II. Соответствующие законодательство Хорватии и правоприменительная практика
Статья 218Постановление ЕСПЧ от 28.06.2016
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Статья 218. Постановление ЕСПЧ от 28.06.2016. 51000/11. 28.06.2016. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5100011/statya-218
1. Жалоба на решение... о приостановлении разбирательства (статья 216) не откладывает его последствия [то есть последствия решения о приостановлении]...».
19. 28 марта 2003 г. Конституционный суд вынес решения № U-III-3285/2002 и U-III-231/2003, в которых признал неприемлемыми конституционные жалобы, поданные на решения судов по уголовным делам о применении штрафов за неуважение к суду. В первом случае защитник обвиняемого был оштрафован за нарушение порядка в зале судебного заседания и неподчинение распоряжениям суда. Во втором деле свидетель был оштрафован за неявку на слушание. Конституционный суд указал, что оспариваемые решения не подлежали конституционной проверке по индивидуальной конституционной жалобе. Решения Конституционного суда были опубликованы в «Официальной газете» от 24 мая 2003 г.
20. Конституционный суд принял тот же подход в решении от 25 февраля 2005 г. № U-III-4772/2004 и, таким образом, признал неприемлемой конституционную жалобу, поданную на решение суда по уголовным делам, в котором защитник обвиняемого был оштрафован за неуважение и оскорбление суда. Решение было опубликовано в «Официальной газете» от 14 марта 2005 г.
21. Конституционный суд последовал этой практике в решениях от 4 ноября 2013 г. № U-III-4366/2013 и от 6 июня 2014 г. № U-III-3532/2010, в которых он также признал неприемлемыми конституционные жалобы, поданные на решения об исполнении и судов по гражданским делам, где представители должника в исполнительном производстве или истца в гражданском деле соответственно были оштрафованы за оскорбление суда. Оба решения были опубликованы на интернет-сайте Конституционного суда.
22. 15 июля 2004 г. Конституционный суд опубликовал на своем интернет-сайте инструкции по заполнению формуляра конституционной жалобы (Upute za ispunjavanje obrasca ustavne tužbe ). Данный документ содержит список решений, не подлежащих конституционному контролю посредством подачи индивидуальной конституционной жалобы. Он включает, например, решения о применении штрафов к сторонам или их представителям или к свидетелям в гражданском или уголовном разбирательстве. В качестве доказательства этой установленной практики Конституционный суд ссылался на свои решения № U-III-2541/2001, U-III-1752/2001, U-III-3285/2002, U-III-231/2003, U-III-3413/2003 и U-III-738/2004. Третье и четвертое вышеупомянутые решения были опубликованы в «Официальной газете» (см. § 19 настоящего Постановления).
23. Как утверждали власти Хорватии, в 2009 году список был пересмотрен со ссылкой на решения Конституционного суда № U-III-1838/2007 и U-III-4366/2013, из которых последнее доступно на интернет-сайте суда (см. § 21 настоящего Постановления).
24. 8 июля 2014 г. данный документ был разделен на несколько отдельных документов (примеры конституционных жалоб, практические инструкции о порядке заполнения формуляра конституционной жалобы и список решений, не подлежащих конституционному контролю средствами индивидуальной конституционной жалобы) и пересмотрен. Новый список (Popis pojedinaènih akata koji se ne smatraju aktima iz èlanka 62. stavka 1. Ustavnog zakona o Ustavnom sudu Republike Hrvatske) ссылается на решения Конституционного суда № U-III-3413/2003, U-III-3140/2005, U-III-361/2007, U-III-3273/2008, U-III-3885/2011 и U-III-1502/2014. Ни одно из этих решений не было опубликовано в «Официальной газете», и их текст не доступен на интернет-сайте Конституционного суда.
25. Заявитель жаловался, что решение Вуковарского муниципального суда о применении к нему штрафа за неуважение к суду нарушило его право на свободу выражения мнения. Он ссылался на статью 10 Конвенции, которая предусматривает следующее:
«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует Государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.»
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».
26. Власти Хорватии оспорили этот довод.
A. Приемлемость жалобы
1. Доводы сторон
27. Власти Хорватии утверждали, что заявителем не был соблюден шестимесячный срок, поскольку он ошибочно полагал, что конституционная жалоба, поданная им на решение суда второй инстанции от 7 июля 2010 г. (см. §§ 13 - 14 настоящего Постановления), являлась эффективным средством правовой защиты, которое требовало исчерпания для целей пункта 1 статьи 35 Конвенции, и поэтому способным прервать течение шестимесячного срока, предусмотренного этой статьей Конвенции.
28. Они пояснили, что в соответствии с установленной практикой Конституционного суда решения о применении штрафов за неуважение к суду не подлежали конституционному контролю посредством подачи индивидуальной конституционной жалобы (см. §§ 19 - 24 настоящего Постановления). Как утверждали власти Хорватии, Конституционный суд уже принял данный подход в своем решении от 25 февраля 2005 г. № U-III-4772/2004, которое было опубликовано в «Официальной газете» от 14 марта 2005 г. (см. § 20 настоящего Постановления). Эта практика была в дальнейшем опубликована на интернет-сайте Конституционного суда в рамках инструкций о заполнении формуляра конституционной жалобы, документ, который содержал перечень решений, не подлежащих конституционному контролю (см. § 22 настоящего Постановления). Решения о применении штрафов к сторонам или их представителям за оскорбление суда входили в этот перечень.
29. По мнению властей Хорватии, как адвокат заявитель должен был знать эту практику. Следовательно, окончательным решением в значении пункта 1 статьи 35 Конвенции для целей исчисления шестимесячного срока в деле заявителя было не решение Конституционного суда от 27 января 2011 г. (см. § 15 настоящего Постановления), а решение Вуковарского районного суда от 7 июля 2010 г., которое было вручено ему 16 июля 2010 г. (см. § 13 настоящего Постановления). Однако заявитель подал свою жалобу в Европейский Суд 26 июля 2011 г. (см. § 1 настоящего Постановления), то есть по истечении более чем шести месяцев.
30. Заявитель указал в своем ответе, что с учетом статьи 38 Конституции Республики Хорватия, которая гарантирует свободу выражения мнения, защита этой свободы является задачей Конституционного суда. Соответственно, не рассмотрев по существу его конституционную жалобу, Конституционный суд отказал ему в процессуальной защите этой свободы.
31. Вуковарский районный суд также не предоставил ему такую защиту. Это очевидно из мотивов, приведенных в решении об отклонении его жалобы, в частности о том, что применение штрафа относится к усмотрению суда первой инстанции (см. § 13 настоящего Постановления). Данное утверждение означает, что жалоба на решение, в котором он был оштрафован за неуважение к суду, не являлась эффективным внутригосударственным средством правовой защиты.
32. При этом решение Конституционного суда не рассматривать конституционную жалобу заявителя о нарушении его права на свободу выражения мнения, гарантированную Конституцией и Конвенцией, по существу составляло нарушение обязательства государства о предоставлении адекватной процессуальной защиты этой конвенционной свободе. Следовательно, ни один внутригосударственный орган не имел возможности рассмотреть пропорциональность вмешательства в его право на свободу выражения мнения. Вышеизложенное свидетельствует от том, что в настоящем деле имело место не только материально-правовое, но и процессуальное нарушение Конвенции.
2. Мнение Европейского Суда
33. Европейский Суд прежде всего учитывает, что в деле Вртар он уже отклонил сходное возражение властей Хорватии (см. mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу «Вртар против Хорватии» (Vrtar v. Croatia) от 7 января 2016 г., жалоба № 39380/13, §§ 71 — 76 и 85). Он также учитывает, что согласно статье 62 Закона о Конституционном суде правом подачи конституционной жалобы наделено любое лицо, которое полагает, что решение государства или публичного органа затрагивает его права или обязанности (см. § 17 настоящего Постановления). Поскольку право на свободу выражения мнения, как и право на разбирательство в разумный срок в деле Вртар, гарантировано Конституцией Хорватии (см. § 16 настоящего Постановления), а решения о применении штрафа за оскорбление суда составляют вмешательство в это право (см. §§ 40 и 52 настоящего Постановления), Европейский Суд не видит оснований сделать иное заключение относительно предполагаемого несоблюдения заявителем правила о шестимесячном сроке в настоящем деле. Следовательно, это возражение властей Хорватии должно быть отклонено.
34. Европейский Суд также отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
35. Заявитель утверждал, что, делая оспариваемое заявление, он лишь указывал, что судья, рассматривавший дело, не действовал в соответствии с Гражданским процессуальным законом и, в частности, что решение о приостановлении разбирательства было вынесено, даже несмотря на то, что представитель ответчицы не просил об этом (см. § 10 настоящего Постановления и пункт 1 статьи 216 Гражданского процессуального закона, процитированный в § 18 настоящего Постановления), но предложил заслушать объяснения ответчицы. Заявитель получил эту информацию, которая противоречила той, что содержалась в протоколе заседания, от представителя ответчицы во время их телефонного разговора. В связи с этим в своей жалобе на решение о приостановлении разбирательства заявитель предложил суду заслушать представителя ответчицы с целью установить, что действительно происходило во время слушания 17 декабря 2009 г.
36. В этой жалобе заявитель также указал, что судья, рассматривавший дело, не действовал эффективно, как того требует Гражданский процессуальный закон. По его мнению, его заявление не было оскорбительным. Заявитель особенно подчеркнул, что в своем заявлении он всего лишь критиковал поведение судьи в конкретном деле и что в нем не содержалось каких-либо намеков на судебную систему в целом.
37. Заявитель также отметил, что данный судья вообще был слишком чувствителен к любой критике. Он также обратил внимание Европейского Суда на тот факт, что решением Национального судебного совета от 12 декабря 2013 г. после дисциплинарного разбирательства этот судья был уволен с должности за поведение, не соответствующее статусу судьи. Хотя это решение было позднее отменено Конституционным судом, заявитель считал весьма значимым, что данное дисциплинарное разбирательство было возбуждено из-за ненадлежащей коммуникации с председателем суда и сторонами по делам, которые были переданы на его рассмотрение.
38. Заявитель также подчеркнул, что Ассоциация адвокатов Хорватии была уведомлена о решении, в котором он был оштрафован за неуважение к суду. Предложив ему представить свои замечания, ассоциация решила не возбуждать дисциплинарное разбирательство против него, тем самым выразив мнение о том, что его заявление не имело оскорбительного характера.
