II. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции

Статья 13Постановление ЕСПЧ от 13.12.2012

Актуально на 04.11.2026.

Как цитировать: Статья 13. Постановление ЕСПЧ от 13.12.2012. 22689/07. 13.12.2012. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2268907/statya-13-2

C. Заключительные замечания Комитета по правам человека Организации Объединенных Наций по Четвертому периодическому докладу Франции

ПРАВО

I. Пределы рассмотрения дела в Большой Палате Европейского Суда

II. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции

Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

A. Постановление Палаты Европейского Суда

53. В Постановлении от 30 июня 2011 г. Палата Европейского Суда отметила, что 18 октября 2007 г., почти через девять месяцев после высылки заявителя в Бразилию, Кайеннский административный суд отменил постановление в отношении заявителя о его высылке из страны как незаконное. Палата Европейского Суда также указала, что ему не был выдан вид на жительство, который разрешал бы ему жить легально во Французской Гвиане до 16 июня 2009 г. На этом основании Палата Европейского Суда сочла, что на момент высылки заявителя в Бразилию возник серьезный вопрос о совместимости его высылки из страны со статьей 8 Конвенции. Палата Европейского Суда решила, что заявитель представил «доказуемую» жалобу для целей статьи 13 Конвенции и по смыслу положений прецедентной практики Европейского Суда. Палата Европейского Суда соответственно перешла к рассмотрению существа жалобы и эффективности средства правовой защиты, доступного заявителю во Французской Гвиане. Палата Европейского Суда установила, что существовало средство правовой защиты, которым заявитель мог воспользоваться до того, как Кайеннский административный суд признал незаконным постановление о его высылке из страны, и впоследствии заявитель получил вид на жительство, но поскольку средство правовой защиты не имело приостанавливающего действия, заявитель был выслан из страны до того, как административный суд смог рассмотреть его дело. Палата Европейского Суда отметила, что высылка заявителя из страны не окончательно разорвала его семейные связи, поскольку ему удалось вернуться во Французскую Гвиану спустя некоторое время после депортации, хотя и изначально незаконно, и ему был выдан вид на жительство. Принимая во внимание, inter alia <1>, пределы усмотрения властей государства-ответчика в таких вопросах, Палата Европейского Суда постановила, что по настоящему делу не было допущено нарушения статьи 13 Конвенции, взятой во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции.

<1> Inter alia (лат.) — в числе прочего, в частности, в том числе (примеч. редактора).

B. Доводы сторон в Большой Палате Европейского Суда

1. Власти Франции

(a) Статус заявителя как жертвы нарушения Конвенции

54. Власти Франции утверждали, что заявитель более не мог считаться «жертвой» нарушения Конвенции по смыслу положений статьи 34 Конвенции или в соответствии с нормами прецедентной практики Европейского Суда.

Власти Франции указали, что власти страны признали, а затем исправили предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции, взятой во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции, выдав заявителю вид на жительство. Кроме того, несмотря на исполнение постановления о высылке из страны административный суд заключил, что решение должно быть отменено, а не просто постановил прекратить производство по делу, что продемонстрировало, что средство правовой защиты было эффективным.

55. На слушании дела в Большой Палате Европейского Суда власти государства-ответчика также указали, что нелегальный статус заявителя во Французской Гвиане на момент его задержания явился результатом его собственной халатности, поскольку он не обращался к властям с просьбой урегулировать его административный статус, хотя он автоматически имел право на вид на жительство. По утверждению властей Франции, эта ситуация четко отличает настоящее дело от дела «Гебремедхин (Габерамадхиен) против Франции» (Gebremedhin (Gaberamadhien) v. France), жалоба № 25389/05, ECHR 2007-II), в котором заявитель, гражданин Эритреи, просил о въезде во Францию как проситель убежища. Вместе с тем в этом деле, если бы Европейским Судом не было принято обеспечительной меры, тот факт, что жалоба на решение не пускать человека в страну не имеет приостанавливающего действия, сделал бы невозможным для властей исправить предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции. Заявитель в упомянутом деле представил доказуемую жалобу, в отличие от заявителя в настоящем деле.

(b) Соблюдение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции

56. Ссылаясь на прецедентную практику Европейского Суда, власти Франции утверждали, что эффективность средств правовой защиты в принципе не была обусловлена его приостанавливающим действием для целей статьи 13 Конвенции, за исключением случаев, когда могут иметь место «потенциально необратимые последствия» в нарушение статьи 3 Конвенции и статьи 4 Протокола № 4 к Конвенции. В настоящем деле решение о высылке заявителя из страны было обжаловано в административном суде, который отменил его, тем самым разрешая заявителю вернуться во Французскую Гвиану. Следовательно, заявитель имел доступ к эффективному средству правовой защиты. Власти Франции подчеркнули, что семейные связи заявителя не были окончательно разорваны и его высылка из страны не имела необратимых последствий. На момент высылки из страны заявителю было 18 лет, он не был женат, не имел детей; но имел хорошее здоровье. Он был отправлен обратно в страну, где жили его дедушка и бабушка, и спустя несколько месяцев ему удалось вернуться во Французскую Гвиану и возобновить там свою жизнь без каких-либо инцидентов. По мнению властей Франции, из этого следует, что заявитель имел в своем распоряжении эффективное внутригосударственное средство правовой защиты.

Кроме того, власти Франции считали, что Палата Европейского Суда приняла априорный подход, полагая, что вмешательство со стороны властей в осуществление права заявителя в соответствии со статьей 8 Конвенции в принципе не было необратимым, если только соответствующее лицо не пришло к трагическому концу или не было особенно уязвимым. Власти Франции указали, однако, что такие конкретные случаи будут относиться к сфере действия статьи 3 Конвенции, и средство правовой защиты будет автоматически иметь приостанавливающее действие. Дело заявителя, несомненно, относится к сфере действия статьи 8 Конвенции и иллюстрирует принцип отсутствия потенциально необратимых последствий.

57. Согласно тому, что указали власти Франции, заявитель не доказал, что вмешательство властей в осуществление права на уважение его частной и семейной жизни могло иметь необратимые последствия. В то время как его незаконное возвращение во Французскую Гвиану могло предполагать определенные риски, тот факт, что он нарушил закон, даже не дожидаясь решения административного суда по его жалобе, может рассматриваться как принятие заявителем ответственности за собственные действия. И наконец, власти Франции отмечали, что после вынесения постановления судом заявителю было выдано временное разрешение на пребывание в стране. То обстоятельство, что власти не выдавали первый вид на жительство до 16 июня 2009 г., являлось результатом виновных действий заявителя, поскольку он не счел нужным представить необходимые документы и не предпринял никаких усилий, чтобы урегулировать свое положение, когда ему предлагалось сделать это.

58. Власти Франции утверждали, что данное исключение, действующее во Французской Гвиане, относится к сфере усмотрения государств в вопросе выполнения ими своих обязательств в соответствии со статьей 13 Конвенции. Исключение из принципа наличия средства правовой защиты, имеющего приостанавливающее действие, было оправдано особым напряжением, связанным с нелегальной иммиграцией во Французской Гвиане. Нелегальной иммиграции и поддерживающим ее криминальным сетям способствует своеобразный рельеф страны, который сделал ее границы проницаемыми и не приспособленными для эффективной охраны. Кроме того, учитывая большое количество постановлений о высылке из страны, выносимых префектом Французской Гвианы, введение средства правовой защиты, автоматически имеющего приостанавливающее действие, может привести к перегрузке административных судов и негативно сказаться на надлежащем отправлении правосудия. Исключение также было оправдано необходимостью поддержания определенного равновесия во Французской Гвиане и тесных двусторонних отношений Франции с соседними странами.

59. В любом случае, несмотря на отсутствие автоматического средства правовой защиты, имеющего приостанавливающее действие, широко применялись срочные заявления об отсрочке исполнения, и они были использованы заявителем. На слушании дела в Большой Палате Европейского Суда власти Франции фактически указали на то, что, поскольку постановление, вынесенное Государственным советом Франции по данному вопросу, является новым, его точные рамки еще предстоит определить. По-видимому, постановление наделило судью по рассмотрению срочных заявлений полномочием предоставлять отсрочку исполнения постановления о высылке из страны, когда имеется опасность его реализации в любое время и существуют серьезные основания сомневаться в его законности (см. §§ 43 и 44 настоящего Постановления).

60. Что касается вопроса, была ли последовательной прецедентная практика Европейского Суда, то власти Франции считали, что да. Вместе с тем отсутствует необходимость в наличии средства правовой защиты, имеющего приостанавливающего действие, когда статья 13 Конвенции рассматривается во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции. По подобного рода делам Европейский Суд производил надлежащую оценку пропорциональности высылки из страны в отношении преследуемой при этом цели. В данной связи Европейский Суд применял критерии, сформулированные в его прецедентной практике (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Бултиф против Швейцарии» (Boultif v. Switzerland), жалоба № 54273/00, ECHR 2001-IX). Таким образом, эффективность средства правовой защиты не зависит от наличия у него приостанавливающего действия. На слушании дела в Большой Палате Европейского Суда власти Франции дополнительно отметили, что отступление от этого принципа подорвет последовательность и ясность прецедентной практики Европейского Суда.

61. В заключение власти Франции предложили Европейскому Суду поддержать Постановление, вынесенное Палатой Европейского Суда.

2. Заявитель

(a) Статус жертвы нарушения Конвенции

62. Заявитель утверждал, что, как и в упоминавшемся выше деле «Гебремедхин (Габерамадхиен) против Франции», он по-прежнему мог претендовать на статус жертвы нарушения Конвенции по смыслу положений статьи 34 Конвенции. По его словам, предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции уже произошло к тому времени, когда административный суд вынес постановление. На слушании дела в Большой Палате Европейского Суда заявитель пояснил, что на момент его задержания и высылки из страны ему только что исполнилось 18 лет, и, как следствие, согласно законам Франции он должен был до июня 2007 года урегулировать свое положение (см. §§ 26 и 27 настоящего Постановления). Тем не менее он был выдворен и был вынужден взять на себя риск оплатить услуги контрабандиста, чтобы незаконно вернуться во Французскую Гвиану.

Ссылаясь на вывод, сделанный в Постановлении Палаты Европейского Суда, заявитель указал, что его жалоба не была безосновательной и поднимала серьезный вопрос на момент его высылки из страны.

(b) Соблюдение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции

63. Заявитель подверг критике исключение из закона во Французской Гвиане, которое лишило его эффективного средства правовой защиты для отстаивания своей жалобы по статье 8 Конвенции.

64. Он пояснил, что вопреки тому, что решила Палата Европейского Суда, нарушение его права на уважение частной и семейной жизни потенциально могло иметь необратимые последствия в тех ситуациях, когда иностранцы подвергаются депортации. В его деле последствия могли быть необратимыми и действительно были, по крайней мере, психологические. Они не могли быть оценены ex post facto <1> с учетом его успешного возвращения во Французскую Гвиану после его незаконной высылки. Заявитель считал, что недопустимо, чтобы он с большим риском для себя был вынужден платить контрабандисту для возвращения во Французскую Гвиану, а властям потребовались два года, чтобы выполнить действия, требуемые судебным решением, вместо отведенных им для этого трех месяцев. По мнению заявителя, факт того, что потребовались два года, чтобы получить вид на жительство, объяснялся «напряженными» отношениями с административными органами, которые требовали от него предоставить множество документов, не все из которых были нужны.

<1> Ex post facto (лат.) — после свершившегося факта, задним числом (примеч. редактора).

65. Заявитель сослался на фактическое положение дел во Французской Гвиане, где 10 000 из 40 000 нелегальных иностранцев, пребывающих в стране, ежегодно высылаются из страны. По утверждению заявителя, такие показатели делают невозможным рассмотрение ситуации каждого отдельного иностранца до его выдворения из страны. Большинство постановлений о высылке из страны исполнялось в течение 48 часов, при этом проводилась только очень поверхностная формальная проверка, и, как показали проверки, проведенные Национальной комиссией по этике правоохранительной деятельности, их подписывали все сразу одновременно (см. §§ 45 и 46 настоящего Постановления). Они касались самых различных случаев, в том числе ситуаций, когда родители были вынуждены оставлять своих детей, которых затем отдавали под опеку, что непоправимо влияло на их семейную жизнь. Потенциал для необратимых последствий был все более ощутимым при том, что какие-либо предварительные проверки не проводились органами власти или судами.

66. Заявитель сослался на прецедентную практику Европейского Суда о международном похищении детей, согласно которой прохождение времени может привести к непоправимым последствиям для отношений между ребенком и родителем, с которым ребенок не проживает. Он указывал, что данный подход может применяться к высылке из страны иностранцев.

67. Кроме того, он утверждал, что требование о том, чтобы средство правовой защиты имело приостанавливающее действие в связи с жалобой на основании статьи 8 Конвенции, соответствовало бы общей тенденции к правовому подходу, изложенному в Постановлении Европейского Суда по делу «Чонка против Бельгии» ( Èonka v. Belgium), жалоба № 51564/99, ECHR 2002-I), и логически укрепляло бы субсидиарную роль Европейского Суда.

68. Заявитель также указал, что усмотрение, предоставляемое государствам-членам в этом вопросе, не может оправдывать правовое исключение, действующее во Французской Гвиане, в свете приверженности Франции защите прав, предусмотренных Конвенцией.

69. Наконец, заявитель отмечал, что Постановление Палаты Европейского Суда расходится с требованиями Европейского союза, в частности, Директивы Европейского парламента и Совета Европейского союза № 2008/115/EC.

3. Доводы третьих сторон, вступивших в производство по делу: Группы информации и поддержки иммигрантов, Французской лиги по правам человека и гражданина и Межконфессионального комитета помощи беженцам

70. В совместном меморандуме третьи стороны, вступившие в производство по делу, пояснили, что для заморских территорий Франции характерны исключения из закона, действующего в материковой Франции, по отношению к иммигрантам. Эти территории фактически были испытательной площадкой для иммиграционной политики и полицейской практики. Во Французской Гвиане, например, в отличие от материковой Франции, полиция могла проводить общие проверки документов без предварительного разрешения прокурора. Условия содержания в местах лишения свободы были неудовлетворительными, высылки из Французской Гвианы проводились очень быстро и в широких масштабах. В 2010 году, например, 6 073 человека были помещены в центр административного задержания, в котором было 38 мест, и 4 057 человек были высланы из страны после того, как они провели в заключении в среднем 1,4 дня. В том же году только 717 (11,8%) из 6 073 содержавшихся там задержанных были доставлены к судье по делам свободы и содержания под стражей. По утверждениям третьих сторон, такие результаты являлись исключительно следствием отсутствия средства правовой защиты, имеющего приостанавливающее действие, в ущерб основным правам и свободам, защищаемым Конвенцией. Отсутствие средства правовой защиты, имеющего приостанавливающее действие, имело отношение даже к иностранцам, утверждающим о нарушениях статей 2 и 3 Конвенции и статьи 4 Протокола № 4 к Конвенции, при игнорировании прецедентной практики Европейского Суда.

71. Цель исключений из приостанавливающего действия процедуры, а также используемых методов полиции состояла в том, чтобы можно было проще выдворить нелегальных иностранцев из страны. Методы, используемые сотрудниками полиции, были подвергнуты критике Национальной комиссией по этике правоохранительной деятельности, которой было рассмотрено несколько серьезных случаев в 2008 году (включая смерть находящегося под стражей в полиции лица и административных арестов). Уровень высылки для Кайеннского центра административного задержания составил 80% (по сравнению с 20 — 30% в материковой Франции). Часто высылка из страны осуществлялась лишь в виде переправы нелегальных иностранцев через реку, и как результат на это не уходило много времени (менее четырех часов). Бразилия была единственной страной, с которой Франция заключила соглашения о реадмиссии из Французской Гвианы, что позволило высылать граждан Бразилии без каких-либо формальностей. Выезды в Бразилию организовывались каждый день, и соответствующие лица находились под стражей такое короткое время, что Межконфессиональному комитету помощи беженцам было сложно помочь им с юридическими формальностями.

72. На практике подавляющее большинство высылок из страны осуществлялось без судебного надзора, и копии постановлений о высылке вручались соответствующим лицам и исполнялись в отсутствие каких-либо реальных гарантий, обеспечивающих проверку их законности. Межконфессиональный комитет помощи беженцам отмечал, например, что некоторые лица были высланы из страны после подачи жалобы в сопровождении срочного заявления об отсрочке исполнения до, а в некоторых случаях даже после того, как центр административного задержания получал уведомление о слушаниях в суде. После того, как человек был выслан, срочное заявление лишалось практической цели, и суд прекращал производство по делу.

73. Задержанные часто обращались в префектуру с просьбой пересмотреть ее решение. Хотя префектура обладала полным усмотрением в этом вопросе, обращение в префектуру являлось одним из главных средств помощи Межконфессионального комитета помощи беженцам и давало хорошие результаты при том, что часто личная ситуация задержанных была серьезной.

74. В этом контексте Межконфессиональному комитету помощи беженцам приходилось наблюдать несколько случаев вмешательства властей в частную и семейную жизнь задержанных: детей разлучали с родителями и быстро поручали заботам чужих людей, прерывали учебу в школе, разрушали домашние хозяйства, родителей отрывали от их детей, матерей с малолетними детьми вынуждали прекращать их грудное вскармливание, и так далее. Межконфессиональный комитет также упомянул о тысячах детей, которых помещали в не подходящие для них центры административного задержания и депортировали с родителями или без них.

75. В заключение, по утверждениям третьих сторон, введение обжалования меры по высылке из страны с приостанавливающим действием является острой необходимостью. Отсутствие такого средства правовой защиты ставит соответствующих лиц перед риском значительных, а иногда и необратимых нарушений их основных прав и свобод и допускает существование исключений из закона на французской территории, которая относится к юрисдикции Европейского Суда.

1. Статус заявителя как жертвы нарушения Конвенции

76. Европейский Суд считает, что предварительное возражение властей государства-ответчика о том, что заявитель более не является жертвой нарушения Конвенции, тесно связано с существом жалобы заявителя, поэтому рассмотрение данного возражения должно быть объединено с рассмотрением дела по существу.

2. Соблюдение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции

(a) Общие принципы

77. По делам, касающимся иммиграционного законодательства, Европейский Суд неизменно подчеркивал, что как вопрос установившихся норм международного права и их договорных обязательств государства имеют право контролировать въезд, проживание и высылку иностранцев. Конвенция не гарантирует право иностранца на въезд или проживание в определенной стране и, реализуя свои задачи по поддержанию общественного порядка, Договаривающиеся Стороны имеют право выслать из страны иностранца, осужденного за преступления. Однако их решения в этой области, поскольку они могут нарушать права, защищаемые в соответствии с пунктом 1 статьи 8 Конвенции, должны преследовать законную цель и быть необходимыми в демократическом обществе (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Бултиф против Швейцарии», § 46, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Юнер против Нидерландов» ( Üner v. Netherlands), жалоба № 46410/99, § 54, ECHR 2006-XII).

В силу статьи 1 Конвенции ответственность за осуществление и обеспечение соблюдения гарантированных прав и свобод возлагается на внутригосударственные власти. Механизм обжалования в Европейский Суд, таким образом, является вспомогательным по отношению к внутригосударственным системам защиты прав человека. Данный субсидиарный характер отражен в статье 13 Конвенции и пункте 1 статьи 35 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кудла против Польши» ( Kud³a v. Poland), жалоба № 30210/96, § 152, ECHR 2000-XI).

78. Европейский Суд неоднократно подтверждал, что статья 13 Конвенции гарантирует наличие на внутригосударственном уровне средства правовой защиты для обеспечения соблюдения существа конвенционных прав и свобод, в какой бы форме они ни были бы закреплены в правовой системе страны. Цель этой статьи заключается в том, чтобы потребовать предоставления средства правовой защиты, позволяющего компетентному внутригосударственному органу иметь дело с «доказуемой жалобой» на основании Конвенции и предоставлять соответствующее удовлетворение требования. Объем обязательств Договаривающихся Сторон в соответствии со статьей 13 Конвенции варьируется в зависимости от характера жалобы заявителя. Государства имеют определенные пределы усмотрения в отношении способа, с помощью которого они выполняют свои обязательства в соответствии с этой нормой Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Жабари против Турции» (Jabari v. Turkey), жалоба № 40035/98, § 48, ECHR 2000-VIII). Однако средство правовой защиты, требуемое статьей 13 Конвенции, должно быть «эффективным» на практике, а также по закону (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Кудла против Польши», § 157).

79. Эффективность средства правовой защиты по смыслу положений статьи 13 Конвенции не зависит от определенности благоприятного результата для заявителя. И «государственный орган», упомянутый в этой норме Конвенции, необязательно должен быть судебным. Тем не менее его полномочия и процессуальные гарантии, которые он предоставляет, являются актуальными при определении того, является ли эффективным средство правовой защиты (см. Постановление Европейского Суда по делу «Класс и другие против Германии» (Klass and Others v. Germany) от 6 сентября 1978 г., § 67, Series A, № 28). В случаях, когда соответствующий «государственный орган» не является судебным, Европейский Суд считает обязательным выполнить проверку его независимости (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Леандер против Швеции» (Leander v. Sweden) от 26 марта 1987 г., §§ 77 и 81 — 83, Series A, № 116, и Постановление Европейского Суда по делу «Хан против Соединенного Королевства» (Khan v. United Kingdom), жалоба № 35394/97, §§ 44 — 47, ECHR 2000-V) и процессуальные гарантии, которые он предлагает заявителям (см. mutatis mutandis <1> Постановление Европейского Суда по делу «Чахал против Соединенного Королевства» (Chahal v. United Kingdom) от 15 ноября 1996 г., §§ 152 - 154, Reports of Judgments and Decisions 1996-V). Кроме того, даже если одно средство правовой защиты само по себе не полностью удовлетворяет требованиям статьи 13 Конвенции, то совокупность средств правовой защиты, предусмотренных внутригосударственным правом, может соответствовать ему (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ротару против Румынии» (Rotaru v. Romania), жалоба № 28341/95, § 69, ECHR 2000-V).

<1> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. редактора).

80. Для того, чтобы быть эффективным, средство правовой защиты, требуемое статьей 13 Конвенции, должно быть доступным на практике, а также в законодательстве, в частности, в том смысле, что его осуществлению не должны необоснованно препятствовать действия или бездействие властей государства-ответчика (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Чакиджи против Турции» ( Çakýcý v. Turkey), жалоба № 23657/94, § 112, ECHR 1999-IV).

81. Кроме того, особое внимание следует обратить на оперативность применения средства правовой защиты, поскольку не исключено, что адекватный характер средства правовой защиты может быть подорван чрезмерной продолжительностью его осуществления (см. Постановление Европейского Суда по делу «Доран против Ирландии» (Doran v. Ireland), жалоба № 50389/99, § 57, ECHR 2003-X).

82. В тех случаях, когда жалоба касается утверждения о том, что высылка человека из страны будет угрожать ему реальной опасностью пострадать от обращения, противоречащего статье 3 Конвенции, ввиду важности, которую Европейский Суд придает этой норме Конвенции, и, учитывая необратимый характер ущерба, который может возникнуть, если материализуется утверждаемый риск пыток или жестокого обращения, эффективность средства правовой защиты для целей статьи 13 Конвенции в обязательном порядке требует, чтобы жалоба являлась предметом пристального внимания со стороны государственного органа власти (см. Постановление Европейского Суда по делу «Шамаев и другие против Грузии и Российской Федерации» (Shamayev and Others v. Georgia and Russia), жалоба № 36378/02 <2>, § 448, ECHR 2005-III), независимой и тщательной проверки утверждения, что существуют серьезные основания опасаться реального риска обращения в нарушение статьи 3 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Жабари против Турции», § 50), и разумной оперативности рассмотрения (см. Постановление Европейского Суда по делу «Баты и другие против Турции» ( Batý and Others v. Turkey), жалобы № 33097/96 и 57834/00, § 136, ECHR 2004-IV). В этом случае эффективность также требует, чтобы соответствующее лицо имело доступ к средству правовой защиты с автоматически приостанавливающим действием (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Гебремедхин (Габерамадхиен) против Франции», § 66, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Хирси Джамаа и другие против Италии» (Hirsi Jamaa and Others v. Italy), жалоба № 27765/09, § 200, ECHR 2012). Аналогичные принципы применимы в том случае, когда высылка из страны подвергает заявителя реальной опасности нарушения его права на жизнь, гарантированного статьей 2 Конвенции. Наконец, требование о том, что средство правовой защиты должно иметь автоматически приостанавливающее действие, было подтверждено для жалоб со ссылкой на статью 4 Протокола № 4 к Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Чонка против Бельгии», §§ 81 — 83, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Хирси Джамаа и другие против Италии», § 206).

<2> См.: Европейский Суд по правам человека и Российская Федерация. 2005. № I (примеч. редактора).

83. Напротив, в тех случаях, когда высылки из страны обжалуются на основании предположительного вмешательства в частную и семейную жизнь, для эффективности средства правовой защиты необязательно, чтобы оно имело автоматически приостанавливающее действие. Тем не менее в отношении иммиграции, если есть основания утверждать, что высылка из страны грозит иностранцу вмешательством в осуществление его права на уважение частной и семейной жизни, статья 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции требует, чтобы государства предоставляли заинтересованному лицу реальную возможность оспорить депортацию или постановление об отказе в предоставлении разрешения на жительство и добиться того, чтобы соответствующие вопросы были бы рассмотрены с достаточными процессуальными гарантиями и тщательностью внутригосударственным органом, предоставляющим достаточные гарантии независимости и беспристрастности (см. Постановление Европейского Суда по делу «M. и другие против Болгарии» (M. and Others v. Bulgaria) от 26 июля 2011 г., жалоба № 41416/08, §§ 122 — 132, и mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Аль-Нашиф против Болгарии» (Al-Nashif v. Bulgaria) от 20 июня 2002 г., жалоба № 50963/99, § 133).

(b) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

84. Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле вопрос касается эффективности средств правовой защиты, использованных заявителем во Французской Гвиане, на момент его высылки из страны, чтобы отстоять свою жалобу в контексте статьи 8 Конвенции. В этой связи Европейский Суд считает необходимым подчеркнуть, что в тех случаях, когда речь идет об иммиграционных делах, таких как дело заявителя, его единственной задачей в соответствии с принципом субсидиарности является изучение эффективности внутригосударственных процедур и обеспечение соблюдения ими прав человека (см. mutatis mutandis Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «M.S.S. против Бельгии и Греции» (M.S.S. v. Belgium and Greece), жалоба № 30696/09, §§ 286 — 287, ECHR 2011, и Постановление Европейского Суда по делу «I.M. против Франции» (I.M. v. France) от 2 февраля 2012 г., жалоба № 9152/09, § 136).

85. Европейский Суд далее напоминает, что статья 13 Конвенции не идет так далеко, чтобы требовать какой-либо конкретной формы средства правовой защиты при том, что Договаривающиеся Стороны пользуются свободой усмотрения в этом отношении (см. Постановление Европейского Суда по делу «Вилвараджа и другие против Соединенного Королевства» (Vilvarajah and Others v. United Kingdom) от 30 октября 1991 г., § 122, Series A, № 215, и среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «G.H.H. и другие против Турции» (G.H.H. and Others v. Turkey), жалоба № 43258/98, § 36, ECHR 2000-VIII).

86. В настоящем деле заявитель прибегнул к средствам правовой защиты, доступным ему до его высылки из страны, в соответствии с порядком, действующим во Французской Гвиане: он подал заявление в административный суд о судебной проверке законности и обоснованности постановления о высылке из страны, а также срочное заявление об отсрочке его исполнения, а впоследствии подал срочное заявление в тот же суд о защите основной свободы.

87. Соответственно, Европейский Суд должен определить, имел ли заявитель эффективные гарантии для его защиты от исполнения постановлении о высылке из страны, предположительно нарушавшего статью 8 Конвенции.

88. Прежде всего Европейский Суд обращает внимание на хронологию настоящего дела: после того, как заявитель был задержан утром 25 января 2007 г., было вынесено постановление о его высылке, он был заключен под административный арест в 10.00 в тот же день и выслан в 16.00 на следующий день. Следовательно, он был выслан из Французской Гвианы менее чем через 36 часов после задержания.

Европейский Суд подчеркивает, как и заявитель, что мотивировка, приведенная в постановлении о высылке из страны, вынесенном префектом Французской Гвианы, была лаконична и стереотипна (см. § 17 настоящего Постановления). Европейский Суд также отмечает, что копия постановления была вручена заявителю сразу после его задержания. Представляется, что эти элементы демонстрируют поверхностный характер рассмотрения властями ситуации заявителя.

89. Европейский Суд также подчеркивает, что стороны не согласились по поводу причин высылки заявителя из страны. По утверждениям властей Франции, нелегальное положение заявителя во Французской Гвиане стало результатом его собственной халатности, поскольку он не предпринял мер с целью упорядочить свой административный статус. Заявитель, с другой стороны, полагал, что, поскольку шел первый год после достижения им 18 лет, он по-прежнему был вправе обратиться к властям для урегулирования своего статуса, и в любом случае он был защищен от любого вида высылки с французской территории.

