Постановление ЕСПЧ от 23.02.2010

«Дело „Сычев (Sychev) против Российской Федерации“ (жалоба № 14824/02) [рус., англ.]»

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «СЫЧЕВ (SYCHEV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 14824/02)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

(Страсбург, 23 февраля 2010 года)

---

<*> Перевод на русский язык Николаева Г.А.

По делу «Сычев против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Третья секция), заседая Палатой в составе:

Йозепа Касадеваля, Председателя Палаты,

Элизабет Фура <*>,

Боштьяна Цупанчича,

Анатолия Ковлера,

Альвины Гюлумян,

Эгберта Мийера,

Луиса Лопеса Герры, судей,

а также при участии Сантьяго Кесада, Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 2 февраля 2010 г.,

вынес в указанный день следующее Постановление:

---

<*> Ранее была известна как Элизабет Фура-Сандстрем (прим. переводчика).

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой № 14824/02, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Олегом Ивановичем Сычевым (далее — заявитель) 15 марта 2002 г.

2. Интересы заявителя представлял В. Постников, адвокат, практикующий в г. Тюмени. Власти Российской Федерации были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.

3. 15 сентября 2005 г. Председатель Третьей секции коммуницировал жалобу властям Российской Федерации в части законности предварительного заключения заявителя, его предположительно чрезмерной длительности и длительности разбирательства по его уголовному делу. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции было также решено рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

4. Заявитель родился в 1959 году и проживает в г. Новый Уренгой Тюменской области.

5. Заявитель является военнослужащим в отставке, имеющим звание подполковника. В 1996 — 2000 годах он являлся командиром дорожно-строительной части № 1393 Тюменского гарнизона.

A. Задержание заявителя и последующее расследование

6. 2 июня 2000 г. военный прокурор Тюменского гарнизона (далее — прокурор) возбудил уголовное дело против заявителя по подозрению в краже при отягчающих вину обстоятельствах.

7. Заявитель был задержан и обыскан в ту же дату. В постановлении о задержании упоминалось существование свидетелей, которые указали на причастность заявителя к преступной деятельности.

8. В эту дату сотрудник милиции П. сообщил, что заявитель активно сопротивлялся задержанию и что милиции пришлось применить физическую силу для его задержания. Представляется, что этот документ не упоминался судами при оценке необходимости заключения заявителя под стражу на период уголовного разбирательства.

9. 5 июня 2000 г. прокурор возбудил уголовное дело в отношении заявителя по подозрению в мошенничестве при отягчающих вину обстоятельствах.

10. В ту же дату заявителю было официально предъявлено обвинение по нескольким эпизодам кражи и мошенничества, превышении должностных полномочий и воспрепятствовании осуществлению правосудия и производству предварительного расследования.

11. 6 июля ему также было предъявлено обвинение во взяточничестве.

B. Постановление о заключении под стражу от 5 июля 2000 г.

12. 5 июля 2000 г. прокурор санкционировал заключение заявителя под стражу, отметив наличие оснований полагать, что он может скрыться или воспрепятствовать производству по уголовному делу, а также тяжесть предъявленных обвинений.

13. Постановление о заключении под стражу было обжаловано заявителем и оставлено без изменения военным судом Тюменского гарнизона 26 сентября 2000 г.

C. Постановление о содержании под стражей от 22 сентября 2000 г.

14. 22 сентября 2000 г. военный прокурор Уральского военного округа продлил срок содержания заявителя под стражей до пяти месяцев, то есть до 2 ноября 2000 г. Вынося постановление, прокурор подробно изложил все действия, которые были совершены следственными органами до этого времени, такие, как допрос нескольких десятков свидетелей, организация очных ставок между свидетелями и сообвиняемыми, обыск квартир сообвиняемых и изъятие различных документов.

D. Передача уголовного дела заявителя в суд

15. 2 ноября 2000 г. исполняющий обязанности военного прокурора Тюменского гарнизона утвердил обвинительное заключение, и дело было направлено в суд.

16. 4 ноября 2000 г. военный суд Тюменского гарнизона принял дело к рассмотрению.

17. Определением от 18 ноября 2000 г. суд назначил первое заседание на 6 декабря 2000 г. и отметил, не вдаваясь в дальнейшие подробности, что мера пресечения оставлена без изменения.

E. Заседания 6 и 7 декабря 2000 г.

18. 6 декабря 2000 г. судья С. и два народных заседателя, офицеры Я. и М., начали рассмотрение дела заявителя. Интересы заявителя представлял адвокат Трофимов.

19. Определением от 6 декабря 2000 г. суд удовлетворил ходатайство прокурора о психиатрической экспертизе заявителя. Суд принял во внимание описание прокурором поведения заявителя в период расследования дела, включая периодические угрозы и оскорбления конвойных милиционеров, попытки ударить их и склонность биться головой о стену. Кроме того, заявитель, как утверждалось, съел график своего ознакомления с материалами дела.

20. Разбирательство уголовного дела заявителя было приостановлено. Тем же Определением суд направил заявителя на экспертизу в Тюменскую областную психиатрическую клиническую больницу и принял решение о сохранении избранной меры пресечения.

21. В документе, датированном 7 декабря 2000 г., судья С. уведомил военного прокурора Тюменского гарнизона о том, что следователь Г. был хорошо осведомлен о предположительно «ненормальном» поведении заявителя и что он был обязан назначить обследование последнего раньше. Его уклонение от этого в период предварительного следствия расценивалось как серьезный недостаток, который оказал отрицательное влияние на конституционные права заявителя, поскольку, в частности, повлек продление срока его содержания под стражей.

F. Госпитализация заявителя и связанное с ней разбирательство

22. Представляется, что 8 декабря 2000 г. заявитель был помещен в больницу. Заявитель обжаловал Определение от 6 декабря 2000 г. и возбудил разбирательство также против больницы.

23. Письмом, датированным 15 декабря 2000 г., судья С. просил руководителя отделения стационарных психиатрических обследований приостановить экспертизу заявителя в связи с обжалованием им Определения от 6 декабря 2000 г.

24. 20 декабря 2000 г. материалы дела были направлены в военный суд Уральского военного округа для рассмотрения жалобы заявителя. 11 января 2001 г. суд отклонил жалобу и оставил обжалуемое Определение без изменения.

25. В связи с большой загрузкой военной службы связи материалы дела были возвращены в суд первой инстанции только 26 марта 2001 г. На следующий день дело было направлено в больницу, в которой содержался заявитель.

26. 9 февраля 2001 г. эксперты признали заявителя психически нормальным, и в эту же дату он, по-видимому, был выписан из больницы.

27. Он указывает, что, несмотря на заключение экспертизы, суд вновь направил его в ту же больницу для психиатрического обследования 4 апреля 2001 г. Предположительно обследование не проводилось, он был выписан из больницы 20 апреля 2001 г. Как утверждает заявитель, его медицинские документы, содержавшие диагноз «психически нормален», сопровождались указанием на то, что это вторично поставленный диагноз (повторный).

28. Поскольку заявитель жаловался на свое содержание под стражей в суды по гражданским делам, Решением от 26 апреля 2001 г. Тюменский районный суд отклонил его жалобу на Тюменскую областную психиатрическую больницу, установив, что он был помещен туда по распоряжению суда, и нарушения его физической неприкосновенности или иных других прав допущено не было.

29. Заявитель также жаловался в прокуратуру Тюменской области, утверждая, что он был незаконно помещен в психиатрическую больницу и содержался там под стражей. Постановлением от 11 декабря 2001 г. прокурор отказал в возбуждении уголовного дела в связи с жалобой заявителя. Это Постановление было отменено 7 марта 2002 г. вышестоящим прокурором, и соответствующие материалы были направлены обратно для дополнительной проверки. В неустановленную дату дело было прекращено.

G. Судебное разбирательство после обследования заявителя

30. 15 мая 2001 г. суд первой инстанции получил материалы дела из больницы совместно с заключением экспертизы.

31. Представляется, что в связи с загрузкой суда следующее заседание было назначено на 29 августа 2001 г.

H. Судебное разбирательство 29 — 31 августа 2001 г. и сопутствующее разбирательство

32. В заседании 29 августа 2001 г. заявитель просил суд освободить его и возвратить дело для дополнительного расследования, в частности, указав на то, что прокурор неясно сформулировал обвинение во взяточничестве. Он также просил о дополнительном ознакомлении с материалами дела.

33. Определением от 31 августа 2001 г. суд первой инстанции отклонил ходатайство заявителя об освобождении и дополнительном расследовании. Представляется, что в мотивировочной части суд ограничился изложением мнения прокурора относительно ходатайства заявителя. В отношении меры пресечения было отмечено, что заявителю предъявлены весьма серьезные обвинения и что он пытался препятствовать осуществлению правосудия и производству предварительного расследования и однажды пытался скрыться. В определении не содержалось иных подробностей и не был указан срок предстоящего содержания под стражей.

34. В то же время суд разрешил заявителю и его адвокату ознакомиться с материалами дела и отложил разбирательство, не указав срока.

35. 30 октября 2001 г. военный суд Уральского военного округа, рассмотрев жалобу, оставил без изменения Определение от 31 августа 2001 г. Суд воспроизвел мотивы, изложенные в определении суда первой инстанции, не вдаваясь в иные подробности.