39. Наконец, ссылаясь на Постановления Европейского Суда по делам Никулы и Стера (см. Постановление Европейского Суда по делу «Никула против Финляндии» (Nikula v. Finland), жалоба № 31611/96, ECHR 2002-II, и Постановление Европейского Суда по делу «Стер против Нидерландов» (Steur v. Netherlands), жалоба № 39657/98, ECHR 2003-XI), а также на несовпадающее особое мнение в деле Жугича (см. Постановление Европейского Суда по делу «Жугич против Хорватии» ( Žugiæ v. Croatia) от 31 мая 2011 г., жалоба № 3699/08), заявитель утверждал, что его высказывание не вышло за пределы приемлемой критики с учетом его содержания и контекста, в котором он его сделал. Оно должно рассматриваться как критика, высказанная в отношении конкретного дела, в котором он участвовал в качестве адвоката, представлявшего одну из сторон. Ограничение его свободы выражения мнения в таком контексте означало бы неоправданное воспрепятствование в исполнении его профессиональных обязанностей, одной из которых являлась критика работы судов.
40. Власти Хорватии признали, что применение штрафа за неуважение к суду составляло вмешательство в право на свободу выражения мнения заявителя. Однако они утверждали, что вмешательство было предусмотрено законом, преследовало законную цель и было необходимо в демократическом обществе.
41. В частности, решение оштрафовать заявителя было основано на статье 110 Гражданского процессуального закона (см. § 18 настоящего Постановления) и было направлено на поддержание авторитета правосудия. Это вмешательство также было «необходимо в демократическом обществе» ввиду (a) контекста высказывания заявителя, (b) его содержания и (c) реакции на него внутригосударственных судов.
42. Что касается контекста высказывания заявителя, власти Хорватии отметили, что он сделал его в жалобе на решение о приостановлении разбирательства (см. §§ 9 - 10 настоящего Постановления). По их мнению, было неоспоримо, что заявитель, хотя и был надлежащим образом уведомлен, не явился в судебное заседание 17 декабря 2009 г., после чего представитель противной стороны просил о приостановлении разбирательства (см. §§ 8 и 10 настоящего Постановления). Власти Хорватии разъяснили, что при таких обстоятельствах разбирательство автоматически приостанавливается в силу закона в соответствии с пунктом 1 статьи 216 Гражданского процессуального закона (см. § 18 настоящего Постановления). Следовательно, жалоба заявителя на решение о приостановлении производства могла быть удовлетворена, только если бы он доказал, что одно из двух условий для приостановления разбирательства не достигнуто. Вместо этого он ссылался исключительно на способ проведения судьей разбирательства до данного заседания (см. § 10 настоящего Постановления) — доводы (включая оспариваемое высказывание), которые никоим образом не могли повлечь отмену оспариваемого решения. По мнению властей Хорватии, заявитель, таким образом, должен был сознавать, что он не достигнет каких-либо результатов включением этого высказывания в жалобу на решение о приостановлении разбирательства.
43. Что касается довода заявителя о том, что он оспорил решение о приостановлении именно потому, что установленные законом условия не были достигнуты, а именно поскольку представитель ответчицы не просил о приостановлении разбирательства (см. § 35 настоящего Постановления), власти Хорватии возразили, что заявитель впервые выдвинул этот аргумент в своих объяснениях в Европейском Суде. В любом случае в протоколе заседания 17 декабря 2009 г., подписанном представителем ответчицы, указывалось, что представитель действительно просил о приостановлении разбирательства. С учетом доказательной ценности протокола власти Хорватии придерживались мнения о том, что их вышеизложенные доводы (см. § 42 настоящего Постановления) не были опровергнуты утверждениями заявителя.
44. В отношении содержания высказывания заявителя власти Хорватии утверждали, что в нем содержались два одинаково оскорбительных замечания, в которых он вышел за рамки цивилизованного общения между сторонами и судом в гражданском разбирательстве. Во-первых, заявитель обвинил судью, рассматривавшего дело, в ведении разбирательства, которое лишено оснований (см. § 10 настоящего Постановления). По мнению властей Хорватии, утверждая, что судья препятствует разбирательству дела, проводя его непрофессиональным и бессмысленным образом, заявитель поставил под сомнение компетентность и профессионализм судьи, дискредитировал его не только в глазах другой стороны, но и в глазах общественности (данное гражданское разбирательство было публичным). Во-вторых, заявитель обвинил судью в том, что тот «попытался создать впечатление», что он продолжает вести дело значимым образом (см. § 10 настоящего Постановления), хотя, по мнению заявителя, этого не было. Это весьма жесткое замечание предполагало, что судья сознательно вынуждал стороны думать, что разбирательство осуществляется нормальным образом, хотя и знал, что оно не проводится эффективно. Таким образом, заявитель поставил под сомнение основополагающие этические правила поведения судьи и всей судебной системы.
45. В итоге контекст и содержание высказывания заявителя, допущенного в жалобе, которая, как он знал или должен был знать, была обречена на отказ, указывали, что единственными целями его заявления были публичная дискредитация судьи и представление его в качестве непрофессионального и неэтично ведущего себя судьи. Это составляло злоупотребление процедурой, поскольку заявитель использовал жалобу как средство для оскорбительного высказывания о судье и судебной системе в целом. Следовательно, в порядке обратной импликации оспариваемое высказывание не могло рассматриваться как конструктивная критика, направленная на отстаивание чьих-то прав.
46. Власти государства-ответчика также отметили, что правовая система Хорватии предоставляет ряд инструментов правовой защиты в качестве средства для высказывания конструктивной критики в ситуациях, в которых сторона подозревает, что судья, рассматривающий дело, ведет его непрофессиональным или неэтичным способом. Заявитель мог (a) подать ходатайство председателю суда, которое могло повлечь дисциплинарное разбирательство против судьи, (b) ходатайствовать об отстранении данного судьи от слушания дела в связи с его необъективностью, (c) использовать доступное средство правовой защиты в связи с длительностью разбирательства. Вместо этого он сделал заявление при подаче жалобы, применив явно неадекватное средство правовой защиты, тем самым лишив судебную систему возможности рассмотреть вопрос об обоснованности его обвинений. Власти Хорватии напомнили, что заявитель, таким образом, злоупотребил данным средством правовой защиты и дискредитировал суд в глазах противной стороны в отсутствие возможности рассмотрения существа его утверждений любым органом. Будучи адвокатом, заявитель должен был понимать последствия своих действий.
47. Следовательно, поскольку контекст и содержание высказывания заявителя предполагали, что оно является не конструктивной критикой, а лишь злоупотреблением процедурой в форме оскорбления, направленного против судьи, рассматривавшего дело, муниципального суда и судебной системы в целом, у судей не было другого выбора, кроме применения к заявителю штрафа за неуважение к суду. Если бы судьи не отреагировали на столь серьезные обвинения, общественность могла быть толковать их по своему усмотрению. Подобное бездействие причинило бы ущерб судебной системе, поскольку могло бы быть истолковано как молчаливое согласие (поскольку молчащий считается соглашающимся).
48. Власти Хорватии не сочли относящимся к делу довод заявителя о том, что Ассоциация адвокатов Хорватии не возбудила против него дисциплинарное разбирательство в связи с его заявлением или что судья в определенный момент был объектом дисциплинарного разбирательства в Национальном судебном совете (см. §§ 37 - 38 настоящего Постановления).
49. Наконец, власти Хорватии утверждали, что штраф в размере 1 500 кун, наложенный на заявителя, являлся пропорциональной мерой относительно законной цели, которую он должен был достичь, а именно авторитет правосудия. В частности, они утверждали, что штраф был умеренным ввиду установленного законом диапазона для таких штрафов (от 500 до 5 000 кун, см. статью 110 Гражданского процессуального закона, процитированную в § 18 настоящего Постановления).
50. По вышеизложенным причинам власти Хорватии предложили Европейскому Суду сделать вывод о том, что в настоящем деле требования статьи 10 Конвенции нарушены не были.
2. Мнение Европейского Суда
(a) Имело ли место вмешательство в право заявителя
51. Европейский Суд напоминает, что статья 10 Конвенции распространяется не только на «информацию» или «идеи», которые благосклонно принимаются или считаются безвредными или нейтральными, но и на оскорбляющие, шокирующие или причиняющие беспокойство (см., например, Решение Европейского Суда по делу «Кубли против Швейцарии» (Kubli v. Switzerland) от 21 февраля 2002 г., жалоба № 50364/99). Кроме того, свобода выражения мнения также применима к адвокатам и защищает не только содержание выраженных идей и информацию, но и форму, в которую они облечены (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Морис против Франции» (Morice v. France) от 23 апреля 2015 г., жалоба № 29369/10 <1>, § 134, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Киприану против Кипра» (Kyprianou v. Cyprus), жалоба № 73797/01, § 174, ECHR 2005-XIII, Постановление Европейского Суда по делу «Мариапори против Финляндии» (Mariapori v. Finland) от 6 июля 2010 г., жалоба № 37751/07, § 62, и Постановление Европейского Суда по делу «Амихалакиоае против Республики Молдова» (Amihalachioaie v. Moldova), жалоба № 60115/00 <2>, § 28, ECHR 2004-III).
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. № 10 (примеч. редактора).
<2> См. в настоящем номере на с. 14 — 30 (примеч. редактора).
52. Европейский Суд, таким образом, заключает, что применение к заявителю штрафа за неуважение к суду в настоящем деле составляло вмешательство в его право на свободу выражения мнения, гарантированное пунктом 1 статьи 10 Конвенции. Это не оспаривалось властями Хорватии (см. § 40 настоящего Постановления).
(b) Законность и законная цель вмешательства
53. Европейский Суд отмечает в этом отношении, что в настоящем деле вмешательство в право на свободу выражения мнения заявителя было предусмотрено законом, в частности пунктом 1 статьи 110 Гражданского процессуального закона (см. § 18 настоящего Постановления), и что оно преследовало законную цель обеспечения авторитета правосудия в значении пункта 1 статьи 10 Конвенции.
