Решение ЕСПЧ от 09.11.2006
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Решение ЕСПЧ от 09.11.2006. 26260/02. 09.11.2006. https://bukva.ai/docs/reshenie-2626002
«О приемлемости жалобы № 26260/02 дело „Владимир Витальевич Голубев (Vladimir Vitalyevich Golubev) против Российской Федерации“ [рус., англ.]»
[неофициальный перевод]<*>
РЕШЕНИЕ
О ПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБЫ № 26260/02
ДЕЛО «ВЛАДИМИР ВИТАЛЬЕВИЧ ГОЛУБЕВ (VLADIMIR VITALYEVICH
GOLUBEV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»
<*> Перевод с английского языка И.В. Артамоновой.
По делу «Владимир Витальевич Голубев против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая 9 ноября 2006 г. Палатой в составе:
Боштьяна Зупанчича, Председателя Палаты Суда,
а также при участии Винсента Бергера, Секретаря Секции Суда,
рассмотрев указанную выше жалобу, поданную 1 июня 2002 г.,
ФАКТЫ
Заявитель Владимир Витальевич Голубев, гражданин Российской Федерации, родился в 1972 году и проживает в поселке Красное-на-Волге.
A. Обстоятельства дела
Обстоятельства дела, представленные заявителем, можно кратко изложить следующим образом.
В 2000 году заявителю, который в соответствующий момент времени являлся сотрудником милиции, было предъявлено обвинение в получении взятки. Он подозревался в предоставлении «защиты» группе торговцев на черном рынке в обмен на регулярные платежи. 7 июля 2000 г. он был задержан и, поскольку заявитель был бывшим сотрудником милиции, он был помещен в специальный следственный изолятор для бывших сотрудников правоохранительных органов.
20 мая 2000 г. заявитель был переведен на несколько дней в общую камеру, где содержались все подозреваемые в совершении преступлений. По его словам, следователь поместил его в эту камеру, чтобы оказать на него давление.
12 сентября 2000 г. заявитель подал на это решение жалобу в органы прокуратуры. 23 октября 2000 г. соответствующий прокурор уведомил заявителя о том, что лицу, ответственному за его перевод в камеру данного типа, объявлен выговор. Информация о дальнейшем ходе событий в связи с указанной жалобой отсутствует.
12 октября 2001 г. Костромской областной суд признал заявителя виновным в получении взятки и приговорил его к пяти годам лишения свободы в колонии строгого режима.
Заявитель отметил, что он не имел возможности ознакомиться с протоколом судебного заседания. Он указал, что подписал отказ от своего права знакомиться с протоколом. Вместе с тем он утверждал, что сделал это под давлением судьи.
Заявитель и его адвокаты подали апелляционные жалобы. Они оспаривали выводы суда первой инстанции относительно фактов дела и жаловались на неправильное толкование законодательства Российской Федерации и на различные нарушения в ходе расследования и рассмотрения дела в суде первой инстанции. Сторона защиты указала, inter alia, что в период содержания под стражей в следственном изоляторе заявитель был помещен в общую камеру в нарушение соответствующих положений законодательства Российской Федерации. Однако в апелляционной жалобе не было сказано, что заявитель не имел возможности ознакомиться с протоколом судебного заседания. Заявитель не ходатайствовал об обеспечении своего личного присутствия на слушании дела в суде апелляционной инстанции.
18 марта 2002 г. Верховный Суд Российской Федерации оставил в силе обвинительный приговор в отношении заявителя. Заявитель не присутствовал на слушании дела в суде апелляционной инстанции и оставался в следственном изоляторе. Однако два его адвоката находились в зале суда, и во время слушания заявитель мог общаться с судьями посредством системы видеоконференц-связи, которая позволяла ему видеть и слышать все, что происходило в зале суда, и задавать вопросы участникам заседания. На основании материалов дела и доводов сторон Верховный Суд Российской Федерации оставил в силе вывод нижестоящего суда в полном объеме. Он не установил каких-либо серьезных нарушений в ходе производства по делу в суде первой инстанции, которые требовали бы пересмотра дела.
После осуждения заявитель был направлен для отбывания наказания в исправительную колонию в Республике Мордовия.
В 2004 году вследствие внесения изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации срок лишения свободы заявителя был сокращен до четырех лет и 11 месяцев и он был переведен в колонию с более мягким режимом.