I. Письмо, датированное 27 ноября 2001 г., прокурора, осуществляющего надзор за исполнением наказаний

36. В Письме от 27 ноября 2001 г., по-видимому, представлявшем собой ответ на многочисленные жалобы заявителя, прокурор, осуществлявший надзор за исполнением наказаний, уведомил председателя военного суда Уральского военного округа о том, что заявитель содержится под стражей с июня 2000 г. Он также отметил, что с ноября 2000 г., когда суд первой инстанции принял дело к рассмотрению, до ноября 2001 г. состоялось два судебных заседания, последнее из которых завершилось новым отложением на неопределенный срок. В заключение прокурор подчеркнул, что заявитель содержится в переполненном изоляторе, и просил принять меры для ускорения разбирательства.

37. В ответ председатель военного суда Тюменского гарнизона уведомил прокурора о том, что ситуация, описанная в его письме, объяснялась собственным поведением заявителя и, в частности, его постоянным обжалованием решений суда первой инстанции и ходатайством о дополнительном ознакомлении с материалами дела. Председатель подчеркнул, что в последнем случае, когда заявитель знакомился с материалами дела, 4 декабря 2001 г., он вновь вел себя «неадекватно». В частности, он кричал на курьера, бранился и отказывался знакомиться с документами в отсутствие прокурора.

J. Судебное разбирательство 13 и 17 декабря 2001 г. и определение о новом психиатрическом обследовании заявителя

38. Разбирательство возобновилось 13 декабря 2001 г. под председательством судьи Х. с участием двух народных заседателей, офицеров Я. и Ч. Заявитель вновь просил суд освободить его и направить дело для дополнительного расследования, поскольку обвинения во взяточничестве были предположительно неясными. Он также просил суд допустить его бывшую жену, его сына и П. в качестве его представителей и заявил несколько других ходатайств.

39. По ходатайству прокурора суд отложил разбирательство до 17 декабря 2001 г.

40. Определением от 17 декабря 2001 г. по ходатайству прокурора суд первой инстанции назначил новую стационарную психологическую и психиатрическую экспертизу заявителя в Государственном научном центре социальной и судебной психиатрии имени Сербского в Москве. Суд сослался на поведение заявителя 4 декабря 2001 г., на «количество и содержание» его жалоб в различные органы, на невозможность контролировать свое поведение и на отсутствие «эффективного контакта» с ним в судебных заседаниях. С учетом вышеизложенного суд выразил сомнение в заключении ранее проведенной экспертизы и указал, что психическое состояние заявителя требует дальнейшего выяснения. Разбирательство было приостановлено до получения заключения экспертизы.

41. В Определении, вынесенном в ту же дату, суд отклонил ходатайства заявителя об освобождении со ссылкой на серьезность обвинений и на тот факт, что «имеются достаточные основания полагать, что в случае освобождения он может воспрепятствовать производству по уголовному делу и скрыться, поскольку, как следует из материалов дела, такие попытки уже имели место». Срок продленного содержания под стражей не был установлен.

42. Тем же Определением суд отклонил ходатайство заявителя о допуске его бывшей жены, его сына и П. в качестве представителей. В то же время суд разрешил некой Порфило представлять его интересы.

43. 5 февраля 2002 г. военный суд Уральского военного округа, рассмотрев жалобу, оставил Определение от 17 декабря 2001 г. без изменения.

K. Заседание 14 августа 2002 г. и освобождение заявителя под залог

44. Рассмотрение дела заявителя возобновилось на заседании 14 августа 2002 г., заявитель и два его представителя, Трофимов и Постников, присутствовали на нем. Заявитель утверждает, что Порфило не была надлежащим образом уведомлена о заседании и поэтому не явилась.

45. Представляется, что в заседании Трофимов вновь просил суд изменить меру пресечения, избранную в отношении заявителя.

46. Определением от 14 августа 2002 г. суд первой инстанции удовлетворил ходатайство, прекратив содержание заявителя под стражей и освободив его под залог в 10 000 рублей. Суд, в частности, указал:

«Рассмотрев ходатайство (защитника) и другие обстоятельства дела, характер предъявленных Сычеву обвинений, данные о его личности и доходе, а также тот факт, что он имеет постоянное место жительства, военный суд считает возможным изменить меру пресечения путем замены содержания под стражей на залог и устанавливает его в размере 10 000 рублей».

L. Частичное прекращение уголовного разбирательства против заявителя

47. Определением от 26 августа 2002 г. суд первой инстанции прекратил уголовное разбирательство против заявителя в части кражи, мошенничества и воспрепятствования осуществлению правосудия и производству предварительного расследования, поскольку прокурор отказался от этих обвинений ввиду отсутствия доказательств совершения заявителем этих преступлений.

48. По-видимому, заявитель не обжаловал это определение.

M. Приговор суда первой инстанции и частное постановление

49. Представляется, что 4 сентября 2002 г. военный суд Тюменского гарнизона признал заявителя виновным по остальным обвинениям, но освободил его от наказания, применив постановление об амнистии. Представляется, что заявитель не обжаловал приговор суда первой инстанции.

50. В тот же день суд вынес частное постановление, в котором указывалось на ряд нарушений уголовно-процессуального закона, допущенных на стадии предварительного расследования дела заявителя. В частности, отмечалось, что следователь несколько раз не разъяснял заявителю его право на обжалование его постановлений, что заявителю не был назначен защитник при задержании и он был допрошен в отсутствие адвоката, что многие доказательства были незаконно получены и приобщены к материалам дела и документы в деле содержат многочисленные следы подчисток и исправлений.

51. Судья И. предложил военному прокурору Тюменского гарнизона принять к сведению вышеизложенные недостатки и сообщить о мерах, принятых в этой связи.

II. Применимое национальное законодательство

52. До 1 июля 2002 г. уголовно-правовые вопросы <*> регулировались Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР (Закон от 27 октября 1960 г. — старый УПК). 1 июля 2002 г. прежний Кодекс утратил силу в связи с введением в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (Закон № 174-ФЗ от 18 декабря 2001 г. — новый УПК).

---

<*> Так в тексте. Видимо, имеются в виду вопросы уголовного судопроизводства (прим. переводчика).

A. Меры пресечения

53. «Меры пресечения» включают подписку о невыезде, личное поручительство, залог и заключение под стражу (статья 89 старого УПК, статья 98 нового УПК).

B. Органы, уполномоченные решать вопрос о заключении под стражу

54. Конституция РФ от 12 декабря 1993 г. предусматривает, что обвиняемый может быть заключен под стражу и срок содержания под стражей продлевается только по судебному решению (статья 22).

Согласно старому УПК, решение о заключении под стражу могло приниматься прокурором или судом (статьи 11, 89 и 96).

Новый УПК требует принятия решения районным или городским судом по мотивированному ходатайству прокурора в сопровождении соответствующих доказательств (части 1, 3 — 6 статьи 108).

C. Основания для содержания под стражей

55. При разрешении вопроса о заключении обвиняемого под стражу компетентный орган обязан установить, имеются ли достаточные основания полагать, что обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия или суда, или воспрепятствует установлению истины по уголовному делу, или продолжит заниматься преступной деятельностью <*> (статья 89 старого УПК). Он также должен учитывать тяжесть предъявленного обвинения, личность подозреваемого или обвиняемого, род его занятий, возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие обстоятельства (статья 91 старого УПК, статья 99 нового УПК).

---

<*> А также для обеспечения исполнения приговора (прим. переводчика).

56. До 14 марта 2001 г. заключение под стражу применялось по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года, или «при исключительных обстоятельствах» <*> дела (статья 96). 14 марта 2001 г. в старый УПК были внесены изменения, допускавшие заключение обвиняемых под стражу по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет, или если они нарушили ранее избранную им меру пресечения, или не имеют постоянного места жительства в России, или если их личность не может быть установлена. Поправками от 14 марта 2001 г. было также отменено положение, допускавшее содержание обвиняемых под стражей исключительно на основании общественной опасности совершенного преступления. Новый УПК воспроизвел измененные положения (часть 1 статьи 97 и часть 1 статьи 108), и в него были внесены положения о том, что обвиняемый не должен заключаться под стражу, если возможно применение более мягкой меры пресечения.

---

<*> Буквально «в исключительных случаях эта мера пресечения может быть применена по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы и на срок не свыше одного года» (прим. переводчика).

D. Сроки содержания под стражей

1. Два вида содержания под стражей

57. Кодексы различали два вида содержания под стражей: во-первых, «за следствием» <*>, то есть в период, когда компетентный орган — милиция или прокуратура — расследует дело; и, во-вторых, «за судом» (или в период судебного разбирательства) — на стадии рассмотрения дела судом. Хотя на практике между ними не было разницы (заключенный содержался в одном и том же изоляторе), исчисление сроков было различным.

---

<*> Понятия содержание под стражей «за следствием» или «за судом» широко используются в быту правоохранительных органов, по крайней мере, с начала советского периода. Однако в процессуальном законодательстве эти выражения не применяются (прим. переводчика).

2. Сроки содержания под стражей «за следствием»

58. После задержания подозреваемый содержится под стражей «за следствием». Содержание под стражей «за следствием» не может превышать два месяца, однако может быть продлено до 18 месяцев «при исключительных обстоятельствах». Этот срок мог быть продлен вышестоящими прокурорами (согласно старому УПК), но в настоящее время требует разрешения вышестоящих судов (согласно новому УПК). Содержание под стражей «за следствием» свыше 18 месяцев не допускается (статья 97 старого УПК, часть 4 статьи 109 нового УПК).

59. Срок содержания под стражей «за следствием» исчисляется до направления прокурором уголовного дела в суд (статья 97 старого УПК, часть 9 статьи 109 нового УПК).

3. Сроки содержания под стражей «за судом»/«в период судебного разбирательства»

60. С момента направления прокурором дела в суд обвиняемый считается содержащимся под стражей «за судом» (или «в период судебного разбирательства»).

