Постановление ЕСПЧ от 27.02.2007
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 27.02.2007. 56760/00. 27.02.2007. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5676000
«Дело „Акпинар (Akpinar) и Алтун (Altun) против Турции“ (жалоба № 56760/00) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «АКПИНАР (AKPINAR) И АЛТУН (ALTUN) ПРОТИВ ТУРЦИИ» (Жалоба № 56760/00)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
По делу «Акпинар и Алтун против Турции» Европейский суд по правам человека (бывшая Вторая секция), заседая Палатой в составе:
Ж.-П. Коста, Председателя Палаты,
а также при участии С. Долле, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 4 и 30 января 2007 г.,
вынес на последнем заседании следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 56760/00), поданной 28 марта 2000 г. в Европейский суд по правам человека против Турецкой Республики двумя гражданами этого государства Тамиш Акпинар ({Tamis Akpinar} <*>) и Февзи Алтуном (Fevzi Altun) <**> (далее — заявители) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
<**> Исправлено 1 марта 2007 г.: в предыдущей редакции Постановления этот заявитель фигурировал под именем «Риза Алтун» ({Riza} Altun).
2. Интересы заявителей, которым была предоставлена правовая помощь, в Европейском суде представлял З. Полат (Z. Polat), адвокат из г. Стамбула (Istanbul). Власти Турции не назначили своего представителя для участия в разбирательстве в Европейском суде.
3. 14 марта 2005 г. Европейский суд принял решение коммуницировать жалобу властям Турции. На основании положений пункта 3 статьи 29 Конвенции он принял решение одновременно рассмотреть жалобу по вопросу приемлемости и по существу дела.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
4. Заявители, 1957 и 1949 годов рождения, проживают в г. Айдыне ({Aydin}) и в Австралии, соответственно. Предметом жалобы явилось убийство брата первого заявителя, Сейита Кюлекчи (Seyit {Kulekci}), и сына второго заявителя, Догана Алтуна ({Dogan} Altun), надругательство над телами жертв, совершенное сотрудниками правоохранительных органов, и отсутствие эффективного расследования по жалобам заявителей.
5. 14 апреля 1999 г. Сейит Кюлекчи и Доган Алтун были убиты сотрудниками правоохранительных органов во время вооруженного столкновения, произошедшего в деревне Йешилалан ({Yesilalan}) в районе Турхала (Turhal) (вилайет Токат (Tokat)).
6. В соответствии с Протоколом о происшествии (olay yeri tespit {tutanagi}), составленным и подписанным четырьмя жандармами жандармерии г. Турхала, правоохранительные органы устроили засаду в деревне Йешилалан для того, чтобы захватить членов Коммунистической (марксистско-ленинской) партии Турции — армии рабочих и крестьян за освобождение Турции (TKP-ML/TIKKO). Шесть членов этой организации прибыли в деревню, и им было предложено сдаться. Они открыли огонь, после чего последовала перестрелка. Когда она закончилась, сотрудники правоохранительных органов обнаружили два трупа, рядом с которыми были найдены также автоматические винтовки, четыре зарядных устройства и 50 патронов. Четверо других членов организации скрылись. В Протоколе уточнялось, что сотрудники правоохранительных органов использовали 10 гранат, 2780 пуль типа «Бикси» (Bixi), 1420 пуль от автоматической винтовки G3, 2620 пуль от автомата «Калашников» и другие осветительные боеприпасы. Жандармы также составили план места происшествия.
7. 15 апреля 1999 г. винтовки и гильзы, обнаруженные после столкновения, были направлены в жандармерию вилайета Токат на баллистическую экспертизу.
8. 14 мая 1999 г. по запросу жандармерии вилайета Токат три эксперта жандармерии провели баллистическую экспертизу двух винтовок и 44 гильз, обнаруженных на месте происшествия.
9. После инцидента жандармы г. Турхала отвезли трупы во двор жандармерии. Тела были опознаны как Сейит Кюлекчи и Доган Алтун.
10. 15 апреля 1999 г. в этом же дворе было проведено вскрытие тел судебно-медицинским экспертом в присутствии прокурора г. Турхала. В своем заключении судебно-медицинский эксперт установил, что Доган Алтун получил девять пуль в голову, плечи, грудь и ноги. Он также отметил, что у него была отрезана половина левого уха. Он указал, что Сейит Кюлекчи получил восемь пуль в голову, плечи, руки, грудь, брюшную полость и поясницу. Кроме того, он отметил, что у Сейита Кюлекчи были отрезаны оба уха. Кроме того, он отметил, что на телах имеются другие многочисленные телесные повреждения. Эксперт сделал вывод, что причиной смерти обоих лиц явилось кровоизлияние и повреждения мозговой ткани, вызванное применением огнестрельного оружия. По его мнению, не было необходимости проводить полное вскрытие, причина смерти была очевидна с учетом выводов, сделанных в ходе осмотра. Во время осмотра были сделаны снимки тел убитых. После осмотра тела были отправлены в морг общественного госпиталя г. Турхала.
11. В тот же день жандармы допросили З.У. (Z.U.), жителя деревни Йешилалан, который был ранен во время вооруженного столкновения 14 апреля 1999 г. З.У. утверждал, inter alia, что в 21:00 террористы пришли в деревню и попросили его отвести их к дому старосты деревни (muhtar). Во время их движения раздались выстрелы. Он спрятался в канаве и потом в саду дома. З.У. утверждал, что прятался до следующего утра, после чего солдаты, перевязав ему рану, доставили его в госпиталь г. Турхала.
12. 16 апреля 1999 г. тела Догана Алтуна и Сейита Кюлекчи были переданы, соответственно, Февзи Алтуну, второму заявителю, и Али Кюлекчи, брату Сейита Кюлекчи.
13. В неустановленный день прокурор г. Турхал возбудил расследование (N 1999/624) в отношении погибших и четырех других лиц, подозреваемых в том, что они принадлежат или принадлежали к террористической организации Коммунистическая (марксистско-ленинская) партия Турции — армия рабочих и крестьян за освобождение Турции.
14. 15 июня 1999 г. заявители подали жалобу в прокуратуру г. Турхала. Они утверждали, что у Догана Алтуна была отрезана левая рука, что у обоих трупов были отрезаны уши и что на телах Догана Алтуна и Сейита Кюлекчи имелись многочисленные телесные повреждения, которые не могли быть причинены выстрелами из огнестрельного оружия. Они утверждали, что жертв, родственниками которых они являлись, замучили до смерти или, в противном случае, что сотрудники правоохранительных органов изуродовали их тела. Они требовали от прокурора возбуждения уголовного расследования в отношении сотрудников правоохранительных органов, виновных в надругательстве над телами их убитых родственников.
15. В неустановленный день прокурор г. Турхала возбудил расследование (N 1999/1117) по жалобам заявителей.
16. 11 октября 1999 г. он объединил производство по делам № 1999/624 и 1999/1117 на том основании, что предметом расследований являлся один и тот же инцидент.
17. 15 февраля 2000 г. С.Ш. ({S.S.}), жандарм, который принимал участие в проведении военной операции в районе Турхала 14 апреля 1999 г., дал показания прокурору этого города. Он заявил, что в этот день произошло вооруженное столкновение между террористами и сотрудниками правоохранительных органов и что после прекращения военных действий два террориста были обнаружены мертвыми. Он утверждал, что они были убиты отрядами особого назначения. Он уточнил, что когда увидел трупы, у них уже были отрезаны уши, и что он подписал протокол об инциденте, не читая его.
18. 17 февраля 2000 г. прокурор г. Турхал заслушала К.К. (K.K.), заместителя начальника жандармерии г. Турхала. К.К. заявил, что в апреле 1999 года группы оперативного реагирования жандармерии в сопровождении отряда специального назначения провели военную операцию и что он принимал участие в этой операции в качестве руководителя. Он отметил, что после прекращения вооруженного столкновения между террористами и силами безопасности он со своим отрядом отвез трупы в центр города. Тела террористов были покрыты грязью, он не мог понять, что у них отрезаны уши. По его мнению, это могли сделать жители деревни Йешилалан, которые отрезали уши под влиянием страха, поскольку вооруженное столкновение произошло в их деревне.
19. 30 марта 2000 г. М.Ч. ({M.C.}), другой жандарм, который проходил военную службу в г. Турхале в 1999 году., дал показания прокурору г. Куршунлу ({Kursunlu}) в вилайете Чанкири ({Cankiri}). Он заявил, что Сейит Кюлекчи и Доган Алтун были убиты отрядами специального назначения и что он не подходил к телам. Он отметил, что в них попала граната. Он отрицал, что надругался над их телами.
20. 18 апреля 2000 г. С.Й. (S.Y.), сержант, проходивший службу в г. Турхале с 1996 по 1999 год, дал показания прокурору г. Элазига ({Elazig}). Он заявил, что ничего не видел и не издевался над телами. По его мнению, телесные повреждения могли быть причинены в результате применения огнестрельного оружия.
21. 3 сентября 2000 г. прокурор г. Турхала принял Решение выделить в отдельное производство расследование, касающееся жандармов, которые принимали участие в операции 14 апреля 1999 г., из производства в отношении погибших и четырех других подозреваемых, которые скрылись в тот же день. В своем Постановлении он установил, что эти дела относятся к компетенции различных судов. В отношении сотрудников правоохранительных органов было выдвинуто обвинение в «надругательстве над трупами».
22. 10 октября 2000 г. прокурор г. Турхала вынес обвинительное заключение в отношении жандармов М.Ч., К.К., С.Ш. и С.Й. по факту «надругательства» над трупами Сейита Кюлекчи и Догана Алтуна — преступления, предусмотренного частью 1 статьи 178 Уголовного кодекса Турции.
23. В этот же день эти жандармы предстали перед Судом по уголовным делам первой инстанции г. Турхала.
24. 31 октября 2000 г. в суде по уголовным делам первой инстанции г. Куршунлу М.Ч. отрицал, что он отрезал уши у трупов. Он утверждал, что не видел и не надругался над телами убитых.
25. 20 декабря 2000 г. состоялось заседание суда по уголовным делам первой инстанции г. Турхала.
26. 5 января 2001 г. в соответствии со статьей 1 Закона № 4616 Суд вынес Решение отложить вынесение окончательного приговора обвиняемым. Он прекратил в отношении них уголовное разбирательство и постановил, что окончательный приговор может быть вынесен только если они будут признаны виновными в совершении другого умышленного преступления в течение пяти лет начиная с даты вынесения этого Постановления.
27. Ни прокуратура, ни обвиняемые не обжаловали данное Постановление в апелляционном порядке, и судебное Решение от 5 января 2001 г. вступило в законную силу.
