные конвенционными органами и показывающие, что прокуроры вряд ли могли провести эффективные расследования заявлений против сил государственной безопасности. Он также указал на способ, в соответствии с которым правомочия по расследованию жалоб на действия представителей сил государственной безопасности передавались от прокуроров административным советам, которые не были независимыми, и в суды государственной безопасности, которым также не хватало независимости, так как в них присутствовал военный судья, чтобы расследовать предполагаемый террористический акт.
57. Все эти элементы вместе раскрывали недостаток учета органами государственной власти лиц, действующих под их контролем или с их молчаливого согласия, что являлось, с точки зрения заявителя и Европейской комиссии, несовместимым с нормами права. При определенных обстоятельствах данного дела, когда Кемаль Килич подвергался риску стать очередной жертвой в качестве журналиста газеты «Езгюр Гюндем», органы власти, воздерживаясь от любых ответных действий на просьбу о предоставлении защиты, не смогли защитить жизнь Кемаля Килича, как того требует закон.
58. Заявитель, также ссылаясь на Доклад Европейской комиссии, далее указывал, что расследование смерти Кемаля Килича было изначально неверным. После предварительных процессуальных действий на месте происшествия, органы власти не предпринимали никаких дальнейших шагов, чтобы найти преступников. Они не расширили пределов расследования, чтобы выяснить, было ли убийство Кемаля Килича связано с его работой в газете «Езгюр Гюндем», хотя капитан жандармерии, ответственный за расследование, был осведомлен о проблемах журналистов и, в частности, Кемаля Килича. Хотя подозреваемый Хусейн Гюней был признан виновным, помимо совершения других преступлений, в совершении убийства Кемаля Килича, заявитель указал, что в судебном заседании не было представлено ни одного доказательства, связывавшего его с убийством. Тем не менее, суд, который еще не был завершен в октябре 1998 года на день составления Доклада Европейской комиссии, несмотря на отсутствие прямой связи с убийством, оказал существенное влияние на закрытие его расследования.
2. Власти Турции
59. Власти Турции отклонили выводы Европейской комиссии как общие и неточные. Они активно доказывали, что так называемый отчет о происшествии в Сусурлуке не имел доказательственной силы и не мог учитываться при оценке ситуации на юго-востоке Турции. Отчет был подготовлен с единственной целью предоставить информацию аппарату Премьер-министра Турции и сделать определенные предположения. Авторы подчеркнули, что достоверность и точность отчета должны были быть оценены аппаратом. Предположения и обсуждения вопросов, затронутых в отчете, были абсолютно обычными и основывались на предпосылках, что содержание отчета является верным. Однако государство может быть признано ответственным только на основании фактов, которые доказаны вне разумного сомнения.
60. Что же касается утверждений заявителя и Европейской комиссии, что Кемалю Киличу грозила опасность причинения незаконного насилия, власти Турции указали, что государство сталкивалось с высоким уровнем террористических актов с 1984 года, который достиг своего пика в 1993 — 1994 годах и повлек смерть более чем 30000 граждан Турции. Ситуация на юго-востоке страны была создана несколькими вооруженными террористическими группами, включая КРП и «Хизболла», которые боролись за власть в регионе в 1993 — 1994 годах. В то время, как службы безопасности делали все возможное, чтобы установить закон и порядок в регионе, они столкнулись с огромными трудностями и, как в других странах, не могли предотвратить террористические атаки и убийства. Действительно, в условиях всеобщего страха и насилия никто в обществе не мог чувствовать себя в безопасности в то время. Например, можно сказать, что все журналисты подвергались риску, и не только Кемаль Килич.
61. Что же касается расследования смерти Кемаля Килича, власти Турции заявили, что оно было произведено с крайней аккуратностью и профессионализмом. Все необходимые шаги были предприняты быстро и эффективно, включая осмотр места происшествия, вскрытие, баллистическую экспертизу, взятие показаний у свидетелей. Расследование продолжалось даже после того, как Хусейн Гюней предстал перед судом, так как было известно, что в убийстве участвовали еще трое. Далее, как только Суд государственной безопасности вилайета Дийярбакир установил, что не было доказано, что Хусейн Гюней совершил убийство, в суде возбудили дело о расследовании, которое продолжится до истечения срока давности.
B. Мнение Европейского суда
1. Предполагаемое непредоставление защиты права на жизнь
a) Предполагаемое невыполнение мер по защите
62. Европейский суд напомнил, что первое предложение пункта 1 статьи 2 Конвенции предписывает Государству не только воздерживаться от преднамеренного и незаконного лишения жизни, но также предпринимать соответствующие меры для защиты лиц, находящихся под его юрисдикцией (см. Постановление Европейского суда по делу «L.C.B. против Соединенного Королевства» (L.C.B. v. the United Kingdom) от 9 июня 1998 г., Reports 1998-III, p. 1403, § 36). Сюда входит главнейшая обязанность государства обеспечить право на жизнь, закрепляя эффективные уголовно-правовые положения для прекращения совершения преступлений против личности, поддерживаемых государственным аппаратом, созданным для предотвращения, пресечения и наказания за нарушения указанных положений. Это правило также распространяется, при определенных условиях, на обязанность властей по принятию оперативных предупредительных мер по защите лица или лиц, чья жизнь находится под угрозой преступления со стороны третьих лиц (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Осман против Соединенного Королевства», § 115).
63. Учитывая трудности в поддержании порядка в современных обществах, непредсказуемость поведения людей и функциональные выводы, которые должны быть сделаны при учете приоритетов и ресурсов, пределы обязанности должны быть такие, которые не возлагают невозможное или несоразмерное бремя на органы власти. Поэтому не каждый случай угрозы жизни человека может повлечь для властей выполнение закрепленного Конвенцией требования принять оперативные меры по предупреждению материализации этой опасности. Чтобы возникла обязанность, должен быть установлен факт того, что власти знали или должны были знать в то время о наличии реальной и прямой опасности для жизни для любого лица или лиц ввиду преступных действий третьих лиц и что они не смогли принять меры в пределах их полномочий, которые, при разумной оценке, могли бы помочь избежать опасности (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Осман против Соединенного Королевства», § 116).
64. В данном деле не было установлено вне разумных сомнений, что какой-либо сотрудник государственных органов или лицо, действовавшее от имени властей, было причастно к убийству Кемаля Килича (см. § 48 и 50). Вопрос заключается в том, справились ли власти с возложенной на них обязанностью защитить жизнь Кемаля Килича от известной им опасности.
65. Европейский суд отметил, что Кемаль Килич просил защиты у губернатора округа Шанлиурфа 23 декабря 1992 г. — ровно за два месяца до того, как он был застрелен неизвестным лицом. В его заявлении было указано, что он считал, что он и другие лица находились в опасности, так как работали в газете «Езгюр Гюндем». Он утверждал, что распространителям и продавцам газеты угрожали и на них нападали в г. Шанлиурфе и в других городах в юго-восточном регионе. В своем пресс-релизе от 11 января 1993 г. он детально описал случаи нападений на два газетных киоска в г. Шанлиурфе.
66. Власти Турции утверждали, что Кемаль Килич подвергался риску не более чем любое другое лицо или журналист юго-восточного региона, ссылаясь на трагическое число жертв конфликтов в этом районе. Однако Европейский суд перед этим установил, что в начале 1993 года власти были осведомлены о том, что лица, участвовавшие в публикации и распространении газеты «Езгюр Гюндем», становились жертвами согласованных действий допускаемых, если не сказать, одобряемых государственными должностными лицами (см. Постановление Европейского суда по делу «Яша против Турции» ({Yasa} v. Turkey) от 2 сентября 1998 г., Reports 1998-VI, p. 2440, § 106). Бесспорно то, что значительное число серьезных происшествий включало убийства журналистов, нападения на газетные киоски и распространителей газеты (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Яша против Турции», § 106; и Доклад Европейской комиссии по делу «Ерсез и другие против Турции» ({Ersoz} and others v. Turkey) от 29 октября 1998 г., жалоба № 23144/93, § 28 — 62, 141 — 142). Европейский суд убежден, что для Кемаля Килича как журналиста газеты «Езгюр Гюндем» в то время существовала опасность стать жертвой незаконного нападения. Более того, при тех обстоятельствах опасность можно было считать реальной и прямой.
67. Власти были осведомлены о такой опасности. Кемаль Килич подал губернатору округа Шанлиурфа заявление, в котором просил предоставления защиты. В полиции г. Дийярбакира были проведены консультации с находящимся там представительством газеты «Езгюр Гюндем» об осуществлении протекционистских мер.
68. Более того, власти осознавали или должны были осознавать опасность в действиях лиц или групп лиц, которые знали о молчаливом согласии сил государственной безопасности. В отчете Парламентской следственной комиссии 1993 года (см. выше § 33) утверждалось, что к ней поступила информация, что тренировочный лагерь организации «Хизболла» получал помощь и обучение от сил государственной безопасности, и делался вывод, что некоторые должностные лица могли быть причастны к 908 нераскрытым убийствам в юго-восточном регионе страны. Отчет по происшествию в Сусурлуке, опубликованный в январе 1998 года, сообщал аппарату Премьер-министра Турции, что власти были осведомлены об убийствах, совершенных, чтобы убрать предполагаемых участников КРП, включая убийства Мусы Антера и других журналистов в течение этого времени. Власти Турции настаивали, что отчет не имел какой-либо судебной или доказательственной ценности. Однако даже власти Турции признали, что в отчете содержалась информация, на основании которой Премьер-министр Турции должен был принять соответствующие меры. Таким образом, он может рассматриваться как значимый документ.
Европейский суд не счел, что отчет доказывает, что всякое государственное должностное лицо было замешано в отдельных убийствах. Однако в отчете далее не содержится серьезных доказательств для предположений, рассматривающихся до сих пор, о том, что «контрпартизанские» или террористические группы выбирали своими жертвами людей, которые действовали против интересов властей, с молчаливого согласия или при возможной поддержке сил государственной безопасности.
69. Европейский суд должен рассмотреть, сделали ли власти все возможное, что от них могли ожидать, чтобы избежать опасности, грозящей Кемалю Киличу.
70. Европейский суд напомнил, что, как утверждали власти Турции, значительное число представителей сил государственной безопасности в юго-восточном регионе неотступно следовали цели установления общественного порядка. Они сталкивались с трудной задачей противостоять вооруженным посягающим на права других нападениям КРП и других групп. В районе существовала правовая схема защиты жизни граждан. Уголовный кодекс Турции запрещал убийство, поэтому для предотвращения и раскрытия преступлений существуют полиция и жандармерия, действующие под контролем судебного отдела прокуратуры. Также имелись суды, которые применяли нормы уголовного права, допрашивая, осуждая, вынося приговор преступникам.
71. Однако Европейский суд отметил, что применение уголовного права в отношении незаконных действий, предположительно совершенных с участием сил государственной безопасности, раскрывает определенные особенности положения в юго-восточном регионе в то время.
72. Во-первых, если преступления совершались государственными должностными лицами, полномочия по расследованию этих дел передавались от прокуратуры административным советам, которые принимали решения о возбуждении уголовного дела (см. выше § 39). Эти советы формируются из государственных служащих по приказу губернатора, который сам отвечает за действия сил государственной безопасности, что и является предметом обсуждения. Следствия, которые они проводили, часто осуществлялись жандармами, иерархически связанными с подразделениями, замешанными в происшествии. Соответственно, Европейский суд по двум делам установил, что административные советы не могли обеспечить независимое и объективное расследование смертей, в причинении которых были замешаны представители сил государственной безопасности (см. Постановление Европейского суда по делу «Гюлеч против Турции» ({Gulec} v. Turkey) от 27 июля 1998 г., Reports 1998-IV, pp. 1731 — 1733, § 77 — 82; и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Огур против Турции» ({Ogur} v. Turkey) от 20 мая 1999 г., § 85 - 93, Reports 1999-III).