B. Соответствующие законодательство Российской Федерации и правоприменительная практика
Статья 375 Уголовно-процессуального кодекса 1960 года, действовавшая в период, относившийся к обстоятельствам дела, предусматривала, что обвиняемые в своих апелляционных жалобах должны указать, хотят ли они лично присутствовать на слушании дела в суде апелляционной инстанции или нет. Статья 335 указанного Кодекса предусматривала, что апелляционный суд может принять решение о том, должно ли лицо, обратившееся с апелляционной жалобой, принимать участие в слушании дела. Однако в постановлении от 10 декабря 1998 г. № 27-П <*> Конституционный Суд Российской Федерации признал указанное положение недействительным как не соответствующее Конституции Российской Федерации. Конституционный Суд Российской Федерации постановил, что обвиняемые по уголовным делам всегда должны иметь возможность участвовать в производстве по делу в суде апелляционной инстанции. При этом Конституционный Суд Российской Федерации не уточнил, требовалось ли личное участие или участия путем использования систем видеоконференц-связи было достаточно.
<*> Имеется в виду постановление Конституционного Суда Российской Федерации «По делу о проверке конституционности части второй статьи 335 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина М.А. Баронина» (примеч. редактора).
Новый Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, который вступил в силу 1 июля 2002 г., предусматривает право обвиняемого по уголовному делу принять решение об участии в производстве по делу (часть третья статьи 376 УПК РФ <*>). Однако выбор формы участия (личное участие или участие путем использования систем видеоконференц-связи) в судебном заседании решается судом.
<*> Статья 376 УПК РФ утратила силу с 1 января 2013 г. в связи с принятием Федерального закона от 29 декабря 2010 г. № 433-ФЗ (примеч. редактора).
ЖАЛОБЫ
1. В соответствии со статьей 3 Конвенции заявитель жаловался на то, что в мае 2000 года, несмотря на его особый статус бывшего сотрудника органов внутренних дел, он был переведен в камеру общего типа в следственном изоляторе, где его могли избить другие заключенные.
2. Со ссылкой на то же положение Конвенции заявитель жаловался на условия содержания под стражей в следственных изоляторах и исправительной колонии. Так, камеры следственного изолятора, где он содержался в период предварительного расследования и судебного разбирательства, были переполнены. Камеры в исправительной колонии также были переполнены, плохо отапливались и кишели насекомыми, туалеты были грязными, находились вне жилых помещений и не имели дверей. По его словам, принять душ было крайне сложно из-за нехватки душевых кабин, горячей и холодной воды. Также он жаловался на отсутствие надлежащей медицинской помощи и плохое качество пищи. Наконец, заявитель отметил, что правила, установленные в местах лишения свободы, запрещают заключенным иметь некоторые предметы в личном распоряжении и что право заключенных получать посылки от родственников очень ограничено.
3. Ссылаясь на пункт 1 статьи 6 Конвенции, заявитель жаловался на зависимость судов Российской Федерации от органов уголовного преследования. Заявитель также утверждал, что он не имел возможности получить доступ к стенографическим протоколам заседаний суда первой инстанции. Наконец, он жаловался на исход производства по уголовному делу в отношении его.
4. В соответствии с тем же положением Конвенции заявитель жаловался на то, что он не присутствовал на слушании дела в апелляционном суде и, следовательно, не мог общаться со своими адвокатами наедине в ходе слушания.
ПРАВО
1. Заявитель жаловался на то, что в ходе предварительного расследования он был помещен в камеру общего типа, где он мог подвергнуться жестокому обращению со стороны своих сокамерников. Заявитель ссылался на статью 3 Конвенции, которая гласит:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
Европейский Суд напоминает, что жестокое обращение должно достигать минимального уровня суровости, чтобы попадать в сферу действия статьи 3 Конвенции. Оценка указанного минимума относительна и зависит от всех обстоятельств дела. Кроме того, Европейский Суд неоднократно подчеркивал, что причиненные страдания и унижение в любом случае должны превышать степень страдания и унижения, неизбежно присущих любому законному обращению или наказанию. Мера, связанная с лишением человека свободы, обычно сопровождается такими страданиями и унижением (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кудла против Польши» ( Kud³a v. Poland), жалоба № 30210/96, § 92 - 94, ECHR 2000-XI).
В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что заявитель не утверждал, что он действительно подвергался жестокому обращению в камере общего типа. Что касается простого страха расправы со стороны сокамерников, то этого самого по себе недостаточно для того, чтобы ситуация попадала под действие статьи 3 Конвенции.