II. Применимое национальное законодательство
28. Описание применимого национального законодательства в рассматриваемое время можно посмотреть в Постановлении Европейского суда по делу «Эрги против Турции» (Ergi v. Turkey) (от 28 июля 1998 г., Reports of Judgements and Decisions 1998-IV, § 48 и 51), Постановлении Большой палаты Европейского суда по делу «Ильхан против Турции» ({Ilhan} v. Turkey) (жалоба № 22277/93, § 36, 41 и 42, ECHR 2000-VII) и Решении Европейского суда по делу «Шахмо против Турции» ({Sahmo} v. Turkey) (от 1 апреля 2003 г., жалоба № 37415/97).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции
29. Ссылаясь на статью 2 Конвенции, заявители жаловались на то, что применение силы правоохранительными органами в отношении Сейита Кюлекчи и Догана Алтуна было несоразмерным при обстоятельствах дела и стало результатом их незаконного убийства. Статья 2 Конвенции гласит:
«1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.»
2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:
a) для защиты любого лица от противоправного насилия;
b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;
c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».
A. Приемлемость жалобы
1. Доводы сторон
30. Власти Турции утверждали, что заявители не исчерпали доступные им внутригосударственные средства правовой защиты по смыслу пункта 1 статьи 35 Конвенции.
31. Власти Турции также утверждали, что заявители не подали жалобу относительно убийства их родственников правоохранительными органами в национальные органы. В связи с этим власти Турции утверждали, что заявители ссылались только на расчленение тел их родственников в своей жалобе от 15 июня 1999 г. прокурору (см. выше § 14).
32. Заявители утверждали, что соблюли правило исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты.
2. Мнение Европейского суда
33. Европейский суд напомнил, что правило об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, содержащееся в пункте 1 статьи 35 Конвенции, обязывает заявителей, прежде всего, использовать средства правовой защиты, которые обычно доступны и достаточны в рамках внутригосударственной правовой системы в целях возмещения вреда, причиненного предполагаемыми нарушениями (см. Решение Европейского суда по делу «Хью Джордан против Соединенного Королевства» (Hugh Jordan v. the United Kingdom) от 4 апреля 2000 г., жалоба № 24746/94).
34. Тем не менее, при применении правила об исчерпании внутренних средств правовой защиты следует уделять должное внимание факту, что оно применяется в контексте механизма защиты прав человека, который Высокие Договаривающиеся Стороны согласились установить. Европейский суд признал, что пункт 1 статьи 35 Конвенции должен применяться с некоторой степенью гибкости и без чрезмерного формализма. Далее Европейский суд признал, что правило об исчерпании внутренних средств правовой защиты не является абсолютным и не применяется автоматически. В целях определения того, было ли это правило соблюдено, важно учитывать обстоятельства конкретного дела. Это означает, в частности, что Европейский суд должен учитывать не только существование формальных средств правовой защиты в правовой системе рассматриваемой Высокой Договаривающейся Стороны, но также общий контекст, в котором они действуют, а также личные обстоятельства заявителя. Затем Европейский суд должен рассмотреть, учитывая все обстоятельства дела, сделал ли заявитель все, что разумно может считаться исчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Ильхан против Турции», § 59).
35. Европейский суд далее напомнил, что обязательство защищать право на жизнь согласно статье 2 Конвенции, рассматриваемое совместно с общей обязанностью государства согласно статье 1 Конвенции «обеспечивать каждому, находящемуся под [их] юрисдикцией, права и свободы, определенные в [настоящей] Конвенции», по смыслу требует определенной формы эффективного официального расследования, если лица были убиты в результате применения силы. Важной целью такого расследования является обеспечение эффективной реализации внутригосударственного законодательства, которое защищает право на жизнь, а по делам с участием сотрудников государственных спецслужб или органов — гарантия привлечения их к ответственности за причинение смерти, имевшее место в рамках их ответственности. Вид расследования, который достигнет этих целей, может меняться при различных обстоятельствах. Тем не менее, независимо от вида расследования власти должны действовать по собственной инициативе, как только им станет известно об инциденте. Они не могут допустить, чтобы инициатива была передана ближайшим родственникам для подачи официальной жалобы или признания ответственности за проведение каких-либо следственных действий (см. Постановление Европейского суда по делу «МакКерр против Соединенного Королевства» (McKerr v. the United Kingdom), жалоба № 28883/95, § 111, ECHR 2001-III).
36. Более того, чтобы расследование предполагаемого убийства сотрудниками государственных спецслужб было эффективным, главным образом, необходимо, чтобы лица, ответственные за проведение расследования и ведущие его, были независимыми от лиц, участвовавших в событиях (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «МакКерр против Соединенного Королевства», § 112; Постановление Европейского суда по делу «Гюлеч против Турции» ({Gulec} v. Turkey) от 27 июля 1998 г., Reports 1998-IV, p. 1733, § 81 — 82; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Огур против Турции» ({Ogur} v. Turkey), жалоба № 21594/93, § 91 - 92, ECHR 1999-III; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Енерйылдыз против Турции» ({Oneryildiz} v. Turkey), жалоба № 48939/99, § 94, ECHR 2004-XII).
37. Европейский суд рассмотрит вопросы, возникающие в свете документарных доказательств, представленных по настоящему делу, в частности, документов, представленных властями Турции в отношении расследований, проведенных на внутригосударственном уровне, а также письменных доводов сторон.
38. В этом отношении Европейский суд отметил, что после смерти родственников заявителей сотрудники жандармерии, которые участвовали в операции, подготовили отчет о происшествии и составили схематический план места происшествия. Спустя день после происшествия медицинским экспертом было проведено вскрытие тел в жандармерии г. Турхала в присутствии прокурора г. Турхала. В тот же день жандармерия г. Турхала направила оружие и гильзы, обнаруженные возле трупов Сейита Кюлекчи и Догана Алтуна, в жандармерию вилайета Токат на баллистическую экспертизу (см. выше § 6 - 10).
39. Европейский суд отметил, тем не менее, что в материалах дела отсутствует какая-либо информация, указывающая на то, что упоминавшиеся выше шаги, предпринятые жандармерией после происшествия, являлись частью административного расследования под контролем независимого органа и начатого в целях установления того, была ли сила, примененная во время вооруженного столкновения 14 апреля 1999 г., необходимой и были ли увечья, обнаруженные на телах Сейита Кюлекчи и Догана Алтуна, причинены до их смерти.
40. Далее Европейский суд отметил, что прокурор г. Турхала не провел каких-либо следственных действий в отношении убийства Сейита Кюлекчи и Догана Алтуна, хотя он был об этом осведомлен. Расследование, которое он инициировал после происшествия, велось только в отношении погибших и четырех людей, которые скрылись после столкновения. В рамках данного расследования прокурор предъявил обвиняемому обвинения в принадлежности к террористической организации. Второе расследование, которое было возбуждено после получения жалобы заявителя, было сфокусировано исключительно на предположении, что тела Сейита Кюлекчи и Догана Алтуна были расчленены (см. выше § 13 - 15). Прокурор не расследовал того обстоятельства, была ли сила, примененная правоохранительными органами, оправдана при обстоятельствах дела. Все же вскрытие трупов показало, что в различных частях тел умерших имелось несколько огнестрельных ранений, а также многочисленные раны (см. выше § 10). Более того, прокурор был обязан в соответствии со статьей 153 Уголовно-процессуального кодекса Турции расследовать то обстоятельство, было ли совершено преступление (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Ильхан против Турции», § 36 и § 63).
41. Европейский суд отметил, что заявители являются родственниками двух лиц, которые были убиты во время вооруженного столкновения с правоохранительными органами в период серьезных проблем в борьбе с терроризмом в Турции. В этом контексте заявители могли быть уязвимы и испытывать страх перед представителями государства. Следовательно, понятно то, что они не могли обратиться в государственные органы с заявлением о возбуждении расследования того обстоятельства, что их родственники были убиты правоохранительными органами незаконно. Европейский суд счел, что заявители могли законно ожидать, что необходимое расследование будет проведено без какого-либо обращения с их стороны (см. Постановление Европейского суда по делу «Аксой против Турции» (Aksoy v. Turkey) от 18 декабря 1996 г., Reports 1996-VI, § 56; и упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Ильхан против Турции», § 63).
42. Тем не менее, заявители подали жалобу в прокуратуру г. Турхала, жалуясь на расчленение тел их родственников. Европейский суд счел, что заявители предприняли шаги в отношении смерти их родственников настолько, насколько позволяла их осведомленность об обстоятельствах происшествия. Так или иначе, в отсутствие независимого и беспристрастного официального расследования, которое должны были провести судебные органы по своей собственной инициативе относительно обстоятельств смерти Сейита Кюлекчи и Догана Алтуна, заявители не располагали необходимой информацией, которая позволила бы им оспорить законность убийств.
43. Европейский суд, соответственно, отклонил довод властей Турции, что заявители не исчерпали доступные им внутригосударственные средства правовой защиты.
44. Европейский суд отметил, что данная часть жалобы не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Далее Европейский суд отметил, что она не является неприемлемой по иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. По существу жалобы
1. Доводы сторон
45. Заявители утверждали, что правоохранительные органы применили чрезмерную силу, поскольку они могли захватить Сейита Кюлекчи и Догана Алтуна живыми. Они утверждали, что правоохранительные органы не выполнили своего обязательства защищать право их родственников на жизнь.
46. Власти Турции не согласились с жалобой заявителей о том, что их родственники были убиты в результате чрезмерного или неоправданного применения силы. Они утверждали, что Сейит Кюлекчи и Доган Алтун являлись вооруженными террористами. Власти Турции утверждали, что погибшие участвовали в вооруженном столкновении с правоохранительными органами и что, следовательно, применение силы было неизбежным и абсолютно необходимым. Власти Турции далее утверждали, что после получения прокурором жалобы заявителей было возбуждено расследование и судебное разбирательство в соответствии со статьей 178 Уголовного кодекса Турции.
2. Мнение Европейского суда
a) Ответственность государства-ответчика за смерть в материальном аспекте статьи 2 Конвенции
47. Статья 2 Конвенции, защищающая право на жизнь и устанавливающая обстоятельства, при которых лишение жизни может быть оправдано, является одним из основополагающих положений Конвенции, к которому неприменимы какие-либо оговорки. Вместе со статьей 3 Конвенции она также бережно хранит одну из основных ценностей демократических обществ, создавших Совет Европы. Следовательно, обстоятельства, при которых лишение жизни может быть оправдано, должны быть жестко ограничены. Предмет и цель Конвенции как инструмента защиты людей также требуют, чтобы статья 2 Конвенции толковалась и применялась таким образом, что ее гарантии были бы практическими и эффективными (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «МакКанн и другие против Соединенного Королевства» (McCann and Others v. the United Kingdom) от 27 сентября 1995 г., Series A, № 324, pp. 45 — 46, § 146 - 147).