73. Во-вторых, дела, касающиеся указанного региона в то время, рассмотренные конвенционными органами, выявили серию ошибок, допущенных властями в отношении расследования правонарушений, совершенных силами государственной безопасности, в контексте как процессуальных обязанностей, закрепленных статьей 2 Конвенции, так и эффективных средств правовой защиты, закрепленных в статье 13 Конвенции (см. в отношении статьи 2 Конвенции Постановление Европейского суда по делу «Кайя против Турции» (Kaya v. Turkey) от 19 февраля 1998 г., Reports 1998-I, § 86 - 92; Постановление Европейского суда по делу «Эрги против Турции» (Ergi v. Turkey) от 28 июля 1998 г., Reports 1998-IV, § 82 — 85; Постановление Европейского суда по делу «Яша против Турции» ({Yasa} v. Turkey) от 2 сентября 1998 г., Reports 1998-VI, § 98 — 108; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Чакичи против Турции» ({Cakici} v. Turkey) от 8 июля 1999 г., § 87; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Танрикулу против Турции» ({Tanrikulu} v. Turkey) от 8 июля 1999 г., § 101 - 111; в отношении статьи 13 Конвенции см. упоминавшиеся выше прецеденты и Постановление Европейского суда по делу «Аксой против Турции» (Aksoy v. Turkey) от 18 декабря 1996 г., Reports 1996-VI, pp. 2286 — 2287, § 95 - 100; Постановление Европейского суда по делу «Айдын против Турции» (Aydin v. Turkey) от 25 сентября 1997 г., Reports 1998-VI, pp. 1895 — 1898, § 103 - 109; Постановление Европейского суда по делу «Ментеш и другие против Турции» ({Mentes} and others v. Turkey) от 28 ноября 1997 г., Reports 1997-VIII, pp. 2715 — 2716, § 89 - 92; Постановление Европейского суда по делу «Сельджук и Аскер против Турции» ({Selcuk} and Asker v. Turkey) от 24 апреля 1998 г., Reports 1998-II, pp. 912 — 914, § 93 — 98; Постановление Европейского суда по делу «Курт против Турции» (Kurt v. Turkey) от 25 мая 1998 г., Reports 1998-III, pp. 1188 — 1190, § 135 - 142; и Постановление Европейского суда по делу «Текин против Турции» (Tekin v. Turkey) от 9 июня 1998 г., Reports 1998-IV, pp. 1519 — 1520, § 62 — 69).
Общей чертой для этих дел является тот факт, что прокурор не смог рассмотреть заявления граждан, в которых утверждалось, что представители сил государственной безопасности были вовлечены в незаконные действия, например, не беря показания у государственных служащих или принимая их утверждения как доказанные, приобщая без дополнительных проверок отчеты о происшествиях, составленные представителями сил государственной безопасности, и приписывая определенные происшествия КРП без всяких доказательств или при наличии минимальных доказательств.
74. В-третьих, приписывание ответственности за происшествия КРП имело определенное значение в отношении следственных и судебных процедур, которые возникли с тех пор, как полномочия по расследованию актов терроризма передали в суды государственной безопасности (см. выше § 38). В ряде случаев Европейский суд устанавливал, что суды государственной безопасности не выполнили требования независимости, предусмотренного статьей 6 Конвенции, из-за присутствия военного судьи, участие которого давало законный повод подозревать, что на суд могли оказать ненадлежащее влияние суждения, которые не имели ничего общего с делом (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Инчал против Турции» ({Incal} v. Turkey) от 9 июня 1998 г., Reports 1998-IV, pp. 1571 — 1573, § 65 — 73).
75. Европейский суд установил, что эти недостатки подрывали эффективность уголовно-правовой защиты в юго-восточном регионе во время, когда имели место обстоятельства, рассматриваемые по делу. Европейский суд счел, что это допустило или способствовало появлению недостатка ответственности у представителей сил государственной безопасности, действия которых, как установила Европейская комиссия в своих докладах, не соответствовали требованиям закона демократического общества, уважающего основные права и свободы, гарантированные Конвенцией.
76. В дополнение к этим недостаткам, которые исключили возможность получения Кемалем Киличем защиты, которую ему должны были бы обеспечить по закону, также отсутствовали любые оперативные меры по защите личности. Власти Турции утверждали, что они могли предоставить эффективную защиту от нападений. Европейский суд не убедили эти доводы. В распоряжении имелось большое количество превентивных мер, которые бы минимизировали риск для жизни Кемаля Килича и которые не требовали неоправданных затрат ресурсов. Однако власти Турции, напротив, отрицали наличие какой-либо опасности. Нет никаких доказательств того, что они предприняли какие-либо шаги в ответ на просьбу Кемаля Килича о защите или в виде соответствующих мер по защите, или проведения расследования степени предполагаемого риска для работников газеты «Езгюр Гюндем» в г. Шанлиурфе с целью принятия соответствующих превентивных мер.
77. Европейский суд пришел к выводу, что в обстоятельствах данного дела органы государственной власти не смогли предпринять разумных мер, имевшихся в их распоряжении, для предотвращения реального и непосредственного риска для жизни Кемаля Килича. Следовательно, имело место нарушение статьи 2 Конвенции.
b) Предполагаемая недостаточность расследования
78. Европейский суд напомнил, что обязанность защищать жизнь личности в соответствии со статьей 2 Конвенции, взятая в совокупности с основной обязанностью государства, закрепленной в статье 1 Конвенции, «обеспечить каждому в пределах своей юрисдикции права и свободы, закрепленные в Конвенции», подразумевает, что должно быть эффективное официальное расследование случаев преднамеренного убийства с применением насилия (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «МакКанн и другие против Соединенного Королевства» (McCann and others v. the United Kingdom) от 27 сентября 1995 г., Series A № 324, p. 49, § 161; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Кайя против Турции», § 105).
79. Европейский суд напомнил, что в данном деле расследование на месте происшествия было проведено капитаном жандармерии Каргили, который также предпринял шаги для выявления и допроса возможных свидетелей и проведения баллистической экспертизы гильз, найденных на месте происшествия.
80. Однако капитан Каргили не предпринял более никаких мер по расследованию дела, после того как он 15 марта 1993 г. написал Письмо, в котором передал всю информацию и документы прокурору округа Шанлиурфа. Более того, хотя в обвинительном приговоре, вынесенном Хусейну Гюнею, арестованному в г. Дийярбакире 24 декабря 1993 г., называлось убийство Кемаля Килича как одно из преступлений, совершенных обвиняемым в качестве члена организации «Хизболла», не было прямых доказательств, связывающих его с конкретно этим преступлением (см. выше § 48 и 50). Суд государственной безопасности вилайета Дийярбакир не выслушал свидетелей по делу Кемаля Килича, а Гюней не сделал признания о его причастности к этому инциденту. Не было предпринято никаких мер, чтобы связать Гюнея, который раньше проживал в г. Батмане, с убийством Кемаля Килича, который жил в г. Шанлиурфе. Хотя обвинение основывалось на результатах баллистической экспертизы, которая показала, что оружие, предположительно использованное Хусейном Гюнеем во время нападения на магазин в г. Дийярбакире, было также использовано еще в 15 эпизодах, включая убийство Кемаля Килича, не было доказательств, подтверждающих, что оружие было у обвиняемого до нападения на магазин. Это заключение подтверждается Решением Суда государственной безопасности вилайета Дийярбакир от 29 марта 1999 г., который установил, что не было доказано использование оружия обвиняемым в иных инцидентах (см. выше § 26).
81. Власти Турции не согласились с точкой зрения заявителя и Европейской комиссии, что необдуманное включение факта убийства Кемаля Килича в обвинительный акт по делу Хусейна Гюнея способствовало закрытию дела. Однако Европейский суд отметил, что 16 февраля 1994 г. прокурор округа Шанлиурфа вынес постановление о прекращении расследования по делу, так как дело было подведомственно суду, куда прокурор и передал дело. Но ничто не свидетельствует о том, что Суд государственной безопасности вилайета Дийярбакир предпринял какие-либо шаги по продолжению расследования в определенной форме. Недействующий статус дела также подтверждается сведениями властей Турции о том, что после вынесения Решения Суда государственной безопасности от 29 марта 1999 было возбуждено новое дело по общему ходатайству прокурора, который запросил информацию по делу.
82. Европейский суд отметил, что расследование, проведенное жандармами и прокурором округа Шанлиурфа, не включало рассмотрение вопроса о возможной опасности для Кемаля Килича в связи с тем, что он работал журналистом в газете «Езгюр Гюндем». Тот факт, что дело было передано прокурору Суда государственной безопасности, подтверждает, что дело рассматривалось как сепаратистское преступление. Нет никакого указания на то, что были предприняты шаги для расследования возможности сговора властей в этом деле.
83. Следовательно, учитывая ограниченные рамки и непродолжительный срок расследования данного дела, Европейский суд установил, что власти Турции не провели эффективного расследования обстоятельств, сопутствующих смерти Кемаля Килича. Европейский суд пришел к выводу, что в этом отношении было нарушение статьи 2 Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции
84. Заявитель утверждал, что убийство его брата Кемаля Килича нарушило положения статьи 10 Конвенции, которая гласит:
«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.»
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями и санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».
85. Заявитель утверждал, что его брат был убит, так как был журналистом. Так как он стал жертвой преступления из-за своей журналистской деятельности, это было необоснованным вмешательством в право на свободное выражение своего мнения. Таким образом, убийство имело двойной характер, который является основанием для выявления нарушений статей 2 и 10 Конвенции.
86. Власти Турции не согласились с утверждением заявителя.
87. Европейский суд отметил, что утверждения заявителя вытекают из тех же фактов, которые приводятся в отношении статьи 2 Конвенции. Поэтому Европейский суд не счел необходимым отдельно рассматривать эти утверждения.
IV. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
88. Заявитель утверждал, что не обладал эффективными средствами правовой защиты по смыслу статьи 13 Конвенции, которая гласит:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
89. Власти Турции утверждали, что в свете проведенного уголовного расследования и уголовного судебного процесса, которые последовали за задержанием Хусейна Гюнея, не возникает вопроса об эффективных мерах правовой защиты.
90. Европейская комиссия, с которой заявитель согласился, придерживалась мнения, что у заявителя были основания утверждать, что власти Турции были замешаны в убийстве его брата. Ссылаясь на свои сведения о недостатках в расследовании, Европейская комиссия пришла к выводу, что заявитель не обладал эффективными средствами правовой защиты.
91. Европейский суд напомнил, что статья 13 Конвенции гарантирует средства правовой защиты на национальном уровне для обеспечения соблюдения прав и свобод, указанных в Конвенции, в любой форме, в какой они могут быть гарантированы внутринациональным правом. Статья 13 Конвенции требует предоставления внутренних средств правовой защиты при рассмотрении «доказуемых жалоб» в соответствии с Конвенцией и необходимой помощи, хотя государствам предоставляется определенная свобода действий в способах, с помощью которых они выполняют свои обязательства, установленные Конвенцией относительно этого положения. Пределы обязанностей, установленных статьей 13 Конвенции, различаются в зависимости от сути жалоб заявителя в соответствии с Конвенцией. Тем не менее, средства правовой защиты, требуемые статьей 13 Конвенции, должны быть «эффективными» в правоприменительной практике так же, как и в праве, особенно в том смысле, что их исполнению не должны необоснованно препятствовать своими действиями или бездействием власти государства-ответчика (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Аксой против Турции», р. 2286, § 95; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Айдын против Турции», pp. 1895 — 1896, § 103; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Кайя против Турции», pp. 329 — 330, § 106).
Учитывая исключительную важность права на защиту жизни, статья 13 Конвенции требует в дополнение к выплате ущерба, если она применима, проведения тщательного и эффективного расследования, способного привести к установлению и наказанию лиц, виновных в лишении жизни, включая эффективный доступ заявителя к расследованию (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Кайя против Турции», pp. 330 — 31, § 107).
92. На основании доказательств, представленных в данном деле, Европейский суд не смог установить вне разумных сомнений, что сотрудники государственных органов принимали участие или были иначе замешаны в убийстве брата заявителя. Однако, как было установлено в предыдущих делах, это не препятствует жалобе по статье 2 Конвенции быть «доказуемой» в отношении и статьи 13 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу «Бойл и Райс против Соединенного Королевства» (Boyle and Rice v. the United Kingdom) от 27 апреля 1988 г., Series A, № 131, p. 23, § 52; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Кайя против Турции», pp. 330 — 331, § 107; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Яша против Турции», p. 2442, § 113). В связи с этим Европейский суд отметил, что не оспаривается тот факт, что брат заявителя стал жертвой незаконного лишения жизни, и поэтому считается, что у заявителя есть право на предъявление жалобы.
93. Таким образом, власти были обязаны провести эффективное расследование обстоятельств смерти брата заявителя. По причинам, приведенным выше (см. § 79 - 82), нельзя считать, что было проведено эффективное расследование в соответствии со статьей 13 Конвенции, требования которой шире, чем обязанности по проведению расследования, закрепленные в статье 2 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Кайя против Турции», pp. 330 — 331, § 107). Поэтому Европейский суд установил, что заявителю было отказано в эффективных средствах правовой защиты в отношении смерти его брата и, тем самым, в доступе к другим средствам защиты в его распоряжении, включая право на возмещение ущерба.
