Статья 6Решение ЕСПЧ от 06.07.2010
Актуально на 12.11.2026.
Как цитировать: Статья 6. Решение ЕСПЧ от 06.07.2010. 65389/09. 06.07.2010. https://bukva.ai/docs/reshenie-6538909/statya-6
1. Каждый, кто в случае вооруженного конфликта, не носящего международный характер, допускает нарушение общей статьи 3 Женевских конвенций, иными словами, в отношении лиц, не принимающих активного участия в военных действиях, включая тех лиц из состава вооруженных сил, которые сложили оружие, и лиц, которые перестали принимать участие в военных действиях (hors de combat) вследствие болезни, ранения, задержания или по любой другой причине, совершает какое-либо из следующих действий:
a) посягательство на жизнь и физическую неприкосновенность, в частности, всякие виды убийства, увечья, жестокое обращение, пытки и истязания;
c) посягательство на человеческое достоинство, в частности, оскорбительное и унижающее обращение;
d) осуждение и применение наказания без предварительного судебного решения, вынесенного надлежащим образом учрежденным судом при наличии судебных гарантий, признанных необходимыми цивилизованными нациями;
подлежит наказанию в виде пожизненного заключения или лишения свободы на срок не более 30 лет...
2. Каждый, кто в случае вооруженного конфликта, не носящего международный характер, совершает одно из следующих действий:
a) изнасилование, сексуальное рабство, принуждение к проституции, принудительная стерилизация или любые другие формы сексуального насилия, которые могут считаться такими же серьезными, как серьезное нарушение Женевских конвенций;
b) принудительная беременность;
c) подвергать лица, находящиеся во власти противника, физическим увечьям или медицинским или научным экспериментам, независимо от их характера, не оправданных медицинским или стоматологическим лечением заинтересованного лица или его лечением в больнице, не осуществляющегося в его интересах, и которые приводят к гибели или могут серьезно угрожать здоровью данного лица или лицам, или
d) вероломное убийство или ранение лиц, принадлежащих к населению или вооруженным силам противника
подлежит наказанию в виде пожизненного заключения или лишения свободы сроком до 30 лет...
3. Каждый, кто в случае вооруженного конфликта, не носящего международный характер, совершает одно из следующих действий:
a) умышленное нападение на гражданское население или на отдельных гражданских лиц, не участвующих непосредственно в военных действиях;
b) преднамеренное нанесение ударов по зданиям, материальной части, медицинским учреждениям и транспорту, а также по персоналу, использующему в соответствии с международным законодательством эмблем Женевской конвенции [то есть Красного Креста, Красного Полумесяца и Красного Кристалла];
c) умышленное нанесение ударов по сооружениям, персоналу, технике, подразделениям или транспортным средствам, задействованным для доставки гуманитарной помощи или миротворческой миссии в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций, до тех пор, пока они имеют право на защиту, предоставляемую гражданским лицам или гражданским объектам в соответствии с международным правом вооруженного конфликта;
d) умышленное нанесение ударов по зданиям культового, образовательного, художественного, научного или благотворительного назначения, памятникам истории, госпиталям и местам сосредоточения больных раненых, по зданиям, не являющимся военными объектами;
e) разграбление города или населенного пункта, даже взятых приступом;
f) призыв и зачисление на военную службу в государственные вооруженные силы или отряды детей в возрасте до 15 лет или использование их для активного участия в военных действиях;
g) отрицание возможности помилования;
h) уничтожение или захват имущества противника, даже если такое уничтожение или захват настоятельно необходимы вследствие сложившихся обстоятельств конфликта, или
i) издание приказа о перемещении гражданского населения по причинам, связанным с конфликтом, не включая причины, связанные с безопасностью вовлеченных гражданских лиц, или случаи крайней необходимости в силу сложившихся обстоятельств конфликта,
подлежит наказанию в виде срока лишения свободы не более 15 лет...
4. Пункт 6 статьи 5 применяется аналогично закону, о котором говорится в пункте 3...».
(e) Соответствующее внутригосударственное прецедентное право
21. В решении от 11 ноября 1997 г., опубликованном в сборнике решений судов Нидерландов (Nederlandse Jurisprudentie) за 1998 год (N 463), Верховный суд постановил следующее:
«...5.2. То, что намерение властей заключалось в соблюдении в полном объеме договорного обязательства [объявить уголовно наказуемыми все серьезные нарушения четырех Женевских конвенций 1949 года], следует, среди прочего, из истории рассмотрения данного закона в парламенте, в частности, из пояснительного меморандума (Memorie van Toelichting) и ответного меморандума (Memorie van Antwoord), касающихся рассматриваемого законопроекта, в котором, соответственно, содержатся следующие положения:»
«Когда другая сторона, которая является участником нарушенной Конвенции, не требует передачи (overlevering) военнопленного, который находится в руках Нидерландов, ему должна быть предоставлена возможность предстать перед судом Нидерландов даже в том случае, если преступление было совершено за пределами страны и даже если преступление не было совершено в отношении граждан Нидерландов или не наносило ущерб интересам Нидерландов».
«Положение, содержащееся в пункте 1 статьи 3, наделяет суды Нидерландов правом рассмотрения дел о военных преступлениях независимо от того, кем и где они были совершены, то есть и в тех случаях, когда преступление совершено не гражданином Нидерландов за пределами Нидерландов во время военных действий, в которых наша страна не участвует. Как справедливо отмечено в предварительном докладе (Voorlopig Verslag), данное положение следует рассматривать как применение так называемого принципа универсальности».
5.3. В связи с выводом, содержащимся в пункте 5.2, разумное толкование закона в соответствии с намерением законодателя соблюдать в полном объеме договорные обязательства, взятые на себя Нидерландами, требует понимать статью 1 Закона о военных преступлениях — несмотря на ее, в некоторой степени, неясную формулировку — таким образом, что ограничения, содержащиеся в пунктах 1 — 3 статьи 1 Закона о военных преступлениях, соответственно, не имеют отношения к статьям 8 и 9 и, следовательно, к статье 3 также...».
22. Аналогичные выводы появились после вынесения этого судебного решения в других решениях и постановлениях судов Нидерландов, в том числе в судебном решении (Landelijk Jurisprudentie Nummer [номер сборника государственных судебных решений) BC 7418], вынесенным Верховным судом 8 июля 2008 г., в то время, когда настоящее дело находилось на его рассмотрении.
2. Соответствующее международное право и правоприменительная практика
(a) Женевский протокол (газовый) 1925 года
23. Протокол о запрещении применения на войне удушающих, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств (подписанный в Женеве 17 июня 1925 г.), более известный как Женевский газовый протокол, вступил в силу 8 февраля 1928 г. В нем говорится следующее:
«Нижеподписавшиеся уполномоченные, от имени своих правительств:»
считая, что применение на войне удушающих, ядовитых или других подобных газов, равно как и всяких аналогичных жидкостей, веществ и процессов справедливо было осуждено общественным мнением цивилизованного мира;
считая, что запрещение этого применения было сформулировано в договорах, участниками которых является большинство держав мира;
в целях повсеместного признания вошедшим в международное право данного запрещения, равно обязательного для совести и практики народов,
что Высокие Договаривающиеся Стороны, поскольку они не состоят уже участниками договоров, запрещающих это применение, признают это запрещение на бактериологические средства ведения войны и договариваются считать себя связанными по отношению друг к другу условиями этой Декларации.
Высокие Договаривающиеся Стороны приложат все свои усилия к побуждению других государств присоединиться к настоящему Протоколу. Об этом присоединении будет уведомлено Правительство Французской Республики, а последним — все подписавшие и присоединившиеся державы. Он войдет в действие со дня уведомления, сделанного Правительством Французской Республики.
Настоящий Протокол, французский и английский тексты которого считаются аутентичными, будет ратифицирован в возможно кратчайший срок. Он будет датирован этим днем.
Ратификация настоящего Протокола будет направлена Правительству Французской Республики, которое уведомит каждую подписавшую или присоединившуюся державу о принятии таковой на хранение.
Ратификационные грамоты или документы о присоединении будут храниться в архивах Правительства Французской Республики.
Настоящий Протокол вступит в силу для каждой подписавшей державы со дня поступления ратификации, и с этого момента таковая держава будет связана в отношении других держав, уже произведших сдачу своих ратификаций...».
24. Среди стран, первыми признавшими положения настоящего Протокола, были Иран, который присоединился к нему (как Имперское Государство Персия) 5 ноября 1924 г., Ирак, который присоединился к нему (как Королевство Ирак) 8 сентября 1931 г., и Королевство Нидерландов, которое ратифицировало его 31 октября 1930 г. Все три государства по-прежнему являются сторонами — участницами Протокола.
25. Другие государства присоединились к Протоколу в течение второй половины XX в. и в более позднее время. Среди них Соединенные Штаты Америки (ратифицировали Протокол в 1975 году), Вьетнам (присоединился к нему в 1980 году), Корейская Народно-Демократическая Республика и Республика Корея (присоединились к нему в один день, 4 января 1989 г.). Совсем недавно к нему присоединились Украина (2003 год), Сербия и Хорватия (обе в 2006 году), Словения (2008 год) и Коста-Рика (2009 год). На сегодняшний день более 130 государств ратифицировали и присоединились или объявили о правопреемстве к настоящему Протоколу.