61. До 14 марта 2001 г. старый УПК не предусматривал каких-либо сроков содержания под стражей «в период судебного разбирательства». 14 марта 2001 г. была введена новая статья 239-1, устанавливавшая, что содержание под стражей «в период судебного разбирательства» <*> не может, как правило, превышать шести месяцев с даты поступления дела в суд. Однако при наличии данных о том, что освобождение подсудимого из-под стражи существенно затруднит всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела, суд по собственной инициативе либо ходатайству прокурора мог продлить срок содержания подсудимого под стражей не более чем на три месяца. Эти положения не применялись к лицам, обвиняемым в совершении особо тяжких преступлений.

---

<*> Буквально «срок содержания под стражей лица, дело которого находится в производстве суда» (прим. переводчика).

62. Новый УПК устанавливает, что срок содержания под стражей «за судом» исчисляется с даты поступления дела в суд до даты вынесения приговора. Период содержания под стражей «за судом» обычно не может превышать шести месяцев, но по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях он может продлеваться неоднократно, каждый раз не более чем на 3 месяца (части 2 и 3 статьи 255).

E. Экспертиза

63. Согласно статьям 78, 79 и 290 старого УПК признавалось обязательным проведение экспертизы для определения психического состояния обвиняемого в тех случаях, когда возникало сомнение по поводу его вменяемости или способности к моменту производства по делу отдавать себе отчет в своих действиях или руководить ими. При необходимости допускалось назначение новой экспертизы по тем же вопросам <*>.

---

<*> Вероятно, имеется в виду повторная экспертиза, которая в соответствии со статьей 81 УПК РСФСР назначалась «в случае необоснованности заключения эксперта или сомнений в его правильности» (прим. переводчика).

ПРАВО

I. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции

64. Заявитель жаловался на то, что его предварительное заключение и особенно его неоднократная госпитализация в психиатрические учреждения для экспертизы его психического состояния не были обоснованными и противоречили национальному законодательству. В этой связи он ссылался на различные положения Конвенции, включая статьи 5, 6, 10 и 13 Конвенции.

Европейский суд рассмотрит эту часть жалобы с точки зрения пункта 1 статьи 5 Конвенции, который в соответствующих частях предусматривает следующее:

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом...»

c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...».

65. Власти Российской Федерации утверждали, что на всем протяжении содержание заявителя под стражей было законным и обоснованным.

66. Заявитель не согласился с этим и поддержал свою первоначальную жалобу.

A. Приемлемость жалобы

67. Европейский суд напоминает, что согласно пункту 1 статьи 35 Конвенции он может рассматривать жалобу только после исчерпания всех внутренних средств правовой защиты и в течение шестимесячного срока с даты вынесения окончательного решения. Европейский суд отмечает, что согласно пункту 1 статьи 5 Конвенции заявитель жалуется на обособленные периоды содержания под стражей, санкционированного решениями компетентных органов прокуратуры и суда, и не оспаривается сторонами, что заявитель располагал эффективными средствами правовой защиты для оспаривания каждого из этих решений в отдельности (см. противоположный пример в Постановлении Европейского суда по делу «Йечюс против Литвы» ({Jecius} <*> v. Lithuania), жалоба № 34578/97, § 42 — 45 и 101 — 102, ECHR 2000-IX).

---

<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

68. Европейский суд прежде всего считает нужным отметить, что заявитель очевидно не исчерпал доступные внутренние средства правовой защиты в отношении Постановлений о заключении под стражу от 2 июня, 22 сентября и 4 ноября 2000 г. Европейский суд также отмечает, что заявитель подал жалобу 15 марта 2002 г., тогда как окончательные национальные решения в отношении Постановлений о заключении под стражу от 5 июля и 6 декабря 2000 г. были вынесены 26 сентября 2000 г. и 11 января 2001 г., соответственно. Отсюда следует, что последний период содержания под стражей, который может рассматривать Европейский суд, начался 31 августа 2001 г. Этот период содержания под стражей представлял собой длящуюся ситуацию, которая окончилась, когда суд первой инстанции принял последующее Решение о содержании под стражей 17 декабря 2001 г., в течение шести месяцев до подачи жалобы. Европейский суд поэтому полагает, что жалоба заявителя в отношении постановлений о заключении под стражу, вынесенных до 31 августа 2001 г., является неприемлемой, частично в связи с неисчерпанием, частично в связи с подачей жалобы за пределами срока. В целом жалоба в этой части должна быть отклонена, в соответствии с частями 1 и 4 статьи 35 Конвенции.

69. Европейский суд также отмечает, что в остальной части настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.

B. Существо жалобы

70. Европейский суд находит, что содержание заявителя под стражей с 31 августа 2001 г. по 14 августа 2002 г. регулировалось подпунктом «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции, поскольку имелось — и это, по-видимому, не оспаривалось сторонами — разумное подозрение в совершении им многочисленных преступлений. Содержание под стражей имело место в рамках длящегося уголовного разбирательства против заявителя с целью обеспечения его явки в суд первой инстанции и было основано на судебных решениях.

71. Принимая решение о содержании заявителя под стражей 31 августа и 17 декабря 2001 г., суд первой инстанции действовал в пределах своих полномочий, и нет оснований полагать, что эти решения были недействительны или незаконны в соответствии с национальным законодательством (см. § 54 и 60 - 63 настоящего Постановления, и Решение Европейского суда от 28 ноября 2000 г. по делу «Сташайтис против Литвы» ({Stasaitis} v. Lithuania), жалоба № 47679/99).

72. Вопрос о том, были ли основания для принятия решений достаточными и относимыми, анализируется ниже в связи с вопросом о соблюдении пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу «Худоеров против Российской Федерации» (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, § 152, ECHR 2005-X).

73. В части возражений заявителя против его госпитализации в психиатрическое учреждение Европейский суд отмечает, что содержание под стражей в соответствии с подпунктом «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции может вполне соответствовать законному содержанию в психиатрической больнице, осуществляемому для целей установления того, влияет ли психическое состояние обвиняемого на его привлечение к уголовной ответственности за преступления, в которых он обвиняется; лишение свободы может быть оправдано не одним основанием, перечисленным в пункте 1 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 6 ноября 2008 г. по делу «Гулуб Атанасов против Болгарии» (Gulub Atanasov v. Bulgaria), жалоба № 73281/01, § 74). Что касается фактов, Европейский суд не усматривает ничего неразумного или произвольного в оспариваемом решении, поскольку суд первой инстанции, по-видимому, действовал добросовестно и мог иметь достаточные основания полагать, что при обстоятельствах дела новая экспертиза является оправданной и необходимой. Действительно, с учетом выводов Европейского суда, сделанных ниже в § 90, данное обследование могло быть проведено в иной форме, а именно амбулаторной, а не в стационарных условиях. Однако длительное содержание заявителя под стражей, решение о котором суд первой инстанции принял 17 декабря 2001 г., охватывалось подпунктом «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции и не являлось незаконным.

74. В целом, с учетом вышеизложенного, Европейский суд находит, что по делу требования пункта 1 статьи 5 Конвенции в части содержания заявителя под стражей с 31 августа 2001 г. по 14 августа 2002 г. нарушены не были.

II. Предполагаемое нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции

75. Заявитель жаловался на то, что национальные власти нарушили его право на судебное разбирательство в разумный срок или на освобождение до суда, систематически подвергая его психиатрическим обследованиям, которые вызвали неоправданные задержки разбирательства. Он ссылался на пункт 3 статьи 5 Конвенции, который в соответствующей части предусматривает следующее:

«Каждый задержанный и заключенный под стражу в соответствии с подпунктом „c“ пункта 1 настоящей статьи должен предстать перед судом в течение разумного времени или должен быть освобожден до суда. Освобождение может иметь условием предоставление гарантий явки на судебное разбирательство».

76. Власти Российской Федерации оспорили этот довод.

77. Заявитель поддержал свою первоначальную жалобу.

A. Приемлемость жалобы

78. Европейский суд полагает, что для целей пункта 3 статьи 5 Конвенции множественные, последовательные периоды содержания под стражей должны рассматриваться как единое целое, и шестимесячный срок начинает течь только с окончания последнего периода содержания под стражей, в настоящем деле с 14 августа 2002 г. (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Йечюс против Литвы», § 44, Постановление Европейского суда от 23 апреля 2009 г. по делу «Губкин против Российской Федерации» (Gubkin v. Russia), жалоба № 36941/02, § 134; Постановление Европейского суда от 24 мая 2007 г. по делу «Мишкеткуль и другие против Российской Федерации» (Mishketkul and Others v. Russia), жалоба № 36911/02, § 40; и Постановление Европейского суда от 16 января 2007 г. по делу «Солмаз против Турции» (Solmaz v. Turkey), жалоба № 27561/02, § 34 — 37). Отсюда следует, что Европейский суд вправе дать общую оценку всего периода предварительного заключения заявителя с точки зрения пункта 3 статьи 5 Конвенции.

79. Европейский суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции и не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.

B. Существо жалобы

1. Общие принципы

80. Европейский суд напоминает, что наличие разумного подозрения в том, что задержанный совершил преступление, является определяющим условием законности заключения под стражу. Однако по прошествии времени оно перестает быть достаточным. В таких делах Европейский суд должен установить, оправдывают ли продолжение лишения свободы другие основания, приведенные судебными органами. Если такие основания являются «относимыми» и «достаточными», Европейский суд должен убедиться также, что национальные власти проявили «особую тщательность» в проведении разбирательства (см. Постановление Большой палаты по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 152 и 153, ECHR 2000-IV).