90. Европейский Суд отмечает, что, поскольку заявитель утверждал, когда он впервые обратился в суды (см. § 18 настоящего Постановления), что независимо от причины его нелегального положения на момент задержания он находился под защитой закона Франции против любой формы высылки из страны (см. статью L. 511-4 кодекса). К данному выводу пришел Кайеннский административный суд, который, изучив доказательства, изначально представленные заявителем, решил объявить постановление о высылке из страны незаконным (см. § 23 настоящего Постановления).

91. Очевидно, что к 26 января 2007 г. власти Франции располагали доказательствами того, что высылка заявителя из страны не соответствовала закону и, следовательно, могла представлять собой незаконное вмешательство в осуществление им своего права в силу пункта 2 статьи 8 Конвенции (см. § 18 настоящего Постановления). В связи с этим, как и Палата Европейского Суда, Большая Палата считает, что на момент высылки заявителя из страны в Бразилию возникли серьезные вопросы о совместимости его высылки из страны со статьей 8 Конвенции и что его жалоба в этом отношении была «доказуемой» для целей статьи 13 Конвенции (см. § 53 настоящего Постановления).

92. Далее рассмотрев имевшиеся у заявителя возможности, чтобы оспорить решение о его высылке, Европейский Суд замечает, что с помощью Межконфессионального комитета помощи беженцам он смог обратиться в Кайеннский административный суд. По мнению Европейского Суда, суд, в который было подано его заявление, отвечал требованиям независимости, беспристрастности и компетентности для рассмотрения жалобы, предусмотренным статьей 8 Конвенции.

93. Однако Европейский Суд повторяет, что без ущерба для вопроса о приостанавливающем действии для того, чтобы средство правовой защиты было эффективным и чтобы избежать любого риска произвольного решения, должно иметь место подлинное участие в рассмотрении вопроса судом или «органом власти».

94. В настоящем деле нельзя считать, что материалы дела, представленные в компетентный «орган власти страны», были особенно сложными. Европейский Суд вновь повторяет, что жалобы, поданные заявителем, содержали четко разъясненную правовую мотивировку. Оспаривая постановление о высылке из страны, заявитель утверждал, что высылка противоречила как Конвенции, так и законодательству Франции. Заявитель ссылался, inter alia, на статью L. 511-4 кодекса и предоставил подробные доказательства того, что большая часть его частной и семейной жизни прошла во Французской Гвиане (см. § 18 настоящего Постановления), тем самым демонстрируя, что его дело было достаточно основательным, чтобы стать предметом надлежащего рассмотрения (см. mutatis mutandis упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «I.M. против Франции», § 155).

Прежде всего Европейский Суд должен отметить, что после обращения в административный суд 26 января 2007 г. <1>, в 15.11, заявитель был депортирован в Бразилию в тот же день в 16.00. По мнению Европейского Суда, краткость этого периода исключает любую возможность того, что суд серьезно исследовал обстоятельства дела и правовые аргументы в пользу или против нарушения статьи 8 Конвенции в случае исполнения постановления о высылке из страны.

<1> Исправлено 18 декабря 2012 г.: до того текст гласил: «26 января 2011 г.».

В результате на момент его высылки из страны заявления, поданные заявителем, и обстоятельства, касающиеся его частной и семейной жизни, не были эффективно рассмотрены каким-либо органом власти страны. В частности, принимая во внимание хронологию событий в настоящем деле, Европейский Суд не может не отметить, что не проводилось какого-либо судебного рассмотрения по существу ходатайств заявителя или его срочного заявления о принятии обеспечительных мер.

95. В то время как срочные процедуры могли бы в теории стать возможностью для суда рассмотреть доводы заявителя и при необходимости приостановить исполнение постановления о высылке из страны, любая подобная возможность фактически была устранена из-за слишком короткого периода времени между его обращением в суд и исполнением постановления о высылке из страны. По сути судья по рассмотрению срочных заявлений не имел возможности что-либо предпринять и мог лишь объявить заявление лишенным практической цели. Таким образом, заявитель был депортирован исключительно на основании решения административного органа.

Следовательно, в обстоятельствах настоящего дела Европейский Суд считает, что поспешность, с которой постановление о высылке из страны было исполнено, имела целью сделать доступное средство правовой защиты неэффективным на практике и, следовательно, недоступным. Несмотря на то, что Европейский Суд осознает важность быстрого доступа к средству правовой защиты, оперативность не должна превращать его в препятствие или необоснованную помеху к его использованию или иметь приоритет над его практической эффективностью.

96. С учетом вышеизложенного Европейский Суд считает, что способ, которым была реализована высылка заявителя из страны, был весьма быстрым, даже поверхностным. Прежде, чем он был депортирован, у заявителя не было возможности осуществить достаточно тщательно проверку законности постановления о высылке из страны органом власти, предоставляющим необходимые процессуальные гарантии (см. § 79 настоящего Постановления).

97. Что касается географического расположения Французской Гвианы и высокого уровня иммиграции в этой стране, то власти государства-ответчика утверждали, что эти факторы обосновывают исключение из обычных законов и способ его применения на данной территории. Учитывая обстоятельства настоящего дела, Европейский Суд не может согласиться с подобным анализом. Он, безусловно, осознает необходимость государств бороться с незаконной иммиграцией и иметь необходимые средства для этого, организуя в то же время внутригосударственные средства правовой защиты таким образом, чтобы учитывать определенные национальные проблемы и ситуации.

Однако хотя государства имеют право на определенные пределы усмотрения при выполнении своих обязательств по статье 13 Конвенции, это усмотрение не должно приводить к тому, как в настоящем деле, что на практике заявителю отказывают в минимуме процессуальных гарантий, необходимых для его защиты от произвольной высылки из страны.

98. И, наконец, что касается опасности чрезмерной перегруженности судов и негативного влияния на надлежащее отправление правосудия во Французской Гвиане, то Европейский Суд повторяет, что, как и в случае статьи 6 Конвенции, статья 13 Конвенции налагает на Договаривающиеся Стороны обязанность организовать свою судебную систему таким образом, чтобы их суды могли отвечать ее требованиям. В этой связи необходимо подчеркнуть важность статьи 13 Конвенции для сохранения субсидиарной природы системы Конвенции (см. mutatis mutandis упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кудла против Польши», § 152, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Чонка против Бельгии», § 84).

99. С учетом вышеизложенного Европейский Суд находит, что на практике заявитель не имел доступа к эффективным средствам правовой защиты в отношении его жалобы по статье 8 Конвенции, когда он должен был быть депортирован. Данный факт не был устранен последующей выдачей вида на жительство.

100. Следовательно, Европейский Суд считает, что предварительное возражение властей государства-ответчика относительно утраты заявителем статуса «жертвы» нарушения Конвенции по смыслу положений статьи 34 Конвенции должно быть отклонено, и заключает, что по делу было допущено нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции.

101. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

102. Заявитель требовал выплаты 32 000 евро в качестве компенсации материального ущерба, пояснив, что эта сумма покрывала стоимость жизни в Бразилии в течение семи месяцев и незаконное возвращение во Французскую Гвиану. Заявитель также включил в указанную сумму понесенный ущерб в результате того, что он не смог принять участие в программе обучающего курса, которую должен был пройти во время его высылки из страны в рамках требований судебного надзора, и того, что он не мог работать, пока не получил вид на жительство для ведения «частной и семейной жизни».

103. Заявитель также требовал выплаты 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

104. Власти Франции считали эти суммы явно завышенными. Что касается морального вреда, то они отметили, что предполагаемое нарушение касалось высылки заявителя в Бразилию, а не вида на жительство, выданного ему. В связи с этим власти Франции полагали, что отсутствует какая-либо связь между тем фактом, что заявителю не было разрешено работать, и предполагаемым нарушением Конвенции. Власти Франции указывали, что в период, относящийся к обстоятельствам дела, заявитель не работал и не искал работу.

105. Что касается предполагаемого морального вреда, то власти Франции считали, что установление факта нарушения Конвенции само по себе будет достаточной справедливой компенсацией.

106. Европейский Суд не усматривает наличия причинно-следственной связи между установленным нарушением и предположительно причиненным моральным вредом и отклоняет соответствующее требование.

107. Однако Европейский Суд считает, что при обстоятельствах настоящего дела заявитель должен был испытывать нравственные страдания и чувствовать неопределенность, которые не могут быть компенсированы лишь признанием факта нарушения Конвенции. В результате, оценивая обстоятельства на основе принципа справедливости, как того требует статья 41 Конвенции, Европейский Суд присуждает заявителю 3 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

B. Судебные расходы и издержки

108. Заявитель требовал выплаты 2 500 евро в качестве компенсации судебных издержек и расходов, понесенных в связи с рассмотрением дела во внутригосударственных судах. В обоснование своего требования он не представил каких-либо документов. Что касается производства по делу в Европейском Суде, то адвокат заявителя отметил, что его доверитель не имел доходов и был лишен возможности работать до 2009 года. Поэтому адвокат заявителя авансировал его судебные издержки и адвокатские вознаграждения и выписал соответствующие счета: один — для производства по делу в Палате Европейского Суда и один — в Большой Палате Европейского Суда. Он предоставил оба счета в Европейский Суд, и каждый из них содержал подробную предварительную разбивку расходов. Первый счет составил 14 960 евро, а второй — 7 120 евро, с общей итоговой суммой в размере 22 080 евро. Заявитель также пояснил, что ему была предоставлена бесплатная юридическая помощь для производства по делу в Европейском Суде.

109. Власти Франции считали эти суммы чрезмерными. Что касается производства по делу во внутригосударственных судах, они указали, что требуемые суммы не соответствуют критериям, установленным в прецедентной практике Европейского Суда. В отношении судебных расходов и издержек в Европейском Суде власти Франции полагали, что 3 000 евро являлись разумной суммой, чтобы покрыть понесенные расходы за вычетом уже полученной юридической помощи.

110. Согласно прецедентной практике Европейского Суда заявитель имеет право на компенсацию судебных расходов и издержек лишь постольку, поскольку было доказано, что они были фактически понесены, были необходимы и не превышали разумных пределов. В настоящем деле Европейский Суд отклоняет требование о компенсации судебных расходов и издержек, понесенных во внутригосударственных судах, поскольку не было представлено каких-либо квитанций.

111. Далее, ввиду ситуации заявителя, после того, как он был депортирован в Бразилию, а затем, когда у него не было вида на жительство, позволявшего ему работать во Французской Гвиане до 2009 года, Европейский Суд не сомневается, что для заявителя это был тяжелый финансовый период. Европейский Суд считает, что при обстоятельствах, которые необходимо взыскать в пользу заявителя, следует учитывать сумму в отношении авансированных его адвокатом вознаграждений. Однако эту сумму необходимо принимать во внимание в отношении того факта, что Европейский Суд установил нарушение Конвенции в связи только с одной из представленных жалоб заявителя, а именно жалобой со ссылкой на статьи 13 и 8 Конвенции в совокупности. В соответствии со статьей 41 Конвенции могут быть компенсированы только те судебные расходы и издержки, которые являются разумными и были действительно понесены заявителем для того, чтобы Европейский Суд установил нарушение Конвенции. Соответственно, Европейский Суд отклоняет оставшуюся часть требований о компенсации судебных расходов и издержек (см. mutatis mutandis упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «I.M. против Франции», § 171).

112. Учитывая вышеизложенное и принимая во внимание документы, имеющиеся в его распоряжении, Европейский Суд считает разумным присудить заявителю 12 000 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в связи с производством по делу в Европейском Суде. Что касается бесплатной юридической помощи, то Европейский Суд отмечает, что, хотя заявитель первоначально потребовал предоставить ему бесплатную юридическую помощь, он не завершил необходимые формальности. Следовательно, поскольку какой-либо юридической помощи не было оплачено для производства по делу в Европейском Суде, то отсутствует необходимость делать соответствующий вычет.

113. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

объединил с рассмотрением дела по существу рассмотрение предварительного возражения властей государства-ответчика в части, касающейся жалобы на основании статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции, и отклонил это возражение;
постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции;
постановил, что:

(a) государство-ответчик в течение трех месяцев обязано выплатить заявителю следующие суммы:

(i) 3 000 евро (три тысячи евро) плюс сумму любых налогов, которые могут подлежать уплате с указанной суммы, в качестве компенсации морального вреда;

(ii) 12 000 евро (двенадцать тысяч евро) плюс сумму любых налогов, которые, возможно, должен будет уплатить заявитель, в качестве возмещения судебных издержек и расходов;

(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.

Совершено на английском и французском языках, оглашено на открытом заседании по делу во Дворце прав человека (г. Страсбург) 13 декабря 2012 г.

Председатель Большой Палаты Суда
Николас БРАТЦА

Заместитель Секретаря-канцлера Суда
Майкл О'БОЙЛ

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагаются следующие отдельные мнения судей:

(a) совпадающее мнение судьи Здравки Калайджиевой;

(b) совпадающее мнение судьи Паулу Пинту де Альбукерке, к которому присоединился судья Небойша Вучинич.

Настоящее дело не поднимает какого-либо вопроса относительно того, существует или нет внутригосударственное средство правовой защиты, которое позволило бы заявителю отстаивать свое доказуемое правопритязание на основании статьи 8 Конвенции. Законодательство Франции формально предусматривало процедуры судебной проверки законности и обоснованности постановления о высылке из страны и признавало компетенцию судов страны приостанавливать его исполнение ввиду опасности произвола или нарушения основных прав личности, защищаемых Конвенцией.

Вопрос об эффективности этих средств правовой защиты возникает только в результате усмотрения, данного полицейским властям в вопросе о депортации заявителя менее чем через час после его попытки воспользоваться им. Это поспешное действие эффективно опередило любую значимую судебную проверку ситуации заявителя, не оставляя разумных шансов для суда предотвратить возможные нарушения его прав путем наложения обеспечительных мер.

Вопрос заключается не в том, заслуживают ли права заявителя принятия обеспечительной меры. Его положение могло быть связано с каким-либо риском или не с каким вообще, но при отсутствии какого-либо рассмотрения или возможной проверки отсутствуют основания полагать, что положение заявителя было бы рассмотрено более тщательно, если бы он рисковал подвергнуться пыткам, а не «только» стать жертвой нарушения его прав по статье 8 Конвенции.

У меня есть сомнения по поводу полезности, в целях исполнения, вывода в § 93 настоящего Постановления: «для того, чтобы средство правовой защиты было эффективным и чтобы избежать любого риска произвольного решения, должно иметь место подлинное участие в рассмотрении вопроса судом или „органом власти“.»

Насколько «подлинным» может быть участие в тех случаях, когда есть законные возможности игнорировать и упреждать компетенцию соответствующего органа власти страны? На мой взгляд, только содержащееся в законе требование воздерживаться от депортации человека, по крайней мере, до тех пор, пока у судов не будет реальный шанс определить, оправдывают ли обстоятельства приостановление исполнения постановления, способно предотвратить повторение такой ситуации в будущем. В противном случае заинтересованные лица будут иметь дело с теоретическим правом на подачу срочных заявлений в административный суд, который «может», в свою очередь, решить реализовать свое теоретическое полномочие приостановить исполнение меры (см. § 42 настоящего Постановления).

Что касается последствий вышеуказанных вежливо сформулированных выводов, то я полностью разделяю мнения своих авторитетных коллег, судей Шпильманна, Берро-Лефевр и Пауэр, которые заявили в своем совместном частично особом мнении, приложенном к Постановлению Палаты Европейского Суда:

«В то время, когда Европейский Суд сталкивается с резким ростом количества подаваемых ему ходатайств согласно правилу 39 Регламента Суда (обеспечительные меры), и все ждут, что он проделает работу судов страны, хотя и неохотно, введение имеющих приостанавливающее действие средств правовой защиты могло бы переломить эту тенденцию: оно обязало бы государства укрепить предлагаемые ими гарантии и усилить роль судов страны, тем самым усиливая субсидиарный характер роли Европейского Суда, к чему призывали в Интерлакенской декларации и что дополнительно подчеркивается в Измирской декларации <1> (раздел A 3)».

<1> 18 — 19 февраля 2010 года в г. Интерлакене (Швейцария) прошла конференция высокого уровня по вопросу о будущих перспективах Европейского Суда по правам человека. 26 — 27 апреля 2011 г. в г. Измире (Турция) прошла вторая конференция, посвященная будущему Европейского Суда по правам человека. Основной целью мероприятий была выработка рекомендаций по реформированию деятельности Европейского Суда. По итогам работы этих конференцией были приняты соответствующие декларации (примеч. редактора).

Дело «Де Соуза Рибейро против Франции» касается контроля над нелегальными мигрантами и защиты их семейной жизни. В центре спора находится правовой статус тех, кто живет на задворках общества, и не имеет ничего, кроме мечты о куске земли <1>. Заявитель утверждал, что его право на эффективное средство правовой защиты в отношении нарушения его права на семейную жизнь было нарушено из-за отсутствия средства правовой защиты, имеющего приостанавливающее действие в отношении его высылки из Французской Гвианы. Власти государства-ответчика утверждали, что отсутствовала необходимость в существовании какого-либо средства правовой защиты, имеющего приостанавливающее действие, поскольку на момент высылки заявителя из страны не было опасности причинения ему необратимого ущерба. Власти государства-ответчика далее указали, что специфическое географическое положение Французской Гвианы оправдывало отсутствие в законе средства правовой защиты, имеющего приостанавливающее действие в отношении высылки из страны нелегальных мигрантов. Наконец, государство-ответчик сочло, что Конвенция о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) не гарантирует мигрантам право на средство правовой защиты, имеющее приостанавливающее действие в отношении их высылки из страны, в целях защиты их семейной жизни.

<1> Образ заимствован из замечательного отрывка в повести Джона Стейнбека «О мышах и людях» (1937 год), в котором Горбун говорит о мечте Джорджа и Ленни, двух обездоленных полевых рабочих-мигрантов: «Я видывал, как сотни людей приходили на ранчо с мешками, и головы у них были набиты таким же вздором. Сотни людей приходили и уходили, и каждый мечтал о клочке земли. И ни хрена у них не вышло. Ни хрена. Всякий хочет иметь свой клочок земли». С очень сильной аллегорией эти два персонажа олицетворяют неустанные поиски мигрантами лучшего будущего.

Я разделяю вывод Большой Палаты Европейского Суда о том, что правопритязание заявителя является по существу правильным, но я обязан объяснить свои собственные взгляды по этому делу по двум причинам. С одной стороны, настоящее Постановление отвергает в своем решающем § 83 стандарт защиты мигрантов, который согласуется с нормами международного права прав человека и международными миграционными нормами <2>. С другой стороны, настоящее Постановление не содержит четких и определенных стандартов, которые следует соблюдать органам власти страны, оставив дверь полуоткрытой для казуистического осуществления усмотрения внутригосударственными властями в случаях высылки из страны или высылки из страны с риском необратимого ущерба для семейной жизни мигрантов.

<2> Термин «мигрант» используется в его строгом юридическом смысле, чтобы отличить его от термина «беженец» (относительно правового понятия «беженец» см. мое особое мнение по делу «Хирси Джамаа и другие против Италии» ((Hirsi Jamaa and Others v. Italy) (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по жалобе № 27765/09), ECHR 2012). Мигрант — это гражданин третьей страны или лицо без гражданства, которые въехали в чужую страну, чтобы жить там постоянно. Если мигрант занимается «оплачиваемой деятельностью», то он является трудящимся-мигрантом. В тех случаях, когда въезд в иностранное государство или последующее проживание в нем не были санкционированы или больше не санкционированы, он называется нелегальным мигрантом. Если въезд мигранта в страну или его проживание в ней не были санкционированы или более не санкционированы, он называется нелегальным мигрантом. Выражение sans papiers («без документов») обычно используется в некоторых странах, главным образом, для обозначения мигрантов, которые утратили свой правовой статус. Такая ситуация имело место в деле заявителя в период, относящийся к обстоятельствам дела.

Таким образом, мое мнение будет разделено на две части: в первой я расскажу о характере эффективного средства правовой защиты в отношении высылки из страны или высылки из страны нелегальных мигрантов в международном праве прав человека и международных миграционных нормах и установлю стандарт Конвенции, во второй части я дам оценку обстоятельств дела с учетом критериев, которые были определены, принимая во внимание личные обстоятельства заявителя, конкретные черты политики государства-ответчика по высылке из страны мигрантов во Французской Гвиане как с юридической, так и фактической точек зрения, и предположительно исключительное географическое положение Французской Гвианы.

Во времена безработицы и финансовых трудностей государства воздерживаются от предоставления мигрантам равного доступа к гражданским и социальным правам и отдают приоритет собственным гражданам. Эта политика не только бросает вызов социальной сплоченности в странах Европы, но и имеет отношение к сути принципа равенства. Не признавая гражданские и социальные права нелегальных мигрантов, не имеющих соответствующих документов, государства становятся морально ответственными за превращение в товар тех людей, которые живут в самом низу социальной лестницы. Эта ответственность является не только моральной, но и правовой. Как сказал однажды Цицерон: «Meminerimus autem etiam adversus infimos iustitiam esse servandam» <1>.

<1> Marcus Tullius Cicero, De officiis, 1, 13 (41): «Давайте не забывать, что правосудие должно распространяться на самых униженных».

На самом деле нелегальные мигранты не игнорируются международным правом. Мигранты были постепенно включены в сферу защиты основных договоров по правам человека под эгидой Комитета по ликвидации расовой дискриминации <2>, Комитета по правам человека <3>, Комитета по правам ребенка <4> и Комитета по экономическим, социальным и культурным правам <5>, <6>. Кроме того, существует четкая тенденция в международном праве, поддерживающая развивающийся правовой статус нелегальных мигрантов с большим массивом прав и обязанностей, налагаемых на лиц, которые по тем или иным причинам мигрировали или остались без разрешения страны пребывания <7>.

<2> Общая рекомендация Комитета по ликвидации расовой дискриминации «Дискриминация в отношении неграждан» от 1 октября 2004 г. № 30, документ Комитета по ликвидации расовой дискриминации ООН /C/64/Misc.11/rev.3(2004), пункт 7, в котором говорится, что законодательные гарантии против расовой дискриминации распространяются на неграждан «независимо от их иммиграционного статуса».

<3> Замечание общего порядка Комитета по правам человека «Характер общего юридического обязательства, налагаемого на государства — участников Пакта» от 26 мая 2004 г. № 31, документ ООН CCPR/C/21/Rev.1/Add.13, пункт 10, согласно которому осуществление прав, закрепленных в Пакте, не ограничивается только гражданами государств-участников, но также должно быть доступно всем лицам, независимо от гражданства или отсутствия такового.

<4> Замечание общего порядка Комитета по правам ребенка «Общие меры по осуществлению Конвенции о правах ребенка» от 27 ноября 2003 г. № 5, документ ООН CRC/GC/2003/5, пункт 1, и Замечание общего порядка Комитета по правам ребенка «Обращение с несопровождаемыми и разлученными детьми за пределами стран их происхождения» от 1 сентября 2005 г. № 6, документ ООН CRC/GC/2005/6, пункт 12, согласно которому права, предоставляемые Конвенцией, должны быть доступны для всех детей, включая детей-мигрантов.

<5> Замечание общего порядка Комитета по экономическим, социальным и культурным правам «Недискриминация в экономических, социальных и культурных правах» от 2 июля 2009 г. № 20, документ ООН E/C.12/CG/20, пункт 30, согласно которому признак гражданства не должен препятствовать доступу к правам, закрепленным в Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах, поскольку он распространяется на всех, включая трудящихся-мигрантов, независимо от их правового статуса.

<6> На основе обзора норм международного права в области прав человека специальный докладчик по вопросу о правах неграждан пришел к выводу, что «все люди в силу своей принадлежности к роду человеческому пользуются всеми правами человека, если только исключительные различия, например, между гражданами и негражданами, не служат законной цели государства и являются соразмерными достижению этой цели». См.: обзор «Права неграждан», заключительный доклад специального докладчика Дэвида Вайсбродта, документ ООН E/CN.4/Sub.2/2003/23 от 26 мая 2003 г., с. 2.

<7> Отсутствует единый всеобъемлющий международный документ, регулирующий вопросы миграции и устанавливающий права и обязанности мигрантов. Шесть универсальных документов создают правовую структуру защиты прав человека мигрантов, а также международного сотрудничества в области регулирования миграции. Международная конвенция о защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей адаптирует права, предусмотренные в международных пактах о политических и гражданских правах и об экономических, социальных и культурных правах 1966 года в конкретной ситуации трудящихся-мигрантов. Конвенция о миграции в поисках трудоустройства Международной организации труда (МОТ) (пересмотренная) 1949 года (C-97) и трудящихся-мигрантах (дополнительные положения) 1975 года (C. 143) и две связанные с ними рекомендации и многосторонние Основы МОТ по вопросам миграции рабочей силы, одобренные руководящим органом МОТ в марте 2006 года, установили принципы основанного на правах человека подхода к миграции рабочей силы. Исходя из этих международных документов, появилась научно автономная отрасль международного права: международное миграционное право.

В рамках ООН Международная конвенция о защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей (далее — Конвенция о мигрантах), принятая Генеральной Ассамблеей ООН Резолюцией от 18 декабря 1990 г. № 45/158, устанавливает наиболее важный стандарт в международном миграционном праве <1>. Обоснование этой конвенции прямо указывается в преамбуле, которая признает, что нелегальные мигранты сталкиваются с серьезными нарушениями прав человека, что соответствующие действия должны поощряться в целях предотвращения и искоренения незаконных и тайных перемещений и перевозок трудящихся-мигрантов и что трудоустройство нелегальных мигрантов будет затруднено, если основные права человека всех трудящихся-мигрантов будут признаны. С этими проблемами, видимыми на горизонте, Конвенция о мигрантах смело признала широкий спектр гражданских, политических, экономических и социальных прав трудящихся-мигрантов и их родственников, имеющих и не имеющих документов, в том числе право на доступ к судам и право на обжалование решения о высылке из страны <2>. Согласно пункту 4 статьи 22 упомянутой конвенции «За исключением случаев, когда окончательное решение выносится судебным органом, заинтересованные лица имеют право на представление доводов против своей высылки и на пересмотр своего дела компетентным органом, если иного не требуют высшие интересы государственной безопасности. До такого пересмотра заинтересованные лица имеют право ходатайствовать о приостановлении решения о высылке» <1>.

<1> Конвенция о мигрантах задает универсальный уровень недискриминационного режима для трудящихся-мигрантов, хотя основные принимающие мигрантов страны еще не ратифицировали ее. Данный стандарт также действителен и для Европы, несмотря на отсутствие ратификации этой Конвенции большинством государств — членов Совета Европы, включая государство-ответчика в данном деле. Параллель может быть проведена с Конвенцией о правах инвалидов и Конвенцией о правовом статусе детей, рожденных вне брака. В Постановлении по делу «Глор против Швейцарии» ((Glor v. Switzerland), жалоба № 13444/04, § 53, ECHR 2009) Европейский Суд сослался на Конвенцию о правах инвалидов в качестве основы «европейского и международного консенсуса в отношении необходимости защиты инвалидов от дискриминации», несмотря на то, что соответствующие факты имели место до принятия Конвенции Генеральной Ассамблеей ООН, и государство-ответчик не ратифицировало Конвенцию на момент вынесения Постановления Европейского Суда. В Постановлении по делу «Мазурек против Франции» ((Mazurek v. France), жалоба № 34406/97, § 49, ECHR 2000-II) Европейский Суд сослался на Конвенцию о правовом статусе детей, рожденных вне брака, которая тогда была ратифицирована только одной третью государств — членов Совета Европы, но не Францией, как свидетельство «особой важности», придаваемой государствами-членами равным правам детей, рожденных вне брака. Иными словами, универсальность стандартов прав человека, закрепленных в международных договорах и конвенциях, которые призваны положить конец дискриминации, необязательно зависит от количества ратифицирующих сторон. Кроме того, универсальность Конвенции о мигрантах подкрепляется предыдущей Декларацией о правах человека лиц, не являющихся гражданами страны, в которой они проживают, принятой Генеральной Ассамблеей Резолюцией от 13 декабря 1985 г. № 40/144. Эта декларация, которая проложила путь к Конвенции, воплощает основные принципы защиты прав человека без дискриминации по признаку гражданства или места жительства. В частности, в ее статье 5 перечислены некоторые основные гражданские права, такие как право на защиту от произвольного или незаконного вмешательства в личную и семейную жизнь или тайну корреспонденции и право на равенство перед судами, а статья 7 предусматривает, что мигрант, законно находящийся на территории государства, может быть выслан только во исполнение решения, вынесенного в соответствии с законом и, если императивные соображения государственной безопасности не требуют иного, имеет право на представление доводов против своей высылки и на проверку своего дела и быть представленным для этой цели в компетентном органе власти или перед лицом или лицами, специально назначенными компетентным органом власти.

