II. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика
Статья 309Постановление ЕСПЧ от 20.12.2004
Актуально на 03.11.2026.
Как цитировать: Статья 309. Постановление ЕСПЧ от 20.12.2004. 50385/99. 20.12.2004. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5038599/statya-309
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
По делу «Макаратзис против Греции» Европейский суд по правам человека, заседая Большой палатой в составе:
а также при участии П.Дж. Махони, Секретаря-Канцлера Суда,
заседая 30 июня и 17 ноября 2004 г. за закрытыми дверями,
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 50385/99), поданной 2 июня 1998 г. в Европейскую комиссию по правам человека против Греческой Республики гражданином Греции Христосом Макаратзисом (Christos Makaratzis) (далее — заявитель) в соответствии с бывшей статьей 25 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Заявитель, которому была предоставлена юридическая помощь, жаловался на основании статей 2, 3 и 13 Конвенции на то, что сотрудники полиции при попытке его ареста чрезмерно применили в отношении него огнестрельное оружие, подвергая его жизнь опасности. Кроме того, он жаловался на отсутствие надлежащего расследования этого инцидента.
3. 1 ноября 1998 г., в день вступления в силу Протокола № 11 к Конвенции (пункт 2 статьи 5 Протокола № 11 к Конвенции), жалоба была передана на рассмотрение в Европейский суд. 18 августа 1999 г. жалобе был присвоен номер.
4. Жалоба была передана на рассмотрение во Вторую секцию Суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента Суда в рамках данной Секции была образована Палата для рассмотрения дела (пункт 1 статьи 27 Конвенции). Решением от 18 октября 2001 г. Палата этой Секции в составе: А.Б. Бака, Председателя Палаты, Х.Л. Розакиса, В. Стражнички, П. Лоренсена, Э. Левитса, А. Ковлера и В. Загребельского, судей, а также при участии Заместителя Секретаря Секции С. Нильсена, объявила жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу.
5. 1 ноября 2001 г. Европейский суд изменил состав своих Секций (пункт 1 правила 25 Регламента Суда). Дело было передано на рассмотрение в Первую секцию в новом составе (пункт 1 правила 52 Регламента Суда).
6. 5 февраля 2004 г., после проведения судебного слушания по существу дела (пункт 3 правила 59 Регламента Суда), Палата этой Секции в составе Ф. Тюлькенс, Председателя Палаты, Х.Л. Розакиса, Дж. Бонелло, П. Лоренсена, Н. Ваич, Э. Левитса и А. Ковлера, судей, а также при участии Секретаря Секции С. Нильсена, уступила юрисдикцию в пользу Большой палаты, ни одна из сторон не возражала против этого решения (статья 30 Конвенции и правило 72 Регламента Суда).
7. Состав Большой палаты был определен в соответствии с пунктами 2 и 3 статьи 27 Конвенции и правилом 24 Регламента Суда.
8. 9 июня 2004 г. были также получены замечания по существу дела от Института прав человека Парижской коллегии адвокатов (Institut de Formation en Droits de L'Homme Du Barreau de Paris), который в качестве третьей стороны был приглашен Председателем Европейского суда представить свои письменные замечания по делу (пункт 2 статьи 36 Конвенции и пункт 2 правила 44 Регламента Суда).
9. 30 июня 2004 г. во Дворце прав человека в г. Страсбурге состоялось открытое слушание дела (пункт 3 правила 59 Регламента Суда).
М. Апессос (M. Apessos), старший советник при Государственном совете Греции, представитель Уполномоченного Греции при Европейском суде по правам человека,
В. Кирьязопулос (V. Kyriazopoulos), советник при Государственном совете Греции, адвокат,
И. Бакопулос (I. Bakopoulos), помощник по правовым вопросам при Государственном совете Греции, советник;
И. Куртовик (I. Kourtovik), адвокат,
Е. Ктистакис (E. Ktistakis), советник.
Европейский суд заслушал обращения Я. Ктистакиса, И. Куртовик и В. Кирьязопулоса.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
10. Заявитель родился в 1967 году, в настоящее время проживает в г. Афины.
A. Краткое содержание событий
11. Вечером 13 сентября 1995 г. сотрудники полиции пытались остановить заявителя, который проехал на красный свет в центре Афин около посольства Соединенных Штатов Америки (далее — США). Вместо того чтобы остановить свой автомобиль, заявитель увеличил скорость. Несколько полицейских автомобилей и мотоциклов преследовали его. В ходе преследования автомобиль заявителя столкнулся с несколькими другими транспортными средствами, при этом два водителя получили травмы. После того как заявитель на автомобиле прорвался через пять полицейских дорожных заграждений, сотрудники полиции открыли по его машине огонь. Заявитель утверждал, что полицейские стреляли по кабине водителя, хотя власти Греции отмечали, что те стреляли по колесам.
12. В конечном счете, заявитель остановился на автозаправочной станции, но из автомобиля не выходил. Сотрудники полиции продолжали стрелять. Заявитель утверждал, что полицейские стреляли в него прицельно, встав на колено, тогда как власти Греции утверждали, что они стреляли в воздух, в частности, поскольку был риск взрыва бензонасосов. Один из сотрудников полиции бросил банку в лобовое стекло. В конце концов, заявитель был арестован сотрудником полиции, который сумел проникнуть в автомобиль. Заявитель утверждал, что когда его вытаскивали из машины, его ранили в ступню. Власти Греции оспорили это утверждение, ссылаясь на факты, установленные национальными судами (см. ниже § 19). Заявителя немедленно доставили в больницу, где он находился в течение девяти дней. Он был ранен в правую руку, правую ногу, левую ягодицу и правую половину грудной клетки. В ходе операции одна пуля была извлечена из его ноги, другая пуля все еще не удалена из его ягодицы. Психическое здоровье заявителя, которое и так было ослаблено, значительно ухудшилось с момента инцидента.
B. Административное расследование
13. По результатам административного расследования, проведенного полицией после инцидента, было установлено, что в преследовании заявителя принимали участие 29 сотрудников полиции, но личности других полицейских, которые участвовали в инциденте по своему собственному согласию и которые покинули место происшествия, не сообщив данных о себе и не сдав своего оружия, так и не были установлены. В целом, были получены показания 35 свидетелей под присягой. Были проведены также лабораторные экспертизы 33 единиц огнестрельного оружия сотрудников полиции, трех пуль и четырех металлических фрагментов, а также экспертиза автомобиля заявителя.
Результаты лабораторных экспертиз
14. 12 января 1996 г. полицейская экспертная лаборатория дала заключение, содержащее следующие установленные факты:
a) Экспертиза автомобиля заявителя
«...Автомобиль, представленный на экспертизу, значительно поврежден в результате столкновений, а также в результате обстрела и... В передней части автомобиля повреждено лобовое стекло, имеются три отверстия и один след...»
Три отверстия и след были оставлены пулями, выпущенными изнутри автомобиля. Принимая во внимание общий ущерб, причиненный автомобилю (заднее стекло разбито и выпало), расположение поврежденных участков и направление (траекторию) пуль, которые причинили этот ущерб, можно предположить, что рассматриваемые пули пролетели через заднее стекло и попали в ветровое стекло, сделав отверстия и оставив след.
...Заднее окно разбито и выпало. Вследствие его полного разрушения невозможно точно установить причину его разрушения. Из остальных установленных фактов (повреждения лобового стекла, и т.д.) можно предположить, что причиной разрушения стекла были пули... Траектория полета пуль, сделавших отверстия в стекле, проходила от задней части автомобиля в сторону передней части... Форма и размер отверстий показывают, что пули были выпущены из огнестрельного оружия 9 мм калибра.
...Со стороны водителя машины имеется след на заднем крыле автомобиля возле колеса; размер следа составляет около 55 x 25 мм. На основе формы следа можно предположить, что оставившая этот след пуля прошла от задней части машины в сторону передней части по направленной вверх траектории. С правой стороны автомобиля разбито окно передней дверцы со стороны пассажирского сидения.
На крыше автомобиля имеется выпуклость и соответствующее ей отверстие в обивочном материале салона автомобиля, которые были вызваны пулей, которая прошла со стороны задней части автомобиля в сторону передней части. Можно предположить, что пуля вошла в машину через заднее стекло...».
b) Экспертиза огнестрельного оружия
«Нам на экспертизу было представлено 23 револьвера, шесть пистолетов, четыре пистолета-пулемета и три пули... 23 единицы оружия являются револьверами калибра 3,57 Магнум; шесть — пистолетами, пять из которых — пистолеты Парабеллум калибра 9 мм, а один — калибра 45 ACP; и четыре являются пистолетами-пулеметами HK MP 5 Парабеллум калибра 9 мм. Серийные номера единиц оружия, их тип и имена сотрудников полиции, которым принадлежало оружие, указаны в приведенном выше документе и в отчетах полицейского участка Палео Фалиро (Paleo Faliro) о доставке и о выемке от 14 и 16 сентября 1995 г., копии которых приложены к настоящему заключению. Мы произвели одинаковое количество пробных выстрелов из двадцати трех единиц оружия, используя по три патрона в каждом случае. Все единицы оружия функционировали исправно. Использованные патроны и пули каждого из единиц оружия помещены в пластиковые пакеты с целью их идентификации, на каждом пакете имеется информация об отличительных характеристиках оружия.»
...Две из трех пуль были обнаружены в машине, а третья пуля была извлечена хирургическим путем из первой плюсны поврежденной правовой ноги водителя. В целях идентификации пули помечены «PB1/4722» (пуля, извлеченная из тела водителя) и «PB2 и PB3/4722» (пули, обнаруженные в машине). Они будут приобщены к материалам дела в качестве доказательств... Головка и цилиндрическая поверхность всех трех пуль деформированы в результате удара о твердую поверхность, и имеют разбитые поддоны и недостающие части. Средний диаметр оснований пуль составляет 9 мм. Исходя из измерений и их характеристик, можно предположить, что пули были выпущены из патронов Парабеллум калибра 9 мм (9 x 19). Данные типы патронов используются преимущественно в пистолетах и пистолетах-пулеметах такого же калибра...».
«...В машине были обнаружены 16 отверстий, вызванные прямым воздействием такого же числа пуль. Предположительно, пули, которые привели к возникновению отверстий, были выпущены из оружия калибра 9 мм. Внутри машины имеются отверстия, возникшие вследствие вторичного воздействия и вследствие рикошета некоторых из вышеуказанных пуль.»
...Вещественное доказательство пуля «PB2» и пули, которым принадлежат металлические поддоны «PP1» и «PP2», были выпущены из пистолета-пулемета HK MP № C273917.
...Вещественное доказательство, которому принадлежит металлический поддон «PP3», было выпущено из пистолета Сфинкс № A038275.
...Вещественное доказательство пуля «РВ1», которая была извлечена из тела водителя, и пуля «РВ3», которая была обнаружена в автомобиле, являются принадлежащими пистолетам Парабеллум калибра 9 мм (9 x 19) и были выпущены из того же оружия того же калибра. Несмотря на деформацию две пули представляют достаточные и достоверные следы внутренней части ствола оружия, из которого они были выпущены; сравнение этих следов привело к выводу, что они идентичны. Сравнительные экспертизы следов на этих двух пулях и следов на пулях-образцах, выпущенных из исследуемых единиц оружия калибра 9 мм (см. выше), не выявили никаких сходных признаков, что привело нас к заключению, что рассматриваемые пули не были выпущены ни одним из этих единиц оружия...».
C. Производство в Афинском уголовном суде первой инстанции
15. После проведения административного расследования прокурор возбудил уголовное дело в отношении семи сотрудников полиции (Манолиадиса (Manoliadis), Нетиса (Netis), Марку (Markou), Сулиотиса (Souliotis), Махаираса (Mahairas), Нтинаса (Ntinas) и Кириазиса (Kiriazis)) по обвинению в причинении тяжкого вреда здоровью (пункт «а» части 1 статьи 308 и статья 309 Уголовного кодекса Греции) и несанкционированном применении огнестрельного оружия (статья 14 Закона № 2168/1993). На более поздней стадии заявитель вступил в процесс в качестве гражданского истца с требованием о выплате ему определенной денежной суммы в качестве возмещения причиненного ему ущерба.
16. Судебное заседание по делу семи сотрудников полиции состоялось 5 декабря 1997 г. в Суде по уголовным делам первой инстанции г. Афин. Показания заявителя были записаны следующим образом:
«Я находился на улице Динократус (Dinokratous Street), на светофоре повернул направо и впереди на улице Вассилиссис Софиас (Vassilissis Sofias Street) увидел двух сотрудников полиции. Я ехал на высокой скорости и не мог быстро остановить машину. Я свернул немного влево, и они сразу же начали в меня стрелять. Я испугался, подумал, что они хотят меня убить, поэтому увеличил скорость и уехал. Они преследовали меня и непрерывно стреляли. Я выехал на встречную полосу и сбил несколько машин. Я был очень напуган. Я недавно прошел курс лечения от депрессии. Я остановил машину на бензозаправочной станции и, отстегивая ремень безопасности, немного опустил окно, и они ранили меня в руку и грудную клетку. Меня вывели из машины; один из сотрудников полиции ранил меня еще раз в ногу и надел на меня наручники. Я услышал громкие удары по машине, но не знал, что это было. Со всех сторон раздавались выстрелы, и сверху тоже. Я точно не знаю, кто меня ранил. У меня не было при себе оружия. Я никогда не ношу оружие. Потом меня отвезли в Общую государственную больницу (General State Hospital). Пришел начальник полиции и принес мне документ, который я должен был подписать, но я его не стал подписывать, так как не знал его содержание. Это происходило в том же месте, где я потерял 3,5 литра крови. Из моей ноги извлекли пулю без анестезии, это было очень болезненно, и я не знаю, почему они так сделали. У меня открылось внутреннее кровотечение, и врачи сказали, что это из десен. Мой отец получил от прокурора документы для того, чтобы перевести меня из общей государственной больницы в KAT (центр реабилитации после получения травм). У меня в легком оставалась одна пуля, а другая пуля вызвала внутреннюю рану ниже талии. Первый выстрел был сделан на улице Вассилиссис Софиас. Возможно, полицейские что-то искали; возможно, они приняли меня за кого-то другого. Я направился в сторону Синтагмы (Sintagma). Полицейские стреляли в меня на протяжении всего преследования. Когда меня вывели из машины, меня положили на землю, выстрелили в меня, а потом надели на меня наручники. А потом выстрелили мне в ногу. После этого инцидента я пережил психологический шок и был госпитализирован в Государственную больницу. Я до сих пор стою на учете в [другой больнице] и прохожу там курс лечения. До этого инцидента я работал штукатуром, с того времени я не могу больше работать. Я ни разу в жизни не держал в руках оружие, кроме периода моей службы в армии, которая проходила нормально. На улице Вассилиссис не было дорожного заграждения. Я увидел двух полицейских. Один из них махнул мне, требуя остановиться, а другой направил на меня свое оружие. Увидев оружие, я испугался, и не остановился. Через некоторое время они начали в меня стрелять. Я не помню, заметил ли я полицейскую машину возле Военного музея (War Museum). Когда я доехал до Парламента (Parliament) полицейские включили свои сирены, преследовали меня и стреляли. Я выехал на встречную полосу. Я хотел побыстрее добраться домой. На Сиггру авеню (Siggrou Avenue) полицейские поставили дорожное заграждение. Я его не заметил. На улице Флисвос (Flisvos Street) было установлено еще одно заграждение, которое я также не заметил. Далее вниз по дороге на светофоре я прорвался через движение, пытаясь сбежать. Я помню, что столкнулся с какой-то машиной боковой, но не передней частью машины. Я не помню, чтобы по моей вине перевернулась какая-нибудь машина. Я не помню, чтобы я видел дорожное заграждение на улице Каламакиу (Kalamakiou Street). Я не помню, чтобы в меня стреляли на этой улице. Я остановил машину на бензозаправочной станции, так как уже был ранен и испытывал боль. Кроме того, там было много людей, и мне не было так страшно. Я остановился и попытался отстегнуть ремень безопасности. Сразу после этого я почувствовал, как пули пронзают мне спину. Стекла машины были разбиты. Подошел полицейский, вытащил меня из машины, и, когда я лежал лицом вниз, мне выстрелили в ногу. Не знаю, кто из полицейских это сделал. Я не видел, кто в меня выстрелил, так как лежал на земле лицом вниз. До этого инцидента я был в больнице только один раз, вследствие небольшой депрессии. После инцидента у меня развилась мания преследования. А до этого инцидента у меня была лишь небольшая депрессия. Когда я находился на бензозаправочной станции, я не делал никаких движений, на основании которых полицейские могли бы сделать вывод, что у меня было оружие».
17. Показания ответчиков были представлены следующим образом:
«Я находился в машине № A 62. Мы были в районе Палео Фалиро. Мы услышали о преследовании по рации. Мы договорились с командным центром организовать дорожную пробку в начале улицы около Трокадеро (Trokadero). Мы разместили полицейские машины боком поперек улицы, ведущей в сторону моря. Кроме того, я остановил несколько автомобилей гражданских лиц с тем, чтобы перекрыть дорогу. Вдруг я увидел свет фар, сирены и идущую на меня машину на расстоянии 30 метров. Водитель этой машины повернул направо на дорогу, ведущую к морскому вокзалу, и проехал мимо меня на расстоянии в один метр; я даже отпрыгнул с его пути, чтобы он меня не задавил. Мимо проехали мотоциклы и полицейские машины, следуя за автомобилем на расстоянии от 30 до 40 метров. Никто не стрелял. Мы сели в свою машину и последовали за одной из полицейских машин на расстоянии около 300 метров. Я помню, что увидел красную машину, которая резко вылетела на ограждение. На короткое время мы потеряли управление, потом продолжили движение. Я услышал выстрелы после того, как увидел машину, перевернутую вверх дном на улице Каламакиу. Свое оружие я применил позже. Мы следовали за автомобилем-нарушителем. Когда мы добрались до улицы Каламакиу, то опять услышали выстрелы. Мы направились к бензозаправочной станции. Я вышел из машины, повсюду царил хаос, и я услышал выстрелы. Некоторые из моих коллег пригнулись, некоторые лежали на земле, некоторые спрятались в укрытие. Я не знал, откуда раздавались выстрелы, возможно и из Шкоды [автомобиля заявителя]. Я видел, как некоторые из моих коллег стреляют в воздух. Потом я два раза выстрелил в воздух и опустился на землю. Я был в 50 метрах от машины. Я не стрелял, так как рядом находился многоквартирный дом. Я услышал крики моих коллег, просивших водителя выйти из машины. Наконец, я увидел, что сотрудники полиции, находившиеся впереди меня, свободно ходили, и я понял, что инцидент исчерпан. Я полагаю, что оружие моих коллег, которые были вызваны в суд, или которые уведомили командный центр, было проверено. С того места, где я находился, я не мог видеть потерпевшего в машине».
«С 9 часов вечера мы находились на дежурстве в департаменте В Полицейского отряда быстрого реагирования (Flying Squad). Мы услышали по рации, что велось преследование, начавшееся у посольства США, автомобиля-нарушителя, который практически сбил двух пешеходов и инспектора дорожного движения. Мы последовали за машиной. Около Трокадеро мы увидели, что полицейские установили дорожное заграждение. Манолиадис начал свистеть в полицейский свисток, чтобы остановить машины. Автомобиль Шкода повернул направо на боковую улицу, а потом неожиданно повернул налево. Манолиадис инстинктивно отпрыгнул в сторону, и Шкода проехала очень близко от него. На Родео (Rodeo) было такое же заграждение, как то, где находился Манолиадис. Потерпевший врезался в красную машину, вследствие чего она перевернулась вверх дном. По рации первая полицейская машина информировала нас о направлении движения Шкоды. Когда мы достигли пересечения улиц Посидонос (Posidonos) и Каламакиу и находились в 50 или 60 метрах от преследуемого автомобиля, я услышал первые выстрелы. Мы продолжили двигаться и выехали на улицу Каламакиу. Впереди нас было несколько полицейских машин, в числе которых могли быть машины, которых не вызывали, но которые приехали для участия в операции по собственной инициативе. Когда мы приехали на место, я вышел из полицейской машины и направился к преследуемому автомобилю. Другие мои коллеги продолжали кричать водителю, чтобы тот вышел из машины. Но он не выходил. Я услышал, как кто-то сказал: „Давайте выстрелим несколько раз, чтобы его напугать“, и я достал свое оружие и дважды выстрелил в воздух. Один из моих коллег воспользовался паузой в стрельбе и вытащил водителя из машины. Я находился в 10 — 15 метрах от Шкоды, или 8; я точно не помню. Командный центр предупредил нас, что этот человек имел при себе оружие. Я неоднократно участвовал в преследовании, и у меня сложилось такое впечатление, что данное лицо было знакомо с такого рода предметом».
«Я езжу на полицейском мотоцикле. На улице Посидонос мы услышали по рации, что от Посольства США ведется преследование. Почти сразу после этого мы услышали, что водитель находится уже около Больницы Онассио (Onassio Hospital). Я поспешил к резервной полосе, чтобы занять позицию и поджидать его. Я увидел приближающуюся машину. Рискуя жизнью, я спрыгнул с высокого тротуара и последовал за ней. В преследовании участвовали одна полицейская машина и два мотоцикла. Я услышал по рации, что человек был опасен и возможно имел при себе оружие; он вел машину очень опасно. На светофоре на улице Посидонос рядом с Эдем (Edem), когда мы доехали до морского вокзала Амфитеа (Amfithea) и Посидонос, я был поражен его способностью лавировать между машинами. Я никогда не видел такой погони, хотя состою на службе в полиции уже 15 лет. На пересечении улиц Амфитеа и Посидонос он столкнулся с такси. На светофоре на этом перекрестке было организовано дорожное заграждение. Макаратзис повернул направо и выехал на боковую улицу. Он ехал навстречу движению и, проехав светофор, повернул налево, чем создал хаос, поскольку сигнал светофора изменился, и машины начали двигаться. Я не знал, пострадал ли кто-нибудь при этом и что вообще происходило. Я все еще находился на правовой стороне улицы. Шкода оказалась заблокирована другими машинами, и я выстрелил три раза в воздух, чтобы его напугать. Целиться в Шкоду было невозможно, так как она находилась между другими машинами. Макаратзис тронулся с места и направился вверх по дороге, и, по мере того, как я приблизился на расстояние в 30 метров, я увидел его машину на бензозаправочной станции. Я встал с мотоцикла и зашел на бензозаправочную станцию с правой стороны. Я вошел в мастерскую и крикнул: „С дороги!“. Я взобрался по лестнице на веранду. Пока я поднимался по лестнице, я услышал выстрелы. Я не знал, откуда они раздавались. Когда я поднялся наверх, я услышал, как другие полицейские кричали водителю выйти из машины. Я увидел, как он наклонился и открыл бардачок, и я предположил, что он собирается достать из него оружие и выстрелить. Я крикнул остальным, чтобы они были осторожны, так как у водителя, возможно, было оружие. Я взял большой цветочный горшок и бросил его на машину. Я следил за руками водителя, чтобы успеть предупредить моих коллег в том случае, если он достанет какой-нибудь предмет».
«Махараис и я выехали вместе. В 9:15 вечера я стоял перед полицейской машиной. Я увидел автомобиль „Шкода“, идущий от больницы Наваль (Naval Hospital), проехавший на красный свет и практически сбивший пару. Я махнул водителю остановиться. Он ехал прямо на меня и едва меня не сбил. Я отскочил в сторону. Никто не стрелял. Я сел в машину, и мы начали его преследовать, не только из-за нарушения правил дорожного движения, но из-за того, что он почти меня сбил. На улице Вассилиссис Софиас мы перестроились на встречную полосу и на красном свете светофора повернули направо. Мы ехали очень быстро с включенными сигнальными огнями, но не смогли определить место его нахождения. Вдруг мы увидели автомобиль „Шкода“ перед Военным музеем. Мы включили сирену и сигнальные огни и осветили его фарами. Он увидел нас, затормозил и включил аварийную сигнализацию, и неожиданно он сорвался с места на высокой скорости, сигналя. Он доехал до Синтагмы, перестроился на встречную полосу около цветочных магазинов и направился на улицу Амалиас (Amalias Street) против движения. Мы опять включили сигнальные огни и последовали за ним. Мы продолжили преследование и сообщили об этом командному центру. На улице Каллироис (Kallirois Street) он едва не столкнулся с другой полицейской машиной. На светофоре у дворца Диогена (Diogenis Palace) он проехал на красный свет, выехал на встречную полосу, сбил машину и продолжил движение. К его машине подъехали два мотоцикла. На Трокадеро одна полицейская машина, два мотоцикла и пятнадцать автомобилей частных лиц заблокировали дорогу. Он повернул направо, заехал на тротуар и объехал их. На Флисвос (Flisvos) по его вине перевернулся автомобиль „Дайхатсу“ (Daihatsu). Мы подумали, что люди, находившиеся в машине, погибли. Командный центр дал указание полицейским на мотоциклах ввиду опасности преследовать автомобиль-нарушитель на некотором расстоянии. На улице Амфитеа он столкнулся с водителем такси, вследствие чего причинил ему травму шеи; впоследствии водитель такси был вынужден носить шейный корсет. Он продолжил двигаться вниз по улицам Посидонос и Каламакиу. Он выехал на боковую улицу и вел машину против движения. Объезжая другие машины, он выехал на улицу Каламакиу. В этот момент раздались первые выстрелы. Из левого окна нашей машины я выстрелил назад в левое колесо автомобиля „Шкода“. Шина лопнула. Я был уверен в том, куда попала пуля. Я знал, что опасность никому не угрожала. Попав в шину, пуля не срикошетила. Я стрелял с расстояния пяти метров. После того как выстрелил, я увидел, что шина была пробита. Полицейский Махаирас выстрелил в заднюю правую шину. С пробитыми шинами Макаратзис остановил машину на бензозаправочной станции. Мы находились с ним почти на одном уровне. Я действовал как регулировщик дорожного движения, останавливая приближающиеся машины, и когда был произведен арест, увидел, как много полицейских машин было на месте. Их было больше девяти. Когда все полицейские машины находились на бензозаправочной станции, выстрелы производились в воздух, а не по машине. На перекрестке была сбита машина. Было много полицейских. Они занимали обе полосы улицы. „Шкода“ была вынуждена затормозить, и полицейские в нее стреляли. Я останавливал машины. Если бы они целились в машину, когда мы были на бензозаправочной станции, они бы ранили и меня. Я уверен, что все выстрелы, даже те, которыми были разбиты стекла автомобиля, были направлены в шины автомобиля».
«Я находился у Посольства США с полицейским Марку. Мы увидели автомобиль „Шкода“, проехавший на красный свет светофора. Инспектор дорожного движения потребовал от него остановиться. Водитель „Шкоды“ продолжал ехать на нашего коллегу и чуть его не сбил. Мы сели в нашу машину и последовали за „Шкодой“. „Шкода“ выехала на встречную полосу и на улице Вассилиссис Софиас проехала на красный свет. Мы потеряли ее из виду, а потом вдруг увидели ее у Военного музея. Мы последовали за машиной, включили сигнальные огни и махали ему, требуя остановиться. Около цветочных магазинов водитель „Шкоды“ включил аварийную сигнализацию, будто собираясь остановиться. Но потом он неожиданно увеличил скорость и выехал на встречную полосу на улице Амалиас и направился в сторону Синтагмы и Сиггру. Мы последовали за ним. Прибыли другие полицейские машины. На Трокадеро он объехал организованное полицейскими дорожное заграждение, проехав по боковой части дороги. На улице Флисвос по его вине перевернулся автомобиль „Дайхатсу“, но автомобиль-нарушитель продолжил свой путь. Дальше на дороге было установлено дорожное заграждение. Он столкнулся с водителем такси и поехал дальше. На пересечении улиц Каламакиу и Посидонос было организовано еще одно заграждение. Он повернул направо на боковую улицу, а потом повернул налево и пересек улицу Посидонос. Я услышал несколько выстрелов. Мы ехали в начало боковой улицы, следовали за ним и, когда достигли улицы Посидонос, мы находились в пяти метрах от него. Я достал свое оружие и прицелился в правую заднюю шину его машины. Когда делаешь подряд несколько выстрелов, трудно целиться. Я поставил оружие на автоматическое управление, что позволяет сделать три или четыре выстрела. „Шкода“ остановилась в 70 метрах на бензозаправочной станции, мы последовали за ней. Весь проделанный им путь и его поведение показались нам чрезвычайно опасными, похожими на поведение террориста. Прибыли другие полицейские машины и мотоциклы. Его попросили выйти из машины. Он не реагировал, раздались выстрелы. Мы находились в 10 метрах позади него. Если бы стреляли из других полицейских машин прямо в него, то мы не попали бы под их линию огня. Я услышал, как кто-то из моих коллег сказал: „Давайте выстрелим несколько раз, чтобы его напугать“. Кто-то поднялся на веранду и бросил вниз цветочный горшок. Один из моих коллег, на котором был пуленепробиваемый жилет и которого я не знал, вместе с другим сотрудником полиции подошли близко к автомобилю, разбили стекло и приказали ему выйти из машины. Он не вышел, и тогда они его вытащили. Один из них попытался надеть на него наручники. Кто-то крикнул: „Осторожно, он ранен“, и наручники не стали надевать. Приехала машина скорой помощи. Я не знаю, было ли у него пулевое ранение или он получил травму в автокатастрофе. Ни мое оружие, ни оружие Сулиотиса не стреляют пулями системы Магнум. Пистолет А-45 — очень мощное оружие и обладает большой силой проникновения. Я не знаю, кто сказал, что он вооружен и что необходимо стрелять в воздух».
