Решение ЕСПЧ от 02.06.2015
Актуально на 12.11.2026.
Как цитировать: Решение ЕСПЧ от 02.06.2015. 26344/06. 02.06.2015. https://bukva.ai/docs/reshenie-2634406
«О приемлемости жалобы № 26344/06 дело „Денис Дмитриевич Афоничев (Denis Dmitriyevich Afonichev) против Российской Федерации“»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
РЕШЕНИЕ О ПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБЫ № 26344/06 «ДЕНИС ДМИТРИЕВИЧ АФОНИЧЕВ (DENIS DMITRIYEVICH AFONICHEV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
<1> Перевод с французского к.ю.н. Н.В. Прусаковой.
По делу «Денис Дмитриевич Афоничев против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), рассматривая дело 2 июня 2015 г. Комитетом в составе:
Ханлара Гаджиева, Председателя Комитета,
а также при участии Андре Вампаша, Секретаря Секции Суда,
изучив жалобу, поданную 23 мая 2006 г.,
рассмотрев объяснения, представленные властями Российской Федерации, и ответные объяснения заявителя,
проведя заседание, вынес следующее Решение:
ФАКТЫ
1. Заявитель Денис Дмитриевич Афоничев является гражданином Российской Федерации, который родился в 1981 году и проживает в г. Уфе. Его интересы в Европейском Суде представлял Е.В. Марков, адвокат, практикующий в г. Страсбурге.
2. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
A. Обстоятельства дела
3. Факты по делу в том виде, в каком они были изложены сторонами, можно представить следующим образом.
1. Задержание заявителя и предполагаемое жестокое обращение с ним
4. 9 марта 2004 г. сотрудники Управления по борьбе с организованной преступностью г. Стерлитамака Министерства внутренних дел по Республике Башкирия (далее — УБОП) задержали заявителя и М.Б., подозреваемых в участии в организованной преступной группе и разыскиваемых милицией. Задержание произошло в г. Стерлитамаке в квартире, в которой проживали оба подозреваемых. Представляется, что позднее к сотрудникам милиции присоединились их коллеги из г. Уфы.
5. Сотрудники милиции с согласия заявителя и М.Б. приступили к обыску квартиры, в ходе которого были обнаружены огнестрельное оружие и взрывчатые вещества. Результаты обыска были отражены в протоколе задержания, составленном сотрудниками милиции и подписанном понятыми. По окончании задержания прибыла собственница квартиры, знакомая заявителя, в сопровождении своего друга.
6. По словам заявителя, сотрудники милиции во время задержания допустили применение непропорциональной силы. Они бросили его на пол и наносили ему удары прежде, чем надеть на него наручники и оставить на полу. Что касается оружия и взрывчатых веществ, найденных при задержании, заявитель утверждал, что сотрудники милиции сами подбросили их в квартиру.
7. Представляется, что затем заявитель был доставлен в местный УБОП, где на следующий день, 10 марта 2004 г., в 2.45, признался в совершении вооруженного ограбления в г. Чайковском Пермской области.
8. Позднее в тот же день заявитель был помещен в изолятор временного содержания г. Стерлитамака. Согласно выписке из журнала регистрации на момент поступления у заявителя были синяк под правым глазом и ушибы мягких тканей в области глаза.
9. По утверждению заявителя, перед направлением в изолятор сотрудники милиции угрожали ему и оказывали на него давление с целью получения признания в том, что оружие и взрывчатые вещества, найденные в квартире, принадлежали ему. В частности, заявитель указывал, что они выкручивали ему руки и били его по почкам и печени. Они также угрожали ему изнасилованием с использованием ножки от стула. Наконец, он не выдержал и подписал признание.
10. 11 марта 2004 г. Стерлитамакский городской суд санкционировал заключение заявителя под стражу.
11. В тот же день адвокат М. приступил к своим обязанностям в качестве представителя заявителя, который накануне отказывался от того, чтобы его интересы представлял адвокат.
12. 12 марта 2004 г. был назначен другой адвокат, который защищал заявителя вплоть до окончания производства по делу.