<2> В сравнительном праве есть три системы, регулирующие юридическую силу жалобы на решение о выдворении из страны, депортации, высылке из страны или на любую другую аналогичную меру. Государства могут устанавливать, что жалоба имеет приостанавливающее действие в отношении оспариваемой меры или что она не имеет приостанавливающего действия (appellatio in devolutivo). Во втором случае жалоба просто предоставляет апелляционной инстанции полномочие принять во внимание, а также решить дело без какого-либо приостановления действия обжалуемого решения, пока проходит его проверка. Жалоба может быть подана за пределами принимающей страны, и проверка, таким образом, может происходить заочно. В первом случае у государств есть две альтернативы: средство правовой защиты может сопровождаться автоматически приостанавливающим действием или дискреционным приостановлением исполнения обжалуемого решения. Разница имеет значение. Если жалоба имеет автоматически приостанавливающее действие, то она немедленно приостанавливает исполнение обжалуемого решения. Если приостанавливающее действие жалобы является дискреционным, то заявитель должен просить вынести постановление о приостановлении действия постановления о высылке, и надзорная инстанция имеет возможность в самом начале апелляционного производства приостановить исполнение оспариваемого решения до завершения его проверки. В настоящем деле обжалуемое решение не может быть исполнено, прежде чем надзорная инстанция примет решение по просьбе приостановить исполнение оспариваемого решения. Стандарт, установленный в настоящем Постановлении мотивировкой Большой Палаты Европейского Суда, неясен, поскольку § 83 не требует существования автоматически приостанавливающей жалобы на постановления о высылке, когда утверждается наличие вмешательства в семейную жизнь, но § 96 критикует выдворение заявителя из страны до рассмотрения «законности постановления о высылке» независимым органом, из чего следует, что, пока постановление о высылке не будет рассмотрено по существу, не может быть никакой высылки.

<1> Прецедентная практика Комитета по трудящимся-мигрантам была очень внимательна к эффективной гарантии обжалования постановлений о высылке и выдворении (см. Заключительные замечания по: Аргентине, документ ООН CMW/C/ARG/CO/1, 2 ноября 2011 г., пункт 25; Чили, документ ООН CMW/C/CHL/CO/1, 19 октября 2011 г., пункты 28 — 29; Гватемале, Документ ООН CMW/C/GTM/CO/1, 18 октября 2011 г., пункты 22 — 23; Мексике, документ ООН CMW/C/MEX/CO/2, 3 мая 2011 г., пункт 10; Эквадору, документ ООН CMW/C/ECU/CO/2, 15 декабря 2010 г., пункты 29 — 30; Албании, документ ООН CMW/C/ALB/CO/1, 10 декабря 2010 г., пункты 23 — 24; Алжиру, документ ООН CMW/C/DZA/CO/1, 19 мая 2010 г., пункты 22 — 23; Сальвадору, документ ООН CMW/C/SLV/CO/1, 4 февраля 2009 г., пункты 27 — 28; Боливии, документ ООН CMW/C/BOL/CO/1, 2 мая 2008 г., пункты 29 — 30; Колумбии, документ ООН CMW/C/COL/CO/1, 22 мая 2009 г., пункты 27 — 28; Эквадору, документ ООН CMW/C/ECU/CO/1, 5 декабря 2007 г., пункты 25 — 26; Мексике, документ ООН CMW/C/MEX/CO/1, 20 декабря 2006 г., пункт 13). Из этих прецедентов следует, что жалоба должна иметь автоматически приостанавливающее действие, поскольку трудящиеся-мигранты и члены их семей должны высылаться с территории государства-участника только во исполнение решения, принятого компетентным органом в соответствии с законом и проверенного по жалобе. Соответственно, комитет рекомендует государствам-участникам «продлевать временный вид на жительство на период, в течение которого жалоба на решения Национального управления по делам миграции ( Dirección Nacional de Migraciones) о законности пребывания мигранта в стране находится на рассмотрении в компетентных административных или судебных органах».

Неработающие мигранты пользуются той же защитой согласно международному праву прав человека. Международный пакт о политических и гражданских правах запрещает произвольное или незаконное вмешательство в жизнь семьи мигранта <2> и предусматривает право на доступ к суду, в том числе право обжалования высылки из страны, депортации или высылки из страны нелегальных мигрантов. В 2008 году Комитет по правам человека рассматривал ситуацию во Французской Гвиане и резко осудил государство-ответчика в данном случае следующим образом: «Кроме того, никакого права на обращение в суд недоступно лицам, высылаемым из заморской территории Майотта, которых насчитывалось около 16 000 взрослых и 3 000 детей в год, или во Французской Гвиане или Гваделупе (статьи 7 и 13). Государству-участнику следует гарантировать, что возвращение иностранных граждан, в том числе просителей убежища в свои страны, оценивается посредством справедливой процедуры, которая эффективно исключает реальный риск того, что какой-либо человек столкнется с серьезными нарушениями прав человека после своего возвращения. Иностранные граждане без документов и просители убежища должны быть должным образом информированы и заверены в своих правах, включая право ходатайствовать о предоставлении убежища с доступом к бесплатной юридической помощи. Государству-участнику следует также обеспечить, чтобы все лица, подлежащие депортации на основе соответствующего постановления, имели достаточное время для подготовки ходатайства о предоставлении убежища с гарантированным доступом к переводчикам и правом на обжалование с приостановлением действия принятого решения... Государству-участнику следует проявлять крайнюю тщательность при использовании таких гарантий и принять четкие и прозрачные процедуры, допускающие проверку дела адекватными судебными механизмами до депортации лиц, а также эффективные средства отслеживания судьбы затронутых лиц» <3>. Данная позиция комитета по правам человека явно действует не только в отношении просителей убежища, но и всех нелегальных мигрантов, которым грозит решение о высылке из страны, депортации или выдворении из страны или любые аналогичные меры, как заявил сам комитет. В других решениях комитета защита всех мигрантов, независимо от их правового статуса, была подчеркнута еще более явно. Наиболее ярким примером являются Заключительные замечания Комитета по правам человека по Бельгии от 12 августа 2004 г., в которых комитет недвусмысленно подтвердил, что «государство-участник должно продлить срок для подачи жалоб и придать жалобам приостанавливающее действие в отношении мер по высылке из страны... Оно должно придать приостанавливающее действие не только чрезвычайным средствам правовой защиты, но и жалобам, сопровождающимся обычной просьбой о приостановлении, поданным любым мигрантом на касающееся его постановление о высылке из страны» <1>. Аналогичный твердый подход был поддержан в Заключительных замечаниях по Ирландии от 30 июля 2008 г., в которых комитет рекомендовал, чтобы государство «ввело бы независимую процедуру обжалования для проверки законности и обоснованности всех решений, связанных с иммиграцией. Участие в такой процедуре, а также обращение к судебной проверке законности и обоснованности неблагоприятных решений должны иметь приостанавливающее действие в отношении таких решений» <2>.

<2> Комитет по правам человека по жалобам «Мадаффери против Австралии» (Madafferi v. Australia), коммуникация № 1011/2001 г., 26 августа 2004 г., документ ООН CCPR/C/81/D/1011/2001, пункт 9.8; «Бахтияри против Австралии» (Bakhtiyari v. Australia), коммуникация № 1069/2002 г., 6 ноября 2003 г., документ ООН CCPR/C/79/D/1069/2002 г., пункт 9.6 «Уината против Австралии» (Winata v. Australia), коммуникация № 930/2000, 6 августа 2001 г., документ ООН CCPR/C/72/D/930/2000, пункт 7.3.

<3> Документ ООН CCPR/C/FRA/CO/4, 31 июля 2008 г., пункт 20.

<1> Комитет по гражданским и политическим правам, Заключительные замечания по Бельгии, документ ООН CCPR/CO/81/BEL, 8 декабря 2004 г., пункты 21 и 23.

<2> Комитет по гражданским и политическим правам, Заключительные замечания по Ирландии, документ ООН CCPR/C/IRL/CO/3, 30 июля 2008 г., пункт 19.

На самом деле подобная позиция комитета соответствует его собственному толкованию правового статуса мигрантов в рамках Международного пакта о политических и гражданских правах, выраженным в его Замечании общего порядка № 15, в котором комитет установил, что «статья 13 Пакта непосредственно регулирует только процедуру, а не материально-правовые основания для высылки из страны. Однако разрешая лишь те высылки, которые осуществляются „только во исполнение решения, вынесенного в соответствии с законом“, ее цель четко состоит в предотвращении произвольных высылок из страны. С другой стороны, она предоставляет каждому иностранцу право заручиться решением по своему собственному делу, и, следовательно, статья 13 Пакта не будет выполнена в случае принятия законов или решений о коллективной или массовой высылке из страны. Подобное понимание, по мнению Комитета, подтверждается дальнейшими положениями, касающимися права на представление доводов против высылки из страны, и на проверку законности и обоснованности решения и быть представленным в компетентном органе или перед лицом, назначенным им. Иностранцу должны быть предоставлены все возможности для реализации им средства правовой защиты в отношении высылки из страны так, чтобы это право при всех обстоятельствах его дела было бы эффективным. Принципы статьи 13 Пакта, касающиеся обжалования высылки из страны и права на проверку дела компетентной властью, могут быть нарушены только тогда, когда того требуют „императивные соображения государственной безопасности“. Дискриминация не может проводиться между различными категориями иностранцев при применении статьи 13 Пакта». Хотя эти соображения были нацелены на мигрантов, законно находящихся на территории страны, комитет также добавил, что всякий раз, когда законность присутствия мигранта на территории страны оспаривается, должны применяться гарантии статьи 13 пакта <3>.

<3> Замечание общего порядка Комитета по гражданским и политическим правам № 15: Положение иностранцев в соответствии с Пактом, 11 апреля 1986, Документ ООН HRI/GEN/1/Rev.6, 140 (2003), пункт 9. Ссылаясь на прецедентную практику Комитета по правам человека и конкретно на дела «Хаммель против Мадагаскара» (Hammel v. Madagascar), жалоба № 155/1983, «Гири против Доминиканской Республики» (Giry v. Dominican Republic), жалоба № 193/1985, и «Кэнон против Эквадора» (Canon Garcia v. Ecuador), жалоба № 319/1988, Манфред Новак изложил позицию Комитета в следующих выражениях: «Эти решения и формулировки дают ясно понять, что Комитет толкует статью 13 Пакта таким образом, что государства-участники должны приостанавливать исполнение решения о высылке из страны при производстве по жалобе, если только этому не противостоят императивные соображения государственной безопасности» (Manfred Novak. UN Covenant on Civil and Political Rights // CCPR Commentary, 2nd revised edition, 2005. P. 299). Данный вывод был подтвержден другими известными толкователями пакта: Pieter Boeles. Fair Immigration Proceedings in Europe, Martinus Nijhoff, The Hague, 1997. P. 124; Sarah Joseph, Jenny Schutz and Melissa Castan. The International Covenant on Civil and Political Rights, Cases, Materials and Commentary, second edition, OUP, 2004. P. 382: «не похоже, что проверки в порядке заочного производства отвечают необходимости обеспечить потенциально депортируемых лиц „всеми условиями для использования“ средств правовой защиты от высылки из страны, в соответствии с пунктом 10 Замечаний общего порядка № 15».

В своей Общей рекомендации № 30 по вопросу о дискриминации неграждан Комитет по ликвидации расовой дискриминации выразил те же опасения, что неграждане должны иметь равный доступ к эффективным средствам правовой защиты, включая право на обжалование высылки из страны или постановления о высылке из страны, и им должно быть разрешено эффективно использовать эти средства правовой защиты. Неграждан не должны возвращать или выдворять в страну или на территорию в тех случаях, когда они рискуют подвергнуться серьезным нарушениям прав человека, и следует избегать высылок из страны неграждан, особенно долгосрочных жителей, которые могут привести к несоразмерному вмешательству в осуществление ими своего права на семейную жизнь <1>.

<1> Общая рекомендация Комитета по ликвидации расовой дискриминации № 30, упомянутая выше, пункты 25 и 27 — 28, и Комитет по ликвидации расовой дискриминации, Заключительные замечания по Доминиканской Республике, 16 мая 2008 г., пункт 13.

Комитетом по правам ребенка также был рассмотрен вопрос о высылке или выдворении из страны детей-иностранцев. В Замечании общего порядка об обращении с несопровождаемыми и разлученными детьми за пределами страны их происхождения комитет отметил, что государства-участники не должны возвращать ребенка в страну в тех случаях, когда имеются серьезные основания полагать, что существует реальная опасность причинения непоправимого вреда детям, «такому как (но не ограничиваясь этим) те, которые предусматриваются статьями 6 и 37 Конвенции [по правам ребенка]», а именно вреда от нарушения права на жизнь, физическую неприкосновенность и свободу <2>.

<2> Замечание общего порядка Комитета по правам ребенка № 6, упомянутое выше, пункт 27.

Региональные системы защиты прав человека в Африке, Америке и Европе подтвердили описанную выше тенденцию. В африканской системе право на справедливое судебное разбирательство, включая право на обращение к судье с жалобой и право на получение мотивированного решения, применяются также к процедурам выдворения из страны, депортации или высылки из страны. По делу «ZLHR и IHRD против Республики Зимбабве» (ZLHR and IHRD v. Republic of Zimbabwe) Африканская комиссия по правам человека и народов ясно установила, что государство-ответчик не хотело, чтобы заявитель был заслушан Верховным судом в ходе производства по делу о депортации. Государство-ответчик депортировало его до назначенной даты судебного заседания, тем самым эффективно воспрепятствовав ему быть заслушанным. Комиссия добавила, что заявитель все еще мог бы обжаловать действия государства-ответчика из тех мест, куда он был депортирован, но, немедленно депортировав его, государство-ответчик воспрепятствовало судебному процессу, который был возбужден <3>.

<3> См. дела: «ZLHR и IHRD против Республики Зимбабве» (ZLHR and IHRD v. Republic of Zimbabwe), жалоба № 294/04, §§ 106 — 109, и аналогичным образом дело «Кеннет Гуд против Республики Ботсвана» (Kenneth Good v. Republic of Botswana), жалоба № 313/05, §§ 179 — 180 и 194 — 195, «IHRDA против Анголы» (IHRDA v. Angola), жалоба № 292/04, §§ 58 — 59, «Организация „Амнести интернешнл“ против Замбии» (Amnesty International v. Zambia), жалоба № 212/98, §§ 41, 50 и 59 — 61, «OMCT и другие против Руанды» (OMCT and Others v. Rwanda), жалобы № 27/89, 46/91, 49/91 и 99/93 (1996), § 34, «UIADH (от имени Эсмаила Коннате и 13 других) против Анголы» (UIADH (on behalf of Esmaila Connateh & 13 Others) v. Angola), жалоба № 159/1996, § 39 — 40 и 61 — 65, а также дело «RADDH против Замбии» (RADDH v. Zambia), жалоба № 71/1992, пункт 27.

В американской системе защиты прав человека Межамериканский суд по правам человека занял принципиальную позицию в своем Консультативном заключении № OC-18-03 по вопросу о правовом статусе и правах нелегальных мигрантов от 17 сентября 2003 г. В нем он подтвердил основополагающий принцип, согласно которому «недискриминация и право на равенство являются jus cogens <4>, применимыми ко всем жителям независимо от их иммиграционного статуса». Таким образом, право на надлежащую правовую процедуру следует признать в качестве одной из минимальных гарантий, которые должны быть предложены любому мигранту, независимо от его миграционного статуса. Широкий масштаб сохранения гарантии надлежащей правовой процедуры охватывает все вопросы и всех лиц без какой-либо дискриминации. Миграционный статус лица не может служить основанием для лишения права пользования своими правами человека и их осуществления, и, приступив к выполнению трудовой роли, мигрант приобретает на основании того, что он работник, права, которые должны быть признаны и гарантированы независимо от его ситуации в государстве трудоустройства <5>. Кроме того, Межамериканский суд признал, что ни буквой, ни духом Американской конвенции по правам человека не установлено ограничение относительно того, должен ли непоправимый ущерб быть для жизни или физической неприкосновенности, и, следовательно, другие права должны быть объектом защиты, обеспечиваемой жизни и личной неприкосновенности человека. Иными словами, риск нанесения непоправимого ущерба праву мигранта на семейную жизнь, например, должен быть оценен с теми же процессуальными гарантиями надлежащей правовой процедуры, как и любой другой риск непоправимого ущерба для прав, предусмотренных в Конвенции <1>.

<4> Императивная норма (лат. jus cogens) — норма права, выражение которой сделано в определенной, категоричной форме и не подлежит изменению по инициативе ее адресатов, в отличие от диспозитивной нормы. В соответствии со статьей 53 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. это норма, «которая принимается и признается международным сообществом государств в целом как норма, отклонение от которой недопустимо и которая может быть изменена только последующей нормой общего международного права, носящей такой же характер» (примеч. редактора).

<5> Консультативное заключение по вопросу нелегальных мигрантов, §§ 124 — 127, и в том же отношении см. дела «Рагда Хаббал и сын против Аргентины» (Raghda Habbal and son v. Argentina), доклад № 64/08, дело 11.691, 25 июля 2008 г., § 54; «Рибе Стар и другие против Мексики» (Riebe Star and Others v. Mexico), доклад № 49/99, дело 11.160, 13 апреля 1999 г., § 71; «Хуан Рамон Чаморро Квирос против Коста-Рики» (Juan Ramón Chamorro Quiroz v. Costa Rica), доклад № 89/00, дело 11.495, 5 октября 2000, §§ 34 — 36; «Хосе Санчес Гунер Эспиналес и другие против Коста-Рики» ( José Sánchez Guner Espinales and Others v. Costa Rica), доклад № 37/01, дело 11.529, 22 февраля 2001 г., §§ 43 — 45; Доклад по терроризму и правам человека, документ Организации американских государств OEA/Ser.L/V/II.116, Doc. 5 rev. 1 corr., 22 октября 2002 г., §§ 401 b, 409; Ежегодный доклад Комиссии по правам человека 2001 года, 16 апреля 2001 г., документ Организации американских государств OEA/Ser./L/V/II.114, Третий периодический доклад докладчика по трудящимся-мигрантам и членам их семей, § 77; доклад Комиссии о положении в области прав человека в Доминиканской Республике, 7 октября 1999 г., Документ Организации американских государств OEA/Ser.L/V/II.104, §§ 325 — 334, 350 — 362 и 366.

<1> Постановления Межамериканского суда по правам человека от 18 августа и 12 ноября 2000 г. и 26 мая 2001 г., указанные по делу гаитян и доминиканцев гаитянского происхождения, выдворенных из Доминиканской Республики.

В европейской системе защиты прав человека по этому вопросу вступили в конфликт различные мнения. Через много лет после принятия Конвенции о правовом статусе трудящихся-мигрантов <2> Совет Европы по-прежнему занимает двойственную позицию в отношении сферы действия процессуальных гарантий против выдворения из страны, депортации или высылки из страны мигрантов при том, что Комитет министров Совета Европы, Парламентская Ассамблея Совета Европы и Европейская комиссия против расизма и нетерпимости высказали различающиеся точки зрения. С одной стороны, Руководящее указание № 5 из «Двадцати Руководящих указаний по принудительному возвращению иностранцев в свою страну» 2005 года предусматривает: «В постановлении о высылке из страны или в процессе, ведущем к постановлению о высылке из страны, субъекту постановления о высылке из страны должно быть предоставлено эффективное средство правовой защиты в компетентном органе или учреждении, состоящем из членов, которые являются беспристрастными и наделенными гарантиями независимости. Компетентный орган или учреждение вправе проверить законность и обоснованность постановления о высылке из страны, в том числе и рассмотреть возможность временного приостановления его исполнения... Реализация средства правовой защиты должна иметь приостанавливающее действие, когда возвращаемое в свою страну лицо имеет основания утверждать, что оно будет подвергнуто обращению в нарушение его прав человека, как указано в Руководящем указании № 2.1». В Комментарии к Руководящим указаниям комитет пояснил, что «требование, в соответствии с которым реализация средства правовой защиты должна повлечь приостановление исполнения постановления о высылке из страны, когда возвращаемое в свою страну лицо имеет основания утверждать, что оно будет подвергнуто обращению в нарушение его прав человека, как указано в Руководящем указании № 2.1, основывается на Постановлении Европейского Суда по делу „Чонка против Бельгии“ ( Èonka v. Belgium), жалоба № 51564/99, § 79, ECHR 2002-I))». Следовательно, Комитет министров не распространяет мотивировку Постановления по делу «Чонка против Бельгии» на все ситуации, связанные с риском для жизни, физической неприкосновенности, или «другие ситуации, которые в соответствии с международным правом или законодательством страны оправдывали бы предоставление международной защиты». Соответственно, средство правовой защиты с автоматически приостанавливающим действием должно быть предусмотрено в отношении прав лиц, нуждающихся в международной защите (как установлено в Руководящем указании № 5, пункт 3), и средство правовой защиты с дискреционным приостанавливающим действием должно быть предусмотрено во всех остальных случаях (как это предусмотрено в Руководящем указании № 5, пункт 1).

<2> Документ Совета Европы 24 ноября 1977 г. ETS № 93. Эта Конвенция, которая предусматривает важный набор межгосударственных обязательств в отношении трудящихся-мигрантов, но применяется только в отношении мигрантов, которые являются гражданами других Договаривающихся Сторон, «на законных основаниях проживающих и работающих исправно», и на основе взаимности не содержит конкретной нормы о производстве по делам о высылке или выдворении из страны.

Парламентская Ассамблея Совета Европы, с другой стороны, всегда подчеркивала автоматизм приостанавливающего действия средства правовой защиты в отношении выдворения из страны или высылки из страны всех мигрантов. Показательно, что более широкий подход был продемонстрирован до и после Руководящих указаний Комитета министров Совета Европы. В своей Резолюции № 1509 (2006) по вопросу о правах человека нелегальных мигрантов Парламентская Ассамблея указала: «международные договоры о правах человека применяются ко всем лицам независимо от их гражданства или статуса. Нелегальные мигранты, так как они часто находятся в уязвимом положении, особенно нуждаются в защите своих прав человека, в том числе основных гражданских, политических, экономических и социальных прав... Нелегальным мигрантам, высылаемым из страны, должно быть предоставлено право на эффективное средство правовой защиты в компетентном, независимом и беспристрастном органе. Это средство должно иметь приостанавливающее действие, когда возвращаемое в свою страну лицо имеет основания утверждать, что в случае возвращения оно будет подвергнуто обращению в нарушение его прав человека... право на уважение частной и семейной жизни должно быть соблюдено. Выдворение из страны не должно иметь место, когда соответствующее лицо имеет особо прочные семейные и социальные связи со страной, стремящейся выдворить его, и когда высылка из страны, вероятно, приведет к выводу, что высылка нарушит право на частную и (или) семейную жизнь соответствующего лица» <1>, <2>.

<1> В подготовительном документе докладчик Комитета по вопросам миграции Ван Тэйн не оставил никаких сомнений в намерении Парламентской Ассамблеи Совета Европы включить право на семейную жизнь в число тех прав, которые должны быть защищены с помощью механизма проверки законности и обоснованности постановления о высылке с приостанавливающим действием (Parliamentary Assembly, Doc. 10924, 4 мая 2006 г., «Права человека нелегальных мигрантов», Комитет по вопросам миграции, беженцев и жителей).

<2> Такая более широкая позиция соответствует Рекомендации Парламентской Ассамблеи № 1504(2001) по невысылке из страны долгосрочных иммигрантов, в которой предусматривается, что государства должны «предоставить лицам, подлежащим высылке из страны, право на подачу жалобы с приостанавливающим действием, из-за необратимых последствий осуществления высылки из страны», и Рекомендации Парламентской Ассамблеи № 1547(2002) по процедурам высылки из страны в соответствии с правами человека, безопасностью и достоинством человека, в которой предусматривается, что государства должны «ввести в закон правовые гарантии, необходимые для лиц, права которых нарушаются в ходе процедуры высылки из страны, чтобы они имели возможность эффективно реализовать свое право на обжалование, а именно... присутствие потерпевшего в государстве, которое решило выслать его, на протяжении всего срока производства, возбужденного по жалобе, при необходимости путем приостановления процедуры высылки из страны в отношении лица, по-прежнему присутствующего в государстве, из которого он должен быть выслан, или возвращение высланного лица в государство, которое выслало его».

В том же ключе Европейская комиссия против расизма и нетерпимости (далее — ЕКРН) часто рассматривала вопросы прав нелегальных мигрантов в различных докладах по странам и критиковала тот факт, что «жалобы на отрицательные решения не имеют приостанавливающего действия в отношении депортации» <3>. В параграфе 53 Второго доклада по Словении от 8 июля 2003 г. была установлена четкая связь между угрозой семейной жизни мигрантов и приостанавливающей действие проверкой законности и обоснованности постановлений о депортации: «ЕКРН очень обеспокоена, узнав, что, хотя некоторые лица, родившиеся в Словении или жившие в этой стране с детства и (или) имеющие тесные семейные связи в Словении, возможно, будут депортированы. ЕКРН обращает внимание на статью 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентную практику Европейского Суда, согласно которым депортация иностранного гражданина не должна нарушать его право на семейную жизнь. ЕКРН также считает, что любому негражданину, который депортируется или находится под угрозой депортации, должна быть предоставлена возможность реализации всех прав, гарантированных внутригосударственным и международным правом, включая право на имеющее приостанавливающее действие обжалование в суде решения о высылке и все средства защиты в суде, такие как право на бесплатного переводчика и на бесплатную юридическую помощь в случае необходимости» <1>.

<3> См. Третий доклад Европейской комиссии против расизма и нетерпимости по Италии, 16 мая 2006 г., § 105. В этом докладе комиссия также сослалась на постановление Конституционного Суда Италии № 222 от 8 — 15 июля 2004 г., которое признало неконституционным положение, содержащееся в статье 13, § 5 bis Сводного документа об иммиграции (как он был введен Декретом-законом № 51 2002 года и преобразован в Закон № 106 2002 года), так как оно не обеспечило придание юридической силы депортации в надлежащем слушании, до исполнения постановления и с надлежащими гарантиями защиты.

<1> Аналогичные озабоченности были высказаны в Четвертом докладе по Испании, 8 февраля 2011 г., § 190; Третьем докладе по Ирландии, 24 мая 2007, пункт 69; Третьем докладе по Португалии, 13 февраля 2007, § 80; Третьем докладе по Румынии, 21 февраля 2006 г., § 115; Третьем докладе по Эстонии, 21 февраля 2006 г., § 71; Третьем докладе по Швеции, 14 июня 2005 г., § 50; Третьем докладе по Бельгии, 27 января 2004 г., § 29; Втором докладе по Литве, 15 апреля 2003 г., § 50; Втором докладе по Португалии, 4 ноября 2002 г., § 30; Втором докладе по Финляндии, 23 июля 2002 г., § 50; Втором докладе по Эстонии, 23 апреля 2002 г., § 32; Первом докладе по Российской Федерации, 26 января 1999 г., § 38.

Наконец, в рамках Европейского союза, в преамбуле к Директиве Совета Европейского союза от 28 мая 2001 г. № 2001/40/EC о взаимном признании решений о высылке из страны граждан третьих стран, говорится, что решения о высылке из страны должны приниматься в соответствии с правами, закрепленными в статьях 3 и 8 Конвенции, не только в отношении мигрантов, подозреваемых в совершении серьезных преступлений, но и в отношении мигрантов, которые нарушают внутригосударственные правила въезда и проживания иностранцев. Кроме того, Директива № 2008/115/EC Европейского парламента и Совета Европейского союза от 16 декабря 2008 г. по вопросу об общих стандартах и процедурах в государствах-членах для возвращения в свои страны незаконно пребывающих граждан третьих стран содержит конкретное положение о существовании обжалования высылки из страны. Статья 13 этой директивы предусматривает, что вопрос о приостанавливающем действии жалобы определяется апелляционной инстанцией. Иными словами, государства — члены Европейского союза должны, по крайней мере, обеспечить проверку законности и обоснованности высылки, имеющую дискреционное приостанавливающее действие <2>. Отклонение проверяющей инстанцией просьбы о приостановлении исполнения влечет за собой риск ошибки и, следовательно, причинения необратимого ущерба, если дело не является явно необоснованным, но если это так, то жалоба должна быть немедленно отклонена ввиду отсутствия какой-либо уважительной причины. Если дело не является явно необоснованным, то приостановление исполнения обжалуемого решения основывается на самой природе проверочного производства. Другими словами, либо обжалование высылки из страны или постановления о высылке из страны является явно необоснованным и, следовательно, проверяющая инстанция может принять немедленное решение в отношении него, делая излишним приостановление действия обжалуемого постановления о высылке из страны или жалоба не является явно необоснованной, и отказ в приостанавливающем действии может серьезно скомпрометировать саму цель проверочного производства по делу и лишить гарантию, предоставленную апеллянту, ее смысла. Помимо неприемлемости риска нанесения необратимого ущерба следует иметь в виду, что, когда ходатайство о проверке законности и обоснованности высылки должно быть заявлено вне пределов принимающей страны, его нельзя заявить также эффективно, как внутри страны главным образом из-за очевидных практических трудностей, с которыми сталкиваются мигранты при поддержании связи со своими адвокатами или органами власти в принимающем государстве и сборе доказательств, способных обосновать их правоту. Суровая реальность минимального количества случаев высланных иностранцев, которые успешно обжалуют свою высылку из-за рубежа и возвращаются в страну пребывания — неопровержимое доказательство того, что не имеющее приостанавливающего действия обжалование высылки из страны, депортации или постановления о высылке из страны это не что иное, как накликанная беда <1>.