«Кириазис и я дежурили на Неос Космос (Neos Kosmos). Мы получили сообщение прибыть на улицу Сиггру, где велось преследование автомобиля, который сбил другие машины и не остановился по сигналу инспектора дорожного движения, и т.д. Мы отправились на улицу Сиггру и начали следовать за водителем этого автомобиля. На Интерамерикан (Interamerican) он проехал на красный свет и продолжил двигаться в сторону береговой улицы. На Трокадеро мы увидели большое число полицейских машин и сигнальные огни. Мы следовали за автомобилем-нарушителем и на улице Флисвос увидели перевернутую вверх дном машину. Мы держались слева немного позади. На пересечении улиц Посидонос и Каламакиу мы потеряли его из виду. Мы обратились к гражданскому лицу, которое сообщило нам, что водитель той машины повернул направо и направлялся в сторону улицы Каламакиу, и мы отправились в эту сторону. Я услышал выстрелы, которые, как я думал, раздавались с пересечения улиц Каламакиу и Посидонос. На дороге была создана искусственная пробка. Из командного центра поступило предупреждение, что преследуемый человек был вооружен и опасен. Мы остановились в 100 метрах от бензозаправочной станции с правой стороны и услышали выстрелы. Мы не знали, раздавались ли они со стороны жертвы или со стороны сотрудников полиции, так как мы не могли видеть машину. Мы спрятались в укрытие и услышали, как полицейские просили его выйти из машины. Мы сделали несколько выстрелов с целью устрашения с тем, чтобы сбить его с толку, так как знали, что кто-нибудь из сотрудников полиции попытается его арестовать».
«Нтинас являлся начальником нашей бригады. Мы получили сообщение и стали преследовать автомобиль, подойдя к нему близко на светофоре на улице Амфитеас (Amfitheas). На Трокадеро мы отстали. Водитель преследуемой машины обошел установленное дорожное заграждение. На улице Флисвос мы увидели перевернутую вверх дном машину. Из-за тяжелой ситуации на дороге мы отстали. На пересечении улиц Амфитеас и Посидонос травму получил водитель такси. Ниже по улице мы услышали выстрелы. Некоторые гражданские лица сообщили нам, что водитель преследуемой машины повернул налево. Мы последовали за ней. Когда мы добрались до бензозаправочной станции, мы услышали выстрелы. Мы услышали, как некоторые из наших коллег кричали: „Выходи“, „Осторожно“, а кто-то еще сказал: „Стреляйте, чтобы напугать его“. Поэтому я выстрелил два раза, чтобы его напугать. Я служу в полиции 15 лет. Я никогда раньше такого не видел. В ходе преследования мы получили от командного центра предупреждение, что преследуемое лицо было чрезвычайно опасно и, возможно, вооружено».
18. Показания свидетелей были зафиксированы следующим образом:
1. Свидетель Вентурис (Ventouris)
«Я являюсь водителем, который участвовал в преследовании потерпевшего. Махаирас, Сулиотис и я состоим на службе в Полицейском отряде быстрого реагирования. Автомобиль потерпевшего считался подозрительным. Мы считаем подозрительным все, что движется в районе Посольства США. Один из моих коллег, у которого не было при себе оружия, посигналил водителю остановиться. Я и другие мои коллеги ждали на некотором расстоянии, выйдя из машины. Вместо того чтобы остановиться, водитель продолжал ехать в направлении моего коллеги и практически сбил его. Потом он уехал. Мы решили, что он опасен, и были вынуждены начать преследование. Сначала мы на некоторое время потеряли его из виду, но потом опять его увидели около Военного музея. Мы махали ему, требуя остановиться. Некоторое время он колебался, казалось, что он собирается остановиться, но потом он поехал дальше. С этого момента мы стали преследовать его с включенными сиренами. Он доехал до Парламента, перестроился на встречную полосу и направился в сторону улицы Сиггру на полной скорости. Мы сообщили другим полицейским машинам о том, что он движется в сторону Сиггру. В какой-то момент он едва не столкнулся с полицейской машиной. Когда он добрался до береговой дороги, мы уже поставили дорожное заграждение. Ниже на улице Флисвос он столкнулся с красной машиной, которая по его вине перевернулась, а потом уехал на полной скорости. В этом районе было интенсивное движение. На улице Каламакиу было также интенсивное движение, и он выехал на обочину. Именно там, в районе улицы Каламакиу, мы услышали первые выстрелы. До того времени мы не стреляли, поскольку движение на улице было интенсивным, и мы могли бы ранить гражданское население. Ни на секунду мы не теряли его из виду; один раз мы почти потеряли его из виду, это было в начале улицы Каламакиу, где на тротуаре стояло препятствие. Полицейские Махаирас и Сулиотис находились со мной в машине, и именно в этом районе наши коллеги начали стрелять по шинам автомобиля. Я утверждаю, что при нашей тренировке мы можем поразить цель в 99% случаев, или даже в 100%. Водитель остановил машину на бензозаправочной станции. Мы убрали с дороги гражданское население, и некоторые из наших коллег, имевших пуленепробиваемые жилеты, подошли к его машине, разбили стекла и вытащили его из машины, так как несколько раз они просили его выйти из машины, но он не реагировал. Выстрелы слышались на некотором расстоянии. Один сотрудник полиции поднялся на веранду, но я не думаю, что он стрелял. Он бросил цветочный горшок в водителя. Когда производились выстрелы, машина потерпевшего была припаркована боком с правой стороны бензозаправочной станции. Мы находились с левой стороны бензозаправочной станции, другие стояли за мной. Я не знаю, стреляли ли другие полицейские по машине. Мы услышали выстрелы в начале улицы Каламакиу и в конце улицы, когда все уже закончилось. Последние выстрелы, возможно, были произведены с целью устрашения потерпевшего. Именно [офицер полиции] Булкетис (Boulketis) вытащил его из машины. Я не думаю, что он в него стрелял. Для этого не было никаких оснований. В машине потерпевший сделал несколько движений: он повернулся направо, потом налево, так, будто что-то искал, и можно было предположить, что у него было оружие. Именно поэтому сотрудники полиции в пуленепробиваемых жилетах отправились выводить его из машины. Я ничего не знаю о баллистическом расследовании. Пули, найденные внутри машины, были выпущены из оружия Сулиотиса и Махаираса. Однако мои коллеги целились в шины его автомобиля. На улицах Вассилиссис Софиас и Амалиас скорость погони составляла около 60 км/ч из-за интенсивности движения. Мы находились в 10 метрах позади него. Возле колонн [Храма бога Зевса (Temple of Olympian Zeus)], как впереди, так и позади нас появились мотоциклы. В начале улицы Сиггру перед машиной потерпевшего появилась другая полицейская машина, и он практически столкнулся с ней. Он двигался слева направо по улице Сиггру со скоростью 160 км/ч, постоянно меняя полосы движения. Я не могу сказать, какие полицейские машины находились позади нас на углу улицы Каламакиу, так как, когда мы преследуем кого-нибудь, мы не видим, что происходит сзади. Мы остановились на бензозаправочной станции; позади нас остановились два мотоцикла, а за ними остановилась еще одна полицейская машина. Первые выстрелы были произведены на пересечении улиц Посидонос и Каламакиу. На улице Каламакиу, перед улицей Посидонос, когда мы находились в 5 метрах позади него, Махаирас достал огнестрельное оружие и выстрелил по шинам автомобиля. Сулиотис, должно быть, тоже выстрелил. Когда водитель приехал на бензозаправочную станцию и остановился, я из машины крикнул гражданским лицам уходить с дороги, а водителю выйти из машины, а один из моих коллег, на котором был пуленепробиваемый жилет, подошел к машине, чтобы вытащить из нее водителя. Я не знаю, сколько пуль было выпущено; лобовое стекло было разбито брошенным в него цветочным горшком. Я не знаю, как было разбито переднее стекло со стороны пассажира или как было разбито заднее стекло. Я не знаю, каким образом была повреждена нога потерпевшего. Это не могло произойти, когда выстрелы производились вокруг машины. Наконец, мы отправились в полицейский участок для дачи показаний. Во время инцидента нашей жизни ничего прямо не угрожало. По вине водителя, который выезжал на встречную полосу и подвергал опасности жизни многих людей, произошло несколько аварий. В целом, в преследовании автомобиля-нарушителя участвовало 35 сотрудников полиции, оружие которых было изъято, однако в этой операции участие принимали и другие полицейские. Мы никогда не видели ничего подобного. По рации нас попросили быть осторожными, но преследуемое лицо было вооружено и могло быть чрезвычайно опасным. Сулиотис является инспектором дорожного движения. Конечно, когда он, махнув, попросил его остановиться, у него не было при себе оружия. По приказу командного центра были установлены дорожные заграждения. Кроме того, на светофоре мы создали искусственную пробку с использованием автомобилей гражданского населения. В ходе инцидента мы заметили, что травмы получило гражданское население, что были перевернуты машины; и после дорожных заграждений и искусственно созданной дорожной пробки у нас не было иного способа остановить его. Последнее дорожное заграждение было организовано на улице Каламакиу. На боковой улице стояли сотрудники полиции. Он направил машину прямо на них. Именно в этот момент раздались первые выстрелы. И в этот же момент мои коллеги из своих машин в первый раз произвели несколько выстрелов по шинам преследуемого автомобиля. Возможно, кроме изъятых 33 единиц оружия было использовано и другое оружие. Что касается этого, пуля, извлеченная из ноги водителя, не принадлежала ни одному из 33 единиц изъятого оружия. Если бы кто-либо выстрелил в сторону потерпевшего на бензозаправочной станции, то загорелся бы бензин. На бензозаправочной станции выстрелы производились в воздух. Возможно, с целью прикрыть сотрудника полиции, который отправился вывести его из машины. Один из моих коллег поднялся на веранду и бросил на машину цветочный горшок с тем, чтобы вызвать некоторое замешательство. Булкетис вытащил водителя и надел на него наручники. Мы увидели, что у него идет кровь, и его отвезли в больницу. Расследование по данному делу было проведено сотрудниками полиции из нашего отдела и некоторых других отделов, но не теми из нас, кто пошел в полицейский участок».
2. Свидетель Номикос (Nomikos)
«Я находился на старой береговой дороге на Агиа Скепи (Agia Skepi). Я увидел автомобиль, двигавшийся очень хаотично. Из командного центра мы получили приказ и отправились за ним. По дороге мы увидели все аварии, сбитые машины и несколько пострадавших. Мы добрались до улицы Каламакиу со стороны Амфитеаса. Мы были далеко позади. Мы не слышали никаких выстрелов. Даже если бы выстрелы производились, мы бы их не услышали. Булкетис, который был со мной, имел пуленепробиваемый жилет. Он надел его, пока другой мой коллега разбивал стекло. Булкетис вытащил водителя из машины и надел на него наручники, но, увидев, что он ранен, снял их. Потерпевший оглядывался по сторонам; его руки лежали на земле, мы их не видели, и мы предположили, что он вооружен. Когда мы доехали до бензозаправочной станции, я услышал один или два выстрела; я не знаю, откуда они раздавались. Булкетис и Ксилояннис (Xilogiannis) находились со мной в полицейской машине. Ни на мне, ни на Ксилояннисе не было пуленепробиваемых жилетов, поэтому, в отличие от Булкетиса, близко мы не подходили. На месте было много полицейских машин и мотоциклов. Оружие выдается индивидуально каждому из нас. Поэтому исключено, что каким-либо образом какое-нибудь оружие могло быть скрыто или передано другому лицу. Мы не даем его никому из своих коллег. На бензозаправочной станции, когда мы подходили ближе, чтобы Булкетис мог вытащить водителя из машины, никто не стрелял. Ни один сотрудник полиции не мог принять участие в операции, не получив приказа, за исключением случаев, когда кто-либо слышал о такой операции и принимал решение об участии по собственной инициативе. Если такое лицо применяло оружие, оно обязательно должно было сдать такое оружие».
«Я управлял последней полицейской машиной, в которой находился Булкетис. Мы получили приказ из центра и присоединились к преследованию. На бензозаправочную станцию, где находился автомобиль „Шкода“, мы приехали последними. Там было много полицейских машин и мотоциклов. Все полицейские вышли из машин; „Шкода“ стояла рядом с бензонасосом, который, если смотреть на бензозаправочную станцию, находился с правой стороны. Все вышли из машин... Булкетис надел пуленепробиваемый жилет, я прикрывал его сзади, а за мной было еще много других сотрудников полиции, прикрывавших его. Когда мы подъехали туда, то услышали несколько выстрелов. Когда мы вышли из машины и стояли очень близко к „Шкоде“, раздалось два или три выстрела; они не были направлены в мою сторону, так как мы стояли очень близко к „Шкоде“... Возможно, машина была повреждена в ходе преследования, я не знаю. Я не могу знать, в какой момент потерпевший был ранен; возможно, в ходе преследования...».
4. Свидетель Давариас (Davarias)
«...Выстрелы на бензозаправочной станции производились с целью устрашения. Я не видел, чтобы сотрудники полиции стреляли в машину, выстрелы были произведены в направлении машины, но в воздух, то есть пули направлялись вверх. Я не знаю [сотрудников полиции], производивших выстрелы. Я их никогда раньше не видел. Я знаю полицейских Марку и Касориса (Kasoris). Полицейский, который поднялся наверх на веранду, не стрелял; он бросил вниз цветочный горшок. В силу своих должностных обязанностей мы должны выполнять приказы, которые касались патрулируемых нами районов, но мы не всегда следуем им и часто по собственной инициативе отправляемся на место происшествий, подобно этому, когда наши коллеги подвергаются опасности. Вся операция на бензозаправочной станции длилась от десяти до пятнадцати минут; автомобиль „Шкода“ остановился вдоль обочины на бензозаправочной станции. Я припарковался с правой стороны, я приехал почти в то же время, что и сотрудники полиции на первой полицейской машине, сразу после этого один за другим прибыли остальные полицейские. Все полицейские держали в руках оружие. Обычно во всех полицейских машинах есть ручной пулемет. Прибыв на место, я укрылся за колонной. Мы кричали водителю выйти из машины, а потом началась стрельба. Я не помню даже приблизительно, через какое время после этого началась стрельба. Потерпевший сделал в машине несколько движений. Его движения, которые он совершал, открывая машину, и все его остальные движения могли быть расценены как движения с целью достать оружие из кобуры под рукой или достать ручную гранату. На пересечении улиц Каламакиу и Посидонос я не заметил, чтобы с правой стороны от автомобиля „Шкода“ были произведены какие-либо выстрелы, а только выстрелы, которые производились в шины с левой стороны машины. Первая фотография показывает, что шины с левой стороны машины пробиты, вторая фотография показывает, что шины с правой стороны пробиты. Что касается травмы правой ноги [заявителя], возможно, что пуля, направленная в шину, срикошетила и пробила металлическое покрытие машины, толщина которого составляет всего несколько миллиметров. Существуют пули, которые могут пройти через лист металлического покрытия двойной толщины. В таких машинах отсутствуют шасси. Срикошетившая пуля может пробить только плоские металлические листы: таким образом потерпевший мог быть ранен в ягодицу. Таким же образом он мог получить ранение в подмышку. В какой-то момент я увидел, как он наклонился к сидению; я подумал, что он мог быть ранен, и я крикнул об этом».
5. Свидетель Мастрокостас (Mastrokostas)
«Я работаю на бензозаправочной станции. Я стоял перед бензонасосом, наливая бензин. Вдруг я увидел автомобиль „Шкода“, который медленно подъехал и остановился около меня, передней частью к улице, как видно на фотографии. Водитель не двигался. Потом прибыли полицейские машины; полицейские кричали: „С дороги, с дороги!“. Я положил насос и вошел в помещение, которое находилось на расстоянии 4 — 5 метров от этого места, хозяин бензозаправочной станции и я ушли дальше вглубь помещения. Там есть вторая дверь, через которую мы прошли в мастерскую. Когда я зашел внутрь магазина, я услышал выстрелы. Везде был хаос. Раздались еще выстрелы. Стреляли, но я не знаю, в каком направлении. Я ничего не видел. Бензонасосы были рядом с магазином; если бы стреляли в сторону машины, пули попали бы и в бензонасосы. Я думаю, что кто-то поднялся на веранду и бросил вниз цветочный горшок. Я видел это, так как вышел на улицу через задний вход, но не подходил близко. Я не смог ничего увидеть, я не видел ареста водителя и не видел, ранили ли они его. Когда машина подъехала, я увидел, что ее шины были проколоты, но я не помню, были ли разбиты стекла или нет. Я думаю, что на первой фотографии шины проколоты. Это были первые показания, которые я когда-либо давал, я все еще находился в состоянии паники и не знаю, сообщил ли все точно. На сегодняшний день, по прошествии двух лет после инцидента, мои показания не изменились. Когда я пошел к заднему входу, то увидел полицейского. Он не стрелял, он бросил вниз цветочный горшок, но я не видел машину потерпевшего. Ни в автомобиле „Веспа“ (Vespa), который находился в полуметре от машины потерпевшего, ни в бензонасосах, конечно, не было отверстий от пуль. Край веранды, на которой находился сотрудник полиции, выходил на автомобиль. Передняя часть машины, должно быть, немного выступала под верандой».
6. Свидетель Георгопулос (Georgopoulos)
«Я владелец бензозаправочной станции. Я находился немного дальше внутри помещения, чем Мастрокостас. Я увидел медленно подъезжавший автомобиль „Шкода“. Он остановился, и, несколько секунд спустя, я услышал выстрелы. Мастрокостас слышал крики, я нет. Когда я услышал выстрелы, я ушел, поднялся наверх в дом, а потом пришел полицейский и бросил большой цветочный горшок на крышу автомобиля. Он не стрелял. Когда стрельба закончилась, я спустился вниз и увидел, как потерпевшего вытаскивают из машины. Я думаю, что человек, который вытаскивал его из машины, был одет в штатское. Я не уверен. Я видел, как он держал большой пистолет-пулемет. Я не знаю, стрелял он или нет. Я не помню. Если бы он стрелял, я бы запомнил. Возможно, он стрелял; но я не видел, чтобы он стрелял. Я не помню, были ли в машине разбиты стекла. Я помню, что машина была повреждена... Я нигде не нашел никаких гильз от патронов. Я нигде не обнаружил отверстий от пуль. Когда я увидел сотрудника полиции, который поднялся на веранду, я ушел и не видел, стрелял ли он. Я спустился вниз и увидел, как водителя вытаскивают из машины. Полицейский в него не стрелял. Это мог быть тот человек, который приехал на мотоцикле. Веранда широкая и закрывала больше половины машины».
«Я находился на пересечении улиц Посидонос и Каламакиу... Вдруг в зеркало заднего вида своей машины я увидел автомобиль, выезжающий с боковой улицы на высокой скорости; он переехал через обочину, зашел слева и врезался в меня. Меня отбросило на расстояние в 10 — 15 метров. Рядом со мной находилась полицейская машина. Сотрудники полиции, должно быть, вышли из машины и достали свое оружие. Я услышал выстрелы и испугался. Приехало больше полицейских машин, которые последовали за „Шкодой“ налево в направлении улицы Каламакиу. Водитель преследуемой машины причинил мне серьезный ущерб. Если бы на заднем сидении находились пассажиры, они бы не выжили».
19. После проведения обсуждения в совещательной комнате суд оправдал семь сотрудников полиции по всем пунктам предъявленных им обвинений в совершении преступления (см. выше § 15). По первому пункту обвинения (причинение тяжкого вреда здоровью) суд постановил, что не было установлено, что обвиняемые сотрудники полиции являлись именно теми сотрудниками полиции, которые причинили заявителю тяжкий вред здоровью, поскольку после ареста заявителя многие другие сотрудники полиции, принимавшие участие в инциденте, покинули место происшествия, не сообщив данных о себе и не предоставив необходимой информации относительно их оружия. Пуля, которая была извлечена из тела потерпевшего, и пуля, которая была обнаружена внутри автомобиля, были выпущены из одного и того же оружия, но их связь с 33 единицами оружия, подвергшимися экспертизе, не была установлена. Другая пуля и некоторые металлические фрагменты, обнаруженные в машине заявителя, были выпущены из оружия двоих обвиняемых. Тем не менее, не было доказано вне разумных сомнений, что именно эти сотрудники полиции причинили вред здоровью заявителя, поскольку многие другие выстрелы были произведены из неустановленного оружия.
Что касается второго пункта обвинения (несанкционированное применение огнестрельного оружия), суд постановил, что сотрудники полиции использовали свое оружие исключительно с целью остановить автомобиль, водителя которого они обоснованно считали опасным преступником.
Соответствующие части Постановления суда содержат следующее:
«13 сентября 1995 г. потерпевший Христос Макаратзис находился в своем частном автомобиле с номерным знаком YIM 8837 в г. Афины в районе Посольства США. На пересечении улиц Телонос (Telonos) и Коккали (Kokkali) отряд особого контрольного подразделения Полицейского отряда быстрого реагирования Аттики (Attica) проводил проверку проезжавших автомобилей. Обвиняемые Махаирас, Сулиотис и Вентурис входили в состав этого отряда. Автомобиль потерпевшего двигался со стороны больницы; он проехал на красный свет, и обвиняемый Сулиотис сигналом приказал ему остановиться. Однако, вместо того чтобы остановиться по сигналу инспектора дорожного движения, он продолжил двигаться в направлении инспектора и практически его сбил. Сотрудники полиции незамедлительно сели в машины и начали преследование автомобиля-нарушителя. На улице Вассилиссис Софиас преследуемый водитель выехал на встречную полосу и проехал на красный свет. По причине интенсивного движения сотрудники полиции потеряли из виду автомобиль, который они преследовали с включенными сигнальными огнями, и вновь обнаружили его около Военного музея. Они направили на него фары, с тем чтобы он остановился; сирена и сигнальные огни на полицейской машине были включены. Первоначально потерпевший включил аварийную сигнализацию, как будто собирался остановить машину. Однако он неожиданно увеличил скорость и тронулся с места. Он доехал до улицы Синтагма около цветочных магазинов; выехал на встречную полосу на улице Амалиас и продолжил двигаться в сторону Сиггру авеню. Сотрудники полиции, находившееся в этой полицейской машине, сообщили в командный центр Полицейского отряда быстрого реагирования о случившемся, а командный центр вызвал другие бригады, дежурившие в том районе, где передвигался потерпевший, чтобы оказать содействие. На Сиггру авеню автомобиль потерпевшего передвигался на очень высокой скорости с одной полосы на другую. Возле улицы Каллироис (Kallirois) водитель едва не столкнулся с полицейской машиной; на светофоре у дворца Диогена он проехал на красный свет, выехал на встречную полосу и столкнулся с машиной. На Трокадеро одна полицейская машина, два мотоцикла и 15 автомобилей гражданского населения сформировали дорожное заграждение, которое он обошел, проехав по обочине дороги, и едва не задавил сотрудников полиции из полицейской машины. На Флисвос он столкнулся со стоявшим автомобилем „Дайхатсу“, в результате чего этот автомобиль перевернулся, а его водитель получил травмы; на улице Амфитеас он столкнулся с одной машиной и с такси, водитель которого также получил травмы. На пересечении улиц Посидонос и Каламакиу на боковой улице находилась полицейская машина, и машины, двигавшиеся в сторону Глифада (Glifada), были заблокированы. Потерпевший проехал через резервную полосу направо с тем, чтобы направиться в сторону боковой улицы, но потом заметил полицейскую машину и переехал через резервную полосу налево и столкнулся с двумя автомобилями, пересекавшими улицу Посидонос, и практически сбил сотрудника полиции Струмпулиса (Stroumpoulis). Первые выстрелы, направленные в сторону преследуемого автомобиля, которые были произведены с целью остановить потерпевшего, были услышаны на пересечении улиц Посидонос и Каламакиу. Именно в этом районе, когда автомобиль потерпевшего находился на расстоянии около 5 метров, обвиняемый Махаирас, находившийся в полицейской машине и преследовавший автомобиль потерпевшего с самого начала, произвел несколько выстрелов из своего огнестрельного оружия № MP 5 C273917, поскольку автомобиль потерпевшего продолжал движение. Он целился в заднюю правую шину. Обвиняемый Сулиотис, который находился в той же полицейской машине, выстрелил из левого окна машины из своего пистолета № AO 38275, целясь в заднюю левую шину, которую он пробил. Возле этого перекрестка потерпевший был вынужден снизить скорость. Большое число сотрудников полиции прибыло на это место и заняло обе полосы дороги; другие сотрудники полиции, помимо вышеуказанных, также стреляли по машине, поскольку на этом месте было произведено много выстрелов. Необходимо также отметить, что в преследовании принимали участие сотрудники полиции, полицейские машины и мотоциклы и не могли остановить автомобиль, который, несмотря на выстрелы, продолжил свое движение вдоль по улице Каламакиу и остановился на пересечении улиц Каламакиу и Артемидос (Artemidos) у въезда на бензозаправочную станцию около бензонасосов передней частью машины в сторону улицы. На этом месте он был окружен полицейскими отрядами, которые преследовали его и об участии которых в этой операции было известно командному центру, а также другими отрядами, которые по своей собственной инициативе пришли на помощь своим коллегам, после того как узнали об инциденте от командного центра. То есть на месте происшествия находились и другие полицейские отряды, прибывшие без прямого приказа. Сотрудники полиции вышли из своих машин и встали со своих мотоциклов, держа оружие. Потерпевший сделал несколько движений в машине, вследствие чего у сотрудников полиции сложилось впечатление, что он вооружен. Сотрудники полиции просили его выйти из машины, но он на это не отреагировал, и тогда сотрудник полиции Николаос Булкетис, на котором был пуленепробиваемый жилет, подошел к машине. Потом присутствовавшие на месте сотрудники полиции начали стрелять с целью напугать потерпевшего и прикрыть своего коллегу; Николаос Булкетис, воспользовавшись возможностью, разбил окно и арестовал потерпевшего. Немногим ранее обвиняемый сотрудник полиции Христос Марку поднялся на веранду, находившуюся над бензозаправочной станцией, и бросил вниз цветочный горшок, который разбил лобовое стекло, при этом стекло не упало внутрь машины. Когда потерпевший вышел из машины, он был обездвижен сотрудником полиции, арестовавшим его, и его коллегами-полицейскими, а потом было обнаружено, что он ранен. У него была сквозная рана на правой руке, еще одна сквозная рана на правой стороне грудной клетки, с входным отверстием на спине через подмышку. У него также была сквозная рана на левой ноге, рана на левой ягодице и раны на наружной поверхности в области почки. Лобовое стекло автомобиля потерпевшего было разбито, но не упало внутрь; на нем имелось три пулевых отверстия и след еще от одной пули. На металлической поверхности левой задней дверцы автомобиля имелось три отверстия от пуль и один след от пули на металлической поверхности шасси. Заднее стекло было разбито, и на его металлической части имелись два пулевых отверстия и еще одно на левой задней фаре. На правом заднем крыле над колесом имелся след от пули. Переднее боковое стекло со стороны пассажира было разбито, а на внешней стороне крыши имелся след от пули. Внутри машины под бардачком в приборной панели, в рации, в верхней части приборной панели, в водительском сидении, переднем пассажирском сидении и в заднем сидении имелись пулевые отверстия. Внутри машины были обнаружены две пули и четыре фрагмента. Из всех сотрудников полиции, принимавших участие в операции, оружие сдали 23 человека, то есть все те, кто получил приказ принять участие в преследовании или кто уведомил командный центр, и подразделения которых были поставлены в известность о том, что они участвовали в операции. Однако другие сотрудники полиции приняли участие в этой операции по своей собственной инициативе с тем, чтобы помочь своим коллегам, и неизвестным остается тот факт, кто были эти сотрудники полиции и почему после ареста потерпевшего они покинули место происшествия, не сообщив командному центру о своем присутствии на месте происшествия. Из 33 единиц оружия 23 являются револьверами калибра 357 Магнум; шесть — пистолетами, пять из которых — пистолеты Парабеллум калибра 9 мм, один — калибра 45 ACP; и четыре являются пистолетами-пулеметами HK MP 5 Парабеллум калибра 9 мм. Из 33 единиц оружия выстрелы были произведены только из оружия обвиняемых. Три пули, обнаруженные в машине, а одна, извлеченная из первой плюсны правовой ноги водителя, были выпущены из патрона пистолета Парабеллум калибра 9 мм (9 x 19). Такие патроны, главным образом, принадлежат пистолетам и пистолетам-автоматам того же калибра. Четыре фрагмента, обнаруженные внутри машины, являются фрагментами поддонов пуль разного калибра, и определить калибр пуль было невозможно, несмотря на то что один из фрагментов был определен как фрагмент Парабеллума калибра 9 мм (9 x 19). В своем заключении эксперт лаборатории подтвердил, что три пули, две из которых были обнаружены в машине, а одна была извлечена из ноги потерпевшего, были выпущены из патронов Парабеллум калибра 9 мм (9 x 19). Пуля [РВ2] и два металлических поддона [РР1 и РР2], обнаруженные в машине, были выпущены из пистолета-автомата HK MP 5 NC273917, принадлежавшего обвиняемому Махаирасу. Пуля, которой принадлежит другой металлический фрагмент [РР3], обнаруженный в машине, была выпущена из пистолета Сфинкса № A038275, принадлежавшего обвиняемому Сулиотису. Пуля, которая была извлечена из тела потерпевшего, и пуля, которая была обнаружена в машине, были выпущены из одного и того же оружия, Парабеллум калибра 9 мм (9 x 19), но не связаны со следами, оставленными 33 единицами поступившего на экспертизу оружия. Потерпевший Христос Макаратзис был действительно ранен из пистолетов-автоматов, которые были использованы принимавшими участие в преследовании сотрудниками полиции на пересечении улиц Посидонос и Каламакиу, где, кроме Сулиотиса, Махаираса и Марку [неразборчиво] (третьего обвиняемого), выстрелы производили и другие сотрудники полиции, личность которых не была установлена, так как на этом месте выстрелы были произведены большим числом сотрудников полиции. Это косвенно следует из того факта, что пуля, извлеченная из тела потерпевшего, а также еще одна пуля были выпущены из оружия сотрудника полиции, личность которого не была установлена, а не из оружия обвиняемых. На основании того факта, что пули и поддоны, обнаруженные в машине, были выпущены из оружия обвиняемых Сулиотиса и Махаираса, можно сделать вывод, что физический вред потерпевшему был причинен оружием, принадлежавшим обвиняемым, за исключением ранения его ноги. Кроме того, поскольку в его машине было обнаружено большое число пулевых отверстий, сделанных другим неустановленным оружием, потерпевший мог быть ранен этими пулями. Как уже было отмечено, пистолеты-пулеметы и пистолеты также имеют тот же калибр. Первый, второй, третий, шестой и седьмой ответчики произвели выстрелы в ходе финальной стадии операции (на бензозаправочной станции) с тем, чтобы напугать потерпевшего. Необходимо отметить, что многие другие сотрудники полиции также производили выстрелы в том же месте в целях устрашения для того, чтобы оказать помощь своим коллегам, которые с целью ареста потерпевшего подошли к автомобилю ближе. Они не могли стрелять в направлении машины ввиду опасности попадания в бензонасосы, и, кроме того, на этом участке не были обнаружены следы от пуль. Травма была причинена верхней части стопы потерпевшего, поскольку повреждена была только верхняя часть ботинка потерпевшего, но не подошва; но нельзя утверждать, что выстрел был произведен обвиняемым Марку, поднявшимся на веранду бензозаправочной станции, так как машина была припаркована таким образом, что практически одна вторая ее часть была скрыта под верандой, и, поэтому, чтобы попасть в верхнюю часть стопы потерпевшего, выстрел должен был быть направлен практически вертикально. В этом случае пуля должна была пройти также через приборную панель. Но такого следа обнаружено не было, самый ближайший след от пули имеется на рации. Кроме того, если бы эта травма была причинена оружием обвиняемого, то этот факт был бы подтвержден экспертизой... Ранена была действительно верхняя часть стопы; но это ранение могло быть получено и в результате выстрела, произведенного на пересечении улиц Каламакиу и Посидонос одним из сотрудников полиции, находившихся позади автомобиля потерпевшего в то время, когда потерпевший вел машину, а его стопа находилась практически вертикально педали газа. Утверждение потерпевшего о том, что он был ранен сразу после того, как его вытащили из машины, необходимо считать необоснованным, поскольку, по его словам, он был ранен, когда „лежал на земле лицом вниз“. В таком случае ранение имело бы иной характер. Принимая во внимание вышесказанное и учитывая тот факт, что в операции принимали участие другие сотрудники полиции, личность которых не была установлена, некоторые из которых, возможно, применили свое оружие, настоящий суд выражает сомнения в отношении того, являются ли обвиняемые именно теми сотрудниками полиции, которые причинили травмы потерпевшему. Вследствие этого, настоящий суд объявляет их невиновными в совершении первого инкриминируемого им преступления. Настоящий суд объявляет их невиновными и в отношении второго предъявленного им обвинения, на том основании, что, хотя они и применили оружие, они пытались остановить автомобиль, создав искусственную дорожную пробку и установив дорожные заграждения, которые не привели к положительному результату, так как потерпевший продолжал движение, создавая опасность на своем пути для гражданского населения, в то время, когда большое количество сотрудников полиции вело в его отношении преследование. Кроме того, сотрудники полиции не знали, погибли ли гражданские лица, находившиеся в автомобилях, с которыми сталкивался потерпевший, и они обоснованно считали его опасным преступником вследствие его поведения и на основании полученной из командного центра информации. Настоящий суд также выражает сомнения относительно того, могли ли обвиняемые избежать применения своего оружия, которое они использовали с целью остановить и напугать потерпевшего, с тем чтобы он остановил машину, создающую опасность для гражданского населения, и чтобы защитить гражданское население, что являлось их обязанностью. Таким образом, настоящий суд постановляет признать обвиняемых невиновными в совершении преступлений, по которым им предъявлены обвинения в обвинительном акте».