54. Фраза «авторитет правосудия» включает, в частности, понятие о том, что суд является надлежащим форумом для установления законных прав и обязанностей, урегулирования споров по их поводу, а также воспринимается обществом в целом как таковой. Кроме того, общество в целом испытывает уважение и уверенность в отношении возможности судов выполнять эти функции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Морис против Франции», § 129, и Постановление Европейского Суда по делу «Санди таймс» против Соединенного Королевства (N 1)» (Sunday Times v. United Kingdom) (N 1) от 26 апреля 1979 г., § 55, Series A, № 30). Суды, которые выступают гарантами справедливости и играют основополагающую роль в государстве, основанном на верховенстве права, должны пользоваться общественным доверием для успешного исполнения своих обязанностей. Таким образом, они должны быть защищены от резких дискредитирующих и преимущественно необоснованных нападок, особенно с учетом того, что судьи, ставшие объектом критики, связаны обязательством осмотрительности, которое заставляет их воздерживаться от ответа (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Морис против Франции», § 128).
(c) «Необходимость вмешательства в демократическом обществе»
55. При таких обстоятельствах Европейский Суд должен рассмотреть вопрос о том, было ли, исходя из фактов дела, достигнуто справедливое равновесие между, с одной стороны, необходимостью обеспечения авторитета правосудия и, с другой стороны, защитой права на свободу выражения мнения заявителя (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Жугич против Хорватии», § 42).
56. Критерий «необходимость в демократическом обществе» требует разрешения Европейским Судом вопроса о том, отвечало ли обжалуемое вмешательство «настоятельной общественной потребности». Государства-участники пользуются определенной свободой усмотрения при оценке существования такой потребности, однако она сопровождается европейским надзором, охватывающим законодательство и правоприменительные решения, даже принятые независимым судом. Европейский Суд, соответственно, уполномочен принимать окончательное решение по вопросу о том, было ли «ограничение» совместимо со свободой выражения мнения, защищаемой статьей 10 Конвенции (см., например, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Киприану против Кипра», § 170, и Постановление Европейского Суда по делу «Скалка против Польши» ( Ska³ka v. Poland) от 27 мая 2003 г., жалоба № 43425/98, § 33).
57. При осуществлении своей надзорной юрисдикции Европейский Суд должен рассмотреть спорное вмешательство в свете дела в целом, включая содержание замечаний, вмененных в вину заявителю, и контекст, в котором они были сделаны. В частности, Европейский Суд должен определить, было ли вмешательство «пропорционально преследуемой законной цели» и были ли мотивы, приведенные внутригосударственными органами, «соответствующими и достаточными». При этом Европейский Суд должен убедиться в том, что властями Хорватии были применены стандарты, соответствующие принципам, изложенным в статье 10 Конвенции, и, кроме того, что решения властей были основаны на приемлемой оценке соответствующих обстоятельств дела (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Никула против Финляндии», § 44, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Скалка против Польши», § 35). При оценке соразмерности вмешательства также должны учитываться характер и суровость примененного наказания (см., например, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Морис против Франции», § 175).
58. Европейский Суд также напоминает, что статья 10 Конвенции не гарантирует полностью неограниченную свободу выражения мнения и что осуществление этой свободы связано с «обязанностями и ответственностью» (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Эуропапресс холдинг д.о.о.“ против Хорватии» (Europapress Holding d.o.o. v. Croatia) от 22 октября 2009 г., жалоба № 25333/06, § 58). Как следует из пункта 2 статьи 10 Конвенции, данная свобода ограничена исключениями, которые, однако, подлежат строгому толкованию, и необходимость любых ограничений должна быть установлена вне всякого сомнения (см., например, упоминавшиеся выше Решение Европейского Суда по делу «Кубли против Швейцарии» и Постановление Европейского Суда по делу «Скалка против Польши», § 32). В частности, свобода выражения мнения в зале суда не безгранична, и определенные интересы, такие как авторитет правосудия, достаточно важны, чтобы оправдать ограничения этого права (см. Постановление Европейского Суда по делу «Мариапори против Финляндии», там же).
59. Суды, как и любые другие публичные институты, не пользуются иммунитетом от критики и контроля (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Скалка против Польши», § 34). Таким образом, за исключением случаев, чреватых причинением серьезного ущерба в результате нападок, которые по существу необоснованны, и принимая во внимание, что судьи образуют часть фундаментального института государства, они могут являться объектом личной критики в допустимых пределах, и не только теоретически и в общем плане. Действуя в официальном качестве, они, следовательно, могут подлежать более широким пределам допустимой критики, чем обычные граждане (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Морис против Франции», § 131).
60. Особый статус адвокатов обеспечивает им центральное место при отправлении правосудия как посредникам между обществом и судами. Соответственно, они играют ключевую роль в обеспечении общественного доверия к судам. Однако, чтобы представители общественности испытывали доверие к осуществлению правосудия, они должны быть уверены в способности представителей юридической профессии обеспечивать эффективную защиту (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Морис против Франции», § 132). Особая роль адвокатов как независимых профессионалов в осуществлении правосудия влечет ряд обязанностей, особенно относительно их поведения. Хотя их профессиональное поведение подлежит ограничениям, оно должно быть осмотрительным, честным и достойным, они также пользуются эксклюзивными правами и привилегиями, которые могут изменяться в разных юрисдикциях, к их числу обычно относится определенная широта в отношении доводов, используемых в суде (см. там же, § 133).
61. Таким образом, свобода выражения мнения адвокатов связана с независимостью юридической профессии, которая имеет решающее значение для эффективного функционирования справедливого осуществления правосудия (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Морис против Франции», § 135). Адвокаты обязаны ревностно защищать интересы своих клиентов, а это означает, что им иногда приходится решать вопрос о том, должны ли они возражать против поведения суда или жаловаться на него (там же, § 137). Тем не менее их критика не должна выходить за определенные пределы. В частности, необходимо проводить четкое разграничение между критикой и оскорблением. Если единственной целью какой-либо формы выражения является оскорбление суда или его членов, соответствующее наказание в принципе не будет являться нарушением статьи 10 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Скалка против Польши», там же).
(ii) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
(альфа) Адвокатский статус заявителя и контекст, в котором он делал свои замечания
62. Обращаясь к фактам настоящего дела, Европейский Суд прежде всего учитывает, что критические замечания, которые были расценены как неуважительные по отношению к единоличному судье Вуковарского муниципального суда в решении от 13 января 2010 г., были сделаны заявителем в контексте судебного разбирательства. При этом он действовал в качестве адвоката, и его замечания в определенном контексте были связаны с этим разбирательством. Кроме того, его замечания были изложены в жалобе, составлявшей средство правовой защиты против решения о приостановлении разбирательства, которое противоречило интересам его клиента, поскольку затягивало разбирательство на три месяца (см. пункт 2 статьи 217 Гражданского процессуального закона, процитированный в § 18 настоящего Постановления). Иными словами, они были сделаны в суде, где права его клиента должны были энергично защищаться (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Айхан Эрдоан против Турции» (Ayhan Erdoðan v. Turkey) от 13 января 2009 г., жалоба № 39656/03, §§ 28 и 29). Таким образом, замечания, сделанные заявителем, были ограничены залом судебных заседаний в отличие от критики судьи, высказанной, например, в средствах массовой информации (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Никула против Финляндии», § 52, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Стер против Нидерландов», § 41, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Айхан Эрдоан против Турции», § 29). Вопреки доводу властей Хорватии (см. §§ 44 - 45 и 47 настоящего Постановления), это была не открытая и общая нападка на авторитет судебной власти, а внутреннее общение между заявителем как адвокатом и апелляционным судом, о котором широкая общественность не была осведомлена (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Родригес Равело против Испании» (Rodriguez Ravelo v. Spain) от 12 января 2016 г., жалоба № 48074/10, § 48, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Скалка против Польши», § 40, и статью 150 Гражданского процессуального закона, процитированную в § 18 настоящего Постановления). Европейский Суд отмечает, что внутригосударственные суды при рассмотрении дела не восприняли замечания заявителя в контексте и форме, в которых они были выражены (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Айхан Эрдоан против Турции», § 29).
(бета) Цель замечаний заявителя
63. Европейский Суд также находит затруднительным принять утверждение властей Хорватии о том, что единственной целью замечаний заявителя была публичная дискредитация судьи (см. § 45 настоящего Постановления). В частности, и вопреки доводу властей Хорватии (см. § 47 настоящего Постановления), в жалобе на решение о приостановлении разбирательства заявитель оспорил это решение именно на том основании, что одно из установленных законом условий приостановления разбирательства не было достигнуто, а именно противная сторона не просила о приостановлении (см. § 10 настоящего Постановления).
64. Власти Хорватии также утверждали, что данная жалоба едва ли могла быть удовлетворена с учетом доказательной силы протокола судебного заседания от 17 декабря 2009 г. (см. § 43 настоящего Постановления), в котором указывалось, что сторона ответчика действительно просила о приостановлении разбирательства. Однако, по мнению Европейского Суда, незначительный шанс на успех не может быть истолкован как признак того, что заявитель подал жалобу от 31 декабря 2009 г. с единственной целью оскорбить данного судью.
65. Что касается утверждения властей Хорватии о том, что замечания заявителя в любом случае не были уместны или необходимы, поскольку относились к способу ведения разбирательства судьей (см. § 42 настоящего Постановления), Европейский Суд полагает, что заявитель мог считать их важными для подкрепления своего аргумента о том, что судьи приостановили разбирательство, хотя другая сторона об этом не ходатайствовала.