Даже если допустить обратное, Европейский Суд отмечает следующее. Заявитель дважды жаловался на его помещение в камеру общего типа: в прокуратуру и суд апелляционной инстанции. Жалоба в суд апелляционной инстанции не может рассматриваться как надлежащее средство правовой защиты по смыслу статьи 35 Конвенции: задача этого суда заключалась в проверке законности и обоснованности судебного решения, а не в изучении порядка содержания под стражей в следственном изоляторе (см., mutatis mutandis, решение Европейского Суда по делу «Тотева против Болгарии» (Toteva v. Bulgaria) от 3 апреля 2003 г., жалоба № 42027/98). Что касается других правовых механизмов, а именно жалобы в органы прокуратуры, Европейский Суд отмечает, что последнее (и единственное) решение по данной жалобе на внутригосударственном уровне датировано 23 октября 2000 г. Неясно, можно ли считать это решение «окончательным» по смыслу пункта 1 статьи 35 Конвенции. Если это так, то жалоба была подана с нарушением требования о шестимесячном сроке. Если, напротив, указанное решение могло быть обжаловано вышестоящему прокурору или в суд, Европейский Суд отмечает, что заявитель этого не сделал.
Следовательно, настоящая жалоба должна быть отклонена на основании пунктов 1 и 4 статьи 35 Конвенции как поданная с нарушением срока или в качестве альтернативного варианта — в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты.
2. В соответствии с тем же положением Конвенции заявитель жаловался на условия содержания под стражей в следственных изоляторах и исправительной колонии, а именно на переполненность камер и на ограничения, предусмотренные в отношении заключенных.
Европейский Суд напоминает, что жалобы на условия содержания под стражей, как правило, затрагивают вопросы факта. В подобных делах бремя доказывания при определенных обстоятельствах может перейти к органам государственной власти (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Салман против Турции» (Salman v. Turkey), жалоба № 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII, см. также Постановление Европейского Суда по делу «Мэтью против Нидерландов» (Mathew v. Netherlands), жалоба № 24919/03, § 156, ECHR 2005-...). Однако это возможно только в том случае, если заявитель представит хотя бы некоторые доказательства жестокого обращения prima facie. В настоящем деле в распоряжении Европейского Суда имеются только слова заявителя в поддержку его утверждений об условиях содержания под стражей. Жалоба на ограничения, которые правила, установленные в местах лишения свободы, применяют к заключенным, недостаточно подробна, и в любом случае неясно, в какой степени эти ограничения затрагивали лично заявителя. Европейский Суд приходит к выводу, что заявитель не представил даже минимальных доказательств, подтверждающих его утверждения о жестоком обращении.
Следовательно, жалоба в указанной части является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
3. Заявитель жаловался на предполагаемое отсутствие беспристрастности судов Российской Федерации. Он также жаловался на предполагаемое отсутствие у него возможности ознакомиться с протоколом судебного заседания. Наконец, он жаловался на исход производства по его делу. Он ссылался на статью 6 Конвенции, которая в соответствующих частях гласит:
«1. Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона...»
3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права...
(b) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты...».
Европейский Суд отмечает, что первая жалоба заявителя слишком абстрактна: он не пояснил, почему он считает, что суды, рассматривавшие его дело, не были независимы. Он также не представил каких-либо доказательств в подтверждение своих утверждений. Сам по себе тот факт, что суды вынесли неблагоприятное для него решение, автоматически не означает, что они не были независимы или беспристрастны.
Что касается жалобы на отсутствие у заявителя возможности ознакомиться со стенографическим протоколом судебного заседания, Европейский Суд отмечает, что у заявителя был адвокат, который имел беспрепятственный доступ к судебному протоколу. Кроме того, заявитель, по-видимому, сам отказался от своего права, и отсутствуют доказательства того, что он подвергался неправомерному давлению в этом отношении со стороны судьи или иного должностного лица.
Что касается жалобы на исход производства по делу, Европейский Суд напоминает, что «в задачу Европейского Суда не входит действовать в качестве суда апелляционной инстанции или, как иногда говорится, в качестве суда четвертой инстанции в отношении решений, принятых внутригосударственными судами» (см. решение Европейского Суда по делу «Посохов против Российской Федерации» (Posokhov v. Russia) от 9 июля 2002 г., жалоба № 63486/00). Функции по толкованию и применению соответствующих норм процессуального или материального права возложены на внутригосударственные суды. Кроме того, именно они могут эффективно оценить достоверность показаний свидетелей и относимость доказательств к рассматриваемым вопросам (см. среди многих прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Видал против Бельгии» (Vidal v. Belgium) от 22 апреля 1992 г., Series A, № 235-B, р. 32 — 33, § 32, Постановление Европейского Суда по делу «Эдвардс против Соединенного Королевства» (Edwards v. United Kingdom) от 16 декабря 1992 г., Series A, № 247-B, § 34). Европейский Суд не находит каких-либо признаков того, что процедура или решения, принятые судами Российской Федерации по настоящему делу, нарушали требование справедливости, которое лежит в основе пункта 1 статьи 6 Конвенции.