20. Заявитель, который присутствовал при оглашении приговора, не имел права обжаловать приговор суда в соответствии с нормами внутреннего законодательства. Текст приговора был представлен в окончательной форме 20 мая 1999 г.
D. Уголовное производство в отношении заявителя
21. 20 апреля 1997 г. по ходатайству прокурора было возбуждено уголовное судопроизводство в отношении заявителя. Обвинительный акт содержит следующие положения:
«[Заявитель] обвиняется... в совершении нескольких преступлений, а именно:»
A. Передвигаясь [на своем автомобиле] по г. Афины 13 сентября 1995 г., он причинил физический вред другим лицам по небрежности, то есть не проявил заботливости, которую должен был и мог проявить при данных обстоятельствах, и не предусмотрел последствий своих действий. В частности: a) когда он вел указанный выше автомобиль по улице Посидонос около Палео Фалиро в сторону аэропорта, он не соблюдал достаточную дистанцию между своим автомобилем и движущимися впереди транспортными средствами, которая позволила бы избежать столкновения в том случае, если бы эти транспортные средства снизили скорость или остановились, в результате чего он врезался передней частью своего автомобиля в заднюю часть автомобиля с регистрационным номером IR-8628, который Илиосталакти Сумпаси (Iliostalakti Soumpasi) вела в том же направлении, вследствие чего она получила травму шеи; b) после вышеназванного столкновения обвиняемый продолжил движение на своем вышеуказанном автомобиле и, проезжая по улице Посидонос около Каламаки (Kalamaki), он опять не сохранил необходимую дистанцию между движущимися впереди транспортными средствами, в результате чего столкнулся передней частью своего автомобиля с задней частью такси с регистрационным номером E-3507, водителем которого являлся Иоаннис Гумас (Ioannis Goumas) и который остановился на красном свете светофора в левой полосе улицы Посидонос, вследствие чего вышеуказанный водитель получил травму шеи в форме шейной грыжи и травму головы.
B. Передвигаясь на [своем] автомобиле в указанном выше месте и в указанное выше время, он не соблюдал достаточную дистанцию между своим автомобилем и движущимися впереди транспортными средствами, которая позволила бы избежать столкновения в том случае, если бы эти транспортные средства снизили скорость или остановились.
C. Передвигаясь на [своем] автомобиле в указанном выше месте и в указанное выше время, он не отреагировал на сигнал сотрудников полиции остановиться и, в частности, осуществляя движение на указанном выше автомобиле по улицам Вассилиссис Софиас, Амалиас, Сиггру и Посидонос, на улице Вассилиссис Софиас он не остановился по сигналу сотрудника полиции Сотириоса Сулиотиса, который находился в автомобиле Греческой полиции с регистрационным номером ЕА-11000, и продолжал движение по всем вышеуказанным улицам в то время, когда названные выше полицейские машины и другие полицейские машины Греческой полиции его преследовали...».
22. Постановлением № 16111/2000 Суд по уголовным делам первой инстанции г. Афин приговорил заявителя к 40 дням лишения свободы.
II. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика
23. Соответствующие положения Уголовного кодекса Греции гласят:
«Умышленное причинение вреда здоровью другого лица... наказывается лишением свободы на срок до трех лет...».
«Деяние, предусмотренное статьей 308 настоящего Кодекса, если оно было совершено способом, опасным для жизни потерпевшего, или причинило тяжкий вред его здоровью, наказывается лишением свободы на срок не менее трех месяцев».
24. Статья 14 Закона № 2168/1993 гласит:
«Каждый, кто при совершении тяжкого преступления или менее опасного преступления, в совершении которого суд впоследствии признает его виновным, применил оружие... наказывается лишением свободы на срок не менее трех месяцев в дополнение к наказанию, назначаемому за такое преступление».
25. В период рассматриваемых в деле событий применение огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка регулировалось Законом № 29/1943, принятым 30 апреля 1943 г., в то время, когда Греция находилась под оккупацией Германии. Статья 1 этого Закона предусматривала широкий перечень ситуаций, в которых сотрудник полиции мог использовать огнестрельное оружие (например, для «обеспечения исполнения законов, декретов и решений соответствующих органов власти или для разгона общественных собраний или подавления мятежей») и не нести ответственность за последствия такого применения оружия. Положения этого Закона были изменены статьей 133 Президентского декрета № 141/1991, которая разрешила применение огнестрельного оружия в ситуациях, определенных Законом № 29/1943, «только в случаях, когда это абсолютно необходимо и когда использованы все иные, менее радикальные способы». Прокурор Верховного суда Греции назвал Закон № 29/1943 «дефектным» и «неясным» (см. Заключение № 12/1992). Старшие сотрудники полиции Греции и профессиональные союзы требовали внесения в этот Закон изменений. В письме министру общественного порядка, датируемом апрелем 2001 года, Национальная комиссия по правам человека (National Commission for Human Rights (NCHR)), совещательный орган при Правительстве, указала на необходимость принятия новых законодательных актов, которые включили бы соответствующие нормы международного законодательства и руководящие принципы о правах человека (NCHR, 2001 Report, pp. 107 — 15). В феврале 2002 года министр общественного порядка заявил, что в самое ближайшее время будет принят новый Закон, который «защитит граждан от неосторожного применения оружия сотрудниками полиции, а также защитит сотрудников полиции, которые будут лучше информированы о том, в каких случаях они могут применять оружие».
26. Летом 2002 года была ликвидирована террористическая группа под названием «Революционная организация 17 ноября» (Revolutionary Organisation 17 November). Эта группа, созданная в 1975 году, совершила многочисленные террористические акты, в том числе убийство должностных лиц Соединенных Штатов Америки в 1975, 1983, 1988 и 1991 гг.
27. 24 июля 2003 г. вступил в силу Закон № 3169/2003 «О ношении и применении оружия сотрудниками полиции, об обучении сотрудников полиции применению огнестрельного оружия и иные положения». Закон № 29/1943 был отменен (статья 8). В апреле 2004 года «Карманное пособие по правам человека для работников полиции» было переведено на греческий язык с целью распространения этих материалов среди полицейских Греции.
28. Пункт 1 статьи 6 Международного пакта о гражданских и политических правах гласит:
«Право на жизнь есть неотъемлемое право каждого человека. Это право охраняется законом. Никто не может быть произвольно лишен жизни».
29. В связи с этим Комитет Организации Объединенных Наций по правам человека отметил следующее (см. General Comment № 6, Article 6, 16th Session (1982), § 3):
«Защита от произвольного лишения жизни, которая прямо предусмотрена в третьем предложении пункта 1 статьи 6 Международного пакта о гражданских и политических правах, имеет первостепенную важность. Комитет считает, что государства-участники должны принимать меры не только для предотвращения и наказания лишения жизни посредством совершения преступных деяний, но и для предотвращения произвольных убийств, совершаемых представителями их собственных служб безопасности. Лишение жизни органами власти государства является самым серьезным вопросом. Поэтому, закон должен строго контролировать и ограничивать обстоятельства, при которых лицо может быть лишено жизни такими властными органами».
30. Основные принципы применения силы и огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка (United Nations Basic Principles on the Use of Force and Firearms by Law Enforcement Officials) (далее — Принципы применения силы и огнестрельного оружия (United Nations Force and Firearms Principles)) были приняты 7 сентября 1990 г. восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями (Eighth United Nations Congress on the Prevention of Crime and the Treatment of Offenders). Пункт 9 данных Принципов устанавливает:
«9. Должностные лица по поддержанию правопорядка не применяют огнестрельного оружия против людей, за исключением случаев самообороны или защиты других лиц от неминуемой угрозы смерти или серьезного ранения или с целью предотвращения совершения особо серьезного преступления, влекущего за собой большую угрозу для жизни, с целью ареста лица, представляющего такую опасность, сопротивляющегося их власти, или с целью предотвращения его побега и лишь в тех случаях, когда менее решительные меры недостаточны для достижения этих целей. В любом случае преднамеренное применение силы со смертельным исходом, может иметь место лишь тогда, когда оно абсолютно неизбежно для защиты жизни».
31. Пункт 5 Принципов предусматривает, inter alia, что должностные лица по поддержанию правопорядка «действуют соразмерно тяжести правонарушения и той законной цели, которая должна быть достигнута». Согласно пункту 7 Принципов «правительства обеспечивают, чтобы произвольное или злонамеренное применение силы или огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка наказывалось в соответствии с их законом как уголовное преступление». Подпункт «b» пункта 11 устанавливает, что внутригосударственные нормы и положения о применении огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка «обеспечивают, чтобы огнестрельное оружие применялось лишь в надлежащих обстоятельствах и таким образом, чтобы можно было бы уменьшить опасность причинения чрезмерного ущерба».
32. Другие правовые положения Принципов гласят:
«...Должностные лица по поддержанию правопорядка представляются в качестве таковых и дают четкое предупреждение о намерении применить огнестрельное оружие, предоставляя достаточное время для ответной реакции на это предупреждение, за исключением тех случаев, когда эти действия создают для должностных лиц по поддержанию правопорядка чрезмерную опасность или создают опасность смерти или нанесения серьезного ущерба другим лицам, или же были бы явно неуместными или нецелесообразными при создавшихся обстоятельствах инцидента».
«...Правительства и правоохранительные учреждения обеспечивают эффективную процедуру разбора и возможность осуществления при надлежащих обстоятельствах юрисдикции независимыми административными органами или органами, осуществляющими судебное преследование. В случаях смерти и серьезного ранения или других тяжелых последствий немедленно направляется подробный рапорт компетентным органам, ответственным за независимый административный разбор дела и судебный контроль».
«Лица, пострадавшие от применения силы и огнестрельного оружия, или их законные представители имеют доступ к независимому процессу, включая судебный процесс. В случае смерти таких лиц настоящее положение соответствующим образом распространяется на их иждивенцев».
33. Заявитель жаловался, что преследовавшие его сотрудники полиции чрезмерно применили в его отношении огнестрельное оружие, подвергнув его жизнь опасности, и что компетентные органы власти не провели надлежащее и эффективное расследование этого инцидента. Он утверждал, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции, которая гласит:
«1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.»
2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:
a) для защиты любого лица от противоправного насилия;
b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;
c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».
A. Доводы сторон
1. Заявитель
34. Заявитель утверждал, что пункт 1 статьи 2 Конвенции налагал на государства-участников позитивное обязательство охранять жизнь человека. В частности, внутригосударственное законодательство должно строго контролировать и ограничивать обстоятельства, при которых лицо может быть лишено жизни должностными лицами государства. Государство также обязано надлежащим образом обучать и проводить инструктаж своих должностных лиц, имеющих право носить оружие и применять силу. Однако на момент инцидента необходимая нормативно-правовая база отсутствовала. Закон, регулирующий применение оружия сотрудниками греческой полиции, был принят в 1943 году. Общепризнанным являлся тот факт, что этот Закон был анахроничным и неполным и не предоставлял обществу общей защиты от незаконного и чрезмерного применения силы полицией. Таким образом, власти Греции не приняли всех превентивных мер, принятия которых статья 2 Конвенции требует для защиты жизни человека.
35. Относительно фактов настоящего дела заявитель утверждал, что в результате излишнего и несоразмерного применения силы полицией он получил серьезные травмы. Он подчеркнул, что не был вооружен и что не являлся ни преступником, ни террористом. Он был просто напуган и пытался убежать. Сотрудники полиции открыли по нему огонь без предупреждения; все, что они сделали, так это использовали два частных автомобиля для того, чтобы остановить его автомобиль. В результате этого травмы получили невинные гражданские лица. По словам заявителя, сотрудники полиции не использовали ни свои полицейские машины для создания дорожных заграждений, ни шипы для того, чтобы проколоть шины его автомобиля, ни дымовые шашки или слезоточивый газ для того, чтобы его напугать. Они стреляли в него бесконтрольно и чрезмерно, подвергая его жизнь опасности.
36. Кроме того, заявитель утверждал, что власти не выполнили свое процессуальное обязательство по статье 2 Конвенции, заключавшееся в проведении эффективного расследования по факту применения силы с возможным смертельным исходом. Он указал на ряд недостатков в расследовании, в том числе, inter alia, на неспособность властей установить личность всех сотрудников полиции, принимавших участие в преследовании, и, в частности, тех, которые причинили ему травмы, а также на их неспособность собрать все единицы оружия, которые были использованы в ходе преследования, и все пули, выпущенные в них.
37. Ссылаясь на опубликованный в сентябре 2002 г. совместный отчет «Международной амнистии» (Amnesty International) и «Международной Хельсинской федерации по правам человека» (International Helsinki Federation for Human Rights) («Греция в тени безнаказанности — жестокое обращение и неправомерное использование огнестрельного оружия»), заявитель утверждал, наконец, что ненадлежащее расследование инцидента являлось также доказательством официальной терпимости со стороны государства в отношении применения незаконной силы со смертельным исходом.
2. Власти Греции
38. Власти Греции считали, что статья 2 Конвенции была неприменима в данном деле, поскольку потерпевший остался жив. Известно, что принимавшие участие в преследовании сотрудники полиции применили оружие; однако, они не имели намерения его убивать, а только заставить его остановить свой автомобиль и произвести арест. Ссылаясь на более ранние постановления Европейского суда, власти Греции утверждали, что жалобы заявителя должны быть рассмотрены на основании статьи 3 Конвенции.
39. В любом случае, власти Греции подчеркнули тот факт, что в опасных ситуациях сотрудники полиции должны обладать существенной свободой усмотрения, чтобы оценить необходимость применения силы. В настоящем деле заявитель проехал на красный свет в центре г. Афины, около Посольства США, где меры безопасности всегда усилены, поскольку посольство считается потенциальным объектом террористических нападений. Вместо того чтобы остановить свой автомобиль по сигналу сотрудника полиции, заявитель увеличил скорость и продолжил вести машину в чрезвычайно опасной манере, подвергая свою жизнь и жизни невинных людей опасности. Таким образом, при данных обстоятельствах сотрудники полиции имели основания предполагать, что заявитель является опасным преступником или даже террористом. Даже при этих условиях, прежде чем открыть огонь, сотрудники полиции предприняли попытку арестовать его при помощи альтернативных методов, таких, как создание пробки на дороге, формирование дорожных заграждений, и т.д. И только когда они поняли, что эти методы являлись неэффективными, они неизбежно прибегли к использованию силы. При этом они пытались минимизировать ущерб и причинение травм и сохранить жизнь заявителя. Об этом ясно свидетельствует тот факт, что сотрудники полиции целились исключительно в шины автомобиля заявителя или производили предупредительные выстрелы в воздух. В характере проведения операции отсутствуют элементы небрежности или упущения. После ареста заявителю не был причинен какой-либо вред со стороны сотрудников полиции, и он был немедленно доставлен в больницу.
40. Власти Греции также утверждали, что в национальном расследовании отсутствовали какие-либо недостатки, расследование было проведено быстро и тщательно. Они подчеркнули, что на следующий день после инцидента было начато административное расследование. В целом, под присягой были получены показания 35 свидетелей. Более того, были проведены комплексные лабораторные экспертизы для изучения 33 единиц оружия, трех пуль и четырех металлических фрагментов. Автомобиль заявителя также был подвергнут экспертизе. Кроме того, было проведено уголовное расследование, и семи сотрудникам полиции были предъявлены обвинения в причинении тяжкого вреда здоровью и несанкционированном применении огнестрельного оружия. В ходе судебного заседании суд заслушал показания некоторых свидетелей и самого заявителя.
41. В заключение власти Греции отметили, что национальные органы доказали свою приверженность принципу верховенства права и приняли надлежащие, доступные им меры для составления полного и подробного отчета о событиях и для установления личности всех сотрудников полиции, принявших участие в инциденте. Они не могли сделать больше того, что сделали. Таким образом, власти Греции считали, что в настоящем деле отсутствует какое-либо нарушение.
3. Третья сторона
42. Институт прав человека Парижской коллегии адвокатов, являющийся институтом по защите прав человека, основанным в 1979 году (далее — «Институт прав человека»), который был приглашен Председателем Европейского суда принять участие в деле в качестве третьей стороны, представил свои письменные замечания относительно применимости статьи 2 Конвенции к данному делу и обязательств государства по данной статье (см. выше § 8). Его замечания могут быть изложены следующим образом.
43. Что касается применимости статьи 2 Конвенции к данному делу, Институт прав человека счел, что данная норма должна применяться в тех случаях, когда сотрудники полиции применяют силу с возможным смертельным исходом, даже если такая сила не привела к смерти лица, на которого были направлены действия сотрудников полиции. Нельзя ждать необратимого нарушения права на жизнь, прежде чем будут рассмотрены обстоятельства, при которых была применена сила со смертельным исходом. Сам Европейский суд признал, что в определенных обстоятельствах даже «потенциальная» или «возможная» жертва нарушения имеет право начать судебный процесс на основании Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу «Серинг против Соединенного Королевства» (Soering v. the United Kingdom) от 7 июля 1989 г., Series A, № 161). В том деле Европейский суд подчеркнул особое значение «серьезного и необратимого характера предполагаемого вреда». Поэтому следует сделать возможным перенести это обоснование на возможное нарушение статьи 2 Конвенции, поскольку применение сотрудниками полиции силы со смертельным исходом действительно может, в зависимости от обстоятельств, создать риск нарушения права человека на жизнь.
44. Институт прав человека признал, что Европейский суд уже распространил применение статьи 2 Конвенции в отношении дел, когда заявитель не был лишен жизни, но выразил сожаление относительно того, что Европейский суд ограничил рамки своей проверки «только исключительными обстоятельствами дела» (см. Постановление Европейского суда по делу «Берктай против Турции» (Berktay v. Turkey) от 1 марта 2001 г., жалоба № 22493/93). В этом контексте определенные случаи злоупотребления властью государственными органами не будут противоречить Конвенции на том основании, что они не привели к смерти, и, вместе с тем, не выполнили условия применимости статьи 3 Конвенции. Только распространение статьи 2 Конвенции на все случаи применения силы со смертельным исходом, независимо от результата, могло бы восполнить этот пробел.
45. Что касается обязательств государств по статье 2 Конвенции, Институт прав человека подчеркнул, что в дополнение к «негативному обязательству» не допускать умышленное нарушение права человека на жизнь существует также ряд возложенных на них «позитивных обязательств». В частности, органы государственной власти обязаны принимать очень точные нормы, регулирующие применение огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка; последние должны также проходить надлежащую и регулярную подготовку. Институт прав человека ссылался также на важность принципа соразмерности при применении силы с возможным смертельным исходом. Наконец, Институт прав человека отметил, что в случае гибели физических лиц в результате применения силы национальные органы власти были обязаны проводить официальное, эффективное, быстрое и независимое расследование. Такой подход необходимо также применять и в тех случаях, когда смерть не наступила. Это является обязательным требованием ввиду необходимости ликвидировать любую систему, допускающую безнаказанность лиц, виновных в фактических или возможных нарушениях таких основных прав человека как право на жизнь.
B. Мнение Европейского суда
1. Установление фактов
46. Европейскому суду надлежит определить, указывают ли факты настоящего дела на неспособность государства-ответчика защитить право заявителя на жизнь и выполнить возложенное статьей 2 Конвенции процессуальное обязательство провести надлежащее и эффективное расследование инцидента.
47. Прежде всего, Европейский суд отметил, что ему были представлены противоречащие друг другу отчеты об имевших место событиях, в частности, в отношении поведения сотрудников полиции в ходе преследования заявителя и его ареста. Далее Европейский суд отметил, что лицо или лица, производившие выстрелы, которыми был ранен заявитель, не были установлены. Тем не менее, Европейский суд не счел необходимым проверять факты дела с тем, чтобы воссоздать полную картину фактических обстоятельств инцидента. Он отметил, что национальные суды уже установили факты по данному делу (см. выше § 19) и что в ходе рассмотрения жалобы в Страсбурге не были представлены какие-либо материалы, которые могли бы поставить под сомнение установленные Судом по уголовным делам первой инстанции г. Афин факты и побудить Европейский суд отойти от них (см. Постановление Европейского суда по делу «Клаас против Германии» (Klaas v. Germany) от 22 сентября 1993 г., Series A, № 269, pp. 17 — 18, § 30).
48. Таким образом, даже если некоторые факты оставались неясными, Европейский суд счел в свете всех представленных ему на рассмотрение материалов, что для оценки настоящего дела имеются достаточные фактические и доказательственные основания, при этом отправной точкой следует считать, как указано выше, факты, установленные национальным судом.
2. Применимость статьи 2 Конвенции к данному делу
49. В настоящем деле сила, примененная в отношении заявителя, не привела, в конечном счете, к смертельному исходу. Это, тем не менее, не исключает рассмотрение жалоб заявителя на основании статьи 2 Конвенции, текст которой, взятый в целом, показывает, что эта статья распространяет свое действие не только на умышленное убийство, но и на ситуации, когда разрешено применять силу, которая может привести, как непреднамеренный исход, к лишению жизни (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Ильхан против Турции» ({Ilhan} <*> v. Turkey), жалоба № 22277/93, § 75, ECHR 2000-VII). Действительно, Европейский суд уже рассматривал жалобы на основании этой статьи, когда оспариваемое поведение не приводило к смерти предполагаемой жертвы нарушения.
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
50. В связи с этим, с одной стороны, можно отметить, что Европейский суд уже признавал, что первое предложение пункта 1 статьи 2 Конвенции налагает на государство позитивное обязательство защищать жизнь человека от третьих лиц или от риска смертельного заболевания (см. Постановление Европейского суда «Осман против Соединенного Королевства» (Osman v. the United Kingdom) от 28 октября 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-VIII, pp. 3159 — 63, § 115 - 122; Постановление Европейского суда по делу «Яша против Турции» ({Yasa} v. Turkey) от 2 сентября 1998 г., Reports 1998-VI, pp. 2436 — 41, § 92 — 108; и Постановление Европейского суда «L.C.B. против Соединенного Королевства» (L.C.B. v. the United Kingdom) от 9 июня 1998 г., Reports 1998-III, pp. 1403 — 1404, § 36 — 41).
51. С другой стороны, прецедентное право Европейского суда устанавливает, что только в исключительных обстоятельствах жестокое обращение с причинением вреда здоровью лица со стороны должностных лиц государства, которое не приводит к его смерти, может выявить нарушение статьи 2 Конвенции. Верным является тот факт, что при разбирательстве дела на основании Конвенции уголовная ответственность соответствующих лиц за применение оспариваемой силы не является предметом судебного спора. Тем не менее, степень и вид примененной силы, а также намерение или цель применения такой силы, среди прочих факторов, могут быть значимы при оценке того, являются ли в данном конкретном случае действия должностных лиц государства по причинению вреда, за исключением смерти, такими, чтобы поставить факты дела в рамки предоставляемых статьей 2 Конвенции гарантий, принимая во внимание объект и цель данной статьи. Практически во всех случаях, когда сотрудники полиции или военнослужащие совершают нападение на лицо или жестоко с ним обращаются, такие жалобы, скорее, будут рассмотрены на основании статьи 3 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Ильхан против Турции», § 76).
52. Таким образом, в настоящем деле, в котором в результате действий должностных лиц государства был ранен заявитель, Европейскому суду надлежит определить, являлась ли примененная к заявителю сила силой с возможным смертельным исходом и какое воздействие оказало поведение соответствующих должностных лиц не только на его физическую неприкосновенность, но и на интересы, которые право на жизнь призвано защищать.
53. Установлено, что заявителя преследовало большое число полицейских, которые многократно производили выстрелы из револьверов, пистолетов и пистолетов-автоматов.
Из представленных Европейскому суду доказательств видно, что сотрудники полиции применили свое оружие с целью остановить автомобиль заявителя и осуществить арест заявителя, что является одним из исключений, предусмотренных вторым пунктом статьи 2 Конвенции, когда применение силы со смертельным исходом, или возможным смертельным исходом, может считаться законным. Что касается жестокого обращения, запрещенного статьей 3 Конвенции, то в действиях сотрудников полиции нельзя проследить наличие у них намерения причинить заявителю боль, страдания или унижение (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Илашку и другие против Молдавии и Российской Федерации» ({Ilascu} and Others v. Moldova and Russia), жалоба № 48787/99, § 425 - 28, ECHR 2004-VII). В частности, на основании представленных ему на рассмотрение материалов Европейский суд не мог прийти к выводу, что утверждение заявителя о том, что он был ранен в стопу выстрелом после того, как его вытащили из машины (см. выше § 12), является обоснованным.
54. Европейский суд согласился с доводом властей Греции о том, что полицейские не имели цели убить заявителя. Однако он отметил, что тот факт, что заявитель не был убит, является случайностью. Согласно заключению баллистической экспертизы в автомобиле имелось шестнадцать отверстий от пуль, выпущенных горизонтально или вверх в направлении водителя автомобиля. На лобовом стекле автомобиля имелись три отверстия и след от пуль, прошедших через заднее стекло; последнее было разбито и упало внутрь салона автомобиля. В итоге, заявитель был ранен в правую руку, правую стопу, левую ягодицу и правую часть грудной клетки и был госпитализирован на девять дней (см. выше § 12 и 14). Стороны не оспаривали серьезный характер причиненных ему травм.