26. Королевство Нидерландов и Ирак являлись теми странами, которые при ратификации или присоединении к Протоколу сделали оговорки, обязывающие выполнять его положения во время войны только по отношению к государствам, которые его ратифицировали или к нему присоединились. Королевство Нидерландов сняло свою оговорку 17 июля 1995 г. Другими государствами, которые сделали аналогичные оговорки к Протоколу, но впоследствии сняли их, являются Ирландия (1972 год), Австралия (1986 год), Новая Зеландия (1989 год), Чехословакия (1990 год, обязывающая своих государств-преемников), Монголия (1990 год), Болгария (1991 год), Чили (1991 год), Румыния (1991 год), Испания (1992 год), Франция (1996 год), Южная Африка (1996 год), Канада (1999 год) и Российская Федерация (2001 год).
(b) Устав Международного военного трибунала
27. Устав Международного военного трибунала (более известного как Нюрнбергский трибуна») прилагался к Соглашению о преследовании и наказании главных военных преступников европейских стран оси («Лондонское соглашение») от 8 декабря 1945 г. В соответствующей части Устава говорится следующее:
«...Статья 6»
Следующие действия или любые из них являются преступлениями, подлежащими юрисдикции Трибунала и влекущими за собой индивидуальную ответственность:
a) преступления против мира, а именно планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны или войны в нарушение международных договоров, соглашений или заверений или участие в общем плане или заговоре, направленных на осуществление какого-либо из вышеизложенных действий;
b) военные преступления, а именно нарушение законов и обычаев войны, в том числе, но не исключительно, убийство, жестокое обращение или увод в рабство или для других целей гражданского населения оккупированной территории, убийства или истязание военнопленных или лиц, находящихся в море, убийства заложников, разграбление государственного или частного имущества, бессмысленное разрушение городов или деревень, их разорение, не оправдываемое военной необходимостью;
c) преступления против человечества, именно убийства, истребление, порабощение, высылка и бесчеловечные акты, совершаемые в отношении гражданского населения до или во время войны, или преследования по политическим, расовым или религиозным мотивам в целях осуществления или в связи с любым преступлением, подлежащим юрисдикции Трибунала, независимо от того, являлись ли эти действия нарушением внутригосударственного законодательства страны, где они были совершены, или нет.
Руководители, организаторы, подстрекатели и пособники, участвовавшие в составлении или в осуществлении общего плана или заговора, направленного к совершению любых из вышеупомянутых преступлений, несут ответственность за все свои действия, совершенные любыми лицами в целях осуществления такого плана...».
28. В своей Резолюции 177 (II), пункт «a», Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций предписала Комиссии международного права «сформулировать принципы международного права, признанные Уставом и решением Международного военного трибунала в г. Нюрнберге». Комиссия международного права приняла текст на своей второй сессии (ежегодник Комиссии международного права (Yearbook of the International Law Commission), 1950 год, том II, стр. 374 — 378).
29. Принципы, установленные Комиссией международного права (Нюрнбергские принципы), являются следующими:
Всякое лицо, совершившее какое-либо действие, признаваемое согласно международному праву преступлением, несет за него ответственность и подлежит наказанию.
То обстоятельство, что по внутреннему праву не установлено наказания за какое-либо действие, признаваемое согласно международному праву преступлением, не освобождает лицо, совершившее это действие, от ответственности по международному праву.
То обстоятельство, что какое-либо лицо, совершившее действие, признаваемое согласно международному праву преступлением, действовало в качестве главы государства или ответственного должностного лица правительства, не освобождает такое лицо от ответственности по международному праву.
То обстоятельство, что какое-либо лицо действовало во исполнение приказа своего правительства или руководителя, не освобождает это лицо от ответственности по международному праву, если сознательный выбор был фактически для него возможен.
Каждое лицо, обвиняемое в международно-правовом преступлении, имеет право на справедливое рассмотрение дела на основе фактов и права.
Преступления, указанные ниже, наказываются как международно-правовые преступления.
i) планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны или войны в нарушение международных договоров, соглашений или заверений;
ii) участие в общем плане или заговоре, направленных к осуществлению любого из действий, упомянутых в пункте (i).
Нарушение законов и обычаев войны и, в том числе, но не исключительно, убийства, жестокое обращение или увод в рабство или для других целей гражданского населения оккупированной территории, убийства или жестокое обращение с военнопленными или лицами, находящимися в море, убийства заложников или разграбление государственного или частного имущества, бессмысленное разрушение городов и деревень или их разорение, не оправдываемое военной необходимостью.
(c) Преступления против человечества
Убийства, истребление, порабощение, высылка и другие бесчеловечные акты, совершаемые в отношении гражданского населения, или преследование по политическим, расовым или религиозным мотивам, если такие действия совершаются или такие преследования имеют место при выполнении какого-либо преступления против мира или какого-либо военного преступления, или в связи с таковыми.
Соучастие в совершении преступления против мира, военного преступления или преступления против человечества, о которых говорит Принцип IV, есть международное преступление».
(d) Женевские конвенции 1949 года
30. Королевство Нидерландов ратифицировало Женевские конвенции 1949 года (Конвенция (I) об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях, Конвенция (II) об улучшении участи раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море, Конвенция (III) об обращении с военнопленными и Конвенция (IV) о защите гражданского населения во время войны) 3 августа 1954 года. Ирак ратифицировал Женевские конвенции (как Королевство Ирак) 14 февраля 1956 г. Ни одно из государств не заявило никаких оговорок.
31. Статья 3, общая для всех четырех Женевских конвенций, гласит следующее:
«В случае вооруженного конфликта, не носящего международного характера и возникающего на территории одной из Высоких Договаривающихся Сторон, каждая из находящихся в конфликте сторон будет обязана применять как минимум следующие положения.»
(1) Лица, которые непосредственно не принимают участия в военных действиях, включая тех лиц из состава вооруженных сил, которые сложили оружие, а также тех, которые перестали принимать участие в военных действиях вследствие болезни, ранения, задержания или по любой другой причине, должны при всех обстоятельствах пользоваться гуманным обращением, без всякой дискриминации по причинам расы, цвета кожи, религии или веры, пола, происхождения или имущественного положения или любых других аналогичных критериев.
С этой целью запрещаются и всегда и всюду будут запрещаться следующие действия в отношении вышеуказанных лиц:
a) посягательство на жизнь и физическую неприкосновенность, в частности, всякие виды убийства, увечья, жестокое обращение, пытки и истязания;
b) взятие заложников;
c) посягательство на человеческое достоинство, в частности, оскорбительное и унижающее обращение;
d) осуждение и применение наказания без предварительного судебного решения, вынесенного надлежащим образом учрежденным судом, при наличии судебных гарантий, признанных необходимыми цивилизованными нациями.
2. Раненых и больных будут подбирать, и им будет оказана помощь.
Беспристрастная гуманитарная организация, такая как Международный комитет Красного Креста, может предложить свои услуги сторонам, находящимся в конфликте.
Кроме того, находящиеся в конфликте стороны будут стараться путем специальных соглашений ввести в действие все или часть остальных положений настоящей Конвенции.
Применение предшествующих положений не будет затрагивать юридического статуса находящихся в конфликте сторон».
32. В соответствующей части Конвенции (IV) о защите гражданского населения во время войны дополнительно предусматривается следующее:
«...Статья 146»
«Высокие Договаривающиеся Стороны берут на себя обязательство ввести в действие законодательство, необходимое для обеспечения эффективных уголовных наказаний для лиц, совершивших или приказавших совершить те или иные серьезные нарушения настоящей Конвенции, указанные в следующей статье.»
Каждая Высокая Договаривающаяся Сторона обязуется разыскивать лиц, обвиняемых в том, что они совершили или приказали совершить то или иное из упомянутых серьезных нарушений, и, каково бы ни было их гражданство, предавать их своему суду. Она сможет также, если она этого пожелает, передавать их в соответствии с положениями своего законодательства для суда другой заинтересованной Высокой Договаривающейся Стороне в том случае, если эта Договаривающаяся Сторона имеет доказательства, дающие основание для обвинения этих лиц.
Каждая Высокая Договаривающаяся Сторона примет меры, необходимые для пресечения всех иных действий, противоречащих положениям настоящей Конвенции, помимо серьезных нарушений, перечисленных в следующей статье.
При всех обстоятельствах обвиняемые лица будут пользоваться гарантиями надлежащей судебной процедуры и правом на защиту, которые не должны быть менее благоприятными, чем те, которые предусмотрены в статье 105 и последующих статьях Женевской конвенции от 12 августа 1949 г. об обращении с военнопленными.
К серьезным нарушениям, упомянутым в предыдущей статье, относятся нарушения, связанные с тем или иным из указанных ниже действий, в тех случаях, когда эти действия направлены против лиц или имуществ, на которые распространяется покровительство настоящей Конвенции: преднамеренное убийство, пытки и бесчеловечное обращение, включая биологические эксперименты, преднамеренное причинение тяжелых страданий или серьезного увечья, нанесение ущерба здоровью, незаконная депортация, перемещение и арест покровительствуемого лица, принуждение покровительствуемого лица служить в вооруженных силах неприятельской державы или лишение его права на беспристрастное и нормальное судопроизводство, предусмотренное настоящей Конвенцией, взятие заложников, незаконное произвольное и проводимое в большом масштабе разрушение и присвоение имущества, не вызываемые военной необходимостью...».
33. Более 140 государств к 1980 году ратифицировали или присоединились или объявили о правопреемстве в отношении Женевских конвенций 1949 года. Иран и Королевство Нидерландов, оба были в числе первых, подписавших эти Конвенции в 1957 и 1954 годах соответственно, Ирак сделал это в 1956 году. Женевские конвенции 1949 года в настоящее время объединяют все государства в мире.
(e) Договор о нераспространении ядерного оружия
34. Договор о нераспространении ядерного оружия был открыт для подписания 1 июля 1968 г. и вступил в силу 5 марта 1970 г. Среди прочего, он налагает обязательство на государства-участников, не обладающих ядерным оружием, не стремиться к обладанию или контролю над ядерным оружием и над ядерными взрывными устройствами и подчиняться мерам по контролю.