13. В тот же день заявителя посетили сотрудники милиции отдела по борьбе с организованной преступностью г. Уфы. По утверждению заявителя, они требовали от него признаться в совершении других преступлений. Они применили к нему «физическую силу и морально на него давили». В частности, они угрожали убить его после перевода в г. Уфу при инсценированной попытке к бегству. Кроме того заявитель должен был признаться в убийстве Иг., вооруженном нападении на семью А., ограблении и убийстве Г., ограблении Ис. и ограблении Иб.
14. 22 марта 2004 г. заявитель был осмотрен судебно-медицинским экспертом. Согласно заключению № 2600, составленному после осмотра, на теле заявителя не было обнаружено телесных повреждений, заявитель жаловался лишь на головную боль.
15. В различные дни с момента задержания заявитель признавался в совершении других преступлений, таких как ограбление и кражи.
2. Предварительное расследование по заявлению о жестоком обращении с заявителем
16. Заявитель утверждал, что он подавал жалобы на жестокое обращение после задержания и после него в различные органы, ответственные за проведение расследования, в прокуратуру, в частности, прокуратуру г. Нижнего Новгорода, уполномоченному по правам человека и отказывался от некоторых своих признаний.
17. 8 июня 2004 г. заявитель подал заявление в Прокуратуру Республики Башкирия с жалобой, касающейся незаконных действий сотрудников милиции УБОП г. Уфы во время его задержания и обыска. Из материалов дела не ясно, жаловался ли заявитель на жестокое обращение или на незаконное задержание, или на оба действия одновременно.
18. 18 июня 2004 г. его жалоба была отклонена органами прокуратуры. Во время предварительного расследования по ней было установлено, что после обнаружения оружия и взрывчатых веществ заявитель попытался оказать сопротивление при задержании и сбежать. Сотрудники милиции были вынуждены применить силу и специальные средства, чтобы его обездвижить. Расследование пришло к выводу, что сотрудники милиции приняли меры, которые были необходимы, учитывая, что заявитель подозревался в совершении особо тяжких преступлений.
19. По-видимому, 17 июня 2004 г. заявитель подал похожую жалобу, касающуюся действий сотрудников милиции г. Стерлитамака.
20. 29 июня 2004 г. заместитель прокурора г. Стерлитамака отклонил ее.
21. Заявитель не обжаловал ни одно из упомянутых решений.
22. 25 февраля 2013 г., то есть после коммуникации настоящего дела властям Российской Федерации, заместитель начальника Управления Следственного комитета по Республике Башкирия отменил решение об отклонении жалобы от 18 июня 2004 г. Он указал, что следователь, проводивший расследование, не принял во внимание результаты судебно-медицинской экспертизы заявителя и его показания, сделанные вскоре после задержания. Следователь не проверил законность действий сотрудников милиции и то, были ли зафиксированы телесные повреждения при заключении заявителя под стражу.
3. Условия содержания заявителя под стражей
23. Во время нескольких периодов с 10 марта по 5 июля 2004 г. заявитель содержался в изоляторах временного содержания городов Стерлитамака и Уфы. По утверждению заявителя, камеры, в которых он содержался, были переполнены и не отвечали установленным гигиеническим требованиям.
4. Производство по делу заявителя
24. 16 июля 2004 г. дело заявителя и его соучастников было направлено для рассмотрения в суд. Они обвинялись в участии в организованной преступной группе, владении, хранении и незаконном ношении оружия, 10 эпизодах вооруженного ограбления в составе банды, нескольких убийствах и покушениях на убийство, а также в четырех кражах.
(a) Использование признательных показаний заявителя во время производства по делу
25. Во время производства по делу заявитель протестовал против некоторых пунктов обвинения, утверждая, что признательные показания были получены насильно, поскольку он подвергся жестокому обращению и на него оказывалось «физическое и психологическое давление».
26. Что касается обстоятельств задержания заявителя, были допрошены сотрудники милиции М.М.М., Их. и Му. Двое первых утверждали, что заявитель оказывал сопротивление и они надели на него наручники, в то время как третий отрицал это. Суть вопросов, заданных этим свидетелям, в том числе заявителем, касалась места, где было найдено оружие при задержании, и других обстоятельств задержания, в частности, присутствия понятых.