55. В свете вышеизложенных обстоятельств и, в частности, степени и вида примененной силы Европейский суд пришел к выводу, что, независимо от того, имели ли, в действительности, сотрудники полиции цель убить заявителя, заявитель стал жертвой таких действий полицейских, которые, в силу своего характера, поставили под угрозу его жизнь, даже несмотря на то, что, в конечном счете, он остался жив. Таким образом, Европейский суд счел, что положения статьи 2 Конвенции применимы к данному делу. Кроме того, принимая во внимание обстоятельства, при которых жизнь заявителя была поставлена под угрозу, и характер оспариваемых действий соответствующих должностных лиц государства, Европейский суд был удовлетворен тем, что факты этого дела рассматриваются на основании статьи 2 Конвенции.
3. Предполагаемая неспособность властей выполнить свое позитивное обязательство защитить законом право заявителя на жизнь
56. Европейский суд отметил, что статья 2 Конвенции, которая охраняет право на жизнь и излагает обстоятельства, при которых лишение права на жизнь может быть правомерным, является одной из основополагающих статей Конвенции, отступление от которой не допускается (см. Постановление Европейского суда по делу «Великова против Болгарии» (Velikova v. Bulgaria), жалоба № 41488/98, § 68, ECHR 2000-VI). В сочетании со статьей 3 Конвенции она также гарантирует одну из основных ценностей демократических обществ, создавших Совет Европы. Следовательно, обстоятельства, при которых лишение жизни может быть оправдано, должны иметь узкое толкование (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Салман против Турции» (Salman v. Turkey), жалоба № 21986/93, § 97, ECHR 2000-VII). Цель и предназначение Конвенции как инструмента защиты прав человека также требуют, чтобы положения статьи 2 Конвенции толковались и применялись таким образом, чтобы ее гарантии были практическими и эффективными (см. Постановление Европейского суда по делу «МакКанн и другие против Соединенного Королевства» (McCann and Others v. United Kingdom) от 27 сентября 1995 г., Series A, № 324, pp. 45 — 46, § 146 - 147).
57. Первое предложение пункта 1 статьи 2 Конвенции обязывает государство не только воздерживаться от умышленного и незаконного лишения жизни, но и принимать в рамках национального правопорядка надлежащие меры для защиты жизни лиц, находящихся под его юрисдикцией (см. Постановление Европейского суда по делу «Килич против Турции» ({Kilic} v. Turkey), жалоба № 22492/93, § 62, ECHR 2000-III). Это включает основную обязанность государства обеспечивать право на жизнь путем создания надлежащей правовой и административной базы для удержания от совершения правонарушений против человека, поддержанной правоохранительными механизмами предотвращения, пресечения и наказания нарушений этих правовых положений.
58. Как видно из текста статьи 2 Конвенции, применение сотрудниками полиции силы со смертельным исходом в некоторых обстоятельствах может быть обоснованным. Тем не менее, статья 2 Конвенции не предоставляет carte blanche. Нерегламентированные и произвольные действия должностных лиц государства несовместимы с эффективным соблюдением прав человека. Это означает, что проводимые полицией операции, кроме того, чтобы быть разрешенными внутригосударственным правом, должны быть достаточным образом регламентированы этим правом в рамках системы надлежащих и эффективных гарантий от произвола и злоупотребления силой (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Хильда Хафстейнсдоттир против Исландии» (Hilda {Hafsteinsdottir} v. Iceland) от 8 июня 2004 г., жалоба № 40905/98, § 56; см. также Human Rights Committee, General Comment № 6, Article 6, 16th Session (1982), § 3), и даже от несчастного случая, наступление которого можно было избежать.
59. Ввиду вышеизложенного, учитывая важность статьи 2 Конвенции в демократическом обществе, Европейский суд должен при рассмотрении дела подвергать утверждения о нарушении этой статьи самому тщательному изучению, принимая во внимание не только действия должностных лиц государства, которые действительно применили силу, но также и все сопутствующие обстоятельства, включая такие вопросы, как планирование рассматриваемых действий и контроль за их выполнением (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «МакКанн и другие против Соединенного Королевства», p. 46, § 150). В последнем случае сотрудники полиции не должны находиться в состоянии неопределенности при исполнении своих должностных обязанностей, как в контексте подготовленной операции, так и спонтанного преследования лица, которое предположительно является опасным: правовая и административная база должна, с учетом международных стандартов, которые были разработаны в этом отношении, определить ограниченное число обстоятельств, при которых должностные лица по поддержанию правопорядка могут применять силу и огнестрельное оружие (см., например, «Принципы применения силы и огнестрельного оружия» — выше § 30 - 32).
60. В этом контексте Европейский суд должен рассмотреть в данном деле не только вопрос о том, являлось ли правомерным применение в отношении заявителя силы с возможным смертельным исходом, но и вопрос о том, была ли операция регламентирована и проведена таким образом, который позволил бы свести к минимуму любой риск для его жизни.
61. Принимая во внимание недавно принятый Закон № 3169/2003, Европейский суд отметил, что со времени имевших место событий, приведших к данной жалобе, власти Греции с целью соблюдения международных стандартов в отношении защиты прав человека и поддержания правопорядка полицией ввели в действие пересмотренную правовую базу, регулирующую применение огнестрельного оружия сотрудниками полиции и предусматривающую подготовку сотрудников (см. выше § 25 и 27).
62. Однако в период рассматриваемых в данном деле событий применимым законодательным актом являлся Закон № 29/1943, действовавший со времен Второй мировой войны, когда Греция была оккупирована немецкими войсками (см. выше § 25). Этот Закон содержал широкий перечень ситуаций, в которых сотрудник полиции мог применять огнестрельное оружие, не будучи ответственным за последствия. В 1991 году Президентский декрет разрешил применение огнестрельного оружия при изложенных в Законе 1943 года обстоятельствах, «только в случаях, когда это абсолютно необходимо и когда использованы все иные, менее радикальные способы». Иных норм, регулирующих применение оружия в ходе осуществляемых полицией действий и устанавливающих руководящие указания относительно планирования и контроля операций, проводимых полицией, законодательство Греции не содержало. На первый взгляд, указанная выше — до некоторой степени весьма небольшая — правовая база не являлась достаточной, чтобы обеспечить тот уровень защиты «законом» права человека на жизнь, который необходим в современных демократических обществах стран Европы.
63. Европейский суд указал, что такой вывод о состоянии законодательства Греции подтверждается представленными Европейскому суду доказательствами того, каким образом действовавшая в период рассмотрения дела правовая и административная база регулировала способ, каким была проведена полицейская операция с возможным смертельным исходом, завершившаяся арестом заявителя.
64. Исходя из обстоятельств настоящего дела и принимая во внимание факты, установленные национальными судами (см. выше § 19 и 48), Европейский суд согласился с тем, что заявитель вел свой автомобиль в центре г. Афины на очень высокой скорости в неконтролируемой и опасной манере, тем самым подвергая опасности жизни случайных свидетелей и сотрудников полиции; поэтому сотрудники полиции имели право реагировать таким образом на том основании, что он управлял объектом повышенной опасности в общественном месте. Сотрудники полиции пытались использовать альтернативные методы, чтобы его остановить, но безрезультатно; это сопровождалось усилением паники, причиной которой являлся заявитель, и смертельной опасностью, которую он представлял для невинных людей своим преступным поведением. Кроме того, сотрудники полиции, преследовавшие заявителя, получили из командного центра сообщение о том, что заявитель, возможно, вооружен и опасен; они также считали, что движения заявителя, которые он совершал после того, как остановил свой автомобиль, соответствовали их предположению, что он был вооружен (см. показания обвиняемых сотрудников полиции, выше § 17, и показания Вентуриса и Давариаса, выше § 18).
65. Европейский суд счел, что во внимание необходимо принять и другой важный фактор, а именно обстановку в Греции в тот период времени, которая характеризовалась террористической деятельностью против иностранных интересов. Например, созданная в 1975 году террористическая группа под названием «Революционная организация 17 ноября», совершила, пока не была ликвидирована в 2002 году, многочисленные преступления, в том числе убийства должностных лиц Соединенных Штатов Америки (см. выше § 26). Этот факт, в совокупности с тем фактом, что события настоящего дела имели место ночью около посольства США, способствовали тому, чтобы полиция считала заявителя еще более опасным объектом.
66. Поэтому при данных обстоятельствах дела Европейский суд, как и национальный суд, пришел к выводу, что полицейские могли обоснованно считать, что имела место необходимость прибегнуть к применению огнестрельного оружия с тем, чтобы остановить автомобиль заявителя и нейтрализовать угрозу, представляемую водителем данного автомобиля, а не просто необходимость арестовать автомобилиста, который проехал на красный свет светофора. Таким образом, хотя впоследствии и было установлено, что заявитель не был вооружен и что он не являлся террористом, Европейский суд признал, что применение к нему силы было основано на искреннем убеждении, которое по достаточным основаниям в момент совершения действий считалось правомерным. Выносить иное решение — означало бы возложить несоразмерное бремя ответственности на государство и сотрудников правоохранительных органов при исполнении ими своих должностных обязанностей, возможно, подвергая опасности свои жизни и жизни других людей (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «МакКанн и другие против Соединенного Королевства», pp. 58 — 59, § 200).
67. Тем не менее, хотя обращение к применению некоторой силы с возможным смертельным исходом как таковое в данном деле можно считать совместимым со статьей 2 Конвенции, Европейский суд был удивлен тем, насколько хаотично сотрудники полиции применяли в данных обстоятельствах дела огнестрельное оружие. Европейский суд напомнил, что точно не установленное число сотрудников полиции произвели большое количество выстрелов из револьверов, пистолетов и пистолетов-пулеметов по автомобилю заявителя. В машине было обнаружено не менее 16 следов от пуль, некоторые из которых свидетельствовали о горизонтальной или даже направленной вверх траектории выстрелов, а не о траектории, направленной вниз, как можно было бы предположить, если бы преследовавшие автомобиль полицейские стреляли по шинам, и только по шинам автомобиля. На лобовом стекле автомобиля были обнаружены три отверстия и след, а заднее стекло автомобиля было разбито и упало внутрь салона (см. выше § 14). Таким образом, из представленных Европейскому суду доказательств следует, что большое число сотрудников полиции приняло участие в значительной степени неконтролируемом преследовании.
68. Таким образом, в отношении проведения и организации операции возникают серьезные вопросы. Известно, что указания некоторым сотрудникам полиции были специально даны командным центром, однако другие полицейские приняли участие в преследовании по собственному желанию, чтобы помочь своим коллегам, не получив при этом каких-либо инструкций. Отсутствие четкой линейной цепочки отдачи приказов явилось фактором, который по своей природе мог увеличить риск того, что некоторые сотрудники полиции производили выстрелы беспорядочно.
69. Конечно, Европейский суд принял во внимание тот факт, что заявитель был ранен в ходе незапланированной операции, которая привела к событиям, на которые сотрудники полиции были вынуждены отреагировать без предварительной подготовки (см., a contrario, Постановление Европейского суда по делу «Ребок против Словении» (Rehbock v. Slovenia), жалоба № 29462/95, § 71 — 72, ECHR 2000-XII). Учитывая трудности поддержания правопорядка в современных обществах, непредсказуемость человеческого поведения и оперативный выбор, который приходится делать в плане приоритетов и ресурсов, позитивное обязательство государства должно толковаться таким образом, чтобы это не возлагало на власти государства невозможное бремя (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Махмут Кайя против Турции» (Mahmut Kaya v. Turkey), жалоба № 22535/93, § 86, ECHR 2000-III).
70. Тем не менее, хотя и признавая, что у участвовавших в инциденте сотрудников полиции не было достаточно времени, чтобы оценить ситуацию со всех сторон и тщательно подготовить операцию, Европейский суд счел, что ухудшение ситуации, которую некоторые из свидетелей-полицейских описали как хаотическую (см., например, показания Манолиадиса — выше § 17), в значительной степени произошло вследствие того факта, что в тот момент ни отдельные сотрудники полиции, ни операция преследования, рассматриваемая как коллективная полицейская операция, не могли опереться на соответствующую норму национального законодательства или соответствующую практику ее применения. Европейский суд отметил, что в 1995 году, когда имели место рассматриваемые события, закон, признанный устаревшим и недостаточным в современном демократическом обществе, по-прежнему регулировал вопросы применения оружия должностными лицами государства. Существующая система не предоставляла должностным лицам по поддержанию правопорядка ясных руководящих принципов и критериев в отношении применения силы в мирное время. Поэтому сотрудники полиции, которые преследовали и, в итоге, арестовали заявителя, неизбежно обладали большей свободой действий и имели больше возможностей принимать необдуманные решения, чем в том случае, если бы они прошли надлежащую подготовку и инструктаж. Отсутствие четких руководящих принципов также может объяснить и тот факт, почему несколько сотрудников полиции приняли участие в операции спонтанно, не сообщив об этом в командный центр.
71. В свете вышесказанного Европейский суд счел, что в том, что касается позитивного обязательства властей Греции, предусмотренного первым предложением пункта 1 статьи 2 Конвенции, создать надлежащую законодательную и административную базу, власти Греции не приняли в соответствующий период времени всех возможных мер, принятия которых от них было бы разумно ожидать, для предоставления гражданам, и в частности таким, как заявитель, в отношении которых была применена сила с возможным смертельным исходом, необходимого уровня гарантий, и для предотвращения реальной и прямой угрозы жизни, которая, как они знали, имеет место, хотя только и в исключительных обстоятельствах, в полицейских операциях преследования по горячим следам (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Осман против Соединенного Королевства», p. 3160, § 116 in fine).
72. Таким образом, Европейский суд пришел к выводу, что заявитель стал жертвой нарушения статьи 2 Конвенции по этому основанию. Ввиду такого вывода Европейский суд не счел необходимым рассматривать вопрос об опасных для жизни человека действиях сотрудников полиции на основании пункта 2 статьи 2 Конвенции.
4. Предполагаемое отсутствие надлежащего расследования
73. Европейский суд отметил, что обязательство по статье 2 Конвенции защищать право на жизнь, рассматриваемое в совокупности с общей обязанностью государства по статье 1 Конвенции «обеспечить каждому, находящемуся под [его] юрисдикцией, права и свободы, определенные в разделе I [настоящей] Конвенции», требует в порядке презумпции проведения в той или иной форме эффективного официального расследования в случае гибели людей в результате применения силы (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Чакичи против Турции» ({Cakici} v. Turkey), жалоба № 23657/94, § 86, ECHR 1999-IV). Главной целью такого расследования является обеспечение эффективного исполнения национального законодательства, которое защищает право на жизнь, и в случаях, когда в деле участвуют государственные органы или должностные лица государства, обеспечение привлечения их к ответственности за гибель людей, происходящую по их вине (см. Постановление Европейского суда по делу «Ангелова против Болгарии» (Anguelova v. Bulgaria), жалоба № 38361/97, § 137, ECHR 2002-IV). Поскольку часто на практике истинные обстоятельства гибели людей в подобных случаях в большей степени известны только должностным лицам государства или государственным органам, то возбуждение надлежащих национальных процедур, таких как уголовное преследование, дисциплинарное производство и производство по осуществлению средств правовой защиты, доступных потерпевшим и их семьям, должно иметь форму надлежащего официального расследования, которое должно быть независимым и беспристрастным. Такой вывод применим и в настоящем деле, в котором Европейский суд установил, что сила, примененная сотрудниками полиции в отношении заявителя, подвергала его жизнь опасности (см. выше § 53 - 55).
74. Европейский суд отметил, что расследование, во-первых, должно устанавливать фактические обстоятельства дела, в которых произошел инцидент, и, во-вторых, должно приводить к выявлению и наказанию виновных. Это обязательство не по результату, а по средствам. Власти должны принимать надлежащие меры, доступные им, для обеспечения доказательств, касающихся инцидента, включая, inter alia, показания свидетелей и заключения судебной экспертизы. Требование немедленного реагирования и достаточной быстроты проведения расследования в этом контексте подразумевается. Любой недостаток расследования, который подрывает его способность установить факты по делу или выявить виновных лиц, может привести к несоблюдению необходимого стандарта эффективности расследования (см. Постановление Европейского суда по делу «Келли и другие против Соединенного Королевства» (Kelly and Others v. United Kingdom) от 4 мая 2001 г., жалоба № 30054/96, § 96 — 97, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Ангелова против Болгарии», § 139).
75. В данном деле после инцидента было начато административное расследование. Было опрошено несколько сотрудников полиции и других свидетелей, были проведены лабораторные экспертизы. После расследования в отношении семи сотрудников полиции, которые, в итоге, были оправданы, было возбуждено уголовное дело (см. выше § 13 и 15).
76. Тем не менее, Европейский суд отметил, что в расследовании имели место вызывающие удивление упущения со стороны властей. В частности, Европейский суд обратил особое внимание на тот факт, что национальные власти не смогли установить личности всех сотрудников полиции, принимавших участие в преследовании автомобиля заявителя. В связи с этим Европейский суд счел необходимым напомнить, что некоторые сотрудники полиции покинули место происшествия, не сообщив данных о себе и не сдав свое оружие; таким образом, информация об использованных в этом инциденте некоторых единицах оружия не была представлена в соответствующем отчете. Этот факт был признан и национальным судом. Кроме того, представляется, что национальные власти не запросили список сотрудников полиции, дежуривших в этом районе, когда произошел инцидент, и что они не предприняли никаких попыток установить личности этих сотрудников. Более того, удивительным фактом является то, что было обнаружено только три пули, и что, кроме пули, которая была извлечена из стопы заявителя, и пули, которая все еще находится в ягодице заявителя, полиция не обнаружила и не идентифицировала другие пули, которыми был ранен заявитель.
77. Указанные выше упущения властей не позволили национальному суду в полной мере установить факты по делу, что в противном случае он мог бы сделать. Европейский суд напомнит ниже, что семь сотрудников полиции были оправданы по первому обвинению (причинение тяжкого вреда здоровью) на том основании, что не было доказано вне разумных сомнений, что именно эти сотрудники полиции причинили вред здоровью заявителя, поскольку в ходе операции многие другие выстрелы были произведены из неустановленного оружия (см. выше § 19). Европейский суд отметил, что он не убежден утверждением властей Греции о том, что национальные власти сделали все возможное для получения доказательств, связанных с данным происшествием.
78. Принимая во внимание указанные выше соображения, Европейский суд пришел к выводу, что власти Греции не провели эффективное расследование этого инцидента. Неполный и ненадлежащий характер данного расследования подчеркивается тем фактом, что даже при разбирательстве дела в Европейском суде власти Греции не смогли установить личность всех сотрудников полиции, участвовавших в стрельбе и причинении физического вреда заявителю.
79. Таким образом, Европейский суд счел, что в этом отношении имело место нарушение статьи 2 Конвенции.
5. Предполагаемая практика несоблюдения властями их процессуальных обязательств по статье 2 Конвенции
80. Принимая во внимание свои сделанные выше выводы (см. выше § 72 и 79), Европейский суд не счел необходимым определять, являются ли установленные в данном деле факты частью практики, принятой властями, как утверждал заявитель (см. выше § 37).
81. Заявитель жаловался на то, что ему были причинены тяжкие телесные повреждения в нарушение статьи 3 Конвенции, которая гласит:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
82. Власти Греции утверждали, что телесные повреждения, причиненные заявителю, являлись случайными и заслуживающими осуждения последствиями законного ареста заявителя.
83. Принимая во внимание основания, исходя из которых он установил двойное нарушение статьи 2 Конвенции (см. выше § 46 и 79), Европейский суд счел, что по делу не возникает отдельных спорных вопросов в контексте статьи 3 Конвенции.
84. Заявитель жаловался на то, что ему не было предоставлено эффективное средство правовой защиты по смыслу статьи 13 Конвенции, которая гласит:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
85. Власти Греции рассмотрели данное утверждение исключительно для того, чтобы заявить о наличии на национальном уровне средств правовой защиты для удовлетворения жалоб заявителя.
86. Принимая во внимание утверждения заявителя по настоящему делу и ввиду оснований, исходя из которых он установил факт нарушения статьи 2 Конвенции в отношении ее процессуального аспекта (см. выше § 73 - 79), Европейский суд счел, что на основании статьи 13 Конвенции не возникает отдельных спорных вопросов.
87. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
1. Материальный ущерб
88. Заявитель потребовал присудить ему 60000 евро (EUR) в качестве компенсации потери дохода за период, составивший более двадцати месяцев со дня инцидента, и компенсации снижения его дохода за следующие пятнадцать лет.
89. Власти Греции считали, что истребуемая заявителем сумма являлась завышенной и необоснованной. Они утверждали, что даже до инцидента заявитель имел психологические проблемы, вследствие которых он не мог работать.
90. Европейский суд отметил, что требование заявителя касается потери дохода, которая предположительно имела место в течение периода в 12 месяцев после инцидента, и предполагаемой потери дохода в будущем. Однако Европейский суд указал, что заявитель не предоставил никаких подтверждающих документов в отношении этих потерь дохода, которые, следовательно, необходимо считать в большой степени предполагаемыми. По этой причине Европейский суд не присудил заявителю отдельной компенсации в этом отношении.
2. Моральный вред
91. Заявитель потребовал 75000 евро в качестве компенсации морального вреда в отношении испытанного им беспокойства, страха, боли и травм, которые он получил. Он утверждал, что его жизнь была разрушена.
92. Власти Греции повторили, что своим опасным поведением заявитель подверг опасности жизни невинных людей. Они утверждали, что признание нарушения само по себе представляет заявителю достаточную справедливую компенсацию.
93. Принимая во внимание все обстоятельства данного дела, Европейский суд признал, что заявителю был причинен моральный вред, который не может быть компенсирован только признанием факта нарушения. Исходя из принципа справедливости, Европейский суд присудил заявителю сумму в размере 15000 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
94. Заявитель, которому при разбирательстве дела в Европейском суде была предоставлена юридическая помощь, не требовал никаких выплат в отношении судебных расходов и издержек.
95. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил двенадцатью голосами против пяти, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении обязательства государства-ответчика защищать законом право каждого лица на жизнь;
-
единогласно постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении обязательства государства-ответчика провести эффективное расследование обстоятельств инцидента, который подверг жизнь заявителя опасности;
-
постановил пятнадцатью голосами против двух, что на основании статьи 3 Конвенции не возникает отдельных спорных вопросов;
-
постановил шестнадцатью голосами против одного, что на основании статьи 13 Конвенции не возникает отдельных спорных вопросов;
a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу выплатить заявителю 15000 (пятнадцать тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда, плюс любой налог, который может быть начислен на эту сумму;
b) что с даты истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты простые проценты должны начисляться на эти суммы в размере, равном предельной годовой процентной ставке Европейского центрального банка плюс три процента;
Совершено на английском и французском языках, и оглашено на открытом слушании во Дворце прав человека в г. Страсбурге 20 декабря 2004 г.
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагаются следующие особые мнения судей:
a) совместное совпадающее с мнением большинства мнение судей Ж.-П. Коста, сэра Николаса Братца, П. Лоренсена и Н. Ваич;
b) частично особое мнение судьи Л. Вильдхабера, к которому присоединились судьи А. Ковлер и А. Муларони;
c) частично особое мнение судьи М. Цацы-Николовски, к которой присоединилась судья В. Стражничка.
Хотя мы разделяем мнение большинства судей Европейского суда о том, что в настоящем деле имело место нарушение как материального, так и процессуального аспекта статьи 2 Конвенции, мы не можем полностью согласиться с мотивировкой Европейского суда в отношении первого аспекта нарушения.
Такая мотивировка основана, главным образом, на двух факторах — ненадлежащее состояние общей правовой базы Греции на момент инцидента, регламентирующей применение огнестрельного оружия сотрудниками полиции, и хаотичной способ применения огнестрельного оружия сотрудниками полиции в ходе преследования автомобиля заявителя, завершившегося ранением заявителя. Европейский суд счел, что, так как эти два фактора очень тесно связаны, то «свобода действий и необдуманные решения» соответствующих сотрудников полиции являются, по мнению большинства, неизбежным последствием отсутствия четких руководящих принципов и критериев, регулирующих применение силы в мирное время.
Мы согласны с тем, что то, каким образом операция была, в действительности, проведена афинской полицией, является нарушением обязательства государства охранять жизнь людей по смыслу первого предложения статьи 2 Конвенции. Как установлено прецедентным правом Европейского суда, первое предложение пункта 1 статьи 2 Конвенции обязывает государство не только воздержаться от умышленного и незаконного лишения жизни, но и принимать в рамках национального правопорядка надлежащие меры для защиты жизни лиц, находящихся под его юрисдикцией. Это включает основную обязанность государства обеспечивать право на жизнь путем создания надлежащей правовой и административной базы для удержания от совершения правонарушений против человека, поддержанной правоохранительными механизмами предотвращения, пресечения и наказания нарушений этих правовых положений. Тем не менее, мы считаем, что это также требует, чтобы применение сотрудниками полиции силы с возможным смертельным исходом должно быть регламентировано и подвергнуто контролю таким образом, чтобы свести к минимуму любой риск для его жизни.
Мы признаем, что в настоящем деле власти столкнулись с чрезвычайной ситуацией, которая развивалась очень стремительно и без какой-либо возможности предварительной подготовки к ней. Мы признаем также, что обязательство, возложенное на государство статьей 2 Конвенции, не должно толковаться таким образом, чтобы возлагать несоразмерное бремя на власти, и что действия этих властей нельзя оценивать, оглядываясь назад. Тем не менее, мы считаем, что средства управления, использованные властями в ходе операции для того, чтобы остановить и арестовать заявителя, являлись явно несоответствующими. Как и большинство судей Европейского суда, нас особенно поразило число сотрудников полиции, вооруженных разнообразными видами оружия, которые приняли участие в преследовании заявителя без какого-либо централизованного контроля за их действиями или какой-либо четкой линейной цепочки отдачи приказов. В это число входили не только 29 сотрудников полиции, личность которых была установлена, но и большое число дополнительных полицейских, которые приняли участие в преследовании автомобиля по своей собственной инициативе, не получив специальных указаний, и которые покинули место происшествия, не сообщив о себе никаких данных и не сдав своего оружия. Более того, очевидным является тот факт, что, по меньшей мере, один из тех сотрудников полиции, чья личность не была установлена, открыл огонь по автомобилю заявителя, поскольку Суд по уголовным делам первой инстанции г. Афин установил, что пуля, извлеченная из тела заявителя, и пуля, обнаруженная внутри автомобиля заявителя, не принадлежали ни одной из 33 единиц оружия, которые были сданы на экспертизу после инцидента.
По нашему мнению, недисциплинированный и неконтролируемый способ проведения операции, которая несла в себе серьезный риск причинения заявителю смертельных телесных повреждений, сам по себе является достаточным фактором для признания факта нарушения обязательства государства охранять право на жизнь по смыслу статьи 2 Конвенции.
Мы расходимся во мнении с большинством судей в том, что касается их последующей отсылки к ненадлежащему состоянию законодательной базы Греции в рассматриваемый в настоящем деле период, которая регулировала вопросы применения огнестрельного оружия. Большинство судей подчеркнули, что применимые на тот момент законодательные положения, которые действовали со времен оккупации Греции немецкими войсками во Второй мировой войне, перечисляли широкий перечень ситуаций, в которых сотрудник полиции мог применять огнестрельное оружие, не будучи ответственным за последствия. Хотя отмечая, что эти положения были уточнены Президентским декретом 1991 года, который разрешил применение огнестрельного оружия «только в случаях, когда это абсолютно необходимо и когда использованы все иные, менее радикальные способы», большинство судей Европейского суда пришли к выводу, что такая «до некоторой степени весьма небольшая» правовая база не является достаточной, чтобы обеспечить тот уровень защиты «законом» права человека на жизнь, который необходим в современных демократических обществах стран Европы.
В отличие от большинства судей мы не увидели ясных доказательств, на основании которых можно было бы предположить, что отсутствие контроля за операцией в настоящем деле может быть связано с каким-либо пробелом или недостатком в уровне защиты, предусмотренном соответствующими греческими законами. При таких обстоятельствах, хотя мы и приветствуем изменения, которые были внесены в июле 2003 года в греческие законы, регулирующие ношение и применение огнестрельного оружия сотрудниками полиции (см. § 27 Постановления), мы не сочли ни необходимым, ни надлежащим рассматривать абстрактно вопрос о соответствии статье 2 Конвенции законодательных положений, действующих на момент рассматриваемых в деле событий (см. Постановление Европейского суда по делу «МакКанн и другие против Соединенного Королевства» (McCann and Others v. United Kingdom) от 27 сентября 1995 г., Series A, № 324, p. 47, § 153), или основывать наше заключение на каких-либо пробелах в этих правовых положениях.
ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ Л. ВИЛЬДХАБЕРА, К КОТОРОМУ ПРИСОЕДИНИЛИСЬ СУДЬИ А. КОВЛЕР <*> И А. МУЛАРОНИ
<*> Судья А. Ковлер не разделяет выводы, представленные в данном мнении относительно статьи 41 Конвенции, поскольку по данному вопросу он голосовал с большинством судей Европейского суда.
К своему сожалению я не могу согласиться с выводом о наличии в данном деле материально-правового нарушения статьи 2 Конвенции.