<2> Критика этого решения уже была озвучена с серьезными аргументами: «Как показывает практика, недостаток информации или короткая задержка между вынесением постановления о выдворении из страны и его применением может привести к ситуации, при которой мигрантов выдворяют, не предоставив им возможности пройти до конца процедуру обжалования. Приостанавливающее действие жалобы на постановление о возвращении в свою страну или выдворении из страны должно быть автоматическим, чтобы разрешить мигрантам оставаться на территории государства-члена до принятия окончательного решения об их выдворении из страны», в Комментариях на предложение Европейской комиссии по директиве Европейского парламента и Совета Европейского союза об общих стандартах и процедурах в государствах-членах для возвращения в свои страны незаконно пребывающих граждан третьих стран COM(2005)391, март 2006 года, организаций «Каритас Европа», Комиссия церквей по делам мигрантов в Европе, Комиссия епископских конференций Европейского сообщества, Международная католическая комиссия по миграции, Иезуитская служба Европы по делам мигрантов и Квакерский совет по европейским делам; в том же ключе см. также Комментарии Европейского совета по беженцам и высланным на Предложение по Директиве Европейского парламента и Совета Европейского союза об общих стандартах и процедурах в государствах-членах для возвращения в свои страны незаконно пребывающих граждан третьих стран (Comm(2005)391 окончательная редакция); организация «Платформа для международного сотрудничества в отношении незарегистрированных мигрантов», Комментарий к Зеленой бумаге о политике общества по возвращению в свои страны нелегальных жителей, представленной Европейской комиссией (COM(2002)175 окончательная редакция). В Палате лордов Парламента Соединенного Королевства Совет по делам беженцев и организация «Амнести интернешнл» (Amnesty International) высказали свое мнение, что все те, кто подлежит выдворению из страны, должны иметь внутригосударственное право на подачу жалобы и могли бы указать на опасения быть подвергнутым обращению по возвращении в свою страну в нарушение статьи 8 Конвенции. Ассоциация практиков по делам об иммиграции пошла еще дальше, считая, что только в исключительных случаях средство правовой защиты не должно иметь приостанавливающего действия. Комитет по делам Европейского союза Палаты лордов Парламента Соединенного Королевства в своем 32-м докладе по результатам сессии 2005 — 2006 годов «Нелегальные мигранты: предложения по единой политике Европейского союза в сфере возвращения нелегальных мигрантов в свои страны» пришел к выводу, что «является недопустимым, что важный вопрос, должна ли подача жалоба приостанавливать процесс возвращения мигрантов в свою страну, оставляется полностью на усмотрение государств-членов».

<1> См. Комитет по делам Европейского союза Палаты лордов Парламента Соединенного Королевства, 32-й доклад по результатам сессии 2005 — 2006 годов «Нелегальные мигранты: предложения по единой политики Европейского союза в сфере возвращения нелегальных мигрантов в свои страны», пункт 93.

Подводя итог, следует сказать, что очевидно, что международное право прав человека и международное миграционное право предусматривают, по крайней мере, двоякую процессуальную гарантию в отношении нелегальных мигрантов: во-первых, они имеют право на доступ к суду в стране пребывания в целях поддержания их прав человека, включая их семейные права, и, во-вторых, они имеют право на автоматически приостанавливающую исполнение проверку законности и обоснованности любого постановления о выдворении из страны, депортации, высылки из страны или любых аналогичных мер, когда они сталкиваются с риском предположительно необратимого ущерба их семейной жизни. Базовый принцип заключается в том, что единство семьи исключает какие-либо государственные интересы в высылке из страны, депортации, выдворении из страны или тому подобное, поэтому его следует сохранять, насколько это возможно <2>.

<2> Этот вывод разделяет и Международная комиссия юристов (МКЮ). В своем Руководстве для практиков № 6 на тему «Миграция и международное право прав человека», 2011 года, эта комиссия утверждает, что «для того, чтобы обеспечить эффективное средство правовой защиты, жалоба должна приостанавливать исполнение меры по высылке из страны с момента, когда жалоба подана, поскольку понятие эффективного средства правовой защиты требует, чтобы власти страны в полной мере учитывали бы совместимость меры со стандартами прав человека до исполнения меры» (с. 142). «Кроме того, особенно в случаях высылки из страны средство правовой защиты должно иметь полномочие приостанавливать ситуацию потенциального нарушения, когда отсутствие приостановления привело бы к непоправимому ущербу и необратимым последствиям для заявителя, в то время как дело находится на рассмотрении» (с. 262). Исходя из этого напрашивается вывод о том, что «не имеющие приостанавливающего действия права на проверку законности и обоснованности постановления о высылке вряд ли смогут обеспечить эффективную защиту» (с. 134). Следует также отметить работу группы МКЮ из видных юристов по вопросам терроризма, борьбы с терроризмом и прав человека. В своем окончательном докладе группа заявила, что «нет сомнений в том, что, в частности, в тех случаях, когда решение о депортации влияет на долгосрочного или постоянного жителя и в тех случаях, когда существует риск депортируемого подвергнуться серьезным нарушениям прав человека по возвращении в свою страну, только разбирательство дела независимым судебным органом представляет собой приемлемый процесс. Такая жалоба должна иметь приостанавливающее действие, особенно когда речь идет о причинении непоправимого вреда» («Оценка ущерба, призыв к действию», доклад группы МКЮ из видных юристов по вопросам терроризма, борьбы с терроризмом и прав человека, Международная комиссия юристов, Женева, 2009. С. 119).

Согласно устоявшейся прецедентной практике Европейского Суда государство имеет право контролировать въезд мигрантов на свою территорию и их проживание на ней. Если Конвенция не гарантирует как таковое право мигрантов на въезд или проживание в определенной стране, то иммиграционная политика отнюдь не находится вне рамок юрисдикции Европейского Суда <3>. Более того, мигранты имеют права, защищаемые Конвенцией, независимо от их правового статуса в стране пребывания. Тот факт, что мигрант не получил разрешения на въезд в страну или проживание в ней, не лишает его прав человека, включая право на семейную жизнь.

<3> См. новаторские Постановление Европейского Суда по делу «Абдулазиз, Кабалес и Балкандали против Соединенного Королевства» (Abdulaziz, Cabales and Balkandali v. United Kingdom) от 28 мая 1985 г., § 62, Series A, № 94, и Постановление Европейского Суда от 21 октября 1997 г. по делу «Бужлифа против Франции» (Boujlifa v. France), § 42, Reports of Judgments and Decisions 1997-VI.

Европейский Суд также неоднократно подтверждал, что средство правовой защиты против высылки из страны, депортации или выдворения из страны мигрантов или любой аналогичной меры эффективно только в том случае, если оно имеет приостанавливающее действие, по крайней мере, в тех ситуациях, когда эта мера предположительно ставит мигранта в опасность причинения ему необратимого ущерба. Необратимый ущерб обычно связан с физическим ущербом здоровью, например, в результате применения пыток и жестокого обращения <1>. Однако Европейский Суд отказался от этой связи в Постановлении по делу «Чонка против Бельгии». В этом деле понятие необратимого ущерба было производным от запрета коллективной высылки из иностранцев страны, независимо от их правового статуса <2>. Таким образом, Постановление по делу «Чонка против Бельгии» установило принцип, согласно которому потенциально необратимый ущерб может быть причинен без одновременного утверждения об опасности применения пыток или жестокого обращения. Кроме того, Европейский Суд рассуждал, что эффективное средство правовой защиты требует полного приостанавливающего действия, а дискреционное приостанавливающее действие не соответствует требуемой эффективности средства правовой защиты. Два аргумента поддерживали эту позицию: во-первых, «невозможно исключить риск того, что в системе, в которой, когда об отсрочках исполнения необходимо обращаться к властям и они отданы на усмотрение властей, в них может быть безосновательно отказано» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Чонка против Бельгии», § 82), и, во-вторых, «следует отметить, что требования статьи 13 Конвенции и других положений Конвенции принимают форму гарантии, а не просто заявления о намерениях или практической договоренности» (см. там же, § 83). Приостанавливающее действие, которое «на практике» зависит от усмотрения властей страны, не заменяет собой процессуальную гарантию, предоставленную средством правовой защиты с автоматически приостанавливающим действием, даже если риск ошибки на практике незначителен. Когда от властей страны необязательно требуется отложить высылку из страны, депортацию или исполнение постановления о высылке из страны в то время, когда жалоба находится на рассмотрении, гарантия эффективного средства правовой защиты более не является реальной, но виртуальной.

<1> См. Постановление Европейского Суда по делу «Жабари против Турции» (Jabari v. Turkey), жалоба № 40035/98, § 48, ECHR 2000-VIII.

<2> См. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Чонка против Бельгии», § 77 — 79 и 85, подтвержденное в Постановлении Европейского Суда по делу «Гебремедхин (Габерамадхиен) против Франции» (Gebremedhin (Gaberamadhien) v. France), жалоба № 25389/05, § 58, ECHR 2007-II, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Хирси Джамаа и другие против Италии», § 206.

Ради последовательного толкования Конвенции настоящее дело должно решаться с учетом этих же принципов о необходимом автоматизме средства правовой защиты против любых выдворений из страны, депортации или постановления о высылке из страны, исполнение которых вызвало бы необратимый ущерб <3>. Кроме того, Европейский Суд многократно подтверждал, что разлучение членов семьи может причинить им необратимый вред, связанный с возможным нарушением статьи 8 Конвенции, чего следует избегать с помощью применения меры согласно правилу 39 Регламента Суда <4>. Опять же, последовательность прецедентной практики Европейского Суда требует, чтобы такое же широкое понимание понятия «необратимый ущерб» поддерживалось бы в толковании статьи 13 Конвенции <1>.

<3> Конвенция должна прочитываться как единое целое и толковаться таким образом, чтобы способствовать внутренней согласованности и гармонии между ее различными положениями (см. Постановление Европейского Суда по делу «Класс и другие против Германии» (Klass and Others v. Germany) от 6 сентября 1978 г., § 67, Series A, № 28, и Решение Большой Палаты Европейского Суда по жалобе «Стек и другие против Соединенного Королевства» (Stec and Others v. United Kingdom), жалобы № 65731/01 и 65900/01, § 47, ECHR 2005-X).

<4> См., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Нойлингер и Шурук против Швейцарии» (Neulinger and Shuruk v. Switzerland) от 6 июля 2010 г., жалоба № 41615/07, ECHR 2010, а также Постановление Европейского Суда по делу «Нунес против Норвегии» (Nunez v. Norway) от 28 июня 2011 г., жалоба № 55597/09. Точно такая же линия аргументации была воспроизведена Межамериканским судом по правам человека в отношении обеспечительных мер для защиты права на семейную жизнь в упомянутом выше деле гаитянских мигрантов.

<1> Отсутствуют какие-либо приемлемые основания для политики двойных стандартов, которая требует наличия средства правовой защиты с автоматически приостанавливающим действием при наличии риска, который затрагивает права по статьям 2 или 3 Конвенции или статье 4 Протокола № 4 к Конвенции и только требует, чтобы соответствующие вопросы «были бы рассмотрены с достаточными процессуальными гарантиями и тщательностью», когда имеется риск, затрагивающий права согласно статье 8 Конвенции (см. § 83 настоящего Постановления). Нет убедительной причины для существования двойного стандарта, который предусматривает автоматически приостанавливающую проверку законности и обоснованности постановления о высылке в случае высылки из страны или выдворения из страны легальных мигрантов (статья 1 Протокола № 7 к Конвенции) и предоставляет просто не приостанавливающую исполнение постановления или даже дискреционно приостанавливающую исполнение постановления проверку законности и обоснованности постановления о высылке в случаях высылки или выдворения нелегальных мигрантов. Постановление не содержит оснований для подобных двойных стандартов. Права, закрепленные в статье 8 Конвенции, не являются незначительными правами, которые заслуживают меньше защиты. Как указали третьи стороны в этом деле в своих замечаниях, представленных в Большую Палату Европейского Суда, нелегальные мигранты во Французской Гвиане сталкиваются с очень серьезными проблемами, которые могут привести к разрушению их семей и причинить продолжительный, глубокий и необратимый психологический ущерб соответствующим лицам. Мы должны относиться к праву на семейную жизнь очень серьезно. Таким образом, равные гарантии должны быть предоставлены высылаемому заявителю в соответствии со статьей 8 Конвенции. Кроме того, критерий «рассмотрение с достаточными процессуальными гарантиями и тщательностью» расплывчат. Особенно прискорбно, что настоящее Постановление не содержит определения «достаточных процедурных гарантий». Вместо этого оно приравнивает их к условию «тщательность». В действительности же понятие «тщательность» приравнивается ко времени, которое уходит у органа власти страны на то, чтобы рассмотреть обращение заявителя. Согласно Постановлению рассмотрение не было «тщательным», поскольку оно было «поверхностным» (§ 88), «слишком кратким» (§ 95) и «очень быстрым, даже поверхностным» (§ 96). Другими словами, большинство судей повторило действительно единственный пункт критики в адрес местных властей: «оперативность, с которой постановление о высылке из страны было исполнено» (§ 95) и «короткий период времени» (§ 94) между подачей заявления в административный суд и исполнением постановления местных властей о выдворении из страны: как Европейский Суд стремился подчеркнуть, потребовалось не более 36 часов, чтобы выдворить заявителя из Французской Гвианы после его задержания. Интерпретация большинства судей порождает очевидный вопрос: когда рассмотрение жалобы будет считаться достаточно «тщательным»? После 48 часов, трех, четырех дней... с этим крайне изменчивым временным критерием, тень сомнения омрачает применение конвенционной гарантии эффективной проверки законности и обоснованности постановления о выдворении из страны. Грань между эффективной и неэффективной проверкой законности и обоснованности постановления о высылке становится размытой, и минимальные процессуальные требования, которые должны быть выполнены для того, чтобы проверка законности и обоснованности постановления о высылке квалифицировалась бы как эффективное средство правовой защиты в отношении высылки из страны или процедур выдворения из страны, неясны.

Сам принцип субсидиарности также указывает в этом направлении. Государства-члены должны взять на себя ответственность в решении полностью и как можно быстрее претензий мигрантов о нарушении конвенционных прав, в том числе претензий по поводу нарушений статьи 8 Конвенции, чтобы избежать того, чтобы ставить Европейский Суд в положение суда первой инстанции по защите семейной жизни предположительно нелегальных мигрантов. Следовательно, государства-члены должны обеспечить наличие эффективного средства правовой защиты в отношении высылки из страны, выдворения из страны, депортации или любых аналогичных мер в тех случаях, когда эта мера предположительно подвергает мигранта опасности причинения необратимого ущерба его праву на семейную жизнь. Тем самым государства-члены на внутригосударственном уровне сделают возможным рассмотрение многих жалоб, основанных на правиле 39 Регламента Европейского Суда, своевременно.

Таким образом, в свете этих двух основных принципов толкования Конвенции, принципа систематически последовательного толкования и принципа субсидиарности, приходится сделать вывод, что статья 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции требует наличия автоматического средства правовой защиты, имеющего приостанавливающее действие, в отношении высылки из страны, депортации, высылки из страны или любой другой подобной меры, когда она предположительно грозит мигрантам необратимым ущербом их семейной жизни <2>. Только данный вывод отводит праву на семейную жизнь достойное место в европейской системе защиты прав человека <1>.

<2> В действительности отсутствие средства правовой защиты с приостанавливающим действием ставит под сомнение эффективность защиты заявителя в процедуре выдворения из страны, следовательно, и ее элементарную справедливость. Иными словами, это вопрос, который подпадает под действие статьи 6 Конвенции, поскольку процедура выдворения из страны напрямую влияет на гражданское право заявителя на семейную жизнь. Как я уже упоминал в своем совпадающем мнении, приложенном к упоминавшемуся выше Постановлению Европейского Суда по делу «Хирси Джамаа и другие против Италии», доводы, приведенные большинством судей в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Маауйя против Франции» (Maaouia v. France), жалоба № 39652/98, ECHR 2000-X), не убеждают меня (о дальнейшей критике прецедента по делу «Маауйя против Франции» и «узкой позиции Европейского Суда по делам, связанными с миграцией», см.: The European Court of Human Rights and the Rights of Migrants Affected by Deportation Policies, Procedures and Jurisprudence» // International Federation for Human Rights & Migrants Rights International, 2011. P. 29 — 30). У меня есть серьезные оговорки относительно принятия узкого толкования системы Конвенции о защите мигрантов, согласно которой статья 6 Конвенции не включает в себя иммиграционные вопросы, и только статья 1 Протокола № 7 к Конвенции предусматривает некоторые ограниченные процессуальные гарантии для мигрантов, на законных основаниях проживающих в стране. В дополнение к этим аргументам, уже обличенным в моем совпадающем мнении по делу «Хирси Джамаа и другие против Италии», следует помнить, что такое ограничительное толкование права доступа в суды необоснованно дискриминирует между мигрантами и гражданами, поскольку статья 1 Протокола № 7 к Конвенции предоставляет легальным мигрантам («мигрантам, на законных основаниях проживающим в стране») меньше процессуальных гарантий, чем те, которые установлены в статье 6 Конвенции для граждан и, что еще хуже, вводит безосновательную дифференциацию среди мигрантов, так как оно оставляет нелегальных мигрантов за рамками действия статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 7 к Конвенции. Чтобы избежать этого самим созданного правового пробела, Европейский Суд предусмотрительно обеспечил нелегальных мигрантов минимальной степенью защиты права на доступ к суду на основе статьи 13 Конвенции в сочетании со статьями 2, 3 или 8 Конвенции. Аналогичный правовой подход был принят в настоящем деле.

<1> На протяжении многих лет это была непреклонная позиция многих правозащитных организаций и ассоциаций по защите прав мигрантов и движений. В соответствии с Общими принципами о выдворении нелегальных мигрантов и получивших отказ соискателей убежища, установленными организациями «Амнести интернешнл», «Каритас Европа», Комиссия церквей по делам мигрантов в Европе, Европейский совет по делам беженцев и сосланных, «Хьюман райтс уотч», Иезуитская служба Европы по делам мигрантов, «Платформа для международного сотрудничества в отношении незарегистрированных мигрантов», Квакерский совет по европейским делам, «Спасти детей», Межконфессиональный комитет Франции помощи беженцам, Испанская Евангелическая церковь, Федерация евангелических церквей Италии и «СЕНСОА» (Бельгия), «Каждое лицо, в отношении которого вынесено постановление о выдворении из страны или постановление о депортации, должно иметь в стране право на индивидуальное имеющее приостанавливающее действие обжалование этих решений в независимом судебном органе, в том числе возможность сослаться на опасения перед высылкой лиц в страну, где они могут подвергнуться риску жестокого обращения по их возвращении в свою страну в нарушение статьи 3 Европейской конвенции о правах человека и Конвенции против пыток или потенциальному нарушению статьи 8 Конвенции. Достаточный срок, чтобы придать такой жалобе силу, должен быть предусмотрено законом».

Заявителя подвергли психологически весьма напряженной процедуре, которая потенциально могла бы причинить ему необратимый ущерб, поскольку он был остановлен на улице и очень быстро выслан в другую страну, с которой у него нет никаких связей, оставляя всю свою основную семью с перспективой никогда не вернуться назад <2>. Резкий разрыв всех связей со своей основной семьей — это, безусловно, одна из самых пагубных причин психологического стресса, которому можно подвергнуть ребенка или молодого человека.

<2> Недопустимо рассматривать это дело с предвзятостью взгляда на прошлое, как признает само государство-ответчик. Тот факт, что заявитель вернулся во Французскую Гвиану на собственные средства и сейчас живет со своей семьей, не имеет значения для целей рассмотрения данного дела. Решающим является наличие или отсутствие на момент его выдворения из страны эффективного средства правовой защиты против вмешательства в осуществление права заявителя на уважение его частной жизни.

Тот факт, что заявителю было 18 лет на момент его высылки из страны, не влияет на сделанный вывод. Для целей международного права детство охватывает период времени вплоть до 18 лет <3>. Хотя заявитель не мог считаться ребенком на момент его высылки из страны, тот факт, что он едва достиг совершеннолетия и проживал все время со своей основной семьей в течение последних семи лет, не должен быть проигнорирован <4>.

<3> См. статью 1 Конвенции Организации Объединенных Наций о правах ребенка и статьи 9 и 10 конкретно о праве не быть разлученным с семьей за исключением случаев, когда суд решает иначе.

<4> Более того, в научной литературе уже установлено, что резкое разлучение молодого человека со своей семьей может вызвать необратимые, длительные, болезненные психологические травмы, особенно когда это физическое разлучение подразумевает разрыв всех связей с основной семьей (матерью, отцом, братьями и сестрами). Разлучение юного сына или юной дочери с их родителями может иметь глубоко негативные последствия, такие как низкая самооценка, общее недоверие к окружающим, расстройства настроения, включая депрессию и тревожность, социально-нравственная незрелость и неадекватные социальные навыки (см., например: Caye J., McMahon J., Norris T. and Rahija L. (1996). Effects of separation and loss on attachment in: Chapel Hill: School of Social Work, University of North Carolina at Chapel Hill).

Заявителю был назначен условный срок лишения свободы, и по условиям приговора он имел определенные обязанности и обязательства в течение двухлетнего испытательного срока. Этот испытательный срок был еще в силе, когда заявитель был выслан, поэтому постановление административных органов о высылке из страны проигнорировало условия испытательного срока, которые суды сами наложили на заявителя.

Наконец, хотя он сам был без соответствующих миграционных документов, заявитель являлся зависимым членом семьи мигрантов, имеющих миграционные документы, и имел законное право проживать во Французской Гвиане, что было признано за ним только после того, как он был выдворен в Бразилию.

Европейский Суд должен принять во внимание, что это не уникальный случай во Французской Гвиане, а обычное явление. Полиция и административные органы обращаются со всеми мигрантами одинаково, независимо от их личных историй и потребностей <1>. Не делается различий между срочными делами в тех случаях, когда высылка из страны может повлечь за собой необратимый ущерб, и несрочными делами в тех случаях, когда высылка из страны не влечет за собой такого риска.

<1> Как показывает практика, для полиции и административных органов не имеет значения, поставит ли выдворение из страны мигранта в опасность пыток или жестокого обращения или вреда его семейной и частной жизни (см. весьма полезный доклад третьих сторон по делу и источники, указанные в нем).

Это правда, что может существовать судебный надзор за ошибками, допущенными сотрудниками полиции и административными органами, но данный контроль занимает несколько месяцев или даже лет после того, как человек был выслан. Эта политика fait accompli <2> не предоставляет мигрантам каких-либо эффективных средств защиты от нарушений прав человека до высылки из страны. Мигранты де-факто отданы на откуп неограниченному усмотрению полиции и административных органов. Эта ситуация не изменилась с недавним постановлением Государственного совета Франции о высылке из страны мигрантов из Французской Гвианы, в котором Государственный совет указал, что существует презумпция срочности, которая обосновывает применимость статьи L. 521-1 Кодекса административных судов <3>. Согласно этой норме обычного административного права судья вправе приостановить исполнение любых административных решений, когда того требует срочность дела, и существуют серьезные сомнения по поводу законности оспариваемого решения. Очевидно, этот новый прецедент не освобождает от ответственности государство-ответчика в общих чертах или в настоящем деле. Причина проста: ходатайство по статье L. 521-1 Кодекса административных судов не является имеющим приостанавливающее действие, что означает, что средство правовой защиты, о котором идет речь, не может автоматически повлечь за собой приостановку высылки из страны. Решение о высылке из страны может быть исполнено администрацией в период между подачей жалобы и вынесением решения судьи о приостановлении постановления о высылке из страны <4>. Таким образом, новый прецедент еще не удовлетворяет требованиям, изложенным Европейским Судом в ведущем Постановлении по делу «Чонка против Бельгии» в целях предотвращения потенциально необратимых нарушений прав и свобод, гарантированных Конвенцией. Поскольку именно государство-ответчик должно было доказать, что законодательство страны соответствовало требованиям, предусмотренным в Постановлении по делу «Чонка против Бельгии», и государство-ответчик не смогло это доказать удовлетворительным образом, я не могу не сделать вывод, что недостатки правовой системы страны, так как она существует во Французской Гвиане, не преодолены постановлением Государственного совета от 9 ноября 2011 г.

<2> Fait accompli (фр.) — свершившийся факт (примеч. редактора).

<3> См. постановление Государственного совета от 9 ноября 2011 г.

<4> Документ ООН CAT/C/FRA/CO/3, 3 апреля 2006 г., пункт 7: «Комитет обеспокоен тем, что эти процедуры являются не имеющими приостанавливающего действия, в том смысле, что „решение об отказе во въезде может быть исполнено администрацией по должности“ после того, как жалоба была подана, но до того, как судья принял решение о приостановлении исполнения постановления о выдворении из страны (статья 3). Комитет подтверждает свою Рекомендацию (A/53/44, пункт 145) о том, что решение о высылке из страны (отказе в допуске в страну), которое влечет за собой вынесение постановления о выдворении из страны, должно быть предметом приостанавливающей действие жалобы, вступающей в силу с момента, когда она подается». Такая же критика содержалась в документе «Замечания Межконфессионального комитета помощи беженцам для журналистов», представленном в Комитет по правам человека в ходе его Четвертого периодического обзора по Франции, 93-е заседание, 7 — 25 июля 2008 г., с. 12 — 14. Несмотря на принятие постановления Государственного совета от 9 ноября 2011 г., еще отсутствует средство правовой защиты с автоматически приостанавливающим действием в отношении высылки или выдворения из страны мигрантов во Французской Гвиане, как справедливо отметили в своих доводах в Европейский Суд третьи стороны: Группа информации и поддержки иммигрантов, Французская лига защиты прав человека и гражданина и Межконфессиональный комитет помощи беженцам.

Специфическое географическое положение Французской Гвианы не оправдывает систему административного и полицейского усмотрения. Государство-ответчик подтвердило довод Конституционного совета, сделанный в его постановлении № 2003-467 от 13 марта 2003 г., которое ссылается на конкретную ситуацию и долговременные трудности департамента Французская Гвиана (la situation particulière et les difficultés durables du département de la Guyane). Данный аргумент похож на тот, что был использован Бельгией по делу «Чонка против Бельгии» и Доминиканской Республикой по делу о высылке из страны гаитянских мигрантов <1>. Он основан на практической невозможности поддержания прав человека. Когда никакой другой аргумент не является действительным, возникает соблазн прибегнуть к аргументу силы фактов. Но тогда принцип верховенства права не превалирует над фактами, а факты диктуют верховенство.

<1> Довод представителя Доминиканской Республики в Межамериканском суде по правам человека в деле о высылке из страны гаитянских мигрантов состоял в том, что «количество репатриированных не компенсирует даже отдаленно число лиц, которые въезжают в страну нелегально».

Аргумент, неприемлемый в принципе, также недопустим со строгой точки зрения конкретного режима в исключительных ситуациях нарушения общественного порядка или общественной опасности, предусмотренных в статье 15 Конвенции. Государство-ответчик не применяло статью 15 Конвенции во Французской Гвиане. Фактически оно даже и не указало, что ситуация во Французской Гвиане была столь исключительного характера, что статья 15 Конвенции была применима. Однако если государство-ответчик действительно хочет отойти от принципов Конвенции в части своей территории из-за исключительной ситуации на ней, то единственный способ сделать это — применить статью 15 Конвенции. Другими словами, если государство-ответчик хочет отойти от принципа средства правовой защиты, имеющего приостанавливающее действие в отношении высылки из страны мигрантов, на территории Французской Гвианы, тогда оно должно выполнить жесткие требования статьи 15 Конвенции и обосновать исключительный характер мер, принятых в соответствии со статьей 15 Конвенции. Однако государство-ответчик не сделало этого.

В целом не должно быть карт-бланша для государства, чтобы «исключать» часть своей территории из своих международных обязательств в рамках Конвенции. Если Европейский Суд согласился бы с этой ситуацией, он противоречил бы не только своей прецедентной практике, но и фактическим стандартам международного права прав человека и международного миграционного законодательства, создав правовую «черную дыру» на территории, на которой Конвенция должна применяться полностью, но не применяется.