48. Текст статьи 2 Конвенции, рассматриваемой целиком, показывает, что она охватывает не только умышленное убийство, но также ситуации, при которых разрешается «применять силу», которые в качестве непреднамеренного исхода могут стать результатом лишения жизни. Тем не менее, умышленное применение силы, повлекшей смерть, является только одним из факторов, который необходимо учитывать при оценке ее необходимости. Любое применение силы должно быть не более чем «абсолютно необходимым» для достижения одной или более целей, указанных в подпунктах «a» - «c». Это условие показывает, что должны применяться более строгие и обязывающие критерии необходимости, отличающиеся от обычно применимых критериев, при определении того, является ли действие государства «необходимым в демократическом обществе» согласно пунктам 2 статей 8 - 11 Конвенции. Соответственно, примененная сила должна быть строго соразмерна преследуемым разрешенным целям (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «МакКанн и другие против Соединенного Королевства», § 148 - 149; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «МакКерр против Соединенного Королевства», § 110).
49. Первое предложение пункта 1 статьи 2 Конвенции предписывает государству не только воздерживаться от умышленного и незаконного лишения жизни, но также предпринимать надлежащие меры в рамках своего внутреннего правопорядка в целях гарантии жизней лиц, находящихся под его юрисдикцией (см. Постановление Европейского суда по делу «Килич против Турции», жалоба № 22492/93, § 62, ECHR 2000-III). Оно включает в себя главную обязанность государства гарантировать право на жизнь посредством создания надлежащей правовой и административной структуры по воспрепятствованию совершению преступлений против личности, подкрепленной правоохранительным аппаратом для предупреждения, предотвращения и наказания за нарушение таких положений (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Макаратзис против Греции» (Makaratzis v. Greece), жалоба № 50385/99, § 57, ECHR 2004-XI).
50. Как показывает текст статьи 2 Конвенции, применение силы, повлекшей смерть, правоохранительными органами может быть оправдано при определенных обстоятельствах. Тем не менее, статья 2 Конвенции не предоставляет carte blanche. Неурегулированные и произвольные действия государственных служащих несовместимы с эффективным уважением прав человека. Это означает, что помимо того, что они должны быть разрешены согласно национальному законодательству, полицейские операции должны быть в достаточной мере урегулированы в рамках системы адекватных и эффективных гарантий против произвола и злоупотребления силой (см. Постановление Европейского суда по делу «Хильда Хафстейнсдоттир против Исландии» (Hilda {Hafsteinsdottir} v. Iceland) от 8 июня 2004 г., жалоба № 40905/98; и упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Макаратзис против Греции», § 58).
51. Принимая во внимание вышеуказанное, Европейский суд подвергает утверждения о нарушении статьи 2 Конвенции наиболее тщательному рассмотрению, учитывая не только действия государственных служащих, которые фактически применяли силу, но также все окружающие обстоятельства, в том числе такие вопросы, как планирование и контроль рассматриваемых действий (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «МакКанн и другие против Соединенного Королевства», § 150). В связи с последним органы безопасности не должны находиться в вакууме при исполнении своих обязанностей как в контексте подготовленной операции, так и спонтанного преследования лица, воспринимаемого в качестве лица, представляющего опасность: правовая и административная структуры должны определять ограниченные обстоятельства, при которых сотрудники правоохранительных органов могут применять силу и оружие, в свете установившихся международных стандартов (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Макаратзис против Греции», § 59).
ii) Применение общих принципов при обстоятельствах настоящего дела
53. Прежде всего Европейский суд установил, что стороны не оспаривали того обстоятельства, что родственники заявителей Сейит Кюлекчи и Доган Алтун были убиты сотрудниками правоохранительных органов 14 апреля 1999 г. во время вооруженного столкновения между членами вооруженной организации (см. выше § 5). Тем не менее, Европейский суд отметил, что в отсутствие расследования, которое должно было быть начато в целях установления того обстоятельства, была ли сила, примененная во время вооруженного столкновения, необходимой (см. выше § 38 - 42), не имеется возможности установления полной картины обстоятельств, связанных с причинением смерти.
54. В связи с этим Европейский суд напомнил, что при оценке доказательств он принимает стандарт доказательства «вне разумных сомнений» (см. Постановление Европейского суда по делу «Орхан против Турции» (Orhan v. Turkey) от 18 июня 2002 г., жалоба № 25656/94, § 264). Такое доказательство может следовать из наличия достаточно сильных, ясных и согласованных выводов или аналогичных неопровержимых презумпций факта (см. Постановление Европейского суда по делу «Шимшек и другие против Турции» ({Simsek} and Others v. Turkey) от 26 июля 2005 г., жалобы № 35072/97 и 37194/97).
55. Учитывая неясные обстоятельства настоящего дела, Европейский суд не может установить «вне разумных сомнений», что Сейит Кюлекчи и Доган Алтун были лишены жизней сотрудниками правоохранительных органов в результате применения силы, которая была более чем абсолютно необходима по смыслу пункта 2 статьи 2 Конвенции (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Геми и другие против Турции» ({Gomi} and Others v. Turkey) от 21 декабря 2006 г., жалоба № 35962/97, § 60; и Постановление Европейского суда по делу «Агдаш против Турции» ({Agdas} v. Turkey) от 27 июля 2004 г., жалоба № 34592/97, § 96).
56. Следовательно, Европейский суд пришел к выводу, что нарушение статьи 2 Конвенции в ее материальной части места не имело.
b) Ответственность государства-ответчика за смерти в свете процессуального аспекта статьи 2 Конвенции
57. Как указывалось выше, если люди были убиты в результате применения силы представителями государства, должно быть проведено эффективное официальное расследование (см. выше § 35 - 36). Целью такого расследования является не только гарантия ответственности конкретных государственных служащих или органов власти за смерти, имевшие место в рамках их ответственности, но также в целях обеспечения эффективной реализации внутригосударственных законов, которые защищают право на жизнь.
58. В связи с этим Европейский суд напомнил, что незамедлительный ответ властей, выражающийся в расследовании применения силы, повлекшей смерть, может, как правило, считаться существенным фактором в целях гарантии общественного доверия в соблюдении ими верховенства закона и предотвращения появления любого сговора или терпимости незаконных действий (см. Постановление Европейского суда по делу «Авшар против Турции» ({Avsar} v. Turkey), жалоба № 25657/94, § 395, ECHR 2001-VII).
59. Далее Европейский суд отметил, что он внимательно относится к контексту терроризма в Турции в рассматриваемое время. Тем не менее, ни широкая распространенность вооруженных столкновений, ни высокая доля летальных исходов не могут вытеснить обязанность согласно статье 2 Конвенции гарантировать проведение независимого и беспристрастного официального расследования в отношении смертей при столкновениях с участием правоохранительных органов (см. Постановление Европейского суда по делу «Кайя против Турции» (Kaya v. Turkey) от 19 февраля 1998 г., Reports 1998-I, § 91).
60. В настоящем деле Европейский суд уже установил, что власти Турции не смогли провести независимого и беспристрастного официального расследования относительно обстоятельств смерти родственников заявителей (см. выше § 38 - 41). Более того, Европейский суд напомнил, что отсутствует возможность установления полной картины обстоятельств дела вследствие непроведения эффективного расследования (см. выше § 53).
61. Следовательно, Европейский суд пришел к выводу, что в процессуальной части имело место нарушение статьи 2 Конвенции, поскольку не было проведено эффективного расследования обстоятельств убийства родственников заявителей.
II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
62. Заявители утверждали, что «пытки», объектом которых стали тела их убитых родственников, было ли это до или после смерти, являются нарушением статьи 3 Конвенции. На основании этой же статьи они также жаловались на испытанный ими эмоциональный шок, когда они увидели, в каком состоянии находятся тела. Наконец, они утверждали, что расследование, проведенное по их жалобам, не являлось эффективным.
63. Статья 3 Конвенции в части, применимой к настоящему делу, гласит:
«Никто не должен подвергаться... бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
A. Приемлемость жалобы
1. Доводы сторон
64. Власти Турции утверждали, что заявители не исчерпали доступные им согласно внутригосударственному законодательству средства правовой защиты относительно жалобы по статье 3 Конвенции.
65. В связи с этим власти Турции утверждали, что заявители имели возможность требовать от административных властей, а впоследствии от административных судов возмещения вреда за предполагаемое ненадлежащее обращение с их родственниками. Далее власти Турции утверждали, что заявители не обращались с жалобами во внутригосударственные органы на предполагаемый испытанный ими эмоциональный шок, когда они увидели тела своих родственников.
66. Заявители возразили, что административные средства правовой защиты, на которые ссылались власти Турции, не были эффективными в их деле. Заявители утверждали, что сначала предпочли дождаться завершения расследования, возбужденного прокурором г. Турхала, а также установления судебными органами личностей людей, совершивших действия, которые они обжаловали. Заявители утверждали, что они подали бы иски в гражданские суды в отношении установленных преступников после завершения уголовного судопроизводства. Тем не менее, как расследование, возбужденное прокурором, так и последующие судебные разбирательства оказались неэффективными.
2. Мнение Европейского суда
67. Европейский суд отметил, что турецкое законодательство предусматривает административные средства правовой защиты в отношении незаконных и преступных действий, приписываемых государству или его служащим (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Ильхан против Турции», § 41 и § 42). Тем не менее, как Европейский суд уже отмечал по другим делам, административная мера согласно турецкому законодательству является средством правовой защиты, основанным на строгой ответственности государства, в частности за незаконные действия своих служащих, установление личностей которых по определению не является предварительным условием возбуждения такого судебного разбирательства (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Яша против Турции» ({Yasa} v. Turkey) от 2 сентября 1998 г., Reports 1998-VI, § 74). Тем не менее, расследование, которое Высокие Договаривающиеся Стороны обязаны проводить согласно статье 3 Конвенции, должно приводить к установлению и наказанию ответственных лиц (см. Постановление Европейского суда по делу «Ассенов и другие против Болгарии» (Assenov and Others v. Bulgaria) от 28 октября 1998 г., Reports 1998-VIII, § 102). Как Европейский суд уже ранее устанавливал, эта обязанность не может быть исполнена только присуждением вознаграждения за причиненный вред (см. упоминавшиеся выше Постановление Европейского суда по делу «Яша против Турции», § 74; Постановление Европейского суда по делу «Кайя против Турции», § 105).