Это дело касается опасного полицейского преследования, имевшего место в центре г. Афин. Опасного, потому что сотрудники полиции стреляли в заявителя, но опасного еще и потому, что до того, как полицейские открыли огонь, заявитель обошел на своем автомобиле несколько полицейских дорожных заграждений, столкнулся с несколькими другими транспортными средствами, причинил травмы двум водителям и привел к возникновению шейной грыжи у одного из них в процессе (см. § 11, 19, 21 и 64 Постановления). Поэтому недостаточно просто заявить, что право на жизнь является основным (см. § 56 Постановления). Вопрос в том, чья жизнь? И каким образом следует защищать жизни разных людей?
Согласно прецедентному праву Европейского суда государство имеет позитивное обязательство защищать жизнь отдельных лиц от третьих лиц (см. § 50 Постановления). Конкретно это может означать, что полиция была обязана защищать жизни пешеходов, водителей транспортных средств и своих коллег-полицейских от заявителя. В то же время, прецедентное право Европейского суда устанавливает, что в исключительных обстоятельствах жестокое обращение с причинением вреда здоровью лица со стороны должностных лиц государства, которое не приводит к его смерти, может стать нарушением статьи 2 Конвенции (см. § 43 - 44 и 51 - 52 Постановления; см. также Постановление Европейского суда по делу «Берктай против Турции» (Berktay v. Turkey) от 1 марта 2001 г., жалоба № 22493/93, и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Ильхан против Турции» ({Ilhan} v. Turkey), жалоба № 22277/93, § 76, ECHR 2000-VII). Конкретно это может означать, что применение силы сотрудниками полиции в отношении заявителя могло представлять собой нарушение статьи 2 Конвенции, независимо от того факта, что в конечном счете такое применение силы не имело смертельного исхода.
Если эти две линии прецедентного права будут чрезмерно расширены, то в итоге они могут перекрыть друг друга и вступить в противоречие. Тогда государство парадоксально может нарушить оба своих позитивных обязательства: обязательство защищать жизнь отдельных лиц от третьих лиц и обязательство сдерживать применение силы полицией. Очевидно, что такое наложение линий было бы нежелательно. В крайних случаях это может поставить компетентные органы власти в безвыходное положение. Должно оставаться место для непредсказуемости жизни и субсидиарности конвенционной системы. Такие сложные решения, принимаемые в спешке, должны надлежащим образом анализироваться национальными судами, а наш Европейский суд должен неохотно отступать от их выводов.
В настоящем деле большинство судей Европейского суда основывается на некоторых выводах греческого суда, которые, в сущности, ни в коей мере не являются произвольными (см. § 19 и 66 Постановления). Этот суд установил, что сотрудники полиции могли обоснованно считать, что имела место необходимость прибегнуть к применению огнестрельного оружия. Я не вижу причин приходить к иному выводу.
Тем не менее, большинство судей Европейского суда пришли к выводу, что статья 2 Конвенции была нарушена. Они заявляют, что были поражены тем, насколько «хаотично» была проведена полицейская операция (см. § 67 Постановления) и объясняют это «отсутствием четкой линейной цепочки отдачи приказов» (см. § 68 Постановления), отсутствием «надлежащей подготовки и инструктажа» (см. § 70 Постановления) и «устаревшим и недостаточным законом», регулирующим действия сотрудников полиции (см. § 70 Постановления; а также § 25, 62 и 71 Постановления).
По моему мнению, материалы данного дела не свидетельствуют об отсутствии четкой линейной цепочки отдачи приказов. Напротив, несколько сотрудников полиции ссылались на отданные им приказы и полученные из командного центра инструкции (см. пункт 2 (показания Нетиса), пункт 6 (показания Нтинаса), пункт 7 (показания Кириазиса) § 17 Постановления, пункт 1 (показания Вентуриса), пункт 2 (показания Номикоса), пункт 3 (показания Ксилоянниса), пункт 4 (показания Давариаса) § 18 Постановления); и Суд по уголовным делам первой инстанции г. Афин признал наличие линейной цепочки отдачи приказов (см. § 19 Постановления). В материалах дела также имеется ссылка на тренировку, которую проходят сотрудники полицейские (см. пункт 1 (показания Вентуриса) § 18 Постановления). Если большинство судей Европейского суда не приняли такие показания или если они в своих выводах основывались на внешних доказательствах, то они должны были объяснить причины.
Признанным фактом является то, что несколько полицейских, не находящихся при исполнении служебных обязанностей, приняли участие в преследовании автомобиля заявителя и применили свое оружие. Проведенное после инцидента административное расследование не установило в достаточной мере обстоятельства по этому вопросу. Вот почему наш Европейский суд пришел к выводу о наличии процессуального нарушения статьи 2 Конвенции. Я согласился с большинством судей по этому вопросу, что соответствует сложившейся прецедентной практике. Однако внутреннее законодательство Греции не запрещало сотрудникам полиции, не находящимся при исполнении служебных обязанностей, присоединяться в исключительных обстоятельствах к полицейскому преследованию, и поэтому я не вижу никаких причин, почему такое участие должно a priori считаться материальным нарушением статьи 2 Конвенции.
Как я понимаю, самым сильным аргументом, представленным большинством судей Европейского суда, является расширительная свобода усмотрения, предоставленная сотрудникам полиции Законом № 29/1943. Однако на момент преследования, осуществленного полицией в настоящем деле (13 сентября 1995 г.), Закон № 29/1943 уже был заменен статьей 133 Президентского декрета № 141/1991, который разрешил применение огнестрельного оружия в ситуациях, определенных Законом 29/1943, «только в случаях, когда это абсолютно необходимо и когда использованы все иные, менее радикальные способы». Это, конечно, не исчерпывающее современное полицейское право, но этот Закон в абсолютно ясной форме устанавливает основные стандарты применения силы сотрудниками полиции.
Я не могу согласиться с тем, что Европейский суд должен устанавливать материальное нарушение статьи 2 Конвенции в деле, основанном на безответственном и опасном поведении заявителя; когда национальный уголовный суд тщательно изучил соответствующие факты и пришел к выводу, что применение сотрудниками полиции силы было оправдано стремлением защитить жизнь третьих лиц; когда наш Европейский суд сам признал вывод национального суда о том, что применение оружия сотрудниками полиции было обоснованно; когда здоровью заявителя был причинен физический вред (как и некоторым из потерпевших), но он остался жив; и когда внутреннее право государства разрешает применение огнестрельного оружия полицейскими только при наличии абсолютной необходимости.
Исходя из вышесказанного, я возражаю против присуждения заявителю такой значительной суммы компенсации за моральный вред. Признание факта нарушения являлось бы достаточной справедливой компенсацией.
ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ М. ЦАЦЫ-НИКОЛОВСКИ, К КОТОРОМУ ПРИСОЕДИНИЛАСЬ СУДЬЯ В. СТРАЖНИЧКА <*>
<*> Судья В. Стражничка не разделяет выводы, представленные в данном мнении относительно статьи 13 Конвенции, поскольку по данному вопросу она голосовала с большинством судей Европейского суда.
К сожалению, я не могу согласиться с мнением большинства судей Европейского суда относительно признания факта нарушения статьи 2 Конвенции в отношении обязательства государства защищать законом право заявителя на жизнь и относительно того, что на основании статей 3 и 13 Конвенции не возникает отдельных спорных вопросов.
Я считаю, что, принимая во внимание реальные обстоятельства инцидента, который подверг жизнь заявителя опасности, невозможно прийти к выводу вне разумных сомнений, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции по существу.
Прецедентное право Европейского суда устанавливает, что только в исключительных обстоятельствах жестокое обращение с причинением вреда здоровью лица со стороны должностных лиц государства, которое не приводит к его смерти, может выявить нарушение статьи 2 Конвенции.
Я признаю, что в настоящем деле имеют место исключительные обстоятельства, которые приводят в действие статью 2 Конвенции, так как жизнь заявителя была подвергнута опасности вследствие использования сотрудниками полиции смертельных средств для того, чтобы остановить его автомобиль и арестовать его, но у меня есть некоторые сомнения относительно того, что в обстоятельствах данного дела существует достаточно установленных фактов, позволяющих прийти к заключению вне разумных сомнений о наличии нарушения статьи 2 Конвенции по существу.
Я считаю, что для того, чтобы определить, имело ли место в данном деле возможное нарушение статьи 2 Конвенции по существу, необходимо иметь ясную картину произошедшего инцидента.
Я думаю, что в настоящем деле Европейскому суду следует рассмотреть вопрос о действиях сотрудников полиции в ходе инцидента, а именно установление их личности как участников преследования, применение ими огнестрельного оружия, включая действия оперативных подразделений патрульных машин и мотоциклов, действия командного центра, его инструкции и координацию действий. Европейский суд должен также принять во внимание реализацию на практике национальных и международных принципов законности, соразмерности и необходимости, исход инцидента, все причиненные заявителю телесные повреждения и его поведение в ходе инцидента с тем, чтобы оценить и определить, имелись ли в действиях сотрудников полиции нарушения и произвол или злоупотребление силой. Европейский суд должен иметь в своем распоряжении соответствующие свидетельства и доказательства по этому вопросу.
Верным является тот факт, что национальное законодательство, представленное в настоящем Постановлении Европейского суда, является устаревшим, и что некоторые нормы предоставляли сотрудникам полиции широкую свободу действий в вопросе применения огнестрельного оружия, например, применение силы для обеспечения исполнения законов, декретов и решений соответствующих органов власти или для разгона общественных собраний или подавления мятежей, но это не является предметом спора в настоящем деле.
В сущности, этот факт не означает, что полиция может применять силу неограниченно, что особенно верно в настоящем деле, где отсутствуют какие-либо доказательства, оправдывающие такое применение силы. Вместе с тем, в данный Закон были внесены изменения, разрешающие применение огнестрельного оружия только в случаях, когда это абсолютно необходимо и когда использованы все иные, менее радикальные способы. Кроме того, все применимые международные принципы, содержащиеся в международно-правовых документах, приведенных в настоящем Постановлении Европейского суда, были признаны властями Греции. По итогам административного расследования, которое было проведено в отношении 29 сотрудников полиции, в отношении семи из них, которые впоследствии были оправданы, было возбуждено уголовное дело по обвинению в причинении тяжкого вреда здоровью и несанкционированном применении огнестрельного оружия; и мне трудно согласиться с тем, что сотрудник полиции может применить огнестрельное оружие и не нести за это ответственность.
Я должна отметить, что не имею ясной картины произошедшего инцидента, поскольку вследствие ненадлежащего, неполного и неэффективного расследования и информации о практике применения огнестрельного оружия полицейскими отсутствуют достаточные фактические доказательства. Обычно такие факты устанавливают национальные органы. Европейский суд предпринял попытку установить такие факты сам, но, по моему мнению, по некоторым аспектам, к сожалению, сделал это неудачно.
При таких обстоятельствах я считаю невозможным провести надлежащую оценку и заключить вне разумных сомнений, что в результате инцидента имело место нарушение статьи 2 Конвенции по существу. Я считаю, что в такой ситуации нет необходимости рассматривать жалобу заявителя на основании статьи 2 Конвенции относительно предполагаемого отсутствия в национальном законодательстве защиты права на жизнь.
Вместе с тем, я считаю, что в данном деле имеют место элементы, которые позволяют оценить действия полицейских в ходе инцидента на основании статьи 3 Конвенции.
Европейский суд повторил в делах «Текин против Турции» (Tekin v. Turkey) (см. Постановление Большой палаты Европейского суда, жалоба № 22277/93, ECHR 2000-VII) и «Ильхан против Турции» ({Ilhan} v. Turkey) (см. Постановление Большой палаты Европейского суда от 9 июня 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-IV), что жестокое обращение должно достигать минимального уровня жестокости и что такая оценка зависит от всех обстоятельств дела, таких, как длительность жестокого обращения, физические или психологические последствия такого обращения и состояние здоровья потерпевшего.
В настоящем деле имеются несколько неоспоримых обстоятельств. Заявитель проехал на своем автомобиле на красный свет светофора, его преследовали 33 сотрудника полиции на полицейских машинах и мотоциклах, стрелявшие из пистолетов, револьверов и пистолетов-автоматов, которые применили силу для того, чтобы его остановить и арестовать. У них не было ни намерения, ни приказа его убивать, и никто не оспаривал тот факт, что заявитель испытывал страх и панику. Один раз за все преследование полицейские потеряли его из виду. Заявитель добровольно остановил свой автомобиль на въезде на бензозаправочную станцию, не оказывал никакого сопротивления и не выходил из машины. Выстрелов было очень много, и заявитель был тяжело ранен. Он перенес три операции, после инцидента состояние его здоровья значительно ухудшилось, и в настоящее время он является нетрудоспособным.
Все указанные мною выше элементы являются факторами, которые позволяют провести оценку уровня жестокости, то есть длительности жестокого обращения, физических и психологических последствий такого обращения и состояния здоровья потерпевшего. Исходя из этого, можно прийти к выводу, что в настоящем деле на основании статьи 3 Конвенции возникают отдельные спорные вопросы, особенно учитывая мое мнение относительно отсутствия в данном деле элементов для оценки этого дела на основании статьи 2 Конвенции по существу или вывода, сделанного вне разумных сомнений на основании этой статьи.
Европейский суд напомнил, что статья 13 Конвенции гарантирует право на получение на национальном уровне средств правовой защиты для реального обеспечения существа закрепленных Конвенцией прав и свобод, независимо от того, в какой форме они обеспечиваются в национальной правовой системе. Таким образом, статья 13 Конвенции требует, чтобы норма о внутреннем средстве правовой защиты касалась существа соответствующей жалобы, поданной на основании Конвенции, и предусматривала надлежащую помощь, хотя Высоким Договаривающимся Сторонам предоставлена некоторая свобода усмотрения в отношении способов исполнения своих обязательств по Конвенции на основании этого положения. Средство правовой защиты, предусмотренное статьей 13 Конвенции, должно быть «эффективным» как на практике, так и по закону, в частности в том смысле, что его осуществлению не должны необоснованно мешать действия или бездействия органов власти государства-ответчика (см. Постановление Европейского суда по делу «Кайя против Турции» (Kaya v. Turkey) от 19 февраля 1998 г., Reports 1998-I, pp. 329 — 30, § 106; Постановление Европейского суда по делу «Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства» (Paul and Audrey Edwards v. the United Kingdom), жалоба № 46477/99, § 96, ECHR 2002-II; Постановление Европейского суда по делу «Гюль против Турции» ({Gul} v. Turkey), от 14 декабря 2000 г. жалоба № 22676/93, § 100; упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Ильхан против Турции»; и Постановление Европейского суда по делу «МакКерр против Соединенного Королевства» (McKerr v. United Kingdom), жалоба № 28883/95, § 107, ECHR 2001-III).
Учитывая основополагающее значение права на жизнь, статья 13 Конвенции, в дополнение к выплате компенсации, требует в необходимых случаях проведения тщательного и эффективного расследования, способного привести к выявлению и наказанию лиц, ответственных за нарушения, включая эффективный доступ потерпевшего к процедуре расследования (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Кайя против Турции», p. 330, § 107, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Гюль против Турции», § 100).
На основании обстоятельств настоящего дела, в котором Европейский суд установил факт нарушения статьи 2 Конвенции в отношении обязательства государства-ответчика защитить законом право заявителя на жизнь и провести эффективное расследование обстоятельств инцидента, который подверг опасности жизнь заявителя, власти должны предоставить потерпевшему механизм привлечения к ответственности должностных лиц государства или государственных органов за их действия или бездействие, влекущие за собой нарушение закрепленных Конвенцией прав. Кроме того, в случае нарушения статей 2 и 3 Конвенции, которые являются самыми основными положениями Конвенции, компенсация за моральный вред, причиненный таким нарушением, должна, в принципе, являться составной частью возмещения ущерба (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства»).
Заявитель по настоящему делу жаловался, что для установления ответственности государства, прежде чем подать гражданский иск о компенсации, он должен был доказать ответственность правонарушителей. Вследствие вынесения в отношении обвиняемых оправдательного приговора заявитель не мог получить компенсацию за моральный вред, связанный с причинением ему телесных повреждений. У него не было права обжаловать указанный выше оправдательный приговор в отношении сотрудников полиции. Заявитель утверждал, что вследствие отсутствия эффективного расследования, он был также лишен эффективного средства правовой защиты в отношении нарушения статьи 13 Конвенции.
Власти Греции утверждали о наличии на национальном уровне средства правовой защиты, но не представили каких-либо доказательств, подтверждающих на практике эффективность имеющихся средств правовой защиты о получении компенсации.
В данном деле национальный суд оправдал семь сотрудников полиции по двум предъявленным им обвинениям в совершении уголовных преступлений, по обвинению в причинении тяжкого вреда здоровью и по обвинению в несанкционированном применении огнестрельного оружия. Суд установил, что обвиняемые сотрудники полиции не являлись именно теми сотрудниками полиции, которые причинили заявителю телесные повреждения, и что они применили оружие с целью остановить автомобиль, водителя которого они считали опасным. В отношении 29 сотрудников полиции, принявших участие в преследовании автомобиля заявителя, было проведено административное расследование, однако заявитель не имел к этому расследованию эффективного доступа. После административного расследования прокурор возбудил уголовное судопроизводство в отношении только семи сотрудников полиции, которые впоследствии были оправданы. Заявитель был признан виновным в совершении преступлений и был приговорен к сорока дням лишения свободы (см. § 21 - 22 Постановления).
При таких обстоятельствах спорным является вопрос о том, мог ли заявитель доказать ответственность правонарушителей, если бы он подал гражданский иск о получении соответствующей компенсации.
Того факта, что заявитель мог вступить в дело в качестве третьей стороны, по смыслу статьи 13 Конвенции недостаточно. Более того, тот факт, что он проиграл дело, является дополнительным элементом, доказывающим, что эффективность этого средства правовой защиты является сомнительной.
В связи с этим возникает вопрос, достаточно ли по смыслу статьи 13 Конвенции рассмотреть только вопрос об установлении личности всех сотрудников полиции, принимавших участие в преследовании автомобиля заявителя и причинивших заявителю телесные повреждения.
Для меня ответом будет «нет», поскольку в этом случае возникает еще один вопрос, который заключается в том, предоставили ли власти заявителю, как реальному потерпевшему, эффективный механизм привлечения к ответственности должностных лиц государства или государственных органов — в данном деле сотрудников полиции — за действия или бездействие, повлекшие за собой нарушение его прав, защищаемых Конвенцией. Я учитываю вывод большинства судей о том, что государство не выполнило свое обязательство защитить законом право заявителя на жизнь.
Более того, право на соответствующую компенсацию, как эффективное средство правовой защиты получения возмещения за нарушение своих прав, является обоснованным в ситуации, когда не было проведено эффективное расследование по смыслу статьи 2 Конвенции, принимая во внимание, что неправомерные действия, бездействие, задержки и все ошибки, имевшие место в ходе расследования, проводившегося полицией, особенно в том случае, когда в инциденте участвовали сотрудники полиции, могут привести к возникновению трудностей в уголовном судопроизводстве при установлении имеющих отношение к делу фактов и возможного последующего предоставления компенсации.
Именно поэтому я считаю, что в настоящем деле на основании статьи 13 Конвенции возникают отдельные спорные вопросы.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF MAKARATZIS v. GREECE (Application No. 50385/99)
<*> This judgment is final but may be subject to editorial revision.
In the case of Makaratzis v. Greece,
The European Court of Human Rights, sitting as a Grand Chamber composed of:
and Mr P.J. Mahoney, Registrar,
Having deliberated in private on 30 June 2004 and on 17 November 2004,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
1. The case originated in an application (No. 50385/99) against the Hellenic Republic lodged with the European Commission of Human Rights («the Commission») under former Article 25 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Greek national, Mr Christos Makaratzis («the applicant»), on 2 June 1998.
2. The applicant, who had been granted legal aid, complained, under Articles 2, 3 and 13 of the Convention, that the police officers who tried to arrest him used excessive firepower against him putting his life at risk. He further complained of the absence of an adequate investigation into the incident.
3. The application was transmitted to the Court on 1 November 1998, when Protocol No. 11 to the Convention came into force (Article 5 § 2 of Protocol No. 11). It was registered on 18 August 1999.
4. The application was allocated to the Second Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). Within that Section, the Chamber that would consider the case (Article 27 § 1 of the Convention) was constituted as provided in Rule 26 § 1. On 18 October 2001 the application was declared partly admissible by a Chamber of that Section composed of the following judges: Mr A.B. Baka, President, Mr C.L. Rozakis, Mrs {V. Straznicka}, Mr P. Lorenzen, Mr E. Levits, Mr A. Kovler, Mr V. Zagrebelsky and also of Mr S. Nielsen, then Deputy Section Registrar.
5. On 1 November 2001 the Court changed the composition of its Sections (Rule 25 § 1). This case was assigned to the newly composed First Section (Rule 52 § 1).
6. On 5 February 2004, following a hearing on the merits (Rule 59 § 3), a Chamber of that Section, composed of the following judges: Mrs F. Tulkens, President, Mr C.L. Rozakis, Mr G. Bonello, Mr P. Lorenzen, Mrs {N. Vajic}, Mr E. Levits, Mr A. Kovler, and also of Mr S. Nielsen, Section Registrar, relinquished jurisdiction in favour of the Grand Chamber, none of the parties having objected to relinquishment (Article 30 of the Convention and Rule 72).
7. The composition of the Grand Chamber was determined according to the provisions of Article 27 §§ 2 and 3 of the Convention and Rule 24 of the Rules of Court.
8. On 9 June 2004 third-party comments were received from the Institut de Formation en Droits de l'Homme du Barreau de Paris, which had been given leave by the President to intervene in the written procedure (Article 36 § 2 of the Convention and Rule 44 § 2).
9. A hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 30 June 2004 (Rule 59 § 3).
There appeared before the Court:
Mr M. Apessos, Senior Adviser, State Legal Council, Delegate of the Agent,
Mr V. Kyriazopoulos, Adviser, State Legal Council, Counsel,
Mr I. Bakopoulos, Legal Assistant, State Legal Council, Adviser;
The Court heard addresses by Mr Ktistakis, Mrs Kourtovik and Mr Kyriazopoulos.
10. The applicant was born in 1967 and lives in Athens.
A. Outline of events
11. In the evening of 13 September 1995 the police tried to stop the applicant, who had driven through a red traffic light in the centre of Athens, near the US Embassy. Instead of stopping, the applicant sped up. He was pursued by several police officers in cars and on motorcycles. During the pursuit, the applicant's car collided with several other vehicles. Two drivers were injured. After the applicant had broken through five police roadblocks, the police officers started firing at his car. The applicant alleged that the police were firing at the car's cab, whereas the Government maintained that they were aiming at the tyres.
12. Eventually the applicant stopped at a petrol station, but did not get out. The police officers continued firing. The applicant alleged that the policemen knelt down and fired at him, whereas the Government maintained that they were firing in the air, in particular because there were petrol pumps in danger of exploding. One of the police officers threw a pot at the windscreen. Finally, the applicant was arrested by a police officer who managed to break into the car. The applicant claimed that he was shot on the sole of his foot while being dragged out of his car. The Government contested that claim, referring to the findings of the domestic court (see paragraph 19 below). The applicant was immediately driven to hospital, where he remained for nine days. He was injured in the right arm, the right foot, the left buttock and the right side of the chest. One bullet was removed from his foot and another one is still inside his buttock. The applicant's mental health, which had broken down in the past, has deteriorated considerably since the incident.
B. The administrative investigation
13. Following the incident, an administrative investigation was carried out by the police. Twenty-nine of the police officers who had taken part in the chase were identified. There were also other policemen who had participated in the incident of their own accord and who had left the scene without identifying themselves and without handing in their weapons. In total, thirty-five sworn witness statements were taken. Laboratory tests were conducted in order to examine thirty-three police firearms, three bullets and four metal fragments. The applicant's car was also examined.
Findings of the laboratory
14. On 12 January 1996 the police laboratory issued a report which contained the following findings:
a) As regards the applicant's car
«...The investigated car is severely damaged due to collisions/crashes, but also to firearm bullets... In the front part, there is damage to the car's windscreen, where there are three holes and a mark... Firearm bullets, directed from the inside of the car towards the outside, caused the three holes/damage as well as the mark. From the general damage of the car (the rear plate glass has broken and fallen in), the position of the examined damage and the course (direction) of the bullets that caused it, it is assumed that the bullets which caused the damage came through the rear plate glass and ended up at the car windscreen creating the holes and the mark.»
...The rear plate glass is broken and collapsed. Because of the total destruction of the plate glass it is not possible to determine exactly why it broke. From the rest of the findings (windscreen damage etc.) it is assumed that firearm bullets caused the damage... The trajectory of the bullets that caused the damage/holes is from the rear part of the car towards the front and their direction is almost vertical to the perpendicular course of the boot... From the morphology and the size of the damage/holes it is assumed that a 9 mm calibre firearm fired the bullets.
...To the right of the driver's side of the car a damage/mark is observed on the rear wing of the car, near the wheel, its dimensions are approximately 55 x 25 mm. From the morphology of the mark it is assumed that the direction of the bullet that caused it was from the rear part of the car towards the front, with an upwards trajectory. On the right side of the car is also observed that the plate glass of the co-driver's door is broken.
On the roof of the car there is a relief from damage/mark towards the external part of the car and in the respective position inside, a damage-hole in the lining-upholstery. A firearm bullet that had travelled upwards from the rear part of the car towards the front caused the damage. It is assumed that the bullet entered the car through the rear plate glass...»
b) As regards the firearms examined
«In total, twenty-three revolvers, six pistols, four submachine guns and three firearm bullets were sent to us... Twenty-three of the weapons are revolvers with 357 Magnum calibre, six of the weapons are pistols, five of which are 9 mm Parabellum calibre and one 45 ACP calibre and four of the weapons are HK MP 5 submachine guns with 9 mm Parabellum calibre. The serial numbers of the weapons, their make and the police officer that possesses each weapon are mentioned in the above-mentioned paper as well as in the delivery and confiscation reports of 14 and 16 September 1995 of the Paleo Faliro police station, copies of which are attached to this report. With the thirty-three weapons and with three cartridges for each gun, we performed the same number of trial shots during which all weapons functioned properly. The sample shells and bullets for each weapon were put in plastic envelopes for the purposes of distinction and each envelope was marked with the identification characteristics of each weapon.»
...Two of the three bullets were found in the car and the third one was removed by an operation from the first metatarsal of the injured driver's right foot. The bullets were marked for the purposes of distinction with «PB 1/4722» (for the bullet from the injured person's body) and «PB 2 and 3/4722» (for the bullets found in the car) and they will be called proofs... All three bullets, due to their strong impact on hard surfaces, are more or less deformed both on their top and on their cylindrical surfaces, with broken sabots and parts missing from their whole. The average diameter of the bullet bases is 9 mm. From the measurements and their characteristics it is surmised that the bullets come from 9 mm Parabellum cartridges (9 x 19). Weapons, mainly pistols and submachine guns of the same calibre, fire these kinds of cartridges...»
«...On the car, sixteen damage-holes were counted caused by the direct impact of the same number of bullets. It is assumed that the bullets that caused the damage were fired by 9 mm calibre weapons. In the car, there are damage-holes due to secondary impact and ricochets of some of the above bullets.»
...The exhibit bullet «PB2» and the bullets that the metal sabots «PP1» and «PP2» come from, were fired by the HK MP5 submachine gun No. C273917.
...The exhibit that the metal sabot «PP3» comes from was fired by the pistol Sphinx No. A038275.
...The exhibit bullet «PB1» that was removed from the injured driver's body and the proof bullet «PB3» that was found in the car have 9 mm Parabellum calibre (9 x 19) and they were fired by the same weapon with the same calibre. The two bullets, despite the deformations, exhibit sufficient and reliable traces from the inner part of the weapon barrel from which they were fired; these traces, when compared to each other, have led to the conclusion that they are identical. During the trace comparative tests of the two bullets with the sample bullets by the above examined weapons, with 9 mm calibre, there was not any trace matching and therefore, these bullets are not related to any of these weapons...»
15. Following the administrative investigation, the public prosecutor instituted criminal proceedings against seven police officers (Mr Manoliadis, Mr Netis, Mr Markou, Mr Souliotis, Mr Mahairas, Mr Ntinas and Mr Kiriazis) for causing serious bodily harm (Articles 308 § 1 (a) and 309 of the Criminal Code) and unauthorised use of weapons (section 14 of Law No. 2168/1993). At a later stage, the applicant joined the proceedings as a civil party claiming a specific amount by way of damages.