Ничто в Конвенции не легитимирует незаконный въезд любого мигранта в государство-член и незаконное его в нем пребывание или не ограничивает право любого государства принимать законы и правила, касающиеся въезда мигрантов и условия их пребывания в стране, или устанавливать недискриминационные различия между гражданами и мигрантами. Однако такие законы и правила должны быть совместимы с международно-правовыми обязательствами этого государства, в том числе в области прав человека. Сегодня международное право прав человека превалирует над жестким пониманием абсолютной суверенной власти нации-государства над своей территорией.

В свете вышесказанного государства-члены должны обеспечить «усталые», «бедные» и «жаждущие» массы, что стоят у «золотых ворот» <1> Европы, автоматическими средствами правовой защиты, имеющими приостанавливающее действие в отношении высылки из страны, депортации, выдворения из страны или любой аналогичной меры, когда государство предположительно ставит мигранта в опасность причинения необратимого ущерба его праву на семейную жизнь. Ввиду отсутствия эффективного средства правовой защиты во Французской Гвиане и для избежания такой опасности я считаю, что власти государства-ответчика нарушили статью 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции.

<1> Цитируются слова Эммы Лазарус из ее сонета «Новый Колосс», написанного в 1883 году, выгравированные на пьедестале Статуи Свободы в Нью-Йорке в 1903 году:

«Оставьте, земли древние, хвалу веков себе!»

Взывает молча. Дайте мне усталый ваш народ,

Всех жаждущих вздохнуть свободно, брошенных в нужде,

Из тесных берегов гонимых, бедных и сирот.

Так шлите их, бездомных и измотанных, ко мне,

Я поднимаю факел мой у золотых ворот!».

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

GRAND CHAMBER

CASE OF DE SOUZA RIBEIRO v. FRANCE (Application no. 22689/07)

JUDGMENT <*>

(Strasbourg, 13.XII.2012)

<*> This version was rectified on 18 December 2012 under Rule 81 of the Rules of the Court

In the case of de Souza Ribeiro v. France,

The European Court of Human Rights, sitting as a Grand Chamber composed of:

Nicolas Bratza, President,

Françoise Tulkens,

Nina Vajiæ ,

Lech Garlicki,

Corneliu Bîrsan ,

Boštjan M.Zupanèiè ,

Alvina Gyulumyan,

Egbert Myjer,

Davíd Thór Björgvinsson ,

Ineta Ziemele,

Päivi Hirvelä ,

Zdravka Kalaydjieva,

Nebojša Vuèiniæ ,

Angelika Nu\beta berger ,

Paulo Pinto de Albuquerque,

Erik Møse ,

André Potocki, judges,

and Michael O'Boyle, Deputy Registrar,

Having deliberated in private on 21 March and 19 September 2012,

Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:

1. The case originated in an application (no. 22689/07) against the French Republic lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Brazilian national, Mr Luan de Souza Ribeiro («the applicant»), on 22 May 2007.

2. The applicant was represented by Ms D. Monget Sarrail, a lawyer practising in Créteil and in French Guiana. The French Government («the Government») were represented by their Agent, Mrs E. Belliard, Director of Legal Affairs, Ministry of Foreign Affairs.

3. The applicant alleged a violation of Article 8 of the Convention, taken alone and in conjunction with Article 13, in particular because he had had no possibility of challenging the lawfulness of a removal order prior to its execution.

4. The application was allocated to the Fifth Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). On 9 February 2009 the President of the Section decided to give notice of the application to the Government. As provided for in Article 29 § 1 of the Convention and Rule 54A, it was decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.

5. On 30 June 2011 a Chamber of the Fifth Section, composed of Dean Spielmann, President, Elisabet Fura, Jean-Paul Costa, Karel Jungwiert, Mark Villiger, Isabelle Berro — Lefèvre and Ann Power, judges, and Claudia Westerdiek, Section Registrar, delivered a judgment declaring the application partly admissible and finding, by four votes to three, that there had been no violation of Article 13 of the Convention taken in conjunction with Article 8. The joint dissenting opinion of Judges Spielmann, Berro — Lefèvre and Power was appended to the judgment.

6. On 27 September 2011 the applicant requested the referral of the case to the Grand Chamber (Article 43 of the Convention). A panel of the Grand Chamber granted that request on 28 November 2011.

7. The composition of the Grand Chamber was determined according to the provisions of Articles 26 §§ 4 and 5 of the Convention and Rule 24.

8. The applicant and the Government each filed submissions before the Grand Chamber. In addition, joint written observations were submitted by the Groupe d'information et de soutien des immigrés , the Ligue française des droits de l'homme and the Comité Inter-Mouvements Auprès des Évacués , whom the President had authorised to intervene in the written proceedings (Article 36 § 2 of the Convention and Rule 44 § 3).

9. A hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 21 March 2012 (Rule 59 § 3).

There appeared before the Court:

(a) for the Government

Ms A.-F. Tissier, Co-Agent of the French Government,

Head of the Human Rights Section,

Department of Legal Affairs,

Ministry of Foreign and European Affairs, Agent,

Mr B. Jadot, drafting secretary, Department of Legal Affairs,

Ministry of Foreign and European Affairs,

Mr S. Humbert, Legal Adviser to the Secretary General for immigration and integration,

Ms C. Salmon, Deputy Head of Legal and Institutional Affairs, General Delegation for Overseas Territories, Advisers;

(b) for the applicant

Ms D. Monget Sarrail, lawyer practising in French Guiana, Counsel,

Ms L. Navennec Normand, lawyer practising in Val de Marne, Adviser.

The Court heard addresses from Ms Monget Sarrail and Ms Tissier as well as their answers to questions put by the judges.

10. The applicant was born on 14 June 1988 and lives in Remire Montjoly in French Guiana, a French overseas « département and region» in South America.

11. He arrived in French Guiana from Brazil in 1992, at the age of four, and attended school there for a year before returning to Brazil in 1994.

12. In 1995, in possession of a tourist visa, the applicant returned to Cayenne in French Guiana, where he joined his parents, both of whom had permanent residence cards, and his two sisters and two brothers, one of whom had French nationality while the other three, having been born on French soil, were entitled to apply for it. His maternal grandparents remained in Brazil.

13. The applicant attended primary then secondary school in French Guiana from 1996 to 2004. As he had no proper residence papers and could not apply for them until he came of age (see paragraph 26 below), he had to leave school in 2004, at the age of 16.

14. On 25 May 2005 the applicant was arrested on suspicion of a drug offence. By an order of 17 May 2006, the Cayenne Youth Court placed him under court supervision and barred him from leaving French Guiana.

15. In a judgment of 25 October 2006, the Cayenne Youth Court sentenced the applicant to two months' imprisonment, suspended, and two years' probation, together with the obligation to report to the authorities and to undergo training, for unauthorised possession of cocaine while under 18 years of age. In execution of that judgment, the applicant began a vocational training course that was scheduled to last from 13 October 2006 to 30 March 2007, as part of the socio-professional guidance and integration scheme in French Guiana.

16. On 25 January 2007 the applicant and his mother were stopped at a road check. As the applicant was unable to show proof that his presence on French soil was legal, he was arrested.

17. The same day, at 10 a.m., an administrative removal order ( arrêté préfectoral de reconduite \text{а} la frontière ) and an administrative detention order were issued against him. The removal order stated:

«- Having regard to the European Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms of 4 November 1950 and in particular Articles 3 and 8,»

...

Whereas, according to report no. 56 of 25/01/2007, drawn up by the DDPAF [ Département Border Police] of French Guiana, the above-mentioned person:
is unable to prove that he entered French territory legally;
has remained in French territory illegally;
Whereas, in the circumstances of the present case, an administrative removal order must be issued against the alien concerned,
Whereas that person has been informed of his right to submit observations in writing,
Whereas, in the circumstances of the present case, there is no disproportionate interference with the person's right to family life,
Whereas the alien does not allege that he would be exposed to punishment or treatment contrary to the European Convention on Human Rights in the event of his return to his country of origin (or the country of habitual residence to which he is effectively entitled to return),

...

[The applicant's] removal is hereby ordered.»

18. On 26 January 2007, at 3.11 p.m., the applicant sent two faxes to the Cayenne Administrative Court.

One contained an application for judicial review of the removal order, calling for its cancellation and the issue of a residence permit. In support of his application the applicant alleged in particular that the order was in breach of Article L. 511-4 (2) of the Code regulating the entry and residence of aliens and asylum-seekers (Code de l'entrée et du séjour des étrangers et du droit d'asile — CESEDA) (see paragraph 26 below), and also, relying on Article 8 of the Convention, that the authorities had manifestly misjudged the consequences of his removal for his personal and family life. He explained that he had entered French territory before the age of 13, that he had lived there on a habitual basis ever since, that both his parents had permanent residence cards, and that one of his brothers had acquired French citizenship and his other brother and sisters had been born on French soil. He further submitted that he was under an obligation to abide, for two years, by the conditions of his probation, failing which he would go to prison, and that, as required by the probation order, he had already begun a course in mechanics.

The other fax contained an urgent application for the court to suspend the enforcement of the removal order in view of the serious doubts about its lawfulness. In support of his application the applicant again relied on Article 8 of the Convention and repeated the arguments mentioned in the application for judicial review, which showed that most of his private and family life had been spent in French Guiana.

19. On 26 January 2007, at 4 p.m., the applicant was removed to Belem in Brazil.

20. On the same day, the urgent-applications judge at the Cayenne Administrative Court declared the urgent application for a suspension of the applicant's removal devoid of purpose as he had already been deported.

The applicant immediately applied for legal aid to appeal to the Conseil d'Etat against that ruling. By a decision of 6 March 2007, the President of the Legal Aid Office of the Conseil d'Etat rejected his application for «lack of serious grounds likely to convince the court».

21. On 6 February 2007 the applicant lodged an urgent application for protection of a fundamental freedom ( requête en référé liberté ) with the Cayenne Administrative Court. Referring to the Convention and to the Court's case-law, he complained of a serious and clearly unlawful interference by the authorities with his right to lead a normal family life and his right to an effective remedy. He requested that the prefect of French Guiana be instructed to organise his return there within twenty-four hours of notification of the order, to enable him to defend himself effectively regarding the alleged violations of the Convention, and to be reunited with his family while the prefecture examined his right to stay in French Guiana.

By an order of 7 February 2007, the urgent-applications judge at the Cayenne Administrative Court rejected the application, considering in essence that the measure the applicant sought would to all intents and purposes amount to a permanent measure, whereas the urgent-applications judge could only order interim measures.

22. In August 2007 the applicant returned to French Guiana illegally.

23. On 4 October 2007 the Cayenne Administrative Court held a hearing in which it examined the applicant's earlier application for judicial review (see paragraph 18 above). In a judgment delivered on 18 October 2007, it set aside the removal order. It noted in particular that the applicant claimed that he had returned to France in 1995, at the age of seven, and had resided there on a habitual basis thereafter, and that in support of his claims he had produced school certificates the authenticity of which the prefect did not dispute. It found it established that the applicant's mother had a permanent residence card and that his father also lived in French Guiana. The court further noted that, according to a court supervision order produced by the applicant, he had been arrested in French Guiana in 2005 and prohibited from leaving the territory. It found that the applicant fulfilled the conditions provided for in Article L. 511-4 (2) of the CESEDA, which meant that the removal order should not have been issued against him.

In response to the applicant's request to instruct the prefect of French Guiana to issue him with a residence permit within a month of the judgment being served, the court considered that its decision did not necessarily entail the issue of a temporary residence permit as it concerned only the setting aside of the removal order. The court did, however, set a three-month time-limit within which the prefect was to resolve the question of the applicant's residence status.

24. On 16 June 2009 the prefecture of French Guiana issued the applicant with a «visitor's» residence permit, which was valid for one year but did not allow him to work. An investigation revealed that the authorities had issued the «visitor's» permit by mistake. On 23 September 2009 the applicant was issued with a new residence permit for «private and family life». It was backdated to June 2009, valid for one year and allowed him to work.

That residence permit was not renewed upon its expiry on 15 June 2010 because of a problem with the documents required for its renewal. On 14 October 2010 the applicant was issued with a new residence permit valid from 16 June 2010 to 15 June 2011, subsequently renewed until 15 June 2012. The applicant now holds a renewable residence permit for «private and family life».

25. French Guiana is a French overseas département and region. Article 73 of the Constitution stipulates that in the overseas départements and regions French laws and regulations automatically apply, although adjustments may be made to allow for the particular characteristics and constraints in those territories. Where immigration laws are concerned, the regime applicable in the overseas territories is that provided for in the Code regulating the entry and residence of aliens and asylum-seekers (CESEDA), with certain distinctions.

A. Provisions governing residence for aliens

26. The relevant provisions of the CESEDA as in force at the material time are as follows:

Article L. 313-11

«Unless their presence represents a threat to public order, a temporary residence permit for „private and family life“ shall automatically be issued:»

(1) to an alien, in the year following his eighteenth birthday,... where at least one of the parents has a temporary or a full residence permit...;

(2) to an alien, in the year following his eighteenth birthday,... where he can prove by any means that he has been habitually resident in France, with at least one of his legitimate, natural or adoptive parents, since the age of 13, filiation having been established in the conditions laid down in Article L. 314-11; the condition provided for in Article L. 311-7 is not required;...»

Article L. 511-4

«The following persons shall not be required to leave French territory, or made the subject of a removal order, under the provisions of this chapter:»

...;

(2) Aliens who can prove by any means that they have been habitually resident in France since at least the age of 13;

...»

27. These provisions are applicable throughout French territory, including France's overseas territories.

B. Expulsion measures and appeals to the administrative court

1. The law generally applicable

28. At the material time expulsion measures were governed by Book V of the CESEDA, introduced by Law no. 2006-911 of 24 July 2006. They included the obligation to leave French territory (Article L. 511-1-I) and administrative removal (Article L. 511-1-II).

29. An alien who could not prove that he or she had entered France legally, or who had remained there illegally, and who could not be authorised to stay on any other grounds, could be ordered to leave, in particular by means of an administrative removal order (Articles L. 511-1 to L. 511-3 of the CESEDA).

30. If the alien was placed in administrative detention, he or she was informed of his or her rights and was entitled to legal assistance provided by an association in the detention centre. These associations were legal entities which had concluded agreements with the Ministry responsible for asylum and whose purpose was to inform the aliens concerned and help them to exercise their rights. In 2007, the only association present in French administrative detention centres was CIMADE. Since 2010 four other associations have also been present: the Ordre de Malte, the Association Service Social Familial Migrants (ASSFAM), France Terre d'Asile and Forum des Réfugiés .

31. Appeals against administrative removal orders could be lodged before the administrative court within forty-eight hours of their being served (Article L. 512-2 of the CESEDA). The appeal suspended the execution of the removal order but did not prevent the alien from being placed in administrative detention. The alien could not be deported before the time-limit for appealing had expired or — if the matter had been referred to the court — before the court had reached a decision (Article L. 512-3 of the CESEDA). The decision as to the country of destination was separate from the actual removal order. If that decision was challenged at the same time as the removal order, the appeal also had suspensive effect (Article L. 513-3 of the CESEDA).

32. The appeal took the form of an application for judicial review, with no examination of the issue of compensation. The administrative court's decision therefore focused solely on the lawfulness of the removal order. The court reviewed the proportionality of the public-policy reasons with the fundamental freedom(s) relied on by the alien. When examining an appeal against the decision fixing the country to which the alien was to be removed, the court reviewed compliance with Article 3 of the Convention. It also examined the proportionality of the aims pursued by the removal order in relation to the interference with the alien's private or family life as protected by Article 8 of the Convention.

33. The administrative court was required to reach a decision within seventy-two hours.

34. An appeal against the judgment of the administrative court could be lodged with the president of the administrative court of appeal having territorial jurisdiction, or a person delegated by him. This appeal had no suspensive effect (Article R. 776-19 of the Administrative Courts Code).

35. The consequences of the setting aside of an administrative removal order were covered by Article L. 512-4 of the CESEDA. First of all, it put a stop to any administrative detention or house arrest. The alien was then issued with a temporary residence permit while the administrative authority reviewed his or her case. Lastly, the judge responsible for removal matters did not merely refer the alien back to the administrative authorities; under Article L. 911-2 of the Administrative Courts Code, it also ordered the prefect to decide whether the person was entitled to a residence permit, «regardless of whether he or she had applied for one» and set a time-limit within which the situation of the alien concerned was to be reviewed (see, for example, Conseil d'Etat, 13 October 2006, application no. 275262, M. Abid A.).

36. However, a judgment of the administrative court setting aside a removal order did not oblige the prefect to issue a residence permit, as it did not concern the setting aside of a refusal to issue a residence permit (see the leading judgment of the Conseil d'Etat of 22 February 2002, application no. 224496, M. Dieng, followed by others). This applied even when the decision to set aside a removal order was based on substantive grounds, such as a violation of Article 8 of the Convention. According to the case-law, a review of the person's situation sufficed to fully execute a decision to set aside a removal order on substantive grounds. However, the principle of res judicata prevents the administrative authority from issuing a new removal order on the same grounds without showing any change in the circumstances.

37. These provisions (see paragraphs 28 — 36 above) were amended in part by Law no. 2011-672 of 16 June 2011 on immigration, integration and nationality, which harmonised the procedure for removing illegal aliens. The solutions previously adopted in the case-law concerning administrative removal measures are generally transposable to the present situation.

2. The law applicable in French Guiana

38. The relevant provisions of the CESEDA, in the version in force at the material time, read as follows:

Article L. 514-1

«For the purposes of this part, the following provisions shall apply in French Guiana and Saint Martin:»

(1) If the consular authority so requests, the removal order shall not be executed until one full day after it has been served;

(2) Without prejudice to the provisions of the preceding paragraph, an alien who has been ordered to leave French territory or against whom an administrative removal order has been issued and who refers the matter to the administrative court may, at the same time, apply for a stay of execution.

Consequently, the provisions of Articles L. 512-1 and L. 512-2 to L. 512-4 [whereby a removal order issued by the prefect may be challenged before the administrative court within forty-eight hours, with suspensive effect on the execution of the removal order] shall not apply in French Guiana or Saint Martin.»

39. Unlike in ordinary French law, therefore (see paragraph 31 above), an appeal to the administrative court does not stay the execution of a removal order. This exception, originally introduced for a limited period, was made permanent in French Guiana by the Homeland Security Act (Law no. 2003-239 of 18 March 2003).

40. When asked to review the conformity of this measure with the French Constitution, as provided for in Article 61 of the Constitution, the Constitutional Council approved it. In its decision no. 2003-467 of 13 March 2003, when examining the conformity of the measure with Article 73 of the Constitution, the Constitutional Council noted:

«Sections 141 and 142 [of the Homeland Security Act] make the special provisions... permanent in French Guiana and in the municipality of Saint Martin in Guadeloupe; under these provisions, refusal to issue a residence permit to certain aliens is not submitted for opinion to the residence-permit committee provided for in section 12 quater of the order of 2 November 1945, and an appeal against a removal order has no suspensive effect.»

The applicant MPs argue that in making the special regime permanent sections 141 and 142 interfere with «constitutionally protected rights and guarantees such as the rights of the defence» and go beyond the adjustments to the legislation of the overseas départements authorised by Article 73 of the Constitution.

In order to allow for the particular situation and the lasting difficulties encountered with regard to the international movement of people in the département of French Guiana and in the municipality of Saint Martin in the département of Guadeloupe, Parliament has maintained the special regime introduced by sections 12 quater and 40 of the order of 2 November 1945, mentioned above, without disrupting the balance, required by the Constitution, between the needs of public policy and the protection of the rights and freedoms guaranteed by the Constitution. The persons concerned continue to enjoy the right of appeal against administrative measures, and in particular the right to lodge urgent applications with the administrative court. Bearing in mind the special circumstances, which are directly related to the specific aim of strengthening the fight against illegal immigration, the legislation has not infringed the constitutional principle of equality. The adjustments in question are not contrary to Article 73 of the Constitution...»

41. Concerning the removal of aliens, French legislation provides for similar exceptions in another six overseas « départements and regions» and communities (Guadeloupe, Mayotte, Wallis and Futuna, Saint Barthélemy , Saint Martin, French Polynesia) and New Caledonia.

42. The legal provisions governing urgent applications for a stay of execution or for the protection of a fundamental freedom ( référé suspension or référé liberté ) are automatically applicable in French Guiana just as they are everywhere else in France. The relevant provisions of the Administrative Courts Code read as follows:

Article L. 521-1

«When an application is made to set aside or vary an administrative decision, including a refusal, the urgent-applications judge may order that execution of the decision or certain of its effects be stayed where the urgent nature of the matter warrants it and where grounds are advanced capable of raising serious doubts, as the evidence stands, as to the lawfulness of the decision.»

Where an order is made staying execution, a ruling shall be given as soon as possible on the application to have the decision set aside or varied. The stay of execution shall end at the latest when a decision is taken on the application to have the decision set aside or varied.»

Article L. 521-2

«Where such an application is submitted to him or her as an urgent matter, the urgent-applications judge may order whatever measures are necessary to protect a fundamental freedom which has been breached in a serious and manifestly unlawful manner by a public law entity or an organisation under private law responsible for managing a public service, in the exercise of their powers. The urgent-applications judge shall rule within forty-eight hours.»

43. When examining a case concerning French Guiana, referred to it under Article L. 521-1 of the Administrative Courts Code, the Conseil d'Etat pointed out:

«The urgency of the matter justifies the stay of execution of an administrative measure when its execution would, in a sufficiently serious and immediate manner, undermine a public interest, the applicant's situation or the interests he seeks to defend. It is for the urgent-applications judge to whom an application for a stay of execution of a decision not to issue a residence permit has been referred to assess the urgency and give reasons, taking into account the immediate impact of the refusal to issue the residence permit on the practical situation of the individual concerned. As Article L. 514-1 of the Code regulating the entry and residence of aliens and asylum-seekers stipulates that Article L. 512-1 of the same Code does not apply in French Guiana, an appeal by an alien against a refusal to issue a residence permit, combined with an obligation to leave French territory for a specified country of destination, does not stay the execution of the obligation to leave French territory.»

44. The Conseil d'Etat went on to consider that, in these circumstances,

«the prospect that an expulsion measure might be implemented at any time... may be considered to characterise an urgent situation opening the possibility for the urgent-applications judge to stay the execution of the decision to refuse to issue a residence permit, combined with the obligation to leave French territory, in conformity with the provisions of Article L. 521-1 of the Administrative Courts Code». (Conseil d'Etat, 9 November 2011, M. Takaram A., no. 346700, Recueil Lebon)

45. In response to a complaint lodged on 23 January 2008, the National Commission for Policing Ethics (Commission nationale de déontologie de la sécurité ) examined the circumstances in which Mr C.D., a Brazilian national, had been stopped on 12 November 2007 by the mobile investigation squad of the Border Police of the département of French Guiana, taken into custody and detained pending his expulsion, and subsequently died six hours after being hospitalised in Cayenne.

46. In its opinion of 1 December 2008, the National Commission for Policing Ethics noted

«the existence within the Border Police in French Guiana, from 2006 to 30 January 2008 — when the two public highway patrol units of the mobile investigation squad were disbanded — of working methods and data-processing practices which, under cover of formally legitimate procedures, systematically violated all the principles of criminal procedure and in particular the most elementary rights of the people arrested,... by intentionally falsifying the times mentioned in their reports, or using pre-printed forms whereby people who were taken into custody or detained waived their rights before they had even had a chance to voice their wishes on the matter.»

Because of the systematic and long-standing nature of these violations of the law... the Commission strongly recommends that...

disciplinary measures be taken against all those... who instigated or implemented them or allowed them to go on for such a long time...

More generally, the Commission requests that all those who serve overseas be reminded that:

...

in the fight against illegal immigration the number of effective removals demanded by the central authorities must in no way affect the quality and lawfulness of the procedures;

and whatever the legal steps taken following the arrest — remand in custody, identity check, administrative detention — the people concerned have certain rights of which it is the duty of the police to inform them in practice, in a language they understand, to enable them to exercise their rights effectively and not just for the sake of appearances.»

A. Council of Europe instruments

1. The Committee of Ministers

47. On 4 May 2005 the Committee of Ministers adopted «Twenty Guidelines on forced return». The relevant guidelines read as follows:

«Guideline 2. Adoption of the removal order»

Removal orders shall only be issued in pursuance of a decision reached in accordance with the law.

1. A removal order shall only be issued where the authorities of the host State have considered all relevant information that is readily available to them, and are satisfied, as far as can reasonably be expected, that compliance with, or enforcement of, the order, will not expose the person facing return to:

a. a real risk of being executed, or exposed to torture or inhuman or degrading treatment or punishment;

b. a real risk of being killed or subjected to inhuman or degrading treatment by non-State actors, if the authorities of the State of return, parties or organisations controlling the State or a substantial part of the territory of the State, including international organisations, are unable or unwilling to provide appropriate and effective protection; or

c. other situations which would, under international law or national legislation, justify the granting of international protection.

2. The removal order shall only be issued after the authorities of the host State, having considered all relevant information readily available to them, are satisfied that the possible interference with the returnee's right to respect for family and/or private life is, in particular, proportionate and in pursuance of a legitimate aim.

...

Guideline 5. Remedy against the removal order

1. In the removal order, or in the process leading to the removal order, the subject of the removal order shall be afforded an effective remedy before a competent authority or body composed of members who are impartial and who enjoy safeguards of independence. The competent authority or body shall have the power to review the removal order, including the possibility of temporarily suspending its execution.

2. The remedy shall offer the required procedural guarantees and present the following characteristics:

the time-limits for exercising the remedy shall not be unreasonably short;
the remedy shall be accessible, which implies in particular that, where the subject of the removal order does not have sufficient means to pay for necessary legal assistance, he/she should be given it free of charge, in accordance with the relevant national rules regarding legal aid;
where the returnee claims that the removal will result in a violation of his or her human rights as set out in Guideline 2.1, the remedy shall provide rigorous scrutiny of such a claim.

3. The exercise of the remedy should have a suspensive effect when the returnee has an arguable claim that he or she would be subjected to treatment contrary to his or her human rights as set out in Guideline 2.1.»

2. The Commissioner for Human Rights

48. The Commissioner for Human Rights issued a Recommendation concerning the rights of aliens wishing to enter a Council of Europe member State and the enforcement of expulsion orders (CommDH(2001)19). This Recommendation of 19 September 2001 included the following paragraph:

«11. It is essential that the right of judicial remedy within the meaning of Article 13 of the [European Convention on Human Rights] be not only guaranteed in law but also granted in practice when a person alleges that the competent authorities have contravened or are likely to contravene a right guaranteed by the [Convention]. The right of effective remedy must be guaranteed to anyone wishing to challenge a refoulement or expulsion order. It must be capable of suspending enforcement of an expulsion order, at least where contravention of Articles 2 or 3 of the [Convention] is alleged.»

B. Directive 2008/115/EC of the European Parliament and of the Council of 16 December 2008 on common standards and procedures in Member States for returning illegally staying third-country nationals («the Return Directive»)

49. The relevant parts of Articles 5, 12 and 13 of the Return Directive read as follows:

Article 5

Non-refoulement, best interests of the child, family life and state of health

«When implementing this Directive, member States shall take due account of:»

(a) the best interests of the child;

(b) family life;

and respect the principle of non-refoulement.»

Chapter III

PROCEDURAL SAFEGUARDS

Article 12

Form

«1. Return decisions and, if issued, entry-ban decisions and decisions on removal shall be issued in writing and give reasons in fact and in law as well as information about available legal remedies.»

...»

Article 13

Remedies

«1. The third-country national concerned shall be afforded an effective remedy to appeal against or seek review of decisions related to return, as referred to in Article 12 § 1, before a competent judicial or administrative authority or a competent body composed of members who are impartial and who enjoy safeguards of independence.»

2. The authority or body mentioned in paragraph 1 shall have the power to review decisions related to return, as referred to in Article 12 § 1, including the possibility of temporarily suspending their enforcement, unless a temporary suspension is already applicable under national legislation.

...»

50. In accordance with Article 40 of the International Covenant on Civil and Political Rights, on 9 and 10 July 2008 the United Nations Human Rights Committee examined the fourth periodic report of France (UN Doc. CCPR/C/FRA/4). On 22 July 2008, it adopted its Concluding Observations (UN Doc. CCPR/C/FRA/CO/4) on that report, which included the following:

«...no recourse to the courts is available to persons deported from the overseas territory of Mayotte, involving some 16,000 adults and 3,000 children per year, nor from French Guiana...»

The State Party should ensure that the return of foreign nationals, including asylum-seekers, is assessed through a fair process that effectively excludes the real risk that any person will face serious human rights violations upon his return. Undocumented foreign nationals and asylum-seekers must be properly informed and assured of their rights, including the right to apply for asylum, with access to free legal aid. The State Party should also ensure that all individuals subject to deportation orders have an adequate period to prepare an asylum application, with guaranteed access to translators, and a right of appeal with suspensive effect.» (The last paragraph appears in bold type in the original text.)