(f) Правоприменительная практика Международного Суда
35. В делах по континентальному шельфу Северного моря (North Sea Continental Shelf) (Постановление, Сборник постановлений Международного Суда (I.C.J. Reports) 1969, стр. 3) Международный Суд постановил следующее:
«...71. Поскольку данное утверждение основывается на представлении о том, что статья 6 Конвенции [Женевской конвенции 1958 года о континентальном шельфе] оказала влияние и произвела эффект, описанный выше, оно явно включает в себя понимание рассматриваемой статьи как нормообразующего положения, которое составило основу или создало правило, которое, несмотря на конвенционное или договорное происхождение, с тех пор стало нормой общего свода международного права и в настоящее время принимается в качестве такового в порядке opinio juris <7>, так что стало обязательным даже для стран, которые никогда не были и не являются государствами — участниками Конвенции. Нет сомнений, что этот процесс абсолютно возможен и происходит время от времени: безусловно, это является одним из общепризнанных методов, с помощью которых могут быть созданы новые нормы международного обычного права. В то же время этот результат не может расцениваться как легко достижимый.»
<7> Opinio juris (лат.) — в международном праве признание государством определенного правила в качестве нормы международного права (примеч. переводчика).
72. Прежде всего было бы необходимо, чтобы рассматриваемое положение носило бы в любом случае потенциально, изначально нормотворческий характер, который мог считаться формирующим основу общего верховенства права...
77. В связи с этим существенный момент — и представляется необходимым подчеркнуть его — заключается в том, что даже в случае, если примеры этих действий государств, не являющихся участниками Конвенции, были бы более многочисленны, чем в действительности, даже в совокупности они сами по себе не были бы достаточными для того, чтобы являться opinio juris, поскольку, чтобы добиться этого результата, должны быть выполнены два условия. Необходимо не только, чтобы соответствующие действия вошли в сложившуюся практику, но они также должны быть такими или осуществляться таким образом, чтобы служить доказательством убежденности в том, что эта практика становится необходимой в силу наличия принципа верховенства права, требующего ее. Необходимость такого убеждения, то есть наличие субъективного элемента, подразумевается в самом понятии opinio juris sive necessitates <8>. Заинтересованные государства должны поэтому сознавать, что они подчиняются тому, что представляет собой правовое обязательство. Повторение или привычный характер деяний сами по себе не являются достаточными. Существует множество международных актов, например, в области церемониала и протокола, которые практически всегда выполняются, но которые мотивированы только соображениями вежливости, удобства или традиции, а не сознанием правовой обязанности.
<8> Opinio juris sive necessitatis (лат.) — в международном праве признание необходимости действия, поскольку оно является правовым обязательством, «убежденность в правомерности и необходимости» (прим. переводчика).
78. В этом отношении суд следует точке зрения, принятой Постоянной палатой международного правосудия по делу Лотос (Lotus), как указано в следующем отрывке, принцип которого, по аналогии, применим почти слово в слово, mutatis mutandis <9>, к настоящему делу (P.C.I.J., Series A, № 10, 1927, стр. 28):
<9> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).
«Даже если редкость судебных решений... была достаточной, чтобы доказать... предполагаемое обстоятельство... это бы просто продемонстрировало, что государства на практике часто воздерживаются от возбуждения уголовного дела, а не то, что они сами осознали обязанность поступать соответствующим образом; в случае, если такое воздержание основывалось на осознании ими обязанности воздерживаться, можно было бы говорить о международном обычае. Предполагаемый факт не позволяет сделать вывод, что государства сознавали наличие такой обязанности; с другой стороны, существуют и другие обстоятельства, способные продемонстрировать, что верно обратное...».
36. В делах «Военная и полувоенная деятельности в Никарагуа и против нее» (Military and Paramilitary Activities in and against Nicaragua) и «Никарагуа против Соединенных Штатов Америки» (Nicaragua v. United States of America) (рассмотрение по существу, постановление, I.C.J. Reports 1986, стр. 14) суд постановил следующее:
«...186. Не следует ожидать, что в практике государств применение рассматриваемых правил должно быть безупречным в том смысле, что государствам следует воздержаться при абсолютной согласованности от применения силы или от вмешательства во внутренние дела друг друга. Суд не считает, что для установления правила в качестве обычного соответствующая практика должна находиться в абсолютно строгом соответствии с этим правилом. Для того, чтобы сделать вывод о наличии норм обычного права, суд считает достаточным, чтобы действия государств в целом соответствовали таким правилом, и в тех случаях, когда действия государств не соответствуют такому правилу, следует рассматривать как нарушение правила, а не как свидетельство признания нового правила. Если действия государства изначально несовместимы с признанным правилом, но государство защищает свои действия, ссылаясь на оговорки или оправдания, содержащиеся в самом правиле, тогда независимо от того, являлись или нет фактические действия государства оправданными на этом основании, значимость этого отношения заключается, скорее, в том, чтобы подтвердить, а не ослабить правило...».
(g) Конвенция о биологическом оружии
37. Конвенция о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении (Конвенция о биологическом оружии) была открыта для подписания одновременно в городах Москве, Вашингтоне и Лондоне 10 апреля 1972 г. К концу 1972 года ее подписали более 100 государств.
38. Конвенция о биологическом оружии вступила в силу 26 марта 1975 г., когда 22 государства передали на хранение свои документы о ратификации. Она была ратифицирована 91 признанным государством и одним непризнанным государством к концу 1980 года. С 1981 года до конца 1988 года еще 19 государств ратифицировали Конвенцию или присоединились к ней или объявили о преемственности после обретения независимости (среди них Королевство Нидерландов, которое ратифицировало ее 22 июня 1981 г.). В настоящее время ее участниками являются 163 государств (в том числе все государства — члены Совета Европы), и 13 государств подписали ее. Ирак ратифицировал Конвенцию 19 июня 1991 г.
39. В соответствующей части Конвенции установлено следующее:
«Государства — участники настоящей Конвенции,»
преисполненные решимости действовать в целях достижения эффективного прогресса на пути всеобщего и полного разоружения, включающего запрещение и ликвидацию всех видов оружия массового уничтожения, и уверенные в том, что запрещение разработки, производства и накопления запасов химического и бактериологического (биологического) оружия и их уничтожение путем эффективных мер будут способствовать достижению всеобщего и полного разоружения под строгим и эффективным международным контролем,
признавая важное значение Протокола о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств, подписанного в Женеве 17 июня 1925 г., а также тот вклад, который указанный Протокол уже внес и продолжает вносить в дело уменьшения ужасов войны,
подтверждая свою верность принципам и целям упомянутого Протокола и призывая все государства к их строгому соблюдению,
напоминая о том, что Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций неоднократно осуждала все действия, противоречащие принципам и целям Женевского протокола от 17 июня 1925 г.,
желая способствовать углублению доверия между народами и общему оздоровлению международной атмосферы,
стремясь также способствовать осуществлению целей и принципов Устава Организации Объединенных Наций,
будучи убеждены в важности и неотложности исключения из арсеналов государств путем эффективных мер такого опасного оружия массового уничтожения, каким является оружие с использованием химических и бактериологических (биологических) агентов,
признавая, что соглашение о запрещении бактериологического (биологического) и токсинного оружия является первым возможным шагом в направлении достижения соглашения об эффективных мерах также по запрещению разработки, производства и накопления химического оружия, и преисполненные решимости продолжать переговоры с этой целью,
преисполненные решимости ради всего человечества полностью исключить возможность использовать бактериологических (биологических) агентов или токсинов в качестве оружия,
будучи убеждены, что такое использование противоречило бы совести человечества и что не следует жалеть никаких усилий для уменьшения этой опасности,
согласились о нижеследующем...
Никакое положение, содержащееся в настоящей Конвенции, не должно толковаться как каким-либо образом ограничивающее или умаляющее обязательства, принятые любым государством в соответствии с Протоколом о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств, подписанным в Женеве 17 июня 1925 г.
Каждое государство — участник настоящей Конвенции подтверждает признанную цель эффективного запрещения химического оружия и с этой целью обязуется в духе доброй воли продолжать переговоры для достижения в ближайшем будущем соглашения об эффективных мерах по запрещению его разработки, производства и накопления запасов и его уничтожению и о соответствующих мерах в отношении оборудования и средств доставки, специально предназначенных для производства либо использования химических агентов в качестве оружия...».
(h) Инструкции для вооруженных сил
40. К началу ирано-иракской войны ряд государств официально проинструктировали свои вооруженные силы воздержаться от применения химического оружия. Также поступило Соединенное Королевство, военный устав которого (Military Manual) (1958 год) предусматривал, что «запрещены удушливые, ядовитые или другие газы и любые подобные жидкости, материалы или средства», и Бельгия, чей Закон о военном уставе (1983 год) устанавливал, что не допускалось применение первыми удушливых, токсичных и аналогичных газов <10>. Соединенные Штаты Америки в Полевом уставе FM 27-10 (Закон о ведении боевых действий на суше) (1956 год, изменен в 1976 году) запретили своим сухопутным войскам первыми использовать «летальные и выводящие из строя химические агенты», ссылаясь на Женевский газовый протокол и оговорку, сделанную Соединенными Штатами Америки о неприменении оружия первыми.
<10> Оба процитированы Международным комитетом Красного Креста, Обычное международное гуманитарное право (Customary International Humanitarian Law), Жан-Мари Хенкерц (Jean-Marie Henckaerts) и Луиза Досвальд-Бек (Louise Doswald-Beck) (ред.) (Кембриджский университет, издание 2005 года), vol. II, pp. 16631668) (примеч. Секретариата Европейского Суда).