Таким образом, Европейский Суд приходит к выводу, что указанные выше жалобы являются явно необоснованными и должны быть отклонены в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
4. Заявитель жаловался на то, что он не присутствовал лично на заседании суда апелляционной инстанции и не мог свободно общаться со своими адвокатами в ходе слушания. В этом отношении он ссылался на упомянутую выше статью 6 Конвенции.
1. Общие принципы
Европейский Суд напоминает, что право присутствовать в суде является одним из основных прав обвиняемого (см. Постановление Европейского Суда по делу «Колоцца против Италии» (Colozza v. Italy) от 12 февраля 1985 г., Series A, № 89, § 27). Кроме того, статья 6 Конвенции гарантирует право обвиняемого на эффективное участие в судебном разбирательстве. В целом это включает в себя, inter alia, не только право присутствовать, но и слышать и следить за ходом производства. Данные права присущи самому понятию «состязательный процесс», а также могут быть выведены из гарантий, предусмотренных подпунктами «c» - «e» пункта 3 статьи 6 Конвенции (см., inter alia, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Колоцца против Италии» (Colozza v. Italy), § 27, и Постановление Европейского Суда по делу «Барбера, Мессеге и Хабардо против Испании» (Barbera Messegue and Jabardo v. Spain) от 6 декабря 1988 г., Series A, № 146, § 78).
Однако прецедентная практика в соответствии с Конвенцией не требует такого же уровня гарантий в суде апелляционной инстанции, как при рассмотрении дела судом первой инстанции (см. среди многих прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Боттен против Норвегии» (Botten v. Norway) от 19 февраля 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-I, § 39). Соответственно, производство по апелляционной жалобе может проводиться в отсутствие обвиняемого при условии, что он принимал личное участие в рассмотрении дела судом первой инстанции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Моннелл и Моррис против Соединенного Королевства» (Monnell and Morris v. United Kingdom) от 2 марта 1987 г., Series A, № 115, § 58).
Кроме того, даже при наличии у суда апелляционной инстанции полной юрисдикции для рассмотрения дела как по вопросам факта, так и по вопросам права, Европейский Суд не считает, что статья 6 Конвенции в любом случае требует права на проведение публичного слушания или a fortiori права на личное присутствие (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Фейде против Швеции» (Fejde v. Sweden) от 29 октября 1991 г., Series A, № 212-C, § 33). При оценке необходимости личного присутствия следует учитывать, inter alia, особенности соответствующего судебного производства и способ обеспечения и охраны интересов стороны защиты в суде апелляционной инстанции, особенно в свете вопросов, которые предстоит решить, и их значимости для заявителя (см. Постановление Европейского Суда по делу «Бельзюк против Польши» (Belziuk v. Poland) от 25 марта 1998 г., Reports 1998-II, р. 570, § 37).
Кроме того, Европейский Суд напоминает, что, не будучи абсолютным, право каждого обвиняемого в совершении уголовного преступления на эффективную защиту посредством адвоката является одной из основ справедливого судебного разбирательства (см. Постановление Европейского Суда по делу «Пуатримоль против Франции» (Poitrimol v. France) от 23 ноября 1993 г., Series A, № 277-A, § 34). Эффективная защита невозможна без того, чтобы обвиняемый мог общаться со своим адвокатом вне пределов слышимости третьих лиц (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Оджалан против Турции» ( Öcalan v. Turkey), жалоба № 46221/99, ECHR 2005-... § 133). Однако данное право несвободно от ограничений, которые могут быть оправданны при особых обстоятельствах дела.
2. Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
Обращаясь к настоящему делу, Европейский Суд отмечает следующее. Заявитель присутствовал на слушаниях дела в суде первой инстанции и имел неограниченную возможность представить свое дело лично и воспользоваться помощью адвокатов. Что касается апелляционного слушания в Верховном Суде Российской Федерации, заявитель на нем не присутствовал. Он оставался в следственном изоляторе, но следил за ходом судебного разбирательства посредством системы видеоконференц-связи. По мнению Европейского Суда, хотя заявитель лично не присутствовал на слушании дела в Верховном Суде Российской Федерации, его право на эффективное участие в производстве по делу не было нарушено по нижеуказанным причинам.
Во-первых, заявитель не ходатайствовал о личном присутствии, хотя законодательство четко предусматривает, что данное ходатайство должно было быть заявлено заранее в апелляционной жалобе (см. выше раздел «Соответствующие законодательство Российской Федерации и правоприменительная практика»). Отсутствуют какие-либо признаки того, что подобное ходатайство обязательно будет отклонено. Кроме того, отсутствуют доказательства того, что заявитель в ходе слушания возражал против его проведения с использованием системы видеоконференц-связи.
Во-вторых, Европейский Суд отмечает, что два адвоката заявителя присутствовали на слушании в суде апелляционной инстанции и могли поддержать или расширить доводы защиты. Действительно, во время слушания заявитель не имел возможности общаться со своими адвокатами наедине. При других обстоятельствах это могло поставить сторону защиты в неблагоприятное положение по сравнению со стороной обвинения. Однако в настоящем деле заявитель имел возможность проконсультироваться со своим адвокатом наедине перед слушанием. Более того, поскольку у заявителя было два адвоката, он мог попросить одного из них помогать ему в следственном изоляторе во время слушания дела и консультироваться с ним наедине. В законодательстве Российской Федерации отсутствуют положения, которые могли бы препятствовать этому, и заявитель не утверждает, что данное решение было невозможно на практике.
В-третьих, даже если предположить в пользу заявителя, что он не отказался от своего права и не имел иного выбора, кроме как участвовать в слушании посредством системы видеоконференц-связи, Европейский Суд напоминает, что физическое присутствие обвиняемого в зале суда весьма желательно, но не является самоцелью: оно, скорее, служит более важной цели обеспечения справедливости судебного разбирательства в целом. В этом отношении Европейский Суд отмечает, что пределы рассмотрения дела Верховным Судом Российской Федерации были определенным образом ограничены. Он не исследовал каких-либо новых доказательств, а просто проверил выводы суда первой инстанции на основании материалов дела, заслушал выступления сторон и обсудил доводы сторон. Все доказательства были доступны стороне защиты, и соответствующие доводы могли быть подготовлены заранее. Что касается устных выступлений сторон, все свидетельствует о том, что заявитель мог делать устные замечания и задавать вопросы участникам производства. Он не утверждал, что система некорректно работала или иным образом ограничивала его способность принимать активное участие в разбирательстве.
Таким образом, Европейский Суд приходит к выводу, что при особых обстоятельствах дела заявитель имел возможность в полном объеме осуществить свои права, предусмотренные пунктами 1 и 3 статьи 6 Конвенции, хотя он и не присутствовал лично в суде второй инстанции. Следовательно, данная жалоба является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
объявил жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу.
DECISION
AS TO THE ADMISSIBILITY OF
APPLICATION NO. 26260/02
BY VLADIMIR VITALYEVICH GOLUBEV
AGAINST RUSSIA
The European Court of Human Rights (Third Section), sitting on 9 November 2006 as a Chamber composed of:
and Mr V. Berger, Section Registrar,
Having regard to the above application lodged on 1 June 2002,
Having deliberated, decides as follows:
THE FACTS
The applicant, Mr Vladimir Vitalyevich Golubev, is a Russian national who was born in 1972 and lives in Krasnoye-Na-Volge.
A. The circumstances of the case
The facts of the case, as submitted by the applicant, may be summarised as follows.
In 2000 the applicant, a police officer at that time, was charged with bribe taking. He was suspected in providing «protection» to a group of black market dealers in return for regular payments. On 7 July 2000 he was arrested and, since he was a former policeman, placed in a special detention facility for former law enforcement officials.
On 20 May 2000 he was transferred for several days to a «common» cell where ordinary criminal suspects were detained. In his words, the investigator placed him in that cell in order to put pressure on him.
On 12 September 2000 the applicant complained about this fact to the prosecution authorities. On 23 October 2000 the local prosecutor informed the applicant that the person responsible for placing him in that cell was reprimanded. There is no information on any further development regarding this complaint.
On 12 October 2001 the applicant was convicted of bribe taking by the Kostroma Regional Court. He was sentenced to five years' imprisonment in a colony of the strict regime.