51. In their submissions to the Grand Chamber, the Government raised a preliminary objection concerning the complaint under Article 8 of the Convention. In its judgment of 30 June 2011, however, the Chamber declared the complaint about the lack of an effective remedy (Articles 13 and 8 of the Convention taken together) admissible and the complaint concerning unjustified interference with the applicant's right to respect for his private and family life (Article 8 of the Convention taken alone) inadmissible. The Chamber rejected the latter complaint as being incompatible ratione personae with the Convention as the applicant could not be considered to be a «victim» within the meaning of Article 34. The Grand Chamber will therefore only examine the complaint declared admissible by the Chamber, as «the case» referred to the Grand Chamber is the application as declared admissible by the Chamber (see, among other authorities, K. and T. v. Finland [GC], no. 25702/94, §§ 140 — 41, ECHR 2001-VII, and Taxquet v. Belgium [GC], no. 926/05, § 61, ECHR 2010).

52. The applicant complained that he had had no effective remedy under French law in respect of his complaint of unlawful interference with his right to respect for his private and family life as a result of his expulsion to Brazil. He relied on Article 13 of the Convention taken in conjunction with Article 8, which read as follows:

Article 8

«1. Everyone has the right to respect for his private and family life, his home and his correspondence.»

2. There shall be no interference by a public authority with the exercise of this right except such as is in accordance with the law and is necessary in a democratic society in the interests of national security, public safety or the economic well-being of the country, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, or for the protection of the rights and freedoms of others.»

Article 13

«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»

A. The Chamber judgment

53. In its judgment of 30 June 2011, the Chamber noted that the Cayenne Administrative Court had set aside the removal order against the applicant as illegal on 18 October 2007, nearly nine months after his removal to Brazil. It also noted that he had not been issued with a residence permit enabling him to live legally in French Guiana until 16 June 2009. On that basis, the Chamber considered that at the time of the applicant's removal to Brazil a serious question had arisen as to the compatibility of his removal with Article 8 of the Convention. It considered that the applicant had an «arguable» complaint for the purposes of Article 13 of the Convention and within the meaning of the Court's case-law. It accordingly went on to examine the merits of the complaint and the effectiveness of the remedy available to the applicant in French Guiana. It found that the remedy of which the applicant had been able to avail himself before the Cayenne Administrative Court had made it possible for him to have the removal order declared illegal and, subsequently, to obtain a residence permit, even though, because it had no suspensive effect, the applicant had been removed before the Administrative Court could examine his case. It went on to note that the applicant's removal had not definitively broken his family ties, as he had been able to return to French Guiana some time after being deported — albeit illegally at first — and had been given a residence permit. Bearing in mind, inter alia, the margin of appreciation the States enjoy in such matters, the Chamber held that there had been no violation of Article 13 of the Convention taken in conjunction with Article 8.

B. The parties' submissions before the Grand Chamber

1. The Government

(a) The applicant's victim status

54. The Government contended that the applicant could no longer claim to be a «victim» within the meaning of Article 34 of the Convention or under the Court's case-law.

They submitted that the domestic authorities had acknowledged and then remedied the alleged violation of Article 13 taken in conjunction with Article 8 by issuing the applicant with a residence permit. In addition, in spite of the execution of the removal order, the Administrative Court had ruled that the decision should be set aside rather than simply terminating the proceedings, which showed that the remedy was an effective one.

55. At the hearing, the Government also pointed out that the applicant's illegal status in French Guiana at the time of his arrest was the result of his own negligence, as he had failed to apply to regularise his administrative status even though he was automatically entitled to a residence permit. According to the Government, this clearly distinguished the present case from that of Gebremedhin [Gaberamadhien] v. France (no. 25389/05, ECHR 2007-II), where the applicant, an Eritrean national, had requested admission to France as an asylum-seeker. In that case, however, had it not been for the interim measure ordered by the Court, the fact that the appeal against the decision not to let the person into the country had no suspensive effect would have made it impossible for the domestic authorities to remedy the alleged violation of Article 3 of the Convention. The applicant in that case had accordingly had an arguable complaint, unlike the applicant in the present case.

(b) Compliance with Article 13 of the Convention taken in conjunction with Article 8

56. Referring to the Court's case-law, the Government argued that the effectiveness of a remedy was not, in principle, conditional on its suspensive effect for the purposes of Article 13, except where there might be «potentially irreversible effects» contrary to Article 3 of the Convention and Article 4 of Protocol No. 4. In the present case, the decision to remove the applicant had been challenged before the Administrative Court, which had set it aside, thereby permitting the applicant to return to French Guiana. The applicant had therefore had access to an effective remedy. The Government emphasised that the applicant's family ties had not been definitively broken and that his removal had not had any irreversible effects. At the time of his removal the applicant was 18 years old, single, had no children and was in good health. He had been sent back to the country where his grandparents lived and a few months later he had been able to return to French Guiana and resume his life there without incident. It followed, according to the Government, that the applicant had had an effective remedy.

Furthermore, the Government considered that the Chamber had taken an a priori approach, reasoning that an interference by the authorities with an Article 8 right was not, in principle, irreversible, unless the individual concerned came to a tragic end or was particularly vulnerable. The Government submitted, however, that such specific cases would fall within the scope of Article 3 and the remedy would automatically have suspensive effect. The applicant's case indubitably fell within the scope of Article 8, and illustrated the principle of the absence of potentially irreversible effects.

57. In the Government's submission, the applicant had not shown how an interference with the right to respect for one's private and family life could have irreversible effects. While his illegal return to French Guiana might have been risky, the fact that he had broken the law without even waiting for the Administrative Court's decision concerning his appeal could not be seen as anything but the applicant's own responsibility. Lastly, the Government pointed out that following the domestic court's judgment the applicant had been granted temporary authorisation to stay. The fact that the authorities had been unable to issue the first residence permit until 16 June 2009 had been the applicant's own fault, as he had not seen fit to submit the requisite papers and had made no effort to regularise his situation when invited to do so.

58. The Government contended that the exception applied in French Guiana fell within the margin of appreciation afforded to States as to the manner in which they honoured their obligations under Article 13 of the Convention. The exception to the principle of a suspensive remedy was justified by the particular pressure of illegal immigration in French Guiana. Illegal immigration and the criminal networks that facilitated it were encouraged by the peculiar topography there, which made the borders permeable and impossible to guard effectively. Moreover, considering the large number of removal orders issued by the prefect of French Guiana, introducing an automatically suspensive remedy might overload the administrative courts and adversely affect the proper administration of justice. The exception was also justified by the need to maintain a certain equilibrium in French Guiana and by the close bilateral ties France had with the neighbouring countries.

59. In any event, although there was no automatically suspensive remedy, urgent applications for a stay of execution were widely used, and had been used by the applicant. At the hearing, the Government in fact pointed out that, as the judgment delivered by the Conseil d'Etat in the matter was a recent one, its exact scope remained to be defined. The judgment appeared to give the urgent-applications judge the power to stay the execution of a removal order when there was a risk of its being implemented at any time and there were serious reasons to doubt its lawfulness (see paragraphs 43 and 44 above).

60. As to whether the Court's case-law was consistent, the Government submitted that it was. There was no need for a remedy with suspensive effect when Article 13 was taken in conjunction with Article 8. In such cases the Court made a proper assessment of the proportionality of the removal in relation to the aim pursued. In doing this the Court applied the criteria laid down in its case-law (for example, Boultif v. Switzerland, no. 54273/00, ECHR 2001-IX). So the effectiveness of the remedy was not conditional on its having suspensive effect. At the hearing the Government added that a departure from this principle would undermine the consistency and clarity of the Court's case-law.

61. The Government concluded by inviting the Court to uphold the judgment delivered by the Chamber.

2. The applicant

(a) Victim status

62. The applicant argued that, as in Gebremedhin [Gaberamadhien], cited above, he could still claim to be a victim within the meaning of Article 34 of the Convention. According to him, the alleged violation of Article 13 taken in conjunction with Article 8 had already occurred by the time the Administrative Court gave judgment. At the hearing he explained that at the time of his arrest and removal he had just turned 18, and as a result, under French law he should have had until June 2007 to regularise his situation (see paragraphs 26 and 27 above). He had nevertheless been expelled and obliged to run the risk of paying a smuggler to return him to French Guiana illegally.

Referring to the conclusion reached by the Chamber in its judgment, the applicant submitted that his complaint had been arguable and had raised a serious issue at the time of his removal.

(b) Compliance with Article 13 of the Convention taken in conjunction with Article 8

63. The applicant criticised the exception to the law in French Guiana that had deprived him of an effective remedy to defend his complaint under Article 8 of the Convention.

64. He explained that, contrary to what the Chamber had decided, a violation of the right to respect for private and family life could have potentially irreversible effects when foreigners were deported. In his case the consequences could have been irreversible and indeed they had been, at least psychologically. They could not be assessed ex post facto in the light of his good fortune in managing to return to French Guiana following his illegal expulsion. Nor was it acceptable that he had had to pay a smuggler to return him to French Guiana, at great risk to himself, when the authorities had taken two years to act on the court's decision instead of the three months they had been given. According to the applicant, the fact that it had taken two years to obtain a residence permit was due to the «tense» relations with the administrative authorities, who had required him to produce numerous documents, not all of which were relevant.

65. The applicant referred to the reality of the situation in French Guiana, where 10,000 of the 40,000 illegal aliens present were removed every year. In the applicant's submission, such figures made it impossible to review each individual situation prior to expulsion. Most of the removal orders were executed within forty-eight hours, with only very cursory formal verification, and were simply signed in bulk, as revealed by an investigation carried out by the National Commission for Policing Ethics (see paragraphs 45 and 46 above). They concerned all sorts of cases, including parents obliged to leave their children behind, who were then placed in care, irremediably affecting their family life. The potential for irreversible effects was all the greater in that no prior verifications were made by the authorities or the courts.

66. The applicant then referred to the Court's case-law on international child abduction, according to which the passage of time could have irremediable consequences for relations between the child and the parent with whom the child did not live. He submitted that this approach could be transposed to the removal of aliens.

67. Furthermore, he argued, the requirement for a remedy to have suspensive effect in connection with a complaint under Article 8 would be consistent with the general trend in the case-law set by the Èonka v. Belgium judgment (no. 51564/99, ECHR 2002-I) and would logically enhance the subsidiarity of the Court's role.

68. The applicant also submitted that the margin of appreciation afforded to member States in the matter could not justify the legal exception applied in French Guiana in the light of France's commitment to protecting Convention rights.

69. Lastly, the applicant submitted that the Chamber judgment was at variance with the European Union's requirements, and in particular Directive 2008/115/EC of the European Parliament and of the Council.

3. Groupe d'information et de soutien
des immigrés (GISTI), Ligue française des droits de l'homme
(LDH) and Comité Inter-Mouvements Auprès des Évacués

(CIMADE), third-party interveners

70. In a joint memorial the third-party interveners explained that France's overseas territories were characterised by exceptions to the law applicable in mainland France where the rights of immigrants were concerned. These territories were in fact a testing ground for immigration policies and police practices. In French Guiana, for example, unlike in mainland France, the police could carry out general identity checks without the prior authorisation of the public prosecutor. The conditions at holding facilities were unsatisfactory, and expulsions from French Guiana were carried out swiftly and on a massive scale. In 2010, for example, 6,073 people had been placed in the administrative holding centre, which had a capacity of 38 places, and 4,057 had been expelled after being held for 1.4 days on average. In that same year only 717 (11.8%) of the 6,073 people held there had been brought before the liberties and detention judge. In the submission of the third-party interveners, such results were entirely due to the lack of a suspensive remedy, to the detriment of the fundamental rights and freedoms protected by the Convention. This lack of a suspensive remedy applied even to aliens alleging violations of Articles 2 and 3 of the Convention or Article 4 of Protocol No. 4 — in disregard of the Court's case-law.

71. The purpose of the exceptions to the suspensive effect of the procedure — and also of the police methods used — was to make it easier to expel illegal aliens. The methods used by the police had been criticised by the National Commission for Policing Ethics, which had examined several serious cases in 2008 (including the death of a person who had been held in police custody and administrative detention). The expulsion rate for the Cayenne holding centre was 80% (compared with 20 — 30% in mainland France). Often, expulsion was simply a matter of ferrying the illegal aliens across the river, so it took no time at all (less than four hours). Brazil was the only country with which France had concluded an agreement on readmission from French Guiana, which made it possible to expel Brazilian nationals without any formalities. Departures for Brazil were organised every day and the individuals concerned were held for such a short time that it was difficult for CIMADE to assist them with the legal formalities.

72. In practice the vast majority of expulsions were carried out without judicial oversight and the removal orders were served on the persons concerned and executed in the absence of any real safeguards ensuring a review of their lawfulness. CIMADE observed, for example, that some persons were removed — after lodging an appeal accompanied by an urgent application for a stay of execution — before, or in some cases even after, the holding centre had received notice of a hearing. Once the person concerned had been removed, the urgent application became devoid of purpose and the court discontinued the proceedings.

73. The detainees often applied to the prefecture to reconsider its decision. Although the prefecture had full discretion in the matter, this was one of CIMADE's main means of action and produced good results, the personal situation of the detainees often being serious.

74. In that context CIMADE had observed multiple cases of interference with detainees' private and family lives: children separated from their parents and hurriedly entrusted to the care of strangers, schooling interrupted, households broken up, parents wrenched from their children, mothers of small children forced to stop breastfeeding, and so on. It also mentioned thousands of children who had been placed in ill-suited holding centres and deported, with or without their parents.

75. In conclusion, according to the third-party interveners, the introduction of a suspensive appeal against expulsion measures was an urgent necessity. The lack of such a remedy placed the persons concerned at risk of significant and sometimes irreversible infringements of their fundamental rights and freedoms and allowed the existence of exemptions from the law in a French territory that fell within the jurisdiction of the Court.

1. The applicant's victim status

76. The Court considers that the preliminary objection raised by the Government that the applicant is no longer a victim is so closely linked to the substance of the applicant's complaint that it must be joined to the merits of the application.

2. Compliance with Article 13 of the Convention taken in conjunction with Article 8

(a) Applicable general principles

77. In cases concerning immigration laws the Court has consistently affirmed that, as a matter of well-established international law and subject to their treaty obligations, the States have the right to control the entry, residence and expulsion of aliens. The Convention does not guarantee the right of an alien to enter or to reside in a particular country and, in pursuance of their task of maintaining public order, Contracting States have the power to expel an alien convicted of criminal offences. However, their decisions in this field must, in so far as they may interfere with a right protected under paragraph 1 of Article 8, be in accordance with the law, pursue a legitimate aim and be necessary in a democratic society (see Boultif, cited above, § 46, and Üner v. the Netherlands [GC], no. 46410/99, § 54, ECHR 2006-XII).

By virtue of Article 1 of the Convention, the primary responsibility for implementing and enforcing the guaranteed rights and freedoms is laid on the national authorities. The machinery of complaint to the Court is thus subsidiary to national systems safeguarding human rights. This subsidiary character is articulated in Article 13 and Article 35 § 1 of the Convention (see Kud³a v. Poland [GC], no. 30210/96, § 152, ECHR 2000-XI).

78. The Court has reiterated on numerous occasions that Article 13 of the Convention guarantees the availability at national level of a remedy to enforce the substance of the Convention rights and freedoms in whatever form they are secured in the domestic legal order. The effect of this Article is thus to require the provision of a domestic remedy allowing the competent national authority both to deal with an «arguable complaint» under the Convention and to grant appropriate relief. The scope of the Contracting States' obligations under Article 13 varies depending on the nature of the applicant's complaint. The States are afforded some discretion as to the manner in which they conform to their obligations under this provision (see Jabari v. Turkey, no. 40035/98, § 48, ECHR 2000-VIII). However, the remedy required by Article 13 must be «effective» in practice as well as in law (see Kud³a , cited above, § 157).

79. The effectiveness of a remedy within the meaning of Article 13 does not depend on the certainty of a favourable outcome for the applicant. Nor does the «authority» referred to in that provision necessarily have to be a judicial authority. Nevertheless, its powers and the procedural guarantees which it affords are relevant in determining whether the remedy before it is effective (see Klass and Others v. Germany, 6 September 1978, § 67, Series A no. 28). When the «authority» concerned is not a judicial authority, the Court makes a point of verifying its independence (see, for example, Leander v. Sweden, 26 March 1987, §§ 77 and 81 — 83, Series A no. 116, and Khan v. the United Kingdom, no. 35394/97, §§ 44 — 47, ECHR 2000-V) and the procedural guarantees it offers applicants (see, mutatis mutandis, Chahal v. the United Kingdom, 15 November 1996, §§ 152-54, Reports of Judgments and Decisions 1996-V). Also, even if a single remedy does not by itself entirely satisfy the requirements of Article 13, the aggregate of remedies provided for under domestic law may do so (see Rotaru v. Romania [GC], no. 28341/95, § 69, ECHR 2000-V).

80. In order to be effective, the remedy required by Article 13 must be available in practice as well as in law, in particular in the sense that its exercise must not be unjustifiably hindered by the acts or omissions of the authorities of the respondent State (see Çakýcý v. Turkey [GC], no. 23657/94, § 112, ECHR 1999-IV).

81. In addition, particular attention should be paid to the speediness of the remedial action itself, since it is not inconceivable that the adequate nature of the remedy can be undermined by its excessive duration (see Doran v. Ireland, no. 50389/99, § 57, ECHR 2003-X).

82. Where a complaint concerns allegations that the person's expulsion would expose him to a real risk of suffering treatment contrary to Article 3 of the Convention, in view of the importance the Court attaches to that provision and given the irreversible nature of the harm that might occur if the risk of torture or ill-treatment alleged materialised, the effectiveness of the remedy for the purposes of Article 13 requires imperatively that the complaint be subject to close scrutiny by a national authority (see Shamayev and Others v. Georgia and Russia, no. 36378/02, § 448, ECHR 2005-III), independent and rigorous scrutiny of a claim that there exist substantial grounds for fearing a real risk of treatment contrary to Article 3 (see Jabari, cited above, § 50), and reasonable promptness (see Batý and Others v. Turkey, nos. 33097/96 and 57834/00, § 136, ECHR 2004-IV). In such a case, effectiveness also requires that the person concerned should have access to a remedy with automatic suspensive effect (see Gebremedhin [Gaberamadhien], cited above, § 66, and Hirsi Jamaa and Others v. Italy [GC], no. 27765/09, § 200, ECHR 2012). The same principles apply when expulsion exposes the applicant to a real risk of a violation of his right to life safeguarded by Article 2 of the Convention. Lastly, the requirement that a remedy should have automatic suspensive effect has been confirmed for complaints under Article 4 of Protocol No. 4 (see Èonka , cited above, §§ 81 — 83, and Hirsi Jamaa and Others, cited above, § 206).

83. By contrast, where expulsions are challenged on the basis of alleged interference with private and family life, it is not imperative, in order for a remedy to be effective, that it should have automatic suspensive effect. Nevertheless, in immigration matters, where there is an arguable claim that expulsion threatens to interfere with the alien's right to respect for his private and family life, Article 13 of the Convention in conjunction with Article 8 requires that States must make available to the individual concerned the effective possibility of challenging the deportation or refusal-of-residence order and of having the relevant issues examined with sufficient procedural safeguards and thoroughness by an appropriate domestic forum offering adequate guarantees of independence and impartiality (see M. and Others v. Bulgaria, no. 41416/08, §§ 122 — 32, 26 July 2011, and, mutatis mutandis, Al-Nashif v. Bulgaria, no. 50963/99, § 133, 20 June 2002).

(b) Application of these principles to the present case

84. The Court notes that the question in issue concerns the effectiveness of the remedies used by the applicant in French Guiana, at the time of his removal, to defend a complaint under Article 8 of the Convention. In this regard the Court considers it necessary to reiterate that where immigration cases are concerned, such as that of the applicant, its sole concern, in keeping with the principle of subsidiarity, is to examine the effectiveness of the domestic procedures and ensure that they respect human rights (see, mutatis mutandis, M.S.S. v. Belgium and Greece [GC], no. 30696/09, §§ 286 — 87, ECHR 2011, and I.M. v. France, no. 9152/09, § 136, 2 February 2012).

85. The Court further reiterates that Article 13 of the Convention does not go so far as to require any particular form of remedy, Contracting States being afforded a margin of discretion in this regard (see Vilvarajah and Others v. the United Kingdom, 30 October 1991, § 122, Series A no. 215, and, among other authorities, G.H.H. and Others v. Turkey, no. 43258/98, § 36, ECHR 2000-VIII).

86. In the present case the applicant made use of the remedies available to him prior to his removal under the system in force in French Guiana: he lodged an application with the Administrative Court for judicial review of the removal order, as well as an urgent application for a stay of its execution; he also subsequently lodged an urgent application with the same court for protection of a fundamental freedom.

87. The Court must accordingly determine whether the applicant had the benefit of effective safeguards to protect him against the execution of a removal order allegedly breaching Article 8.

88. The Court is bound first of all to note the chronology of the present case: after the applicant was arrested on the morning of 25 January 2007, an order was issued for his removal, and he was placed in administrative detention at 10 a.m. the same day and deported at 4 p.m. the following day. He was therefore removed from French Guiana less than thirty-six hours after his arrest.

The Court notes, like the applicant, that the reasoning given in the removal order issued by the prefect of French Guiana was succinct and stereotyped (see paragraph 17 above). The Court also notes that notice of the order was served on the applicant immediately after his arrest. These elements appear to demonstrate the cursory nature of the examination of the applicant's situation by the authorities.

89. The Court also notes that the parties disagreed as to the reason why the applicant's removal was ordered. According to the Government, the applicant's illegal situation in French Guiana was due to his own negligence, as he had failed to take steps to regularise his administrative status. The applicant, on the other hand, alleged that as he was in the year following his eighteenth birthday he was still entitled to apply to regularise his status, and in any event he was protected from any form of removal from French territory.

90. The Court notes that, as the applicant alleged when he first appealed to the domestic courts (see paragraph 18 above), regardless of the reason for his illegal situation at the time of his arrest, he was protected under French law against any form of expulsion (see Article L. 511-4 of the CESEDA). This was the conclusion reached by the Cayenne Administrative Court, which, after examining the evidence initially adduced by the applicant, proceeded to declare the removal order illegal (see paragraph 23 above).

91. Clearly, then, by 26 January 2007 the French authorities were in possession of evidence that the applicant's removal was not in accordance with the law and might therefore constitute an unlawful interference with his rights under Article 8 § 2 of the Convention (see paragraph 18 above). Like the Chamber, the Grand Chamber therefore considers that at the time of the applicant's removal to Brazil a serious question arose as to the compatibility of his removal with Article 8 of the Convention, and that he had an «arguable» complaint in that regard for the purposes of Article 13 of the Convention (see paragraph 53 above).

92. Turning next to the possibilities open to the applicant to challenge the decision to remove him, the Court observes that with the assistance of CIMADE he was able to apply to the Cayenne Administrative Court. In the Court's view the court to which his application was made fulfilled the requirements of independence, impartiality and competence to examine the complaints under Article 8.

93. However, it reiterates that, without prejudice to the issue of its suspensive nature, in order for a remedy to be effective and to avoid any risk of an arbitrary decision, there must be genuine intervention by the court or «national authority».

94. In the present case the file submitted to the competent «national authority» cannot be said to have been particularly complex. The Court would reiterate that the applications lodged by the applicant contained clearly explained legal reasoning. In challenging the removal order the applicant alleged that it was both contrary to the Convention and illegal under French law. He referred, inter alia, to Article L. 511-4 of the CESEDA and presented detailed proof that most of his private and family life had been spent in French Guiana (see paragraph 18 above), thereby demonstrating that his case was sufficiently meritorious to warrant proper examination (see, mutatis mutandis, I.M. v. France, cited above, § 155).

Next, and above all, the Court is obliged to observe that, after applying to the Administrative Court on 26 January 2007 <*> at 3.11 p.m., the applicant was deported to Brazil the same day at 4 p.m. In the Court's view the brevity of that time lapse excludes any possibility that the court seriously examined the circumstances and legal arguments in favour of or against a violation of Article 8 of the Convention in the event of the removal order being enforced.

<*> Rectified on 18 December 2012: the text read: «26 January 2011».

The result is that at the time of his removal the applications lodged by the applicant and the circumstances concerning his private and family life had not been effectively examined by any national authority. In particular, bearing in mind the chronology of the facts of the present case, the Court cannot but note that no judicial examination was made of the merits of the applicant's pleadings or of his urgent application for interim measures.

95. While the urgent proceedings could in theory have been an opportunity for the court to examine the applicant's arguments and, if necessary, to stay the execution of the removal order, any possibility of that actually happening was extinguished because of the excessively short time between his application to the court and the execution of the removal order. In fact, the urgent-applications judge was powerless to do anything but declare the application devoid of purpose. So the applicant was deported solely on the basis of the decision of the administrative authority.

Consequently, in the circumstances of the present case the Court considers that the haste with which the removal order was executed had the effect of rendering the available remedies ineffective in practice and therefore inaccessible. While the Court is aware of the importance of swift access to a remedy, speed should not go so far as to constitute an obstacle or unjustified hindrance to making use of it, or take priority over its practical effectiveness.

96. In the light of the above the Court considers that the manner in which the applicant's removal was effected was extremely rapid, even perfunctory. In the circumstances, before he was deported, the applicant had no chance of having the lawfulness of the removal order examined sufficiently thoroughly by a national authority offering the requisite procedural guarantees (see paragraph 79 above).

97. As to the geographical location of French Guiana and the strong pressure of immigration there, the Government contended that these factors justified the exception to the ordinary legislation and the manner in which it was applied there. In view of the circumstances of the present case, the Court cannot subscribe to that analysis. It is certainly aware of the need for States to combat illegal immigration and to have the necessary means to do so, while organising domestic remedies in such a way as to make allowance for certain national constraints and situations.

However, while States are afforded some discretion as to the manner in which they conform to their obligations under Article 13 of the Convention, that discretion must not result, as in the present case, in an applicant being denied access in practice to the minimum procedural safeguards needed to protect him against arbitrary expulsion.

98. Lastly, concerning the danger of overloading the courts and adversely affecting the proper administration of justice in French Guiana, the Court reiterates that, as with Article 6 of the Convention, Article 13 imposes on the Contracting States the duty to organise their judicial systems in such a way that their courts can meet its requirements. In that connection, the importance of Article 13 for preserving the subsidiary nature of the Convention system must be stressed (see, mutatis mutandis, Kud³a , cited above, § 152, and Èonka , cited above, § 84).

99. In the light of all the foregoing considerations, the Court finds that the applicant did not have access in practice to effective remedies in respect of his complaint under Article 8 of the Convention when he was about to be deported. That fact was not remedied by the eventual issue of a residence permit.

100. The Court must therefore dismiss the Government's preliminary objection concerning the applicant's loss of «victim» status within the meaning of Article 34 of the Convention, and holds that there has been a violation of Article 13 of the Convention taken in conjunction with Article 8.

101. Article 41 of the Convention provides:

«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»

A. Damage

102. The applicant claimed 32,000 euros (EUR) in respect of pecuniary damage, explaining that this covered the cost of living in Brazil for seven months and returning to French Guiana illegally. He also included damages in this sum for the fact that he had been unable to attend the training course he was supposed to undergo at the time of his removal as part of the requirements of court supervision, and for the fact that he had been unable to work until he obtained a residence permit for «private and family life».

103. He also claimed EUR 10,000 in respect of non-pecuniary damage.

104. The Government considered these sums manifestly excessive. Regarding pecuniary damage, they pointed out that the alleged violation concerned the applicant's removal to Brazil and not the residence permit issued to him. They therefore submitted that there was no link between the fact that the applicant had not been allowed to work and the alleged Convention violation. The Government explained that at the material time the applicant had not been employed or seeking employment.

105. As to the alleged non-pecuniary damage, the Government submitted that the finding of a violation would in itself constitute sufficient just satisfaction.

106. The Court sees no causal link between the violation found and the pecuniary damage allegedly sustained, and rejects the corresponding claim.

107. However, the Court considers that in the circumstances of the case the applicant must have experienced genuine distress and uncertainty which cannot be compensated solely by the finding of a violation. In consequence, ruling on an equitable basis, as required by Article 41, it awards the applicant the sum of EUR 3,000 in respect of non-pecuniary damage.

B. Costs and expenses

108. The applicant claimed EUR 2,500 for the costs and expenses incurred before the domestic courts. He submitted no documents in support of this claim. As to the proceedings before the Court, the applicant's counsel pointed out that his client had been without income and deprived of the possibility of working until 2009. His counsel had therefore advanced him the costs and fees and drawn up the corresponding invoices — one for the proceedings before the Chamber and one for the proceedings before the Grand Chamber. He submitted both invoices to the Court, each giving a detailed provisional breakdown of the expenses. The first invoice totalled EUR 14,960 and the second EUR 7,120, making a grand total of EUR 22,080. The applicant also explained that he had been granted legal aid for the proceedings before the Court.

109. The Government considered these sums disproportionate. Concerning the proceedings before the domestic courts, they submitted that the sums sought did not correspond to the criteria laid down by the Court's case-law. As to the costs and expenses before the Court, the Government considered that EUR 3,000 was a reasonable amount to cover the costs incurred, minus the legal aid already received.