27. Понятые, так же как и собственница квартиры, в которой проживал заявитель на момент задержания, тоже были допрошены. Лишь последней были заданы вопросы относительно наличия у заявителя телесных повреждений в тот день, на что был получен ответ, что она не обратила на это внимания.
28. Следователь Х., ответственный за проведение расследования по факту задержания заявителя и обыска квартиры, а также лицо, вынесшее решение от 18 июня 2004 г. об отклонении жалобы заявителя в отношении сотрудников милиции, также допросил сотрудников УБОП М. М. Ах. и Ахм.М.Х., и указал, что при совершении всех следственных действий заявителя сопровождал защитник, что он не подавал жалоб на сотрудников милиции и у заявителя не было обнаружено телесных повреждений. Он указал, наконец, что, если бы у заявителя были телесные повреждения, они были бы зафиксированы в журнале регистрации изолятора временного содержания.
(b) Зачитывание показаний М.Ш.
29. Заявителю было предъявлено обвинение, помимо прочего, в участии в вооруженном нападении на семью А., и все свидетели находились в г. Чайковском, суд решил провести заседание по данному эпизоду в этом городе, а не в г. Уфе.
30. Представляется, что один из соучастников заявителя, М.Т., должен был привести некоторых членов семьи А. в ресторан, чтобы заявитель и другие сообщники, М.М.Б. и Бат., могли действовать. При допросе свидетель М.Ш., знакомый М.Т., сообщил, что на просьбу последнего в назначенный день он привез заявителя и его сообщников к месту, где жили жертвы, и ждал их в течение 30 минут. После возвращения он заметил, что у одного из них в руках были бутылка шампанского и фотоаппарат, а другого — пистолет.
31. Заявитель настаивал на том, чтобы во время судебного заседания был допрошен этот свидетель, и суд назначил его явку в суд. Согласно протоколу судебного заседания секретариат суда пытался найти этого свидетеля. Исходя из данных секретариата суда указанный свидетель переехал вместе с семьей в другой город, не оставив адреса.
32. Сторона обвинения требовала зачитывания показаний М.Ш. на стадии расследования. Председатель суда решил удовлетворить ходатайство после изучения других доказательств, касающихся нападения.
33. Двое других свидетелей пояснили во время допроса, что они видели М.Ш. две недели назад. Первый свидетель указал, что слышал, что М.Ш. работает в гараже, в городе. Другой свидетель сообщил адрес квартиры, в которой он скрывался. Наведя справки по этим показаниям, заявитель протестовал против зачитывания показаний, сделанных М.Ш. во время расследования. Один из его сообщников сказал, что М.Ш. дал ложные показания из-за враждебного к нему отношения, не уточнив, однако, деталей.
34. По изучении всей совокупности доказательств, касающихся нападения на семью А., суд удовлетворил ходатайство стороны обвинения о зачитывании показаний М.Ш., данных на стадии расследования.
35. 1 июля 2005 г. заявитель был признан виновным в предъявленных ему обвинениях, за исключением эпизодов кражи, убийства и соучастия в краже.
36. Что касается вооруженного нападения на семью А., заявитель был осужден на основании признаний, сделанных им и его сообщниками, показаний свидетеля М.Ш., данных на стадии расследования, и показаний потерпевших, один из которых узнал голос одного из сообщников заявителя. Суд постановил, что признательные показания являются допустимыми, поскольку они были сделаны в присутствии адвокатов, то есть в условиях, исключающих какое-либо принуждение.
37. В неустановленный день заявитель обжаловал постановление от 1 июля 2005 г. Он, в частности, обжаловал законность обыска своей квартиры и последующего изъятия оружия и взрывчатых веществ, которые были обнаружены, а также факт зачитывания показаний свидетеля М.Ш., касающихся нападения на семью А.
38. 23 ноября 2005 г. Верховный Суд Российской Федерации оставил приговор заявителя без изменений, за исключением обвинения в покушении на убийство и части обвинений, касающихся незаконного владения, хранения и ношения оружия.