(i) Конвенция о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие
41. Конвенция о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие, была открыта для подписания 10 октября 1980 г. и вступила в силу 2 декабря 1983 г. Она включает в себя пять протоколов. Один из них (Протокол III о запрещении или ограничении применения зажигательного оружия) запрещает применение зажигательного оружия против гражданского населения и запрещает при любых обстоятельствах подвергать военные объекты, расположенные в районе сосредоточения гражданского населения, нападению с применением доставляемого по воздуху зажигательного оружия, а также запрещает подвергать военные объекты, расположенные в районе сосредоточения гражданского населения, нападению с применением зажигательного оружия, не доставляемого по воздуху, кроме тех случаев, когда гражданское население защищено (статья 2).
(j) Документы Организации Объединенных Наций
(i) Документы Генеральной Ассамблеи, относящиеся к ирано-иракской войне
42. Каждый год во время войны между Ираном и Ираком, то есть в период с 1980 по 1988 год, Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций принимала Резолюции о химическом и бактериологическом оружии (от 12 декабря 1980 г. № 35/144, от 9 декабря 1981 г. № 36/96, от 13 декабря 1982 г. № 37/98, от 20 декабря 1983 г. № 38/187, от 12 декабря 1984 г. № 39/188, от 12 декабря 1985 г. № 40/92, от 3 декабря 1986 г. № 41/58, от 30 ноября 1987 г. № 42/37 и от 7 декабря 1988 г. № 43/74). В каждой из них Генеральная Ассамблея ООН подтверждала «необходимость строгого соблюдения принципов и целей» всеми государствами Женевского газового протокола 1925 года и соблюдения всеми государствами Конвенции о биологическом оружии.
43. В Резолюции 1980 года № 35/144C Генеральная Ассамблея ООН выразила убеждение в том:
«...что продолжающий действовать Протокол и соответствующие нормы обычного международного права [требуют] уделять полное и должное внимание всем сообщениям, касающимся возможного применения химического оружия и его вредного воздействия как в краткосрочном, так и в долгосрочном плане на людей и окружающую среду пострадавших стран...».
44. В Резолюции 1982 года № 37/98D о временных процедурах по поддержанию авторитета Женевского протокола 1925 года Генеральная Ассамблея просила Генерального Секретаря Организации Объединенных Наций о следующем:
«...разработать процедуры для своевременного и эффективного расследования информации о действиях, которые могут представлять собой нарушение Женевского протокола или соответствующих норм обычного международного права, а также собирать и систематически классифицировать документацию, касающуюся определения признаков и симптомов, связанных с применением таких агентов в качестве средства содействия таким расследованиям и лечению, которое может потребоваться...».
В другом документе (в Резолюции 37/98E по химическому и бактериологическому (биологическому) оружию) Генеральная Ассамблея ООН напомнила:
«...что использование химического и биологического оружия было провозглашено несовместимым с общепринятыми нормами цивилизации...».
45. Генеральный Секретарь ООН опубликовал доклад 2 октября 1984 г. (UN Doc. A/39/488). Он был дополнен докладом группы экспертов-консультантов, переданным Генеральному Секретарю 24 августа 1984 г., в котором приведены процедуры расследования заявлений о применении химического и биологического оружия. В дополнительном приложении к докладу экспертов-консультантов приведен список (приложение IX) потенциальных химических и биологических агентов, «сернистый иприт» был одним из тех, которые упоминались. Генеральная Ассамблея ООН приняла к сведению доклад Генерального Секретаря в своей резолюции 39/65E 1984 года.
46. В Резолюции 42/37C 1987 года Генеральная Ассамблея ООН напомнила:
«...положения Протокола о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств, подписанного в г. Женеве 17 июня 1925 г., и другие соответствующие нормы международного обычного права.»
В следующем году в Резолюции 43/74A Генеральная Ассамблея ООН выразила:
«...глубокую тревогу в связи с применением химического оружия в нарушение Протокола о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств, подписанного в г. Женеве 17 июня 1925 г., и других соответствующих норм международного обычного права...».
(ii) Документы Совета Безопасности
47. 30 марта 1984 г. Председатель Совета Безопасности ООН зачитал следующее заявление:
«От имени членов Совета Безопасности я уполномочен сделать следующее заявление:»
рассмотрев вновь вопрос, озаглавленный «Ситуация в отношениях между Ираном и Ираком»,
будучи крайне обеспокоенным конфликтом между Ираном и Ираком, который создает угрозу международному миру и безопасности в регионе,
принимая к сведению доклад специалистов, назначенных Генеральным Секретарем для расследования утверждений Исламской Республики Иран о применении химического оружия (S/16433),
отмечая с особой озабоченностью единодушные выводы специалистов, что химическое оружие применялось,
выражая глубокую озабоченность по поводу всех сообщений о нарушениях норм международного права, а также принципов и норм международного поведения, принятых мировым сообществом для предотвращения или уменьшения страданий жертв войны,
решительно поддерживая вывод Генерального Секретаря о том, что эти гуманитарные соображения можно полностью удовлетворить лишь путем прекращения трагического конфликта, который продолжает истощать драгоценные людские ресурсы Ирана и Ирака,
-
решительно осуждает применение химического оружия, о чем сообщается миссией специалистов;
-
вновь подтверждает необходимость строгого соблюдения Женевского протокола 1925 г. о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других газов и бактериологических средств;
-
призывает соответствующие государства неукоснительно соблюдать обязательства, вытекающие из их присоединения к Женевскому протоколу 1925 года;
-
осуждает все нарушения международного гуманитарного права и настоятельно призывает обе стороны соблюдать общепризнанные принципы и нормы международного гуманитарного права, применимые к вооруженным конфликтам, и свои обязательства в отношении международных конвенций, направленных на предотвращение или облегчение страданий людей во время войны;
-
напоминает о соответствующих резолюциях Совета Безопасности, вновь обращается с настоятельным призывом к строгому соблюдению прекращения огня и мирному разрешению конфликта и призывает все соответствующие правительства полностью сотрудничать с Советом в его усилиях по созданию условий, ведущих к мирному урегулированию конфликта в соответствии с принципами справедливости и международного права;
-
с признательностью отмечает посреднические усилия Генерального Секретаря и просит его продолжать свои усилия с соответствующими сторонами с целью достижения всеобъемлющего, справедливого и достойного урегулирования, приемлемого для сторон;
-
решает внимательно следить за ситуацией в отношениях между Ираном и Ираком».
48. 24 февраля 1986 г. Совет Безопасности ООН единогласно принял Резолюцию 582 (1986), в соответствующей части которой говорится следующее:
рассмотрев вопрос, озаглавленный «Ситуация в отношениях между Ираном и Ираком»,
напоминая, что Совет Безопасности рассматривал вопрос о ситуации в отношениях между Ираном и Ираком на протяжении почти шести лет и что по нему принимались решения...
Отмечая, что как Исламская Республика Иран, так и Ирак являются участниками Протокола о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств, подписанного в г. Женеве 17 июня 1925 г.
...2. Выражает также сожаление по поводу эскалации конфликта, в особенности вторжений на территорию, бомбардировок сугубо гражданских населенных пунктов, нападений на нейтральные суда и гражданские самолеты, нарушения норм международного гуманитарного права и других правил ведения военных действий и, в частности, применения химического оружия вопреки обязательствам по Женевскому протоколу 1925 года...».
49. 9 мая 1988 г. Совет Безопасности ООН единогласно принял Резолюцию 612 (1988), в которой говорится следующее:
рассмотрев доклад миссии, направленной Генеральным Секретарем с целью расследования утверждений о применении химического оружия в ходе конфликта между Исламской Республикой Иран и Ираком, от 25 апреля 1988 г.,
будучи глубоко встревожен выводами миссии о том, что химическое оружие продолжает применяться в ходе конфликта и что случаи его применения даже участились по сравнению с тем, что было раньше,
1. Подтверждает настоятельную необходимость строгого соблюдения Протокола о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств, подписанного в г. Женеве 17 июня 1925 г.
2. Решительно осуждает продолжающееся применение химического оружия в конфликте между Исламской Республикой Иран и Ираком вопреки обязательствам по Женевскому протоколу.
3. Ожидает, что в соответствии со своими обязательствами по Женевскому протоколу обе стороны в будущем будут воздерживаться от применения химического оружия.
4. Призывает все государства продолжать осуществлять или установить контроль за экспортом в страны, являющиеся сторонами в этом конфликте, химических веществ, используемых для производства химического оружия.
5. Постановляет держать этот вопрос в поле зрения и выражает свое твердое намерение рассмотреть вопрос о ходе осуществления настоящей Резолюции».
50. 26 августа 1988 г. Совет Безопасности ООН единогласно принял Резолюцию 620 (1988), в соответствующих частях которой указано следующее:
напоминая о своей Резолюции 612 (1988) от 9 мая 1988 г.,
рассмотрев доклады миссий от 20 и 25 июля и от 2 и 19 августа 1988 г., направленных Генеральным Секретарем с целью расследования утверждений о применении химического оружия в ходе конфликта между Исламской Республикой Иран и Ираком,
будучи глубоко встревожен выводами миссий о том, что применение химического оружия продолжалось в ходе конфликта между Исламской Республикой Иран и Ираком и что такое применение против иранцев стало более интенсивным и частым,
будучи глубоко обеспокоен угрозой возможного применения химического оружия в будущем,
принимая во внимание ведущиеся ныне переговоры на Конференции по разоружению о полном и эффективном запрещении разработки, производства и накопления запасов химического оружия и его уничтожении,
преисполненный решимости интенсифицировать свои усилия с тем, чтобы положить конец любому применению химического оружия в нарушение международных обязательств в настоящем и будущем,
1. Решительно осуждает применение химического оружия в конфликте между Исламской Республикой Иран и Ираком в нарушении обязательств по Протоколу о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств, подписанному в г. Женеве 17 июня 1925 г., а также в нарушение Резолюции 612 (1988).