110. According to the Court's case-law, an award can be made in respect of costs and expenses only in so far as they have been actually and necessarily incurred by the applicant and are reasonable as to quantum. In the instant case the Court dismisses the claim for costs and expenses incurred in the domestic proceedings, as no receipts were submitted.

111. Next, in view of the applicant's situation, first after he was deported to Brazil and then when he had no residence permit allowing him to work in French Guiana until 2009, the Court has no doubt that he was impecunious during that period. It considers, in the circumstances, that the applicant should be awarded a sum in respect of the fees advanced to him by his counsel. That sum should make allowance, however, for the fact that the Court has found a violation of the Convention in respect of only one of the applicant's complaints before it, namely the complaint under Articles 13 and 8 of the Convention taken together. Under Article 41 only those costs and expenses which are reasonable as to quantum and were actually and necessarily incurred by the applicant in order to have the Court establish a violation of the Convention may be reimbursed. The Court dismisses, therefore, the remainder of the claim for costs and expenses (see, mutatis mutandis, I.M. v. France, cited above, § 171).

112. In view of the above and having regard to the documents in its possession, the Court considers it reasonable to award the applicant the sum of EUR 12,000 for the costs and expenses incurred in the proceedings before it. As to legal aid, the Court notes that although the applicant initially submitted a claim for legal aid, he failed to complete the necessary formalities. Consequently, as no legal aid was paid for the proceedings before the Court, no corresponding deduction need be made.

113. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

1. Joins to the merits the Government's preliminary objection concerning the complaint under Article 13 of the Convention taken in conjunction with Article 8 and dismisses it;

2. Holds that there has been a violation of Article 13 of the Convention taken in conjunction with Article 8;

3. Holds

(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months, the following amounts:

(i) EUR 3,000 (three thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage;

(ii) EUR 12,000 (twelve thousand euros), plus any tax that may be chargeable to the applicant, in respect of costs and expenses;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;

4. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.

Done in English and in French, and delivered at a public hearing in the Human Rights Building, Strasbourg, on 13 December 2012.

Nicolas BRATZA
President

Michael O'BOYLE
Deputy Registrar

In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of the Court, the following separate opinions are annexed to this judgment:

(a) concurring opinion of Judge Kalaydjieva;

(b) concurring opinion of Judge Pinto de Albuquerque joined by Judge Vuèiniæ .

N.B.

M.O'B.

The present case raises no issue as to whether or not there existed a domestic remedy that should have allowed the applicant to defend his arguable claim under Article 8. The domestic law formally envisaged procedures for the judicial review of the expulsion order and acknowledged the competence of the domestic courts to suspend its execution in the face of risks of arbitrariness or violations of basic individual rights protected by the Convention.

The question of the effectiveness of these remedies arises only as a result of the discretion left to the police authorities to deport the applicant less than an hour after his attempt to avail himself of them. This hasty action effectively pre-empted any meaningful judicial review of the applicant's situation, leaving no reasonable chance for the courts to prevent potential violations of his rights by imposing an interim measure.

The question is not whether the applicant's rights deserved an interim measure. His situation could have involved any or no risk at all, but in the absence of any examination or possible review there is no reason to believe that the applicant's situation would have been examined more carefully had he risked exposure to torture and not «only» a violation of his rights under Article 8 of the Convention.

I have misgivings about the helpfulness, for the purposes of execution, of the finding in paragraph 93 of the judgment that «in order for a remedy to be effective and to avoid any risk of an arbitrary decision, there must be genuine intervention by the court or „national authority“.»

How «genuine» can the intervention be where there are lawful opportunities to disregard and pre-empt the competence of the relevant national authority? In my view only a statutory requirement to refrain from deporting the subject, at least until the courts have had a reasonable chance to decide whether or not the circumstances warrant a stay of execution, is capable of preventing this situation from recurring. Failing that, the individuals concerned will have to make do with a theoretical right to lodge urgent applications with the administrative court, which «may» in turn decide to exercise its theoretical power to suspend the measure (see paragraph 42 of the judgment).

As regards the consequences of the above politely formulated findings, I fully share the views of my learned colleagues Judges Spielmann, Berro — Lefèvre and Power, who stated in their joint partly dissenting opinion appended to the Chamber judgment:

«At a time when the Court is faced with a sharp increase in Rule 39 requests (interim measures) — and is increasingly being expected to do the job of the domestic courts, albeit reluctantly — the introduction of suspensive remedies could reverse this trend: it would oblige the States to strengthen the guarantees they offer, and to strengthen the role of the domestic courts, thereby reinforcing the subsidiary nature of the Court's role called for in the Interlaken Declaration and further emphasised in the Ýzmir Declaration (section A 3).»

CONCURRING OPINION OF JUDGE PINTO DE ALBUQUERQUE JOINED BY JUDGE VUÈINIÆ

The De Souza Ribeiro case concerns the control of undocumented migrants and the protection of their family life. At the heart of the dispute is the legal status of those who live on the margins of society and have nothing but the dream of a piece of land <*>. The applicant claimed that his right to an effective remedy against a breach of his right to family life was violated because of the lack of a suspensive remedy against his removal from French Guiana. The Government argued that no suspensive remedy was needed since at the time of the applicant's removal there was no danger of irreversible damage for him. The Government further reasoned that the specific geographical situation of French Guiana justified the inexistence in the law of a remedy with suspensive effect against the removal of undocumented migrants. Finally, the Government considered that the European Convention on Human Rights («the Convention») did not guarantee migrants a right to a remedy with suspensive effect against their removal in order to safeguard their family life.

<*> The image is drawn from the remarkable passage in John Steinbeck's «Of Mice and Men», 1937, where Crooks speaks about the dream of George and Lennie, two dispossessed migrant field workers: «I seen hundreds of men come by on the road an' on the ranches, with their bindles on their back an' that same damn thing in their heads... every damn one of 'em's got a little piece of land in his head.» With a very strong allegorical power, these two characters portray the tireless pursuit of migrants for a better future.

I share the Grand Chamber's conclusion that the applicant's claim is essentially right, but I am obliged to explain my own views on the case for two reasons. On the one hand, the judgment rejects, in its crucial paragraph 83, a standard of protection of migrants which is consistent with international human rights law and international migration law <*>. And on the other hand, the judgment does not provide a clear and defined standard for national authorities to comply with, leaving the door half open to the casuistic exercise of discretion by national authorities in cases of expulsion or removal with the risk of irreversible damage for the migrant's family life.

<*> The term «migrant» is used in its strict legal meaning, to distinguish it from the term «refugee» (on the legal meaning of «refugee», see my separate opinion in Hirsi Jamaa and Others v. Italy [GC], no. 27765/09, ECHR 2012). A migrant is a third-country national or stateless person who entered a foreign country in order to live there permanently. If the migrant has been engaged in a «remunerated activity», he or she is a migrant worker. When the entrance or subsequent residence in the foreign country has been duly authorised, he or she is called a documented migrant. When the migrant's entrance or residence has not been authorised or is no longer authorised, he or she is called an undocumented migrant. The expression sans papiers («without papers») is commonly used in some countries, mainly to designate migrants who have lost their legal status. That was the case of the applicant at the material time.

Thus, my opinion will be divided into two parts: in the first part I will discuss the nature of the effective remedy against the expulsion or removal of undocumented migrants in international human rights law and international migration law and establish the Convention standard; in the second part I will assess the facts of the case against the benchmarks which have been identified, taking into special account the particular personal circumstances of the applicant at the relevant time, the specific features of the respondent State's policy of removal of migrants in French Guiana, from both a legal and a de facto perspective, and the alleged exceptional geographical situation of French Guiana.

In times of unemployment and fiscal constraints, States refrain from granting migrants equal access to civil and social rights and give preference to nationals over migrants. This policy not only challenges social cohesion in European countries, but goes to the heart of the principle of equality. By failing to acknowledge the civil and social rights of undocumented migrants, States become morally responsible for the commodification of those persons who live at the very bottom of the social ladder. This responsibility is not only moral, but also legal. As Cicero once put it, Meminerimus autem etiam adversus infimos iustitiam esse servandam <*>.

<*> Marcus Tullius Cicero, De officiis, 1, 13 (41): «Let us not forget that justice should also be done to the most humble.»

In fact, undocumented migrants are not ignored by international law. Migrants have been gradually included in the core protection afforded by the main human rights treaties, under the auspices of the Committee on the Elimination of Racial Discrimination <1>, the Human Rights Committee <2>, the Committee on the Rights of the Child <3> and the Committee on Economic, Social and Cultural Rights <4>, <5>. Moreover, there is a clear trend in international law supporting an emerging legal status of undocumented migrants, with a large array of rights protected and duties imposed on persons who, for one reason or another, have migrated to or have remained without authorisation in the host country <6>.

<1> CERD General Recommendation No. 30: Discrimination against non-citizens, 1 October 2004, UN Doc. CERD/C/64/Misc.11/rev.3 (2004), paragraph 7, which states that legislative guarantees against racial discrimination apply to non-citizens «regardless of their immigration status».

<2> HRC General Comment No. 31: The nature of the general legal obligation imposed on States Parties to the Covenant, 26 May 2004, UN Doc. CCPR/C/21/Rev.1/Add.13, paragraph 10, according to which the enjoyment of Covenant rights is not limited to citizens of States Parties but must also be available to all individuals, regardless of nationality or statelessness.

<3> CRC General Comment No. 5: General measures of implementation of the Convention on the Rights of the Child, 27 November 2003, UN Doc. CRC/GC/2003/5, paragraph 1, and General Comment No. 6: Treatment of unaccompanied and separated children outside their countries of origin, 1 September 2005, UN Doc. CRC/GC/2005/6, paragraph 12, according to which the rights granted by the Convention must be available to all children, including migrant children.

<4> CESCR General Comment No. 20: Non-discrimination in economic, social and cultural rights, 2 July 2009, UN Doc. E/C.12/CG/20, paragraph 30, according to which the ground of nationality should not bar access to the rights enshrined in the International Covenant on Economic, Social and Cultural Rights, since it applies to everyone, including migrant workers, regardless of their legal status.

<5> Based on a review of international human rights law, the Special Rapporteur on the human rights of non-citizens concluded that «all persons should by virtue of their essential humanity enjoy all human rights unless exceptional distinctions, for example, between citizens and non-citizens, serve a legitimate State objective and are proportional to the achievement of that objective», in «The rights of non-citizens», Final report of the Special Rapporteur, Mr David Weissbrodt, UN Doc. E/CN.4/Sub.2/2003/23, 26 May 2003, p. 2.

<6> There is no single comprehensive international instrument regulating migration and establishing the rights and duties of migrants. Six universal instruments provide the legal architecture for the protection of migrants' human rights as well as for international cooperation to regulate migration. The International Convention on the Protection of the Rights of All Migrant Workers and Members of Their Families adapts the rights provided for in the 1966 International Covenants on Political and Civil Rights and on Economic, Social and Cultural Rights to the specific situation of migrant workers. The International Labour Organization (ILO) Migration for Employment Convention (Revised), 1949 (C-97) and the Migrant Workers (Supplementary Provisions) Convention, 1975 (C.143), and the two related Recommendations, and the ILO Multilateral Framework on Labour Migration endorsed by the ILO Governing Body in March 2006, establish the principles for a rights-based approach to labour migration. Based on these international instruments, a scientifically autonomous branch of international law was born: international migration law.

Within the United Nations, the International Convention on the Protection of the Rights of All Migrant Workers and Members of Their Families («the Migrants Convention»), adopted by General Assembly Resolution 45/158 of 18 December 1990, sets the most important standard in international migration law <>. The rationale of this Convention is explicitly stated in its Preamble, which recognises that undocumented migrants face serious human rights violations, that appropriate action should be encouraged to prevent and eliminate clandestine movements and trafficking in migrant workers and that recourse to the employment of undocumented migrants will be discouraged if the fundamental human rights of all migrant workers are recognised. With those challenges on the horizon, the Migrants Convention boldly acknowledged a wide range of civil, political, economic and social rights for migrant workers and their relatives, documented as well as undocumented, including the right of access to the courts and the right of appeal against an expulsion decision <>. According to Article 22, paragraph 4, of the said Convention: «Except where a final decision is pronounced by a judicial authority, the person concerned shall have the right to submit the reason he or she should not be expelled and to have his or her case reviewed by the competent authority, unless compelling reasons of national security require otherwise. Pending such review, the person concerned shall have the right to seek a stay of the decision of expulsion.» <>

<*> The Migrants Convention sets a universal standard of non-discriminatory treatment of working migrants, although the major migrant-receiving countries have not yet ratified it. This standard is also valid for Europe, in spite of the non-ratification of the Convention by the majority of the Council of Europe's member States, including the respondent State in this case. A parallel could be established with the Convention on the Rights of Persons with Disabilities or the Convention on the Legal Status of Children born out of Wedlock. In Glor v. Switzerland (no. 13444/04, § 53, ECHR 2009), the Court referred to the Convention on the Rights of Persons with Disabilities as the basis of «a European and worldwide consensus on the need to protect people with disabilities from discriminatory treatment», despite the fact that the relevant facts took place before the adoption of the Convention by the General Assembly and the respondent State had not ratified the Convention at the time of the Court's judgment. In Mazurek v. France (no. 34406/97, § 49, ECHR 2000-II), the Court invoked the Convention on the Legal Status of Children born out of Wedlock, which at that time had been ratified by only a third of the member States of the Council of Europe, but not by France, as evidence of the «great importance» attached by member States to the equal legal treatment of children born out of wedlock. In other words, the universality of human rights standards set out in treaties and conventions which aim to put an end to situations of discrimination does not necessarily depend on the number of ratifying parties. Moreover, the universality of the Migrants Convention is further reinforced by the previous Declaration on the human rights of individuals who are not nationals of the country in which they live, adopted by the General Assembly in Resolution 40/144 of 13 December 1985. This Declaration, which paved the way for the Convention, embodies basic principles for the protection of human rights without discrimination based upon nationality or residence status. In particular, Article 5 lists some basic civic rights, such as the right to protection against arbitrary or unlawful interference with privacy, family, or correspondence and the right to equality before the courts, and Article 7 provides that a migrant lawfully in the territory of a State may be expelled therefrom only in pursuance of a decision reached in accordance with law and shall, except where compelling reasons of national security otherwise require, be allowed to submit the reasons why he or she should not be expelled and to have the case reviewed by, and be represented for the purpose before, the competent authority or a person or persons specially designated by the competent authority.

<**> In comparative law, there are three systems regulating the legal effect of an appeal against a decision of expulsion, deportation, removal or any other similar measure. States can establish that the appeal has a suspensive effect on the impugned measure or that it only has a devolutive effect (appellatio in devolutivo). In the second case, the appeal merely devolves on the appellate authority the competence to take cognisance of, and also to decide, the case in question, without any stay of the effects of the appealed decision while the review is carried out. The appeal may be lodged from outside the host country and the review may thus occur in absentia. In the first case, States have two alternatives: the remedy can be accompanied by an automatic suspensive effect or by a discretionary suspensive effect on the impugned decision. The difference is not without significance. If the appeal has automatic suspensive effect, it immediately stays the execution of the impugned decision. If the suspensive effect of the appeal is discretionary, the appellant must request the suspension of the expulsion order and the reviewing authority has the option, at the outset of the appeal proceedings, to stay the impugned decision until it completes its review. In this case, the impugned decision cannot be executed before the reviewing authority has taken a decision on the request to stay. The standard set in the present Grand Chamber judgment's reasoning is not clear, since paragraph 83 does not require an automatically suspensive appeal against expulsion orders when interference with family life is alleged, but paragraph 96 criticises the applicant's removal prior to the examination of the «lawfulness of the removal order» by an independent authority, which implies that until the removal order is examined on its merits there should be no removal.

<***> The case-law of the Committee on Migrant Workers has been very attentive to the effective guarantee of an appeal against expulsion and removal orders (see Concluding Observations on Argentina, UN Doc. CMW/C/ARG/CO/1, 2 November 2011, paragraph 25; Concluding Observations on Chile, UN Doc. CMW/C/CHL/CO/1, 19 October 2011, paragraphs 28 — 29; Concluding Observations on Guatemala, UN Doc. CMW/C/GTM/CO/1, 18 October 2011, paragraphs 22 — 23; Concluding Observations on Mexico, UN Doc. CMW/C/MEX/CO/2, 3 May 2011, paragraph 10; Concluding Observations on Ecuador, UN Doc. CMW/C/ECU/CO/2, 15 December 2010, paragraphs 29 — 30; Concluding Observations on Albania, UN Doc. CMW/C/ALB/CO/1, 10 December 2010, paragraphs 23 — 24; Concluding Observations on Algeria, UN Doc. CMW/C/DZA/CO/1, 19 May 2010, paragraphs 22 — 23; Concluding Observations on El Salvador, UN Doc. CMW/C/SLV/CO/1, 4 February 2009, paragraphs 27 — 28; Concluding Observations on Bolivia, UN Doc. CMW/C/BOL/CO/1, 2 May 2008, paragraphs 29 — 30; Concluding Observations on Colombia, UN Doc. CMW/C/COL/CO/1, 22 May 2009, paragraphs 27 — 28; Concluding Observations on Ecuador, UN Doc. CMW/C/ECU/CO/1, 5 December 2007, paragraphs 25 — 26; and Concluding Observations on Mexico, UN Doc. CMW/C/MEX/CO/1, 20 December 2006, paragraph 13). From this case-law it is apparent that the appeal should have an automatic suspensive effect, since migrant workers and members of their families should only be expelled from the territory of the State Party pursuant to a decision taken by the competent authority in conformity with the law, and reviewed on appeal. Accordingly, the Committee recommends that States Parties «extend temporary residence permits for the period during which an appeal against decisions of the DNM [ Dirección Nacional de Migraciones] on the legality of a migrant's stay is pending before the competent administrative or judicial authorities».

Non-working migrants enjoy the same protection, according to international human rights law. The International Covenant on Political and Civil Rights prohibits arbitrary or unlawful interference with the migrant's family <1> and provides for the right of access to a court, including the right to a suspensive appeal against the expulsion, deportation or removal of undocumented migrants. In 2008 the Human Rights Committee examined specifically the situation in French Guiana and vehemently censured the respondent State in this case in the following terms: «In addition, no recourse to the courts is available to persons deported from the overseas territory of Mayotte, involving some 16,000 adults and 3,000 children per year, or in French Guiana or Guadeloupe (Articles 7 and 13). The State Party should ensure that the return of foreign nationals, including asylum-seekers, is assessed through a fair process that effectively excludes the real risk that any person will face serious human rights violations upon his return. Undocumented foreign nationals and asylum-seekers must be properly informed and assured of their rights, including the right to apply for asylum, with access to free legal aid. The State Party should also ensure that all individuals subject to deportation orders have an adequate period to prepare an asylum application, with guaranteed access to translators, and a right of appeal with suspensive effect... The State Party should exercise the utmost care in the use of such assurances and adopt clear and transparent procedures allowing review by adequate judicial mechanisms before individuals are deported, as well as effective means to monitor the fate of the affected individuals.» <2> This position of the Human Rights Committee is evidently valid not only for asylum-seekers, but also for all undocumented migrants who face a decision of expulsion, deportation or removal or any similar measure, as the Committee itself has stated. In other Committee decisions, the protection of all migrants, irrespective of their legal status, has been stressed even more clearly. The most striking example is the Concluding Observations of the Human Rights Committee on Belgium, of 12 August 2004, where the Committee affirmed in a straightforward way that «[t]he State Party should extend the deadline for lodging complaints and give complaints a suspensive effect on expulsion measures... It should give suspensive effect not only to emergency remedies but also to appeals accompanied by an ordinary request for suspension filed by any migrant against an expulsion order concerning him or her» <3>. The same firm approach was sustained in the Concluding Observations on Ireland, of 30 July 2008, where the Committee recommended that the State «should also introduce an independent appeals procedure to review all immigration-related decisions. Engaging in such a procedure, as well as resorting to judicial review of adverse decisions, should have a suspensive effect in respect of such decisions» <4>.

<1> Human Rights Committee in Madafferi v. Australia, Communication No. 1011/2001, 26 August 2004, UN Doc. CCPR/C/81/D/1011/2001, paragraph 9.8; Bakhtiyari v. Australia, Communication No. 1069/2002, 6 November 2003, UN Doc. CCPR/C/79/D/1069/2002, paragraph 9.6; and Winata v. Australia, Communication No. 930/2000, 6 August 2001, UN Doc. CCPR/C/72/D/930/2000, paragraph 7.3.

<2> UN Doc. CCPR/C/FRA/CO/4, 31 July 2008, paragraph 20.

<3> CCPR, Concluding Observations on Belgium, UN Doc. CCPR/CO/81/BEL, 8 December 2004, paragraphs 21 and 23.

<4> CCPR, Concluding Observations on Ireland, UN Doc. CCPR/C/IRL/CO/3, 30 July 2008, paragraph 19.

In fact, this position of the Committee is in line with its own interpretation of the legal status of migrants within the Covenant, expressed in its General Comment No. 15, where the Committee established that «Article 13 directly regulates only the procedure and not the substantive grounds for expulsion. However, by allowing only those carried out „in pursuance of a decision reached in accordance with law“, its purpose is clearly to prevent arbitrary expulsions. On the other hand, it entitles each alien to a decision in his own case and, hence, Article 13 would not be satisfied with laws or decisions providing for collective or mass expulsions. This understanding, in the opinion of the Committee, is confirmed by further provisions concerning the right to submit reasons against expulsion and to have the decision reviewed by and to be represented before the competent authority or someone designated by it. An alien must be given full facilities for pursuing his remedy against expulsion so that this right will in all the circumstances of his case be an effective one. The principles of Article 13 relating to appeal against expulsion and the entitlement to review by a competent authority may only be departed from when „compelling reasons of national security“ so require. Discrimination may not be made between different categories of aliens in the application of Article 13». Although these considerations were aimed at migrants lawfully present on the territory, the Committee also added that whenever the legality of a migrant's presence on the territory was in dispute, the guarantees of Article 13 should apply <*>.

<*> CCPR General Comment No. 15: The position of aliens under the Covenant, 11 April 1986, UN Doc. HRI/GEN/1/Rev.6 at 140 (2003), paragraph 9. Referring to the case-law of the Human Rights Committee, and specifically to Hammel v. Madagascar, no. 155/1983, Giry v. Dominican Republic, no. 193/1985, and Canon Garcia v. Ecuador, no. 319/1988, Manfred Novak summarised the position of the Committee in the following terms: «These decisions and formulations make it clear that the Committee interprets Article 13 in such a way that States Parties must suspend an expulsion decision pending appeal, so long as this is not opposed by compelling reasons of national security» (Manfred Novak, UN Covenant on Civil and Political Rights, CCPR Commentary, 2nd revised edition, 2005, p. 299). This summary has been confirmed by other renowned commentators of the Covenant, like Pieter Boeles, Fair Immigration Proceedings in Europe, Martinus Nijhoff, The Hague, 1997, p. 124; and Sarah Joseph, Jenny Schutz and Melissa Castan, The International Covenant on Civil and Political Rights, Cases, Materials and Commentary, second edition, OUP, 2004, p. 382: «it does not seem that reviews in absentia conform to the need to provide potential deportees with „full facilities for pursuing“ remedies against expulsion, in accordance with paragraph 10 of General Comment 15.»

In its General Recommendation No. 30 on discrimination against non-citizens, the Committee on the Elimination of Racial Discrimination expressed the same concern that non-citizens should have equal access to effective remedies, including the right to challenge expulsion or removal orders, and be allowed effectively to pursue such remedies. Non-citizens should not be returned or removed to a country or territory where they are at risk of being subjected to serious human rights abuses, and expulsions of non-citizens — especially long-term residents — that would result in disproportionate interference with the right to family life should be avoided <*>.

<*> CERD General Recommendation No. 30, quoted above, paragraphs 25 and 27 — 28, and CERD, Concluding Observations on the Dominican Republic, 16 May 2008, paragraph 13.

The Committee on the Rights of the Child also addressed the issue of expulsion or removal of alien children. In its General Comment on the treatment of unaccompanied and separated children outside their country of origin, the Committee stated that States Parties should not return children to a country where there are substantial grounds for believing that there is a real risk of irreparable harm to the children, «such as, but by no means limited to, those contemplated under Articles 6 and 37 of the Convention [on the Rights of the Child]», namely the right to life, physical integrity and liberty <*>.

<*> CRC General Comment No. 6, quoted above, paragraph 27.

Regional human rights protection systems in Africa, America and Europe have confirmed the trend described above. In the African system, the right to a fair trial, including the right to appeal before a judge and the right to be provided with a reasoned decision, has also been applied to expulsion, deportation or removal procedures. In ZLHR and IHRD v. Republic of Zimbabwe, the African Commission on Human and People's Rights found it clear that the respondent State had not wanted the applicant to be heard by the Supreme Court while deportation proceedings were pending. The respondent State had deported him before the date scheduled for the hearing, thus effectively preventing him from being heard. The Commission added that the applicant could still have proceeded against the respondent State from wherever he was deported to, but by immediately deporting him the respondent State had frustrated the judicial process that had been initiated <*>.

<*> ZLHR and IHRD v. Republic of Zimbabwe, no. 294/04, paragraphs 106 — 09; and, similarly, Kenneth Good v. Republic of Botswana, no. 313/05, paragraphs 179 — 80 and 194 — 95; IHRDA v. Angola, no. 292/04, paragraphs 58 — 59; Amnesty International v. Zambia, no. 212/98, paragraphs 41, 50 and 59 — 61; OMCT and others v. Rwanda, nos. 27/89, 46/91, 49/91 and 99/93 (1996), paragraph 34; UIADH (on behalf of Esmaila Connateh & 13 others) v. Angola, no. 159/1996, paragraphs 39 — 40 and 61 — 65; and RADDH v. Zambia, no. 71/1992, paragraph 27.

In the American human rights protection system, the Inter-American Court of Human Rights took a position of principle in its Advisory Opinion OC-18-03 on the juridical condition and rights of undocumented migrants, of 17 September 2003. There, it affirmed the fundamental principle that «non-discrimination and the right of equality are jus cogens applicable to all residents regardless of immigration status». Thus, the right to due process of law should be recognised as one of the minimum guarantees that should be offered to any migrant, irrespective of his or her migratory status. The broad scope of the preservation of due process encompasses all matters and all persons, without any discrimination. The migratory status of a person cannot constitute a justification in depriving him or her of the enjoyment and exercise of his or her human rights, and upon taking up a work-related role the migrant acquires rights by virtue of being a worker that should be recognised and guaranteed independently of his or her regular or irregular situation in the State of employment <*>. In addition, the Inter-American Court acknowledged that neither the text nor the spirit of the American Convention established a restriction as to whether the irreparable damage should be against life or physical integrity, and consequently other rights should be subjected to protection similar to that afforded to life and personal integrity. In other words, the risk of irreparable damage to a migrant's right to family life, for instance, should be assessed with the same guarantees of due process as any other risk of irreparable damage to a Convention right <**>.

<*> Advisory Opinion on Undocumented Migrants, paragraphs 124 — 27; and in the same vein, Raghda Habbal and son v. Argentina, report no. 64/08, case 11.691, 25 July 2008, paragraph 54; Riebe Star and Others v. Mexico, report no. 49/99, case 11.160, 13 April 1999, paragraph 71; Juan Ramón Chamorro Quiroz v. Costa Rica, report no. 89/00, case 11.495, 5 October 2000, paragraphs 34 — 36; and José Sánchez Guner Espinales and others v. Costa Rica, report no. 37/01, case 11.529, 22 February 2001, paragraphs 43 — 45; the report on Terrorism and Human Rights, OAS Doc. OEA/Ser.L/V/II.116, Doc. 5 rev. 1 corr., 22 October 2002, paragraphs 401 and 409; the Annual Report of the Commission on Human Rights 2001, 16 April 2001, OAS Doc. OEA/Ser./L/V/II.114, Third Progress Report of the rapporteurship on migrant workers and their families, paragraph 77; and the Report of the Commission on the situation of human rights in the Dominican Republic, 7 October 1999, OAS Doc. OEA/Ser.L/V/II.104, paragraphs 325 — 34, 350 — 62 and 366.

<**> Inter-American Court Orders of 18 August 2000, 12 November 2000 and 26 May 2001, proferred in the case of Haitians and Dominicans of Haitian origin expelled from the Dominican Republic.

