Постановление ЕСПЧ от 06.03.2012

«Дело „Сергеев и другие (Sergeyev and Others) против Российской Федерации“ (жалобы № 28309/03, 28318/03, 28379/03, 17147/04, 19131/04, 43601/05, 32383/06, 32485/06, 34874/06, 40405/06 и 45497/06) [рус., англ.]»

с английского] <*>

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «СЕРГЕЕВ И ДРУГИЕ (SERGEYEV AND OTHERS) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалобы № 28309/03, 28318/03, 28379/03, 17147/04, 19131/04, 43601/05, 32383/06, 32485/06, 34874/06, 40405/06 и 45497/06)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

(Страсбург, 6 марта 2012 года)

<*> Перевод с английского О.Л. Ветровой.

По делу «Сергеев и другие против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Комитетом в составе:

Мирьяны Лазаровой Трайковской, Председателя Комитета,

Анатолия Ковлера,

Эрика Месе, судей,

а также при участии Андре Вампаша, заместителя Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 14 февраля 2012 г.,

вынес в указанный день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано 11 жалобами: № 28309/03, 28318/03, 28379/03, 17147/04, 19131/04, 43601/05, 32383/06, 32485/06, 34874/06, 40405/06 и 45497/06, — поданными против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) 12 гражданами Российской Федерации (далее — заявители). Сведения о них приведены далее, в Приложении.

2. Интересы шестерых заявителей (Сергеева, Матюшина, Хаткевича, Бельчевского, Ермакова и Глухова) представлял В. Гандзюк, адвокат, практикующий в Рязани. Интересы других заявителей не были представлены адвокатом. Власти Российской Федерации были первоначально представлены бывшими Уполномоченными Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым и В.В. Милинчук, а впоследствии Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.

3. Заявители жаловались на неисполнение вступивших в силу и обязательных решений судов, вынесенных в 2001 и 2003 годах, и на их последующую отмену в порядке надзора.

4. Хаткевич скончался 21 августа 2007 г. Его вдова Маргарита Хаткевич выразила намерение поддерживать жалобу в Европейском суде.

5. В даты, указанные далее, в Приложении, председатель Первой секции Европейского суда коммуницировал жалобы властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 1 статьи 26 Конвенции, измененным Протоколом № 14 к Конвенции, жалобы были переданы в Комитет из трех судей. В соответствии с пунктом 1 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

6. Все заявители, кроме Н. Кривцовой и M. Барзаковой, в период, относящийся к обстоятельствам дела, являлись российскими военнослужащими и принимали участие в миротворческих операциях в бывшей Югославии. Умершие мужья Н. Кривцовой и M. Барзаковой также были российскими военнослужащими и принимали участие в тех же операциях.

7. Все эти военнослужащие предъявили иски против соответствующих войсковых частей с целью получения невыплаченных суточных, предположительно причитавшихся им в связи с выполнением военной миссии за границей.

8. В различные даты суды удовлетворили требования заявителей и присудили им денежные компенсации. Решения стали окончательными и обязательными для исполнения, но не были исполнены властями. Детали решений указаны в Приложении.

9. В даты, указанные в Приложении, президиум Московского окружного военного суда отменил решения в порядке надзора, решив, что нижестоящие суды неправильно применили нормы национального материального права. В итоге требования заявителей были отклонены.

II. Применимое национальное законодательство

10. Обзор применимого национального законодательства, регулирующего надзорное производство в период, относящийся к обстоятельствам дела, содержится в Постановлениях Европейского суда по делам Рябых (см. Постановление Европейского суда по делу «Рябых против Российской Федерации» (Ryabykh v. Russia), жалоба № 52854/99, § 31 - 42, ECHR 2003-IX) и Собелина и других (см. Постановление Европейского суда от 3 мая 2007 г. по делу «Собелин и другие против Российской Федерации» (Sobelin and Others v. Russia), жалобы № 30672/03 и другие, § 33 - 42).

11. В 2001 — 2005 годах решения, выносившиеся против публичных органов, исполнялись в соответствии с особым порядком, установленным, в частности, Постановлением Правительства Российской Федерации от 22 февраля 2001 г. № 143 и впоследствии Постановлением Правительства № 666 от 22 сентября 2002 г., поручившим их исполнение Министерству финансов (см. дополнительные подробности в Постановлении Европейского суда от 21 июня 2007 г. по делу «Придатченко и другие против Российской Федерации» (Pridatchenko and Others v. Russia), жалобы № 2191/03 и другие, § 33 - 39).