2. Призывает Генерального Секретаря безотлагательно проводить расследования в связи с доведенными до его сведения любым государством-членом утверждениями в отношении возможного применения химического, бактериологического (биологического) или токсинного оружия, которое может представлять собой нарушение Женевского протокола 1925 года или других соответствующих норм международного обычного права, чтобы установить относящиеся к делу факты, а также докладывать о результатах.
3. Призывает все государства продолжать осуществлять, установить или усилить строгий контроль за экспортом химических веществ, используемых для производства химического оружия, в особенности в страны, являющиеся сторонами в конфликте, когда установлено или имеются серьезные основания полагать, что они применили химическое оружие в нарушение международных обязательств.
4. Постановляет незамедлительно рассмотреть возможность применения, принимая во внимание расследование Генерального Секретаря, соответствующих и эффективных мер в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций, если когда-либо в будущем химическое оружие будет применено в нарушение международного права где бы то ни было и кем бы то ни было».
(k) Конвенция о химическом оружии
51. Предложения о договоре, призванном дополнить Женевский газовый протокол 1925 года путем установления запрета на разработку, производство или хранение химического оружия в дополнение к его использованию, были включены в повестку дня заседания Комитета 18 государств по разоружению в 1968 году. В 1980 году этот Комитет (за год до этого переименованный в Конференцию по разоружению) создал специальную рабочую группу, которой было поручено определить вопросы, которые должны были рассматриваться в подготавливаемом для этой цели многостороннем договоре. Вплотную составлением документа занялись в 1984 году, после того, как Генеральный Секретарь Организации Объединенных Наций объявил, что химическое оружие было применено Ираком в войне против Ирана. Начиная с 1986 года представители всех отраслей химической промышленности активно участвовали в переговорах. Новая Конвенция о запрещении разработки, производства, накопления или применения химического оружия и его уничтожении (или Конвенция о химическом оружии) была открыта для подписания в Париже 13 января 1993 г. Сто тридцать государств подписали ее в течение первых двух дней. Она вступила в силу 29 апреля 1997 г., через 180 дней после даты сдачи на хранение 65-й ратификационной грамоты. В настоящее время она связывает 188 государств.
52. В пункте 1 статьи I Конвенции по химическому оружию государства-участники обязуются:
«...никогда, ни при каких обстоятельствах:»
(a) не разрабатывать, не производить, не приобретать иным образом, не накапливать или не сохранять химическое оружие или не передавать прямо или косвенно химическое оружие кому бы то ни было;
(b) не применять химическое оружие;
(c) не проводить любых военных приготовлений к применению химического оружия;
(d) не помогать, не поощрять или не побуждать каким-либо образом кого бы то ни было к проведению любой деятельности, запрещаемой государству-участнику по настоящей Конвенции...».
53. Пункт 1 статьи VII Конвенции по химическому оружию обязывает государств-участников принять уголовное законодательство, в котором деятельность, запрещенная Конвенцией для государства-участника, считалась бы наказуемой согласно закону. Это предусматривает расширение уголовного законодательства с целью его распространения на действия физических лиц, имеющих гражданство рассматриваемого государства.
54. Дополнением к Конвенции по химическому оружию является «Приложение по химикатам», состоящее из трех списков:
a) Список 1 включает токсичные химикаты или прекурсоры, которые сами по себе являются химическим оружием или могут использоваться как химическое оружие или для производства такого оружия и «мало используются или не используются в целях, не запрещенных настоящей Конвенцией»;
b) Список 2 включает химикаты, которые обладают смертоносной или инкапаситирующей токсичностью, выводящей из строя, а также такими другими свойствами, которые позволяют использовать их в качестве химического оружия или которые могут использоваться для производства такого оружия, и они «не производятся в больших коммерческих количествах для целей, не запрещенных настоящей Конвенцией»;
c) Список 3 включает химикаты, которые производятся, накапливаются или применяются в качестве химического оружия или могут использоваться в качестве химического оружия, или имеют важное значение при производстве химикатов, включенных в Списки 1 и 2, и «могут производиться в больших коммерческих количествах для целей, не запрещенных настоящей Конвенцией».
Отдельные режимы проверки применяются к химикатам в соответствии со Списком, в котором они перечислены, информация о которых приведена в Приложении по проверке к Конвенции по химическому оружию.
Тиодигликоль, который имеет промышленное применение (в том числе в качестве растворителя при производстве некоторых видов печати и чернил для шариковых ручек), указан в Списке 2.
55. Статья VIII учреждает Организацию по запрещению химического оружия для реализации намерения и цели Конвенции по химическому оружию, для обеспечения осуществления ее положений, в том числе тех, которые касаются международной проверки соблюдения Конвенции, а также для обеспечения форума для консультаций и сотрудничества между государствами-участниками. Организация по запрещению химического оружия находится в г. Гааге, Нидерланды.
(l) Прецедентное право Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии
56. В своем решении от 2 октября 1995 г. по ходатайству защиты о промежуточной апелляции по вопросу юрисдикции в деле «Прокурор против Душко Тадича» (Prosecutor v. Dusko Tadic) (дело № IT-94-1) Апелляционная палата Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии постановила следующее:
«...119. До сих пор мы указывали на формирование общих правил и принципов, призванных защитить гражданские лица или гражданские объекты <11> от военных действий или, в более общем плане, защитить тех, кто не принимает (или прекратил принимать) активное участие в боевых действиях. Мы должны теперь вкратце показать, как постепенное распространение на внутренний вооруженный конфликт правил и принципов, касающихся международных войн, также имело место в отношении средств и методов ведения войны. Как Апелляционная палата отмечала выше... сформировался общий принцип по ограничению права участников конфликта „принять средства нанесения вреда неприятелю“. То же справедливо и для более общего принципа, изложенного в так называемой Декларации Турку о минимальных гуманитарных стандартах 1990 года, и пересмотренной в 1994 году, а именно пункт 3 статьи 5, согласно которому „оружие или другие материалы или методы, запрещенные во время международных вооруженных конфликтов, не должны использоваться ни при каких обстоятельствах“. (Декларация минимальных гуманитарных стандартов, опубликована в отчете подкомиссии по предупреждению дискриминации и защите меньшинств на ее 46-й сессии, Комиссия по правам человека, 51-я сессия, пункт 19 предварительной повестки дня (at 4, U.N.Doc.E/CN.4/1995/116 (1995).)...»
<11> Так в оригинале (примеч. редактора).
В действительности элементарные соображения гуманности и здравого смысла делают абсурдной ситуацию, когда использование государствами оружия, запрещенного в вооруженных конфликтах между самими государствами, допускается, если государства пытаются подавить восстание своих граждан на своей собственной территории. Что является бесчеловечным и, следовательно, запрещенным в международных войнах, не может не быть бесчеловечным и недопустимым в гражданских беспорядках.
120. Эта основополагающая концепция привела к постепенному формированию общих правил, касающихся конкретных видов оружия, правил, которые распространяются на гражданские беспорядки, радикальные запреты, относящиеся к международным вооруженным конфликтам. В качестве иллюстрации приведем химическое оружие. В последнее время ряд государств заявил, что применение химического оружия со стороны центральных властей государства против собственного народа противоречит международному праву. 7 сентября 1988 г. [существовавшие на тот момент] 12 государств — членов Европейского сообщества сделали заявление, согласно которому:
«Двенадцать государств сильно обеспокоены сообщениями о предполагаемом применении химического оружия против курдов [иракскими властями]. Они подтверждают свои прежние позиции, осуждая любое использование этого оружия. Они требуют уважения международного гуманитарного права, включая Женевский протокол 1925 года и Резолюцию № 612 620 Совета Безопасности Организации Объединенных Наций [о применении химического оружия в ирано-иракской войне]» (Четвертый Бюллетень документации Европейского политического сотрудничества (1988) 92).
Это заявление было неоднократно подтверждено представителем Греции, выступающим от имени «Двенадцати» (см. официальные архивы Организации Объединенных Наций, 1st Comm., 43rd Sess., 4th Mtg., at 47, U.N. Doc.A/C.1/43/PV.4 (1988) (заявление от 18 октября 1988 г. на заседании Первого комитета Генеральной Ассамблеи), официальные архивы Организации Объединенных Наций, 1st Comm., 43rd Sess., 31st Mtg., at 23, U.N. Doc. A/C.1/43/PV.31 (заявление от 9 ноября 1988 г. на заседании Первого комитета Генеральной Ассамблеи о том, что, в частности, «Двенадцать [...] призывают уважать Женевский протокол 1925 года и другие соответствующие нормы обычного международного права), официальные архивы Организации Объединенных Наций, 1st Comm., 43rd Sess., 49th Mtg., at 16, U.N. Doc.A/C.3/43/SR.49 (краткое изложение заявления от 22 ноября 1988 г. в Третьем комитете Генеральной Ассамблеи); см. также Доклад Европейского союза [аспекты европейского политического сотрудничества], Четвертый Бюллетень документации Европейского политического сотрудничества (1988), 325, at 330; вопрос № 362/88 г-на Арбелоа Муру (Mr Arbeloa Muru) (S-E) об отравлении членов оппозиции в Ираке, Четвертый Бюллетень документации Европейского политического сотрудничества (1988), 187 (заявление председательствующей страны в ответ на вопрос члена Европейского Парламента).)...»