81. Существует презумпция в пользу освобождения. Как неоднократно указывал Европейский суд, второй аспект пункта 3 статьи 5 Конвенции не дает судебным органам возможности выбора между доставкой обвиняемого к судье в течение разумного срока или его освобождением до суда. До признания его виновным обвиняемый должен считаться невиновным, и цель рассматриваемого положения заключается в том, чтобы обеспечивать его временное освобождение, как только его содержание под стражей перестает быть разумным (см., в частности, Постановление Европейского суда от 13 марта 2007 г. по делу «Кастравец против Молдавии» (Castravet v. Moldova), жалоба № 23393/05, § 30; Постановление Большой палаты по делу «Маккей против Соединенного Королевства» (McKay v. United Kingdom), жалоба № 543/03, § 41, ECHR 2006-...; Постановление Европейского суда от 21 декабря 2000 г. по делу «Яблоньский против Польши» (Jablonski v. Poland), жалоба № 33492/96, § 83; и Постановление Европейского суда от 27 июня 1968 г. по делу «Ноймейстер против Австрии» (Neumeister v. Austria), § 4, Series A, № 8). Пункт 3 статьи 5 Конвенции не может рассматриваться как безоговорочно допускающий содержание под стражей при условии, что оно продолжается не дольше определенного срока. Власти обязаны обеспечить убедительное обоснование любого периода содержания под стражей, каким бы коротким он ни был (см. Постановление Европейского суда по делу «Шишков против Болгарии» (Shishkov v. Bulgaria), жалоба № 38822/97, § 66, ECHR 2003-I).

82. Национальные власти обязаны установить существование конкретных фактов, имеющих отношение к основаниям длительного содержания под стражей. Переход бремени доказывания к заключенному в таких делах был бы равнозначен отмене правила статьи 5 Конвенции, положения, признающего заключение под стражу исключительным отступлением от права на личную свободу, которое допустимо в строго определенных случаях, не допускающих расширительного толкования (см. Постановление Европейского суда от 7 апреля 2005 г. по делу «Рохлина против Российской Федерации» (Rokhlina v. Russia), жалоба № 54071/00, § 67; и Постановление Европейского суда от 26 июля 2001 г. по делу «Илийков против Болгарии» (Ilijkov v. Bulgaria), жалоба № 33977/96, § 84 — 85). Национальные судебные органы должны исследовать все факты, свидетельствующие в пользу или против существования реального требования публичного интереса, оправдывающего, с надлежащим учетом принципа презумпции невиновности, отход от правила уважения личной свободы, и должны указать их в своих решениях об отклонении ходатайств об освобождении. В задачу Европейского суда не входит установление таких фактов с подменой национальных властей, принявших решение о заключении заявителя под стражу. Европейский суд призван установить наличие или отсутствие нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции главным образом на основании мотивов, приведенных в решениях национальных судов, и реальных фактов, указанных заявителем в своих жалобах (см. Постановление Европейского суда от 8 июня 2006 г. по делу «Корчуганова против Российской Федерации» (Korchuganova v. Russia), жалоба № 75039/01, § 72; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Илийков против Болгарии», § 86; и упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу «Лабита против Италии», § 152).

2. Применение в настоящем деле

a) Период, который должен быть принят во внимание

83. Заявитель был задержан 2 июня 2000 г. по подозрению в причастности к различным преступлениям и содержался под стражей до 14 августа 2002 г. Несмотря на то, что он дважды помещался в специализированные учреждения для психиатрического обследования (см. § 22 - 29 и 40 и мотивировку Европейского суда в § 73), на протяжении этого срока его содержание под стражей охватывалось подпунктом «c» пунктом 1 статьи 5 Конвенции.

84. Оценивая совокупность периодов с точки зрения пункта 3 статьи 5 Конвенции, Европейский суд полагает, что период, который должен быть принят во внимание, в настоящем деле составляет два года два месяца и 20 дней.

b) Разумность длительности данного периода

85. Из материалов дела следует, что заключение заявителя под стражу первоначально было обусловлено наличием разумного подозрения в совершении им различных преступлений. Остается удостовериться, привели ли судебные органы «относимые» и «достаточные» основания в оправдание его длительного содержания под стражей и проявили ли они «особую тщательность» при проведении разбирательства.

86. Европейский суд отмечает, что после передачи дела в суд 18 ноября 2000 г. заявитель содержался под стражей без ссылки на какие-либо основания. Суд первой инстанции отметил только, что мера пресечения, избранная заявителю, «оставлена без изменений» (см. § 17 настоящего Постановления). Впоследствии, в период с 18 ноября 2000 г. по 14 августа 2002 г., суд первой инстанции продлевал срок содержания заявителя под стражей трижды. 6 декабря 2000 г. суд не указал оснований для такого решения, тогда как 31 августа 2001 г. и 17 декабря 2001 г. суд сослался на тяжесть обвинений, предъявленных заявителю, и упомянул, что он пытался препятствовать осуществлению правосудия и производству предварительного расследования и пытался скрыться (см. § 20, 33 и 41 настоящего Постановления).

87. Европейский суд неоднократно указывал, что хотя суровость наказания, которое грозит обвиняемому, является существенным элементом при оценке угрозы того, что он скроется или продолжит заниматься преступной деятельностью, необходимость в продолжении лишения свободы не может оцениваться с чисто абстрактной точки зрения, с учетом только тяжести преступления. Основанием для продолжения не может быть также вероятность осуждения к лишению свободы (см. Постановление Европейского суда от 1 марта 2007 г. по делу «Белевицкий против Российской Федерации» (Belevitskiy v. Russia), жалоба № 72967/01, § 101; Постановление Европейского суда от 8 февраля 2005 г. по делу «Панченко против Российской Федерации» (Panchenko v. Russia), жалоба № 45100/98, § 102; Постановление Европейского суда от 30 октября 2003 г. по делу «Горал против Польши» (Goral v. Poland), жалоба № 38654/97, § 68). Европейский суд также напоминает, что любая система обязательного содержания под стражей до рассмотрения дела судом сама по себе несовместима с пунктом 3 статьи 5 Конвенции, национальные власти обязаны установить и продемонстрировать существование конкретных фактов, перевешивающих правило уважения личной свободы (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Белевицкий против Российской Федерации», § 102, с дополнительными отсылками). Что касается наличия оснований полагать, что обвиняемый скроется, Европейский суд напоминает, что такая опасность не может оцениваться исключительно на основании тяжести грозящего наказания. Она должна оцениваться с учетом ряда других относимых факторов, которые могут либо подтвердить угрозу бегства или установить, что она настолько незначительна, что не может оправдывать содержание под стражей в период судебного разбирательства (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Панченко против Российской Федерации», § 106; и Постановление Европейского суда от 26 июня 1991 г. по делу «Летелье против Франции» (Letellier v. France), § 43, Series A, № 207). В настоящем деле решения национальных властей не содержат указаний на то, почему, несмотря на доводы, выдвинутые заявителем в его ходатайствах об освобождении, они придавали решающее значение угрозе того, что он скроется. Решения национальных органов ограничились намеками на наличие достаточных оснований полагать, что обвиняемые скроются, не раскрывая, в чем заключаются эти основания. Поскольку ни суд первой инстанции, ни власти Российской Федерации в разбирательстве в Европейском суде не обосновали своих утверждений о том, что заявитель мог воспрепятствовать правосудию и скрыться, Европейский суд находит, что наличие такой угрозы не было установлено.

88. Европейский суд хотел бы также подчеркнуть, что в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции власти обязаны рассматривать альтернативные меры обеспечения явки обвиняемого в суд при решении вопроса о его освобождении или заключении под стражу. Действительно, данное положение провозглашает не только право на «суд в течение разумного времени или освобождение до суда», но также устанавливает, что «освобождение может иметь условием предоставление гарантий явки на судебное разбирательство» (см. Постановление Европейского суда от 15 февраля 2005 г. по делу «Сулаоя против Эстонии» (Sulaoja v. Estonia), жалоба № 55939/00, § 64, последняя часть; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Яблоньский против Польши», § 83). Что касается фактов, судам страны в настоящем деле следовало внимательно рассмотреть такую возможность не 14 августа 2002 г., примерно через два года и два месяца после задержания заявителя, но значительно раньше.

89. Европейский суд часто устанавливал нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в российских делах, в которых суды страны продлевали срок содержания заявителя под стражей, учитывая в основном тяжесть предъявленных обвинений и используя стереотипные формулировки без исследования конкретных фактов или рассмотрения возможности применения альтернативных мер пресечения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Белевицкий против Российской Федерации», § 99 и последующие; Постановление Европейского суда по делу «Худобин против Российской Федерации» (Khudobin v. Russia), жалоба № 59696/00, § 103 и последующие, ECHR 2006-... (извлечения); Постановление Европейского суда по делу «Мамедова против Российской Федерации» (Mamedova v. Russia), жалоба № 7064/05, § 72 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Долгова против Российской Федерации», § 38 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Худоеров против Российской Федерации», § 172 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Рохлина против Российской Федерации», § 63 и последующие; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Панченко против Российской Федерации», § 91 и последующие; и Постановление Европейского суда по делу «Смирнова против Российской Федерации» (Smirnova v. Russia), жалобы № 46133/99 и 48183/99, § 56 и последующие, ECHR 2003-IX).