In the European human rights protection system, different views have clashed on the issue. Many years after the approval of the European Convention on the Legal Status of Migrant Workers <*>, the Council of Europe still takes a divided position on the ambit of the procedural guarantees against the expulsion, deportation or removal of migrants, the Committee of Ministers, the Parliamentary Assembly and the European Commission against Racism and Intolerance having expressed different points of view. On the one hand, Guideline 5 of the 2005 Committee of Ministers Twenty Guidelines on forced return provides: «In the removal order, or in the process leading to the removal order, the subject of the removal order shall be afforded an effective remedy before a competent authority or body composed of members who are impartial and who enjoy safeguards of independence. The competent authority or body shall have the power to review the removal order, including the possibility of temporarily suspending its execution... The exercise of the remedy should have a suspensive effect when the returnee has an arguable claim that he or she would be subjected to treatment contrary to his or her human rights as set out in Guideline 2.1.» In its Commentary to the Guidelines, the Committee explained that «[t]he requirement according to which the exercise of the remedy should have the effect of suspending the execution of the removal order when the returnee has an arguable claim that he or she is likely to be subjected to treatment contrary to his or her human rights as set out in Guideline 2.1 is based on the judgment delivered by the European Court of Human Rights in the case of Èonka v. Belgium (no. 51564/99, § 79, ECHR 2002-I)». Hence, the Committee of Ministers does extend the reasoning in Èonka to all situations of risk to life, physical integrity or «other situations which would, under international law or national legislation justify the granting of international protection». Accordingly, a remedy with an automatic suspensive effect should be provided for in regard to the human rights of those in need of international protection (as established in Guideline 5, paragraph 3) and a remedy with a discretionary suspensive effect should be foreseen in all other cases (as provided for in Guideline 5, paragraph 1).

<*> ETS no. 93, 24 November 1977. This Convention, which provides for an important set of inter-State obligations in regard to working migrants, but only applies to migrants who are nationals of other Contracting Parties «lawfully resident and working regularly», and on the basis of reciprocity, does not comprise a specific rule on expulsion or removal proceedings.

The Parliamentary Assembly, on the other hand, has always stressed the automaticity of the suspensive effect of the remedy against the expulsion or removal of all migrants. It is significant that this broader approach was expressed before and after the Guidelines of the Committee of Ministers. In its Resolution 1509 (2006) on the human rights of irregular migrants, the Parliamentary Assembly stated: «international human rights instruments are applicable to all persons regardless of their nationality or status. Irregular migrants, as they are often in a vulnerable situation, have a particular need for the protection of their human rights, including basic civil, political, economic and social rights... an irregular migrant being removed from a country should be entitled to an effective remedy before a competent, independent and impartial authority. The remedy should have a suspensive effect when the returnee has an arguable claim that, if returned, he or she would be subjected to treatment contrary to his or her human rights... the right to respect for private and family life should be observed. Removal should not take place when the irregular person concerned has particularly strong family or social ties with the country seeking to remove him or her and when the removal is likely to lead to the conclusion that expulsion would violate the right to private and/or family life of the person concerned.» <*>, <**>

<*> In a preparatory document, the rapporteur of the Committee on Migration, Mr van Thijn, left no doubt about the intention of the Parliamentary Assembly to include the right to family life among those rights which should be protected by a mechanism of review with a suspensive effect (Parliamentary Assembly, Doc. 10924, 4 May 2006, «Human rights of irregular migrants», Report of the Committee on Migration, Refugees and Population).

<**> This broader position is consistent with PACE Recommendation 1504 (2001) on non-expulsion of long-term immigrants, which provided that States should «grant persons subject to expulsion the right to an appeal with suspensive effect, because of the irreversible consequences of enforcing the expulsion», and PACE Recommendation 1547 (2002) on expulsion procedures in conformity with human rights and enforced with respect for safety and dignity, which foresaw that States should «introduce into law the legal guarantees necessary for persons whose rights are violated during an expulsion procedure to be able to effectively exercise their right to appeal, namely:... the presence of the victim in the State which decided to expel him or her throughout the duration of the proceedings brought about by the appeal, if necessary by means of: the suspension of an expulsion procedure against a person still present in the State from which he or she is to be expelled; or the return of an expelled person to the State which expelled him or her».

In the same vein, the European Commission against Racism and Intolerance (ECRI) has often tackled the rights of undocumented migrants in various country reports and criticised the fact that «appeals against negative decisions do not have a suspensive effect on deportations» <*>. A clear link between the threat to migrants' family life and the suspensive effect of review of deportation orders was established in the Second Report on Slovenia, 8 July 2003, paragraph 53: «ECRI is very concerned to learn that, although some of the persons were born in Slovenia or have been living since their childhood in the country and/or have close family links in Slovenia, it appears that they might have been deported. ECRI draws attention to Article 8 of the European Convention on Human Rights and the case-law of the European Court of Human Rights according to which deportation of a foreigner should not infringe his/her right to family life. ECRI also considers that any non-citizen who is deported or threatened with deportation should be given the possibility of exercising all the rights guaranteed by national and international law, including a suspensive appeal against deportation before a court and all means of defence before this court such as the right to a free interpreter and to free legal aid if needed.» <**>

<*> See ECRI's Third Report on Italy, 16 May 2006, paragraph 105. In this report, the Commission also referred to Italian Constitutional Court judgment no. 222 of 8 — 15 July 2004, which declared unconstitutional the provision contained in Article 13, subsection 5-bis of the Consolidated Text on Immigration (as introduced by Decree Law No. 51 of 2002, converted into Law No. 106 of 2002) inasmuch as it did not provide for validation of the deportation in a proper hearing, before the execution of the order and with due defence guarantees.

<**> Similar concerns were expressed in the Fourth Report on Spain, 8 February 2011, paragraph 190; the Third Report on Ireland, 24 May 2007, paragraph 69; the Third Report on Portugal, 13 February 2007, paragraph 80; the Third Report on Romania, 21 February 2006, paragraph 115; the Third Report on Estonia, 21 February 2006, paragraph 71; the Third Report on Sweden, 14 June 2005, paragraph 50; the Third Report on Belgium, 27 January 2004, paragraph 29; the Second Report on Lithuania, 15 April 2003, paragraph 50; the Second Report on Portugal, 4 November 2002, paragraph 30; the Second Report on Finland, 23 July 2002, paragraph 50; the Second Report on Estonia, 23 April 2002, paragraph 32; and the First Report on the Russian Federation, 26 January 1999, paragraph 38.

Finally, within the European Union, the preamble of Council Directive 2001/40/EC of 28 May 2001 on the mutual recognition of decisions on the expulsion of third-country nationals states that expulsion decisions have to be adopted in accordance with the rights enshrined in Articles 3 and 8 of the Convention, not only in regard to migrants suspected of having committed serious crimes, but also to migrants who broke national rules on the entry and residence of aliens. Furthermore, Directive 2008/115/EC of the European Parliament and of the Council of 16 December 2008 on common standards and procedures in Member States for returning illegally staying third-country nationals has a specific provision on the existence of an appeal against removal. Article 13 provides for the possibility of the suspensive effect of the appeal being determined by the appeal body. In other words, European Union member States should at least provide for a review with discretionary suspensive effect <*>. A refusal by the reviewing authority of the request for a stay of execution runs the risk of error and consequently of causing irreversible damage, unless the case is manifestly ill-founded; but if that is the case, the appeal should be immediately disposed of for lack of any plausible grounds. When the case is not manifestly ill-founded, a stay of execution of the appealed decision is called for by the very nature of the review proceedings. In other words, either the appeal against an expulsion or removal order is manifestly ill-founded and therefore the reviewing authority is in a position to take an immediate decision on it, making the suspension of the effects of the appealed expulsion order otiose; or the appeal is not manifestly ill-founded, and a refusal of suspensive effect could seriously compromise the very aim of the review proceedings and deprive the guarantee provided to the appellant of its meaning. Other than the inadmissible margin of risk of irreversible damage, it should be kept in mind that when an application for review has to be made outside the host country it cannot be made in as fair a way as within the country, mainly because of the obvious practical difficulties that migrants face to keep in touch with their lawyers or the authorities in the host State and to put forward the evidence capable of substantiating their case. The hard reality of the minimal number of cases of expelled aliens who successfully appeal from overseas and return to the host country is overwhelming evidence that a non-suspensive appeal against an expulsion, deportation or removal order is nothing but a self-fulfilling prophecy <**>.

<*> The critique of this solution has already been made with sound arguments: «In practice, the lack of information or the short delay between the issuing of the removal order and its application may lead to a situation in which migrants are removed before reaching the end of the appeal procedure. The suspensive effect of appeal against a return or removal order should be automatic in order to allow migrants to stay in the territory of member States before a final decision about their removal is taken», in Caritas Europa, the Churches' Commission for Migrants in Europe, the Commission of the Bishops' Conferences of the European Community, the International Catholic Migration Commission, the Jesuit Refugee Service Europe, and the Quaker Council for European Affairs, Comments on the European Commission's Proposal for a Directive of the European Parliament and of the Council on common standards and procedures in Member States for returning illegally staying third-country nationals COM(2005)391, March 2006; in the same vein, see also the Comments from the European Council on Refugees and Exiles on the Proposal for a Directive of the European Parliament and the Council on common standards and procedures in Member States for returning illegally staying third-country nationals (COM(2005)391 final); and the Platform for International Cooperation on Undocumented Migrants, Comment on the Green Paper on a Community return policy for illegal residents presented by the European Commission (COM(2002)175 final). Before the House of Lords, the Refugee Council and Amnesty International expressed their views that all those subject to a removal order should have an in-country right of appeal and be able to raise fears of treatment on return contrary to Article 8 of the Convention. The Immigration Law Practitioners' Association went even further, considering that only in exceptional circumstances should a remedy not have suspensive effect. The House of Lords European Union Committee, in its 32nd Report of Session 2005/06, «Illegal Migrants: proposals for a common EU returns policy», concluded that «[i]t is unacceptable that the important question whether or not the lodging of an appeal should suspend the return process is left entirely to the discretion of member States».

<**> See the House of Lords European Union Committee, in its 32nd Report of Session 2005/06, «Illegal Migrants: proposals for a common EU returns policy», paragraph 93.

Summing up, it is apparent that international human rights and international migration law do impose at least a twofold procedural guarantee in respect of undocumented migrants: firstly, they have the right to access to courts in the host country in order to uphold their human rights, including their family rights, and, secondly, they have the right to an automatic suspensive review of any order of expulsion, deportation, removal or any similar measure when they face the risk of alleged irreversible damage to their family lives. The underlying substantive principle is that family unity precludes any public interest in expulsion, deportation, removal or the like, and should therefore be maintained as far as possible <*>.

<*> This conclusion is shared by the International Commission of Jurists (ICJ). In its Practitioners Guide No. 6 on «Migration and International Human Rights Law», 2011, the Commission argues that «to provide an effective remedy, the appeal must be suspensive of the expulsion measure from the moment the appeal is filed, since the notion of an effective remedy requires that the national authorities give full consideration to the compatibility of a measure with human rights standards, before the measure is executed» (p. 142). «Furthermore, particularly in cases of expulsions, the remedy must have the power to suspend the situation of potential violation when the lack of suspension would lead to irreparable harm/irreversible effects for the applicant while the case is being considered» (p. 262). Therefore, the obvious conclusion is that «non-suspensive rights of review are unlikely to provide effective protection» (p. 134). The work of the ICJ Eminent Jurists Panel on terrorism, counter-terrorism and human rights is also worth mentioning. In its final report, the Panel stated that there is «no doubt that, particularly when a deportation decision affects a long-term or permanent resident, and where there is a serious risk of the deportee being subjected to serious human rights violations upon return, only a hearing by an independent judicial body constitutes an acceptable process. Such an appeal should have a suspensive effect, particularly where irreparable harm is at stake» («Assessing Damage, Urging Action», Report of the Eminent Jurists Panel on terrorism, counter-terrorism and human rights, International Commission of Jurists, Geneva, 2009, p. 119).

According to the Court's well-established case-law, a State is entitled to control the entry of migrants into its territory and their residence there. If the Convention does not guarantee per se the right of a migrant to enter or to reside in a particular country, immigration policies are not outside the ambit of the Court's jurisdiction <*>. Moreover, migrants do have rights protected by the Convention, regardless of their legal status in the host country. The fact that a migrant has not been authorised to enter or reside in a country does not deprive him or her of his or her human rights, including the right to family life.

<*> See the groundbreaking judgments of Abdulaziz, Cabales and Balkandali v. the United Kingdom, 28 May 1985, § 67, Series A no. 94, and Boujlifa v. France, 21 October 1997, § 42, Reports of Judgments and Decisions 1997-VI.

The Court has also repeatedly sustained that a remedy against the expulsion, deportation or removal of migrants or any similar measure is only effective if it has a suspensive effect, at least in cases where the measure would allegedly put the migrant in danger of irreversible damage. Irreversible damage is usually linked to physical damage, such as that resulting from torture and ill-treatment <*>. But the Court gave up this link in Èonka . There, the notion of irreversible damage was derived from the prohibition of the collective expulsion of aliens, regardless of their legal status <**>. Thus, Èonka set a principle according to which potential irreversible damage may be invoked without the simultaneous allegation of danger of torture or ill-treatment. Moreover, the Court reasoned that an effective remedy requires full suspensive effect, but discretionary suspensive effect is inconsistent with the required effectiveness of the remedy. Two arguments supported this statement: firstly, «it is not possible to exclude the risk that in a system where stays of execution must be applied for and are discretionary they may be refused wrongly» (see Èonka , cited above, § 82), and, secondly, «it should be noted that the requirements of Article 13, and of the other provisions of the Convention, take the form of a guarantee and not of a mere statement of intent or a practical arrangement» (ibid., § 83). A suspensive effect which depends «in practice» on the discretion of national authorities does not replace the procedural guarantee offered by a remedy with automatic suspensive effect, even if the risk of error is in practice negligible. When national authorities are not necessarily required to defer execution of the expulsion, deportation or removal order while an appeal is pending, the guarantee of an effective remedy is no longer real, but virtual.

<*> See Jabari v. Turkey, no. 40035/98, ECHR 2000-VIII.

<**> See Èonka , cited above, §§ 77 — 79 and 85, reiterated in Gebremedhin [Gaberamadhien] v. France, no. 25389/05, § 58, ECHR 2007-II, and Hirsi Jamaa and Others, cited above, § 206.

For the sake of a consistent interpretation of the Convention, the instant case should be resolved in the light of these same principles on the necessary automaticity of the remedy against any expulsion, deportation or removal order whose execution would cause irreversible damage <>. In addition, the Court has affirmed many times that the separation of the members of a family may cause irreversible damage to them, involving a possible violation of Article 8, which should be avoided through a Rule 39 measure <>. Here again, the consistency of the Court's jurisprudence requires that the same broad understanding of the notion of «irreversible damage» be upheld in the interpretation of Article 13 <>.

<*> The Convention must be read as a whole, and interpreted in such a way as to promote internal consistency and harmony between its various provisions (see Klass and Others v. Germany, 6 September 1978, § 68, Series A no. 28, and Stec and Others v. the United Kingdom (dec.) [GC], nos. 65731/01 and 65900/01, § 47, ECHR 2005-X).

<**> See, for instance, Neulinger and Shuruk v. Switzerland [GC], no. 41615/07, ECHR 2010, and Nunez v. Norway, no. 55597/09, 28 June 2011. The very same line of reasoning has been upheld by the Inter-American Court of Human Rights in regard to provisional measures to safeguard the right to family life in the Haitian migrants' case mentioned above.

<***> There is no plausible reason for a double-standard policy which requires a remedy with automatic suspensive effect when there is a risk which affects an Article 2 or 3 right or an Article 4 of Protocol No. 4 right and only requires «examination with sufficient procedural safeguards and thoroughness» when there is a risk which affects an Article 8 right (see paragraph 83 of the present judgment). Neither is there a convincing reason for a double standard which imposes an automatic suspensive review in cases of expulsion or removal of documented migrants (Article 1 of Protocol No. 7) and accords a mere devolutive or even a discretionary suspensive review in cases of expulsion or removal of undocumented migrants. The judgment does not present any reason for these double standards. Article 8 rights are not minor rights which deserve less protection. As the third parties in this case have shown in their observations to the Grand Chamber, undocumented migrants in French Guiana face very serious problems which may lead to the destruction of their families and to long-lasting, profound and irreversible psychological damage to the persons involved. We should take the right to family life very seriously. Therefore, an equal guarantee should be provided to an expelled applicant with an Article 8 claim. Furthermore, the criterion of «examination with sufficient procedural safeguards and thoroughness» is vague. It is particularly regrettable that the judgment did not provide a definition of «sufficient procedural guarantees». Instead, it equates them with the prerequisite of «thoroughness». In reality, the concept of «thoroughness» is equivalent to the time the national authorities took to examine the applicant's appeal. According to the judgment, the examination was not «thorough» because it was «cursory» (paragraph 88), «excessively short» (paragraph 95) and «extremely rapid, even perfunctory» (paragraph 96). In other words, the majority's repeated, indeed sole, point of criticism of the domestic authorities' conduct is the «haste with which the removal order was executed» (paragraph 95) and the «brevity of [the] time lapse» (paragraph 94) between the filing of the application to the Administrative Court and the execution of the removal order by the domestic authorities: as the Court was keen to emphasise, it took no more than thirty-six hours to remove the applicant from French Guiana after his arrest. The majority's interpretation leads to an obvious question: when will the examination be «thorough» enough? After forty-eight hours, three days, four days... With this extremely volatile time criterion, a shadow of uncertainty clouds the application of the Convention guarantee of an effective review of the removal order. The line between effective and ineffective review becomes blurred, and the minimum procedural prerequisites that must be fulfilled for a review to qualify as an effective remedy in expulsion or removal procedures are unclear.

The principle of subsidiarity itself also points in that direction. Member States should assume their responsibility in dealing fully and as swiftly as possible with migrants' claims of breaches of Convention rights, including Article 8 claims, in order to avoid putting the Court in the situation of a first-instance court for the protection of the family life of alleged undocumented migrants. Hence, they should provide for an effective remedy against removal, expulsion, deportation or any similar measure where the measure would allegedly put the migrant in danger of irreversible damage to his or her right to family life. By so doing they would make it possible for many founded complaints based on Rule 39 to be dealt with in good time at the national level.

Thus, in the light of these two fundamental tenets of interpretation of the Convention — the principle of a systematically consistent interpretation and the principle of subsidiarity — one has to conclude that Article 13 read in conjunction with Article 8 does impose the necessity of an automatic suspensive remedy against expulsion, deportation, removal or any other similar measure when it would allegedly put migrants in danger of irreversible damage to their family lives <*>. Only this conclusion gives the right to family life the place it deserves in the European human rights protection system <**>.

<*> In reality, the lack of a remedy with a suspensive effect casts doubt on the effectiveness of the applicant's defence in the removal procedure, and thus on its basic fairness. In other words, this is a question that falls within the scope of Article 6, since the removal procedure directly affects the applicant's civil right to family life. As I mentioned in my concurring opinion appended to Hirsi Jamma and Others, the arguments exposed by the majority in Maaouia v. France ([GC], no. 39652/98, ECHR 2000-X) do not convince me (for further criticism of the Maaouia case-law and the Court's «narrow positions on migration-related cases», see «The European Court of Human Rights and the Rights of Migrants Affected by Deportation Policies, Procedures and Jurisprudence», International Federation for Human Rights & Migrants Rights International, 2011, pp. 29 — 30). I have serious reservations about accepting the narrow interpretation of the Convention system of protection of migrants according to which Article 6 does not include immigration issues and only Article 1 of Protocol No. 7 affords some limited procedural guarantees to migrants lawfully resident. On top of those arguments already exposed in my concurring opinion in Hirsi Jamaa and Others, it should be retained that such a restrictive interpretation of the right of access to courts unfoundedly discriminates between migrants and nationals, since Article 1 of Protocol No. 7 affords documented migrants («migrants lawfully resident») fewer procedural guarantees than those set by Article 6 for nationals and, even worse, imposes a groundless differentiation among migrants, since it leaves undocumented migrants outside the scope of both Article 6 and Article 1 of Protocol No. 7. To avoid this self-created legal gap, the Court has ingeniously provided undocumented migrants with a minimum degree of protection of their right of access to courts, based on Article 13 applied in conjunction with Article 2, 3 or 8. The same legal avenue was taken in the case at hand.

<**> This has been the persistent position of many human rights NGOs and migrants' rights associations and movements for many years. According to the Common Principles on Removal of Irregular Migrants and Rejected Asylum Seekers, set by Amnesty International, Caritas Europa, the Churches' Commission for Migrants on Europe, the European Council for Refugees and Exiles, the Human Rights Watch, the Jesuit Refugee Service Europe, the Platform for International Cooperation on Undocumented Migrants, the Quaker Council for European Affairs, Save the Children, CIMADE France, the Iglesia Evangelica Española , the Federazione delle Chiese Evangeliche in Italia, and SENSOA Belgium, «Every person subject to a removal order or a deportation order should have the right to an individual in-country suspensive appeal against these decisions before an independent judicial body, including the possibility to raise fears of refoulement or ill-treatment upon return contrary to Article 3 of the European Convention on Human Rights and the Convention Against Torture, or potential breaches of Article 8 of the ECHR. A sufficient delay to make this appeal effective should be provided by law».

The applicant was submitted to a psychologically very stressful procedure which could potentially have caused him irreversible damage, since he was stopped in the street and expelled from one moment to the next to another country with which he had no ties, leaving his entire core family behind him, with the prospect of never coming back <*>. The abrupt severance of all ties with his or her core family is admittedly one of the most harmful causes of psychological distress to which one can subject a child or young person.

<*> It is not admissible to try this case with the prejudice of hindsight, as the Government themselves recognise. The fact that the applicant returned to French Guiana by his own means and now lives with his family is irrelevant for the purpose of trying this case. What is decisive is the existence or not, at the time of his removal, of an effective remedy against interference with the applicant's right to respect for his private life.

The mere fact that the applicant was 18 years old at the time of his removal does not affect the conclusion reached. For the purposes of international law, childhood includes the period of time up until the age of 18 <*>. Although the applicant could not be considered a child at the time of his removal, the fact that he had barely come of age and had been living uninterruptedly with his core family for the last seven years should not be ignored <**>.

<*> See Article 1 of the United Nations Convention on the Rights of the Child and Articles 9 and 10 specifically for the right not to be separated from one's family except where a court decides otherwise.

<**> Moreover, scientific literature has already established that the abrupt separation of a young person from his or her family can cause irreversible, long-lasting, painful psychological damage, especially when that physical separation implies the severance of all ties with the core family (mother, father and brothers and sisters). Separating a young son or daughter from their parents can have profoundly negative effects, such as low self-esteem, a general distrust of others, mood disorders, including depression and anxiety, socio-moral immaturity and inadequate social skills (see, for instance, Caye, J., McMahon, J., Norris, T., and Rahija, L. (1996), «Effects of separation and loss on attachment», Chapel Hill: School of Social Work, University of North Carolina at Chapel Hill).

The applicant was given a suspended prison sentence, under the conditions of which he had certain duties and obligations during a two-year probation period. This probation period was still in force when the applicant was removed, so the administrative authorities' removal order ignored the conditions of probation the courts themselves had imposed on the applicant.

Finally, although himself undocumented, the applicant was a dependent member of a documented migrant family and had a legal right to reside in French Guiana, which was only acknowledged to him after he had been removed to Brazil.

The Court must take into account that this is not a unique case in French Guiana. This is a daily occurrence. The police and the administrative authorities treat all migrants in the same way, regardless of their personal stories and needs <*>. No distinction is made between urgent cases where removal may entail irreversible damage and non-urgent cases where removal entails no such risk.

<*> For the police and the administrative authorities it is irrelevant whether the removal may put the migrant in danger of torture or ill-treatment or damage to his family and private life, as the practice shows (see the very enlightening report of the third parties and the authorities mentioned in it).

It is true that there can be a judicial control of the mistakes made by the police and the administrative authorities, but this control takes place months or even years after the person was removed. This policy of fait accompli does not provide migrants with any effective means of remedying violations of their human rights prior to removal. Migrants are de facto at the mercy of the unfettered discretion of the police and administrative authorities. This situation did not change with the recent judgment of the Conseil d'Etat on the removal of a migrant from French Guiana, where the court ruled that there was a presumption of urgency which justified the applicability of Article L. 521-1 of the Administrative Courts Code <*>. According to this rule of ordinary administrative law, the juge des référés has the power to suspend the enforcement of any administrative decision when urgency so requires and there is serious doubt about the legality of the impugned decision. Evidently, this new jurisprudence does not absolve the respondent State, in general terms or in the present case. The reason is simple: the request under Article L. 521-1 of the Administrative Courts Code is not suspensive itself, which means that the remedy in question does not automatically entail the suspension of the removal. The removal decision can be enforced by the administration between the lodging of the appeal and the decision of the judge on the suspension of the removal order <**>. Therefore, the new jurisprudence still does not satisfy the requirements laid down by the Court in the landmark Èonka judgment in order to prevent potentially irreversible infringements of the rights and freedoms guaranteed by the Convention. Since it was incumbent on the Government to prove that national law complied with the requirements provided for in Èonka , and they have failed to meet this burden of proof in a satisfactory manner, I cannot but conclude that the deficiencies of the national legal framework, as applied in French Guiana, have not been overcome by the decision of the Conseil d'Etat of 9 November 2011.

<*> See the judgment of the Conseil d'Etat of 9 November 2011.

<**> UN Doc. CAT/C/FRA/CO/3, 3 April 2006, paragraph 7: «the Committee is concerned that these procedures are non-suspensive, in that „the decision to refuse entry may be enforced ex officio by the administration“ after the appeal has been filed but before the judge has taken a decision on the suspension of the removal order (Article 3). The Committee reiterates its recommendation (A/53/44, paragraph 145) that a refoulement decision (refusal of admission) that entails a removal order should be open to a suspensive appeal that takes effect the moment the appeal is filed.» The same critique was made in «Note de l'association CIMADE \text{а} l'attention des rapporteurs», presented to the Human Rights Committee during its fourth periodic review of France, 93rd session, 7 — 25 July 2008, pp. 12 — 14. In spite of the Conseil d'Etat's judgment of 9 November 2011, there is still no remedy with an automatic suspensive effect against expulsion or removal of migrants in French Guiana, as the third parties GISTI, LDH and CIMADE rightly noted in their submissions to the Court.

The specific geographical situation of French Guiana does not justify this system of administrative and police discretion. The respondent State reiterated the argument made by the Conseil Constitutionnel in its decision no. 2003-467 of 13 March 2003, which refers to the particular situation and the lasting difficulties of the département of French Guiana (la situation particulière et les difficultés durables du département de la Guyane). This argument is similar to the one used by Belgium in Èonka and by the Dominican Republic in the case of expulsion of Haitian migrants <*>. It is based on the practical impossibility of upholding human rights. When no other argument is valid, one is tempted to resort to the argument of the force of facts. But then the rule of law does not prevail over facts — instead facts dictate the rule.

<*> The argument of the representative of the Dominican Republic before the Inter-American Court in the case of the expulsion of Haitian migrants was that «the number of persons repatriated does not compensate even remotely for the number of persons who come into the country illegally».

The argument, inadmissible as a matter of principle, is also unacceptable from the strict point of view of the specific regime for situations of exceptional public order disturbances or public danger envisaged in Article 15 of the Convention. The respondent Government did not apply Article 15 to French Guiana. In fact, it did not even suggest that the situation in French Guiana was of such an exceptional nature that Article 15 was applicable. However, if the respondent Government do want to depart from the principles of the Convention in a part of their territory because of an exceptional situation that part of the territory is facing, the only way to do it is by applying Article 15. In other words, if the respondent Government want to depart from the principle of a suspensive remedy against the removal of migrants in the territory of French Guiana, then they have to comply with the strict requirements of Article 15 and justify the exceptional nature of the measures taken under Article 15. They have not done so to date.

In sum, there should not be any carte blanche for States to «excise» a part of their territory from their international obligations under the Convention. Were the Court to accept this situation, it would place itself at odds not only with its own jurisprudence but also with the actual standard of international human rights law and international migration law, creating a legal black hole in a territory where the Convention should be fully applied but is not.

Nothing in the Convention legitimises the illegal entry into and illegal presence in a member State of any migrant, or restricts the right of any State to promulgate laws and regulations concerning the entry of migrants and the terms and conditions of their stay, or to establish non-discriminatory differences between nationals and migrants. However, such laws and regulations must not be incompatible with the international legal obligations of that State, including those in the field of human rights. Today, international human rights law prevails over a rigid understanding of the nation-State's absolute sovereign power over its territory.

In the light of the above, member States must provide the «tired», «poor» and «huddled» masses that stand at Europe's «golden door» <*> with an automatic suspensive remedy against expulsion, deportation, removal or any similar measure when it would allegedly put the migrant in danger of irreversible damage to his or her right to family life. In view of the lack of an effective remedy in French Guiana to avoid such danger, I find that the respondent State violated Article 13 of the Convention taken in conjunction with Article 8.

<*> The words quoted are those of Emma Lazarus, in her sonnet «The New Colossus», written in 1883 and engraved on the pedestal of the Statue of Liberty in 1903: «Give me your tired, your poor, Your huddled masses yearning to breathe free, The wretched refuse of your teeming shore. Send these, the homeless, tempest-tost to me, I lift my lamp beside the golden door!»

Переход между статьями: Ctrl + ← / →