(гамма) Характер замечаний заявителя
66. Более того, несмотря на жесткие формулировки, Европейский Суд не убежден, что замечания заявителя, на основании которых внутригосударственные суды оштрафовали его за неуважение к суду, были оскорбительными (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Амихалакиоае против Республики Молдова», § 36). Замечания заявителя были направлены на то, каким образом судья проводил разбирательство (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Киприану против Кипра», § 179), и, таким образом, несмотря на доводы властей Хорватии об обратном (см. §§ 44 - 47 настоящего Постановления), были строго ограничены действиями судьи в конкретном деле его клиента и отличались от критики, сосредоточенной на общих качествах судьи, профессиональных или иных. В частности, замечания заявителя нельзя сравнить с теми, которые Европейский Суд или бывшая Комиссия по правам человека признавали имеющими характер личного оскорбления (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Родригес Равело против Испании», где заявитель утверждал о заслуживающем порицания поведении окружного судьи, таком как умышленное искажение фактов, явную фальсификацию или тем более составление протокола, содержавшего ложную и клеветническую информацию; Постановление Европейского Суда по делу «Кинчеш против Венгрии» (Kincses v. Hungary) от 27 января 2015 г., жалоба № 66232/10 <1>, где адвокат поставил под вопрос профессиональную компетентность судьи, рассматривавшего его дело; Постановление Европейского Суда по делу «Садай против Турции» (Saday v. Turkey) от 30 марта 2006 г., жалоба № 32458/96, в котором обвиняемый описал судебную систему Турции как «палачей, одетых в платья»; упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Скалка против Польши», где заключенный указал, что в пенитенциарную коллегию суда были включены «безответственные клоуны», и назвал неуказанного судью, ответившего на его письмо «мелким идиотом», «каким-то дураком», «ограниченным индивидом» и «выдающимся кретином»; Решение Комиссии по правам человека по делу «Малер против Германии» (Mahler v. Germany) от 14 января 1998 г., жалоба № 29045/95 (не опубликовано), где защитник утверждал, что прокурор составил обвинительное заключение «в состоянии полного опьянения»; Решение Комиссии по правам человека по делу «W.R. против Австрии» (W.R. v. Austria) от 30 июня 1997 г., жалоба № 26602/95 (не опубликовано), в котором защитник охарактеризовал мнение судьи как «смешное»).
<1> См. в настоящем номере на с. 31 — 39 (примеч. редактора).
67. Кроме того, Европейский Суд также напоминает, что справедливость разбирательства и предоставленные процессуальные гарантии являются факторами, которые должны приниматься во внимание при оценке соразмерности вмешательства в право на свободу выражения мнения, гарантированное статьей 10 Конвенции (см., например, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Киприану против Кипра», § 171). В этой связи Европейский Суд не может полностью проигнорировать то обстоятельство, что решение о применении штрафа к заявителю было принято тем же судьей, который счел себя лично оскорбленным замечаниями заявителя.
68. Европейский Суд не может, как власти Хорватии (см. § 48 настоящего Постановления), пренебречь тем фактом, что Ассоциация адвокатов Хорватии не нашла необходимым возбудить дисциплинарное разбирательство против заявителя (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Морис против Франции», § 173, и Постановление Европейского Суда по делу «Мор против Франции» (Mor v. France) от 15 декабря 2011 г., жалоба № 28198/09, § 60, в котором Европейский Суд установил нарушение статьи 10 Конвенции, и для сравнения см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Кинчеш против Венгрии», где заявитель жаловался на исход такого дисциплинарного разбирательства и Европейский Суд решил, что по делу требования данной статьи нарушены не были).
69. Вышеизложенное (см. §§ 62 - 68 настоящего Постановления) позволяет Европейскому Суду заключить, что внутригосударственные суды не установили справедливого равновесия между необходимостью обеспечения авторитета правосудия и необходимостью защиты права заявителя на свободу выражения мнения. Отсюда следует, что отсутствовала «неотложная общественная необходимость» ограничивать свободу выражения мнения заявителя и что национальные органы не привели «относимые и достаточные» мотивы в оправдание такого ограничения. Поскольку заявитель не вышел за пределы допустимой критики в значении статьи 10 Конвенции, рассматриваемое вмешательство не может рассматриваться как «необходимое в демократическом обществе».
70. Данный вывод делает необязательным для Европейского Суда продолжение рассмотрения вопроса о том, была ли сумма штрафа в деле заявителя пропорциональна преследуемой цели (см. § 57 настоящего Постановления).
71. Соответственно, в настоящем деле имело место нарушение статьи 10 Конвенции.
72. Европейский Суд отмечает, что в §§ 30 - 32 настоящего Постановления заявитель утверждал, что Конституционный суд отказал ему в процессуальной защите его права на свободу выражения мнения, так как уклонился от рассмотрения по существу его конституционной жалобы (и потому, что суд второй инстанции также не рассмотрел пропорциональность вмешательства в его право на свободу выражения мнения).
73. Насколько эти доводы могут быть поняты как выдвигающие жалобу в соответствии со статьей 13 Конвенции, Европейский Суд учитывает, что решение Конституционного суда, признавшее конституционную жалобу заявителя неприемлемой, было вручено ему 11 февраля 2011 г., тогда как впервые он выдвинул эти доводы 16 марта 2015 г. в своих объяснениях Европейскому союзу в ответ на объяснения властей Хорватии, то есть более чем через шесть месяцев после принятия решения.
74. Следовательно, жалоба в этой части является неприемлемой в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции из-за несоблюдения правила шестимесячного срока и подлежит отклонению на основании пункта 4 статьи 35 Конвенции.
75. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
76. Заявитель требовал выплаты 1 500 хорватских кун <1> в качестве компенсации материального ущерба, что соответствует размеру штрафа, который был ему назначен за неуважение к суду (см. § 11 настоящего Постановления). Он также требовал выплаты 2 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
<1> Примерно 205 евро в то время (см. сноску на с. 41 (примеч. редактора)).
77. Власти Хорватии оспаривали требование о возмещении морального вреда.
78. Европейский Суд пришел к выводу, что наложение штрафа на заявителя за неуважение к суду нарушало статью 10 Конвенции. Таким образом, имеет место достаточная причинно-следственная связь между заявленным материальным ущербом и установленным нарушением. Европейский Суд, соответственно, удовлетворяет требование заявителя в части компенсации материального ущерба в размере суммы штрафа. Таким образом, он присуждает заявителю 205 евро по данному основанию, что эквивалентно сумме, требуемой заявителем, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную выше сумму.
79. Что касается морального вреда, Европейский Суд полагает, что установление факта нарушения Конвенции само по себе является достаточной справедливой компенсацией при обстоятельствах настоящего дела.
B. Судебные расходы и издержки
80. Заявитель также требовал выплаты 6 403 хорватских кун 13 лип в качестве возмещения судебных расходов и издержек, понесенных во внутригосударственном разбирательстве, и 9 975 хорватских кун в качестве возмещения судебных расходов и издержек, понесенных при рассмотрении дела в Европейском Суде. Если не считать расходов на перевод в размере 500 хорватских кун, почтовых и иных административных расходов в размере 100 хорватских кун, требуемые суммы состояли из адвокатских гонораров, исчисленных на основе текущих Таблиц адвокатских гонораров и возмещения их издержек ((Tarifa o nagradama i naknadi troškova za rad odvjetnika), «Официальная газета», № 142/12, с последующими изменениями).
81. Власти Хорватии оспорили эти требования, в частности, утверждая, что заявитель сам себя представлял в разбирательстве в судах страны и в Европейском Суде, поэтому он не мог понести каких-либо расходов на представительство.
82. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру.
83. Европейский Суд принимает довод властей Хорватии (см. § 71 настоящего Постановления) о том, что, поскольку заявитель представлял себя сам во внутригосударственном разбирательстве и Страсбургском суде, заявитель не имеет права на компенсацию каких-либо издержек в этом отношении. Что касается расходов по переводу (см. § 80 настоящего Постановления), Европейский Суд учитывает, что заявителем не были соблюдены требования, установленные в пункте 2 правила 60 Регламента Суда, поскольку он не приложил документов, подтверждающих, что он действительно понес эти расходы. Соответственно, Европейский Суд отклоняет требование заявителя в части компенсации судебных расходов и издержек, насколько оно касается адвокатских гонораров и расходов по переводу.
84. Вместе с тем он присуждает заявителю 13 евро в качестве компенсации почтовых и иных административных расходов, понесенных им в связи с обращением в Европейский Суд (см. § 80 настоящего Постановления).
85. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1) объявил жалобу приемлемой для рассмотрения по существу;
- постановил, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции;
-
постановил, что установление факта нарушения Конвенции само по себе является достаточной справедливой компенсацией морального вреда, понесенного заявителем;
(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, подлежащие переводу в хорватские куны по курсу, действующему на день выплаты:
(i) 205 евро (двести пять евро) в качестве компенсации материального ущерба, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму;
(ii) 13 евро (тринадцать евро), а также любой налог, начисляемый на указанную сумму, в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 28 июня 2016 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Секции Суда
СТЕНЛИ НАЙСМИТ
(28.IX.2016)
<*> This judgment has become final under Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Radobuljac v. Croatia,
The European Court of Human Rights (Second Section), sitting as a Chamber composed of:
and Stanley Naismith, Section Registrar,
Having deliberated in private on 7 June 2016,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
1. The case originated in an application (no. 51000/11) against the Republic of Croatia lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Croatian national, Mr Silvano Radobuljac («the applicant»), on 26 July 2011.
2. The Croatian Government («the Government») were represented by their Agent, Ms Š.Stažnik .
3. The applicant alleged, in particular, that the domestic courts' decision to fine him for contempt of court had violated his freedom of expression.
4. On 28 May 2014 the complaint concerning freedom of expression was communicated to the Government and the remainder of the application was declared inadmissible pursuant to Rule 54 § 3 of the Rules of Court.
5. The applicant was born in 1963 and lives in Zagreb.
6. He is an advocate. In that capacity, he represented the plaintiff in civil proceedings instituted on 5 February 2009 before the Vukovar Municipal Court ( Opæinski sud u Vukovaru), in which his client sought payment of a certain amount of money from the defendant.
7. On 16 November 2009 the Municipal Court held a hearing, which the applicant attended. At the end of the hearing, the court scheduled the next one for 17 December 2009.
8. The applicant did not attend the hearing of 17 December 2009, at which the court made a decision to suspend the proceedings (mirovanje postupka) in accordance with section 216 (1) of the Civil Procedure Act (see paragraph 18 below).
9. On 31 December 2009 the applicant, on behalf of the plaintiff, lodged an appeal against that decision.
10. He explained that he had been unable to attend the hearing owing to a vehicle malfunction, and that he had tried to contact the court and the defendant's representative, with a view to informing them of the reason for his absence. He further stated that, after the hearing, he had spoken by telephone with the defendant's representative, who had told him that, despite his (the representative's) suggestion to proceed and hear the defendant's testimony, the court had decided to adjourn the hearing and suspend the proceedings. The applicant argued that, if that was true, the court's decision to suspend the proceedings had had no legal basis. He explained that suspending proceedings was an instrument for maintaining procedural discipline, the effect of which was to delay proceedings and thereby penalise the parties for their inaction. Yet, in his case, he and his client had been penalised by a delay even though it was through no fault of his own that he had failed to attend the hearing. He then stated:
«With a view to highlighting the unacceptable conduct of the judge, the following circumstances have to be mentioned.»