16. The trial of the seven police officers took place on 5 December 1997 before the Athens First-Instance Criminal Court. The applicant's statement was taken down as follows:
«I was in Dinokratous street. I turned right at the traffic lights and two police officers appeared in my way in Vassilissis Sofias street. I was driving at a high speed and I could not stop immediately. I moved a little to the left and they immediately started firing at me. I was afraid, I thought they wanted to kill me so I sped up and drove off. They pursued me and fired constantly. I moved to the on-coming lane and hit some cars. I was very afraid. I had recently been hospitalised for depression. I stopped at a petrol station and, while I was taking off my seat belt I opened the door a little and they injured me on the arm and in the chest. They pulled me out of the car; a police officer injured me again, on the leg, and put handcuffs on me. I heard banging noises on the car but I don't know what it was. There were gunshots coming from everywhere, also from above. I don't know exactly who injured me. I did not have a weapon. I never carry a weapon. They took me to the General State Hospital. A chief officer of the police came and brought me a document to sign, but I didn't sign it because I did not know what they had written in it. This happened at the same place where they took 3.5 litres of blood from me. They removed the bullet from my leg without anaesthetic. It was very painful; I don't know why they did this. I had internal bleeding and the doctors said it was from my teeth. My father obtained a paper from the Public Prosecutor, so that he could take me from the General State Hospital to KAT (centre for rehabilitation following injury). A bullet has remained in my lung and the other bullet has caused an internal wound under my waist. The first gunshot was in Vassilissis Sofias street. Perhaps they were looking for something; perhaps they thought I was someone else. I drove towards Sintagma. They were firing at me during the entire pursuit. When they pulled me out of the car they placed me on the ground, they shot at me and then they put handcuffs on me. It was then that they shot me in the foot. After the incident I suffered from psychological shock and was hospitalised in the State Hospital. I am still receiving medical attention from [another hospital] and I take medication. Before the incident I worked as a plasterer. Since then I can't work. I have never in my life held a gun, apart from when I was in the army, where I served normally. There was no roadblock in Vassilissis Sofias. I saw two police officers. One of them waved for me to stop and the other pointed his weapon towards me. I was frightened because of the weapon and I didn't stop immediately. After some time they started firing their weapons at me. I don't remember whether I noticed a police car or not near the War Museum. When I reached the Parliament, they had their sirens on and they were following me and firing at me. I moved to the on-coming lane. I wanted to go home quickly. In Siggrou Avenue there was a police roadblock. I did not take any notice of it. In Flisvos there was another police roadblock. I didn't take any notice of it. Further down at some traffic lights I wove my way through the traffic in order to get away. I remember colliding sideways with someone, not head-on. I don't remember causing a car to turn over. I don't remember a police roadblock in Kalamakiou street. I don't remember if they were shooting at me there. I stopped at the petrol station because I had already been hit by a bullet and I was in pain. Besides there were many people there and I was not very afraid. I stopped and tried to unbuckle my seat belt. Right then I felt bullets in my back. The windows were broken. A police officer came, pulled me out and while I was lying on my side, face down they shot me in the foot. I don't know which one of them shot me. I did not see who shot me because I was lying face down. Before the incident I had been hospitalised once only, for minor depression. After the incident I developed persecution mania. Before the incident I had only had minor depression. When I was at the petrol station I did not make any movements that could make the police officers assume that I was carrying a weapon.»
17. The defendants' statements were taken down as follows:
«I was in the police car No. A62. We were at the area of Paleo Faliro. We heard about the pursuit on the radio. We arranged with the control centre to create traffic congestion at the beginning of the road close to Trokadero. We placed the police car vertically, facing towards the sea. I also stopped some civilian cars in order to block the road. Suddenly I saw flashing lights, sirens and a car at a distance of 30 metres, coming towards me. He moved to the right of the street, that leads to the marina and he drove past me at a distance of 1 metre, I even jumped out of the way so that he wouldn't drive over me. Motorcycles and police cars drove past following at a distance of 30 — 40 metres. There were no gunshots fired by anyone there. We got in the car and we followed the other police cars at a distance of about 300 metres. I remember seeing a red car that had skidded onto the barrier. We lost control and continued driving. I heard gunshots after the car that was turned upside down at Kalamakiou street. I used my weapon later. We followed his course. When we reached Kalamakiou street we heard gunshots again. We went towards the petrol station. I got out of the car, there was chaos everywhere, and I heard gunshots. Some colleagues had ducked, others were on the ground, others were taking cover, and when I heard gunshots I did not know where they were coming from. They could also be coming from the Skoda [the applicant's car]. I saw some of my colleagues firing in the air. Then, I fired two shots in the air and I fell to the ground. I was at a distance of 50 metres from the car. I did not go close to fire the shots, because there was a block of flats close by. I heard the shouts of the colleagues that were calling him to get out of the car, and finally I saw the police officers that were at the front walking freely and I realised the incident was over. I believe that the weapons of the colleagues that were called there, or had notified the control centre, were checked. From where I was standing I could not see the victim in the car.»
«Since 9 pm, we had been on duty at the B department of the Flying Squad. We heard on the radio that a pursuit of a car had been taking place from the American Embassy, which almost ran over two pedestrians and a traffic warden. We followed the car. Near Trokadero we saw that the police had formed a roadblock. Manoliadis was using his whistle to stop the cars. The Skoda drove over to the right, to the side street and then turned left suddenly. Manoliadis jumped out of the way by instinct and the Skoda drove past him at a very close distance. At Rodeo there was a roadblock equivalent to the one that Mr Manoliadis was in. The victim hit a red car and caused it to turn upside down. We heard from the radio of the first police car that was following the course the Skoda was taking. When we approached Posidonos and Kalamakiou streets and we were 50 — 60 metres behind, I heard the first gunshots. We continued driving and entered Kalamakiou street. Ahead of us there were some police cars. Amongst them there might have been some that had not been called, and had gone there of their own accord. When we got there, I got out of the police car; I moved towards the vehicle that was being pursued. Other colleagues were constantly calling for him to come out of the car. He did not come out. I heard someone saying, „let's fire some shots for intimidation“ and I took my weapon out and shot twice in the air. In between the shots, one of my colleagues took the opportunity to go and pull him out of the car. I was 10 — 15 metres away from the Skoda, or 8; I do not remember exactly. The control centre issued a warning that the individual was carrying a weapon. I have been in many pursuits and this particular individual gave me the impression that he was trained in this type of pursuit.»
«I ride a motorcycle. We heard on the radio in Posidonos street about a pursuit that was taking place from the American Embassy. Very soon afterwards we heard that he had reached Onassio Hospital. I tried to get on to the central reservation to take my position and wait for him. I saw the car in question coming. Risking my life, I got down from the high pavement and followed it. A police car and two motorcycles were behind it. I heard from the radio that the individual was dangerous and was possibly carrying a weapon; he was driving very dangerously. At the traffic lights of Posidonos street close to Edem, when we reached the marina of Amfithea and Posidonos I was surprised by his ability to weave and drive in between the other cars. I had never seen a pursuit like this one, although I had spent 15 years in the service. At Amfitheas and at Posidonos street he collided with a taxi. At the traffic lights of Amfitheas and Posidonos street there was a police roadblock. Makaratzis turned right and entered the side street. He went against the traffic and, having driven past near the traffic lights, he turned left and created confusion, because it was when the lights changed and the cars were moving off. I did not know whether any people were killed, or what was happening. I was still in the right side street. The Skoda had been blocked by the other cars and I shot three times in the air for intimidation. It was impossible to aim at the Skoda because it was between other cars. He drove off, continued driving in Kalamakiou street, drove uphill and, as I was approaching at a distance of 30 metres, I saw the car at the petrol station. I left my motorcycle. I entered the petrol station from the right side. I went inside the grease room and shouted „everyone, move out of the way“. I climbed up a staircase and onto the veranda. While I was climbing up the stairs I heard gunshots. I did not know where they were coming from. When I got up there I heard the others calling him to get out of the car. I saw the driver leaning over to his side and opening the glove compartment and I assumed that he could take a weapon out and shoot. I shouted at the others to be careful because he might have a weapon. I lifted a big pot and threw it at the car. I was paying attention to the hands of the driver, so as to shout and warn my colleagues if I saw him taking something out to throw.»
«Mahairas and I started together. At 9.15 in the evening I was standing in front of the police car. I saw the Skoda coming from the Naval Hospital, crossing the red light and almost hitting a couple. I waved for him to stop. He drove straight towards me and almost hit me. I jumped to the side. No one took out their weapons. I got in the car and we pursued him, not only for traffic violation, but also because he almost hit me. At Vassilissis Sofias street we entered the on-coming lane and turned right at a red light. We had the flashing lights on, we were driving very fast but we could not locate him and suddenly we saw the Skoda in front of the War Museum. We turned on the flashing lights and the siren and we flashed our lights at him. He saw us from his car, he braked and turned on his hazard lights, and suddenly he drove off again at high speed, beeping. He reached Sintagma; he entered the on-coming lane near the flower shops and drove into Amalias street in the opposite direction. We turned the flashing lights on again and followed him. We continued driving and notified the control centre. In Kallirois street he almost collided with another police car. At the traffic lights at Diogenis Palace he crossed a red light, entered the on-coming lane, hit a car and continued driving. Two motorcycles approached him. At Trokadero a police car, two motorcycles and 15 civilian cars had formed a roadblock. He drove towards the right, mounted the pavement and went past them. At Flisvos he caused a Daihatsu to turn upside down. We thought that whoever was in it was dead. The control centre told the officers on motorcycles to follow him from a distance because they were in danger. At Amfithea he collided with a taxi driver who broke his neck; he had to wear a neck collar. He continued in Posidonos and Kalamakiou streets. He entered the side street and drove against the direction of the traffic. He drove past the other cars and crossed over to Kalamakiou. That was where the first gunshots were fired. I leaned out of the left window at the back and shot the back left tyre of the Skoda. The tyre burst. I was certain about the direction of the bullet. I knew that no one was in danger. When a bullet hits a tyre, it does not ricochet. I fired from a distance of 5 metres. After firing I saw that the tyre had been pierced. Mahairas fired at the right tyre at the back. With his tyres burst he stopped at the petrol station. We were almost side-by-side. I acted as a traffic controller. I stopped the on-coming cars, and once the arrest had been made I saw how many police cars were there. There were more than nine police cars. When all the police cars were at the petrol station there were shots fired in the air, not at the car. The car had been hit at the junction. There were many police officers. They took up both lanes of the street. It was necessary for the Skoda to drive slower, and they fired at him. I was stopping the cars. If they had aimed at the car when we were in the petrol station they would have shot me too. I believe all the gunshots, even the ones fired at the windows, were aimed at the tyres.»
«I was at the American Embassy with Markou. We saw a Skoda crossing a red light. So the traffic warden waved for him to stop. The Skoda continued driving towards our colleague, with the risk of hitting him. We got in the car and we followed him. He crossed into the on-coming lane and crossed a red light at Vassilissis Sofias street. We lost him and suddenly we saw him at the War Museum. We followed him, turned on the flashing lights and waved for him to stop. At the flower shops he turned on his hazard lights in order to stop. Suddenly he increased his speed and entered the on-coming lane in Amalias street and continued driving to Sintagma and Siggrou. We followed him. More police cars were coming. At Trokadero he by-passed a roadblock, he drove on the side and drove past it. At Flisvos he caused a Daihatsu to turn upside down and continued driving. Further down the road there was a roadblock. He collided with a taxi driver and continued driving. At Kalamakiou and Posidonos streets there was another roadblock. He turned right into a side street and then turned left again, crossing Posidonos street vertically. I heard some gunshots there. We had driven to the top of the side street, we followed him and when we reached Posidonos street we were 5 metres away from him. I took my weapon out and aimed at his right rear tyre. When you fire shot after shot it is difficult to aim. I placed the weapon on the automatic lock that fires 3 — 4 times. The Skoda stopped 70 metres away at the petrol station. We got there too. His entire course and behaviour was extremely dangerous to us, it was the way a terrorist would behave, etc. Other police cars and motorcycles arrived. They called for him to get out of the car. He did not and some gunshots were fired. We were 10 metres behind him. If they did fire from the other police cars directly at him we were not in their line of fire. I heard some colleagues saying, „Let's fire some gunshots for intimidation“. Someone got up on the veranda and threw a pot down. One of my colleagues who was wearing a bullet-proof vest, whom I did not know, along with someone else, went close and broke the window and called to him to come out. He did not, so they pulled him out. He attempted to put handcuffs on him. Someone shouted „careful, he is injured“ and they did not put them on. The ambulance came. I did not understand whether he had been injured by a bullet or in a car accident. My weapon and Souliotis' do not fire Magnum bullets. The A-45 has great power and penetration ability. I do not know who said that he was armed, and that we should fire in the air.»
«Kiriazis and I were on duty as instructed at Neos Kosmos. We received a message to go to Siggrou, where a pursued car was travelling, which had hit other cars, did not stop when signalled to by a traffic warden etc. We went to Siggrou, we followed him. At Interamerican he drove through a red light and continued driving toward the coastal avenue. At Trokadero we saw many police cars and flashing lights. We remained behind him and at Flisvos we saw the car that had been turned upside down. We were left a bit behind. At Posidonos and Kalamakiou streets we lost him completely. We asked a civilian who told us that he had turned right and was heading towards Kalamakiou street and we headed that way. I heard some gunshots that I thought were coming from the junction of Kalamakiou and Posidonos streets. There was artificial traffic congestion. The control centre issued a notice that he was dangerous and armed. We stopped 100 metres to the right of the petrol station and heard gunshots. We did not know whether they were coming from the victim or the police officers because we could not see the car. We took cover and we heard him being called out of the car. We fired some shots to intimidate him, in order to confuse him, because we knew that a police officer would try to arrest him.»
«Ntinas was my chief of crew. We received a message and we followed the pursued car and approached it at the traffic lights in Amfitheas. At Trokadero we were at a distance. He drove past the roadblock that had formed. At Flisvos we saw the car that had been turned upside down. There was a problem with the traffic and we were left behind. At Amfitheas and Posidonos streets material damage had been caused to a taxi. Further down we heard gunshots. Some civilians informed us that he had turned left. We followed him. When we got there we heard gunshots. Some colleagues were heard shouting, „get out“ „be careful“ and someone else said: „shoot to intimidate him“. So I fired two shots to intimidate him. I have served for 15 years. I have never seen anything like this. During the pursuit we heard from the control centre that „the individual is extremely dangerous and potentially armed“.»
18. The witnesses' statements were taken down as follows:
«I am the driver that was pursuing the victim. Mahairas, Souliotis and I serve at the Flying Squad. The victim's car was considered suspicious. We consider suspicious anything that moves around the American Embassy. One of my colleagues, who was not carrying a gun, stopped him. My other colleague and I waited further away, outside the car. Instead of stopping he moved towards my colleague and almost hit him with the car. Then he drove off and we considered him dangerous, and had to chase after him. At first we lost him for a while, but then we found him again near the War Museum. We waved for him to stop. He hesitated for a while, and seemed that he was about to stop, but then continued driving. At this point we started chasing him with the sirens on. He reached the Parliament; he entered the on-coming lane and continued driving towards Siggrou at full speed. We had notified other police cars that came to Siggrou. At some stage he almost collided with a police car. When he reached the coastal avenue we had already formed a roadblock. He collided with some civilian cars and got away, then continued. Further down at Flisvos he collided with a red car and caused it to turn over, and then drove off at full speed. There was traffic in the area. There was a lot of traffic in Kalamakiou and he moved on to the hard shoulder. It was in that area, in Kalamakiou that gunshots were heard for the first time. Until that time we did not shoot because there was a lot of traffic and we could have injured civilians. We did not lose him at any point; we almost lost him at the beginning of Kalamakiou only, where there was an obstacle on the pavement. Mr Mahairas and Mr Souliotis were riding in the car with me and around that area our colleagues fired at the tyres of his car. I maintain that, with our training, we can hit the correct target in 99% of cases, if not 100%. He stopped at the petrol station. We moved the civilians out of the way and some other colleagues who were wearing bullet-proof vests approached his car, broke the windows and pulled him out of the car, because they had called to him to get out several times and he did not come out on his own. Gunshots were heard from a distance. I don't know where from. A colleague had gone up on to the veranda but I don't think he fired. He threw a pot at him. When the gunshots were fired the victim's car was sideways on the right at the petrol station. We were at the left of the petrol station and the rest were behind me. I don't know if others fired at the car. Gunshots were heard at the beginning of Kalamakiou and at the end when everything was over, probably for intimidation. [Officer] Boulketis was the one that pulled him out. I don't think he fired at him. There was no reason to. The victim made some movements in the car; he moved right and then left, as if looking for something and it could be considered that he had a weapon; that is why colleagues wearing bullet-proof vests went to pull him out of the car. I am not aware of the ballistic investigation. The bullets found inside the car were from the weapons of Souliotis and Mahairas. However, my colleagues were aiming at the tyres. The speed of the pursuit was approximately 60 kilometres an hour in Vassilissis Sofias and in Amalias, because there was traffic. We were about 10 metres behind him. Near the columns [the columns of the Temple of Olympian Zeus] motorcycles of the Z-team appeared both ahead and behind us. At the beginning of Siggrou another police car appeared in front of him and he almost collided with it. The victim was moving from left to right in Siggrou, running at 160 km and changing lanes constantly. I am not in a position to know which police cars were behind us at the corner of Kalamakiou, because when we pursue someone we do not have a view to the back. We stopped at the petrol station; another 2 motorcycles stopped behind us and another car stopped behind them. The first gunshots were fired at the corner of Posidonos and Kalamakiou streets. In Kalamakiou street, before Posidonos street, when we were 5 metres behind him, Mr Mahairas used the firearm and shot the tyres of his car. At that same spot Mr Souliotis must have used his weapon too. When he reached the petrol station and stopped, I called from the car for the civilians to move away and I called him to come out and a colleague that was wearing a bullet-proof vest went to pull him out. I do not know how many bullets were fired; the front windscreen broke because a pot was thrown at it. I do not know how the co-driver's window broke, or how the back windscreen broke. I don't know how the victim was injured in the foot. It was not possible for him to get injured in the foot when there were shots fired around the car. In the end we went to the police station to give a statement. Our lives were not directly at risk during the course of the incident. He had caused accidents, driven in the on-coming lanes and many people were in danger. In total, there were 33 policemen chasing him, whose weapons were confiscated, but there were others that got involved. It was an unprecedented incident. They told us from the radio to take precautionary measures; that the individual was carrying a weapon and may be extremely dangerous. Souliotis is a traffic warden. Of course he was not carrying a weapon when he waved for him to stop. The police roadblocks were formed because they had been ordered by the control centre. We also created artificial traffic congestion at the traffic lights with civilian cars. During the incident we noticed that civilians were injured, that cars were turned upside down; we did not have another way of stopping him, after the roadblocks and the artificial traffic congestion. The final roadblock was in Kalamakiou street. At the side street of Kalamakiou there were police officers on foot. He went directly towards them. That was the moment when the first gunshots were fired. That was also the moment when my colleagues first fired from the car towards his tyres. It is possible that other weapons were used apart from the 33 that were confiscated. Besides, the bullet that was taken from his leg did not belong to any of the 33 weapons that were confiscated. If someone had fired towards the victim at the petrol station the petrol would have caught fire. At the station they fired shots in the air. Probably in order to cover the colleague that went to pull him out. One of my colleagues climbed up on to the veranda and threw a pot at him to create confusion. Boulketis pulled him out and handcuffed him. We saw that he was bleeding and they took him to the hospital. The investigation was performed by the officers and some other department, not by those of us who had gone to the police station».
«I was in the old coastal avenue in Agia Skepi. I saw a vehicle driving erratically. We received an order from the control centre and we went after it. During our course we saw all the accidents, the cars that had been hit and someone who was injured. We reached Kalamakiou from Amfitheas. We were far behind. We did not hear any gunshots. Even if there were any gunshots fired we would not have heard them. Mr Boulketis who was with me had a bullet-proof vest, which he put on, while another colleague broke the window. Mr Boulketis pulled him out and put handcuffs on him, and when he saw that he had been hit he removed them. The victim looked right and left; his hands were on the floor, we could not see them, and we assumed he had a gun. When we reached the petrol station I heard 1 — 2 gunshots; I don't know where from. Boulketis and Xilogiannis were with me in the police car. Xilogiannis and I did not have bullet-proof vests and we did not move closer, like Boulketis did. There were a lot of police cars and many officers of the Z-team. There is no way any weapons were undisclosed or changed. Our weapons are given to each of us personally. We do not give them to other colleagues. At the petrol station, when we moved closer so that Boulketis could pull him out of the car, nobody fired. There is no way a colleague could get involved in the incident if he had not been ordered to, unless someone heard about it and went of his own accord. If he had used his weapon, there is no way he would leave without handing it over.»
«I was the driver of the last police car, where Mr Boulketis was. We received an order from the centre and we followed the chase. We were the last to get to the petrol station where the Skoda was parked. There were many police cars and officers of the Z-team. Everybody was out of their car; the Skoda was in the petrol station right next to the pump that is on the right hand side when facing the petrol station. Everyone was out of their car... Mr Boulketis put on his bullet-proof vest and I covered him from the back, while behind me there were more officers covering him. When we got there we heard some gunshots. When we got out of the car and were standing very close to the Skoda there were 2 — 3 gunshots fired; they were not fired in my direction, because we were very close to the Skoda... Perhaps in the process the car was hit, I don't know. I am not in a position to know at which stage the victim was hit; probably during the chase...»
«...The shots fired in the petrol station were for intimidation. I did not see any shots fired at the car, the shots were fired towards the car but in the air, that is, the bullets went up in the air. I do not know the [police officers] who were firing. I had never seen them before. I also know Markou and Kasoris. The police officer that climbed up onto the veranda did not shoot; he threw a pot. We are bound by our duty and have to follow orders when it comes to the areas we are patrolling, but these are not always followed because often we go of our own accord to incidents like this one because colleagues are in danger and all manner of things have happened in the past. The entire process in the petrol station lasted for 10 — 15 minutes; the Skoda had stopped at the pavement of the petrol station. I parked on the right side, I got there almost at the same time as the men of the first police car, and the rest got there immediately afterwards, one after the other. All the men were holding weapons in their hands. Usually all police cars have a light machine gun. After I got there I took cover behind a column. We called for him to get out of the car and then the shootings began. I do not remember even approximately how long afterwards the shootings began. The victim made some movements in the car. The movements that he made while he was unlocking the car and all his other movements could have been seen by us as movements to get his weapon out from a pocket around his chest, or to take out a hand grenade. At the junction between Kalamakiou and Posidonos I did not see any shots being fired at the right side of the Skoda, apart from the ones fired towards the tyres at the left side. The 1st photograph shows that the tyres on the left side are burst, the 2nd one shows that the ones on the right are burst. About the injury to [the applicant's] right foot, it is possible that a bullet that was fired at the tyres of the car ricocheted and penetrated through the metal plate of the car, which is only a few millimetres thick. There are bullets that can pierce through metal plates of double thickness. In those cars there is no chassis. There are only plain metal plates, which can be pierced by a ricocheting bullet, and this way the victim could have been hit in the buttock. He might have been hit in the armpit area in the same way. At some point I saw him leaning towards his car seat, I thought that he might have been hit and I shouted.»
«I am the attendant of the petrol station. I was in front of the pump putting petrol in. Suddenly I saw the Skoda coming slowly and it stopped next to me, with the front facing the street as you can see in the photograph. The driver was not moving. Then the police cars came, they were shouting, „move out of the way, move out of the way“, I left the pump and went inside the store, 4 — 5 metres away and the owner and I moved to a space further at the back. There is a second door, and through it we went into the grease room. When I went inside the store I heard gunshots. There was chaos. More gunshots were fired. They were firing, in which direction I do not know. I did not have visual contact. The pumps were next to the store; if they fired towards the car the bullets would also hit the pumps. I think someone went up on the veranda and threw a pot down, I saw it because I had gone out from the back but I did not go close. I did not have visual contact and I did not see how they arrested him, or if they shot him. When the car got there I saw the tyres were burst but I do not remember whether the windows were also broken. In the first photograph I think the tyres are burst. It was the first time I gave a statement, I was still in a state of panic and I do not know whether I said everything with accuracy. Today also, it has been two years since the incident. When I went to the back I saw the police officer. He did not shoot, he threw a pot but I could not see the victim's car. Neither the Vespa, that was half a metre away, next to the car, nor the pumps of course had any bullet holes. The end of the veranda where the police officer went overlooked the car. The front of the car must have been protruding a bit under the veranda.»
«I am the owner of the petrol station. I was standing a bit further inside than Mastrokostas. I saw the Skoda coming slowly. It stopped and seconds later I heard gunshots. The boy heard the shouting, I did not. When I heard the gunshots I left, I went up to the house and then a police officer came and threw a large pot at the roof of the car. He did not shoot. I went back down when the shootings had stopped and I saw the victim when they were pulling him out of the car. I think the man that pulled him out was wearing civilian clothes. I am not sure. I saw him holding a big machine gun. I do not know if he fired. I do not remember. If he had fired, I would remember it. He may have fired; I did not see it though. When the car got there I do not remember whether the windows were broken. I remember that he had crashed... I did not find any cartridge cases anywhere. I did not find any bullet holes anywhere. When I saw the police officer who came from the back on the veranda, I left and did not see if he fired. I went downstairs and saw them pulling him out of the car. He did not shoot him. It may also have been the person that got off the motorcycle. The veranda is wide and it covered more than half of the car.»
«I was at Posidonos and Kalamakiou streets... Suddenly, I saw in my rear-view mirror a car coming from the side street at great speed; it drove over the curb, came from the right and crashed into me. It threw me a distance of 10 — 15 metres. There was a police car next to me. The police officers must have been out of the car, and were holding weapons. I heard gunshots and I was frightened. More police cars came and followed the Skoda to the left, towards Kalamakiou street. He caused great damage to me. If someone had been sitting in the back seat they would not have survived.»
19. Having deliberated, the court acquitted the seven police officers of both the criminal charges brought against them (see paragraph 15 above). On the first count, of causing serious bodily harm, the court found that it had not been established that the accused were the ones who had injured the applicant. A number of police officers who had taken part in the incident had left the scene after the applicant's arrest without revealing their identity and without disclosing the necessary information concerning their weapons. The bullet that was removed from the body of the victim and a bullet that was found inside the car were fired from the same weapon but were unrelated to the traces from the thirty-three weapons that were examined. The other bullet and some of the metal fragments found in the applicant's car had been fired from the weapons of two of the accused. However, it had not been shown beyond reasonable doubt that these officers had injured the applicant, given that many other shots had been fired from unidentified weapons.
As regards the second charge, of unauthorised use of weapons, the court held that the police officers had used their weapons for no other purpose than trying to immobilise a car whose driver they reasonably considered to be a dangerous criminal.