Соответственно, имело место нарушение статьи 13 Конвенции.
V. Предполагаемая практика нарушения властями Турции статей 2 и 13 Конвенции
94. Заявитель утверждал, что в Турции существовала официально поддерживаемая практика нарушений статей 2 и 13 Конвенции, которая и привела к нарушению законов, жертвой которого стал заявитель. Ссылаясь на другие дела, касающиеся событий на юго-востоке Турции, в которых Европейская комиссия и Европейский суд также установили нарушения указанных положений, заявитель утверждал, что в них прослеживалась серия случаев, когда власти отрицали факты серьезных нарушений прав человека, так же как и отказывали в средствах правовой защиты.
95. Учитывая свои выводы относительно статей 2 и 13, приведенные выше, Европейский суд не счел необходимым определять, являются ли нарушения, установленные по данному делу, частью практики, принятой властями Турции.
VI. Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции
96. Заявитель утверждал, что его брат был убит, так как был журналистом, а также из-за его курдского происхождения, и что поэтому он стал, в нарушение запрета, установленного в статье 14 Конвенции, жертвой дискриминации по признаку политических и иных убеждений и национального происхождения в отношении реализации своего права на жизнь, которое защищается статьей 2 Конвенции. Статья 14 Конвенции гласит:
«Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам».
97. Власти Турции не затрагивали данный вопрос в своих доводах или в ходе слушаний по делу.
98. Европейский суд пришел к выводу, что эта часть жалобы возникает из тех же фактов, рассмотренных в свете нарушений по статьям 2 и 13 Конвенции, и поэтому счел, что нет необходимости рассматривать ее отдельно.
VII. Применение статьи 41 Конвенции
99. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Материальный ущерб
100. Заявитель потребовал присудить ему компенсацию материального ущерба в размере 30000 фунтов стерлингов, который был причинен его покойному брату. Он утверждал, что смерть его брата в возрасте 30 лет, который работал журналистом с заработной платой, эквивалентной 1000 фунтов стерлингов в месяц, может быть расценена как суммированная потеря заработка в размере 182000 фунтов стерлингов. Однако с целью избежания неосновательного обогащения заявитель потребовал меньшую сумму в размере 30000 фунтов стерлингов.
101. Указывая на то, что заявитель не смог доказать прямое участие сотрудников государственных органов в смерти его брата, власти Турции сочли требования заявителя завышенными и ведущими к неосновательному обогащению. Они оспорили тот факт, что брат заявителя заработал бы указанную сумму, так как она являлась огромной в сравнении с условиями оплаты в Турции.
102. Европейский суд отметил, что брат заявителя был холост и не имел детей. Не утверждалось, что заявитель от него зависел каким-либо образом. Это не исключает выплаты заявителю компенсации за материальный ущерб, так как он установил, что близкий родственник, член семьи, пострадал от нарушения Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу «Аксой против Турции» (Aksoy v. Turkey), от 18 декабря 1996 г., Reports 1996-VI, § 113, где требования о возмещении материального ущерба за потерю заработка и медицинские расходы за лечение после нахождения в заключении и применения пыток, сделанные заявителем до его смерти, были приняты во внимание Европейским судом при назначении выплат отцу заявителя, который стал правопреемником в деле). Однако в данном деле требования о возмещении материального ущерба относятся к предполагаемым потерям вследствие смерти брата заявителя. Они не представляют собой расходы, понесенные братом заявителя до его смерти или заявителем после смерти брата. Европейский суд не счел уместным в данных обстоятельствах присуждать компенсацию заявителю.
B. Моральный вред
103. Заявитель потребовал, учитывая тяжесть и количество правонарушений, компенсацию морального вреда в размере 40000 фунтов стерлингов в отношении своего брата и 2500 фунтов стерлингов в отношении себя самого.
104. Власти Турции заявили, что эти суммы преувеличены и неоправданны.
105. Что же касается требований возмещения морального ущерба от имени умершего брата, Европейский суд отметил, что выплаты раньше производились пережившему супругу и детям и, если это уместно, пережившим родителям или братьям и сестрам. Европейский суд раньше присуждал суммы на имя умерших, если было установлено, что имело место незаконное помещение под стражу или применение пыток до их исчезновения или смерти, и эти суммы выплачивались наследникам умершего (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Курт против Турции», § 174 - 175, и упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Чакичи против Турции», § 130). Европейский суд отметил, что по делу установлены нарушения статей 2 и 13 Конвенции в отношении непредоставления защиты жизни Кемаля Килича, который умер на месте после короткой схватки с неизвестным вооруженным преступником. Европейский суд счел уместным при обстоятельствах данного дела присудить 15000 фунтов стерлингов, которые будут выплачены заявителю, чтобы он их передал наследникам брата.
106. Европейский суд согласился с тем, что самому заявителю был причинен моральный вред, который нельзя компенсировать только установлением фактов правонарушений. Исходя из принципа справедливости, Европейский суд присудил заявителю сумму в размере 2500 фунтов стерлингов, которая должна быть переведена в турецкие лиры по курсу на день выплаты.
C. Судебные расходы и издержки
107. Заявитель потребовал присудить ему сумму в размере 32327,36 фунтов стерлингов в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных им при подаче заявления, за вычетом сумм, полученных от Совета Европы в качестве правовой помощи. К ним относятся судебные расходы и издержки, вытекающие из посещения заседаний и дачи показаний перед представителями Европейской комиссии на слушаниях в г. Анкаре и г. Страсбурге и из слушаний в Европейском суде в Страсбурге. Сумма в 5255 фунтов стерлингов внесена в список расходов и административных издержек, понесенных вследствие участия Курдского проекта по правам человека в качестве посредника между юристами в Соединенном Королевстве и адвокатами и заявителем в Турции, а также 3570 фунтов стерлингов в качестве оплаты работы адвокатов в Турции.
108. Власти Турции сочли профессиональные расходы преувеличенными и настаивали на том, чтобы применялись ставки коллегии адвокатов г. Стамбула.
109. В отношении судебных расходов и издержек Европейский суд, исходя из принципа справедливости и учитывая детали требований, представленных заявителем, присудил ему сумму в размере 20000 фунтов стерлингов, включая любой налог на добавленную стоимость, который может быть начислен, за вычетом 4200 французских франков, полученных от Совета Европы в качестве правовой помощи.
D. Процентная ставка при просрочке платежей
110. Согласно информации, полученной Европейским судом, годовая процентная ставка, применяемая в Соединенном Королевстве на день принятия настоящего Постановления, составляет 7,5 процента.
-
постановил шестью голосами против одного, что власти Турции не предоставили защиту права на жизнь Кемаля Килича в нарушение статьи 2 Конвенции;
-
единогласно постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении непроведения властями государства-ответчика эффективного расследования обстоятельств смерти брата заявителя;
-
единогласно постановил, что нет необходимости отдельно рассматривать вопрос о нарушении статьи 10 Конвенции;
-
постановил шестью голосами против одного, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции в отношении заявителя;
-
единогласно постановил, что нет необходимости отдельно рассматривать вопрос о нарушении статьи 14 Конвенции;
-
постановил шестью голосами против одного, что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу выплатить заявителю в отношении его брата компенсацию морального вреда в размере 15000 (пятнадцати тысяч) фунтов стерлингов, подлежащих переводу в турецкие лиры по курсу на день выплаты, которая будет передана заявителю для наследников его брата;
-
постановил шестью голосами против одного, что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу выплатить заявителю компенсацию морального вреда в размере 2500 (двух тысяч пятисот) фунтов стерлингов, подлежащих переводу в турецкие лиры по курсу на день выплаты;
-
единогласно постановил, что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу выплатить заявителю 20000 (двадцать тысяч) фунтов стерлингов в качестве компенсации судебных расходов и издержек, включая сумму налога на добавочную стоимость, которая может быть начислена на указанные суммы, подлежащие переводу в турецкие лиры по курсу на день выплаты;
-
единогласно постановил, что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляются простые проценты в размере 7,5%;
-
единогласно отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке и оглашено на открытом слушании во Дворце прав человека в г. Страсбурге 28 марта 2000 г.
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Европейской конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Европейского суда к настоящему Постановлению прилагается частично особое мнение судьи Ф. Гюльчюклю.
ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ Ф. ГЮЛЬЧЮКЛЮ
К моему величайшему сожалению я не могу разделить мнения большинства Палаты Европейского суда по пунктам 1, 4 и 6 резолютивной части решения по делу «Килич против Турции» по следующим причинам:
1. Европейский суд пришел к выводу, что власти Турции нарушили статью 2 Конвенции, не предприняв необходимых мер для защиты жизни Кемаля Килича.
Ни у кого нет ни тени сомнения, что юго-восточный регион Турции является районом с повышенной опасностью для всех его жителей. Террористы из КРП и организации «Хизболла», а также крайне левые, поощряемые и поддерживаемые из иностранных источников, используют каждую возможность, чтобы совершать преступления. Более того, бандиты и мошенники используют присутствие этих террористических групп в данном регионе. Власти Турции предпринимали — и продолжают предпринимать — все необходимые меры в пределах своих возможностей для предотвращения опасностей для жизни граждан (см. § 70 Постановления). Европейский суд сам признает, что обязанность, возложенная Конвенцией на государство, не является абсолютной, а только предполагает приложение всех усилий для достижения цели (см. § 63 - 66 Постановления).
Таким образом, несомненно, что кто-то, как Кемаль Килич, проживающий в этом районе, имея профессию, которая, как он говорил, ставила его жизнь под угрозу (он был журналистом), и чувствуя опасность, о которой он даже не знал, от кого она исходит, должен был быть более осторожен, чем другие, и сам предпринимать меры безопасности, чем ждать, когда власти Турции защитят его.
Согласно выводам Европейской комиссии в то время, когда Кемаль Килич осознавал грозящую ему опасность, он, тем не менее, предпочел поехать 18 февраля 1993 г. в 17:30 домой на автобусе, хотя было уже темно и за автобусом следовала подозрительная машина. Без всяких мер предосторожности он вышел на пустынной остановке, где никто не пришел бы на помощь в случае необходимости.
К сожалению, ни одни государственные органы не могут приставить телохранителей к каждому гражданину, который чувствует себя в опасности, или обеспечить их персональной защитой в районах с повышенной опасностью, где сотни или даже тысячи людей находятся в такой ситуации.
Соответственно, я не разделяю мнения, что власти Турции в нарушение статьи 2 Конвенции не выполнили свои обязанности по защите жизни Кемаля Килича.
2. Что же касается нарушения статьи 13 Конвенции, я ссылаюсь на свое особое мнение по делу «Эрги против Турции» (Ergi v. Turkey) (см. Постановление Европейского суда от 28 июля 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-IV).
Далее, я согласен с Европейской комиссией, что, так как был сделан вывод, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции на том основании, что не было проведено эффективного расследования обстоятельств смерти, что стало основой заявления, не возникает вопроса и относительно статьи 13 Конвенции. Тот факт, что не было проведено удовлетворительного и соответствующего расследования обстоятельств смерти, что привело к подаче заявителем жалобы по статьям 2 и 13 Конвенции, автоматически означает, что национальным судом не были предоставлены эффективные средства правовой защиты. По этому поводу, я ссылаюсь на мое особое мнение по делу «Кайя против Турции» (Kaya v. Turkey) (см. Постановление Европейского суда от 19 февраля 1998 г., Reports 1998-I) и на мнение, высказанное подавляющим большинством Европейской комиссии (см. мнения Европейской комиссии в Постановлении Европейского суда по делу «Айтекин против Турции» (Aytekin v. Turkey) от 23 сентября 1998 г., Reports 1998-VII; в упоминавшемся выше Постановлении Европейского суда по делу «Эрги против Турции»; в Постановлении Европейского суда по делу «Яша против Турции» ({Yasa} v. Turkey) от 2 сентября 1998 г., Reports 1998-VI).
3. Европейский суд присудил заявителю «в отношении его брата компенсацию морального вреда в размере 15000 фунтов стерлингов... которая будет передана заявителю для наследников его брата».
Actio popularis исключен Конвенцией вместе со всеми логически вытекающими последствиями. Именно поэтому Европейский суд до сих пор присуждал компенсацию морального вреда за преступления против личности только близким родственникам, таким, как переживший супруг или дети умершего или, в качестве исключения, если это кажется разумным, родителям, если было сделано соответствующее заявление (см. § 105 настоящего Постановления и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Танрикулу против Турции» ({Tanrikulu} v. Turkey), жалоба № 23763/94, § 138, ECHR 1999-IV).