The applicant indicates that he was unable to study the record of the trial hearings. He indicates that he signed a waiver where he renounced his right to examine the record. He claims, however, that he did so under the pressure of the judge.
The applicant and his lawyers appealed. They challenged the findings of the first instance court as to the facts of the case and complained of misinterpretation of the domestic law and various irregularities in the proceedings during the investigation and before the first instance court. The defence indicated inter alia that in the course of the pre-trial detention the applicant had been placed in a common cell, in breach of the relevant provisions of the domestic law. However, the brief of appeal did not mention that the applicant had been unable to study the trial record. The applicant did not request his personal presence at the hearing before the court of appeal.
On 18 March 2002 the applicant's conviction was upheld by the Supreme Court of Russia. The applicant was not present at the court of appeal's hearing and remained in the detention centre. However, his two lawyers were in the courtroom and during the hearing the applicant was able to communicate with the judges through a video communication system, which allowed him to see and hear what happened in the court room, and put questions to the participants of the hearing. The Supreme Court, basing on the materials of the case-file and the parties' pleadings, upheld the finding of the lower court in full. It did not detect any serious irregularity in the proceedings before the trial court which would require the review of the case.
After conviction the applicant was sent to serve his sentence in a correctional colony in Mordovia.
In 2004, due to the changes in the Criminal Code, the applicant's sentence was reduced to four years and eleven months, and he was transferred to a colony with a milder regime.
B. Relevant domestic law and practice
Article 375 of the Code of Criminal Proceedings of 1960, as in force at the relevant time, provided that the criminal defendant should indicate in his points of appeal whether or not he wanted to participate personally in the hearing before the court of appeal. Article 335 of that Code provided that the court of appeal might choose whether or not the applicant should participate in the hearings. However, by Ruling of 10 December 1998 no. 27-П the Constitutional Court of Russia invalidated that provision as anticonstitutional. The Constitutional Court found that the criminal defendant should always have the possibility to participate in the proceedings before the court of appeal. However, the Constitutional Court did not specify whether personal participation was needed, or participation through a video communication system was sufficient.
The new Code of Criminal Proceedings, as in force from 1 July 2002, provides that the criminal defendant may choose whether or not he wants to participate in the proceedings (Article 376 § 3). However, the choice between personal presence and participation via the video communication system belongs to the court.
COMPLAINTS
1. Under Article 3 of the Convention the applicant complains that in May 2000, despite his special status as a former policeman, he was placed in a «common» detention cell, where he could have been beaten by criminals detained there.
2. Under the same Convention provision the applicant further complains about the conditions of detention in the detention facilities and the correctional colony. Thus, the cells in the remand centre where he was detained during the pre-trial investigation and trial were overcrowded. The cells in the correctional colony were also overcrowded, badly heated and full of insects; the toilets were filthy, situated outside the living premises and had no doors. In his words, it was extremely difficult to have a shower, because of the insufficiency of shower cabins and shortage of hot and cold water. He also complained about the lack of proper medical assistance and bad quality of food. Finally, the applicant indicates that the prison rules prohibit the detainees having certain objects in their personal possession, and that the detainees' right to receive parcels from their relatives is very limited.
3. Under Article 6 § 1 of the Convention the applicant complains about the lack of independence of the Russian courts from the prosecution. He further complains that he was unable to get access to the verbatim record of the trial court hearings. He finally complains about the outcome of the proceedings in his criminal case.
4. Under the same Convention provision the applicant complains that he was absent at the court of appeal and, therefore, could not communicate with his lawyers in private during the hearing.
THE LAW
1. The applicant complains that during the pre-trial investigation he was placed in a «common» cell where he could have been ill-treated by his cell-mates. Article 3 of the Convention, referred to by the applicant, reads as follows:
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»
The Court recalls that ill-treatment must attain a minimum level of severity if it is to fall within the scope of Article 3 of the Convention. The assessment of this minimum is relative and depends on all the circumstances of the case. Furthermore, the Court has consistently stressed that the suffering and humiliation involved must in any event go beyond that inevitable element of suffering or humiliation connected with a given form of legitimate treatment or punishment. Measures depriving a person of his liberty may often involve such an element (see Kud³a v. Poland [GC], no. 30210/96, §§ 92 — 94, ECHR 2000-XI).
In the present case the Court notes that the applicant did not claim that he had been subjected to any actual ill-treatment in the «common» cell. As to the mere fear of reprisals from the cell-mates, it is not, by itself, sufficient to bring the situation within the scope of Article 3.