90. С учетом вышеизложенного Европейский суд полагает, что, не рассмотрев конкретные факты или не рассмотрев альтернативные «меры пресечения», исходя в основном из тяжести обвинения и, в одном случае, не указав оснований вообще, власти продлевали срок содержания заявителя под стражей без приведения «относимых» и «достаточных» причин, оправдывающих его более чем двухлетнюю продолжительность. При таких обстоятельствах не имеется необходимости рассматривать с точки зрения пункта 3 статьи 5 Конвенции вопрос о том, осуществлялось ли разбирательство с «особой тщательностью».

91. Соответственно, имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.

III. Иные предполагаемые нарушения Конвенции

92. Заявитель также жаловался на длительность уголовного разбирательства по его делу и указывал на различные недостатки расследования и судебного разбирательства. Заявитель также выражал неудовлетворенность предполагаемой невозможностью обжалования Определения от 6 декабря 2000 г.

93. Что касается жалобы на длительность, Европейский суд прежде всего отмечает, что период, который должен быть принят во внимание, начался 2 июня 2000 г., когда следователь возбудил уголовное дело в отношении заявителя (см., в частности, Постановление Европейского суда по делу «Калашников против Российской Федерации» Kalashnikov v. Russia, жалоба № 47095/99, § 124, ECHR 2002-VI), и окончился 4 сентября 2002 г. приговором военного суда Тюменского гарнизона (см. § 49). Отсюда следует, что период, который должен быть принят во внимание, составлял два года три месяца и три дня. Европейский суд прежде всего напоминает, что разумность срока разбирательства должна оцениваться с учетом обстоятельств дела и критериев, установленных его прецедентной практикой, в частности, сложности дела, поведения заявителя и соответствующих органов и значения спора для заявителя (см., в частности, Постановление Большой палаты по делу «Пелисье и Сасси против Франции» ({Pelissier} and Sassi v. France), жалоба № 25444/94, § 67, ECHR 1999-II).

94. Европейский суд полагает, что настоящее дело было довольно сложным при наличии двух обвиняемых и нескольких эпизодов преступлений, включая мошенничество, кражу, превышение должностных полномочий и воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования. Что касается поведения заявителя, в материалах дела отсутствуют данные о том, что он заметно затягивал уголовное разбирательство. Что касается поведения властей, расследование осуществлялось с разумной быстротой и закончилось в течение всего пяти месяцев. Действительно, имел место период бездействия при рассмотрении дела заявителя судом первой инстанции с 20 апреля по 17 декабря 2001 г., которому государство-ответчик не дало объяснения. Европейский суд полагает, что такая задержка рассмотрения могла быть сведена к минимуму. Однако Европейский суд напоминает, что задержка на какой-то стадии может быть допустима, если общая длительность разбирательства не является чрезмерной (см., например, Постановление Европейского суда от 8 декабря 1983 г. по делу «Претто и другие против Италии» (Pretto and Others v. Italy), § 37, Series A, № 71, и Постановление Европейского суда от 24 ноября 2005 г. по делу «Поседел-Елинович против Хорватии» ({Posedel-Jelinovic} v. Croatia), жалоба № 35915/02, § 26).

95. Вышеизложенные соображения позволяют Европейскому суду заключить, что общая длительность в два года три месяца и три дня не содержит признаков нарушения требования разумного срока, предусмотренного пунктом 1 статьи 6 Конвенции. Отсюда следует, что в этой части жалоба является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

96. Что касается остальной части жалобы, Европейский суд отмечает, что заявитель не обжаловал приговор суда первой инстанции (см. § 49) или Решение от 26 августа 2002 г. (см. § 48). Отсюда следует, что он не исчерпал внутренние средства правовой защиты в отношении его жалобы на предполагаемые недостатки уголовного разбирательства против него. Его утверждение о невозможности обжалования Определения от 6 декабря 2000 г. является необоснованным, поскольку из материалов дела следует, что заявитель подал жалобу на Определение от 6 декабря 2000 г. и она была рассмотрена судом 11 января 2001 г. (см. § 22 и 24).

97. В целом Европейский суд находит, что в этой части жалоба является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.

IV. Применение статьи 41 Конвенции

98. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

99. Заявитель не предъявил требований о справедливой компенсации. Соответственно, Европейский суд полагает, что отсутствуют основания для присуждения ему какой-либо суммы.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. признал жалобу приемлемой в части законности содержания заявителя под стражей с 31 августа 2001 г. по 14 августа 2002 г. и длительности содержания заявителя под стражей, а в остальной части — неприемлемой;

2. постановил, что по делу требования пункта 1 статьи 5 Конвенции в части содержания заявителя под стражей с 31 августа 2001 г. по 14 августа 2002 г. нарушены не были;

3. постановил, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в части длительности содержания заявителя под стражей.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 23 февраля 2010 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Сантьяго КЕСАДА

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

THIRD SECTION

CASE OF SYCHEV v. RUSSIA (Application No. 14824/02)

JUDGMENT <*>

---

<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.

In the case of Sychev v. Russia,

The European Court of Human Rights (Third Section), sitting as a Chamber composed of:

Josep Casadevall, President,

Elisabet Fura,

{Bostjan M. Zupancic},

Anatoly Kovler,

Alvina Gyulumyan,

Egbert Myjer,

Luis {Lopez} Guerra, judges,

and Santiago Quesada, Section Registrar,

Having deliberated in private on 2 February 2010,

Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

PROCEDURE

1. The case originated in an application (No. 14824/02) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Mr Oleg Ivanovich Sychev («the applicant»), on 15 March 2002.

2. The applicant was represented by Mr V. Postnikov, a lawyer practising in the town of Tyumen. The Russian Government («the Government») were represented by Mr P. Laptev, former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.

3. On 15 September 2005 the President of the Third Section decided to give notice of the application and decided to communicate to the Government the complaints concerning the lawfulness of the applicant's detention on remand, its allegedly excessive length and the length of proceedings in his criminal case. It was also decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility (Article 29 § 3).

THE FACTS

I. The circumstances of the case

4. The applicant was born in 1959 and lives in the town of Novyy Urengoy, the Tyumen Region.

5. The applicant is a military serviceman with the rank of Lieutenant Colonel. Between 1996 and 2000 he was employed as the head of road construction department No. 1393 in the Tyumen Garrison.

A. The applicant's arrest and the subsequent investigation

6. On 2 June 2000 the Military Prosecutor of the Tyumen Garrison («the prosecutor») brought criminal proceedings against the applicant on suspicion of aggravated theft.

7. The applicant was arrested and searched on the same date. The arrest warrant mentioned the existence of witnesses who had indicated the applicant's involvement in criminal activity.

8. On that date police officer Pe. reported that the applicant had actively resisted arrest and that the police had had recourse to physical force to apprehend him. It does not appear that the report was ever mentioned by the courts in their assessment of the need to detain the applicant on remand pending the criminal proceedings.

9. On 5 June 2000 the prosecutor also initiated proceedings in respect of the applicant on suspicion of aggravated fraud.

10. On the same date the applicant was officially charged with several counts of theft and fraud, abuse of power and obstructing the course of justice and the preliminary investigation.

11. On 6 July he was also charged with bribery.

B. The detention order of 5 July 2000

12. On 5 July 2000 the prosecutor authorised the applicant's detention on remand, having noted the risk that he might flee or impede the investigation, as well as the gravity of the charges brought against him.

13. The detention order was appealed against by the applicant and then upheld by the Military Court of the Tyumen Garrison on 26 September 2000.

C. The detention order of 22 September 2000

14. On 22 September 2000 the Military Prosecutor of the Ural Military District extended the applicant's detention on remand to five months, that is, until 2 November 2000. In making the order, the prosecutor described in detail all the steps that had been taken by the investigation authorities until then, such as questioning several dozen witnesses, organising confrontations with witnesses and the co-accused, searching the co-accused's flats and seizing various documents.

D. The referral of the applicant's criminal case to the trial court

15. On 2 November 2000 the acting Military Prosecutor of the Tyumen Garrison approved the bill of indictment and the case was sent to the trial court.

16. On 4 November 2000 the Military Court of the Tyumen Garrison accepted the case for trial.

17. By a decision of 18 November 2000 the court scheduled the first hearing for 6 December 2000 and noted, without going into further detail, that the preventive measure should remain unchanged.

E. The hearings of 6 and 7 December 2000

18. On 6 December 2000 judge S. and two lay assessors, officers Ya. and M., started the examination of the applicant's case. The applicant was represented by a lawyer, Mr Trofimov.

19. In a decision dated 6 December 2000 the court granted a request by the prosecutor for a psychiatric expert examination of the applicant. The court noted the prosecutor's description of the applicant's behaviour during the investigation of the case, including occasional threats and verbal attacks against escorting policemen, attempts to punch them, and banging his head against the wall. In addition, the applicant was said to have eaten the schedule of his access to the case file.

20. The proceedings in the applicant's criminal case were therefore suspended. In the same decision the court made the applicant available for examination in the Tyumen Regional Psychiatric Clinical Hospital and ordered him to remain in custody.

21. In a document dated 7 December 2000 judge S. informed the military prosecutor of the Tyumen Garrison that the investigator G. had been perfectly aware of the applicant's allegedly «inappropriate» behaviour and that it had been his duty to order the latter's examination at an earlier date. His failure to do so during the preliminary investigation was viewed as a serious shortcoming which had adversely affected the applicant's constitutional rights since it had resulted, among other things, in the extension of the period of his detention.

F. The applicant's placement in hospital and the related review proceedings

22. It appears that on 8 December 2000 the applicant was admitted to hospital. The applicant appealed against the decision of 6 December 2000 and also brought proceedings against the hospital.

23. In a letter dated 15 December 2000 judge S. asked the head of the department of in-patient psychiatric examinations to suspend the applicant's examination in view of his appeal against the decision of 6 December 2000.