5. Производство, инициированное заявителем, в отношении ненадлежащих условий содержания под стражей
(a) Производство, касающееся изолятора временного содержания г. Уфы
39. 22 января 2008 г. заявитель подал в Октябрьский районный суд г. Уфы (далее — районный суд) иск о возмещении ущерба, причиненного условиями содержания под стражей в изоляторе временного содержания. Он, в частности, требовал освобождения от уплаты пошлины в размере 100 рублей (около 2,5 евро), ссылаясь на отсутствие работы в исправительной колонии и недостаток личных финансовых средств.
40. 4 февраля 2008 г. районный суд решил, что он не вправе рассматривать дело заявителя по существу, поскольку последний не оплатил пошлину и не предоставил документов, подтверждающих отсутствие у него финансовых средств. Районный суд приостановил производство и назначил срок, в который заявитель должен устранить недостатки, а именно предоставить справку от руководства исправительного заведения с подтверждением того, что он является безработным и не располагает необходимыми средствами. Районный суд указал, что в случае неисполнения жалоба будет оставлена без рассмотрения.
41. 22 апреля 2008 г. Верховный суд Республики Башкирия оставил это решение без изменений.
(b) Производство, касающееся изолятора временного содержания г. Стерлитамака
42. 22 мая 2007 г. заявитель подал в Стерлитамакский городской суд иск с требованием о выплате компенсации за ненадлежащие условия содержания под стражей в изоляторе временного содержания в период с 10 по 16 марта 2004 г.
43. 30 сентября 2009 г. суд присудил заявителю 1 500 рублей. 15 декабря 2009 г. это решение вступило в законную силу.
B. Соответствующие внутригосударственные законодательство и практика
44. Информация о соответствующих внутригосударственных законодательстве и практике приведены в Решении Европейского Суда по делу «Слюсарев против Российской Федерации» (Slyusarev v. Russia) от 9 ноября 2006 г., жалоба № 60333/00.
ЖАЛОБА
45. Ссылаясь на статью 3 Конвенции, заявитель жаловался на то, что подвергся жестокому обращению со стороны сотрудников милиции во время задержания 9 марта 2004 г. и после него, а также на отсутствие в этой связи эффективного расследования. Он, помимо прочего, утверждал, что условия содержания под стражей в изоляторах временного содержания городов Стерлитамака и Уфы в период с 10 марта по 5 июля 2004 г. противоречили требованиям той же статьи.
46. Ссылаясь на статью 6 Конвенции, заявитель жаловался на недостатки производства по делу, в частности:
- использование для обоснования приговора его признаний, сделанных, по его утверждению, под давлением;
- невозможность допросить свидетелей Ш. и Ш. во время судебного заседания;
- использование для обоснования приговора результатов незаконного обыска;
- нарушение презумпции невиновности журналистами, опубликовавшими в местной прессе статьи о ходе производства по делу;
- невозможность изучения некоторых доказательств, послуживших основанием для приговора;
- неточность протокола судебного заседания;
- отсутствие адвоката при обжаловании.
47. На основании той же статьи он жаловался на отказ судов Российской Федерации рассмотреть его ходатайство о выплате компенсации за вред, причиненный ненадлежащими условиями содержания под стражей в изоляторе временного содержания г. Уфы. Наконец, ссылаясь на статью 13 Конвенции, он жаловался на невозможность обжалования этого отказа.
ПРАВО
A. Жалобы на предполагаемое жестокое обращение
1. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
48. Первые жалобы заявителя касаются утверждений о жестоком обращении, которому он подвергся, находясь под стражей, и на непроведение в связи с этим эффективного расследования.
49. Власти Российской Федерации настаивали на неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты. Они подчеркивали, что заявитель не обжаловал в соответствии со статьей 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ) решение от 18 июня 2004 г. об отклонении его жалобы на жестокое обращение. Ссылаясь на судебную практику Европейского Суда, они утверждали, что такая жалоба является эффективным средством правовой защиты, которое должно быть исчерпано. Они далее подчеркивали, что утверждения заявителя о жестоком обращении, сделанные во время производства по его делу, не были рассмотрены судом по существу, поскольку рассмотрение ограничивалось решением вопроса о допустимости доказательств (см. Постановление Европейского Суда по делу «Белевицкий против Российской Федерации» (Belevitskiy v. Russia) от 1 марта 2007 г., жалоба № 72967/01 <1>, §§ 62 - 64). Наконец, они указывали, что 25 февраля 2013 г. решение об отказе в рассмотрении жалобы от 18 июня 2004 г. было отменено, а новое дело, переданное следователю, не связано с делом заявителя.