The parties' representatives and the defendant attended the hearing held on 16 November 2009.
The plaintiff did not attend because no testimonies from the parties were scheduled, he is of low income, and he resides in Pula.
The hearing in question was characterised by the fact that the party present at court did not give evidence and the judge attempted to adjourn the hearing without scheduling another one.
The judge [eventually] adjourned the hearing, and only at the insistence of the plaintiff's representative scheduled another one for 17 December 2009.
Such conduct from the judge is absolutely unacceptable. In behaving in this way, he seeks to give the impression that he is proceeding with the case [i.e. that the case is being dealt with], whereas, essentially, hearings are being held which are devoid of substance. <1>
<1> In Croatian: « Naznaèeno postupanje suca apsolutno je neprihvatljivo. Na takav naèin nastoji stvoriti dojam kako postupa u predmetnoj pravnoj stvari, dok se suštinski roèišta održavaju bez smislenog sadržaja .»
Since the plaintiff's representative has no reason to doubt the defendant's representative's statement that he had suggested hearing the defendant's testimony at the hearing in question [the hearing of 17 December 2009], that statement indicates that the court could not have issued the contested decision.
The contested decision should therefore be quashed.»
11. By a decision of 13 January 2010, Judge M.R. — who was the first-instance single judge in the above case — fined the applicant 1,500 Croatian kunas (HRK) <2> for contempt of court. The relevant part of that decision reads:
<2> Approximately 205 euros (EUR) at the time.
«... the advocate in the appeal... first admitted not having attended the hearing scheduled for 17 December 2009... owing to a vehicle malfunction...»
Instead of asking for the proceedings to be restored to the status quo ante [restitutio in integrum ob terminem elapsum, povrat u prijašnje stanje] as a result of objective reasons and force majeure, the advocate in question, for no reason whatsoever, states on the second page of the appeal, 'Such conduct from the judge is absolutely unacceptable. In behaving in this way, he seeks to give the impression that he is proceeding with the case [i.e. that the case is being dealt with], whereas, essentially, hearings are being held which are devoid of substance.' [T]hat statement is certainly offensive to the court and the judge [concerned], and as such constitutes unacceptable communication between the court and the advocate representing one of the parties.
By making that offensive statement, the advocate in question implies that the judge hearing the case proceeds pointlessly, and most likely proceeds pointlessly with all other cases, which represents a serious insult to both the court and the judge.
For that insult, the court fined the advocate HRK 1,500. Such a fine will most likely [discourage] the advocate from insulting the court and judge hearing the case in future, in his appeals and [other] submissions, and encourage him to pay them due respect in all circumstances.»
12. The applicant appealed against that decision, arguing that his statement had not been offensive or demeaning. Rather, by making that statement, he had criticised the first-instance court's inefficiency in conducting the proceedings. In particular, in his appeal, the applicant wrote, inter alia, the following:
«The operative provisions [of the contested decision] indicate that the fine was imposed for offending the court in the appeal of 31 December 2009 by stating, 'Such conduct from the judge is absolutely unacceptable. In behaving in this way, he seeks to give the impression that he is proceeding with the case [i.e. that the case is being dealt with], whereas, essentially, hearings are being held which are devoid of substance'.»
I consider the contested decision to be without basis.
The quoted statement does not represent an insult. [Rather,] it is an assessment of how usefully the proceedings in the present case were conducted.
The statements quoted in the contested decision... cannot in themselves, and especially having regard to the behaviour of the judge hearing the case, [be regarded as] disrespectful, which would justify the need to issue a decision on the fine.
In addition to the plaintiff's representative, the defendant and [her] representative attended the hearing scheduled for 16 November 2009. The record [of that hearing] states that [the plaintiff] reaffirmed his action and the submissions of 30 March 2009, and that the defendant maintained the arguments expressed in [her] response... of 11 March 2009. Beside this, nothing else happened at that hearing.
Apart from acknowledging the facts as stated above, the judge hearing the case did not carry out any action intended to bring the proceedings to an end, except for scheduling the next hearing.
At that hearing, he did not even oblige the defendant to provide evidence for the claims expressed in [her] response.
At that hearing, not even a decision to hear testimonies from the parties was adopted. Only at the request of the plaintiff's representative did the judge decide to schedule the next hearing.
In the circumstances, it is evident that the hearing scheduled for 17 December 2009 would have been identical... to the previous hearing.
The plaintiff's representative considers such conduct to be at odds with the purpose of law.
Given that the purpose of a hearing is concentrated deliberation, that purpose is frustrated when such concentrated deliberation is lacking. One should also bear in mind that such conduct increases the costs of proceedings... [without] rational justification.
No intention to offend was expressed in the submissions in question [that is, the appeal of 31 December 2009]. The quoted statement represents a view assessing how usefully the proceedings were being conducted.
In the reasoning [of the contested decision], it is stated that the representative implies that the judge hearing the case 'most likely proceeds pointlessly with all other cases'. That view is not supported by any argument and has no basis [in what was written in the appeal].»
13. By a decision of 7 July 2010 the Vukovar County Court ( Županijski sud u Vukovaru) dismissed the applicant's appeal and upheld the first-instance decision. The relevant part of that decision, which was served on the applicant on 16 July 2010, reads:
«When deciding to fine the representative for contempt of court... the first-instance court correctly held — and gave valid reasons for its view — that such statements constituted unacceptable communication between the court and an advocate..., the assessment of which is within the discretion of the court before which the proceedings are pending.»
Those statements... go beyond the limits of an advocate's role in the proceedings... and may be legally characterised as abuse of process on account of inappropriate communication.»
14. On 17 August 2010 the applicant lodged a constitutional complaint against the decisions of the ordinary courts. In so doing, he complained that those decisions were in breach of his freedom of expression. He explicitly relied on Article 38 of the Croatian Constitution (see paragraph 16 below) and Article 10 of the Convention.
15. By a decision of 27 January 2011 the Constitutional Court (Ustavni sud Republike Hrvatske) declared the applicant's constitutional complaint inadmissible on the grounds that the contested decision was not open to constitutional review. That decision was served on the applicant on 11 February 2011.
A. The Constitution
16. The relevant Articles of the Constitution of the Republic of Croatia (Ustav Republike Hrvatske, Official Gazette no. 56/90, with subsequent amendments) read:
«(1) Rights and freedoms may be only restricted by law in order to protect the rights and freedoms of others, the legal order, public morals or health.»
(2) Every restriction of rights and freedoms should be proportionate to the nature of the necessity for the restriction in each particular case.
«(1) Freedom of thought and expression shall be guaranteed.»
(2) Freedom of expression shall include, in particular, freedom of the press and other media, freedom of speech and [the freedom] to speak publicly, and the free establishment of all media institutions.»
B. Relevant legislation
1. The Constitutional Court Act
17. The relevant provision of the 1999 Constitutional Act on the Constitutional Court of the Republic of Croatia (Ustavni zakon o Ustavnom sudu Republike Hrvatske, Official Gazette no. 99/99, with subsequent amendments — «the Constitutional Court Act»), which has been in force since 15 March 2002, reads:
«(1) Anyone may lodge a constitutional complaint with the Constitutional Court if he or she deems that the decision of a State authority, local or regional government, or a legal person vested with public authority, on his or her rights or obligations, or as regards a suspicion or accusation of a criminal offence, has violated his or her human rights or fundamental freedoms, or the right to local or regional government, guaranteed by the Constitution ('constitutional rights')...»
2. Civil Procedure Act
18. The relevant provisions of the Civil Procedure Act (Zakon o parniènom postupku, Official Gazette of the Socialist Federal Republic of Yugoslavia no. 4/77, with subsequent amendments, and Official Gazette of the Republic of Croatia no. 53/91, with subsequent amendments), which has been in force since 1 July 1977, read as follows:
(2) Unless otherwise provided for by this Act, the court shall fine a natural person between 500 and 10,000 [Croatian] kunas, or a legal entity between 2,500 and 50,000 [Croatian] kunas, if they seriously abuse the rights they have in the proceedings.
(3) The fine referred to in paragraph (2) of this section may be imposed on a party or an intervener, or on their representative if he or she is [found to be] responsible for an abuse of rights.
(4) The fine shall be imposed by the first-instance court. Outside the main hearing, the fine shall be imposed by a single judge or the presiding judge.
(12)... If, within a year of service of... a decision referred to in paragraph (2) of this section, [the Tax Administration] does not succeed in collecting the fine, [it] shall inform... the court [thereof], whereupon the fine shall be converted into a prison sentence, in accordance with the rules of criminal law on converting fines into prison sentences, following which the court that imposed the fine shall issue a decision.
«(1) The first-instance court shall fine a natural person between 500 and 5,000 [Croatian] kunas, or a legal person between 2,000 and 20,000 [Croatian] kunas, if in his, her or its submissions, they have insulted the court, a party or other participant in the proceedings. The fine may also be imposed on a party's representative or an intervener if he or she [is found to] have insulted the court.»
(2) The provisions of section 10 of this Act shall apply mutatis mutandis to cases referred to in paragraph (1) of this section.
(3) The provisions of the preceding paragraphs of this section shall apply in all cases where the court imposes a fine in accordance with the provisions of this Act, unless otherwise expressly provided for in particular cases.
«(1) Parties shall have the right to consult the case file of civil proceedings in which they participate and to copy [documents from] it.»
(2) Other persons with justified reason to do so may be allowed to consult particular case files and copy [documents from] them. While proceedings are ongoing, permission shall be given by the single judge [hearing the case] or the president of the panel. [A]fter proceedings have concluded, [permission shall be given] by the court's president or by a judge he or she has designated.
«(1) Proceedings shall be suspended if: both parties agree on it [i.e. the suspension] before the conclusion of the main hearing; both parties fail to attend a preparatory hearing or one of the hearings during the main-hearing stage of the proceedings; the parties who are present at the hearing refuse to litigate; or a party who was duly summoned fails to attend and the other [party] asks for suspension.»
(4) If, during the same proceedings, the conditions for suspension are fulfilled again, the action shall be considered withdrawn.