Even assuming the contrary, the Court notes the following. The applicant raised the complaint about his placement in the «common» cell twice: before the prosecution and before the court of appeal. The complaint before the court of appeal cannot be regarded as an adequate remedy within the meaning of Article 35 of the Convention: the task of the court of appeal was to review the legality and well-foundeness of the judgment, but not to examine the modalities of the pre-trial detention (see, mutatis mutandis, Toteva v. Bulgaria, (dec.), no. 42027/98, 3 April 2003). As regards other legal avenues, namely the complaint to the prosecution authorities, the Court notes the last (and the only) domestic decision in respect of this complaint dated 23 October 2000. It is unclear whether this decision can be considered as a «final» one for the purposes of Article 35 § 1. If so, then the complaint was lodged outside the six months' time-limit. If, on the contrary, that decision could have been challenged to a higher prosecutor or to a court, the Court notes that it has not been done by the applicant.
It follows that this complaint should be rejected under Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention as having been introduced out of time or, alternatively, for non-exhaustion of the domestic remedies.
2. The applicant further complains, under the same Convention provision, about the conditions of detention in the pre-trial detention centres and the correctional colony, namely overcrowding, and limitations imposed on detainees in that colony.
The Court recalls that complaints regarding conditions of detention often raise questions of facts. In such cases the burden of proof may, under certain circumstances, be shifted to the authorities (see Salman v. Turkey [GC], no. 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII; see also Mathew v. the Netherlands, no. 24919/03, § 156, ECHR 2005-...). However, it is permissible only if the applicant produces at least some prima facie evidence of ill-treatment. In the present case the Court has nothing but the applicant's own words in support of his allegations concerning the conditions of detention. The complaint about the limitations imposed on the detainees by the prison rules is not sufficiently developed, and, in any event, it is unclear to what extent the applicant was personally affected by those limitations. The Court concludes that the applicant failed to produce even minimal evidence in support of his allegations of ill-treatment.
It follows that this part of the application is manifestly ill-founded and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
3. The applicant complains about the alleged lack of independence of the Russian courts. He also complains about his alleged inability to study the hearing record. Finally, he complains about the outcome of the proceedings in his case. He refers to Article 6 of the Convention, which, insofar as relevant, reads as follows:
«1. In the determination of... any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair and public hearing within a reasonable time by an independent and impartial tribunal established by law.»
3. Everyone charged with a criminal offence has the following minimum rights:
(b) to have adequate time and facilities for the preparation of his defence;»
The Court notes that the applicant's first complaint is too vague: he did not explain why he thinks that the courts in his case were not independent. Nor did he produce any evidence in support of his allegations. The sole fact that the courts took a decision unfavourable to him does not automatically imply that they were not independent or impartial.
As regards the complaint about the applicant's inability to read the verbatim record of the court hearing, the Court notes that the applicant had a lawyer who had full access to the trial record. Further, it appears that the applicant himself waived this right and there is no evidence that he was subjected to any undue pressure in that respect by the judge or any other official.
As regards the complaint about the outcome of the proceedings, the Court recalls that «it is not for the Court to act as a court of appeal, or as sometimes is said, as a court of fourth instance from the decisions taken by domestic courts» (see Posokhov v. Russia (dec.), no. 63486/00, 9 July 2002). It is the role of the domestic courts to interpret and apply relevant rules of procedural or substantive law. Furthermore, it is the domestic courts which are best placed for assessing the credibility of witnesses and the relevance of evidence to the issues in the case (see, amongst many authorities, the Vidal v. Belgium judgment of 22 April 1992, Series A no. 235-B, pp. 32 — 33, § 32; the Edwards v. the United Kingdom judgment of 16 December 1992, Series A no. 247-B, § 34). The Court finds no indication that the procedures or decisions adopted by domestic courts in this case infringed the fairness requirement at the heart of Article 6 § 1 of the Convention.
In sum, the Court concludes that all the above complaints are manifestly ill-founded and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
4. The applicant complains that he was not personally present at the court of appeal and could not communicate freely with his lawyers during the hearing. He refers in this respect to Article 6 of the Convention, cited above.