24. On 20 December 2000 the case file was sent to the Military Court of the Ural Command for an examination of the applicant's appeal. On 11 January 2001 the court rejected the appeal and upheld the impugned decision.

25. Owing to the heavy workload in the military communication services the case file was not returned to the trial court until 26 March 2001. On the next day it was sent to the hospital where the applicant was being kept.

26. On 9 February 2001 the applicant was diagnosed as sane by the experts and on that date he was apparently discharged from the hospital.

27. He submits that, notwithstanding the examination report, the court sent him, again, to the same hospital for a psychiatric examination on 4 April 2001. No such further examination having allegedly been carried out, he was discharged from the hospital on 20 April 2001. According to the applicant, his medical documents contained the diagnosis «sane» accompanied by a note indicating that this was the second such diagnosis (повторно).

28. In so far as the applicant complained about his detention in the hospital to the civil courts, in a judgment of 26 April 2001 the Tyumen District Court dismissed his complaint against the Tyumen Regional Psychiatric Hospital, finding that he had been placed there in accordance with a court order and that no violation of his physical integrity or any other rights had therefore taken place.

29. The applicant also complained to the Prosecutor's Office of the Tyumen Region, alleging that he had been unlawfully admitted to the psychiatric hospital and detained there. By a decision of 11 December 2001 a prosecutor refused to initiate criminal proceedings in connection with the applicant's complaint. That decision was quashed on 7 March 2002 by a superior prosecutor and the relevant case file was sent back for additional investigation. On an unspecified date the case was discontinued.

G. The trial proceedings following the applicant's examination

30. On 15 May 2001 the trial court received the case file from the hospital, together with the examination report.

31. It appears that owing to the court's workload, the next hearing was scheduled for 29 August 2001.

H. The trial hearings of 29 — 31 August 2001 and related review proceedings

32. At the hearing of 29 August 2001 the applicant requested the court to release him and to refer the case back for an additional investigation, with reference, among other things, to the prosecutor's failure clearly to formulate the charges of bribery. He further asked for additional access to the case file.

33. In a decision of 31 August 2001 the trial court rejected the applicant's requests for release and an additional investigation. It appears that in its reasoning the court merely cited the prosecutor's opinion on the applicant's complaints. In respect of the preventive measure it was noted that the applicant faced very serious charges and that he had attempted to obstruct the course of justice and the conduct of the preliminary investigation and on one occasion to abscond. The decision did not go into any further detail, and did not specify the period of the applicant's further detention.

34. At the same time the court ordered that the applicant and his lawyer should be granted access to the case file and adjourned the proceedings, without setting any further time-limit.

35. On 30 October 2001 the Military Court of the Ural Command upheld the decision of 31 August 2001 on appeal. The court repeated the reasoning of the trial court without going into further detail.

I. The letter dated 27 November 2001 from the prosecutor supervising the execution of punishments

36. In a letter dated 27 November 2001, apparently in response to the applicant's numerous complaints, the prosecutor supervising the execution of punishments notified the President of the Military Court of the Ural Command that the applicant had been kept in detention since June 2000. He further noted that since November 2000, when the trial court had accepted the case for trial, until November 2001 there had been two court hearings, the latter ending with a new adjournment for an indefinite period of time. The prosecutor lastly emphasised that the applicant was being kept in an overcrowded detention facility and requested that measures be taken to expedite the proceedings.

37. In response, the President of the Military Court of the Tyumen Garrison informed the prosecutor that the situation described in his letter was due to the applicant's own behaviour, and in particular to his constant appealing against the trial court decisions and his request for additional access to the case file. The President pointed out that on the last occasion when the applicant had had access, on 4 December 2001, he had behaved «inappropriately» again. In particular, he had shouted at the courier, had sworn and had refused to familiarise himself with the documents in the absence of a prosecutor.

J. The trial hearings of 13 and 17 December 2001 and the decision on the applicant's fresh psychiatric examination

38. The proceedings resumed on 13 December 2001, presided over by judge Kh. with two law assessors, officers Ya. and Ch. The applicant again requested the court to release him and to refer the case back for an additional investigation because the charges of bribery were allegedly unclear. He also requested the court to accept his former wife, his son and a Mr P. as his representatives and filed several other requests.

39. On a motion by the prosecutor the court adjourned the hearing until 17 December 2001.

40. In a decision of 17 December 2001, acting upon the prosecutor's request, the trial court ordered a fresh in-patient psychological and psychiatric examination of the applicant in the Serbskiy State Scientific Centre of Social and Forensic Psychiatry in Moscow. The court referred to the applicant's behaviour on 4 December 2001, to the «number and content» of his complaints to different bodies, to the impossibility of controlling his conduct and to the lack of «effective contact» with him during the court hearings. In view of the above, the court raised doubts as to the previous experts' conclusions and said that the applicant's psychiatric condition needed further clarification. The proceedings were adjourned until the examination report was available.

41. In a decision of the same date the court rejected the applicant's requests for release, with reference to the gravity of the charges and to the fact that «there were sufficient grounds to consider that, if released, he would obstruct the establishment of the truth and abscond since such attempts have already taken place, according to the case file». No time-limits were set for the extended detention period.

42. In the same decision the court rejected the applicant's request to have his former wife, his son and Mr P. accepted as his representatives. At the same time the court allowed a certain Ms Porfilo to represent him.

43. On 5 February 2002 the Military Court of the Ural Command upheld the decision of 17 December 2001 on appeal.

K. Hearing of 14 August 2002 and the applicant's release on bail

44. The examination of the applicant's case resumed with the hearing of 14 August 2002, the applicant and his two representatives, Mr Trofimov and Mr Postnikov, being present. The applicant submits that Ms Porfilo was not duly notified about the hearing and was absent.

45. It appears that at the hearing Mr Trofimov again requested the court to change the preventive measure applied in respect of the applicant.

46. In a decision of 14 August 2002 the trial court granted the request, terminated the applicant's detention and released him on bail of 10,000 Russian roubles. The court stated, in particular:

«Having examined the [counsel's] request together with other circumstances of the case, the nature of the charges levelled against Sychev, the information about his personality and his income, and the fact that he has a permanent place of residence, the military court considers it possible to vary the preventive measure by replacing detention with bail and fixes its amount at 10,000 roubles.»

L. Partial discontinuation of the criminal proceedings against the applicant

47. In a decision of 26 August 2002 the trial court discontinued the criminal proceedings against the applicant for theft, fraud and obstructing the course of justice and the preliminary investigation because the prosecutor had dropped those charges in view of the lack of evidence that the applicant had committed the crimes concerned.

48. It does not appear that the applicant appealed against that decision.

M. The trial court judgment and the special ruling

49. It appears that on 4 September 2002 the Military Court of the Tyumen Garrison convicted the applicant on the remaining charges but dispensed him from punishment, having applied an amnesty law. It appears that the applicant did not appeal against the trial court's judgment.

50. On the same day the court issued a special ruling (частное постановление) indicating several violations of the law on criminal procedure during the preliminary investigation of the applicant's case. In particular, it was noted that the investigator had failed on numerous occasions to inform the applicant about his right to appeal against his decisions, that the applicant had not been provided with counsel upon his arrest and had been questioned in the absence of counsel, that a mass of evidence had been unlawfully obtained and added to the case file and that the documents in the file contained numerous unlawful erasures and corrections.

51. Judge Y. requested the military prosecutor of the Tyumen Garrison to take note of the above-mentioned shortcomings and to inform him about the measures taken in this connection.

II. Relevant domestic law

52. Until 1 July 2002 criminal-law matters were governed by the Code of Criminal Procedure of the Russian Soviet Federative Socialist Republic (Law of 27 October 1960 — «the old CCrP»). From 1 July 2002 the old CCrP was replaced by the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation (Law No. 174-FZ of 18 December 2001 — «the new CCrP»).

A. Preventive measures

53. «Preventive measures» or «measures of restraint» (меры пресечения) include an undertaking not to leave a town or region, parole, bail and detention on remand (Article 89 of the old CCrP, Article 98 of the new CCrP).

B. Authorities ordering detention on remand

54. The Russian Constitution of 12 December 1993 establishes that a judicial decision is required before a defendant can be detained or his or her detention extended (Article 22).

Under the old CCrP, a decision ordering detention on remand could be taken by a prosecutor or a court (Articles 11, 89 and 96).

The new CCrP requires a judicial decision by a district or town court on a reasoned request by a prosecutor supported by appropriate evidence (Article 108 §§ 1, 3 — 6).

C. Grounds for ordering detention on remand

55. When deciding whether to remand an accused in custody, the competent authority is required to consider whether there are «sufficient grounds to believe» that he or she would abscond during the investigation or trial or obstruct the establishment of the truth or reoffend (Article 89 of the old CCrP). It must also take into account the gravity of the charge, information on the accused's character, his or her profession, age, state of health and family status and other circumstances (Article 91 of the old CCrP, Article 99 of the new CCrP).

56. Before 14 March 2001, detention on remand was authorised if the accused was charged with a criminal offence carrying a sentence of at least one year's imprisonment or if there were «exceptional circumstances» in the case (Article 96). On 14 March 2001 the old CCrP was amended to permit defendants to be remanded in custody if the charge carried a sentence of at least two years' imprisonment, if they had previously defaulted or had no permanent residence in Russia or if their identity could not be ascertained. The amendments of 14 March 2001 also repealed the provision that permitted defendants to be remanded in custody on the sole ground of the dangerous nature of the criminal offence they had committed. The new CCrP reproduced the amended provisions (Article 97 § 1 and Article 108 § 1) and added that a defendant should not be remanded in custody if a less severe preventive measure was available.