«(2) Proceedings shall remain suspended until one party applies for their continuation. Such an application cannot be submitted before three months have passed from the day on which the proceedings were suspended.»
(3) If, within four months of the day on which the proceedings were suspended, no party submits an application for their continuation, the action shall be considered withdrawn.
«An appeal against the decision... declaring the proceedings suspended (section 216) does not postpone its effects [i.e. the effects of that suspension decision].»
19. On 28 March 2003, the Constitutional Court adopted decisions U-III-3285/2002 and U-III-231/2003 by which it declared inadmissible constitutional complaints lodged against decisions of criminal courts imposing fines for contempt of court. In the first case counsel for the accused had been fined for disrupting the order in the courtroom and disobeying court orders. In the second case, a witness had been fined for her failure to attend a hearing. The Constitutional Court held that the contested decisions were not open to constitutional review by individual constitutional complaint. The Constitutional Court's decisions were published in the Official Gazette on 24 May 2003.
20. The Constitutional Court adopted the same view in decision no. U-III-4772/2004 of 25 February 2005, and thus declared inadmissible a constitutional complaint lodged against a decision of a criminal court, where counsel for the accused in criminal proceedings had been fined for disrespecting and offending the court. The decision was published in the Official Gazette of 14 March 2005.
21. The Constitutional Court followed this practice in decisions no. U-III-4366/2013 of 4 November 2013 and U-III-3532/2010 of 6 June 2014, in which it likewise declared inadmissible constitutional complaints lodged against decisions of enforcement and civil courts, where the representatives of a debtor in enforcement proceedings and of a plaintiff in civil proceedings respectively had been fined for having offended the court. Both decisions were published on the Constitutional Court's website.
22. On 15 July 2004 the Constitutional Court published on its website instructions for filling out the constitutional complaint form (Upute za ispunjavanje obrasca ustavne t už be). The document in question contained a list of decisions not open to constitutional review by means of an individual constitutional complaint. It listed, for example, decisions fining parties or their representatives or witnesses in civil and criminal proceedings. As evidence of that being established practice, it referred to the Constitutional Court's decisions nos. U-III-2541/2001, U-III-1752/2001, U-III-3285/2002, U-III-231/2003, U-III-3413/2003 and U-III-738/2004. The third and fourth of the above-mentioned decisions were published in the Official Gazette (see paragraph 19 above).
23. According to the Government, in 2009 the list was updated by referring to the Constitutional Court's decisions nos. U-III-1838/2007 and U-III-4366/2013, the latter of which is available on the court's website (see paragraph 21 above).
24. On 8 July 2014 the document in issue was divided into several separate documents (examples of the constitutional complaints; practical instructions on how to fill out a constitutional complaint form; and a list of decisions not open to constitutional review by means of an individual constitutional complaint) and updated. The new list (Popis pojedinaènih akata koji se ne smatraju aktima iz èlanka 62. stavka 1. Ustavnog zakona o Ustavnom sudu Republike Hrvatske) refers to the Constitutional Court's decisions nos. U-III-3413/2003, U-III-3140/2005, U-III-361/2007, U-III-3273/2008, U-III-3885/2011 and U-III-1502/2014. None of those decisions was published in the Official Gazette, nor is their text available on the Constitutional Court's website.
25. The applicant complained that the decision of the Vukovar Municipal Court to fine him for contempt of court had violated his freedom of expression. He relied on Article 10 of the Convention, which reads as follows:
«1. Everyone has the right to freedom of expression. This right shall include freedom to hold opinions and to receive and impart information and ideas without interference by public authority and regardless of frontiers. This Article shall not prevent States from requiring the licensing of broadcasting, television or cinema enterprises.»
2. The exercise of these freedoms, since it carries with it duties and responsibilities, may be subject to such formalities, conditions, restrictions or penalties as are prescribed by law and are necessary in a democratic society, in the interests of national security, territorial integrity or public safety, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, for the protection of the reputation or rights of others, for preventing the disclosure of information received in confidence, or for maintaining the authority and impartiality of the judiciary.»
26. The Government contested that argument.
A. Admissibility
1. The submissions of the parties
27. The Government submitted that the applicant had failed to comply with the six-month rule because he had mistakenly believed that the constitutional complaint he had lodged against the second-instance decision of 7 July 2010 (see paragraphs 13-14 above) had been an effective remedy to be used for the purposes of Article 35 § 1 of the Convention, and thus capable of interrupting the running of the six-month time-limit prescribed in that Article.
28. They explained that, in accordance with the established practice of the Constitutional Court, decisions imposing fines for contempt of court were not open to constitutional review by means of an individual constitutional complaint (see paragraphs 19-24 above). According to the Government, the Constitutional Court had already adopted that view in its decision no. U-III-4772/2004 of 25 February 2005, which was published in the Official Gazette on 14 March 2005 (see paragraph 20 above). That practice had been further publicised by the Constitutional Court's publication on its website of the instructions for filling out the constitutional complaint form — a document which had contained a list of decisions not open to constitutional review (see paragraph 22 above). Decisions fining parties or their representatives for offending the court had been on that list.
29. In the Government's view, as an advocate, the applicant should have been aware of that practice. Consequently, the final decision within the meaning of Article 35 § 1 of the Convention for the purposes of calculating the six-month time-limit in the applicant's case was not the Constitutional Court's decision of 27 January 2011 (see paragraph 15 above), but the Vukovar County Court's decision of 7 July 2010, which had been served on him on 16 July 2010 (see paragraph 13 above). However, he had lodged his application with the Court on 26 July 2011 (see paragraph 1 above), that is, more than six months later.
30. The applicant submitted in reply that, having regard to Article 38 of the Croatian Constitution, which guaranteed freedom of expression, the protection of that freedom should have been a matter for the Constitutional Court. Accordingly, by failing to examine the merits of his constitutional complaint, the Constitutional Court had denied him procedural protection of that freedom.
31. The Vukovar County Court had not afforded him such protection either. That was evident from the reasons it had given for its decision to dismiss his appeal, in particular the reasoning that the imposition of a fine was within the discretion of the first-instance court (see paragraph 13 above). This meant that the appeal against the decision whereby he had been fined for contempt of court had not been an effective remedy.
32. That being so, the Constitutional Court's decision not to examine his constitutional complaint alleging a violation of his freedom of expression, as guaranteed by both the Constitution and the Convention, had, in essence, amounted to a breach of the State's obligation to provide adequate procedural protection of that Convention freedom. Consequently, no domestic authority had had a chance to examine the proportionality of the interference with his freedom of expression. This suggested that, in his case, there had been not only a substantive, but also a procedural violation of the Convention.
2. The Court's assessment
33. The Court first notes that in the Vrtar case it has already rejected a similar objection raised by the Government (see, mutatis mutandis, Vrtar v. Croatia, no. 39380/13, §§ 71-76 and 85, 7 January 2016). It further notes that, under section 62 of the Constitutional Court Act, anyone who considers that his or her rights, as guaranteed by the Constitution, have been infringed by a decision of a State or public authority determining any of his rights or obligations may lodge a constitutional complaint against such a decision (see paragraph 17 above). Since the right to freedom of expression is, like the right to a hearing within a reasonable time in the Vrtar case, guaranteed by the Croatian Constitution (see paragraph 16 above), and decisions imposing a fine for insulting the court constitute an interference with that right (see paragraphs 40 and 52 below), the Court sees no reason to reach a different conclusion regarding the applicant's alleged non-compliance with the six-month rule in the present case. It follows that the Government's objection to that effect must be dismissed.
34. The Court further notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It also notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. The submissions of the parties
35. The applicant submitted that, in making the impugned statement, he had merely pointed out that the judge hearing the case had not acted in accordance with the Civil Procedure Act and, in particular, that the decision to suspend the proceedings had been made even though the defendant's representative had not asked for the suspension (see paragraph 10 above and section 216 (1) of the Civil Procedure Act as cited in paragraph 18 above), but had proposed hearing the defendant's testimony. He had received that information — which contradicted what was contained in the record of the hearing — from the defendant's representative during their telephone conversation. In the appeal against the suspension decision, the applicant had therefore suggested that the court hear from the defendant's representative, with a view to establishing what had actually happened during the hearing of 17 December 2009.
36. In that appeal, the applicant had also indicated that the judge hearing the case had not proceeded efficiently, as required by the Civil Procedure Act. In his view, his statement had not been offensive. He particularly emphasised that his statement had only criticised the conduct of the judge in that particular case, and had not made any allusion to the judiciary as a whole.
37. The applicant further averred that the judge in question had generally been too sensitive to any criticism. He also drew the Court's attention to the fact that, by a decision of the National Judicial Council of 12 December 2013 following disciplinary proceedings, the judge in question had been dismissed from office for conduct unbecoming of a judge. Even though that decision had been quashed later on by the Constitutional Court, the applicant found it telling that the disciplinary proceedings in question had been instituted because of the judge's inappropriate communication with the court's president and parties in the cases assigned to him.
38. The applicant also emphasised that the Croatian Bar Association had been notified of the decision by which he had been fined for contempt of court. After asking him to submit his comments, it had decided not to institute disciplinary proceedings against him, thereby expressing its opinion that his statement had not been offensive.
39. Lastly, relying on the Court's judgments in the Nikula and Steur cases (see Nikula v. Finland, no. 31611/96, ECHR 2002-II, and Steur v. the Netherlands, no. 39657/98, ECHR 2003-XI), as well as the dissenting opinion in the Žugiæ case (see Žugiæ v. Croatia, no. 3699/08, 31 May 2011), the applicant submitted that his statement had not gone beyond the limits of acceptable criticism, having regard to its content and the context in which he had made it. It should have been regarded as criticism made in the particular case in which he had participated as an advocate representing one of the parties. To restrict his freedom of expression in such a context would mean unjustifiably hindering him in the fulfilment of his professional duties, one of which was criticising the work of the courts.
40. The Government admitted that imposing a fine for contempt of court had amounted to an interference with the applicant's freedom of expression. However, they argued that the interference had been in accordance with the law, had pursued a legitimate aim, and had been necessary in a democratic society.
41. In particular, the decision to fine the applicant had been based on section 110 of the Civil Procedure Act (see paragraph 18 above), and had sought to maintain the authority of the judiciary. That interference had also been «necessary in a democratic society», having regard to: (a) the context of the applicant's statement, (b) its content, and (c) the domestic courts' reaction to it.