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2007. № 8 (примеч. редактора).
50. В своих объяснениях заявитель утверждал, что, подав жалобы на жестокое обращение в суд, он исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты. Заявитель скептически высказывался по поводу решения от 25 февраля 2013 г. о возобновлении производства в отношении его утверждений о жестоком обращении и считал его чистой формальностью.
51. По сути Европейский Суд установил, что на момент поступления в изолятор временного содержания г. Стерлитамака у заявителя был синяк под правым глазом и ушибы мягких тканей в области глаза. Согласно выводам предварительного расследования, как они зафиксированы в решении от 18 июня 2004 г., эти телесные повреждения были причинены ему сотрудниками милиции, которые применили силу в момент задержания (см. § 18 настоящего Решения). Европейский Суд сомневается, что подобные телесные повреждения соответствуют кулачной расправе, описанной заявителем (см. Постановление Европейского Суда по делу «Андреевский против Российской Федерации» (Andreyvskiy v. Russia) от 29 января 2009 г., жалоба № 1750/03 <2>, § 62). Хотя в случае необходимости может стоять вопрос о пропорциональности применения силы сотрудниками милиции при задержании, Европейский Суд не будет рассматривать вопрос по существу, поскольку в этой части жалоба является неприемлемой в связи с неисчерпанием заявителем внутригосударственных средств правовой защиты.
<2> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2009. № 4 (примеч. редактора).
52. В действительности заявитель не обжаловал решение об оставлении его жалобы без рассмотрения от 18 июня 2004 г. в соответствии со статьей 125 УПК РФ, что, по мнению Европейского Суда, является средством, которое должно быть исчерпано (см. Решение Европейского Суда по делу «Трубников против Российской Федерации» (Trubnikov v. Russia) от 14 октября 2003 г., жалоба № 49790/99, а также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Белевицкий против Российской Федерации», §§ 54 - 67). Что касается его доводов о том, что он тем не менее прибег к внутригосударственным средствам правовой защиты, поднимая вопрос в ходе производства по делу, Европейский Суд установил, что способ их представления в суде касался скорее оспаривания приемлемости доказательств его вины, собранных в ходе предварительного расследования, чем жалоб на жестокое обращение (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Слюсарев против Российской Федерации»). В заключение он не оспаривал содержание выписки из журнала регистрации изолятора временного содержания, в которой телесные повреждения оценивались как легкие, не оспаривал результатов предварительного расследования, проведенного по его жалобам на жестокое обращение, и не указывал на его возможные недостатки (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «Владимир Федоров против Российской Федерации» (Vladimir Fedorov v. Russia) от 30 июля 2009 г., жалоба № 19223/04 <3>, § 47).
<3> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2012. № 12 (примеч. редактора).
53. Что касается иного жестокого обращения, Европейский Суд установил, что заявитель не представил каких-либо существенных доказательств в поддержку своих утверждений. Напротив, Европейский Суд установил, что 22 марта 2004 г. заявитель был осмотрен судебно-медицинским экспертом, у него не было обнаружено телесных повреждений, и он ни на что не жаловался, кроме головной боли. Заявитель не оспаривал результатов этого осмотра и не утверждал, что ему каким-либо образом препятствовали в разговоре с экспертом. Он также не объяснил, почему не упомянул в тот момент о жестоком обращении, а ждал до 8 июня 2004 г., чтобы впервые официально подать жалобу властям (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Андреевский против Российской Федерации», § 61).
54. Таким образом, Европейский Суд полагает, что в его распоряжении нет доказательств, способных подтвердить разумные подозрения в жестоком обращении со стороны сотрудников милиции в противоречие статье 3 Конвенции. Следовательно, он считает, что по сути утверждения заявителя не могут считаться «оспоримыми» по смыслу Конвенции (см. среди прочих примеров Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Салман против Турции (Salman v. Turkey), жалоба № 21986/93, § 121, ECHR 2000-VII, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу „Илхан против Турции“ ( Ýlhan v. Turkey), жалоба № 22277/93, § 97, ECHR 2000-VII, а также Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу „Чакиджи против Турции“ ( Çakýcý v. Turkey), жалоба № 23657/94, § 113, ECHR 1999-IV.»