D. Time-limits for detention on remand

1. Two types of detention on remand

57. The Codes distinguished between two types of detention on remand: the first being «pending the investigation», that is, while a competent agency — the police or a prosecutor's office — investigated the case, and the second «before the court» (or «during the trial»), that is, while the case was being tried in court. Although there was no difference in practice between them (the detainee was held in the same detention facility), the calculation of the time-limits was different.

2. Time-limits for detention «pending the investigation»

58. After arrest the suspect is placed in custody «pending the investigation». The maximum permitted period of detention «pending the investigation» is two months but it can be extended for up to eighteen months in «exceptional circumstances». Extensions were authorised by prosecutors of ascending hierarchical levels (under the old CCrP) but must now be authorised by judicial decisions taken by courts of ascending levels (under the new CCrP). No extension of detention «pending the investigation» beyond eighteen months is possible (Article 97 of the old CCrP, Article 109 § 4 of the new CCrP).

59. The period of detention «pending the investigation» is calculated up to the day when the prosecutor sends the case to the trial court (Article 97 of the old CCrP, Article 109 § 9 of the new CCrP).

3. Time-limits for detention «before the court»/«during the trial»

60. From the date the prosecutor refers the case to the trial court, the defendant's detention is classified as «before the court» (or «during the trial»).

61. Before 14 March 2001 the old CCrP set no time-limit for detention «during the trial». On 14 March 2001 a new Article 239-1 was inserted which established that the period of detention «during the trial» could not generally exceed six months from the date the court received the file. However, if there was evidence to show that the defendant's release might impede the thorough, complete and objective examination of the case, a court could — of its own motion or on a request by a prosecutor — extend the detention by no longer than three months. These provisions did not apply to defendants charged with particularly serious criminal offences.

62. The new CCrP establishes that the term of detention «during the trial» is calculated from the date the court received the file up to the date on which judgment is given. The period of detention «during the trial» may not normally exceed six months, but if the case concerns serious or particularly serious criminal offences, the trial court may approve one or more extensions of no longer than three months each (Article 255 §§ 2 and 3).

E. Expert examinations

63. Articles 78, 79 and 290 of the old CCrP made it mandatory to conduct expert examinations concerning the mental state of the accused in cases where doubts had arisen about the ability of the accused to control and guide his or her own actions. It was also possible, where justified, to order a fresh expert examination concerning the same issues.

THE LAW

I. Alleged violation of Article 5 § 1 of the Convention

64. The applicant complained that his detention on remand, and especially his repeated placement in psychiatric institutions for an examination of his mental condition, had been unjustified and contrary to domestic law. He relied on various Convention provisions in this connection, including Articles 5, 6, 10 and 13.

The Court will examine this complaint under Article 5 § 1 of the Convention, which, in so far as relevant, provides as follows:

«1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:»

...

(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so;...»

65. The Government maintained that the entirety of the applicant's detention on remand had been lawful and justified.

66. The applicant disagreed and maintained his initial complaints.

A. Admissibility

67. The Court reiterates that, according to Article 35 § 1 of the Convention, it may only deal with the matter after all domestic remedies have been exhausted and within a period of six months from the date on which the final decision was taken. The Court observes that under Article 5 § 1 of the Convention the applicant complains about separate detention terms, authorised by decisions of the competent prosecution and judicial authorities, and it is undisputed between the parties that the applicant did have effective remedies at his disposal to challenge each of these decisions separately (see, by contrast, {Jecius} v. Lithuania, No. 34578/97, §§ 42 — 45 and 101 — 102, ECHR 2000-IX).

68. The Court would note firstly that the applicant has clearly failed to exhaust available domestic remedies in respect of the detention orders dated 2 June, 22 September and 4 November 2000. The Court further observes that the applicant lodged his application on 15 March 2002, whilst the final domestic decisions in respect of the detention orders dated 5 July and 6 December 2000 were taken on 26 September 2000 and 11 January 2001 respectively. It follows that the most recent period of detention that the Court may examine commenced on 31 August 2001. That period of detention represented a continuous situation which ended when the trial court made its subsequent detention order on 17 December 2001, within the six months preceding the lodging of the application. The Court therefore considers that the part of the applicant's complaint concerning the detention orders issued before 31 August 2001 is inadmissible partly for the applicant's failure to exhaust and partly because it has been submitted out of time. Overall, this part of the application must be rejected in accordance with Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention.

69. The Court further notes that the remainder of the complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

B. Merits

70. The Court finds that the applicant's detention between 31 August 2001 and 14 August 2002 was covered by Article 5 § 1 (c) as there existed — and this seems undisputed between the parties — a reasonable suspicion of his having committed numerous crimes. The detention took place in the context of pending criminal proceedings against the applicant with a view to securing his presence before the trial court and was based on court decisions.

71. In ordering the applicant's detention on 31 August and 17 December 2001 the trial court acted within its powers and there is nothing to suggest that those decisions were invalid or unlawful under domestic law (see paragraphs 54 and 60 — 63 above, and {Stasaitis} v. Lithuania (dec.), No. 47679/99, 28 November 2000).

72. The question whether the reasons for the decisions were sufficient and relevant is analysed below in connection with the issue of compliance with Article 5 § 3 (see Khudoyorov v. Russia, No. 6847/02, § 152, ECHR 2005-X).

73. In so far as the applicant objected to his placement in a psychiatric institution, the Court notes that remand in custody under Article 5 § 1 (c) of the Convention may be perfectly compatible with lawful confinement in a psychiatric hospital effected for the purpose of establishing whether or not the accused person's mental health has a bearing on his criminal liability for the offences with which he has been charged; deprivation of liberty may be justified on more than one of the grounds listed in Article 5 § 1 (see Gulub Atanasov v. Bulgaria, No. 73281/01, § 74, 6 November 2008). On the facts, the Court finds nothing unreasonable or arbitrary in the impugned decision as the trial court seemed to have been acting in good faith and may well have had good reasons to believe that in the circumstances of the case a fresh expert examination was justified and necessary. It is true that, in view of the Court's conclusions in paragraph 90 below, the examination in question could have been conducted in a different form, namely in an outpatient, and not in-patient, setting. The fact remains, however, that the applicant's continued detention ordered by the trial court decision of 17 December 2001 was covered by Article 5 § 1 (c) of the Convention and was not unlawful.

74. Overall, in view of the above, the Court finds that there has been no violation of Article 5 § 1 of the Convention on account of the applicant's detention on remand between 31 August 2001 and 14 August 2002.

II. Alleged violation of Article 5 § 3 of the Convention

75. The applicant complained that the domestic authorities had violated his right to a trial within a reasonable time or to release pending trial by repeatedly subjecting him to psychiatric examinations, which had resulted in unjustified delays in the proceedings. He relied on Article 5 § 3 of the Convention, which provides, in so far as relevant, as follows:

«Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be... entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial.»

76. The Government contested that argument.

77. The applicant maintained his initial complaints.

A. Admissibility

78. The Court considers that for the purposes of Article 5 § 3 of the Convention, multiple, consecutive detention periods should be regarded as a whole and the six-month period should start to run only from the end of the last period of remand in custody, in the instant case from 14 August 2002 (see, for example, {Jecius} v. Lithuania, cited above, § 44, Gubkin v. Russia, No. 36941/02, § 134, 23 April 2009; Mishketkul and Others v. Russia, No. 36911/02, § 40, 24 May 2007; and Solmaz v. Turkey, No. 27561/02, §§ 34 — 37, 16 January 2007). It follows that the Court is competent to make an overall evaluation of the applicant's entire detention on remand under Article 5 § 3 of the Convention.

79. The Court notes that the present complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention and is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

B. Merits

1. General principles

80. The Court reiterates that the persistence of reasonable suspicion that the person arrested has committed an offence is a condition sine qua non for the lawfulness of continued detention. However, after a certain lapse of time it no longer suffices. In such cases the Court must establish whether the other grounds given by the judicial authorities continued to justify the deprivation of liberty. Where such grounds were «relevant» and «sufficient», the Court must also ascertain whether the competent national authorities displayed «special diligence» in the conduct of the proceedings (see Labita v. Italy [GC], No. 26772/95, §§ 152 and 153, ECHR 2000-IV).

81. The presumption is in favour of release. As the Court has consistently held, the second limb of Article 5 § 3 does not give judicial authorities a choice between either bringing an accused to trial within a reasonable time or granting him provisional release pending trial. Until his conviction the accused must be presumed innocent, and the purpose of the provision under consideration is essentially to require his provisional release once his continuing detention ceases to be reasonable (see, among other authorities, Castravet v. Moldova, No. 23393/05, § 30, 13 March 2007; McKay v. the United Kingdom [GC], No. 543/03, § 41, ECHR 2006-X; {Jablonski} v. Poland, No. 33492/96, § 83, 21 December 2000; and Neumeister v. Austria, 27 June 1968, § 4, Series A No. 8). Article 5 § 3 of the Convention cannot be seen as unconditionally authorising detention provided that it lasts no longer than a certain period. Justification for any period of detention, no matter how short, must be convincingly demonstrated by the authorities (see Shishkov v. Bulgaria, No. 38822/97, § 66, ECHR 2003-I).