Конвенции и ее системе совершенно чуждо, противоречит ей и является юридически неоправданным то обстоятельство, когда компенсация морального вреда от установленных преступлений присуждается абстрактной, неизвестной и неопределенной группе лиц (возможно, очень дальних родственников).
Кемаль Килич был холост. У него не было супруги или детей, и поэтому он не имел наследников, которым можно было бы выплатить компенсацию морального вреда. Тем не менее, что еще более удивительно, Европейский суд присудил заявителю — брату жертвы — сумму компенсации морального вреда в размере 2500 фунтов стерлингов (см. § 106 Постановления). Как один из наследников умершего, заявитель также получит часть от 15000 фунтов стерлингов. Таким образом, он получит двойную компенсацию за один вид ущерба, и этот факт показывает небеспристрастную природу решения Европейского суда по данному вопросу.
4. Прежде, чем закончить, я чувствую себя обязанным выразить мою точку зрения относительно тех обстоятельств, которые я считаю важными. В делах, в которых предполагаемым преступником является сотрудник государственного органа, он может быть осужден, только если административный орган («административный совет») даст предварительное разрешение. Однако согласно закону такой орган создается из государственных служащих и не является ни независимым, ни беспристрастным. Европейский суд, с мнением которого я полностью согласен, логично подверг власти Турции критике за такое положение дел.
Впрочем, Решение Европейского суда от 5 октября 1999 г. о неприемлемости жалобы «Грамс против Германии» (Grams v. Germany) (жалоба № 33677/96, ECHR 1999-VII) является поучительным примером. Дело касалось смерти предполагаемого члена организации «Роте Армее Фракцион» (Rote Armee Fraktion). Европейский суд отметил, что прокуратура г. Шверина (Schwerin) решила прекратить дело, так как полицейские выстрелили в порядке самообороны, а Грамс покончил жизнь самоубийством, выстрелив себе в голову. Делая этот вывод, прокуратура ссылалась на 210-страничный отчет (Abschlussvermerk), в котором особое подразделение, ответственное за расследование дела, представило свои заключения. Что интересно в этом примере — при этом нужно отметить, что заявление даже не было передано властям Германии — это то, что расследование было проведено не судебным органом, а особым подразделением, которое, к слову, являлось исключительно административным органом.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF {KILIC} v. TURKEY (Application No. 22492/93)
JUDGMENT
In the case of {Kilic} v. Turkey,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Mr {F. Golcuklu}, ad hoc judge,
and Mr M. O'Boyle, Section Registrar,
Having deliberated in private on 18 January and 7 March 2000,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case was referred to the Court by the European Commission of Human Rights («the Commission») on 8 March 1999, within the three-month period laid down by former Articles 32 § 1 and 47 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention»). It originated in an application (No. 22492/93) against the Republic of Turkey lodged with the Commission under former Article 25 by a Turkish national, Mr Cemil {Kilic}, on 13 August 1993.
The application concerned the applicant's allegations that his brother, Kemal {Kilic}, was killed by or with the connivance of State agents and that there was no effective investigation or remedy for his complaints. The applicant relied on Articles 2, 10, 13 and 14 of the Convention.
The Commission declared the application admissible on 9 January 1995. In its report of 23 October 1998 (former Article 31 of the Convention), it expressed the opinion that there had been a violation of Articles 2 and 13 (unanimously) and that no separate issues arose under Article 10 (twenty-five votes to three) or Article 14 (unanimously) <*>.
<*> Note by the Registry. The report is obtainable from the Registry.
2. Following the entry into force of Protocol No. 11 to the Convention on 1 November 1998, and in accordance with the provisions of Article 5 § 4 thereof read in conjunction with Rules 100 § 1 and 24 § 6 of the Rules of Court, a panel of the Grand Chamber decided on 31 March 1999 that the case would be examined by a Chamber constituted within one of the Sections of the Court.
3. In accordance with Rule 52 § 1, the President of the Court, Mr L. Wildhaber, assigned the case to the First Section. The Chamber constituted within that Section included ex officio Mr {R. Turmen}, the judge elected in respect of Turkey (Article 27 § 2 of the Convention and Rule 26 § 1 (a)), and Mrs E. Palm, President of the Section (Rule 26 § 1 (a)). The other members designated by the latter to complete the Chamber were Mr J. Casadevall, Mr L. Ferrari Bravo, Mr {B. Zupancic}, Mrs W. Thomassen and Mr R. Maruste (Rule 26 § 1 (b)).
4. Subsequently Mr {Turmen} withdrew from sitting in the Chamber (Rule 28). The Turkish Government («the Government») accordingly appointed Mr {F. Golcuklu} to sit as an ad hoc judge (Article 27 § 2 of the Convention and Rule 29 § 1).
5. On 14 September 1999 the Chamber decided to hold a hearing.
6. Pursuant to Rule 59 § 3, the President of the Chamber invited the parties to submit memorials on the issues raised in the application. The Registrar received the Government's and the applicant's memorials on 23 and 26 July 1999 respectively.
7. In accordance with the Chamber's decision, a hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 18 January 2000.
There appeared before the Court:
The Court heard addresses by Ms Hampson, Ms {Yalcindag} and Mr Alpaslan.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
8. Kemal {Kilic}, the applicant's brother, was a journalist working for the newspaper {Ozgur Gundem} in {Sanliurfa}.
{Ozgur Gundem} was a daily newspaper, with its main office in Istanbul. Its owners described the newspaper as seeking to reflect Turkish Kurdish opinion. It was published between 30 May 1992 and April 1994. By the time it ceased publication, numerous prosecutions had been brought against it on the grounds, inter alia, that it had published the declarations of the PKK (Workers' Party of Kurdistan) and disseminated separatist propaganda. Following a search-and-arrest operation at the {Ozgur Gundem} office in Istanbul on 10 December 1993, charges were brought against, inter alia, the editor, the manager and the owner of the newspaper, alleging that they were members of the PKK and had assisted the PKK and made propaganda in its favour. On 2 December 1994 the Istanbul office, which had been taken over by {Ozgur Gundem's} successor, the newspaper {Ozgur Ulke}, was blown up by a bomb.
9. Kemal {Kilic}, who was unmarried, lived with his father in the village of {Kulunce}, outside {Sanliurfa}. Besides working as a journalist, he was a member of the {Sanliurfa} Human Rights Association.
10. On 23 December 1992 Kemal {Kilic} sent a press release to the governor of {Sanliurfa}. This stated that death threats had been made against the United Press Distribution representative carrying out the distribution of {Ozgur Gundem} and against the driver and owner of the taxi used for deliveries. It stated that it was known that persons working for {Ozgur Gundem} had been attacked or killed and that those involved in the sale and distribution of the newspaper had been the victims of arson attacks and assaults. Reference was made to the fact that in other provinces in the south-east security officers were protecting the offices, employees and distributors. Kemal {Kilic} requested that measures be taken to protect the safety of people working for the {Sanliurfa} office, including himself, another journalist and the newspaper's distributor and driver.
11. By letter dated 30 December 1992, the governor's office replied that Kemal {Kilic's} request for protection had been examined. No protection had been assigned to distributors of newspapers in any of the provinces nor had there been any attacks on, or threats to, distributors in the area. His request was refused.
12. On 11 January 1993 Kemal {Kilic} issued a press release stating that attacks against persons involved in the sale and distribution of {Ozgur Gundem} in {Sanliurfa} were continuing, despite urgent requests for protective measures. Details were given of an arson attack on a news-stand on 5 January 1993 and on another news-stand on 10 January 1993. The press release criticised the governor for not ensuring the safe distribution of the newspaper and called on him and the police to fulfil their responsibilities.
13. Following a complaint by the governor, Kemal {Kilic} was charged with insulting the governor through the publication and circulation of the press release. He was taken into detention at the {Sanliurfa} Security Directorate on 18 January 1993 and released the same day.
14. At around 5 p.m. on 18 February 1993 Kemal {Kilic} left the newspaper office in the centre of {Sanliurfa} and walked to the coach station. At about 5.30, he caught the {Sanliurfa} to {Akcale} coach from {Kuyubasi}. Before the coach reached the junction of the main road with the road to {Kulunce}, it was overtaken by a white Renault car, which turned into the village road, turned around and parked, with its headlights off. The car was noticed at about 6.20 p.m. by Ahmet Fidan, a night watchman at a nearby construction site. Kemal {Kilic} was the only passenger to leave the coach when it stopped at the junction. He walked up the road towards the village. Ahmet Fidan heard voices arguing and a cry for help, followed by two shots.
15. The incident was reported to the gendarmes who rapidly arrived on the scene. Kemal {Kilic's} body was discovered with two bullet wounds in the head. The applicant and other members of his family came from the village to see what had happened.
16. Captain {Kargili}, the central district gendarmerie commander, took charge of the investigation at the scene. Two cartridges were found and handed over to the public prosecutor when he arrived. The victim's mouth was found to have been covered with four strips of packaging tape and there was a rope around his neck. A piece of paper bearing the letters U and Y, stained with blood, was also discovered. A sketch map of the scene was drawn up. Captain {Kargili} took photographs with his own camera and looked, unsuccessfully, for tyre marks. A statement was taken by the gendarmes from Ahmet Fidan, the night watchman, who stated that because of the darkness he had not seen the victim, the assailants or the car.
17. An examination of the body was carried out by a doctor in the presence of the public prosecutor on 19 February 1993. The report found that two bullets had entered the head and noted the mark of a blow to the right temple, a graze on the right hand, bruising on the back and a semi-circular lesion on the left hand, which resembled a bite mark. It concluded that Kemal {Kilic} had died due to destruction of brain tissue and brain haemorrhage.
18. On 19 February statements were taken by the gendarmes from the driver of the {Sanliurfa} coach and his assistant. The gendarmes also took statements between 19 and 23 February from the applicant, his father, three of his brothers and two passengers on the coach.
19. On 26 February 1993 Captain {Kargili} carried out a search, with a warrant, of the house where Kemal {Kilic} had lived, removing, inter alia, books, newspaper cuttings, a photograph and two cassettes for further examination.
20. On 15 March 1993 Captain {Kargili} informed the public prosecutor of the search, enclosing several of the items removed from the house and other documents concerning the investigation.
21. On 12 August 1993 the public prosecutor issued a decision to continue the investigation, which stated that it had not been possible to identify or apprehend the perpetrators of the killing and that the search should continue until the expiry of the twenty-year limitation period.
22. On 24 December 1993 an armed attack was carried out on the {Aydin} Ticaret shop in {Diyarbakir}. The suspected perpetrators were pursued by police and a number of persons were arrested. The police incident report dated 24 December 1993 stated that the suspect {Huseyin Guney} had been seen trying to escape by running up the stairs of a block of flats and was apprehended in a breathless, perspiring state. It was understood that he was returning to recover the Czech 9 mm pistol located in front of the building.
23. A ballistics report dated 27 December 1993 reported that the Czech pistol had been used in fifteen other shooting incidents, including the killing of Kemal {Kilic}. In an indictment dated 3 February 1994, also concerning sixteen other defendants, {Huseyin Guney} was charged with the offence of membership of the outlawed Hizbullah organisation and carrying out activities with the intention of removing part of the country from the sovereignty of the State and forming a Kurdish State based on Islamic principles. These activities were said to include the attack on {Aydin} Ticaret and the fifteen incidents in which the Czech pistol had been used.
24. In the undated interrogation notes taken at the {Diyarbakir} Security Directorate, {Huseyin Guney} was recorded as admitting his membership of the Hizbullah and his participation in the attack on {Aydin} Ticaret. He denied participation in the killing of Kemal {Kilic} and stated that he had been given the Czech pistol by another member of the group. In his statement of 6 January 1994 to the public prosecutor, {Huseyin Guney} stated that his confessions to the police had been obtained by torture and denied that he had joined the Hizbullah or that he had attacked {Aydin} Ticaret.
25. The trial of {Huseyin Guney}, with other defendants, was conducted before the {Diyarbakir} National Security Court No. 3 between February 1994 and 23 March 1999. On 3 March 1994 {Huseyin Guney} denied his involvement in any of the incidents. At the hearing on 27 October 1994, the police officers who had arrested him confirmed the incident report of 24 December 1993 without adding anything further. On 17 December 1996 the court issued a request for documents relating to the killing of Kemal {Kilic} to be obtained.