68. По настоящему делу заявители обратились с жалобой в прокуратуру г. Турхала, жалуясь на расчленение тел их родственников правоохранительными органами. Тем не менее, судебное разбирательство, возбужденное в отношении четырех сотрудников правоохранительных органов, было приостановлено в соответствии со статьей 1 Закона № 4616. При этих обстоятельствах Европейский суд счел, что заявителям не требовалось пытаться добиться возмещения вреда посредством возбуждения административного производства (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Ассенов и другие против Болгарии», § 86).
69. Кроме того, что касается утверждения властей Турции о том, что заявители не указали в своей жалобе прокурору о страданиях, вызванных состоянием тел их родственников, Европейский суд не счел, что это является вопросом, с которым нужно отдельно обращаться к прокурору. Заявители могли впоследствии обратиться с иском в гражданские суды в отношении ответственных лиц, если бы последние были установлены и наказаны.
70. Европейский суд, соответственно, отклонил довод властей Турции о том, что заявители не исчерпали доступные им внутригосударственные средства правовой защиты относительно их жалобы, поданной на основании статье 3 Конвенции.
71. Европейский суд отметил, что данная часть жалобы не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Далее Европейский суд установил, что она не является неприемлемой по иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо дела
1. Доводы сторон
72. Заявители утверждали, что надругательство над телами их убитых родственников до или после их смерти нарушило статью 3 Конвенции. Кроме того, они утверждали о нарушении этой статьи в связи со страданиями, которые они испытали из-за обезображивания трупов. Наконец, они считали, что расследование, проведенное прокурором г. Турхала по их жалобам являлось недостаточным.
73. Со своей стороны, власти Турции утверждали, что прокурор г. Турхала незамедлительно дал ход жалобе, поданной заявителями, возбудив расследование, в результате которого четырем жандармам было предъявлены обвинения.
2. Мнение Европейского суда
a) Ответственность государства-ответчика с точки зрения статьи 3 Конвенции в ее материальном аспекте
74. Прежде всего Европейский суд напомнил, что в статье 3 Конвенции закреплена одна из основополагающих ценностей демократического общества. Конвенция в абсолютной форме запрещает применение пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения и наказания независимо от действий жертвы (см., например, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 119, ECHR 2000-IV).
75. Для того чтобы наказание или связанное с ним обращение являлись «бесчеловечным» или «унижающим достоинство», страдания или унижения должны в любом случае превосходить неизбежный элемент страдания или унижения, содержащийся в соответствующей форме правомерного обращения или наказания (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «V. против Соединенного Королевства» (V. v. the United Kingdom), жалоба № 24888/94, § 71, ECHR 1999-IX). Вопрос о том, преследуется ли целью обращения оскорбление или унижение достоинства соответствующего лица, является еще одним элементом, которым должен быть учтен (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Пирс против Греции» (Peers v. Greece), жалоба № 28524/95, § 74, ECHR 2001-III; и Постановление Европейского суда по делу «Калашников против Российской Федерации» (Kalachnikov v. Russia), жалоба № 47095/99, § 101, ECHR 2002-VI).
ii) Применение общих принципов в настоящем деле
альфа) Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции в отношении Сейита Кюлекчи и Догана Алтуна
76. В отношении первой части жалобы, поданной заявителями на основании статьи 3 Конвенции, то есть о нарушении этого положения в связи с надругательствами над телами погибших, Европейский суд установил, что не оспаривается тот факт, что у Сейита Кюлекчи и Догана Алтуна были полностью или частично отрезаны уши на тот момент, когда их тела были переданы заявителям.
77. Кроме того, снимки, представленные в Европейский суд, свидетельствуют, что во время проведения вскрытия половина левого уха Сейита Кюлекчи и оба уха Догана Алтуна были отрезаны (см. выше § 10). В связи с этим Европейский суд отметил, что до этого времени тела находились под исключительным контролем сотрудников правоохранительных органов.
78. Следовательно, Европейский суд счел, что надругательство над телами произошло в то время, когда они находились в руках государственных органов безопасности.
79. Поскольку прокурор предъявил обвинение по факту «надругательства над трупами», а внутригосударственные суды не установили обстоятельств дела (см. выше § 22, 26 и 27), Европейский суд не может сделать вывод о том, что телесные повреждения были причинены до их смерти.
80. Кроме того, Европейский суд уже рассматривал два дела, в которых сотрудники служб безопасности, осуществлявшие борьбу с терроризмом в Турции, были обвинены в том, что изувечили тела жертв после их смерти (см. Постановление Европейского суда по делу «Аккум и другие против Турции» (Akkum and Others v. Turkey), жалоба № 21894/93, ECHR 2005-II; и Постановление Европейского суда по делу «Канлибаш против Турции» ({Kanlibas} v. Turkey) от 8 декабря 2005 г., жалоба № 32444/96).
81. Принимая во внимание эти элементы, Европейский суд пришел к выводу, что после смерти у Сейита Кюлекчи и Догана Алтуна были отрезаны уши.
82. Однако Европейский суд никогда не применял статью 3 Конвенции в отношении останков, которые были подвергнуты надругательствам. Палата, рассматривающая дело, не будет этого делать и впредь, считая, что смерть является свойством человека, и вследствие этого запрет жестокого обращения не применяется к трупам, как в случае Сейита Кюлекчи и Догана Алтуна, несмотря на жестокость рассматриваемых обстоятельств.
83. Следовательно, нарушение статьи 3 Конвенции в этом отношении места не имело.
бета) Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции в связи со страданиями, причиненными заявителям
84. По второй части жалобы заявителей Европейский суд уже устанавливал в упоминавшемся выше Постановлении по делу «Аккум и другие против Турции», что один из заявителей, отец, которому передали изувеченное тело его сына, мог считаться по смыслу статьи 34 Конвенции жертвой нарушения статьи 3 Конвенции. Основываясь на устоявшейся практике Европейского суда в отношении чувств, испытанных заявителями, которые являлись членами семьи лиц, пропавших без вести (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Чакичи против Турции» ({Cakici} v. Turkey), жалоба № 23657/94, § 98, ECHR 1999-IV; и Постановление Европейского суда по делу «Тимурташ против Турции» ({Timurtas} v. Turkey), жалоба № 23531/94, § 96 — 98, ECHR 2000-VI), Европейский суд пришел к выводу, что в данных обстоятельствах состояние отчаяния этих заявителей является подобным унижающему достоинство обращению, противоречащему статье 3 Конвенции.
85. Европейский суд установил, что в настоящем деле заявителям действительно передали изуродованные трупы Сейита Кюлекчи и Догана Алтуна.
86. В свете упоминавшегося выше Постановления по делу «Аккум и другие против Турции» Европейский суд счел, что заявители, в данном случае сестра Сейита Кюлекчи и отец Догана Алтуна, могут считаться жертвами по смыслу статьи 34 Конвенции. Кроме того, у Европейского суда нет никаких сомнений в том, что страдания, причиненные заявителям такими надругательствами, подобны унижающему достоинство обращению, противоречащему статье 3 Конвенции.
87. Следовательно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении самих заявителей.
b) Ответственность государства-ответчика в свете его процессуальных обязательств по статье 3 Конвенции
88. Европейский суд не счел необходимым отдельно рассматривать жалобу по статье 3 Конвенции относительно предполагаемых упущений в расследовании расчленения тел Сейита Кюлекчи и Догана Алтуна с учетом своих выводов по статье 2 Конвенции, согласно которым государственные органы не смогли провести эффективного расследования обстоятельств смерти родственников заявителей (см. выше § 60 - 61).
III. Применение статьи 41 Конвенции
89. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Материальный ущерб
90. Заявители потребовали присудить им 2180 евро в качестве компенсации материального ущерба.
91. Власти Турции не согласились с этими требованиями.
92. Европейский суд отметил, что заявители не представили каких-либо документов, подтверждающих, что они понесли материальный ущерб. Следовательно, Европейский суд отклонил требование заявителей по этому основанию.
B. Моральный вред
93. Каждый из заявителей потребовал присудить ему по 20000 евро в качестве компенсации морального вреда.
94. Власти Турции утверждали, что требуемые суммы были чрезмерными.
95. Европейский суд напомнил, что он признал, что обстоятельства настоящего дела включают в себя серьезные нарушения Конвенции. Соответственно, исходя из принципа справедливости, Европейский суд присудил заявителям требуемую сумму в полном объеме в отношении компенсации морального вреда.
C. Судебные расходы и издержки
96. Заявители также потребовали присудить им 3930 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в Европейском суде.
97. Власти Турции утверждали, что требования были чрезмерными и необоснованными. Они утверждали, что никаких чеков или любого другого документа не было представлено заявителями в подтверждение своих требований.
98. Согласно устоявшейся прецедентной практике Европейского суда заявитель имеет право на компенсацию судебных расходов и издержек только в том случае, если будет доказано, что они были реальными, понесены по необходимости, а также являлись разумными в своем размере. В настоящем деле, принимая во внимание представленную информацию и упоминавшиеся выше критерии, Европейский суд счел разумным присудить заявителям в совокупности требуемую сумму в полном объеме за вычетом 715 евро, которые они получили в качестве правовой помощи от Совета Европы.
D. Процентная ставка при просрочке платежей
99. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
-
единогласно объявил жалобу приемлемой для рассмотрения по существу;
-
единогласно постановил, что нарушение статьи 2 Конвенции в ее материальном аспекте в отношении убийства Сейита Кюлекчи и Догана Алтуна места не имело;
-
единогласно постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении непроведения государством-ответчиком эффективного расследования обстоятельств происшествия, которое привело к смерти Сейита Кюлекчи и Догана Алтуна;
-
постановил шестью голосами против одного, что нарушение статьи 3 Конвенции в отношении Сейита Кюлекчи и Догана Алтуна места не имело;
-
единогласно постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее материальном аспекте в отношении самих заявителей;
-
единогласно постановил, что отсутствует необходимость в отдельном рассмотрении того обстоятельства, имело ли место нарушение статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте;
a) что власти государства-ответчика должны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителям следующие суммы, подлежащие переводу в турецкие лиры по курсу на день выплаты, а также сумму любых налогов, которые могут быть начислены на присужденные суммы:
i) 20000 (двадцать тысяч) евро каждому заявителю в качестве компенсации морального вреда;
ii) 3930 (три тысячи девятьсот тридцать) евро заявителям совместно в качестве компенсации судебных расходов и издержек за вычетом 715 (семьсот пятнадцать) евро, предоставленных им в качестве правовой помощи;
b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляются простые проценты в размере предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента;
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 27 февраля 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагается частично особое мнение судьи Э. Фуры-Сандстрем.
ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ Э. ФУРЫ-САНДСТРЕМ
1. Европейский суд установил отсутствие нарушения статьи 3 Конвенции в отношении Сейита Кюлекчи и Догана Алтуна, однако я проголосовала за установление нарушения по основаниям, которые намерена изложить ниже.