55. Отмена 23 февраля 2013 г. решения об отказе в рассмотрении решения от 18 июня 2004 г. после поступления жалобы на жестокое обращение не отменяет этих выводов, поскольку ни власти Российской Федерации, ни заявитель не предоставили информации относительно оснований отмены решения или последующего развития событий. В частности, не утверждалось, что в основе этого решения об отмене легли вновь открывшиеся обстоятельства (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «Брекнел против Соединенного Королевства» (Brecknell v. United Kingdom) от 27 ноября 2007 г., жалоба № 32457/04, §§ 70 - 71). Напротив, Европейский Суд отмечает, что заявитель не ссылался на это решение, а, наоборот, высказывался о нем скептически и утверждал, что оно было чистой формальностью. При отсутствии иных доказательств Европейский Суд не может согласиться с мнением заявителя и полагает, что решение, принятое после девятилетнего перерыва, не может являться эффективным средством правовой защиты (см. mutatis mutandis <1> Решение Европейского Суда по делу «Финоженок против Российской Федерации» (Finozhenok v. Russia) от 31 мая 2011 г., жалоба № 3025/06, а также Решение Европейского Суда по делу «Насирхаева против Российской Федерации» (Nasirkhayeva v. Russia) от 31 мая 2011 г., жалоба № 1721/07).
<1> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).
2. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
56. Следующая жалоба касается производства, справедливость которого заявитель оспаривает в связи с применением при рассмотрении дела доказательств, которые, по его утверждению, были получены под принуждением. Не вдаваясь в детали спора между сторонами, Европейский Суд прежде всего отмечает, что он отклонил жалобу заявителя на нарушение статьи 3 Конвенции на том основании, что она не содержит какой-либо информации, способной породить разумные подозрения о том, что со стороны сотрудников милиции имело место обращение, противоречащее этой статье.
57. Учитывая фактическую связь между настоящей жалобой и вышеизложенными доводами, констатирующими факты в отношении утверждений заявителя, Европейский Суд может лишь заключить, что каким-либо образом не было установлено, что оспариваемые сведения были получены под принуждением. Таким образом, он полагает, что жалоба должна быть отклонена как необоснованная в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции (см. Решение Европейского Суда по делу «Аладаг против Турции» (Aladag v. Turkey) от 9 февраля 2010 г., жалоба № 6781/04, а также для сравнения Решение Европейского Суда по делу «Орс и другие против Турции» ( Örs and Others v. Turkey) от 20 июня 2006 г., жалоба № 46213/99, § 58, и Решение Европейского Суда по делу «Сойкан против Турции» (Soykan v. Turkey) от 21 апреля 2009 г., жалоба № 47368/99, §§ 54 — 55).
B. Жалоба на ненадлежащие условия содержания под стражей
1. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
58. Заявитель жаловался на условия содержания под стражей в изоляторе временного содержания городов Уфы и Стерлитамак, которые, по его мнению, не отвечали требованию статьи 3 Конвенции.
59. Власти Российской Федерации полагали, что жалоба является неприемлемой, поскольку она была подана с нарушением шестимесячного срока подачи жалобы, если считать с даты обжалования по этому факту, то есть с 5 июля 2004 г. Так, настоящая жалоба была подана в Европейский Суд лишь в 2006 году (см. Решение Европейского Суда по делу «Норкин против Российской Федерации» (Norkin v. Russia) от 5 февраля 2013 г., жалоба № 21056/11).
60. Заявитель оспаривал эти доводы и ссылался на решение суда г. Стерлитамака от 30 сентября 2009 г., присудившего ему компенсацию в связи с ненадлежащими условиями содержания под стражей в изоляторе временного содержания того же города в период с 10 по 16 марта 2009 г. По мнению заявителя, этот пример доказывает, что требование о компенсации не является неэффективным, а, наоборот, должно учитываться при вычислении шестимесячного срока.