123. Интересно отметить, что согласно сообщениям Правительство Ирака «категорически опровергло обвинения в применении ядовитого газа» («Нью-Йорк Таймс», 16 сентября 1988 г., А-11). Кроме того, оно согласилось уважать и соблюдать соответствующие международные нормы по химическому оружию... Следует также подчеркнуть, что ряд стран... категорически не согласился с утверждениями Соединенных Штатов Америки о том, что Ирак применял химическое оружие против курдского населения. Однако эти разногласия не затрагивали вопроса о правомерности использования химического оружия, скорее, эти страны обвинили Соединенные Штаты Америки в «проведении клеветнической кампании в средствах массовой информации против Ирака» (см. «Нью-Йорк таймс», 15 сентября 1988 г., А 13, «Вашингтон Пост», 20 сентября 1988 г., А 21).
124. Поэтому очевидно, что независимо от того, применял или нет Ирак в действительности химическое оружие против собственного курдского населения — вопрос, по которому данная Палата очевидно не может и не высказывает своего мнения — в международном сообществе, несомненно, возник общий консенсус относительно принципа о том, что использование такого оружия также запрещено в ходе внутренних вооруженных конфликтов...».
(m) Устав Специального трибунала Ирака
57. Статья 10 Устава Специального трибунала Ирака предусматривает следующее:
«Трибунал обладает юрисдикцией в отношении любого гражданина или жителя Ирака, обвиняемого в совершении преступлений, перечисленных в статьях 11 — 14, совершенных с 17 июля 1968 г. до 1 мая 2003 г., на территории Ирака или в другом месте, а именно:»
b) преступления против человечества;
d) нарушения некоторых иракских законов, упомянутых... далее».
58. Заявитель жаловался, ссылаясь на статью 6 Конвенции, что Верховный суд не рассмотрел его довод о том, что, поскольку Саддам Хусейн и Али Хассан аль-Маджид аль-Тикрити находились вне юрисдикции судов Нидерландов, он не должен был быть осужден как их соучастник.
59. Он также жаловался, ссылаясь на статьи 6 и 7 Конвенции, что статья 8 Закона о военных преступлениях не соответствует стандарту lex certa <12>.
<12> Lex certa (лат.) — закон [должен быть] определен (примеч. переводчика).
60. Заявитель утверждал, что в своем заявлении об основании кассационной жалобы в Верховный суд (поданном 14 апреля 2008 г.) он утверждал, что статья 8 Закона о военных преступлениях неприменима к его делу. 8 июля 2008 г. Верховный суд принял решение, пересматривающее предыдущую судебную практику о том, что суды Нидерландов обладали универсальной юрисдикцией в отношении преступлений, предусмотренных статьей 8 Закона о военных преступлениях. В своем ответе на консультативное заключение Генерального прокурора, которое он представил 27 ноября 2008 г., заявитель утверждал, что, поскольку юрисдикция, к которой относятся преступления, совершенные Саддамом Хусейном и его сообщниками, принадлежит Специальному трибуналу Ирака согласно статье 10 Устава этого трибунала (см. § 57 настоящего Решения), в силу этого указанный трибунал обладал юрисдикцией в отношении него самого как соучастника названных лиц. Однако Верховный суд уклонился от ответа на такой довод. Это, по мнению заявителя, являлось нарушением статьи 6 Конвенции, в соответствующей части которой предусмотрено следующее:
«1. При предъявлении ему... любого уголовного обвинения, каждый имеет право на справедливое... судебное разбирательство...».
61. Из относящихся к рассматриваемой Европейским Судом настоящей жалобе заявитель направил три заявления в Верховный суд. Первые два из них содержались в его заявлении об обосновании кассационной жалобы (см. § 15 настоящего Решения).
62. В первом говорилось, что Апелляционный суд превысил свою юрисдикцию. По мнению заявителя, Закон о военных преступлениях не мог применяться, во-первых, поскольку не было установлено, что «конфликт» между Ираном и Ираком являлся «войной» (пункт 1 статьи 1 Закона о военных действиях), и, во-вторых, так как Нидерланды никаким образом не были вовлечены в конфликт (пункт 2 статьи 1 этого Закона). На это Верховный суд ответил, сославшись на статью 3 Закона о военных преступлениях, которую суд назвал содержащей нормы об универсальной юрисдикции судов Нидерландов в отношении преступлений, предусмотренных в статье 8 данного Закона (см. § 18 настоящего Решения).
63. Во втором заявлении утверждалось, что ссылка на «законы и обычаи войны», содержащиеся в статье 8 Закона о военных преступлениях, была настолько расплывчатой и неопределенной по своей сути, что на нее нельзя было обоснованно полагаться для обвинения заявителя и что, если и существовал какой-либо конвенционный инструмент, касавшийся его дела, он давно уже утратил смысл. Это заявление Верховный суд также отклонил, постановив, что суть статьи 8 Закона о военных преступлениях на самом деле была достаточно ясной.
64. Третье заявление основывалось на доводах о том, что преступления, которым заявитель предположительно содействовал и к которым предположительно подстрекал, были совершены лицами, подпадающими под иностранный суверенный иммунитет, и что данный суверенный иммунитет защищал также самого заявителя как их соучастника, и только Специальный трибунал Ирака обладал компетенцией по данному вопросу. Верховный суд не учел эту точку зрения в своем решении, и на этом основании заявитель теперь жалуется на нарушение статьи 6 Конвенции.
65. Европейский Суд отмечает, что последнее заявление не содержится в заявлении об обосновании кассационной жалобы. Несмотря на предположение заявителя об обратном (см. § 60 настоящего Решения), Европейский Суд считает, что это было новым и оригинальным заявлением, которое не могло обоснованно рассматриваться как связанное с каким-либо пунктом заявления об обосновании кассационной жалобы.
66. Кроме того, Европейский Суд подчеркивает, что впервые этот аргумент был приведен в письменном ответе заявителя на консультативное заключение Генерального прокурора, на финальной стадии судебного разбирательства, перед принятием решения Верховным судом.
67. Европейский Суд постановил, что в элементе «состязательного процесса», содержащемся в пункте 1 статьи 6 Конвенции, имеет место требование, применимое к производству кассационного типа, о том, что у обвиняемого по уголовному делу должна быть возможность ответить на консультативное заключение Генерального прокурора (принцип, изложенный в Постановлении Европейского Суда по делу «Боргерс против Бельгии» (Borgers v. Belgium) от 30 октября 1991 г., Series A, № 214-B, § 27, см. также среди многих примеров с участием Договаривающихся Сторон следующие Постановления, вынесенные против Королевства Нидерландов: Постановление Европейского Суда по делу «J.J. против Нидерландов» (J.J. v. Netherlands) от 27 марта 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-II, §§ 42 — 43, и Постановление Европейского Суда по делу «K.D.B. против Нидерландов» (K.D.B. v. Netherlands) от 27 марта 1998 г., Reports 1998-II, §§ 43 - 44).
68. Однако позволять обвиняемому представлять новые доводы, которые не касаются ни одного из вопросов, затронутых в самом консультативном заключении, не является требованием. При обстоятельствах настоящего дела, характеризующихся тем, что заявитель воспользовался возможностью выдвинуть совершенно новый довод на самой финальной стадии разбирательства, пункт 1 статьи 6 Конвенции не обязывал Верховный суд предоставлять мотивированный ответ (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «Ван де Хурк против Нидерландов» (Van de Hurk v. Netherlands) от 19 апреля 1994 г., Series A, № 288, § 60).
69. Более того, хотя заявитель ссылается на решение Верховного суда от 8 июля 1988 г., в котором устанавливалось, что суды Нидерландов по уголовным делам пользовались универсальной юрисдикцией в отношении преступлений, предусмотренных статьей 8 Закона о военных преступлениях, Европейский Суд отмечает, что Верховный суд объяснил правовое положение уже в 1997 году (см. § 21 настоящего Решения). Таким образом, в той части, в которой рассматриваемый довод следует понимать как попытку убедить Верховный суд пересмотреть или уточнить свое прецедентное право, нельзя считать, что заявителю что-либо препятствовало представить его раньше.
70. Из вышеизложенного следует, что данная жалоба является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
71. Заявитель жаловался согласно «статье 6 и/или статье 7 Конвенции», что статья 8 Закона о военных преступлениях в части, касающейся международного права, не соответствует требованию о том, что преступные деяния должны описываться с достаточной точностью.
Статья 6 Конвенции (в соответствующей части) и статья 7 Конвенции предусматривают следующее:
«Статья 6»
При предъявлении ему... любого уголовного обвинения каждый имеет право на справедливое... разбирательство... беспристрастным судом...
1. Никто не может быть осужден за совершение какого-либо деяния или за бездействие, которое согласно действовавшему в момент его совершения национальному или международному праву не являлось уголовным преступлением. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое подлежало применению в момент совершения уголовного преступления.
2. Настоящая статья не препятствует осуждению и наказанию любого лица за совершение какого-либо деяния или бездействие, которое в момент его совершения являлось уголовным преступлением в соответствии с общими принципами права, признанными цивилизованными странами».
72. Заявитель утверждал, во-первых, что Верховный суд не должен был устанавливать, что расплывчатость статьи 8 Закона о военных преступлениях была «неизбежной». По его мнению, доказательство противного содержалось в статьях 5 и 6 Закона о международных преступлениях, который заменил Закон о военных преступлениях в 2003 году. Положения последнего указанного нормативного акта были очень точными, фактически они, конкретно перечисляя запрещенные действия, включая как имеющие отношение к настоящему делу преднамеренное причинение тяжелых страданий (подпункт «c» пункта 1 статьи 5), использование отравленного оружия (подпункт «g» пункта 5 статьи 5) и даже насильственных похищений (подпункт «i» пункта 1 статьи 4).