2. Из подготовительных документов, относящихся к статье 3 Конвенции (Документ Совета Европы DH(56)5) следует, что целью этого положения является защита физической неприкосновенности и достоинства каждого человека. Европейский суд уже устанавливал, что защита человеческого достоинства является самой сутью Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу «Претти против Соединенного Королевства» (Pretty v. the United Kingdom), жалоба № 2346/02, § 65, ECHR 2002-III).
3. Безусловно, Европейский суд никогда не применял статью 3 Конвенции в случае надругательства над трупом (см. § 82 Постановления); вместе с тем Европейский суд исключил, что эксгумация тела для проведения анализа ДНК может являться нарушением права на уважение личной жизни (см. Решение Европейского суда по делу «Наследство Крестен Филтенборг Мортенсен против Дании» (Succession Kresten Filtenborg Mortensen v. Denmark) от 15 мая 2006 г., жалоба № 1338/03; и Постановление Европейского суда по делу «Джегги против Швейцарии» ({Jaggi} v. Switzerland), жалоба № 58757/00, § 42, ECHR 2006-X). Однако по основаниям, указанным ниже, я полагаю, что в отличие от научных тестов, разрешаемых судом в законных интересах третьих лиц, беспричинное надругательство над трупом является явным оскорблением человеческого достоинства в нарушение статьи 3 Конвенции.
4. Я убеждена, что возложенное на государственные власти обязательство уважать достоинство и физическую неприкосновенность личности не должно рассматриваться как прекращающее свое действие после его смерти в связи с тем, что, как в настоящем деле, этот человек был убит сотрудниками служб безопасности и его тело сразу же стало предметом жестоких действий, совершенных умышленно.
5. Человеческое достоинство является таким же достоинством мертвых, как и живых. Как об этом высказался Федеральный Конституционный Суд Германии в 1971 году в деле «Мефисто» (Mephisto) (30 BVerfGE 173), умершие люди — в частности те, память о ком мы храним — остаются в общности с нами, живущими, и мы должны всегда относиться к ним с честью и уважением <*>.
<*> Кратко об обстоятельствах этого дела: в 30-х годах Клаус Манн (Klaus Mann) опубликовал сатирический роман «Мефисто» ({Mephisto}), описывающий его шурина, Густафа Грундгенса (Gustaf Grundgens) как человека, который оставил свои либеральные взгляды, продал свой талант для того, чтобы стать знаменитым и популярным в глазах руководителей нацистской партии. Суды Германии сочли, что этот роман порочит имя и память Грундгенса, которого уже не было в живых. Федеральный Конституционный Суд Германии должен был установить соразмерность между свободой выражения мнения и человеческим достоинством.
6. Основной закон Германии считает, что человеческое достоинство является сердцевиной всех прав. Абзац 1 статьи 1 Основного закона гласит: «Достоинство человека неприкосновенно. Уважать и защищать его — обязанность всей государственной власти». Второй абзац этой статьи подчеркивает, что человеческое достоинство неотделимо от основополагающих прав: «Посему немецкий народ признает неприкосновенные и неотчуждаемые права человека в качестве основы всякого человеческого сообщества, мира и справедливости на земле».
7. В Постановлении по делу «Мефисто» Федеральный Конституционный Суд Германии также постановил, что человеческое бытие всегда должно рассматриваться по своей природе как цель, а не как средство. Таков, по моему мнению, этический принцип, который следует применять на основании статьи 3 Конвенции и в настоящем деле.
8. Статья 3 Конвенции предусматривает, что «никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию». Права, которые она гарантирует, не подвержены никаким оговоркам, исключениям или ограничениям. Запрет, содержащийся в этой статье, является абсолютным и всеобъемлющим. В этом Конвенция очень близка с Основным законом Германии, который ставит человеческое достоинство на центральное место. По моему мнению, по этой причине Основной закон Германии и устоявшаяся практика Федерального Конституционного Суда Германии представляют интерес в настоящем деле. Я хочу напомнить, что в своем совместном особом мнении, приложенном к Постановлению Европейского суда по делу «Ферайнигунг Бильдендер Кюнстлер» против Австрии» (Vereinigung Bildender {Kunstler} v. Austria) от 25 января 2007 г. (пункт 8 со сносками), судьи Д. Шпильманн и С. Йебенс привели другие примеры преимущества понятия человеческого достоинства во всех положениях Конвенции и других международных договорах и соглашениях.
9. Я признаю, что в Европе не существует общности взглядов в философском, этическом или религиозном плане о том, как воспринимать смерть. Взгляды на тело человека после его смерти весьма разнообразны. Эти различия отражаются в наших языках и культурах, в целом, и в наших церемониях погребения, в частности. Может быть, поэтому в своей устоявшейся прецедентной практике Европейский суд применял положения статьи 3 Конвенции только в отношении защиты прав живых. Я полагаю, что настоящее дело предоставляет ему возможность усилить защиту человеческого достоинства. Я выражаю сожаление, что меня не убедили мои именитые коллеги, и пользуюсь этим случаем, чтобы недвусмысленно заявить, что обязательство уважать человеческое достоинство и физическую неприкосновенность личности должно действовать и после смерти.
10. Со своей стороны, я пришла к выводу о том, что надругательство над телами Сейита Кюлекчи и Догана Алтуна должно рассматриваться как нарушение со стороны государственной власти обязательства защищать право на уважение достоинства этих людей и в связи с этим является обращением, унижающим достоинство, в нарушение статьи 3 Конвенции. Я присоединяюсь к большинству членов Европейского суда по всем другим пунктам дела.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF AKPINAR AND ALTUN v. TURKEY (Application No. 56760/00)
<*> This version was rectified on 1 March 2007 under Rule 81 of the Rules of the Court.
This judgment is final but may be subject to editorial revision.
In the case of {Akpinar} and Altun v. Turkey,
The European Court of Human Rights (Former Second Section), sitting as a Chamber composed of:
and Mrs {S. Dolle}, Section Registrar,
Having deliberated in private on 4 and 30 January 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on that last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 56760/00) against the Republic of Turkey lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by two Turkish nationals, Ms {Tamis Akpinar} and Mr Fevzi <*> Altun («the applicants»), on 28 March 2000.
<*> Rectified on 1 March 2007: The applicant's name read «{Riza} Altun» in the former version of the judgment.
2. The applicants, who had been granted legal aid, were represented by Mr Z. Polat, a lawyer practising in Istanbul. The Turkish Government («the Government») did not designate an Agent for the purposes of the proceedings before the Court.
3. On 14 March 2005 the Court decided to give notice of the application to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
4. The applicants were born in 1957 and 1949 and live in {Aydin} (Turkey) and Australia respectively. The application concerns the killing of the first applicant's brother, Seyit {Kulekci}, and the second applicant's son, {Dogan} Altun, the alleged mutilation of their corpses by security forces and the alleged failure to conduct an effective investigation into the applicants' allegations.
5. On 14 April 1999 Seyit {Kulekci}, and {Dogan} Altun were killed by security forces in the course of an armed clash which occurred in the village of {Yesilalan}, Turhal district (province of Tokat).
6. According to the scene-of-incident report (olay yeri tespit {tutanagi}) drawn up and signed by four gendarmerie officers from the Turhal district gendarmerie command, security forces had set up an ambush in {Yesilalan} in order to capture members of the TKP-ML/TIKKO (Communist Party of Turkey/Marxist-Leninist/Turkish Workers and Peasants' Liberation Army). Six members of the organisation arrived in the village and were ordered to surrender. A clash broke out after they opened fire. When the firing ceased the security forces found two corpses. They also found two automatic rifles, four chargers and fifty cartridges next to the bodies. The other four persons fled. It is stated in the report that the security forces used 10 hand grenades, 2,780 Bixi-type bullets, 1,420 G3-type bullets, 2,620 Kalashnikov-type bullets, and other ammunition used for illumination. The gendarmerie officers further drew a sketch-map of the scene of the incident.
7. On 15 April 1999 the rifles and the cartridges found after the clash were sent to the Tokat provincial gendarmerie command for a ballistic examination.
8. On 14 May 1999, upon the request of the Tokat gendarmerie command, three ballistic experts at the gendarmerie general command conducted a ballistic examination of two rifles and 44 of the cartridges found at the scene.
9. Following the incident, officers from the Turhal gendarmerie command took the corpses to their command's yard. The bodies had been identified as those of Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun.
10. On 15 April 1999 post-mortem examinations were carried out on the deceased in the Turhal gendarmerie command's yard by a medical expert, in the presence of the Turhal public prosecutor. According to the expert's report, {Dogan} Altun had received nine bullets to his head, shoulders, chest and legs. It was also noted that half of his left ear had been cut off. The medical expert observed that Seyit {Kulekci} had received eight bullets to his head, shoulders, arms, chest, abdomen and lumbar region. He further observed that both of Seyit {Kulekci's} ears had been cut off. The expert noted numerous other wounds on the bodies. He concluded that the cause of their deaths was haemorrhaging and damage to the cerebral tissue as a result of wounds caused by firearms. He considered that there was no need to carry out a full autopsy as the cause of death was clear from the findings of the examination. During the post-mortem examination, photographs of the deceased were taken. After the examination the corpses were placed in the Turhal State Hospital morgue.
11. On the same day, the gendarmerie officers took the statement of Z.U., an inhabitant of {Yesilalan} who was wounded during the armed clash on 14 April 1999. Z.U. maintained, inter alia, that at 9 p.m. terrorists had arrived at the village and asked him to take them to the house of the village headman (muhtar). On their way, shots were fired. He hid in a ditch and, subsequently, in the garden of a house. Z.U. contended that he had remained hidden until the following morning, whereupon, having dressed his wound, soldiers had taken him to Turhal hospital.
12. On 16 April 1999 the corpses of {Dogan} Altun and Seyit {Kulekci} were returned, respectively, to the second applicant, Fevzi Altun, and to Seyit {Kulekci's} brother, Ali {Kulekci}.
13. On an unspecified date, the Turhal public prosecutor initiated an investigation (No. 1999/624) against the deceased and four others, who were all suspected of belonging to the terrorist organisation TKP-ML/TIKKO.
14. On 15 June 1999 the applicants filed a complaint with the Turhal public prosecutor's office. In their complaint they maintained that {Dogan} Altun's left arm had been cut. They further contended that the ears of Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun had been cut off and that there were various injuries on their bodies which could not have been caused by firearms. The applicants alleged that their relatives had been tortured before they died or, alternatively, that the security forces had ill-treated the corpses. The applicants requested the public prosecutor to initiate an investigation against those members of the security forces who were responsible for the mutilation of their relatives' bodies.