42. As regards the context of the applicant's statement, the Government noted that he had made it in the appeal against the suspension decision (see paragraphs 9-10 above). In their view, it was indisputable that the applicant, despite being duly notified, had been at fault for not attending the hearing of 17 December 2009, whereupon the opposing party's representative had asked that the proceedings be suspended (see paragraphs 8 and 10 above). The Government explained that, in such circumstances, proceedings were automatically suspended by operation of the law, pursuant to section 216 (1) of the Civil Procedure Act (see paragraph 18 above). Consequently, the applicant's appeal against the suspension decision could only have been successful if he had managed to prove that one of the two conditions for suspension had not been fulfilled. Instead, he had referred exclusively to the manner in which the judge had conducted the proceedings before the hearing in question (see paragraph 10 above) — arguments (including the impugned statement) which could not in any way have resulted in the contested decision being quashed. In the Government's view, the applicant must therefore have been aware that he would not achieve anything by making the impugned statement in the appeal against the suspension decision.
43. As to the applicant's argument that he had challenged the suspension decision precisely because the statutory conditions had not been met, namely because the defendant's representative had not asked that the proceedings be suspended (see paragraph 35 above), the Government replied that he had raised this argument for the first time in his observations before the Court. In any event, the record of the hearing held on 17 December 2009, signed by the defendant's representative, suggested that he had indeed asked for the suspension. Having regard to the evidentiary value of the record, the Government were of the opinion that their above arguments (see the preceding paragraph) had not been called into question by that of the applicant.
44. As regards the content of the applicant's statement, the Government argued that it had contained two equally insulting remarks by which he had overstepped the limits of civilised communication between parties and the court in civil proceedings. The applicant had first accused the judge hearing the case of conducting proceedings which were devoid of substance (see paragraph 10 above). In the Government's opinion, by claiming that the judge had been stalling the proceedings by conducting them in an unprofessional and meaningless way, the applicant had called into question the judge's competence and professionalism, and had discredited him not only in the eyes of the other party, but also in the eyes of the public (the civil proceedings in question were public). Second, the applicant had accused the judge of «giving the impression» that the proceedings were being conducted in a meaningful manner (see paragraph 10 above) although, according to him, that had not been the case. This very harsh remark had implied that the judge had deliberately deceived the parties into thinking that the proceedings were taking their regular course, while knowing that they were not being conducted efficiently. In that way, the applicant had called into question the fundamental ethics of the judge and the entire judicial system.
45. In sum, the context and content of the applicant's statement — made in the appeal which he had known or must have known had been destined to fail — indicated that the sole purpose of his statement had been to publicly discredit the judge and portray him as unprofessional and unethical. This had amounted to an abuse of process, as the applicant had used the appeal as a means of making the insulting statement about the judge and the judiciary as a whole. Therefore, by converse implication, the impugned statement could not have been seen as constructive criticism aimed at asserting one's rights.
46. The Government further averred that the Croatian legal system provided for a number of remedies as a means of levelling constructive criticism in situations where a party suspected that the judge hearing a case had conducted the proceedings in an unprofessional or unethical way. The applicant could have: (a) lodged a petition with the court's president, which could have led to disciplinary proceedings against the judge; (b) asked for the judge in question to be exempted from hearing the case on account of bias; or (c) made use of the available length-of-proceedings remedy. Instead, he had made his statement when lodging an application for an utterly inappropriate remedy, thereby depriving the judicial system of any opportunity to examine whether his accusations were well-founded. The Government reiterated that the applicant had thus abused the remedy in question and discredited the court in the eyes of the opposing party without giving any authority the chance to examine the merit of his allegations. Being an advocate, the applicant must have been aware of the ramifications of his actions.
47. Therefore, since the context and content of the applicant's statement had suggested that it had not amounted to constructive criticism, but to an abuse of process in the form of an insult directed at the judge hearing the case, the municipal court and the judiciary as a whole, the judge in question had had no other option but to fine the applicant for contempt of court. Had the judge not reacted to such serious accusations, the public would have been free to interpret them as it saw fit. Such inaction would have been detrimental to the authority of the judiciary, as it could have been interpreted as tacit acceptance (as he who is silent is taken to agree).
48. The Government saw no relevance in the applicant's argument that the Croatian Bar Association had not instituted disciplinary proceedings against him on account of his statement, or that the judge in question had been the subject of disciplinary proceedings before the National Judicial Council at some point (see paragraphs 37-38 above).
49. Lastly, the Government argued that the fine of HRK 1,500 which had been imposed on the applicant had been a proportionate measure in relation to the legitimate aim it had sought to achieve, namely, maintaining the authority of the judiciary. In particular, they submitted that the fine had been modest, having regard to the statutory range for such fines (HRK 500 to 5,000 — see section 110 of the Civil Procedure Act as cited in paragraph 18 above).
50. For these reasons, the Government invited the Court to find no violation of Article 10 of the Convention in the present case.
2. The Court's assessment
(a) Whether there was an interference
51. The Court reiterates that Article 10 is applicable not only to «information» or «ideas» that are favourably received or regarded as inoffensive or as a matter of indifference, but also to those that offend, shock or disturb (see, for example, Kubli v. Switzerland (dec.), no. 50364/99, 21 February 2002). Furthermore, freedom of expression is also applicable to lawyers and protects not only the substance of the ideas and information expressed, but also the form in which they are conveyed (see, for example, Morice v. France [GC], no. 29369/10, § 134, 23 April 2015; Kyprianou v. Cyprus [GC], no. 73797/01, § 174, ECHR 2005-XIII; Mariapori v. Finland, no. 37751/07, § 62, 6 July 2010; and Amihalachioaie v. Moldova, no. 60115/00, § 28, ECHR 2004-III).
52. The Court therefore considers that fining the applicant for contempt of court in the present case amounted to an interference with his freedom of expression, as guaranteed by Article 10 § 1 of the Convention. This was not contested by the Government (see paragraph 40 above).
(b) Lawfulness and legitimate aim
53. The Court finds in this regard that, in the present case, the interference with the applicant's freedom of expression was prescribed by law, in particular by section 110 (1) of the Civil Procedure Act (see paragraph 18 above), and that it pursued the legitimate aim of maintaining the authority of the judiciary within the meaning of Article 10 § 2 of the Convention.
54. The phrase «authority of the judiciary» includes, in particular, the notion that the courts are, and are accepted by the public at large as being, the proper forum for the ascertainment of legal rights and obligations and the settlement of disputes relative thereto; further, that the public at large have respect for and confidence in the courts' capacity to fulfil that function (see Morice, cited above, § 129; and Sunday Times v. the United Kingdom (no. 1), 26 April 1979, § 55, Series A no. 30). The courts, which are the guarantors of justice and have a fundamental role in a State governed by the rule of law, need to enjoy public confidence if they are to be successful in carrying out their duties. They should therefore be protected against gravely damaging attacks that are essentially unfounded, especially in view of the fact that judges who have been criticised are subject to a duty of discretion that precludes them from replying (see Morice, cited above, § 128).
(c) «Necessary in a democratic society»
55. The Court must ascertain whether, on the facts of the case, a fair balance was struck between, on the one hand, the need to protect the authority of the judiciary and, on the other hand, the protection of the applicant's freedom of expression (see Žugiæ , cited above, § 42).
56. The test of «necessity in a democratic society» requires the Court to determine whether the interference complained of corresponded to a «pressing social need». The Contracting States have a certain margin of appreciation in assessing whether such a need exists, but it goes hand in hand with European supervision, embracing both legislation and the decisions applying it, even those delivered by an independent court. The Court is therefore empowered to give the final ruling on whether a «restriction» is reconcilable with freedom of expression, as protected by Article 10 (see, for example, Kyprianou, cited above, § 170, and Ska³ka v. Poland, no. 43425/98, § 33, 27 May 2003).
57. In exercising its supervisory jurisdiction, the Court must look at the impugned interference in the light of the case as a whole, including the content of the remarks held against the applicant and the context in which they were made. In particular, it must determine whether the interference in question was «proportionate to the legitimate aims pursued», and whether the reasons adduced by the national authorities to justify it are «relevant and sufficient». In doing so, the Court has to satisfy itself that the national authorities applied standards which were in conformity with the principles embodied in Article 10 and, moreover, that they based their decisions on an acceptable assessment of the relevant facts (see, for example, Nikula, cited above, § 44, and Ska³ka , cited above, § 35). In assessing the proportionality of the interference, the nature and severity of the penalties imposed are also factors to be taken into account (see, for example, Morice, cited above, § 175).
58. The Court further reiterates that Article 10 does not guarantee wholly unrestricted freedom of expression, and that the exercise of this freedom carries with it «duties and responsibilities» (see, for example, Europapress Holding d.o.o. v. Croatia, no. 25333/06, § 58, 22 October 2009). As set forth in Article 10 § 2, this freedom is subject to exceptions, which must, however, be construed strictly, and the need for any restrictions must be established convincingly (see, for example, Kubli, cited above; and Ska³ka , cited above, § 32). In particular, freedom of expression in the courtroom is not unlimited and certain interests, such as the authority of the judiciary, are important enough to justify restrictions on this freedom (see Mariapori, loc. cit.).
59. The courts, as with all other public institutions, are not immune from criticism and scrutiny (see Ska³ka , cited above, § 34). Therefore — save in the case of gravely damaging attacks that are essentially unfounded — bearing in mind that judges form part of a fundamental institution of the State, they may as such be subject to personal criticism within the permissible limits, and not only in a theoretical and general manner. When acting in their official capacity, they may thus be subject to wider limits of acceptable criticism than ordinary citizens (see Morice, cited above, § 131).
60. The specific status of lawyers gives them a central position in the administration of justice as intermediaries between the public and the courts. They therefore play a key role in ensuring that the courts enjoy public confidence. However, for members of the public to have confidence in the administration of justice they must have confidence in the ability of the legal profession to provide effective representation (see Morice, cited above, § 132). That special role of lawyers, as independent professionals, in the administration of justice entails a number of duties, particularly with regard to their conduct. Whilst they are subject to restrictions on their professional conduct, which must be discreet, honest and dignified, they also enjoy exclusive rights and privileges that may vary from one jurisdiction to another — among them, usually, a certain latitude regarding arguments used in court (ibid., § 133).