The relevant passages of the court's judgment read as follows:
«On 13 September 1995 the victim Christos Makaratzis was driving the private vehicle number YIM 8837 in Athens in the area around the American Embassy. At the junction of Telonos and Kokkali streets a unit of the Special Police Control division of the Flying Squad of Attica was performing checks on passing cars. The accused Mahairas, Souliotis and Ventouris were part of this unit. The victim's vehicle was moving from the direction of the hospital, he drove through a red light and the accused Souliotis signalled to him to stop the car. Instead of stopping at the signal made by the traffic warden, however, he continued driving towards the traffic warden and almost hit him. The crew members of the police car got inside the police car immediately and began pursuing him. At Vassilissis Sofias street he entered the on-coming lane and drove through a red light. Because of the traffic, the police officers lost the car which they were pursuing with their flashing lights on and met with it again near the War Museum. They flashed their lights at him in order for him to stop; they had the siren and the flashing lights of the police car on. Initially the victim turned his hazard lights on, pretending to stop the car. However, he increased his speed suddenly and drove off. He reached Sintagma near the flower shops; he entered the on-coming lane at Amalias street and continued towards Siggrou avenue. The police car informed the Flying Squad control centre and the control centre notified other units that were on duty in the area in which the victim was moving, in order for them to go and assist. At Siggrou avenue the car was moving at a very high speed from one lane to the other. Near Kallirois street he almost collided with a police car, at the traffic lights at Diogenis Palace he drove through a red light, entered the on-coming lane and collided with a car. At Trokadero there was a roadblock formed by a police car, two motorcycles and 15 civilian cars, which he drove past by driving on the pavement, and the crew members of the police car were almost run over. At Flisvos he collided with a Daihatsu that was stationary, he caused it to turn upside down and the driver was injured, and in Amfitheas street he collided with a car and a taxi, whose driver was injured. At the junction of Posidonos and Kalamakiou streets there was a police car placed on the side street of Posidonos street and the cars moving towards Glifada were blocked. The victim drove over the central reservation towards the right, in order to head towards the side street but he then noticed the police car, drove over the central reservation towards the left and collided with two cars that were crossing Posidonos street and almost ran over Police Constable Stroumpoulis. At the junction of Posidonos and Kalamakiou streets the first gunshots were heard towards the pursued car, which were fired in order to stop the victim. In that area the accused Mahairas who was riding in the police car and was pursuing the vehicle from the beginning fired a volley of shots when the police car was at a distance of approximately 5 metres, with his firearm number MP-5 C273917, because the car was moving. He aimed at the right rear tyre. The accused Souliotis who was riding in the same police car fired from the left window, with his pistol, number AO 38275, aiming at the back left tyre, and pierced the tyre. Near that junction the victim had to slow down. Many police officers had reached that spot and they were in both lanes; other police officers, apart from the ones already mentioned, also fired at the car, since there were many gunshots fired at that spot. It is also noted that, during the entire pursuit, police forces, police cars and motorcycles came, which were pursuing the car without having been able to stop it. The car that was being pursued continued its course in Kalamakiou avenue, despite the gunshots, and stopped at the junction of Kalamakiou and Artemidos streets, at the entrance of a petrol station and near the petrol pumps, with the front part facing the street. In that area he was surrounded by the police units that were following him, which the control centre knew had taken part in the mission, and also by other units that had gone of their own accord to help their colleagues when they heard about the incident from the control centre. In other words, units that were near the area had gone to the scene of the incident, without having been called on. The police officers got out of the cars and motorcycles, holding their weapons. The victim made some movements in his car, which gave the police officers the impression that he possessed a weapon. The police officers asked him to get out of the car, but he did not, and the police officer who was wearing a bullet-proof vest, Nikolaos Boulketis, approached the car. Then, a lot of the police officers who were present began firing in order to intimidate the victim and cover their colleague; Nikolaos Boulketis took the opportunity to break the car window and arrest the victim. Earlier, the accused police officer Christos Markou had climbed onto the veranda which was above the petrol station and had thrown a pot down, which broke the front windscreen without making it fall out. When the victim got out of the car he was immobilised by the police officer, who arrested him, and by his colleagues, and then it became clear that he was injured. He had an exit wound on his right arm, another exit wound in the right part of the thorax, with the entry from the back armpit line. He had an exit wound at the end of his left foot, a wound high up on his left buttock and wounds on the outer surface of the kidney area. The front windscreen of the car driven by the victim was broken, but had not fallen in; it had three bullet holes and a bullet mark made by a firearm. There were three bullet holes made by a firearm in the metal part of the left door at the back, and a bullet mark on the metal surface of the chassis. The back window was destroyed and on its metal part there were two bullet holes and another one at the left rear lights. At the right rear wing above the wheel there was a bullet mark made by a firearm. The front passenger seat window was broken and there was a bullet cap on the outside of the roof. There were bullet holes in the cab of the car under the glove compartment on the dashboard of the car, on the radio, the top part of the dashboard, in the driver's seat, in the front passenger seat and in the back seat. In the cab of the car there were two bullets and four fragments found. Of the police officers that took part in the operation 33 handed over their weapons, i.e. every police officer who had been ordered to take part in the chase or who had notified the control centre and whose departments knew that they had taken part in the operation. Apart from those, however, there were others that had taken part of their own accord in order to help their colleagues and it is not known who they are or why they left after the arrest of the victim without informing the control centre about their presence at the scene of the incident. Among those 33 weapons, there were 23 revolvers with calibration (CAL) 357 Magnum; 6 pistols, 5 of which were calibration (CAL) 9 mm Parabellum and 1 was (CAL) 45 ACP; and four submachine guns HK MP 5 with calibration (CAL) 9 mm Parabellum. Of the 33 weapons, only the weapons of the accused had been fired. The three bullets that were found in the car and the one that was removed from the first metatarsal of the right foot of the driver came from cartridges with calibration 9 mm Parabellum 9 x 19. Such cartridges are fired mainly from pistols and submachine guns with the same calibration. The four fragments found inside the car are sabot fragments of coated bullets of different calibration and it was not possible to identify the calibration of the bullets. One of the fragments was assessed as a fragment of calibration 9 mm Parabellum (9 x 19). According to the report by the laboratory expert, it is confirmed that the three bullets, two of which were found in the car and one of which was found in the foot of the victim, derived from cartridges with calibration (CAL) 9 mm Parabellum (9 x 19). The bullet and the two metal sabots that were found inside the car had been fired by the submachine gun number (273917) HK MP 5 that belonged to the accused Mahairas. The bullet from which the other metal sabot came, which was found inside the car, was fired by the pistol A038 Sphinx that belonged to the accused Souliotis. The bullet that was removed from the body of the victim and a bullet that was found inside the car were fired from the same weapon, with calibration (CAL) Parabellum (9 x 19), but is unrelated to the traces from the 33 weapons that were examined. The victim, Christos Makaratzis, was indeed injured by the submachine guns used by the police officers who took part in the pursuit and that were fired during the pursuit at the junction of Posidonos and Kalamakiou streets where, apart from Souliotis, Mahairas and Markou (illegible) (3rd accused) other police officers fired who have not been identified, since there were many police officers who fired at that spot. This emerged indirectly and from the fact that the bullet that was removed from the body of the victim, and another one, were fired from weapons, the owner of which was not identified and were not fired from the weapons of the accused. The fact that bullets and sabots that were found inside the car were fired by the weapons of the accused Souliotis and Mahairas leads to the conclusion that the physical injuries of the victim were caused by the weapons that belonged to the accused, apart from the one to his foot. In addition to that, since there were many bullet holes in his car that were fired by other, unidentified, weapons, the victim might have been injured by those bullets. As already stated, submachine guns and pistols also have the same calibration. The 1st, 2nd, 3rd, 6th and 7th defendants fired shots for the purpose of intimidation in the area of the final operation (petrol station). It is also noted that at this spot many others also fired shots for intimidation purposes in order to assist the arrest of the victim by some of their colleagues that were closer to the car. It cannot be the case that they fired towards the car, which was justified because there was the danger of hitting the pumps of the petrol station, and there were no traces of gunshots in that area. The victim's foot injury was caused from the top side since only the top side of the shoe was hit and not the sole, but it cannot be said that the shot was fired by the accused Markou, who had climbed onto the veranda of the petrol station, because the car was parked in such a way that almost half of it was under the veranda and thus the direction of the shot would have to have been almost vertical in order to hit the top part. However, in this case the bullet should also have gone through a part of the dashboard. There is no such trace and the closest trace is on the radio. Besides, if this injury had been caused by the weapon of the accused this would have been confirmed by the expert investigation... This injury was indeed on the top part of the foot; however, it could have been caused by a shot that was fired while he was driving when his foot was almost vertical to the accelerator, by a bullet fired from behind the car by one of the weapons that fired at him at the junction of Kalamakiou and Posidonos streets. The victim's allegation that he was shot immediately after he was pulled out of the car is considered groundless, since, as he stated, he was shot when he was „lying on his side, face down“. If that had been the case then the injury would be different. From the information that has already been mentioned, and taking into account the fact that other police officers that have not been identified took part in this operation, some of which possibly used their weapons, the court had doubts as to whether the particular individuals accused had caused the victim's injury. As a result they should be declared innocent of the first act attributed to them. Also, they should be declared innocent of the second act because, although they used their weapons they had attempted to stop the car by creating artificial traffic congestion and roadblocks and had failed, and he had continued driving while he was being pursued by such a large police force and in a way that was dangerous to the civilians that were in his way. Also, the police officers did not know whether the civilians that were in the cars that had collided with the victim were killed and they understandably considered him to be a dangerous criminal because of his behaviour and because they had received that information from the control centre. The court also had doubts as to whether the accused were able to avoid using their weapons, which they used in order to stop him and to intimidate him, so that he would stop moving in a manner that was dangerous to other civilians, and to protect them, as was their duty. Therefore they must be declared innocent of the actions attributed to them in the indictment.»
20. The applicant, who was present when the judgment was pronounced, did not have the right to appeal under domestic law. The text of the judgment was finalised on 20 May 1999.
21. On 20 April 1997 the public prosecutor instituted criminal proceedings against the applicant. The indictment read as follows:
«[The applicant] is accused... of committing a number of crimes and more specifically:»
A) In Athens on 13 September 1995, while driving [his] car he caused with his vehicle bodily injury and harm to others by his negligence, i.e. due to lack of the attention he ought and would be able to pay given the circumstances, without foreseeing the punishable results of this action and more specifically, a) while he was driving the vehicle referred to above in Posidonos avenue, near Paleo Faliro, towards the airport, he did not keep enough distance from the leading vehicles in order to be able to avoid a crash in case they reduced their speed or stopped. Thus, he crashed the front part of his car into the rear part of the car number IR-8628 registered for private use that Iliostalakti Soumpasi was driving in the same direction as the accused, resulting in injuries to her neck. b) After the above crash, the accused continued driving the vehicle referred to above and while he was moving in Posidonos avenue near Kalamaki, he did not keep enough distance from the leading vehicles again, thus crashing the front part of his car into the rear part of car number E-3507 registered for use as a taxi that Ioannis Goumas was driving and that had stopped at a red light in the left lane of Posidonos avenue, the consequence of which was to cause injury by the crash to the aforementioned driver who suffered a rupture of his neck and an injury to the head.
B) While he was driving [his] car in the place and time referred above, he did not keep enough distance from the leading vehicles in order to be able to avoid a crash in case they reduced their speed or stopped.
C) While he was driving [his] car at the place and time referred to above, he did not abide by the police officers' signal to stop and specifically while he was moving with the vehicle referred to above in Athens, crossing Vassilissis Sofias street, Amalias avenue, Siggrou avenue and Posidonos avenue, he did not comply with a stop signal by police officer Sotirios Souliotis who was using a police car of the Hellenic Police registration number EA-11000 in Vassilissis Sofias street, but continued driving, crossing all the streets mentioned above, while the above police car and other police cars of Hellenic Police were pursuing him...»
22. By judgment No. 16111/2000 of the Athens First-Instance Criminal Court the applicant was sentenced to forty days' imprisonment.
23. The relevant provisions of the Criminal Code read as follows:
«Intentional infliction of bodily harm on another person... shall be punishable by up to three years' imprisonment...»
«Where the act punishable under Article 308 has been committed in a way which could have endangered the victim's life or caused him grievous bodily harm, imprisonment of at least three months shall be imposed.»
24. Section 14 of Law No. 2168/1993 provides:
«Anyone who uses a gun... while committing a serious crime or lesser offence of which he is subsequently convicted shall be punished by a term of imprisonment of at least three months to be added to the sentence imposed for that offence.»
25. At the material time the use of firearms by law-enforcement officials was regulated by Law No. 29/1943, which was enacted on 30 April 1943 when Greece was under German occupation. Section 1 of that statute listed a wide range of situations in which a police officer could use firearms (for example in order «to enforce the laws, decrees and decisions of the relevant authorities or to disperse public gatherings or suppress mutinies»), without being liable for the consequences. These provisions were modified by Article 133 of Presidential Decree No. 141/1991, which authorises the use of firearms in the situations set forth in Law No. 29/1943 «only when absolutely necessary and when all less extreme methods have been exhausted». Law No. 29/1943 was criticised as «defective» and «vague» by the Public Prosecutor of the Supreme Court (see Opinion No. 12/1992). Senior Greek police officers and trade unions have called for this legislation to be updated. In a letter to the Minister of Public Order dated April 2001, the National Commission for Human Rights (NCHR), an advisory body to the Government, expressed the view that new legislation which would incorporate relevant international human-rights law and guidelines was imperative (NCHR, Report 2001, pp. 107 — 15). In February 2002 the Minister of Public Order announced that a new law would shortly be enacted, which would «safeguard citizens against the reckless use of police weapons, but also safeguard police officers who will be better informed as to when they can use them».
26. In the summer of 2002, a group called the «Revolutionary Organisation 17 November» was dismantled. That group, established in 1975, had committed numerous terrorist acts, including the assassination of US officials in 1975, 1983, 1988 and 1991.
27. On 24 July 2003 Law No. 3169/2003, which is entitled «Carrying and use of firearms by police officers, training of police officers in the use of firearms and other provisions», came into force. Law No. 29/1943 was repealed (section 8). Further, in April 2004, the «Pocket Book on Human Rights for the Police», which was prepared by the United Nations Centre for Human Rights, was translated into Greek with a view to being distributed to Greek policemen.
28. Article 6 § 1 of the International Covenant on Civil and Political Rights provides:
«Every human being has the inherent right to life. This right shall be protected by law. No one shall be arbitrarily deprived of his life.»
29. In this connection, the Human Rights Committee noted the following (see General Comment No. 6, Article 6, 16th Session (1982), § 3):
«The protection against arbitrary deprivation of life which is explicitly required by the third sentence of article 6 (1) is of paramount importance. The Committee considers that States parties should take measures not only to prevent and punish deprivation of life by criminal acts, but also to prevent arbitrary killing by their own security forces. The deprivation of life by the authorities of the State is a matter of the utmost gravity. Therefore, the law must strictly control and limit the circumstances in which a person may be deprived of his life by such authorities.»
30. The United Nations Basic Principles on the Use of Force and Firearms by Law Enforcement Officials («UN Force and Firearms Principles») were adopted on 7 September 1990 by the Eighth United Nations Congress on the Prevention of Crime and the Treatment of Offenders. Paragraph 9 of the Principles provides:
«Law enforcement officials shall not use firearms against persons except in self-defence or defence of others against the imminent threat of death or serious injury, to prevent the perpetration of a particularly serious crime involving grave threat to life, to arrest a person presenting such a danger and resisting their authority, or to prevent his or her escape, and only when less extreme means are insufficient to achieve these objectives. In any event, intentional lethal use of firearms may only be made when strictly unavoidable in order to protect life.»
31. Paragraph 5 of the Principles provides, inter alia, that law enforcement officials shall «act in proportion to the seriousness of the offence and the legitimate objective to be achieved». In accordance with paragraph 7, «governments shall ensure that arbitrary or abusive use of force and firearms by law enforcement officials is punished as a criminal offence under their law». Paragraph 11 (b) states that national rules and regulations on the use of firearms should «ensure that firearms are used only in appropriate circumstances and in a manner likely to decrease the risk of unnecessary harm».
32. Other relevant provisions read as follows:
«... law enforcement officials shall identify themselves as such and shall give a clear warning of their intent to use firearms, with sufficient time for the warnings to be observed, unless to do so would unduly place the law enforcement officials at risk or would create a risk of death or serious harm to other persons, or would be clearly inappropriate or pointless in the circumstances of the incident.»
«... Governments and law enforcement agencies shall ensure that an effective review process is available and that independent administrative or prosecutorial authorities are in a position to exercise jurisdiction in appropriate circumstances. In cases of death and serious injury or other grave consequences, a detailed report shall be sent promptly to the competent authorities responsible for administrative review and judicial control.»
«Persons affected by the use of force and firearms or their legal representatives shall have access to an independent process, including a judicial process. In the event of the death of such persons, this provision shall apply to their dependants accordingly.»
33. The applicant complained that the police officers who pursued him used excessive firepower against him, putting his life at risk, and that the authorities failed to carry out an adequate and effective investigation into the incident. He argued that there had been a breach of Article 2 of the Convention, which provides:
«1. Everyone's right to life shall be protected by law. No one shall be deprived of his life intentionally save in the execution of a sentence of a court following his conviction of a crime for which this penalty is provided by law.»
2. Deprivation of life shall not be regarded as inflicted in contravention of this article when it results from the use of force which is no more than absolutely necessary:
(a) in defence of any person from unlawful violence;
(b) in order to effect a lawful arrest or to prevent the escape of a person lawfully detained;
(c) in action lawfully taken for the purpose of quelling a riot or insurrection.»
A. Arguments of those appearing before the Court
1. The applicant
34. The applicant submitted that Article 2 § 1 of the Convention imposed a positive duty on States to protect human life. In particular, the national law must strictly control and limit the circumstances in which a person may be deprived of his life by agents of the State. The State must also give appropriate training and instructions to its agents who may carry weapons and use force. However, at the time of the event, the necessary regulatory framework was lacking. The law regulating the use of weapons by Greek police officers was enacted in 1943. That law was admittedly anachronistic and incomplete and did not afford general protection to the society against unlawful and excessive use of force by the police. Therefore, the Greek State had not taken all the preventive measures that Article 2 demanded for the protection of human life.
35. Turning to the facts of the instant case, the applicant submitted that his serious injuries were the result of the unnecessary and disproportionate use of force by the police. He emphasised that he had been unarmed and that he was neither a criminal nor a terrorist. He had simply been scared and had tried to escape. The police had opened fire at him without previous warnings; the only thing they had done was to use two private cars in an attempt to stop him. As a result, innocent civilians had been injured. The police had used neither their own cars to create roadblocks, nor tyre-traps in order to burst his car's tyres, nor smoke bombs or tear gas in order to intimidate him. They had fired at him in an uncontrolled and excessive way, putting his life at grave risk.
36. Further, the applicant claimed that the authorities had failed to fulfil their procedural obligation under Article 2 to carry out an effective investigation into the potentially lethal use of force. The applicant identified a series of shortcomings in the investigation, including inter alia the failure of the authorities to identify all the police officers who had participated in the chase, and in particular those who were responsible for his injuries, and their failure to collect all the weapons used during the chase and all the bullets fired at him.
37. Relying on a joint report published in September 2002 by Amnesty International and by the International Helsinki Federation for Human Rights («Greece in the shadow of impunity — Ill-treatment and the misuse of firearms»), the applicant submitted lastly that the inadequate investigation into the incident was also evidence of official tolerance on the part of the State of the use of unlawful lethal force.
2. The Government
38. The Government contended that Article 2 did not come into play in the present case since the victim was still alive. Admittedly, the police officers who were involved in the chase had made use of their weapons; however, they had had no intention to kill him, but only to force him to stop his car and arrest him. Referring to earlier judgments of the Court, the Government argued that the applicant's complaints fell to be examined under Article 3 of the Convention instead.
39. In any event, the Government emphasised that police facing dangerous situations should enjoy considerable discretion in making honest judgments on the use of force. In the instant case, the applicant had driven through a red traffic light in the centre of Athens, near the US Embassy, where security measures were always increased since the Embassy was considered as a possible target of terrorist actions. Instead of stopping his car at the police's signal, the applicant had sped up and continued driving in a frenzied, extremely dangerous way, putting his life and the lives of innocent people at risk. Thus, in the circumstances, the police had reason to suspect that the applicant was a dangerous criminal or even a terrorist. Even so, before opening fire, the police officers had tried to arrest him by using alternative methods, such as artificial traffic congestion, roadblocks, etc. It was only when they realised that these means were ineffective that they unavoidably resorted to the use of force. While doing so, they tried to minimise damage and injury and preserve the applicant's life. That was clearly demonstrated by the fact that the police officers had aimed only at the tyres of the applicant's car or fired warning shots in the air. There had been no element of negligence or oversight in the way in which the operation was conducted. As soon as the applicant was arrested, he suffered no harm at the hands of the police but was immediately driven to hospital.
40. The Government further contended that there had been no inadequacies in the domestic investigation, which had been prompt and thorough. They stressed that the day after the incident an administrative investigation had commenced. In total, thirty-five sworn witness statements had been taken. Moreover, complete laboratory tests had been conducted in order to examine thirty-three police firearms, three bullets and four metal fragments. The applicant's car had also been examined. In addition, a criminal investigation had been carried out and seven police officers had been charged with serious bodily harm and unauthorised use of weapons. Several witnesses and the applicant himself had been heard in court.
41. The Government concluded that the authorities had shown their adherence to the rule of law and had taken the reasonable steps available to them to establish a full and circumstantial account of the events and to identify all the policemen who had taken part in the incident. It was impossible for them to do anything else. Therefore no violation could be found in the present case.
3. The third-party intervener
42. The Institut de Formation en Droits de l'Homme du Barreau de Paris, a human rights institute founded in 1979 (hereinafter «the Institute»), submitted written comments regarding the applicability of Article 2 of the Convention and the States' obligations under that provision, following the leave granted to it by the President of the Court to intervene as a third party (see paragraph 8 above). Its submissions may be summarised as follows.
43. As regards the applicability of Article 2, the Institute considered that it should be possible for that provision to apply in a case where the police had made use of potentially lethal force, even if that force did not cause the death of the person who was the target of the police actions. There should be no waiting for an irreversible violation of the right to life before reviewing the circumstances in which lethal force was used. The Court itself recognised that, in certain circumstances, a merely «potential» or «virtual» victim of a violation was entitled to take action under the Convention (see Soering v. the United Kingdom, judgment of 7 July 1989, Series A No. 161). In that case, the Court had laid emphasis on «the serious and irreparable nature of the alleged suffering risked». It should thus be possible to transpose this reasoning to a virtual violation of Article 2, since use of lethal force by police officers could indeed, depending on the circumstances, pose a serious risk of violation of the right to life.
44. The Institute acknowledged that the Court had already extended the applicability of Article 2 to cases where the applicant was not killed, but regretted the fact that it had limited the scope of its scrutiny to «only exceptional circumstances» (see Berktay v. Turkey, No. 22493/93, 1 March 2001). Against this background, certain abuses of power by State officials would not fall foul of the Convention on the ground that they did not cause death and, at the same time, did not necessarily meet the applicability conditions of Article 3. Only an extension of the applicability of Article 2 to all cases where lethal force was used, irrespective of the outcome, could fill this loophole.
45. As regards the States' obligations under Article 2, the Institute stressed that in addition to the «negative obligation» not to commit an intentional breach of the right to life, there were also a number of «positive obligations» incumbent on them. In particular, the public authorities had a duty to adopt very precise rules governing the use of firearms by law-enforcement officials; the latter should also have proper and regular training. The Institute also referred to the importance of the proportionality rule when making use of potentially lethal force. Lastly, the Institute stressed that the domestic authorities were under an obligation to conduct an official, effective, speedy and independent investigation when individuals were killed as a result of the use of force. That approach should also be adopted in cases where no death occurred. That was a necessary requirement in view of the need to end any system allowing the impunity of those responsible for actual or virtual violations of rights as fundamental as the right to life.
B. The Court's assessment
1. Establishment of the facts
46. The Court is called on to determine whether the facts of the instant case disclose a failure by the respondent State to protect the applicant's right to life and to comply with the procedural obligation imposed by Article 2 of the Convention to carry out an adequate and effective investigation into the incident.
47. The Court notes at the outset that it is confronted with divergent accounts of the events, in particular as regards the conduct of the police during the applicant's chase and arrest. Further, it notes that the author or the authors of the gunshots which injured the applicant were not identified. Nonetheless, the Court does not consider it necessary to verify the facts itself in order to draw a complete picture of the factual circumstances surrounding the incident. It observes that there was a judicial determination of the facts of the instant case at domestic level (see paragraph 19 above) and that no material has been adduced in the course of the Strasbourg proceedings which could call into question the findings of fact of the Athens First-Instance Criminal Court and lead the Court to depart from them (see Klaas v. Germany, judgment of 22 September 1993, Series A No. 269, pp. 17 — 18, § 30).
48. Therefore, even if certain facts remain unclear, the Court considers, in the light of all the material produced before it, that there is a sufficient factual and evidentiary basis on which to assess the case, taking as a starting point, as mentioned above, the findings of the national court.
2. Applicability of Article 2 of the Convention
49. In the present case the force used against the applicant was not in the event lethal. This, however, does not exclude in principle an examination of the applicant's complaints under Article 2, the text of which, read as a whole, demonstrates that it covers not only intentional killing but also the situations where it is permitted to use force which may result, as an unintended outcome, in the deprivation of life (see {Ilhan} v. Turkey [GC], No. 22277/93, § 75, ECHR 2000-VII). In fact, the Court has already examined complaints under this provision where the alleged victim had not died as a result of the impugned conduct.
50. In this connection it may be observed, on the one hand, that the Court has already recognised that there may be a positive obligation on the State under the first sentence of Article 2 § 1 to protect the life of the individual from third parties or from the risk of life-endangering illness (see Osman v. the United Kingdom, judgment of 28 October 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-VIII, pp. 3159 — 63, §§ 115 — 122; {Yasa} v. Turkey, judgment of 2 September 1998, Reports 1998-VI, pp. 2436 — 41, §§ 92 — 108; and L.C.B. v. the United Kingdom, judgment of 9 June 1998, Reports 1998-III, pp. 1403 — 04, §§ 36 — 41).
51. On the other hand, the case-law establishes that it is only in exceptional circumstances that physical ill-treatment by State officials which does not result in death may disclose a violation of Article 2 of the Convention. It is correct that in the proceedings brought under the Convention the criminal responsibility of those concerned in the use of the impugned force is not in issue. Nonetheless, the degree and type of force used and the intention or aim behind the use of force may, among other factors, be relevant in assessing whether in a particular case the State agents' actions in inflicting injury short of death are such as to bring the facts within the scope of the safeguard afforded by Article 2 of the Convention, having regard to the object and purpose pursued by that Article. In almost all cases where a person is assaulted or ill-treated by the police or soldiers, their complaints will rather fall to be examined under Article 3 of the Convention (see {Ilhan} v. Turkey, cited above, § 76).
52. What the Court must therefore determine in the present case, where State officials were implicated in the applicant's wounding, is whether the force used against the applicant was potentially lethal and what kind of impact the conduct of the officials concerned had not only on his physical integrity but also on the interest which the right to life is intended to protect.
53. It is common ground that the applicant was chased by a large number of police officers who made repeated use of revolvers, pistols and submachine guns.
It is clear from the evidence adduced before the Court that the police used their weapons in order to immobilise the applicant's car and effect his arrest, this being one of the instances contemplated by the second paragraph of Article 2 when the resort to lethal, or potentially lethal, force may be legitimate. As far as the ill-treatment proscribed by Article 3 is concerned, at no time could there be inferred from the police officers' conduct an intention to inflict pain, suffering, humiliation or debasement on him (see, as a recent authority, Ilascu and Others v. Moldova and Russia [GC], §§ 425 — 28, ECHR 2004-VII). In particular, on the material before it the Court cannot find that the applicant's allegation as to the shooting of his foot after his removal from his car (see paragraph 12 above) has been substantiated.
54. The Court likewise accepts the Government's submission that the police did not intend to kill the applicant. It observes, however, that the fact that the latter was not killed was fortuitous. According to the findings of the ballistic report, there were sixteen holes in the car caused by bullets following a horizontal or an upward trajectory to the car driver's level. There were three holes and a mark on the car's front windscreen caused by bullets which came through the rear plate glass; the latter was broken and had fallen in. In the end, the applicant was injured in the right arm, the right foot, the left buttock and the right side of the chest and was hospitalised for nine days (see paragraphs 12 and 14 above). The seriousness of his injuries is not in dispute between the parties.
55. In the light of the above circumstances, and in particular the degree and type of force used, the Court concludes that, irrespective of whether or not the police actually intended to kill him, the applicant was the victim of conduct which, by its very nature, put his life at risk, even though, in the event, he survived. Article 2 is thus applicable in the instant case. Furthermore, given the context in which his life was put at risk and the nature of the impugned conduct of the State officials concerned, the Court is satisfied that the facts call for examination under Article 2.
3. Alleged failure of the authorities in respect of their positive obligation to protect the applicant's right to life by law
56. Article 2, which safeguards the right to life and sets out the circumstances when deprivation of life may be justified, ranks as one of the most fundamental provisions in the Convention, from which no derogation is permitted (see Velikova v. Bulgaria, No. 41488/98, § 68, ECHR 2000-VI). Together with Article 3, it also enshrines one of the basic values of the democratic societies making up the Council of Europe. The circumstances in which deprivation of life may be justified must therefore be strictly construed (see Salman v. Turkey [GC], No. 21986/93, § 97, ECHR 2000-VII). The object and purpose of the Convention as an instrument for the protection of individual human beings also requires that Article 2 be interpreted and applied so as to make its safeguards practical and effective (see McCann and Others v. the United Kingdom, judgment of 27 September 1995, Series A No. 324, pp. 45 — 46, §§ 146 — 47).
57. The first sentence of Article 2 § 1 enjoins the State not only to refrain from the intentional and unlawful taking of life, but also to take appropriate steps within its internal legal order to safeguard the lives of those within its jurisdiction (see {Kilic} v. Turkey, No. 22492/93, § 62, ECHR 2000-III). This involves a primary duty on the State to secure the right to life by putting in place an appropriate legal and administrative framework to deter the commission of offences against the person, backed up by law-enforcement machinery for the prevention, suppression and punishment of breaches of such provisions.
58. As the text of Article 2 itself shows, the use of lethal force by police officers may be justified in certain circumstances. Nonetheless, Article 2 does not grant a carte blanche. Unregulated and arbitrary action by State officials is incompatible with effective respect for human rights. This means that, as well as being authorised under national law, policing operations must be sufficiently regulated by it, within the framework of a system of adequate and effective safeguards against arbitrariness and abuse of force (see, mutatis mutandis, Hilda {Hafsteinsdottir} v. Iceland, No. 40905/98, § 56, 8 June 2004; see also Human Rights Committee, General Comment No. 6, Article 6, 16th Session (1982), § 3), and even against avoidable accident.
59. In view of the foregoing, in keeping with the importance of Article 2 in a democratic society, the Court must subject allegations of breach of this provision to the most careful scrutiny, taking into consideration not only the actions of the agents of the State who actually administered the force but also all the surrounding circumstances including such matters as the planning and control of the actions under examination (see McCann and Others v. the United Kingdom, cited above, p. 46, § 150). In the latter connection, police officers should not be left in a vacuum when exercising their duties, whether in the context of a prepared operation or a spontaneous pursuit of a person perceived to be dangerous: a legal and administrative framework should define the limited circumstances in which law-enforcement officials may use force and firearms, in the light of the international standards which have been developed in this respect (see, for example, the «UN Force and Firearms Principles», paragraphs 30 to 32 above).
60. Against this background, the Court must examine in the present case not only whether the use of potentially lethal force against the applicant was legitimate but also whether the operation was regulated and organised in such a way as to minimise to the greatest extent possible any risk to his life.
61. In view of the recent enactment of Law No. 3169/2003, the Court notes that, since the facts giving rise to the present application, the Greek State has put in place a reviewed legal framework regulating the use of firearms by police officers and providing for police training, with the stated objective of complying with the international standards for human rights and policing (see paragraphs 25 and 27 above).
62. At the time of the events in issue, however, the applicable legislation was Law No. 29/1943, dating from the Second World War when Greece was occupied by the German armed forces (see paragraph 25 above). That statute listed a wide range of situations in which a police officer could use firearms without being liable for the consequences. In 1991, a presidential decree authorised the use of firearms in the circumstances set forth in the 1943 statute «only when absolutely necessary and when all less extreme methods have been exhausted» (see paragraph 25 above). No other provisions regulating the use of weapons during police actions and laying down guidelines on planning and control of police operations were contained in Greek law. On its face, the above, somewhat slender, legal framework would not appear sufficient to provide the level of protection «by law» of the right to life that is required in present-day democratic societies in Europe.
63. This conclusion as to the state of Greek law is confirmed by the evidence before the Court of the bearing which the legal and administrative framework at the material time had on the way in which the potentially lethal police operation culminating in the applicant's arrest was conducted.