1. General principles
The Court recalls that the right to be present at the trial is one of the cornerstone rights of an accused (see Colozza v. Italy, judgment of 12 February 1985, Series A no. 89, § 27). Moreover, Article 6 guarantees the right of an accused to participate effectively in a trial. In general this includes, inter alia, not only his right to be present, but also to hear and follow the proceedings. Such rights are implicit in the very notion of an adversarial procedure and can also be derived from the guarantees contained in sub-paragraphs (c), (d) and (e) of paragraph 3 of Article (see, inter alia, Colozza v. Italy, cited above, § 27, and the Barberà , Messegué and Jabardo v. Spain judgment of 6 December 1988, Series A no. 146, § 78).
However, the Convention case-law does not require the same level of guarantees in the court of appeal as at the trial stage (see, among many other authorities, Botten v. Norway, judgment of 19 February 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-I, § 39). Thus, the leave to appeal proceedings may be conducted in the absence of the accused provided that he participated personally at the trial (see Monnell and Morris v. the United Kingdom, judgment of 2 March 1987, Series A no. 115, § 58).
Furthermore, even where the court of appeal has full jurisdiction to review the case both as to facts and as to law, the Court cannot find that Article 6 (art. 6) always requires a right to a public hearing or a fortiori the right to be present personally (see mutatis mutandis Fejde v. Sweden, judgment of 29 October 1991, Series A no. 212-C, § 33). In assessing whether any personal attendance was needed, regard must be had to, inter alia, the special features of the proceedings involved and the manner in which the defence's interests are presented and protected before the court of appeal, particularly in the light of the issues to be decided and their importance for the applicant (Belziuk v. Poland, judgment of 25 March 1998, Reports 1998-II, p. 570, § 37).
Further, the Court recalls that, although not absolute, the right of everyone charged with a criminal offence to be effectively defended by a lawyer is one of the fundamental features of a fair trial (see Poitrimol v. France, judgment of 23 November 1993, Series A no. 277-A, § 34). Effective defence is impossible without the possibility for the accused to communicate with his lawyer out of hearing of third persons (see Öcalan v. Turkey [GC], no. 46221/99, ECHR 2005-..., § 133). However, this right is also not immune from restrictions, which may be justified in particular circumstances of the case.
2. Application of those principles in the present case
Turning to the present case, the Court notes the following. The applicant attended the hearings before the trial court and was fully able to present his case personally and with the assistance of his lawyers. As regards the appellate hearing before the Supreme Court, the applicant did not attend it. He remained in the detention centre, but followed the proceedings through a video communication system. In the Court's view, even though the applicant was not personally present at the hearing before the Supreme Court, his right to effective participation in the proceedings were not breached for the following reasons.
First of all, the applicant did not request his personal attendance, although the law clearly provided that such a request should be made in advance in his brief of appeal (see the «Relevant Domestic Law» part above). Nothing suggests that such a request would necessarily fail. Furthermore, there is no evidence that the applicant objected to the hearing through the video communication system in the course of it.
Secondly, the Court notes that the applicant's two lawyers were present at the appellate hearing and could have supported or expanded the arguments of the defence. It is true that during the hearing the applicant was unable to communicate with his lawyers in private. In other circumstances it could put the defence in an unfavourable position vis- \text{а} -vis the prosecution. However, in the present case the applicant was able to consult with his lawyer in private before the hearing. Furthermore, since the applicant had two lawyers, he could choose one of them to assist him in the detention centre during the hearing and to consult with him in private. There is nothing in the domestic law that would prevent it and the applicant does not claim that such an arrangement was impossible in practice.
Thirdly, even assuming, in the applicant's favour, that he did not waive his right and had no other choice but to participate in the hearing through a video communication system, the Court recalls that the physical presence of an accused in the courtroom is highly desirable, but it is not an end in itself: it rather serves the greater goal of securing the fairness of the proceedings, taken as a whole. The Court notes in this respect that the scope of examination of the case by the Supreme Court was somehow limited. It did not examine any new evidence but just reviewed the findings of the trial court on the basis of the materials, contained in the case-file, heard the pleadings and discussed the arguments of the parties. All evidence was available to the defence and the appropriate arguments could have been prepared beforehand. As to the oral pleadings of the parties, everything suggests that the applicant was able to make oral remarks and put questions to the participants of the proceedings. He does not claim that the system worked improperly or that it in any other way limited his ability to take active part in the proceedings.
In sum, the Court concludes that, in the particular circumstances, the applicant was able to fully enjoy his rights under Article 6 §§ 1 and 3 even though he was not personally present at the court of second instance. It follows that this complaint is manifestly ill-founded and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
FOR THESE REASONS, THE COURT BY A MAJORITY
Declares the application inadmissible.
Registrar