73. Во-вторых, заявитель жаловался на общий и неопределенный характер ссылки в статье 8 Закона о военных преступлениях на обычаи войны, и что могут возникнуть сомнения в отношении существования в какое-либо конкретное время, а также в отношении наличия возможности ознакомления с нормами обычного международного права и их предсказуемости в части последствий.
74. В-третьих, заявитель утверждал, что Женевский протокол 1925 года утратил всякую юридическую силу, которую он еще имел, поскольку уже не отражал реалии современной войны. По его мнению, применение Ираком горчичного газа как средства ведения войны с моральной или правовой точки зрения не отличалось от применения вооруженными силами Соединенных Штатов Америки напалма (зажигательного оружия) во время войны во Вьетнаме (1959 — 1975 годы) и было еще более незначительным по сравнению с обладанием ядерным оружием небольшим количеством государств и его фактическим применением против врага в 1945 году. В данных обстоятельствах, по его мнению, от него невозможно было ожидать во время ирано-иракской войны осознания того, что он действовал незаконно в связи со своей коммерческой деятельностью.
75. При выполнении своих обязанностей в делах, вытекающих из жалобы, поданной в соответствии со статьей 34 Конвенции, Европейский Суд должен ограничиться, насколько возможно, рассмотрением конкретного дела, представленного на рассмотрение.
76. Зажигательное и ядерное оружие является объектами отдельных режимов, не имеющих отношения к настоящему делу (см. §§ 34 и 41 настоящего Решения). Таким образом, сравнение заявителем горчичного газа с напалмом и ядерным оружием не имеет отношения к делу, рассматриваемому Европейским Судом.
77. В связи с этим Европейский Суд может рассматривать вопрос только о том, был ли заявитель виновен в совершении «преступления» в связи с действиями, которые являлись бы «уголовным преступлением согласно внутригосударственному и международному праву» в то время, когда они были совершены.
78. В Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кононов против Латвии» (Kononov v. Latvia) (жалоба № 36376/04, ECHR 2010-... §§ 185 - 187) Европейский Суд установил следующие применимые принципы:
«...185. Гарантии, предусмотренные статьей 7 Конвенции, являются существенным элементом принципа верховенства права и занимают важнейшее место в системе защиты прав человека, установленной Конвенцией, что подчеркивается тем фактом, что отступления от них согласно статье 15 Конвенции в случае войны или при иных чрезвычайных обстоятельствах не допускаются. Как следует из предмета и цели данной статьи, ее следует толковать и применять таким образом, чтобы она обеспечивала эффективные гарантии, препятствующие произвольному уголовному преследованию лица, его осуждению и наказанию. Соответственно, статья 7 Конвенции не ограничивается запретом придания обратной силы уголовно-правовым нормам, если это противоречит интересам обвиняемого: она также содержит более общий принцип, согласно которому определять состав преступления и устанавливать наказание за него может только закон (nullum crimen, nulla poena sine lege <13>), а также принцип того, что закон не должен широко толковаться в ущерб интересам обвиняемого, например, по аналогии. Отсюда следует, что во внутригосударственном законе должен быть четко определен состав преступления. Это требование выполняется, когда, исходя из формулировки соответствующей правовой нормы, человек может определить, прибегнув в случае необходимости к ее судебному толкованию или к консультации профессионального юриста, за какие действия или бездействие он может быть привлечен к уголовной ответственности.»
<13> Nullum crimen, nulla poena sine lege (лат.) — нет преступления и нет наказания без закона (примеч. переводчика).
Понятие «право», употребляющееся в статье 7 Конвенции, соответствует аналогичному понятию, которое используется в других статьях Конвенции, и охватывает писаное право, равно как и судебную практику, и подразумевает качественные требования, в том числе требования доступности и предсказуемости. Говоря, в частности, о предсказуемости, Европейский Суд напоминает, что, как бы четко ни были сформулированы правовые нормы, в том числе и нормы уголовного закона, в любой правовой системе неизбежно присутствует элемент их судебного толкования. Всегда будет существовать необходимость прояснения нечетких моментов и адаптации правовых норм к меняющимся обстоятельствам. Действительно, в некоторых государствах — участниках Конвенции прогрессивное развитие уголовного права посредством судебного правотворчества общепризнанно и является необходимым элементом правовой традиции. Статья 7 Конвенции не может рассматриваться как исключающая постепенное прояснение правил привлечения к уголовной ответственности посредством судебного толкования по каждому конкретному случаю, если результат такого толкования соответствует характеру совершенного преступления его можно с достаточными основаниями предвидеть (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Штрелец, Кесслер и Кренц против Германии» (Streletz, Kessler and Krenz v. Germany) жалобы № 34044/96, 35532/97 и 44801/98, ECHR 2001-II, § 50, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «K.-H.W. против Германии» (K.-H.W. v. Germany), жалоба № 37201/97, ECHR 2001-II (извлечения), § 85, Постановление Европейского Суда по делу «Йоргич против Германии» (Jorgic v. Germany) от 12 июля 2007 г., жалоба № 74613/01, §§ 101 - 109, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Корбей против Венгрии» (Korbely v. Hungary) от 19 сентября 2008 г., жалоба № 9174/02, §§ 69 - 71).
186. Наконец, оба пункта статьи 7 Конвенции взаимосвязаны и подлежит толкованию согласованным образом (см. Решение Европейского Суда по делу «Тесс против Латвии» (Tess v. Latvia) от 12 декабря 2002 г., жалоба № 34854/02). С учетом сути настоящего дела и использования законов и обычаев войны, применявшихся до и во время Второй мировой войны, Европейский Суд считает уместным напомнить, что, как показывает история разработки Конвенции, цель пункта 2 статьи 7 Конвенции заключается в том, чтобы уточнить, что статья 7 Конвенции не затрагивает законы, принятые в совершенно исключительных обстоятельствах в конце Второй мировой войны для наказания, в частности, за военные преступления, соответственно, она никоим образом не оценивает эти законы ни с юридической, ни с моральной точки зрения (см. Решение Комиссии по правам человека по делу «X. против Бельгии» (X. v. Belgium) от 20 июля 1957 г., жалоба № 268/57, Yearbook 1, p. 241). В любом случае Европейский Суд далее отмечает, что определение военных преступлений, содержащееся в пункте «b» статьи 6 Устава Нюрнбергского международного военного трибунала, считалось выражением международных законов и обычаев войны, как их понимали по состоянию на 1939 год (см. §§ 118 и 207 настоящего Постановления).
187. Европейский Суд рассмотрит дело с точки зрения пункта 1 статьи 7 Конвенции. При этом ему не требуется решать вопрос о личной уголовной ответственности заявителя, так как этим должны заниматься прежде всего латвийские суды. Скорее, пункт 1 статьи 7 Конвенции ставит перед Европейским Судом две задачи: во-первых, установить, имелись ли с учетом состояния, в котором находилось законодательство 27 мая 1944 г., достаточно четкие правовые основания для осуждения заявителя за военные преступления, а, во-вторых, установить, были ли эти преступления предусмотрены законодательством с достаточной степенью доступности и предсказуемости, чтобы 27 мая 1944 г. заявитель мог сознавать, за какие действия или бездействие он может быть привлечен к уголовной ответственности, и соответствующим образом регулировать свое поведение (см. упоминавшиеся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Штрелец, Кесслер и Кренц против Германии», § 51, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «K.-H.W. против Германии», § 46, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Корбели против Венгрии», § 73)...».
79. В той части, в которой заявитель основывает свою жалобу на статье 6 Конвенции, Европейский Суд напоминает, что в первую очередь внутригосударственные власти, а именно суды, должны толковать и применять внутригосударственное законодательство. Это применяется также и в случаях, когда внутригосударственное право ссылается на нормы общего международного права или международных соглашений (см., в частности, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Маркович и другие против Италии» (Markovic and Others v. Italy), жалоба № 1398/03, ECHR 2006-XIV, § 108). Таким образом, Европейский Суд считает, что более целесообразно рассматривать эту жалобу в соответствии со статьей 7 Конвенции.
80. Прежде всего Европейский Суд отмечает, что в данном деле не возникало каких-либо вопросов доступности соответствующего законодательства. Жалоба заявителя, сведенная к своей сути, заключается в том, что внутригосударственной норме права, согласно которой заявитель был осужден, не хватало характеристики предсказуемости в той мере, в которой она при материальном применении основывалась на стандартах общего международного права, которые оспаривает заявитель.
81. Пределы понятия предсказуемости в большой степени зависят от содержания нормативного акта, области, к которой он относится, а также численности и ситуации тех, для кого он предназначен. Закон может соответствовать требованию предсказуемости, даже если соответствующему лицу может понадобиться правовая помощь, чтобы оценить в степени, разумной с учетом обстоятельств, последствия, которые данное действие может повлечь за собой. Это особенно верно, когда речь идет о лицах, занимающихся профессиональной деятельностью, привыкших проявлять предельную осмотрительность при осуществлении своей деятельности. В связи с этим можно ожидать, что они особо тщательно оценивают имеющиеся риски, сопряженные с этой деятельностью (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кантони против Франции» (Cantoni v. France) от 15 ноября 1996 г., Reports 1996-V, § 35).