61. Европейский Суд не видит оснований, позволяющих в настоящем деле прийти к выводам иным, чем в упоминавшемся Решении по делу «Норкин против Российской Федерации». Тот факт, что внутригосударственные суды решали вопрос о присуждении заявителю компенсации пять лет спустя, не ведет к течению нового срока для подачи жалобы в Европейский Суд (см. Решение Европейского Суда по делу «Бойкин против Российской Федерации» (Boikine v. Russia) от 26 августа 2014 г., жалоба № 53478/07).
2. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
62. Ссылаясь на статью 6 Конвенции, заявитель жаловался на нарушение его права на доступ к суду в связи с отказом районного суда от 22 января 2008 г. рассмотреть его требование о компенсации вреда, причиненного условиями содержания под стражей в изоляторе временного содержания г. Уфы.
63. Власти Российской Федерации оспаривали этот довод, утверждая, что распоряжение о предоставлении в дополнение к иску дополнительной информации, подтверждающей наличие оснований для освобождения от уплаты пошлины или об уплате этой пошлины, не может считаться неразумным ограничением права на доступ к суду. Заявитель не предоставил каких-либо объяснений по поводу оснований, по которым он не выполнил это распоряжение суда. Наконец, власти Российской Федерации указали, что при подаче аналогичного иска в суд в г. Стерлитамака 22 мая 2007 г. заявитель уплатил пошлину.
64. Заявитель полагал, что запрос дополнительной информации накладывал на него «непропорциональное бремя». Кроме того, он указал, что иск в суд г. Стерлитамака, сформулированный аналогичным образом, был принят к рассмотрению 30 сентября 2009 г.
65. Европейский Суд установил, что иск заявителя был оставлен без рассмотрения главным образом в силу его невозможности уплатить пошлину в размере 100 рублей (2,5 евро) или с достаточной убедительностью продемонстрировать невозможность ее уплаты. Европейский Суд напоминает, что статья 6 Конвенции не препятствует государствам регламентировать доступ к суду, устанавливая, например, срок давности и требуя уплаты пошлины в разумном размере до рассмотрения дела. В данном случае районный суд предложил заявителю дополнить материалы дела некоторыми сведениями, позволяющими ему ходатайствовать об освобождении от уплаты пошлины, что заявитель не сделал по причинам, которые он не смог разъяснить. При таких обстоятельствах Европейский Суд полагает, что отказ в рассмотрении внутригосударственными судами ходатайства заявителя не является неразумным и непропорциональным ограничением его права на доступ к суду (см. Решение Европейского Суда «Кузнецова против Российской Федерации» (Kuznetsova v. Russia) от 19 января 2006 г., жалоба № 67579/01).
66. Таким образом, Европейский Суд полагает, что жалоба должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
C. Жалоба на несправедливость производства
67. Наконец заявитель жаловался на несправедливость производства по его уголовному делу в связи с невозможностью допросить свидетеля обвинения. Он ссылался на пункт 1 статьи 6 и подпункт «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции.
68. Власти Российской Федерации утверждали, что жалоба заявителя является явно необоснованной, поскольку показания М.Ш. не являлись решающими для вынесения приговора в отношении заявителя за вооруженное нападение на семью А., что подтверждалось иными доказательствами, имеющими большую доказательную силу.
69. Заявитель возражал против этого и настаивал, что показания М.Ш. были решающими для вынесения приговора, поскольку кроме этих показаний и признаний заявителя и его пособников, сделанных во время расследования, не было иных доказательств, касающихся события преступления. Обвинение основывалось исключительно на том факте, что один из обвиняемых, подстрекатель к ограблению, был знаком с семьей А. и голос другого один из пострадавших узнал как голос одного из нападавших. Что касается их признаний, они были получены сотрудниками милиции принудительно. Заявитель выступал против использования показаний М.Ш. в качестве доказательств в отношении убийства Г.
70. Прежде всего Европейский Суд отмечает, что в материалах дела отсутствуют указания на то, что заявитель оспаривал в кассационном порядке использование показаний М.Ш. в отношении обвинения в убийстве Г. Таким образом, в этой части жалоба должна быть отклонена в силу того, что заявитель не исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты.