61. Therefore, the freedom of expression of lawyers is related to the independence of the legal profession, which is crucial for the effective functioning of the fair administration of justice (ibid., § 135). Lawyers have the duty to defend their clients' interests zealously, which means that they sometimes have to decide whether or not they should object to or complain about the conduct of the court (ibid., § 137). Nevertheless, their criticism must not overstep certain bounds. In particular, a clear distinction must be made between criticism and insult. If the sole intent of any form of expression is to insult a court, or members of that court, an appropriate sanction would not, in principle, constitute a violation of Article 10 of the Convention (see Ska³ka , loc. cit).
(ii) Application of the above principles to the present case
(alpha) The applicant's status of an advocate and the context in which he made his remarks
62. Turning to the facts of the present case, the Court first notes that the critical remarks, which were regarded as contemptuous by the single judge of the Vukovar Municipal Court in the decision of 13 January 2010, were made by the applicant in the context of judicial proceedings; he was acting in his capacity as an advocate, and his remarks were in a particular context connected to those proceedings. Moreover, the remarks were conveyed in an appeal, a remedy against a suspension decision which went against the interests of his client by delaying the proceedings for three months (see section 217 (2) of the Civil Procedure Act as cited in paragraph 18 above). In other words, they were made in a forum where his client's rights were naturally to be vigorously defended (see, mutatis mutandis, Ayhan Erdoðan v. Turkey, no. 39656/03, §§ 28 and 29, 13 January 2009). Hence, the remarks were confined to the courtroom, as opposed to criticism of a judge voiced in, for instance, the media (see Nikula, cited above, § 52; Steur, cited above, § 41; and Ayhan Erdoðan , cited above, § 29). Contrary to the Government's argument (see paragraphs 44-45 and 47 above), it was not an open and overall attack on the authority of the judiciary, but rather internal communication between the applicant as an advocate and the appellate court, of which the general public were not aware (see, mutatis mutandis, Rodriguez Ravelo v. Spain, no. 48074/10, § 48, 12 January 2016; Ska³ka , cited above, § 40, and section 150 of the Civil Procedure Act as cited in paragraph 18 above). The Court considers that the domestic courts, in their examination of the case, failed to set the applicant's remarks within the context and form in which they were expressed (see, mutatis mutandis, Ayhan Erdoðan , cited above, § 29).
(beta) The purpose of the applicant's remarks
63. The Court also finds it difficult to accept the Government's contention that the sole purpose of the applicant's remarks was to publicly discredit the judge (see paragraph 45 above). In particular, and contrary to the Government's argument (see paragraph 47 above), in the appeal against the suspension decision the applicant challenged that decision precisely on the grounds that one of the statutory conditions for suspending the proceedings had not been met, namely that the opposing party had not asked for the suspension (see paragraph 10 above).
64. The Government also argued that such a challenge was unlikely to succeed, given the evidentiary value of the record of the hearing held on 17 December 2009 (see paragraph 43 above), which indicated that the opposing party had indeed asked for a suspension. However, in the Court's view, a slim chance of success cannot be interpreted as a sign that the applicant lodged the appeal of 31 December 2009 with the sole intent of insulting the judge in question.
65. As regards the Government's contention that the applicant's remarks had, in any event, not been pertinent or necessary, as they had referred to the way in which the judge had conducted the proceedings thus far (see paragraph 42 above), the Court considers that the applicant might have considered them important for corroborating his argument that the judge in question had suspended the proceedings even though the other party had not asked him to do so.
(gamma) The nature of the applicant's remarks
66. What is more, although strongly worded, the Court is not convinced that the applicant's remarks — on the basis of which the domestic courts fined him for contempt of court — were insulting (see, mutatis mutandis, Amihalachioaie, cited above, § 36). His comments were aimed at the manner in which the judge was conducting the proceedings (see, mutatis mutandis, Kyprianou, cited above, § 179) and thus, despite the Government's arguments to the contrary (see paragraphs 44-47 above), were strictly limited to the judge's performance in his client's case, and distinct from criticism focusing on his general qualities, professional or otherwise. In particular, the applicant's remarks cannot be compared to those which the Court or the former Commission found amounted to personal insult (see, for example: Rodriguez Ravelo, cited above, where the applicant attributed blameworthy conduct to the district judge, such as wilfully deciding to distort reality, unhesitatingly lying or, further, issuing an untruthful report containing false and malicious information; Kincses v. Hungary, no. 66232/10, 27 January 2015, where an advocate called into question the professional competence of a judge dealing with his case; Saday v. Turkey, no. 32458/96, 30 March 2006, in which the accused described the Turkish judiciary as «torturers in robes»; Ska³ka , cited above, where a prisoner stated that «irresponsible clowns» had been placed in the Penitentiary Division of the court in question, and called the unidentified judge who had replied to his letter «[a] small-time cretin», «some fool», «a limited individual», and «[an] outstanding cretin»; Mahler v. Germany, no. 29045/95, Commission decision of 14 January 1998, unreported, where counsel asserted that the prosecutor had drafted the bill of indictment «in a state of complete intoxication»; and W.R. v. Austria, no. 26602/95, Commission decision of 30 June 1997, unreported, in which counsel described the opinion of a judge as «ridiculous»).
67. In addition, the Court also reiterates that the fairness of the proceedings and the procedural guarantees afforded are factors to be taken into account when assessing the proportionality of an interference with the freedom of expression guaranteed by Article 10 (see, for example, Kyprianou, cited above, § 171). In this connection, the Court cannot completely disregard the fact that the decision to fine the applicant was made by the same judge who felt personally offended by the applicant's remarks.
68. Nor can the Court, as suggested by the Government (see paragraph 48 above), completely ignore the fact that the Croatian Bar Association did not find it necessary to bring disciplinary proceedings against the applicant (see Morice, cited above, § 173, and Mor v. France, no. 28198/09, § 60, 15 December 2011, where the Court found a violation of Article 10 of the Convention, and compare with Kincses, cited above, where the applicant complained about the outcome of such disciplinary proceedings and the Court found no violation of that Article).
69. These factors (see paragraphs 62-68 above) enable the Court to conclude that the domestic courts failed to strike the right balance between the need to protect the authority of the judiciary and the need to protect the applicant's freedom of expression. It follows that there was no «pressing social need» to restrict the applicant's freedom of expression, and that the national authorities have not furnished «relevant and sufficient» reasons to justify such a restriction. Since the applicant has not gone beyond the bounds of acceptable criticism within the meaning of Article 10 of the Convention, the interference in issue cannot be regarded as having been «necessary in a democratic society».
70. This finding makes it unnecessary for the Court to pursue its examination of whether the amount of the fine in the applicant's case was proportionate to the aim pursued (see paragraph 57 above).
71. Accordingly, there has been a violation of Article 10 of the Convention in the present case.
72. The Court observes that in paragraphs 30-32 above the applicant argued that the Constitutional Court had denied him procedural protection of his freedom of expression because it had refused to examine the merits of his constitutional complaint (and because the second-instance court had not examined the proportionality of the interference with his freedom of expression either).
73. To the extent that these arguments may be understood as raising a complaint under Article 13 of the Convention, the Court notes that the Constitutional Court's decision declaring the applicant's constitutional complaint inadmissible was served on him on 11 February 2011, whereas he raised those arguments for the first time on 16 March 2015 in his observations in reply to those of the Government, that is, more than six months later.
74. It follows that this complaint is inadmissible under Article 35 § 1 of the Convention for non-compliance with the six-month rule, and must be rejected pursuant to Article 35 § 4.
75. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
76. The applicant claimed 1,500 Croatian kunas (HRK) <3> in respect of pecuniary damage corresponding to the fine he was ordered to pay for contempt of court (see paragraph 11 above). He also claimed 2,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage.
<3> Approximately EUR 205 euros at the time (see footnote 1 above).
77. The Government contested the claim for non-pecuniary damage.
78. The Court has found that imposition of the fine on the applicant for contempt of court was in breach of Article 10 of the Convention. Therefore, there is a sufficient causal link between the alleged pecuniary damage and the violation found. The Court therefore accepts the applicant's claim in respect of pecuniary damage in the amount of the fine. Accordingly, it awards him EUR 205 under this head — equivalent to the sum sought by the applicant — plus any tax that may be chargeable on that amount.
79. As regards non-pecuniary damage, the Court considers that the finding of a violation constitutes in itself sufficient just satisfaction in the circumstances.
B. Costs and expenses
80. The applicant also claimed HRK 6,403.13 for costs and expenses incurred before the domestic courts, and HRK 9,975 for those incurred before the Court. Save for translation costs of HRK 500 and postal and other administrative expenses of HRK 100, the amounts sought consisted of advocates' fees calculated on the basis of the current Scales of Advocates' Fees and Reimbursement of their Costs (Tarifa o nagradama i naknadi troškova za rad odvjetnika, Official Gazette no. 142/12, with subsequent amendments).
81. The Government contested these claims by arguing, inter alia, that the applicant had represented himself in the proceedings before the domestic courts and before the Court, and thus could not have incurred any representation costs.
82. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and are reasonable as to quantum.
83. The Court accepts the Government's argument (see paragraph 71 above) that, because he represented himself in both the domestic and the Strasbourg proceedings, the applicant is not entitled to any costs in that respect. As regards translation expenses (see paragraph 80 above), the Court notes that the applicant failed to comply with the requirements set out in Rule 60 § 2 of the Rules of Court, in that he did not enclose any relevant supporting documents for this claim to prove that he had actually incurred those expenses. The Court therefore rejects the applicant's claim for costs and expenses in so far as it concerns advocates' fees and translation expenses.
84. On the other hand, it awards the applicant the sum of EUR 13 for the postal and other administrative expenses incurred in the proceedings before the Court (see paragraph 80 above).
85. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
1. Declares the application admissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 10 of the Convention;
3. Holds that the finding of a violation constitutes in itself sufficient just satisfaction for the non-pecuniary damage sustained by the applicant;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into Croatian kunas at the rate applicable at the date of settlement:
(i) EUR 205 (two hundred and five euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of pecuniary damage;
(ii) EUR 13 (thirteen euros), plus any tax that may be chargeable to the applicant, in respect of costs and expenses;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
5. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 28 June 2016, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Переход между статьями: Ctrl + ← / →