26. In its judgment of 23 March 1999, the court convicted {Huseyin Guney} of being a member of a separatist organisation, the Hizbullah. The court noted that he had been found trying to escape in the vicinity of the Czech 9 mm pistol and that, although he later denied it, he had admitted to the police that he was a member of the Hizbullah and that he had participated in the attack on the shop. It noted, however, that pistols belonging to the organisation could have been used by different individuals and that the defendants had stated that the guns had been given to them by other members of the group before the attack. It was found that although {Huseyin Guney} had participated in the attack on the shop he could not be held responsible for any other actions. {Huseyin Guney} was sentenced to life imprisonment.
27. Following the court's decision, the {Diyarbakir} National Security Court chief public prosecutor opened an investigation into the killing of Kemal {Kilic} (file No. 1999/1187). By letter dated 20 December 1999, the prosecutor instructed the {Sanliurfa} gendarmerie command to report to him every three months concerning any evidence obtained about the {Kilic} murder.
II. Material before the Convention organs
A. Domestic investigation documents and court proceedings
28. The contents of the investigation file compiled by the gendarmes and public prosecutor at {Sanliurfa}, as well as the minutes from the hearings in the trial of {Huseyin Guney} in {Diyarbakir} National Security Court No. 3 from February 1994 to June 1997, were submitted to the Commission. The Government provided the Court with the judgment of the {Diyarbakir} National Security Court No. 3 of 23 March 1999.
B. The Susurluk report
29. The applicant provided the Commission with a copy of the so-called «Susurluk report» <*>, produced at the request of the Prime Minister by Mr Kutlu {Savas}, Vice-President of the Board of Inspectors within the Prime Minister's Office. After receiving the report in January 1998, the Prime Minister made it available to the public, although eleven pages and certain annexes were withheld.
<*> Susurluk was the scene of a road accident in November 1996 involving a car in which a member of parliament, a former deputy director of the Istanbul security services, a notorious far-right extremist, a drug trafficker wanted by Interpol and his girlfriend had been travelling. The latter three were killed. The fact that they had all been travelling in the same car had so shocked public opinion that it had been necessary to start more than sixteen judicial investigations at different levels and a parliamentary inquiry.
30. The introduction states that the report was not based on a judicial investigation and did not constitute a formal investigative report. It was intended for information purposes and purported to do no more than describe certain events which had occurred mainly in south-east Turkey and which tended to confirm the existence of unlawful dealings between political figures, government institutions and clandestine groups.
31. The report analyses a series of events, such as murders carried out under orders, the killings of well-known figures or supporters of the Kurds and deliberate acts by a group of «informants» supposedly serving the State, and concludes that there is a connection between the fight to eradicate terrorism in the region and the underground relations that have been formed as a result, particularly in the drug-trafficking sphere. The passages from the report that concern certain matters affecting radical periodicals distributed in the region are reproduced below.
«...In his confession to the {Diyarbakir} Crime Squad,... Mr G. ...had stated that Ahmet Demir [<>] [p. 35] would say from time to time that he had planned and procured the murder of {Behcet Canturk} [<>] and other partisans from the mafia and the PKK who had been killed in the same way... The murder of... Musa Anter [<>] had also been planned and carried out by A. Demir [p. 37].»
<*> One of the pseudonyms of a former member of the PKK turned informant who was known by the code name «Green» and had supplied information to several State authorities since 1973.
<**> An infamous drug trafficker strongly suspected of supporting the PKK and one of the principal sources of finance for {Ozgur Gundem}.
<***> Mr Anter, a pro-Kurdish political figure, was one of the founding members of the People's Labour Party (HEP), director of the Kurdish Institute in Istanbul, a writer and leader writer for, inter alia, the weekly review Yeni {Ulke} and the daily newspaper {Ozgur Gundem}. He was killed in {Diyarbakir} on 30 September 1992. Responsibility for the murder was claimed by an unknown clandestine group named «Boz-Ok».
Summary information on the antecedents of {Behcet Canturk}, who was of Armenian origin, are set out below [p. 72].
As of 1992 he was one of the financiers of the newspaper {Ozgur Gundem}. ...Although it was obvious who {Canturk} was and what he did, the State was unable to cope with him. Because legal remedies were inadequate {Ozgur Gundem} was blown up with plastic explosives and when {Canturk} started to set up a new undertaking, when he was expected to submit to the State, the Turkish Security Organisation decided that he should be killed and that decision was carried out [p. 73].
All the relevant State bodies were aware of these activities and operations. ...When the characteristics of the individuals killed in the operations in question are examined, the difference between those Kurdish supporters who were killed in the region in which a state of emergency had been declared and those who were not lay in the financial strength the latter presented in economic terms. ...The sole disagreement we have with what was done relates to the form of the procedure and its results. It has been established that there was regret at the murder of Musa Anter, even among those who approved of all the incidents. It is said that Musa Anter was not involved in any armed action, that he was more concerned with the philosophy of the matter and that the effect created by his murder exceeded his own real influence and that the decision to murder him was a mistake. (Information about these people is to be found in Appendix 9 [<*>]). Other journalists have also been murdered [p. 74] [<**>].»
<*> The appendix is missing from the report.
<**> The page following this last sentence is also missing from the report.
32. The report concludes with numerous recommendations, such as improving co-ordination and communication between the different branches of the security, police and intelligence departments; identifying and dismissing security-force personnel implicated in illegal activities; limiting the use of «confessors» <*>; reducing the number of village guards; terminating the use of the Special Operations Bureau outside the south-east region and incorporating it into the police outside that area; opening investigations into various incidents; taking steps to suppress gang and drug-smuggling activities; and recommending that the results of the Grand National Assembly Susurluk inquiry be forwarded to the appropriate authorities for the relevant proceedings to be undertaken.
<*> Persons who cooperate with the authorities after confessing to having been involved with the PKK.
C. The 1993 report of the Parliamentary Investigation Commission (10/90 No. A.01.1.GEC)
33. The applicant provided this 1993 report into extra-judicial or «unknown perpetrator» killings by a Parliamentary Investigation Commission of the Turkish Grand National Assembly. The report referred to 908 unsolved killings, of which nine involved journalists. It commented on the public lack of confidence in the authorities in south-east Turkey on and referred to information that the Hizbullah had a camp in the Batman region where they received political and military training and assistance from the security forces. It concluded that there was a lack of accountability in the region and that some groups with official roles might be implicated in the killings.
D. Evidence given before the Commission's delegates
34. A delegation from the Commission heard evidence from four witnesses: the applicant, Captain Cengiz {Kargili}, the gendarme in charge of the investigation into the killing of Kemal {Kilic}, Mr Cafer {Tufekci}, public prosecutor at the {Diyarbakir} National Security Court who had initiated the proceedings against {Huseyin Guney}, and Mr Mustafa {Cetin Yagli}, public prosecutor at the {Diyarbakir} National Security Court who had acted in the trial against {Huseyin Guney}.
35. Three other witnesses did not appear. Ahmet Fidan, the night watchman, could not be traced. Mr {Huseyin} Fidanboy, the {Sanliurfa} public prosecutor, was due to attend but his flight to Ankara was cancelled due to snow. Mr Ziyaeddin Akbulut, the governor of {Sanliurfa} at the material time, was asked to attend the hearings on 4 February and 4 July 1997 but did not appear. After the first hearing, the Agent of the Government provided the explanation that Mr Akbulut had been taking his annual leave. Regarding the second hearing, the Agent submitted a letter from Mr Akbulut which stated that he could not remember being petitioned by Kemal {Kilic}, that the allegations made were false and that he could not attend due to his annual leave.
III. Relevant domestic law and practice
36. The principles and procedures relating to liability for acts against the law may be summarised as follows.
A. Criminal prosecutions
37. Under the Criminal Code all forms of homicide (Articles 448 to 455) and attempted homicide (Articles 61 and 62) constitute criminal offences. The authorities' obligations in respect of conducting a preliminary investigation into acts or omissions capable of constituting such offences that have been brought to their attention are governed by Articles 151 to 153 of the Code of Criminal Procedure. Offences may be reported to the authorities or the security forces as well as to public prosecutors' offices. The complaint may be made in writing or orally. If it is made orally, the authority must make a record of it (Article 151).
If there is evidence to suggest that a death is not due to natural causes, members of the security forces who have been informed of that fact are required to advise the public prosecutor or a criminal court judge (Article 152). By Article 235 of the Criminal Code, any public official who fails to report to the police or a public prosecutor's office an offence of which he has become aware in the exercise of his duty is liable to imprisonment.
A public prosecutor who is informed by any means whatsoever of a situation that gives rise to the suspicion that an offence has been committed is obliged to investigate the facts in order to decide whether or not there should be a prosecution (Article 153 of the Code of Criminal Procedure).
38. In the case of alleged terrorist offences, the public prosecutor is deprived of jurisdiction in favour of a separate system of national security prosecutors and courts established throughout Turkey.
39. If the suspected offender is a civil servant and if the offence was committed during the performance of his duties, the preliminary investigation of the case is governed by the Law of 1914 on the prosecution of civil servants, which restricts the public prosecutor's jurisdiction ratione personae at that stage of the proceedings. In such cases it is for the relevant local administrative council (for the district or province, depending on the suspect's status) to conduct the preliminary investigation and, consequently, to decide whether to prosecute. Once a decision to prosecute has been taken, it is for the public prosecutor to investigate the case.
An appeal to the Supreme Administrative Court lies against a decision of the council. If a decision not to prosecute is taken, the case is automatically referred to that court.
40. By virtue of Article 4, paragraph (i), of Decree No. 285 of 10 July 1987 on the authority of the governor of a state of emergency region, the 1914 Law (see paragraph 39 above) also applies to members of the security forces who come under the governor's authority.
41. If the suspect is a member of the armed forces, the applicable law is determined by the nature of the offence. Thus, if it is a «military offence» under the Military Criminal Code (Law No. 1632), the criminal proceedings are in principle conducted in accordance with Law No. 353 on the establishment of courts martial and their rules of procedure. Where a member of the armed forces has been accused of an ordinary offence, it is normally the provisions of the Code of Criminal Procedure which apply (see Article 145 § 1 of the Constitution and sections 9 to 14 of Law No. 353).
The Military Criminal Code makes it a military offence for a member of the armed forces to endanger a person's life by disobeying an order (Article 89). In such cases civilian complainants may lodge their complaints with the authorities referred to in the Code of Criminal Procedure (see paragraph 37 above) or with the offender's superior.
B. Civil and administrative liability arising out of criminal offences
42. Under section 13 of Law No. 2577 on administrative procedure, anyone who sustains damage as a result of an act by the authorities may, within one year after the alleged act was committed, claim compensation from them. If the claim is rejected in whole or in part or if no reply is received within sixty days, the victim may bring administrative proceedings.
43. Article 125 §§ 1 and 7 of the Constitution provides:
«All acts or decisions of the authorities are subject to judicial review...»
The authorities shall be liable to make reparation for all damage caused by their acts or measures.»
That provision establishes the State's strict liability, which comes into play if it is shown that in the circumstances of a particular case the State has failed in its obligation to maintain public order, ensure public safety or protect people's lives or property, without it being necessary to show a tortious act attributable to the authorities. Under these rules, the authorities may therefore be held liable to compensate anyone who has sustained loss as a result of acts committed by unidentified persons.
44. Article 8 of Decree No. 430 of 16 December 1990, the last sentence of which was inspired by the provision mentioned above (see paragraph 43 above), provides:
«No criminal, financial or legal liability may be asserted against... the governor of a state of emergency region or by provincial governors in that region in respect of decisions taken, or acts performed, by them in the exercise of the powers conferred on them by this decree, and no application shall be made to any judicial authority to that end. This is without prejudice to the rights of individuals to claim reparation from the State for damage which they have been caused without justification.»
45. Under the Code of Obligations, anyone who suffers damage as a result of an illegal or tortious act may bring an action for damages (Articles 41 to 46) and non-pecuniary loss (Article 47). The civil courts are not bound by either the findings or the verdict of the criminal court on the issue of the defendant's guilt (Article 53).
However, under section 13 of Law No. 657 on State employees, anyone who has sustained loss as a result of an act done in the performance of duties governed by public law may, in principle, only bring an action against the authority by whom the civil servant concerned is employed and not directly against the civil servant (see Article 129 § 5 of the Constitution and Articles 55 and 100 of the Code of Obligations). That is not, however, an absolute rule. When an act is found to be illegal or tortious and, consequently, is no longer an «administrative» act or deed, the civil courts may allow a claim for damages to be made against the official concerned, without prejudice to the victim's right to bring an action against the authority on the basis of its joint liability as the official's employer (Article 50 of the Code of Obligations).
THE LAW
I. The Court's assessment of the facts
46. The Court observes in the present case that the facts as established in the proceedings before the Commission are no longer substantially in dispute between the parties.