82. Заявитель был осужден Апелляционным судом за соучастие в преступлениях, запрещенных статьей 8 Закона о военных преступлениях, а именно, во-первых, нарушении законов и обычаев войны, совершенном Саддамом Хусейном, Али Хассаном аль-Маджид аль-Тикрити и другим лицом или другими лицами в немеждународном или международном конфликте в части проведения газовых атак против курдского населения на севере Ирака, в г. Халабдже и других местах (первое альтернативное обвинение), и, во-вторых, в нарушении законов и обычаев войны, совершенном Саддамом Хусейном, Али Хассаном аль-Маджид аль-Тикрити и другим лицом или другими лицами в международном конфликте в части проведения газовых атак на территории Ирана и в приграничных областях Ирака, прилегающих к Ирану. Определяя применимые «законы и обычаи войны», Апелляционный суд ссылался на обычное международное право, в частности, на запрет применения химического оружия, яда или отравленного оружия, применение удушливых или отравляющих газов, на запрет причинения излишних страданий и запрет нападений на гражданское население и на участников боевых действий без разбора, на Женевский газовый протокол 1925 года, на статью 3, общую для четырех Женевских конвенций 1949 года, и только в связи с первым альтернативным обвинением на статью 147 Четвертой Женевской конвенции (см. § 13 настоящего Решения).
83. Возвращаясь к первому доводу заявителя, а именно к замене статьи 8 Закона о военных преступлениях статьями 4 — 6 Закона о международных преступлениях, содержащими гораздо более подробные перечни данных, Европейский Суд отмечает, что логическим следствием принципа общего применения законов является то, что их формулировка не всегда является абсолютно точной. Одним из технических стандартов регулирования нормами права является использование общих категорий в противовес исчерпывающим спискам. Однако выбор правовой техники является исключительной сферой деятельности внутригосударственного законодателя. В принципе этот выбор избегает внимания Европейского Суд, задача которого в делах по жалобам, поданным в соответствии со статьей 34 Конвенции, не может быть шире, чем решение вопроса о том, соответствовало ли Конвенции примененное в конкретном деле законодательство (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Кантони против Франции», §§ 32 - 33).
84. Далее Европейский Суд переходит к жалобе заявителя, основанной на предполагаемом отсутствии точности в применявшихся нормах международного права, на которые ссылался Апелляционный суд.
85. В статье 6 Устава Международного военного трибунала (см. § 27 настоящего Решения) в числе преступлений, которые входили в юрисдикцию данного трибунала, перечислены «Военные преступления, а именно нарушение законов и обычаев войны [в том числе, но не исключительно] убийство [и] жестокое обращение... с гражданским населением оккупированной территории...» (пункт «b» статьи 6) и «Преступления против человечества [в том числе, но не исключительно] убийство, истребление... и бесчеловечные акты, совершаемые в отношении гражданского населения до или во время войны, или преследования по политическим, расовым или религиозным мотивам в целях осуществления или в связи с любым преступлением, подлежащим юрисдикции Трибунала, независимо от того, являлись ли эти действия нарушением внутригосударственного законодательства страны, где они были совершены, или нет» (пункт «c» статьи 6). То, что за эти преступления международными правовыми нормами было предусмотрено наказание, было признано Комиссией по международному праву в Нюрнбергских принципах (Принципы I и VI, см. § 29 настоящего Решения).
86. Жалоба заявителя напрямую затрагивает Женевский газовый протокол 1925 года и нормы обычного международного права, указанные Апелляционным судом.
87. Женевский газовый протокол 1925 года был строго обязателен для исполнения обеими воюющими сторонами во время ирано-иракской войны, как и для Королевства Нидерландов (см. § 24 настоящего Решения). Ничто не заставляет предположить, что он утратил силу, как утверждает заявитель. Фактически, верно прямо противоположное.
88. Как разъяснил Международный Суд в своих Постановлениях по «континентальному шельфу Северного моря» и о «военной и полувоенной деятельности в и против Никарагуа» («Никарагуа против Соединенных Штатов Америки» (Nicaragua v. United States of America)) (см. §§ 35 и 36 настоящего Решения), для договорного положения возможно стать обычным международным правом. Для этого необходимо, чтобы соответствующее положение, во всяком случае теоретически, по существу носило нормотворческий характер, который мог рассматриваться как формирующий основу общего верховенства закона, чтобы имелась сложившаяся практика государства и чтобы имелось доказательство убежденности в том, что эта практика делается необходимой в силу наличия требующего ее закона (opinio juris sive necessitatis).
89. Нормотворческий характер Женевского газового протокола 1925 года не вызывает никаких сомнений. Данный протокол был открыт для подписания во время, когда еще было свежо в памяти применение ядовитых химических веществ на европейских полях сражений, с ясной целью, определенной в его преамбуле, что запрет на любое такое использование в будущем должен быть «повсеместно признан частью международного права, равно обязательным для совести и практики народов» (см. § 23 настоящего Решения).
90. Далее Европейский Суд отмечает, что с 1972 года многие государства, которые ратифицировали Женевский протокол 1925 года с оговоркой неприменения первыми, сняли свои оговорки, тем самым выразив свое согласие быть связанными безоговорочно. Кроме того, в 1972 году был открыт для подписания новый конвенционный инструмент, Конвенция по биологическому оружию (см. § 37 настоящего Решения), которая прямо подтверждает запрет, содержащийся в Женевском газовом протоколе 1925 года (см. § 39 настоящего Решения). К началу ирано-иракской войны значительное большинство существовавших тогда государств ратифицировали этот договор или присоединились к нему, другие сделали это во время войны (см. § 38 настоящего Решения). Европейский Суд рассматривает эти события как доказательство не только практики государств, соответствующей норме протокола 1925 года, но и как доказательство opinio juris. Выпуск рядом правительств инструкций для своих вооруженных сил, запрещающих использование (или применение первыми) химического оружия (см. § 40 настоящего Решения), усиливает данную точку зрения, как и история составления Конвенции по химическому оружию (см. § 51 настоящего Решения).
91. В заключение Европейский Суд должен принять во внимание неоднократное осуждение Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций (см. §§ 42 - 46 настоящего Решения) и Советом Безопасности Организации Объединенных Наций (см. §§ 47 - 50 настоящего Решения) ирано-иракской войны за использование в этой войне химического оружия.
92. Таким образом, Европейский Суд считает, что в то время, когда заявитель поставлял тиодигликоль Правительству Ирака, существовала норма общего международного права, запрещающая применение горчичного газа в качестве оружия войны в международном конфликте.
93. Европейский Суд далее отмечает, что в части жалоб заявителя на отсутствие правовой основы для осуждения его за соучастие в нападениях на территории Ирака, в решении Апелляционного суда нападения в приграничных районах четко указаны как имевшие место в ходе международного вооруженного конфликта между Ираном и Ираком. В той мере, в которой заявитель поставил бы этот вывод под сомнение, Европейский Суд отмечает, что его задачей не является выступать в качестве суда апелляционной инстанции или, как иногда говорят, в качестве суда четвертой инстанции в отношении решений, принятых внутригосударственными судами: именно внутригосударственные суды должны толковать и применять соответствующие нормы внутригосударственного процессуального или материального права. Кроме того, внутригосударственные суды находятся в лучшем положении для оценки достоверности доказательств и их относимости к рассматриваемым по делу вопросам (см. среди других примеров Постановление Европейского Суда по делу «Видаль против Бельгии» (Vidal v. Belgium) от 22 апреля 1992 г., Series A, № 235-B, § 33, Решение Европейского Суда по делу «Вернон против Соединенного Королевства» (Vernon v. United Kingdom), жалоба № 38753/97, ECHR 1999-VI, Решение Европейского Суда по делу «Мельничук против Украины» (Melnychuk v. Ukraine), жалоба № 28743/03, ECHR 2005-IX, и из недавних примеров Постановление Европейского Суда по делу «Шалимов против Украины» (Shalimov v. Ukraine) от 4 марта 2010 г., жалоба № 20808/02, § 67, и Решение Европейского Суда по делу «Рупар против Словении» (Rupar v. Slovenia) от 18 мая 2010 г., жалоба № 16480/02).
94. В любом случае, даже если предположить, что военные действия на территории Ирака являлись частью конфликта, не носящего международный характер, Европейский Суд отмечает, что общая статья 3 Женевских конвенций 1949 года (см. § 31 настоящего Решения) была и остается строго обязательной для Ирака и для Королевства Нидерландов. Кроме того, Европейский Суд указывает на решение, принятое Апелляционной палатой Международного уголовного трибунала по бывшей Югославии 2 октября 1995 г. в отношении ходатайства защиты о промежуточной апелляции по вопросу юрисдикции в деле «Прокурор против Душко Тадича» (дело № IT-94-1) (см. § 56 настоящего Решения), отмечая наличие в рассматриваемое время нормы международного обычного права, запрещающей применение государствами химического оружия против гражданского населения на их собственной территории.
95. Статья 146 Конвенции (IV) о защите гражданского населения во время войны, которая в течение всего соответствующего времени была строго обязательна для исполнения Ираком и Королевством Нидерландов, обязывает Высокие Договаривающиеся Стороны предавать своему суду или передавать суду другой заинтересованной стороны лиц, подозреваемых в совершении или приказавших совершить действия, запрещенные данной статьей. К ним относятся «умышленное убийство... или бесчеловечное обращение... преднамеренное причинение страданий или серьезных телесных повреждений, нанесение ущерба здоровью...» (см. § 32 настоящего Решения).
96. В заключение нельзя утверждать, что в период совершения заявителем действий, повлекших, в конечном счете, судебное преследование, существовала неясность относительно криминального характера использования горчичного газа как в отношении противника в международном конфликте, так и в отношении гражданского населения приграничных районов, пострадавших от международного конфликта. В связи с этим было разумно ожидать, что заявитель знал положения закона и в случае необходимости воспользовался бы соответствующим советом (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Кантони против Франции», § 35).
97. Из вышеизложенного следует, что данная жалоба также является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
признал жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу.
Переход между статьями: Ctrl + ← / →