71. Европейский Суд напоминает, что критерии приемлемости доказательств определяются в первую очередь внутригосударственным законодательством. Задача Европейского Суда, определенная в Конвенции, состоит не в том, чтобы выражать свое мнение по поводу того, правомерно ли было использование показаний свидетелей в качестве доказательств, а в определении того, было ли само производство в своей совокупности, включая способ представления доказательств, справедливым по сути (см. среди многих прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Ван Мешлен и другие против Нидерландов» (Van Mechelen and Others v. Netherlands) от 23 апреля 1997 г., § 50, Reports 1997-III). В частности, в юрисдикцию внутригосударственных органов входят оценка собранных доказательств и определение допустимости доказательств, представленных обвиняемым, подпункт «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции предоставляет им право принимать решение о приемлемости показаний свидетелей (см. Постановление Европейского Суда по делу «Видал против Бельгии» (Vidal v. Belgium) от 22 апреля 1992 г., §§ 32 — 33, Series A, № 235-B). Таким образом, недостаточно того, чтобы обвиняемый подал жалобу на то, что некоторые свидетели не были допрошены. Необходимо также, чтобы он подкрепил свою жалобу, продемонстрировав значение этих показаний и их важность для установления истины (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Перна против Италии» (Perna v. Italy), жалоба № 48898/99, § 29, ECHR 2003-V). В частности, если приговор основывается исключительно или в большей степени на показаниях лица, которому обвиняемый не смог задать вопросы или добиться допроса ни на стадии расследования, ни во время судебных прений, право на защиту может оказаться ограниченным способом, несовместимым с гарантиями статьи 6 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Хавайа и Техери против Соединенного Королевства» (Al-Khawaja and Tahery v. United Kingdom), жалобы № 26766/05 и 22228/06, § 119, ECHR 2011).
72. В настоящем деле заявитель и его пособники обвинялись в совершении ряда преступлений в составе банды, эпизод вооруженного нападения на семью А. рассматривался в г. Чайковском, месте проживания всех свидетелей. Что касается М.Ш., свидетеля обвинения, секретариат суда предпринял безуспешные попытки выяснить его местонахождение. Во время этих попыток суд переносил рассмотрения дела, ожидая результатов поиска. Хотя впоследствии двое свидетелей утверждали, что видели М.Ш. в городе незадолго до суда, представляется, что их показания не содержали информации, достаточно точной для того, чтобы новый поиск увенчался успехом, и новый перенос судебного заседания был оправдан. Европейский Суд, кроме того, отмечает, что председатель суда дал согласие на просьбу обвинения о зачитывании показаний М.Ш., сделанных на стадии расследования, лишь после того, как были изучены другие доказательства со стороны обвинения, имеющие отношение к нападению заявителя и его сообщников на семью А. Совокупность доказательств, приведенная в приговоре, включала другие показания, в том числе показания потерпевших, а также признания, сделанные заявителем и его сообщниками во время расследования, лишая тем самым показания М.Ш. их исключительности и определяющего значения. Разумеется, заявитель оспаривал добровольный характер признаний. Но Европейский Суд уже пришел к выводу, что он не представил в отношении этого каких-либо весомых доказательств, позволяющих сделать вывод о том, что его сообщники сделали признания вследствие жестокого обращения.
73. Таким образом, Европейский Суд полагает, что жалоба должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
D. Другие жалобы
74. Ссылаясь на статью 6 Конвенции, заявитель жаловался на другие нарушения, допущенные во время производства по делу, которые привели к его осуждению. Он, в частности, утверждал, что был нарушен принцип презумпции невиновности, а также жаловался на отсутствие защитника на стадии обжалования. Он жаловался, ссылаясь на статью 13 Конвенции, на результаты рассмотрения его ходатайства о пересмотре дела в порядке надзора.
75. Принимая во внимание все материалы, имеющиеся в его распоряжении, и в той степени, в которой настоящая жалоба находится в его компетенции, Европейский Суд отмечает, что она не содержит признаков нарушения прав и свобод, гарантированных Конвенцией.
объявил жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу.
Совершено на французском языке, составлено 25 июня 2015 г.