15. On an unspecified date the Turhal public prosecutor opened an investigation into the applicants' allegations (No. 1999/1117).
16. On 11 October 1999 the Turhal public prosecutor decided to join investigations Nos. 1999/624 and 1999/1117, since they concerned the same incident.
17. On 15 February 2000 {S.S.}, a gendarmerie private who had participated in the military operation in Turhal on 14 April 1999, gave statements to the Turhal public prosecutor. He contended that there had been an armed clash between terrorists and the security forces on the day in question and that, at the end of the clash, two terrorists had been found dead. {S.S.} further maintained that these two persons had been killed by special teams. He stated that the ears of the deceased had already been cut off when he saw them, and that he had signed the scene-of-incident report without having read it.
18. On 17 February 2000 the Turhal public prosecutor took statements from K.K., the deputy gendarmerie station commander in the Turhal gendarmerie command. He maintained that in April 1999 there had been a military operation conducted by gendarmerie commando teams together with a special team, and that he had participated in this operation as a guide. He stated that, following the armed clash between the terrorists and the security forces, he and his team had taken the corpses to the town centre. He did not realise that the terrorists' ears had been cut off since the corpses were covered with mud. He opined that the inhabitants of {Yesilalan} village could have cut off the terrorists' ears out of fear because the armed clash had occurred in their village.
19. On 30 March 2000 {M.C.}, another gendarmerie private who was performing his military service in Turhal in 1999, gave statements to the {Kursunlu} public prosecutor in {Cankiri}. He maintained that Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun had been killed by special teams. He contended that he had not approached the corpses. He saw that hand grenades had exploded on the bodies. He denied the allegation that he had ill-treated them.
20. On 18 April 2000 S.Y., a sergeant who had served in Turhal between 1996 and 1999, gave statements to the {Elazig} public prosecutor. The sergeant contended that he had neither seen nor ill-treated the corpses. He maintained that the damage to the corpses could have been caused by firearms.
21. On 3 September 2000 the Turhal public prosecutor decided to separate the investigation against the officers who had participated in the operation conducted on 14 April 1999 from the investigation against the deceased and the four other suspects who had fled on the same day. In his decision, he noted that these matters fell within the jurisdiction of different courts. The public prosecutor identified the charge against the security forces as that of «insulting corpses».
22. On 10 October 2000 the Turhal public prosecutor filed a bill of indictment charging the gendarmerie officers {M.C.}, K.K., {S.S.} and S.Y. with «insulting» the corpses of Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun, contrary to Article 178 § 1 of the Criminal Code.
23. On the same day the Turhal Criminal Court of First Instance placed those officers on trial.
24. On 31 October 2000 {M.C.} made statements before the {Kursunlu} Criminal Court of First Instance, denying the allegation that he had cut the ears off the corpses. He maintained that he had neither seen nor ill-treated them.
25. On 20 December 2000 the Turhal Criminal Court of First Instance held a hearing.
26. On 5 January 2001 the first-instance court decided to defer the imposition of a final sentence upon the accused, pursuant to section 1 of Law No. 4616. The court held that the criminal proceedings against the accused would be suspended and a final sentence imposed should they be convicted of a further intentional offence within five years of this decision.
27. The judgment of 5 January 2001 became final, as neither the public prosecutor nor the accused officers appealed against it.
II. Relevant domestic law
28. A description of the domestic law at the material time can be found in Ergi v. Turkey (judgment of 28 July 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-IV, §§ 48 and 51), {Ilhan} v. Turkey ([GC], No. 22277/93, §§ 36, 41 and 42, ECHR 2000-VII) and {Sahmo} v. Turkey ((dec.), No. 37415/97, 1 April 2003).
THE LAW
I. Alleged violation of Article 2 of the Convention
29. The applicants complained under Article 2 of the Convention that the use of force employed by the security forces against Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun had been disproportionate in the circumstances of the case and had resulted in their unlawful killing. Article 2 of the Convention reads as follows:
«1. Everyone's right to life shall be protected by law. No one shall be deprived of his life intentionally save in the execution of a sentence of a court following his conviction of a crime for which this penalty is provided by law.»
2. Deprivation of life shall not be regarded as inflicted in contravention of this article when it results from the use of force which is no more than absolutely necessary:
(a) in defence of any person from unlawful violence;
(b) in order to effect a lawful arrest or to prevent the escape of a person lawfully detained;
(c) in action lawfully taken for the purpose of quelling a riot or insurrection.»
A. Admissibility
1. Submissions of the parties
30. The Government argued that the applicants had failed to exhaust the domestic remedies available to them, within the meaning of Article 35 § 1 of the Convention.
31. The Government maintained that the applicants had failed to raise their complaint about the killing of their relatives by the security forces before the national authorities. In this connection, they contended that the applicants had referred only to the mutilation of their relatives' bodies in their petition of 15 June 1999 to the public prosecutor (see paragraph 14 above).
32. The applicants contended that they had complied with the domestic remedies rule.
2. The Court's assessment
33. The Court reiterates that the rule on exhaustion of domestic remedies referred to in Article 35 § 1 of the Convention obliges applicants first to use the remedies which are normally available and sufficient in the domestic legal system to enable them to obtain redress for the breaches alleged (see Hugh Jordan v. the United Kingdom (dec.), No. 24746/94, 4 April 2000).
34. Nevertheless, the application of the remedies rule must make due allowance for the fact that it is being applied in the context of machinery for the protection of human rights which the Contracting States have agreed to set up. The Court has recognised that Article 35 § 1 must be applied with some degree of flexibility and without excessive formalism. It has further recognised that the remedies rule is neither absolute nor capable of being applied automatically; for the purposes of reviewing whether it has been observed, it is essential to have regard to the circumstances of the individual case. This means, in particular, that the Court must take realistic account not only of the existence of formal remedies in the legal system of the Contracting State concerned, but also of the general context in which they operate, as well as the personal circumstances of the applicant. It must then examine whether, in all the circumstances of the case, the applicant did everything that could reasonably be expected to exhaust domestic remedies (see {Ilhan}, cited above, § 59).
35. The Court further reiterates that the obligation to protect the right to life under Article 2 of the Convention, read in conjunction with the State's general duty under Article 1 to «secure to everyone within [its] jurisdiction the rights and freedoms defined in [the] Convention», requires by implication that there should be some form of effective official investigation when individuals have been killed as a result of the use of force. The essential purpose of such an investigation is to secure the effective implementation of the domestic laws which protect the right to life and, in those cases involving State agents or bodies, to ensure their accountability for deaths occurring under their responsibility. What form of investigation will achieve those purposes may vary in different circumstances. However, whatever mode is employed, the authorities must act of their own motion, once the matter has come to their attention. They cannot leave it to the initiative of the next of kin either to lodge a formal complaint or to take responsibility for the conduct of any investigative procedures (see McKerr v. the United Kingdom, No. 28883/95, § 111, ECHR 2001-III).
36. Moreover, for an investigation into an alleged unlawful killing by State agents to be effective, it may generally be regarded as necessary for the persons responsible for and carrying out the investigation to be independent from those implicated in the events (see McKerr, cited above, § 112; {Gulec} v. Turkey, judgment of 27 July 1998, Reports 1998-IV, p. 1733, §§ 81 — 82; {Ogur} v. Turkey [GC], No. 21594/93, §§ 91 — 92, ECHR 1999-III; and {Oneryildiz} v. Turkey [GC], No. 48939/99, § 94, ECHR 2004-XII).
37. The Court will examine the issues that arise in the light of the documentary evidence adduced in the present case, in particular the documents lodged by the Government with respect to the investigations conducted at the domestic level, as well as the parties' written observations.
38. In this regard, the Court notes that, following the death of the applicants' relatives, the gendarmerie officers who had participated in the operation drafted a scene-of-incident report and drew a sketch plan. The day after the incident, post-mortem examinations were carried out on the deceased in the Turhal gendarmerie command by a medical expert, in the presence of the Turhal public prosecutor. On the same day, the Turhal gendarmerie command sent the firearms and bullets found next to the corpses of Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun to the Tokat gendarmerie command for a ballistic examination (see paragraphs 6 — 10 above).
39. The Court observes, however, that there is nothing in the case file to indicate that the aforementioned steps taken by the gendarmerie authorities following the incident were part of an administrative investigation supervised by an independent authority and initiated for the purpose of ascertaining whether the force used during the armed clash which took place on 14 April 1999 had been necessary, and whether the mutilation of the bodies of Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun had occurred before their death.
40. The Court further observes that the Turhal public prosecutor did not take any investigative step in respect of the killing of Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun, although it had been brought to his attention. The investigation which he initiated of his own motion after the incident was only against the deceased and the four people who had fled after the clash. Within the context of that investigation, the public prosecutor charged the accused with belonging to a terrorist organisation. The second investigation, which was initiated following receipt of the applicants' petition, focused solely on the allegation that the bodies of Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun had been mutilated (see paragraphs 13 — 15 above). At no stage did the public prosecutor investigate whether the force used by the security forces was justified in the circumstances of the case. Yet, the post-mortem examination revealed that the deceased had received several bullets in various parts of their bodies and had sustained numerous wounds (see paragraph 10 above). Moreover, the public prosecutor was under a duty, imposed by Article 153 of the Code of Criminal Procedure, to investigate whether an offence had been committed (see {Ilhan}, cited above, §§ 36 and 63).
41. The Court observes that the applicants are the relatives of two persons who were killed during an armed clash with the security forces at a time when there were serious problems in the fight against terrorism in Turkey. In that context, the applicants could have felt vulnerable and apprehensive of State representatives. It is therefore understandable if they were unable to request the authorities to investigate whether the security forces had killed their relatives' unlawfully. The Court considers that the applicants could legitimately have expected that the necessary investigation would have been conducted without a specific complaint from them (see Aksoy v. Turkey, judgment of 18 December 1996, Reports 1996-VI, § 56, and {Ilhan}, cited above, § 63).
42. The applicants nevertheless submitted a petition to the Turhal public prosecutor's office, complaining about the mutilation of their relatives' bodies. The Court considers that the applicants took steps in respect of their relatives' death as far as their knowledge of the surrounding circumstances would allow. In any case, in the absence of an independent and impartial official investigation instigated by the judicial authorities of their own motion into the circumstances of the death of Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun, the applicants did not possess the necessary knowledge which would have enabled them to challenge the lawfulness of the killings.
43. The Court accordingly rejects the Government's argument that the applicants failed to exhaust the domestic remedies available to them.
44. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. Submissions of the parties
45. The applicants alleged that the security forces had used excessive force, as they could have captured Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun alive. They submitted that the security forces had failed to fulfil their obligation to protect their relatives' right to life.