82. It is incumbent on the domestic authorities to establish the existence of specific facts relevant to the grounds for continued detention. Shifting the burden of proof to the detained person in such matters is tantamount to overturning the rule of Article 5 of the Convention, a provision which makes detention an exceptional departure from the right to liberty and one that is only permissible in exhaustively enumerated and strictly defined cases (see Rokhlina v. Russia, No. 54071/00, § 67, 7 April 2005, and Ilijkov v. Bulgaria, No. 33977/96, §§ 84 — 85, 26 July 2001). The national judicial authorities must examine all the facts arguing for or against the existence of a genuine requirement of public interest justifying, with due regard to the principle of the presumption of innocence, a departure from the rule of respect for individual liberty, and must set them out in their decisions dismissing the applications for release. It is not the Court's task to establish such facts and take the place of the national authorities which ruled on the applicant's detention. It is essentially on the basis of the reasons given in the domestic courts' decisions and of the true facts mentioned by the applicant in his appeals that the Court is called upon to decide whether or not there has been a violation of Article 5 § 3 of the Convention (see Korchuganova v. Russia, No. 75039/01, § 72, 8 June 2006; Ilijkov, cited above, § 86; and Labita, cited above, § 152).

2. Application to the present case

(a) Period to be taken into consideration

83. The applicant was arrested on 2 June 2000 on suspicion of his involvement in various crimes and was held in custody until 14 August 2002. Notwithstanding the fact that he was twice placed in specialist institutions for a psychiatric examination (see paragraphs 22 — 29 and 40 and the Court's reasoning in paragraph 73), throughout this time his detention was covered by Article 5 § 1 (c) of the Convention.

84. Making an overall evaluation of the accumulated periods under Article 5 § 3 of the Convention, the Court therefore concludes that the period to be taken into consideration in the instant case is two years, two months and twelve days.

(b) Reasonableness of the length of the period in issue

85. It is clear from the case file that the applicant's detention was initially warranted by a reasonable suspicion of his having committed various crimes. It remains to be ascertained whether the judicial authorities gave «relevant» and «sufficient» grounds to justify his continued detention and whether they displayed «special diligence» in the conduct of the proceedings.

86. The Court observes that after the case had been submitted for trial, on 18 November 2000 the applicant was kept in detention with no reference to any grounds. The trial court only noted that the preventive measure applied to the applicant «should remain unchanged» (see paragraph 17 above). Subsequently, in the period from 18 November 2000 to 14 August 2002 the trial court extended the applicant's detention on three occasions. On 6 December 2000 the court failed to mention any grounds for the decision, whilst on 31 August 2001 and 17 December 2001 the court referred to the gravity of the charges against the applicant and mentioned that he had attempted to obstruct the course of justice and the conduct of the investigation and to abscond (see paragraphs 20, 33 and 41 above).

87. The Court has repeatedly held that, although the severity of the sentence faced is a relevant element in the assessment of the risk of an accused absconding or reoffending, the need to continue the deprivation of liberty cannot be assessed from a purely abstract point of view, taking into consideration only the gravity of the offence. Nor can continuation of detention be used to anticipate a custodial sentence (see Belevitskiy v. Russia, No. 72967/01, § 101, 1 March 2007; Panchenko v. Russia, No. 45100/98, § 102, 8 February 2005; and Goral v. Poland, No. 38654/97, § 68, 30 October 2003). The Court further reiterates that any system of mandatory detention pending trial is incompatible per se with Article 5 § 3 of the Convention, it being incumbent on the domestic authorities to establish and demonstrate the existence of concrete facts outweighing the rule of respect for individual liberty (see Belevitskiy, cited above, § 102, with further references). As regards the existence of a risk of absconding, the Court reiterates that such a danger cannot be gauged solely on the basis of the severity of the sentence faced. It must be assessed with reference to a number of other relevant factors which may either confirm the existence of a danger of absconding or make it appear so slight that it cannot justify detention pending trial (see Panchenko, cited above, § 106; and Letellier v. France, 26 June 1991, § 43, Series A No. 207). In the present case the decisions of the domestic authorities gave no reasons why, notwithstanding the arguments put forward by the applicant in support of his applications for release, they considered the risk of his absconding to be decisive. The domestic decisions merely hinted at the existence of sufficient grounds to believe that the defendants would abscond, without saying what those grounds actually were. Since neither the trial court nor the Government in the proceedings before the Court have been able to substantiate the allegations that the applicant might obstruct the course of justice and abscond, the Court finds that the existence of such a risk was not established.

88. The Court would lastly emphasise that under Article 5 § 3 the authorities are obliged to consider alternative measures of ensuring the accused's appearance at the trial when deciding whether he or she should be released or detained. Indeed, the provision proclaims not only the right to «trial within a reasonable time or to release pending trial» but also lays down that «release may be conditioned by guarantees to appear for trial» (see Sulaoja v. Estonia, No. 55939/00, § 64 in fine, 15 February 2005, and {Jablonski}, cited above, § 83). On the facts, the domestic courts in the present case should have seriously considered such a possibility not on 14 August 2002, some two years and two months after the applicant's arrest, but much earlier.

89. The Court has frequently found a violation of Article 5 § 3 of the Convention in Russian cases where the domestic courts extended an applicant's detention relying essentially on the gravity of the charges and using stereotyped formulae without addressing specific facts or considering alternative preventive measures (see Belevitskiy, cited above, §§ 99 et seq.; Khudobin v. Russia, No. 59696/00, §§ 103 et seq., ECHR 2006-XII; Mamedova v. Russia, No. 7064/05, §§ 72 et seq., 1 June 2006; Dolgova, cited above, §§ 38 et seq.; Khudoyorov, cited above, §§ 172 et seq., ECHR 2005-X; Rokhlina, cited above, §§ 63 et seq.; Panchenko, cited above, §§ 91 et seq.; and Smirnova v. Russia, Nos. 46133/99 and 48183/99, §§ 56 et seq., ECHR 2003-IX).

90. Having regard to the above, the Court considers that by failing to address specific facts or consider alternative «preventive measures», by relying essentially on the gravity of the charges and, on one occasion, by failing to provide any grounds at all, the authorities extended the applicant's detention without giving «relevant» and «sufficient» reasons to justify its more than two-year duration. In these circumstances it is not necessary to examine under Article 5 § 3 of the Convention whether the proceedings were conducted with «special diligence».

91. There has therefore been a violation of Article 5 § 3 of the Convention.

III. Other alleged violations of the Convention

92. Lastly, the applicant also complained about the length of the criminal proceedings in his case and alleged various defects in the investigation and trial proceedings. The applicant was further dissatisfied with his alleged inability to bring appeal proceedings against the decision of 6 December 2000.

93. As regards the length complaint, the Court notes at the outset that the period to be taken into consideration began on 2 June 2000, when the investigator brought criminal proceedings in respect of the applicant (see, among many other authorities, Kalashnikov v. Russia, No. 47095/99, § 124, ECHR 2002-VI), and ended on 4 September 2002 with the judgment of the Military Court of the Tyumen Garrison (see paragraph 49). It follows that the period to be taken into consideration lasted for two years, three months and three days. The Court reiterates in the first place that the reasonableness of the length of proceedings must be assessed in the light of the circumstances of the case and with reference to the criteria established by its case-law, particularly the complexity of the case, the conduct of the applicant and of the relevant authorities and what was at stake for the applicant in the dispute (see, amongst many others, {Pelissier} and Sassi v. France [GC], No. 25444/94, § 67, ECHR 1999-II).

94. The Court considers that the present case was rather complex, involving two co-accused and several counts of crimes, including fraud, theft, abuse of power and obstructing the course of justice and the preliminary investigation. As regards the applicant's conduct, there is no indication in the case file that he contributed noticeably to the length of the criminal proceedings. In so far as the conduct of the authorities is concerned, the conduct of the investigation was reasonably fast, ending within just five months. It is true that there was a period of inactivity in the examination of the applicant's case by the trial court between 20 April and 17 December 2001, which was unaccounted for by the respondent Government. The Court considers that such a delay in the conduct of the hearing could have been minimised. However, the Court reiterates that a delay at some stage may be tolerated if the overall duration of the proceedings cannot be deemed excessive (see, for example, Pretto and Others v. Italy, 8 December 1983, § 37, Series A No. 71, and {Posedel-Jelinovic} v. Croatia, No. 35915/02, § 26, 24 November 2005).

95. The foregoing considerations lead the Court to conclude that the total duration of the proceedings of two years, three months and three days does not give rise to any appearance of a violation of the reasonable-time requirement in Article 6 § 1. It follows that this part of the application must be rejected as being manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.

96. As to the remaining complaints, the Court notes that the applicant did not appeal against the trial court judgment (see paragraph 49) or the decision dated 26 August 2002 (see paragraph 48). It follows that he failed to exhaust domestic remedies in respect of his grievances about the alleged deficiencies in the criminal proceedings against him. His allegation about the inability to bring appeal proceedings against the decision of 6 December 2000 is unsubstantiated, as it is clear from the case file that the applicant lodged an appeal against the decision of 6 December 2000 and that it was examined by the court on 11 January 2001 (see paragraph 22 and 24).

97. Overall, the Court finds that this part of the application is manifestly ill-founded and should be rejected pursuant to Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention.

IV. Application of Article 41 of the Convention

98. Article 41 of the Convention provides:

«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»

99. The applicant did not submit a claim for just satisfaction. Accordingly, the Court considers that there is no call to award him any sum on that account.

FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY

1. Declares the complaints concerning the lawfulness of the applicant's detention on remand between 31 August 2001 and 14 August 2002 and the length of the applicant's detention on remand admissible and the remainder of the application inadmissible;

2. Holds that there has been no violation of Article 5 § 1 of the Convention on account of the applicant's detention on remand from 31 August 2001 to 14 August 2002;

3. Holds that there has been a violation of Article 5 § 3 of the Convention on account of the length of the applicant's detention on remand.

Done in English, and notified in writing on 23 February 2010, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

---