47. Before the Commission, the applicant argued that the facts supported a finding that his brother had been killed either by undercover agents of the State or by members of the Hizbullah, acting under express or implied instructions and to whom the State gave support, including training and equipment. This assertion was denied by the Government.
48. After a Commission delegation had heard evidence in Ankara and Strasbourg (see paragraphs 20 and 24 of the Commission's report of 23 October 1998), the Commission concluded that it was unable to determine who had killed Kemal {Kilic}. There was insufficient evidence to establish beyond reasonable doubt that State agents or persons acting on their behalf had carried out the murder. It also found that there was no direct evidence linking the suspect {Huseyin Guney} to that incident (see the Commission's report cited above, §§ 187 — 89 and 201 — 03).
In their memorials and pleadings before the Court, the applicant and the Government accepted the Commission's conclusions.
49. The Court reiterates its settled case-law that under the Convention system prior to 1 November 1998 the establishment and verification of the facts was primarily a matter for the Commission (former Articles 28 § 1 and 31). While the Court is not bound by the Commission's findings of fact and remains free to make its own assessment in the light of all the material before it, it is only in exceptional circumstances that it will exercise its powers in this area (see, among other authorities, {Tanrikulu} v. Turkey [GC], No. 23763/94, § 67, ECHR 1999-IV).
50. Having regard to the parties' submissions and the detailed consideration given by the Commission in its task of assessing the evidence before it, the Court finds no elements which might require it to exercise its own powers to verify the facts. It accordingly accepts the facts as established by the Commission.
51. In addition to the difficulties inevitably arising from a fact-finding exercise of this nature, the Commission found that it was hindered in its task of establishing the facts by the failure of Mr Ziyaeddin Akbulut, the governor of {Sanliurfa} at the material time, to appear to give evidence. The Government were requested to obtain the attendance of Mr Akbulut on two occasions. The Commission considered that the evidence of Mr Akbulut was of importance in shedding light on what steps were taken by the authorities in regard to the claims that Kemal {Kilic} and others working for {Ozgur Gundem} in {Sanliurfa} were at risk and concerning the information which was available to the authorities (see paragraph 182 of the Commission's report cited above).
52. The Court would observe that it is of the utmost importance for the effective operation of the system of individual petition instituted under former Article 25 of the Convention (now Article 34), not only that applicants or potential applicants should be able to communicate freely with the Convention organs without being subjected to any form of pressure from the authorities, but also that States should furnish all necessary facilities to make possible a proper and effective examination of applications (see former Article 28 § 1 (a) of the Convention, which concerned the fact-finding responsibility of the Commission, now replaced by Article 38 of the Convention as regards the Court's procedures).
53. The Court notes the lack of any satisfactory or convincing explanation by the Government as to the non-attendance of an important witness, who was a State official, at the hearings before the Commission's delegates (see paragraph 35 above).
Consequently, it confirms the finding reached by the Commission in its report that in this case the Government fell short of their obligations under former Article 8 § 1 (a) of the Convention to furnish all necessary facilities to the Commission in its task of establishing the facts.
II. Alleged violations of Article 2 of the Convention
54. The applicant alleged that the State was responsible for the death of his brother Kemal {Kilic} through the lack of protection and for the failure to provide an effective investigation into his death. He invoked Article 2 of the Convention, which provides:
«1. Everyone's right to life shall be protected by law. No one shall be deprived of his life intentionally save in the execution of a sentence of a court following his conviction of a crime for which this penalty is provided by law.»
2. Deprivation of life shall not be regarded as inflicted in contravention of this Article when it results from the use of force which is no more than absolutely necessary:
(a) in defence of any person from unlawful violence;
(b) in order to effect a lawful arrest or to prevent the escape of a person lawfully detained;
(c) in action lawfully taken for the purpose of quelling a riot or insurrection.»
55. The Government disputed those allegations. The Commission expressed the opinion that on the facts of the case, which disclosed a lack of effective guarantees against unlawful conduct by State agents, the State, through their failure to take investigative measures or otherwise respond to the concerns of Kemal {Kilic} about the pattern of attacks on persons connected with {Ozgur Gundem} and through the defects in the investigative and judicial procedures carried out after his death, did not comply with their positive obligation to protect Kemal {Kilic's} right to life.
A. Submissions of those who appeared before the Court
1. The applicant
56. The applicant submitted, agreeing with the Commission's report and citing the Court's judgment in the Osman case (Osman v. the United Kingdom judgment of 28 October 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-VIII) that the authorities had failed to ensure the effective implementation and enforcement of law in the south-east region in or about 1993. He referred to the Susurluk report as strongly supporting the allegations that unlawful attacks were being carried out with the support and knowledge of the authorities. He relied on the defects in investigations into unlawful killings found by the Convention organs as showing that public prosecutors were unlikely to carry out effective inquiries into allegations against the security forces. He also pointed to the way in which the jurisdiction to investigate complaints against the security forces was transferred from the public prosecutors to administrative councils, which were not independent, and to the use of National Security Courts, which were also lacking in independence due to the presence of a military judge, to deal with alleged terrorist crime.
57. These elements together disclosed a lack of accountability on the part of the security forces or those acting under their control or with their acquiescence which was, in the view of the applicant and the Commission, incompatible with the rule of law. In the particular circumstances of this case where Kemal {Kilic}, as a journalist for {Ozgur Gundem}, was at risk of being targeted, the authorities, in failing to take adequate measures following his request for protection, had failed to protect his life as required by law.
58. The applicant, again relying on the Commission's report, further argued that the investigation into Kemal {Kilic's} death was fundamentally flawed. After the initial investigative measures at the scene, the authorities took few steps to find the perpetrators. They failed to broaden the investigation to discover if the killing was related to Kemal {Kilic's} employment as a journalist by {Ozgur Gundem} even though the gendarmerie captain in charge of the investigation was aware of the difficulties experienced by journalists at this time, and by Kemal {Kilic} in particular. Although a suspect, {Huseyin Guney}, was accused among other things of killing Kemal {Kilic}, the applicant pointed out that there was no evidence at his trial linking him to the murder. Nonetheless the trial, which was still pending at the date of the Commission's report in October 1998, had had the practical effect of closing the investigation into the killing, despite its lack of relevance to that event.
2. The Government
59. The Government rejected the Commission's approach as general and imprecise. They argued strongly that the Susurluk report had no evidential or probative value and could not be taken into account in assessing the situation in south-east Turkey. The report was prepared for the sole purpose of providing information to the Prime Minister's Office and making certain suggestions. Its authors emphasised that the veracity and accuracy of the report were to be evaluated by that Office. Speculation and discussion about the matters raised in the report were rife and all based on the assumption that its contents were true. The State, however, could only be held liable on the basis of facts that had been proved beyond reasonable doubt.
60. As regards the applicant's and the Commission's assertions that Kemal {Kilic} had been at risk from unlawful violence, the Government pointed out that the State had been dealing with a high level of terrorist violence since 1984 which reached its peak between 1993 and 1994, causing the death of more than 30,000 Turkish citizens. The situation in the south-east was exploited by many armed terrorist groups, including the PKK and the Hizbullah, who were involved in a struggle for power in that region in 1993/94. While the security forces did their utmost to establish law and order, they faced immense obstacles and, as in other parts of the world, terrorist attacks and killings could not be prevented. Indeed, in the climate of widespread intimidation and violence, no one in society could have felt safe at that time. All journalists could be said to have been at risk, for example, not only Kemal {Kilic}.
61. As regards the investigation into the death of Kemal {Kilic}, the Government asserted that this was carried out with utmost precision and professionalism. All necessary steps were taken promptly and efficiently, including an investigation at the scene, an autopsy, a ballistics examination and the taking of statements from witnesses. The investigation continued even after {Huseyin Guney} was put on trial as it was known that there were three others involved in the murder. Further, once the {Diyarbakir} National Security Court found that it had not been established that {Huseyin Guney} had committed the killing, an investigation was opened in the National Security Court which will continue until the end of the relevant prescription period.
B. The Court's assessment
Alleged failure to protect the right to life
(a) Alleged failure to take protective measures
62. The Court recalls that the first sentence of Article 2 § 1 enjoins the State not only to refrain from the intentional and unlawful taking of life, but also to take appropriate steps to safeguard the lives of those within its jurisdiction (see the L.C.B. v. the United Kingdom judgment of 9 June 1998, Reports 1998-III, p. 1403, § 36). This involves a primary duty on the State to secure the right to life by putting in place effective criminal-law provisions to deter the commission of offences against the person, backed up by law-enforcement machinery for the prevention, suppression and punishment of breaches of such provisions. It also extends in appropriate circumstances to a positive obligation on the authorities to take preventive operational measures to protect an individual or individuals whose life is at risk from the criminal acts of another individual (see the Osman judgment cited above, p. 3159, § 115).
63. Bearing in mind the difficulties in policing modern societies, the unpredictability of human conduct and the operational choices which must be made in terms of priorities and resources, the positive obligation must be interpreted in a way which does not impose an impossible or disproportionate burden on the authorities. Accordingly, not every claimed risk to life can entail for the authorities a Convention requirement to take operational measures to prevent that risk from materialising. For a positive obligation to arise, it must be established that the authorities knew or ought to have known at the time of the existence of a real and immediate risk to the life of an identified individual or individuals from the criminal acts of a third party and that they failed to take measures within the scope of their powers which, judged reasonably, might have been expected to avoid that risk (see the Osman judgment cited above, pp. 3159 — 60, § 116).
64. In the present case, it has not been established beyond reasonable doubt that any State agent or person acting on behalf of the State authorities was involved in the killing of Kemal {Kilic} (see paragraphs 48 and 50 above). The question to be determined is whether the authorities failed to comply with their positive obligation to protect him from a known risk to his life.
65. The Court notes that Kemal {Kilic} made a request for protection to the governor of {Sanliurfa} on 23 December 1992, just under two months before he was shot dead by unknown gunmen. His petition shows that he considered himself and others to be at risk because they worked for {Ozgur Gundem}. He claimed that distributors and sellers of the newspaper had been threatened and attacked in {Sanliurfa} and in other towns in the south-east region. In his press release of 11 January 1993, he detailed specific attacks on two news-stands in {Sanliurfa}.
66. The Government have claimed that Kemal {Kilic} was not more at risk than any other person or journalist in the south-east, referring to the tragic number of victims to the conflict in that region. The Court has previously found, however, that in early 1993 the authorities were aware that those involved in the publication and distribution of {Ozgur Gundem} feared that they were falling victim to a concerted campaign tolerated, if not approved, by State officials (see the {Yasa} v. Turkey judgment of 2 September 1998, Reports 1998-VI, p. 2440, § 106). It is undisputed that a significant number of serious incidents occurred involving killings of journalists, attacks on newspaper kiosks and distributors of the newspaper (see the {Yasa} judgment cited above, p. 2440, § 106, and the case of {Ersoz} and Others v. Turkey pending before the Court, application No. 23144/93, Commission's report of 29 October 1998, §§ 28 — 62 and 141 — 42, unpublished). The Court is satisfied that Kemal {Kilic}, as a journalist for {Ozgur Gundem}, was at this time at particular risk of falling victim to an unlawful attack. Moreover, this risk could in the circumstances be regarded as real and immediate.
67. The authorities were aware of this risk. The governor of {Sanliurfa} had been petitioned by Kemal {Kilic} who had requested protective measures. In {Diyarbakir}, the police were in consultation with the {Ozgur Gundem} office there about protective measures.
68. Furthermore, the authorities were aware, or ought to have been aware, of the possibility that this risk derived from the activities of persons or groups acting with the knowledge or acquiescence of elements in the security forces. A 1993 report by a Parliamentary Investigation Commission (see paragraph 33 above) stated that it had received information that a Hizbullah training camp was receiving aid and training from the security forces and concluded that some officials might be implicated in the 908 unsolved killings in the south-east region. The Susurluk report, published in January 1998, informed the Prime Minister's Office that the authorities were aware of killings being carried out to eliminate alleged supporters of the PKK, including the murders of Musa Anter and other journalists during this period. The Government insisted that this report did not have any judicial or evidential value. However, even the Government described the report as providing information on the basis of which the Prime Minister was to take further appropriate measures. It may therefore be regarded as a significant document.
The Court does not rely on the report as establishing that any State official was implicated in any particular killing. The report does, however, provide further strong substantiation for allegations, current at the time and since, that «contra-guerrilla» groups or terrorist groups were targeting individuals perceived to be acting against State interests, with the acquiescence, and possible assistance, of members of the security forces.