64. Turning to the facts of the present case, and having regard to the findings of the domestic court (see paragraphs 19 and 48 above), the Court accepts that the applicant was driving his motor car in the centre of Athens at excessive speed in an uncontrolled and dangerous manner, thereby putting the lives of bystanders and police officers at risk; the police were thus entitled to react on the basis that he was manoeuvring a life-endangering object in a public place. Alternative means to stop him were tried but failed; this was accompanied by an escalation of the havoc that the applicant was causing and by the lethal threat that he was posing by his criminal conduct to innocent people. Further, the police officers pursuing the applicant had been informed by the control centre that he might well be armed and dangerous; they also believed that the movements which they saw the applicant make when he stopped his car were consistent with his being armed (see the police officer defendants' statements, paragraph 17 above; Mr Ventouris' and Mr Davarias' statements, paragraph 18 above).
65. Another important factor must also be taken into consideration, namely the prevailing climate at that time in Greece, which was marked by terrorist activities against foreign interests. For example, a group called the «Revolutionary Organisation 17 November», established in 1975, had committed, until it was dismantled in 2002, numerous crimes, including the assassination of US officials (see paragraph 26 above). This, coupled with the fact that the event took place at night, near the US Embassy, contributed to the applicant being perceived as a greater threat in the eyes of the police.
66. Consequently, like the national court, the Court finds in the circumstances that the police could reasonably have considered that there was a need to resort to the use of their weapons in order to immobilise the car and neutralise the threat posed by its driver, and not merely a need to arrest a motorist who had driven through a red traffic light. Therefore, even though it was subsequently discovered that the applicant was unarmed and that he was not a terrorist, the Court accepts that the use of force against him was based on an honest belief which was perceived, for good reasons, to be valid at the time. To hold otherwise would be to impose an unrealistic burden on the State and its law-enforcement personnel in the execution of their duty, perhaps to the detriment of their lives and those of others (see McCann and Others v. the United Kingdom, cited above, pp. 58 — 59, § 200).
67. However, although the recourse as such to some potentially lethal force in the present case can be said to have been compatible with Article 2 of the Convention, the Court is struck by the chaotic way in which the firearms were actually used by the police in the circumstances. It may be recalled that an unspecified number of police officers fired volleys of shots at the applicant's car with revolvers, pistols and submachine guns. No less than sixteen gunshot impacts were counted on the car, some being horizontal or even upwards, and not downwards as one would expect if the tyres, and only the tyres, of the vehicle were being shot at by the pursuing police. Three holes and a mark had damaged the car's front windscreen and the rear plate glass was broken and had fallen in (see paragraph 14 above). In sum, it appears from the evidence produced before the Court that large numbers of police officers took part in a largely uncontrolled chase.
68. Serious questions therefore arise as to the conduct and the organisation of the operation. Admittedly some directions were given by the control centre to some police officers who had been expressly contacted, but some others ran of their own accord to their colleagues' assistance, without receiving any instructions. The absence of clear chains of command is a factor which by its very nature must have increased the risk of some police officers shooting erratically.
69. The Court evidently does not overlook the fact that the applicant was injured in the course of an unplanned operation which gave rise to developments to which the police was called upon to react without prior preparation (see, a contrario, Rehbock v. Slovenia, No. 29462/95, §§ 71 — 72, ECHR 2000-XII). Bearing in mind the difficulties in policing modern societies, the unpredictability of human conduct and the operational choices which must be made in terms of priorities and resources, the positive obligation must be interpreted in a way which does not impose an impossible burden on the authorities (see, mutatis mutandis, Mahmut Kaya v. Turkey, No. 22535/93, § 86, ECHR 2000-III).
70. Nonetheless, while accepting that the police officers who were involved in the incident did not have sufficient time to evaluate all the parameters of the situation and carefully organise their operation, the Court considers that the degeneration of the situation, which some of the police witnesses themselves described as chaotic (see, for example, Mr Manoliadis' statement, paragraph 17 above), was largely due to the fact that at that time neither the individual police officers nor the chase, seen as a collective police operation, had the benefit of the appropriate structure which should have been provided by the domestic law and practice. In fact, the Court points out that in 1995, when the event took place, an admittedly obsolete and incomplete law for a modern democratic society was still regulating the use of weapons by State officials. The system in place did not afford to law-enforcement officials clear guidelines and criteria governing the use of force in peacetime. It was thus unavoidable that the police officers who chased and eventually arrested the applicant enjoyed a greater autonomy of action and were able to take unconsidered initiatives, which they would probably not have displayed had they had the benefit of proper training and instructions. The absence of clear guidelines could further explain why other police officers took part in the operation spontaneously without reporting to a central command.
71. In the light of the above, the Court considers that as far as their positive obligation under the first sentence of Article 2 § 1 to put in place an adequate legislative and administrative framework was concerned, the Greek authorities had not, at the relevant time, done all that could be reasonably expected of them to afford to citizens, and in particular to those, such as the applicant, against whom potentially lethal force was used, the level of safeguards required and to avoid real and immediate risk to life which they knew was liable to arise, albeit only exceptionally, in hot-pursuit police operations (see, mutatis mutandis, Osman v. United Kingdom, cited above, p. 3160, § 116 in fine).
72. Accordingly, the applicant has been the victim of a violation of Article 2 of the Convention on this ground. In view of this conclusion, it is not necessary to examine the life-threatening conduct of the police under the second paragraph of Article 2.
4. As to the alleged inadequacy of the investigation
73. The obligation to protect the right to life under Article 2 of the Convention, read in conjunction with the State's general duty under Article 1 of the Convention to «secure to everyone within [its] jurisdiction the rights and freedoms defined in [the] Convention», requires by implication that there should be some form of effective official investigation when individuals have been killed as a result of the use of force (see {Cakici} v. Turkey [GC], No. 23657/94, § 86, ECHR 1999-IV). The essential purpose of such an investigation is to secure the effective implementation of the domestic laws safeguarding the right to life and, in those cases involving State agents or bodies, to ensure their accountability for deaths occurring under their responsibility (see Anguelova v. Bulgaria, No. 38361/97, § 137, ECHR 2002-IV). Since often, in practice, the true circumstances of the death in such cases are largely confined within the knowledge of State officials or authorities, the bringing of appropriate domestic proceedings, such as a criminal prosecution, disciplinary proceedings and proceedings for the exercise of remedies available to victims and their families, will be conditioned by an adequate official investigation, which must be independent and impartial. The same reasoning applies in the case under consideration, where the Court has found that the force used by the police against the applicant endangered his life (see paragraphs 53 to 55 above).
74. The investigation must be capable, firstly, of ascertaining the circumstances in which the incident took place and, secondly, of leading to the identification and punishment of those responsible. This is not an obligation of result, but of means. The authorities must have taken the reasonable steps available to them to secure the evidence concerning the incident, including inter alia eye witness testimony and forensic evidence. A requirement of promptness and reasonable expedition is implicit in this context. Any deficiency in the investigation which undermines its capability of establishing the circumstances of the case or the person responsible is liable to fall foul of the required standard of effectiveness (see Kelly and Others v. the United Kingdom, No. 30054/96, §§ 96 — 97, 4 May 2001, and Anguelova v. Bulgaria, cited above, § 139).
75. In the instant case, following the incident, an administrative investigation was opened. A number of police officers and other witnesses were interviewed and laboratory tests were conducted. After the investigation a criminal prosecution was brought against seven police officers, who were eventually acquitted (see paragraphs 13 and 15 above).
76. However, the Court observes that there were striking omissions in the conduct of the investigation. In particular, the Court attaches significant weight to the fact that the domestic authorities failed to identify all the policemen who took part in the chase. In this respect it may be recalled that some policemen left the spot without identifying themselves and without handing over their weapons; thus, some of the firearms which were used were never reported. This was also acknowledged by the domestic court. It also seems that the domestic authorities did not ask for the list of the policemen who were on duty in the area when the incident took place and that no other attempt was made to find out who these policemen were. Moreover, it is remarkable that only three bullets were collected and that other than the bullet which was removed from the applicant's foot and the one which is still in his buttock, the police never found or identified the other bullets which injured the applicant.
77. The above omissions prevented the national court from making as full a finding of fact as it might otherwise have done. It will be recalled that the seven police officers were acquitted of the first charge, causing serious bodily harm, on the ground that it had not been shown beyond reasonable doubt that it was they who had injured the applicant, since many other shots had been fired from unidentified weapons (see paragraph 19 above). The Court is not convinced by the Government's assertion that the domestic authorities could not have done more to obtain evidence concerning the incident.
78. Having regard to the above considerations, the Court concludes that the authorities failed to carry out an effective investigation into the incident. The incomplete and inadequate character of the investigation is highlighted by the fact that, even before the Court, the Government were unable to identify all the officers who were involved in the shooting and wounding of the applicant.
79. There has accordingly been a violation of Article 2 of the Convention in that respect.
5. Alleged practice of the authorities of infringing their procedural obligations under Article 2 of the Convention
80. Having regard to its findings under Article 2 above (see paragraphs 72 and 79), the Court does not find it necessary to determine whether the failings identified in this case are part of a practice adopted by the authorities, as asserted by the applicant (see paragraph 37 above).
81. The applicant complained that he had been a victim of serious bodily harm, in breach of Article 3 of the Convention, which stipulates:
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»
82. The Government maintained that the applicant's injuries were accidental and regrettable consequences of a lawful arrest.
83. In view of the grounds on which it has found a dual violation of Article 2 of the Convention (see paragraphs 46 to 79 above), the Court considers that no separate issue arises under Article 3 of the Convention.
84. The applicant complained that he had not had an effective remedy within the meaning of Article 13 of the Convention, which stipulates:
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
85. The Government did not address this allegation other than to assert the availability of remedies at the domestic level to redress the applicant's grievances.
86. In view of the submissions of the applicant in the present case and of the grounds on which it has found a violation of Article 2 in relation to its procedural aspect (see paragraphs 73 to 79 above), the Court considers that no separate issue arises under Article 13 of the Convention.
87. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
1. Pecuniary damage
88. The applicant claimed EUR 60,000 for loss of income over a period of twenty months after the incident and a reduction of his income for the next fifteen years.
89. The Government claimed that this amount was excessive and unjustified. They contended that even before the incident the applicant had been facing psychological problems which had prevented him from working.
90. The Court notes that the claims for pecuniary damage relate to loss of income, which was allegedly incurred over a period of twenty months after the incident, and to alleged future loss of income. It observes, however, that no supporting details have been provided for these losses, which must therefore be regarded as largely speculative. For this reason, the Court makes no award under this head.
2. Non-pecuniary damage
91. The applicant claimed EUR 75,000 for non-pecuniary damage in respect of the anxiety, fear, pain and injury he suffered. He claimed that his life was ruined.
92. The Government reiterated that, by his dangerous behaviour, the applicant had put the lives of innocent people at risk. They contended that the finding of a violation of the Convention would constitute sufficient just satisfaction.
93. Having regard to all the circumstances of the present case, the Court accepts that the applicant has suffered non-pecuniary damage which cannot be compensated solely by the findings of violations. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant EUR 15,000 under this head.
B. Costs and expenses
94. The applicant, who was legally aided before the Court, made no claim for costs and expenses.
95. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
1. Holds by twelve votes to five that there has been a violation of Article 2 of the Convention in respect of the respondent State's obligation to protect the applicant's right to life by law;
2. Holds unanimously that there has been a violation of Article 2 of the Convention in respect of the respondent State's obligation to conduct an effective investigation into the circumstances of the incident which put the applicant's life at risk;
3. Holds by fifteen votes to two that no separate issue arises under Article 3 of the Convention;
4. Holds by sixteen votes to one that no separate issue arises under Article 13 of the Convention;
5. Holds by fifteen votes to two
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months, EUR 15,000 (fifteen thousand euros) in respect of non-pecuniary damage, together with any tax that may be chargeable on the above amount;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
6. Dismisses unanimously the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English and in French, and delivered at a public hearing in the Human Rights Building, Strasbourg, on 20 December 2004.
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the following separate opinions are annexed to this judgment:
(a) joint concurring opinion of Mr Costa, Sir Nicolas Bratza, Mr Lorenzen and Mrs {Vajic};
(b) partly dissenting opinion of Mr Wildhaber joined by Mr Kovler and Mrs Mularoni;
(c) partly dissenting opinion of Mrs Tsatsa-Nikolovska joined by Mrs {Straznicka}.
JOINT CONCURRING OPINION OF JUDGES COSTA, SIR NICOLAS BRATZA, LORENZEN AND {VAJIC}
While we share the view of the majority of the Court that there has been a violation of both the substantive and procedural aspects of Article 2 in the present case, we cannot fully subscribe to the Court's reasoning as to the former.
That reasoning is founded principally on two factors — the inadequacy of the general legal framework in Greece at the time of the incident regulating the use of firearms by police officers and the chaotic way in which firearms were in the event used by the police during the course of the chase and eventual wounding of the applicant. In the view of the Court, the two factors are closely linked, «the autonomy of action and unconsidered initiatives» of the police officers concerned being, in the view of the majority, an unavoidable consequence of the lack of clear guidelines and criteria governing the use of force in peace time.
We can readily agree that the way in which the operation was in fact carried out by the Athens police gave rise to a breach of the obligation to protect life within the meaning of the first sentence of Article 2. As is established by the case-law of the Court, the first sentence enjoins the State not only to refrain from the intentional and unlawful taking of life but also to take appropriate steps to safeguard the life of those within its jurisdiction. This involves a primary duty on the part of the State to secure the right to life by putting in place effective criminal-law provisions to deter the commission of offences against the person, backed up by law-enforcement machinery for the prevention, suppression and punishment of breaches of such provisions. However, it also requires in our view that recourse to potentially lethal force by agents of the State should be regulated and controlled in such a way as to minimise to the greatest extent possible the risk to human life.
We accept that in the present case those authorities were faced with what appeared to be an emergency situation and one which developed with great rapidity and without any opportunity for pre-planning. We accept, too, that the obligation imposed by Article 2 should not be interpreted in such a way as to impose an impossible burden on the authorities and that the actions of those authorities should not be evaluated with the wisdom of hindsight. Nevertheless, we consider that the controls exercised by the authorities over the operation to stop and detain the applicant were manifestly inadequate. Like the majority of the Court, we are particularly struck by the number of police officers, armed with a variety of weapons, who took part in the chase without any effective centralised control over their actions or any clear chain of command. These included not only twenty-nine identified officers but an unquantified number of additional officers who participated in the chase of their own accord and without instructions and who left the scene without identifying themselves and without handing in their weapons. Moreover, it is apparent that one at least of these unidentified officers had opened fire on the car, the Athens First-Instance Criminal Court finding that a bullet recovered from the body of the applicant and a bullet found inside the car were unrelated to any of the thirty-three weapons which had been surrendered for examination following the incident.
In our view, the undisciplined and uncontrolled manner in which the operation was carried out, which carried with it a grave risk of fatal injury to the applicant, is in itself sufficient to give rise to the finding of a breach of the obligation to protect life under Article 2.
Where we part company with the majority is as to their further reliance on the claimed inadequacy of the legislative framework in Greece at the relevant time, governing the use of firearms. The majority emphasise that the applicable legislation which dated from the occupation of Greece in the Second World War listed a wide range of situations in which a police officer could use firearms without being liable for the consequences. While noting that these provisions had been qualified by the Presidential decree of 1991, which authorised the use of firearms «only when absolutely necessary and when all less extreme methods have been exhausted», the majority have found this «somewhat slender legal framework» to be insufficient to provide the level of protection «by law» of the right to life that is required in present-day democratic societies in Europe.
Unlike the majority, we have found no clear evidence to suggest that the lack of control over the operation in the present case was attributable to any gap or deficiency in the level of protection provided by the relevant Greek law. In these circumstances, while we welcome the improvements in the law governing the carrying and use of firearms by police officers which were introduced in Greece in July 2003 (see § 27 of the judgment), we have not found it to be either necessary or appropriate to examine in the abstract the compatibility with Article 2 of the legislative provisions in force at the relevant time (see McCann and Others v. the United Kingdom, judgment of 27 September 1995, Series A No. 324, page 47, § 153) or to base our conclusion on any deficiency in those provisions.
PARTLY DISSENTING OPINION OF JUDGE WILDHABER JOINED BY JUDGES KOVLER <*> AND MULARONI
<*> Judge Kovler does not share the conclusions in the opinion as regards Article 41 of the Convention since he voted with the majority on that issue.
To my regret I am unable to subscribe to the finding of a substantive violation of Article 2 in the instant case.
This case is about a dangerous police chase in the centre of Athens. Dangerous, because the police shot at the applicant, but dangerous also because, before the police opened fire, the applicant had broken through several police roadblocks with his car, collided with several other vehicles, injured two drivers and ruptured the neck of one of them in the process (cf. §§ 11, 19, 21 and 64). It does not therefore necessarily help simply to state that the right to life is fundamental (cf. § 56). The problem is: whose life? And how should the different lives at stake be protected?
Our Court's case-law states that a State may have a positive obligation to protect the life of individuals from third parties (cf. § 50). Concretely, this may mean that the police had to protect the lives of pedestrians, car drivers and their colleagues from the applicant. The Court's case-law states at the same time that in exceptional circumstances, physical ill-treatment by State officials which does not result in death may disclose a violation of Article 2 (cf. §§ 43 — 44, 51 — 52; Berktay v. Turkey, No 22493/93, 1 March 2001; Ilhan v. Turkey [GC], No. 22277/93, § 76, ECHR 2000-VII). Concretely, this may mean that the use of force by the police against the applicant could amount to a violation of Article 2, notwithstanding the fact that it was not in the end lethal.
If these two strands of case-law are overextended, they may ultimately overlap and come into conflict. The State might then paradoxically violate both its positive duty to protect the life of individuals from third parties and its obligation to curb the use of force by the police. Obviously, such an overlap would be unfortunate. In extreme cases it can place the competent authorities in an impossible situation. In between there must be room for the unpredictability of life and the subsidiarity of the Convention system. Such difficult decisions, taken in the heat of the action, should properly be reviewed by the national courts and our Court should only depart from such findings with reluctance.
In the present case the Court's majority relies on some of the findings of the Greek court, which indeed appear in no way as arbitrary (§§ 19, 66). It finds that the police could reasonably have considered that there was a need to resort to the use of their weapons. I see no grounds for finding otherwise.
However, the Court's majority then nevertheless concludes that Article 2 was violated. It declares itself struck by the «chaotic way» in which the police operation was carried out (§ 67) and explains this by the «absence of clear chains of command» (§ 68), the lack of «proper training and instructions» (§ 70) and the «obsolete and incomplete law» regulating police conduct (§ 70, see also §§ 25, 62, 71).
The file of this case does not, in my view, establish the absence of clear chains of command. On the contrary, several policemen referred to orders given to them and to instructions of the centre of command (§ 17 No. 2 [Mr Netis], No. 6 [Mr Ntinas], No. 7 [Mr Kiriazis], § 18 No. 1 [Mr Ventouris], No. 2 [Mr Nomikos], No. 3 [Mr Xilogiannis], No. 4 [Mr Davarias], and the Athens First-Instance Criminal Court similarly accepts the existence of a chain of command (§ 19). There is also reference in the file to the training that the police force receives (§ 18 No. 1 [Mr Ventouris]). If the Court's majority did not accept this testimony or if it relied on extraneous evidence, it should have explained why it did so.
It is accepted that several off-duty policemen must have joined the chase and must have used their weapons. The subsequent administrative investigation did not establish adequately what had happened in that respect. That is why our Court found a procedural violation of Article 2. I joined the Court's majority on this point, which reflects well-established case-law. However, domestic law did not prohibit off-duty members of the police force from joining a police chase in an exceptional situation and I see no reason why such a participation should a priori be considered to constitute a substantive violation of Article 2.
As I see it, the strongest argument advanced by the Court's majority is the overbroad discretion which Law No. 29/1943 left to the police. However, at the time of the police chase in the instant case (13 September 1995), Law No. 29/1943 had already been superseded by Article 133 of Presidential Decree No. 141/1991, which authorised the use of firearms in the situations set forth in Law No. 29/1943 «only when absolutely necessary and when all less extreme methods have been exhausted». This is admittedly not the same as an exhaustive modern police law, but it lays down an essential standard for the use of force by the police in an absolutely clear fashion.
I cannot agree that the Court should find a substantive violation of Article 2 in a case that stems from the irresponsible and dangerous behaviour of the applicant; where a national criminal court has looked carefully at the relevant facts and decided that the use of force by the police was justified in order to protect the life of third persons; where our Court itself accepts the national court's view that the use of weapons by the police was justifiable; where the applicant suffered injuries (as did some of his victims), but did not lose his life; and where the domestic law restricts the use of police firearms to situations of absolute necessity.
Given my views on this case, I am opposed to the award of a substantial sum to the applicant in respect of non-pecuniary damage. The finding of a violation should have sufficed in terms of just satisfaction.
PARTLY DISSENTING OPINION OF JUDGE TSATSA-NIKOLOVSKA JOINED BY JUDGE {STRAZNICKA} <*>
<*> Judge {Straznicka} does not share the conclusions in the opinion as regards Article 13 of the Convention since she voted with the majority on that issue.
I regret that I am unable to share the opinion of the majority of the Court regarding its finding of a violation of Article 2 in respect of the State's obligation to protect the applicant's right to life by law and that no separate issue arises under Article 3 and Article 13 of the Convention.
I consider that given the actual circumstances of the incident which put the applicant's life at risk, it is impossible to conclude beyond reasonable doubt that there has been a violation of Article 2 in substance.
The case-law of the Court establishes that it is only in exceptional circumstances that physical ill-treatment by State officials which does not result in death may disclose a violation of Article 2 of the Convention.
I accept that there are exceptional circumstances in the present case, which bring Article 2 into play because the applicant's life was put at risk by the lethal means used by the police officers to immobilise his car and arrest him, but in the circumstances of the case I have some doubts that there are enough well-established facts to conclude beyond reasonable doubt that there has been a violation of Article 2 in substance.
I consider that in this case it is necessary to have a clear picture of the incident for the purpose of assessing whether there has been a possible violation of Article 2 in substance.
In the present case I think that the Court should deal with the question of the police officers' conduct during the incident, namely their identification as participants in the chase, their use of firearms from beginning to end, including the actions of the operational units of patrol cars and motorcycles, the actions of the control centre, their instructions and coordination. It should also have regard to the implementation in practice of the national and international principles of legality, proportionality and necessity in the case, the outcome of the incident, all the applicant's injuries and his conduct during the incident in order to assess and evaluate whether there were irregularities and arbitrariness in the action of the police or an abuse of force. The Court should have relevant evidence and proof in this field.
It is true that the national law quoted in the judgment is the old one and that some provisions gave the police wide scope in the use of firearms, such as the use of force to enforce the laws, decrees and decisions of the relevant authorities or to disperse public gatherings or suppress mutinies, but this is not at issue in the instant case. Generally speaking, this fact does not mean that the police can use force without control. This is particularly true in this case, where there is no evidence justifying such use of force. On the other hand, that law was amended by the provisions authorising the use of firearms only when absolutely necessary and when all less extreme methods have been exhausted. Furthermore, all the relevant international principles in the international documents quoted in the judgment have been recognised by the Greek authority. Criminal proceedings for causing serious bodily harm and for the unauthorised use of weapons were instituted against seven police officers, who were later acquitted, on the basis of the result of an administrative investigation which was carried out in respect of twenty-nine police officers and it would be difficult for me to accept as such that a police officer could use firearms without being liable for the consequences.
I would say that I do not have a clear picture of the incident because there is insufficient factual evidence owing to the inadequate, incomplete and ineffective investigation and information concerning police practice regarding the use of firearms. It is generally for the national authority to establish the facts. The Court made efforts to do this by itself but, in my opinion, unfortunately did so unsuccessfully in some respects.
In such a situation I consider that it is impossible to evaluate and conclude beyond reasonable doubt that there has been a violation of Article 2 in substance as a result of the incident. I think that in this situation it is not necessary to consider the applicant's complaint under Article 2 of the Convention regarding the alleged lack of protection by national law of the right to life.
On the other hand, I think that there are elements which enable an assessment to be made under Article 3 of the Convention of the police officers' conduct during the incident.
The Court reiterates in the Tekin judgment and in the {Ilhan} judgment that ill-treatment must attain a minimum level of severity and that this assessment depends on all the circumstances of the case, namely the duration of the treatment, its physical or moral effects and the state of health of the victim.
In the instant case there are some undisputable circumstances. The applicant had driven through a red traffic light and was pursued by thirty-three police officers in cars and on motorcycles, shooting from guns, revolvers and sub-machine guns, who used force to stop and arrest him. There was no intention or order given to kill him and no one contests that the applicant felt fear and panic. The police lost him once during the chase. The applicant stopped at the entrance of a petrol station of his own free will, did not offer any resistance and did not get out of the car. The shots were numerous and the applicant was seriously injured. He underwent three operations, his health deteriorated considerably after the incident and he is now severely disabled.
All the points that I have mentioned above provide elements that enable an assessment to be made of the level of severity, that is, the duration of the treatment, the physical and moral effects and the state of health of the victim. This leads me to conclude that there is a separate issue in this case to be considered under Article 3 of the Convention, especially as I consider that there are no elements on which this case can be assessed under Article 2 in substance or a conclusion reached beyond reasonable doubts under that provision.
The Court reiterates that Article 13 of the Convention guarantees the availability at national level of a remedy to enforce the substance of the Convention rights and freedoms in whatever form they might happen to be secured in the domestic legal order. The effect of Article 13 is thus to require the provision of a domestic remedy to deal with the substance of the relevant Convention complaint and to grant appropriate relief, although Contracting States are afforded some discretion as to the manner in which they conform to their Convention obligations under this provision. The remedy required by Article 13 must be «effective» in practice as well as in law, in particular in the sense that its exercise must not be unjustifiably hindered by the acts or the omissions of the authorities of the respondent State (see Kaya v. Turkey, judgment of 19 February 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-I, § 106; Paul and Audrey Edwards v. the United Kingdom, No. 46477/99, § 96, ECHR 2002-II; {Gul} v. Turkey, No. 22676/93, § 100, 14 December 2000; {Ilhan} v. Turkey [GC], No. 22277/93, § 97, ECHR 2000-VII; McKerr v. the United Kingdom, No. 28883/95, § 107, ECHR 2001-III).
Given the fundamental importance of the right to life, Article 13 requires, in addition to the payment of compensation where appropriate, a thorough and effective investigation capable of leading to the identification and punishment of those responsible for the deprivation of life, and including effective access for the complainant to the investigation procedure (see Kaya, cited above, § 107, and {Gul}, cited above, § 100).
On the basis of the circumstances in the present case, in which there has been a finding of a violation of Article 2 in respect of the respondent State's obligation to protect the applicant's right to life by law and to conduct an effective investigation into the circumstances of the incident which put the applicant's life at risk, the authority should make available to the victim a mechanism for establishing any liability of state officials or bodies for acts or omissions involving the breach of their rights under the Convention. Furthermore, in the case of a breach of Articles 2 and 3 of the Convention, which rank as the most fundamental provisions of the Convention, compensation for the non-pecuniary damage flowing from the breach should, in principle, be available as part of the range of redress (see Paul and Audrey Edwards, cited above).
The applicant complained that before a civil case for compensation could be brought, the responsibility of the perpetrators had to be proved in order to establish liability on the part of the State. As a result of the acquittal of the accused, the applicant could not obtain moral compensation for his wounding. He has no right of appeal against the above-mentioned decision acquitting the police officers. The applicant argued that, owing to the lack of an effective investigation, he had also been deprived of an effective remedy regarding the breach of Article 13 of the Convention.
The Government asserted that a remedy was available at domestic level, but did not submit evidence demonstrating the effectiveness of the available remedies for compensation in practice.
In the instant case the national court acquitted the seven police officers of both criminal charges brought against them, first on the count of causing serious bodily harm and secondly on the count of unauthorised use of weapons. The court found that the accused were not the ones who had injured the applicant and that the accused police officers had used their weapons to stop the car, the driver of which they considered to be a dangerous one. An administrative investigation was carried out by the police in respect of the twenty-nine police officers who had taken part in the chase, but the applicant had no effective access to it. Following that administrative investigation the public prosecutor instituted criminal proceedings against only seven police officers, who were later acquitted. The applicant was accused of committing crimes and sentenced to forty days' imprisonment (see paragraphs 21 — 22).
In these circumstances it is questionable whether the applicant could prove the responsibility of the perpetrators if he were to bring a civil action for appropriate compensation.
The mere fact that the applicant was able to join the proceedings as a civil party is insufficient for the purposes of Article 13. Moreover, the fact that he was unsuccessful is a further element proving that the effectiveness of this remedy is in doubt.
The question now arises whether it would be enough for the purposes of Article 13 to deal only with the question of the identification of all policemen who took part in the chase and who injured the applicant.
The answer for me would be «no» because another question arises in these circumstances, which is whether the authority makes available to the applicant, as a victim in reality and in practice, an effective mechanism for establishing the civil liability of the State officials or bodies — in this case the police officers — for the acts or omission involving the breach of the applicant's rights under the Convention. I have in mind the majority's finding that the State did not fulfil the obligation to protect the applicant's right to life by law.
Moreover, a right to appropriate compensation as an effective remedy for redress is relevant in a situation where no effective investigation for the purpose of Article 2 was carried out, bearing in mind that misconduct, omissions, delays and all errors made during an investigation carried out by the police, especially when the police officers are involved in the incident, could raise problems in the court criminal proceedings when establishing the relevant facts and possible redress later.
That is why I consider that in the instant case a separate issue arises under Article 13 of the Convention.