46. The Government did not accept the applicants' claim that their relatives had been killed by an excessive or unjustified use of force. They submitted that Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun had been armed terrorists. The Government contended that the deceased had taken part in an armed clash with the security forces and that, therefore, the use of force had been unavoidable and absolutely necessary. The Government further maintained that, following receipt of the applicants' petition to the public prosecutor, an investigation had been initiated and criminal proceedings opened under Article 178 of the Criminal Code.
2. The Court's assessment
(a) As to the responsibility of the respondent State for the deaths in the light of the substantive aspect of Article 2 of the Convention
47. Article 2, which safeguards the right to life and sets out the circumstances in which deprivation of life may be justified, ranks as one of the most fundamental provisions in the Convention, to which no derogation is permitted. Together with Article 3, it also enshrines one of the basic values of the democratic societies making up the Council of Europe. The circumstances in which deprivation of life may be justified must therefore be strictly construed. The object and purpose of the Convention as an instrument for the protection of individual human beings also requires that Article 2 be interpreted and applied so as to make its safeguards practical and effective (see McCann and Others v. the United Kingdom, judgment of 27 September 1995, Series A No. 324, pp. 45 — 46, §§ 146 — 147).
48. The text of Article 2, read as a whole, demonstrates that it covers not only intentional killing but also situations where it is permitted to «use force» which may result, as an unintended outcome, in the deprivation of life. The deliberate or intended use of lethal force is only one factor, however, to be taken into account in assessing its necessity. Any use of force must be no more than «absolutely necessary» for the achievement of one or more of the purposes set out in sub-paragraphs (a) to (c). This term indicates that a stricter and more compelling test of necessity must be employed from that normally applicable when determining whether State action is «necessary in a democratic society» under paragraphs 2 of Articles 8 to 11 of the Convention. Consequently, the force used must be strictly proportionate to the achievement of the permitted aims (see McCann and Others, cited above, §§ 148 — 49, and McKerr, cited above, § 110).
49. The first sentence of Article 2 § 1 enjoins the State not only to refrain from the intentional and unlawful taking of life, but also to take appropriate steps within its internal legal order to safeguard the lives of those within its jurisdiction (see {Kilic} v. Turkey, No. 22492/93, § 62, ECHR 2000-III). This involves a primary duty of the State to secure the right to life by putting in place an appropriate legal and administrative framework to deter the commission of offences against the person, backed up by law-enforcement machinery for the prevention, suppression and punishment of breaches of such provisions (see Makaratzis v. Greece [GC], No. 50385/99, § 57, ECHR 2004-XI).
50. As the text of Article 2 itself indicates, the use of lethal force by security forces may be justified in certain circumstances. Nonetheless, Article 2 does not grant a carte blanche. Unregulated and arbitrary action by State agents is incompatible with effective respect for human rights. This means that, as well as being authorised under national law, policing operations must be sufficiently regulated within the framework of a system of adequate and effective safeguards against arbitrariness and abuse of force (see Hilda {Hafsteinsdottir} v. Iceland, No. 40905/98, § 56, 8 June 2004, and Makaratzis, cited above, § 58).
51. In view of the foregoing, the Court subjects allegations of a breach of Article 2 to the most careful scrutiny, taking into consideration not only the actions of the agents of the State who actually administered the force but also all the surrounding circumstances, including such matters as the planning and control of the actions under examination (see McCann and Others, cited above, § 150). In the latter connection, security forces should not be left in a vacuum when performing their duties, whether in the context of a prepared operation or a spontaneous chase of a person perceived to be dangerous: a legal and administrative framework should define the limited circumstances in which law-enforcement officials may use force and firearms, in the light of established international standards (see Makaratzis, cited above, § 59).
52. Thus, in cases involving questions concerning the use of force by security forces, the Court examines not only whether the force employed was legitimate, but also whether the operation was regulated and organised in such a way as to minimise, to the greatest extent possible, any risk to individual life (see, for example, Makaratzis, cited above, § 60).
(ii) Application of the general principles to the circumstances of the present case
53. The Court observes, at the outset, that it is not disputed between the parties that the applicants' relatives, Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun, were killed by the security forces on 14 April 1999 during an armed clash between members of an armed organisation (which apparently included the deceased) and security forces (see paragraph 5 above). The Court however notes that, in the absence of an investigation initiated for the purpose of ascertaining whether the force used during the armed clash had been necessary (see paragraphs 38 — 42 above), it is unable to establish a complete picture of the circumstances surrounding the deaths.
54. In this connection, the Court recalls that, in assessing evidence, it adopts the standard of proof «beyond reasonable doubt» (see Orhan v. Turkey, No. 25656/94, § 264, 18 June 2002). Such proof may follow from the coexistence of sufficiently strong, clear and concordant inferences or of similar unrebutted presumptions of fact (see, among many others, {Simsek} and Others v. Turkey, Nos. 35072/97 and 37194/97, § 100, 26 July 2005).
55. Given the unclear circumstances of the present case, the Court is unable to establish «beyond reasonable doubt» that Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun were deprived of their lives by the security forces as a result of a use of force which was more than absolutely necessary, within the meaning of Article 2 § 2 of the Convention (see, mutatis mutandis, {Gomi} and Others v. Turkey, No. 35962/97, § 60, 21 December 2006; and {Agdas} v. Turkey, No. 34592/97, § 96, 27 July 2004).
56. The Court is therefore led to conclude that there has been no violation of Article 2 of the Convention under its substantive limb.
(b) As to the responsibility of the respondent State for the deaths in the light of the procedural aspect of Article 2 of the Convention
57. As indicated above, there should be some form of effective official investigation when individuals have been killed as a result of the use of force by State agents (see paragraphs 35 — 36 above). The purpose of such an investigation is not only to ensure the accountability of particular State agents or the authorities for deaths occurring under their responsibility, but also to secure the effective implementation of the domestic laws which protect the right to life.
58. In this connection, the Court reiterates that a prompt response by the authorities in investigating a use of lethal force may generally be regarded as essential to ensure public confidence in their maintenance of the rule of law and in preventing any appearance of collusion in or tolerance of unlawful acts (see {Avsar} v. Turkey, No. 25657/94, § 395, ECHR 2001-VII (extracts)).
59. The Court further reiterates that it is mindful of the context of terrorism in Turkey at the material time. However, neither the prevalence of armed clashes nor the high incidence of fatalities can displace the obligation under Article 2 to ensure that an independent and impartial official investigation is conducted into deaths arising out of clashes involving the security forces (see Kaya v. Turkey, judgment of 19 February 1998, Reports 1998-I, § 91).
60. In the present case, the Court has already found that the authorities failed to conduct an independent and impartial official investigation into the circumstances surrounding the death of the applicants' relatives (see paragraphs 38 — 41 above). Furthermore, it repeats that it is unable to establish a complete picture of the circumstances of the case owing to the lack of an effective investigation (see paragraph 53 above).
61. The Court therefore concludes that there has been a violation of Article 2 of the Convention, under its procedural limb, because of the failure to conduct an effective investigation into the circumstances surrounding the killing of the applicants' relatives.
II. Alleged violation of Article 3 of the Convention
62. The applicants alleged that there had been a violation of Article 3 of the Convention on account of the infliction of «torture» on their relatives' bodies, either before or after their deaths. They further complained under the same head about the emotional distress which they had suffered when they had seen the state of the corpses. The applicants lastly contended that the investigation initiated into their complaints had been ineffective.
63. Article 3 of the Convention provides insofar as relevant as follows:
«No one shall be subjected to... inhuman or degrading treatment or punishment.»
A. Admissibility
1. Submissions of the parties
64. The Government argued that the applicants had failed to exhaust the remedies available to them under domestic law in respect of their allegations under Article 3 of the Convention.
65. In this connection, the Government submitted that it would have been possible for the applicants to seek redress from the administrative authorities and, subsequently, the administrative courts for the alleged ill-treatment inflicted upon their relatives. The Government further maintained that the applicants had not complained to the domestic authorities of their alleged emotional distress on seeing the corpses.
66. The applicants contended, in reply, that the administrative remedies referred to by the Government were not effective in their case. They submitted that, at first, they had preferred to wait for the outcome of the investigation initiated by the Turhal public prosecutor and for the judicial authorities to identify the persons who had committed the acts of which they complained. The applicants maintained that they would have brought a case before the civil courts against the identified perpetrators following the criminal proceedings. However, both the investigation initiated by the public prosecutor and subsequent proceedings had proved to be ineffective.
2. The Court's assessment
67. The Court notes that Turkish law provides administrative remedies against illegal and criminal acts attributable to the State or its agents (see {Ilhan}, cited above, §§ 41 and 42). However, as the Court has already noted in other cases, an administrative action under Turkish law is a remedy based on the strict liability of the State, in particular for the illegal acts of its agents, whose identification is not, by definition, a prerequisite to pursuing such proceedings (see, for example, {Yasa} v. Turkey, judgment of 2 September 1998, Reports 1998-VI, § 74). However, the investigations which the Contracting States are obliged by Article 3 of the Convention to conduct must be able to lead to the identification and punishment of those responsible (see, among many other authorities, Assenov and Others v. Bulgaria, judgment of 28 October 1998, Reports 1998-VIII, § 102). As the Court has previously held, this obligation cannot be satisfied merely by awarding damages (see {Yasa}, cited above, § 74; Kaya, cited above, § 105).
68. In the instant case, the applicants filed a petition with the Turhal public prosecutor's office, complaining about the mutilation of their relatives' bodies by the security forces. However, the proceedings brought against four officials were suspended pursuant to section 1 of Law No. 4616. In these circumstances, the Court considers that the applicants were not required to embark on another attempt to obtain redress by bringing an administrative-law action for damages (see Assenov and Others, cited above, § 86).
69. Furthermore, as to the Government's allegation that the applicants had not mentioned their suffering on account of the state of their relatives' corpses in their petition to the public prosecutor, the Court does not consider that this is an issue to be raised separately before a prosecutor. The applicants could have subsequently brought a case before the civil courts against those responsible, had the latter been identified and punished.
70. The Court accordingly rejects the Government's argument that the applicants failed to exhaust the domestic remedies available to them in respect of their allegations under Article 3.
71. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. Submissions of the parties
72. The applicants maintained that the mutilation of their relatives' bodies, before or after their death, had been in violation of Article 3 of the Convention. They further contended that their own suffering as a result of that disfigurement amounted to a breach of this provision. The applicants lastly alleged that the investigation initiated into their allegations by the Turhal public prosecutor had been inadequate.
73. The Government maintained that, following the receipt of the applicants' complaint, the Turhal public prosecutor had promptly opened an investigation, as a result of which criminal proceedings had been initiated against four gendarmerie officers.