69. The Court has considered whether the authorities did all that could reasonably be expected of them to avoid the risk to Kemal {Kilic}.
70. It recalls that, as the Government submit, there were large numbers of security forces in the south-east region pursuing the aim of establishing public order. They faced the difficult task of countering the violent armed attacks of the PKK and other groups. There was a framework of law in place with the aim of protecting life. The Turkish Criminal Code prohibited murder and there were police and gendarmerie forces with the role of preventing and investigating crime, under the supervision of the judicial branch of public prosecutors. There were also courts applying the provisions of the criminal law in trying, convicting and sentencing offenders.
71. The Court observes, however, that the implementation of the criminal law in respect of unlawful acts allegedly carried out with the involvement of the security forces discloses particular characteristics in the south-east region in this period.
72. Firstly, where offences were committed by State officials in certain circumstances, the competence to investigate was removed from the public prosecutor in favour of administrative councils which took the decision whether to prosecute (see paragraph 39 above). These councils were made up of civil servants, under the orders of the governor, who was himself responsible for the security forces whose conduct was in issue. The investigations which they instigated were often carried out by gendarmes linked hierarchically to the units concerned in the incident. The Court accordingly found in two cases that the administrative councils did not provide an independent or effective procedure for investigating deaths involving members of the security forces (see the {Gulec} v. Turkey judgment of 27 July 1998, Reports 1998-IV, pp. 1731 — 33, §§ 77 — 82, and {Ogur} v. Turkey [GC], No. 21594/93, §§ 85 — 93, ECHR 1999-III).
73. Secondly, the cases examined by the Convention organs concerning the region at this time have produced a series of findings of failure by the authorities to investigate allegations of wrongdoing by the security forces, both in the context of the procedural obligations under Article 2 of the Convention and the requirement for effective remedies imposed by Article 13 (see, concerning Article 2, the Kaya v. Turkey judgment of 19 February 1998, Reports 1998-I, pp. 324 — 26, §§ 86 — 92; the Ergi v. Turkey judgment of 28 July 1998, Reports 1998-IV, pp. 1778 — 79, §§ 82 — 85; the {Yasa} judgment cited above, pp. 2454 — 57, §§ 98 — 108; {Cakici} v. Turkey [GC], No. 23657/94, § 87, ECHR 1999-IV; and {Tanrikulu} cited above, §§ 101 — 11; concerning Article 13, see the judgments cited above and the Aksoy v. Turkey judgment of 18 December 1996, Reports 1996-VI, pp. 2286 — 87, §§ 95 — 100; the {Aydin} v. Turkey judgment of 25 September 1997, Reports 1997-VI, pp. 1895 — 98, §§ 103 — 09; the {Mentes} and Others v. Turkey judgment of 28 November 1997, Reports 1997-VIII, pp. 2715 — 16, §§ 89 — 92; the {Selcuk} and Asker v. Turkey judgment of 24 April 1998, Reports 1998-II, pp. 912 — 14, §§ 93 — 98; the Kurt v. Turkey judgment of 25 May 1998, Reports 1998-III, pp. 1188 — 90, §§ 135 — 42; and the Tekin v. Turkey judgment of 9 June 1998, Reports 1998-IV, pp. 1519 — 20, §§ 62 — 69).
A common feature of these cases is a finding that the public prosecutor has failed to pursue complaints by individuals claiming that the security forces were involved in an unlawful act, for example not interviewing or taking statements from implicated members of the security forces, accepting at face value the reports of incidents submitted by members of the security forces and attributing incidents to the PKK on the basis of minimal or no evidence.
74. Thirdly, the attribution of responsibility for incidents to the PKK had particular significance as regards the investigation and judicial procedures which ensue since jurisdiction for terrorist crimes has been given to the National Security Courts (see paragraph 38 above). In a series of cases, the Court has found that the National Security Courts do not fulfil the requirement of independence imposed by Article 6 of the Convention, due to the presence of a military judge whose participation gives rise to legitimate fears that the court may be unduly influenced by considerations which had nothing to do with the nature of the case (see the Incal v. Turkey judgment of 9 June 1998, Reports 1998-IV, pp. 1571 — 73, §§ 65 — 73).
75. The Court finds that these defects undermined the effectiveness of the protection afforded by the criminal law in the south-east region during the period relevant to this case. It considers that this permitted or fostered a lack of accountability of members of the security forces for their actions which, as the Commission stated in its report, was not compatible with the rule of law in a democratic society respecting the fundamental rights and freedoms guaranteed under the Convention.
76. In addition to these defects which removed the protection which Kemal {Kilic} should have received by law, there was an absence of any operational measures of protection. The Government have disputed that they could have effectively provided protection against attacks. The Court is not convinced by this argument. A wide range of preventive measures were available which would have assisted in minimising the risk to Kemal {Kilic's} life and which would not have involved an impractical diversion of resources. On the contrary however, the authorities denied that there was any risk. There is no evidence that they took any steps in response to Kemal {Kilic's} request for protection either by applying reasonable measures of protection or by investigating the extent of the alleged risk to {Ozgur Gundem} employees in {Sanliurfa} with a view to taking appropriate measures of prevention.
77. The Court concludes that in the circumstances of this case the authorities failed to take reasonable measures available to them to prevent a real and immediate risk to the life of Kemal {Kilic}. There has, accordingly, been a violation of Article 2 of the Convention.
(b) Alleged inadequacy of the investigation
78. The Court reiterates that the obligation to protect life under Article 2 of the Convention, read in conjunction with the State's general duty under Article 1 of the Convention «to secure to everyone within [its] jurisdiction the rights and freedoms defined in [the] Convention», requires by implication that there should be some form of effective official investigation when individuals have been killed as a result of the use of force (see, mutatis mutandis, the McCann and Others v. the United Kingdom judgment of 27 September 1995, Series A No. 324, p. 49, § 161, and the Kaya judgment cited above, p. 329, § 105).
79. The Court recalls that in the present case an investigation was carried out at the scene of the killing by the gendarmerie captain {Kargili}, who also took steps to identify and interview potential witnesses and to obtain a ballistics examination of the cartridges found at the scene.
80. However, no investigative step was taken by Captain {Kargili} after his letter of 15 March 1993 transmitting information and documents to the {Sanliurfa} public prosecutor. Furthermore, although the indictment lodged against the suspect {Huseyin Guney} arrested in {Diyarbakir} on 24 December 1993 listed the killing of Kemal {Kilic} as one of the separatist offences committed by him as a Hizbullah member, there was no direct evidence linking him with that particular crime (see paragraphs 48 and 50 above). The {Diyarbakir} National Security Court did not hear any witnesses concerning the {Kilic} incident nor had {Huseyin Guney} made any admissions as to his involvement. No steps had been taken to link {Huseyin Guney}, who had previously lived in Batman, to the killing of Kemal {Kilic} in {Sanliurfa}. While the prosecution relied on a ballistics examination which showed that the gun allegedly used by {Huseyin Guney} in an attack on a shop in {Diyarbakir} had also been used in fifteen other incidents, including the shooting of Kemal {Kilic}, there was no evidence to show that it had been in his possession before the attack on the shop. This finding is confirmed by the decision of 29 March 1999 of the {Diyarbakir} National Security Court, which found that it was not proved that {Huseyin Guney} had used the gun in any other incident (see paragraph 26 above).
81. The Government contested the applicant's and the Commission's view that the misconceived inclusion of the murder of Kemal {Kilic} in the prosecution of {Huseyin Guney} had the practical effect of closing the investigation. However, the Court notes that on 16 February 1994 the {Sanliurfa} public prosecutor issued a decision of non-jurisdiction in respect of the incident, stating that the incident fell within the jurisdiction of the National Security Court to which he therefore transferred the file. It is not apparent that any steps were taken by the {Diyarbakir} National Security Court prosecution with a view to continuing the investigation in any concrete form. The inactive status of the file is also supported by the Government's information that following the National Security Court decision of 29 March 1999 a new file has been opened into the matter by its public prosecutor, who has sent out a general request for information to be forwarded to him concerning the incident.
82. The Court observes that the investigation by the gendarmes and the {Sanliurfa} public prosecutor after the incident did not include any inquiries as to the possible targeting of Kemal {Kilic} due to his job as an {Ozgur Gundem} journalist. The fact that the case was transferred to the National Security Court prosecutor indicates that it was regarded as a separatist crime. There is no indication that any steps have been taken to investigate any collusion by security forces in the incident.
83. Having regard therefore to the limited scope and short duration of the investigation in this case, the Court finds that the authorities have failed to carry out an effective investigation into the circumstances surrounding Kemal {Kilic's} death. It concludes that there has in this respect been a violation of Article 2 of the Convention.
III. Alleged violation of Article 10 of the Convention
84. The applicant complained that the killing of his brother Kemal {Kilic} also disclosed a violation of Article 10 of the Convention which provides:
«1. Everyone has the right to freedom of expression. This right shall include freedom to hold opinions and to receive and impart information and ideas without interference by public authority and regardless of frontiers. This Article shall not prevent States from requiring the licensing of broadcasting, television or cinema enterprises.»
2. The exercise of these freedoms, since it carries with it duties and responsibilities, may be subject to such formalities, conditions, restrictions or penalties as are prescribed by law and are necessary in a democratic society, in the interests of national security, territorial integrity or public safety, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, for the protection of the reputation or rights of others, for preventing the disclosure of information received in confidence, or for maintaining the authority and impartiality of the judiciary.»
85. The applicant argued that his brother was killed because he was a journalist. As he was targeted on account of his journalistic activities, this was an unjustified interference with his freedom of expression. The killing was therefore an act with a dual character which should give rise to separate violations under Articles 2 and 10 of the Convention.
86. The Government rejected the applicant's submissions.
87. The Court notes that the applicant's complaints arise out of the same facts as those considered under Article 2 of the Convention. It therefore does not consider it necessary to examine this complaint separately.
IV. Alleged violation of Article 13 of the Convention
88. The applicant complained that he had not had an effective remedy within the meaning of Article 13 of the Convention, which provides:
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
89. The Government argued that in light of the investigation carried out and the criminal prosecution which followed the apprehension of {Huseyin Guney}, no problem arose concerning effective remedies.
90. The Commission, with whom the applicant agreed, was of the opinion that the applicant had arguable grounds for claiming that the security forces were implicated in the killing of his brother. Referring to its findings relating to the inadequacy of the investigation, it concluded that the applicant had been denied an effective remedy.
91. The Court reiterates that Article 13 of the Convention guarantees the availability at the national level of a remedy to enforce the substance of the Convention rights and freedoms in whatever form they might happen to be secured in the domestic legal order. The effect of Article 13 is thus to require the provision of a domestic remedy to deal with the substance of an «arguable complaint» under the Convention and to grant appropriate relief, although Contracting States are afforded some discretion as to the manner in which they conform to their Convention obligations under this provision. The scope of the obligation under Article 13 varies depending on the nature of the applicant's complaint under the Convention. Nevertheless, the remedy required by Article 13 must be «effective» in practice as well as in law, in particular in the sense that its exercise must not be unjustifiably hindered by the acts or omissions of the authorities of the respondent State (see the following judgments cited above: Aksoy, p. 2286, § 95; {Aydin}, pp. 1895 — 96, § 103; and Kaya, pp. 329 — 30, § 106).
Given the fundamental importance of the right to protection of life, Article 13 requires, in addition to the payment of compensation where appropriate, a thorough and effective investigation capable of leading to the identification and punishment of those responsible for the deprivation of life and including effective access for the complainant to the investigation procedure (see the Kaya judgment cited above, pp. 330 — 31, § 107).
92. On the basis of the evidence adduced in the present case, the Court has not found it proved beyond reasonable doubt that agents of the State carried out, or were otherwise implicated in, the killing of the applicant's brother. As it has held in previous cases, however, that does not preclude the complaint in relation to Article 2 from being an «arguable» one for the purposes of Article 13 (see the Boyle and Rice v. the United Kingdom judgment of 27 April 1988, Series A No. 131, p. 23, § 52, and the Kaya and {Yasa} judgments cited above, pp. 330 — 31, § 107, and p. 2442, § 113, respectively). In this connection, the Court observes that it is not in dispute that the applicant's brother was the victim of an unlawful killing and he may therefore be considered to have an «arguable claim».
93. The authorities thus had an obligation to carry out an effective investigation into the circumstances of the killing of the applicant's brother. For the reasons set out above (see paragraphs 79 — 82), no effective criminal investigation can be considered to have been conducted in accordance with Article 13, the requirements of which are broader than the obligation to investigate imposed by Article 2 (see the Kaya judgment cited above, pp. 330 — 31, § 107). The Court finds therefore that the applicant has been denied an effective remedy in respect of the death of his brother and thereby access to any other available remedies at his disposal, including a claim for compensation.