2. The Court's assessment
(a) Responsibility of the respondent State under the substantive head of Article 3 of the Convention
74. The Court reiterates at the outset that Article 3 of the Convention enshrines one of the most fundamental values of a democratic society. It prohibits in absolute terms inhuman or degrading treatment or punishment, irrespective of the circumstances or the victim's behaviour (see, for example, Labita v. Italy [GC], no 26772/95, § 119, ECHR 2000-IV).
75. In order for a punishment or treatment associated with it to be «inhuman» or «degrading», the suffering or humiliation involved must in any event go beyond that inevitable element of suffering or humiliation connected with a given form of legitimate treatment or punishment (see V. v. the United Kingdom [GC], No. 24888/94, § 71, ECHR 1999-IX). The question whether the purpose of the treatment was to humiliate or debase the victim is a further factor to be taken into account (see, for example, Peers v. Greece, No. 28524/95, § 74, ECHR 2001-III, and Kalashnikov v. Russia, No. 47095/99, § 101, ECHR 2002-VI).
(ii) Application of the general principles to the present case
(alpha) Alleged violation of Article 3 in respect of Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun
76. As regards the first limb of the applicants' complaint under this head, namely the allegation of a violation of Article 3 on account of the act of mutilation itself, the Court notes that it is undisputed that the ears of Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun had been cut off, in whole or in part, by the time their bodies were returned to the applicants.
77. Moreover, it can be observed from the photographs submitted to the Court that half of {Dogan} Altun's left ear and both of Seyit {Kulekci}'s ears had been cut off by the time of the post-mortem examination (see paragraph 10 above). The Court notes in this connection that, prior to that examination, the corpses had been under the exclusive control of the security forces.
78. The Court therefore finds it established that the mutilation of the bodies occurred while they were in the hands of the State security forces.
79. The Court is unable to find that the mutilation occurred before death, since the prosecutor's investigation focused on the charge of «insulting corpses», and the domestic courts did not establish the facts of the case (see paragraphs 22, 26 and 27 above).
80. Furthermore, the Court has already had occasion to consider two cases in which members of the security forces deployed in the fight against terrorism in Turkey were accused of mutilating corpses after the death of the victims (see, in this regard, Akkum, cited above, and {Kanlibas} v. Turkey, No. 32444/96, 8 December 2005).
81. In the light of the above, the Court is led to conclude that the ears of Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun were cut off after their deaths.
82. Nevertheless, the Court has never applied Article 3 of the Convention in the context of disrespect for a dead body. The present Chamber concurs with this approach, finding that the human quality is extinguished on death and, therefore, the prohibition on ill-treatment is no longer applicable to corpses, like those of Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun, despite the cruelty of the acts concerned.
83. It follows that there has been no violation of Article 3 on this account.
(beta) Alleged violation of Article 3 in relation to the applicants' suffering
84. As to the second limb of the applicants' complaint, the Court previously held, in the Akkum and Others v. Turkey judgment (No. 21894/93, § 259, 24 March 2005), that one of the applicants, a father who was presented with the mutilated body of his son, could claim to be a victim, within the meaning of Article 34 of the Convention, of a violation of Article 3. Referring to its jurisprudence concerning the anguish suffered by family members of disappeared persons ({Cakici} v. Turkey, [GC], No. 23657/94, § 98, ECHR 1999-IV, and {Timurtas} v. Turkey No. 23531/94, § 96 — 98, ECHR 2000-VI), the Court concluded that the anguish caused to that applicant in such circumstances amounted to degrading treatment, contrary to Article 3.
85. The Court observes, in the present case, that the applicants were indeed presented with the mutilated bodies of Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun.
86. In the light of the aforementioned Akkum judgment, the Court confirms that the applicants, who are the sister and father of the deceased, can claim to be victims within the meaning of Article 34 of the Convention. Furthermore, the Court has no doubt that the suffering caused to them as a result of this mutilation amounted to degrading treatment contrary to Article 3 of the Convention.
87. It follows that there has been a violation of Article 3 of the Convention in respect of the applicants themselves.
(b) As to the responsibility of the respondent State in the light of its procedural obligations under Article 3
88. The Court does not deem it necessary to make a separate finding under Article 3 of the Convention in respect of the alleged deficiencies in the investigation into the mutilation of the bodies of Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun, in view of its finding under Article 2 that the State authorities failed to provide an effective investigation into the circumstances surrounding the death of the applicants' relatives (see paragraphs 60 — 61 above).
III. Application of Article 41 of the Convention
89. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Pecuniary damage
90. The applicants claimed 2,180 euros (EUR) in respect of pecuniary damage.
91. The Government contested these claims.
92. The Court notes that the applicants failed to submit any documentary evidence proving that they had suffered pecuniary damage. The Court therefore dismisses the claim under this head.
B. Non-pecuniary damage
93. The applicants each claimed EUR 20,000 in respect of non-pecuniary damage.
94. The Government contended that the amounts claimed were excessive.
95. The Court recalls that it has found that the circumstances of the present case involved grave breaches of the Convention. Accordingly, and deciding on an equitable basis, the Court awards the applicants the full sum claimed in respect of non-pecuniary damage.
C. Costs and expenses
96. The applicants also claimed EUR 3,930 for the fees, costs and expenses incurred before the Court.
97. The Government submitted that the claims were excessive and unsubstantiated. They argued that no receipt or any other document had been produced by the applicants to prove their claims.
98. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum. In the present case, regard being had to the information in its possession and the above criteria, the Court considers it reasonable to award the applicants, jointly, the full sum claimed, less the EUR 715 which they received in legal aid from the Council of Europe.
D. Default interest
99. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT
1. Declares unanimously the application admissible;
2. Holds unanimously that there has been no substantive violation of Article 2 of the Convention in respect of the killing of Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun;
3. Holds unanimously that there has been a violation of Article 2 of the Convention in respect of the respondent State's failure to conduct an effective investigation into the circumstances of the incident which led to the death of Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun;
4. Holds by six votes to one that there has been no violation of Article 3 of the Convention in respect of Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun;
5. Holds unanimously that there has been a substantive violation of Article 3 in respect of the applicants themselves;
6. Holds unanimously that it is not necessary to examine separately whether there has been a procedural violation of Article 3 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicants, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts plus any tax that may be chargeable, to be converted into new Turkish liras at the rate applicable at the date of settlement:
(i) EUR 20,000 (twenty thousand euros) each in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 3,930 (three thousand nine hundred and thirty euros), jointly, in respect of costs and expenses, less the EUR 715 (seven hundred and fifteen euros) granted by way of legal aid;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
8. Dismisses unanimously the remainder of the applicants' claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 27 February 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Registrar
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the following partly dissenting opinion of Mrs {Fura-Sandstrom} is annexed to this judgment.
PARTLY DISSENTING OPINION OF JUDGE {FURA-SANDSTROM}
1. The Court found that there had been no violation of Article 3 of the Convention in respect of Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun, but I voted in favour of finding a violation. My reasons for doing so are as follows.
2. In the light of the preparatory work on Article 3 (Council of Europe, DH (56) 5), it is to be noted that the purpose of this provision is to protect bodily integrity and human dignity. The Court has already held that the very essence of the Convention is respect for human dignity (see Pretty v. the United Kingdom, No. 2346/02, § 65, ECHR 2002-III).
3. It is true that the Court has never applied Article 3 of the Convention in the context of disrespect for a dead body (see paragraph 82 of the judgment), although it has excluded the notion of interference with respect for private life in relation to the exhumation of corpses for DNA testing (see Estate of Kresten Filtenborg Mortensen v. Denmark (dec.), No. 1338/03, 15 May 2006, and {Jaggi} v. Switzerland, No. 58757/00, § 42, ECHR 2006-...). However, for the reasons outlined below, I consider that the gratuitous desecration of a corpse, as distinct from scientific tests authorised by a court in the reasonable interests of a third party, is a clear affront to human dignity in breach of Article 3 of the Convention.
4. It is my conviction that the duty imposed on the State authorities to respect an individual's human dignity, and to protect bodily integrity, cannot be deemed to end with the death of the individual in question where a person is killed by the security forces and the corpse immediately subjected to deliberate and cruel acts, as in the present case.
5. Human dignity extends not only to the living but also to the dead. As was stated by the German Constitutional Court in the Mephisto case of 1971 (30 BVerfGE 173), the dead — particularly those in living memory — remain in communion with the living, and we, the living, owe them continuing honour and respect. <*>
<*> Briefly, the facts of the cases were as follows: Klaus Mann published Mephisto in the 1930s. It is a satirical novel about his brother-in-law, Gustaf Grundgens, picturing Grundgens as someone who, abandoning his liberal views, prostitutes his talent for the sake of fame and popularity with the Nazi leaders. The German courts found that the novel dishonoured the good name and memory of the then deceased Grundgens. The Constitutional Court had to find a balance between freedom of speech and human dignity.
6. The German Constitution (the Basic Law) puts human dignity at the centre of all rights. Article 1 (1) of the Basic Law reads: «The dignity of man is inviolable. To respect and protect it is the duty of all State authority». In the second paragraph, the inseparability of human dignity and basic rights is underlined: «The German people therefore acknowledge inviolable and inalienable human rights as the basis of every community, of peace and justice in the world».
7. The German Constitutional Court further held in Mephisto that human beings must always be treated as ends, never as means. I find that to be a compelling ethical principle applicable to Article 3 and to the case at hand.
8. Article 3 provides that «[n]o one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment». In this Article there are no qualifications or exceptions, and no restrictions on the rights guaranteed. The prohibition is absolute and fundamental in character. In this respect the Convention bears a strong resemblance to the Basic Law, putting human dignity at the centre. This is why the German Basic Law and the case-law of the German Constitutional Court are in my view relevant to our case. For further examples on how the concept of human dignity prevails throughout the Convention and in other international treaties and texts, I refer to the joint dissenting opinion of Judges Spielmann and Jebens in Vereinigung Bildener Kunstler v. Austria, judgment of 25 January 2007 (§ 8 with footnotes).
9. I acknowledge that there is no common European standard in the philosophical/ethical/religious approach to death. We also have different ways of looking at human remains after death. This is reflected in our languages and in our cultures in general and our funeral traditions in particular. Maybe this is why the Court in its case-law has not extended the protection under Article 3 beyond those living now. In my opinion the case at hand provided the Court with an opportunity to take a step further in the protection of human dignity. I regret that I was unable to convince my esteemed colleagues to take this opportunity and state clearly that the obligation to respect an individual's human dignity and bodily integrity continues after death.
10. My conclusion is that the mutilation of the bodies of Seyit {Kulekci} and {Dogan} Altun constitutes a failure on the part of the State authorities to protect the right to respect for their human dignity and, therefore, amounts to degrading treatment in breach of Article 3. In all other respects I concur with the majority.