Consequently, there has been a violation of Article 13 of the Convention.
V. Alleged practice by the authorities of infringing Articles 2 and 13 of the Convention
94. The applicant maintained that there existed in Turkey an officially tolerated practice of violating Articles 2 and 13 of the Convention, which aggravated the breaches of which he had been a victim. Referring to other cases concerning events in south-east Turkey in which the Commission and the Court had also found breaches of these provisions, the applicant submitted that they revealed a pattern of denial by the authorities of allegations of serious human rights violations as well as a denial of remedies.
95. Having regard to its findings under Articles 2 and 13 above, the Court does not find it necessary to determine whether the failings identified in this case are part of a practice adopted by the authorities.
VI. Alleged violation of Article 14 of the Convention
96. The applicant submitted that his brother was killed because he was a journalist and because of his Kurdish origin and that he was thus, contrary to the prohibition contained in Article 14 of the Convention, a victim of discrimination on grounds of presumed political or other opinion and of national origin in relation to the exercise of his right to life as protected by Article 2. Article 14 reads:
«The enjoyment of the rights and freedoms set forth in [the] Convention shall be secured without discrimination on any ground such as sex, race, colour, language, religion, political or other opinion, national or social origin, association with a national minority, property, birth or other status.»
97. The Government did not address this issue in their memorial or at the hearing.
98. The Court considers that these complaints arise out of the same facts as those considered under Articles 2 and 13 of the Convention and does not find it necessary to examine them separately.
VII. Application of Article 41 of the Convention
99. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Pecuniary damage
100. The applicant claimed 30,000 pounds sterling (GBP) in respect of the pecuniary damage suffered by his brother who is now dead. He submitted that his brother, aged 30 at the time of his death and working as a journalist with a salary equivalent to GBP 1,000 per month, could be said to have sustained a capitalised loss of earnings of GBP 182,000. However, in order to avoid any unjust enrichment, the applicant claimed the lower sum of GBP 30,000.
101. The Government, pointing out that the applicant had failed to establish any direct State involvement in the death of his brother, rejected the applicant's claims as exaggerated and likely to lead to unjust enrichment. They disputed that his brother would have earned the sum claimed, which was an immense amount in Turkish terms.
102. The Court notes that the applicant's brother was unmarried and had no children. It is not claimed that the applicant was in any way dependent on him. This does not exclude an award in respect of pecuniary damage being made to an applicant who has established that a close member of the family has suffered a violation of the Convention (see the Aksoy judgment cited above, pp. 2289 — 90, § 113, where the pecuniary claims made by the applicant prior to his death for loss of earnings and medical expenses arising out of detention and torture were taken into account by the Court in making an award to the applicant's father who had continued the application). In the present case, however, the claims for pecuniary damage relate to alleged losses accruing subsequent to the death of the applicant's brother. They do not represent losses actually incurred either by the applicant's brother before his death or by the applicant after his brother's death. The Court does not find it appropriate in the circumstances of this case to make any award to the applicant under this head.
B. Non-pecuniary damage
103. The applicant claimed, having regard to the severity and number of violations, GBP 40,000 in respect of his brother and GBP 2,500 in respect of himself.
104. The Government claimed that these amounts were excessive and unjustified.
105. As regards the claim made by the applicant in respect of non-pecuniary damage on behalf of his deceased brother, the Court notes that awards have previously been made to surviving spouses and children and, where appropriate, to applicants who were surviving parents or siblings. It has previously awarded sums as regards the deceased where it was found that there had been arbitrary detention or torture before his disappearance or death, such sums to be held for the person's heirs (see the Kurt judgment cited above, p. 1195, §§ 174 — 75, and {Cakici} cited above, § 130). The Court notes that there have been findings of violations of Article 2 and 13 in respect of failure to protect the life of Kemal {Kilic}, who died instantaneously, after a brief scuffle with unknown gunmen. It finds it appropriate in the circumstances of the present case to award GBP 15,000, which amount is to be paid to the applicant and held by him for his brother's heirs.
106. The Court accepts that the applicant has himself suffered non-pecuniary damage which cannot be compensated solely by the findings of violations. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant the sum of GBP 2,500, to be converted into Turkish liras at the rate applicable at the date of payment.
C. Costs and expenses
107. The applicant claimed a total of GBP 32,327.36 for fees and costs incurred in bringing the application, less the amounts received by way of legal aid from the Council of Europe. This included fees and costs incurred in respect of attendance at the taking of evidence before the Commission's delegates at hearings in Ankara and Strasbourg and attendance at the hearing before the Court in Strasbourg. A sum of GBP 5,255 is listed as fees and administrative costs incurred in respect of the Kurdish Human Rights Project in its role as liaison between the legal team in the United Kingdom and the lawyers and the applicant in Turkey, as well as a sum of GBP 3,570 in respect of work undertaken by lawyers in Turkey.
108. The Government regarded the professional fees as exaggerated and unreasonable and submitted that regard should be had to the applicable rates for the Bar in Istanbul.
109. In relation to the claim for costs, the Court, deciding on an equitable basis and having regard to the details of the claims submitted by the applicant, awards him the sum of GBP 20,000 together with any value-added tax that may be chargeable, less the 4,200 French francs received by way of legal aid from the Council of Europe.
D. Default interest
110. According to the information available to the Court, the statutory rate of interest applicable in the United Kingdom at the date of adoption of the present judgment is 7.5% per annum.
FOR THESE REASONS, THE COURT
1. Holds by six votes to one that the respondent State failed to protect the life of Kemal {Kilic} in violation of Article 2 of the Convention;
2. Holds unanimously that there has been a violation of Article 2 of the Convention on account of the failure of the authorities of the respondent State to conduct an effective investigation into the circumstances of the death of the applicant's brother;
3. Holds unanimously that it is unnecessary to examine whether there has been a violation of Article 10 of the Convention;
4. Holds by six votes to one that there has been a violation of Article 13 of the Convention;
5. Holds unanimously that it is unnecessary to examine whether there has been a violation of Article 14 of the Convention;
6. Holds by six votes to one that the respondent State is to pay the applicant in respect of his brother, within three months, by way of compensation for non-pecuniary damage, GBP 15,000 (fifteen thousand pounds sterling) to be converted into Turkish liras at the rate applicable at the date of settlement, which sum is to be held by the applicant for his brother's heirs;
7. Holds unanimously that the respondent State is to pay the applicant, within three months, in respect of compensation for non-pecuniary damage, GBP 2,500 (two thousand five hundred pounds sterling) to be converted into Turkish liras at the rate applicable at the date of settlement;
8. Holds unanimously that the respondent State is to pay the applicant, within three months, in respect of costs and expenses, GBP 20,000 (twenty thousand pounds sterling), together with any value-added tax that may be chargeable, less FRF 4,200 (four thousand two hundred French francs) to be converted into pounds sterling at the rate applicable at the date of delivery of this judgment;
9. Holds unanimously that simple interest at an annual rate of 7.5% shall be payable on these sums from the expiry of the above-mentioned three months until settlement;
10. Dismisses unanimously the remainder of the applicant's claims for just satisfaction.
Done in English, and delivered at a public hearing in the Human Rights Building, Strasbourg, on 28 March 2000.
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the partly dissenting opinion of Mr {Golcuklu} is annexed to this judgment.
PARTLY DISSENTING OPINION OF JUDGE {GOLCUKLU}
To my great regret, I am unable to agree with the majority on points 1, 4 and 6 of the operative provisions of the {Kilic} judgment for the following reasons.
1. The Court reached the conclusion that the respondent State had violated Article 2 by failing to take the necessary measures to protect the life of Kemal {Kilic}.
There is not a shadow of doubt in anyone's mind that south-east Turkey is a high-risk area for all its inhabitants. PKK and Hizbullah terrorists and members of the far left, encouraged and supported by foreign powers, seize every opportunity to perpetrate their crimes. Moreover, gangsters and rogues take advantage of the presence of these terrorist groups in the region. The authorities have taken — and continue to take — all necessary measures within their power to combat these threats to life (see paragraph 70 of the judgment). The Court itself recognises that the positive obligation imposed on the State by the Convention is not absolute but merely one to use best endeavours (see paragraphs 63 to 66 of the judgment).
Thus, surely, someone like Kemal {Kilic}, who was living in the region, carrying on a profession which he said put him at risk (he was a journalist) and feeling threatened — not even he could say by whom — should have exercised greater care than others and taken his own safety precautions rather than wait for the authorities to protect him against those dangers.
While, according to the findings of the Commission, Kemal {Kilic} was aware of the risk he was running, he nonetheless chose to take the coach home at 5.30 p.m. on 18 February 1993 although it was already dark and an allegedly suspicious car had been spotted following the coach. Without taking any precautions, he got off at a deserted stop where there was no one to come to his aid if necessary.
Unfortunately, no government is able to make security agents available to accompany persons who feel threatened or to provide them with personal protection in a high-risk area where perhaps hundreds or even thousands of people are in a like situation.
Consequently, I do not share the opinion that the respondent State failed, in breach of Article 2 of the Convention, in any duty it had to protect Kemal {Kilic's} life.
2. As regards the finding of a violation of Article 13 of the Convention, I refer to my dissenting opinion in the case of Ergi v. Turkey (judgment of 28 July 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-IV).
Thus, I agree with the Commission that once the conclusion has been reached that there has been a violation of Article 2 of the Convention on the grounds that there was no effective investigation into the death that has given rise to the complaint, no separate question arises under Article 13. The fact that there was no satisfactory and adequate investigation into the death which resulted in the applicant's complaints, both under Article 2 and Article 13, automatically means that there was no effective remedy before a national court. On that subject, I refer to my dissenting opinion in the case of Kaya v. Turkey (judgment of 19 February 1998, Reports 1998-I) and the opinion expressed by the Commission with a large majority (see the opinions of the Commission annexed to the following judgments: Aytekin v. Turkey, 23 September 1998, Reports 1998-VII; Ergi cited above; and {Yasa} v. Turkey, 2 September 1998, Reports 1998-VI).
3. The Court awarded the applicant 15,000 pounds sterling (GBP) «in respect of his brother... by way of compensation for non-pecuniary damage... which sum is to be held by the applicant for his brother's heirs».
The actio popularis is excluded under the Convention system, with all the consequences that logically follow. It is for that reason that the Court has up till now awarded compensation in respect of non-pecuniary damage for individual violations only to very close relatives such as the surviving spouse or children of the deceased person or, exceptionally, when it has appeared equitable, the father or mother if an express claim has been made (see paragraph 105 of the judgment in the instant case and {Tanrikulu} v. Turkey [GC], No. 23763/94, § 138, ECHR 1999-IV).
It is completely alien and contrary to the Convention system and devoid of any legal justification for an abstract, anonymous and undefined group (perhaps very distant heirs) that has suffered no non-pecuniary damage as a result of the violations found to be awarded compensation.
Kemal {Kilic} was single. He had no companion or children and therefore no heirs deserving compensation for non-pecuniary damage. Yet, even more surprisingly, the Court awarded the applicant's brother the sum of GBP 2,500 for non-pecuniary damage (see paragraph 106 of the judgment). As one of the deceased's heirs, that brother will also receive part of the award of GBP 15,000. He will thus receive two lots of compensation for the same loss, a fact that goes to highlight the inequitable nature of the Court's decision in this case.
4. Before closing, I feel bound to express my views on what I consider to be an important point. In cases where the presumed offender is a State agent, he may only be prosecuted if the administrative body (the «administrative council») has given prior authorisation. However, that body is, by law, made up of public servants and is neither independent nor impartial. The Court, whose view I agree with entirely, has consistently criticised the Turkish government for that state of affairs.
However, the Court's inadmissibility decision of 5 October 1999 in Grams v. Germany ((dec.), No. 33677/96, ECHR 1999-VII) is instructive on the point. The case concerned the death of a presumed member of the Red Army Faction. The Court noted that the Schwerin public prosecutor's office had decided to drop the prosecution on the ground that the police officers had fired in lawful self-defence and Grams had committed suicide by shooting himself in the head. In arriving at that conclusion, the public prosecutor's office had relied on a 210-page report (Abschlussvermerk) in which the special unit responsible for the investigation of the case had set out its findings. What is interesting in this example — and it will be noted in passing that the application was not even communicated to the Government — is that the investigation was conducted not by a judicial body but by a special unit, that is to say a purely administrative body.