ПРАВО

I. Объединение жалоб в одно производство

12. Учитывая, что настоящие 11 обращений в Европейский суд касаются одних и тех же фактов и жалоб и затрагивают идентичные вопросы, относящиеся к сфере действия Конвенции, Европейский суд принимает решение рассмотреть их совместно в одном Постановлении.

II. Право на участие в рассмотрении Европейским судом жалоб № 28379/03, 32383/06, 32485/06

13. Европейский суд отмечает, что в деле Хаткевича (жалоба № 28379/03) заявитель скончался 21 августа 2007 г., и его вдова выразила желание продолжить разбирательство в Европейском суде (см. § 4 настоящего Постановления). В делах Кривцовой (жалоба № 32383/06) и Базарковой (жалоба № 32485/06) вдовы подали жалобы в Европейский суд после смерти своих мужей, жалуясь на неисполнение и отмену решений, вынесенных в пользу умерших мужей. Таким образом, возникают вопросы: могут ли вдовы в деле Хаткевича продолжить разбирательство в Европейском суде, а делах Кривцовой и Базарковой возбудить разбирательство?

14. Что касается двух последних случаев, Европейский суд отмечает, что обе вдовы наследовали права мужей в отношении вступивших в силу решений, вынесенных в их пользу. Кривцов умер 21 февраля 2005 г., Базарков — 19 сентября 2003 г. В то время решения в их пользу оставались неисполненными в течение трех лет и одного года и девяти месяцев соответственно. Обе вдовы правомерно полагали, что деньги согласно решениям будут выплачены им как наследницам. При данных обстоятельствах последующая отмена решения в порядке надзора непосредственно затронула двух заявительниц, вызвав у них чувства разочарования по поводу неисполненного вступившего в силу судебного решения (см. для сравнения Постановление Европейского суда от 29 июля 2010 г. по делу «Стрельцов и 86 других дел „новочеркасских военных пенсионеров“ против Российской Федерации» (Streltsov and 86 Other «Novocherkassk military pensioners» cases v. Russia), жалобы № 8549/06 и другие, § 40). Европейский суд, таким образом, заключает, что обе вдовы могут законно утверждать, что являются жертвами предполагаемого нарушения требования правовой определенности.

15. Другая ситуация складывается в деле Хаткевича, поскольку решение в пользу заявителя было отменено до его смерти. Суть жалобы на основании статьи 6 Конвенции заключается фактически в подрыве уверенности заявителя в обязательной силе судебного решения. Учитывая, что отмена окончательного судебного решения является единовременным актом и не создает постоянную ситуацию, Европейский суд может испытывать трудности в установлении того, что отмена решения также оказала влияние на родственников заявителя. Вследствие этого жалоба в контексте надзорного производства по смыслу статьи 6 Конвенции не означает автоматически, что право требования по ней передаваемо родственникам заявителя (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Стрельцов и 86 других дел „новочеркасских военных пенсионеров“ против Российской Федерации», § 40).

16. С другой стороны, Европейский суд отмечает, что в настоящем деле надзорная жалоба тесно связана с жалобой на неисполнение в соответствии со статьей 6 Конвенции. Он напоминает, что принципы, предусматривающие, что вступившее в силу судебное решение не должно ставиться под сомнение и подлежит исполнению, представляют два аспекта одного и того же общего понятия, а именно права на «разбирательство дела судом» (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Собелин и другие против Российской Федерации», § 67). Европейский суд уже неоднократно признавал право близких родственников умершего заявителя продолжать рассмотрение жалобы в отношении неисполненных решений (см., в частности, Постановление Европейского суда от 13 июля 2006 г. по делу «Ширяева против Российской Федерации» (Shiryayeva v. Russia), жалоба № 21417/04, § 9). Учитывая, что жалобы об отмене решений в порядке надзора в соответствии со статьей 6 Конвенции и статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции тесно взаимосвязаны, Европейский суд также готов признать права родственников заявителей по этим двум положениям. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский суд не считает необходимым проводить различие между двумя аспектами жалобы заявителя для целей определения права участия в деле. Соответственно, он признает, что Маргарита Игоревна Хаткевич имеет право поддерживать жалобу о нарушении статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции вместо своего умершего мужа (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Стрельцов и 86 других дел „новочеркасских военных пенсионеров“ против Российской Федерации», § 41).

III. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с отменой окончательного решения

17. Заявители жаловались на то, что неисполнение и последующая отмена вступившего в силу решения в порядке надзора нарушили их право на доступ к правосудию, предусмотренное статьей 6 Конвенции, и право на уважение собственности, предусмотренное статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. В соответствующих частях эти статьи устанавливают следующее:

«Пункт 1 статьи 6 Конвенции»

Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...

Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции

Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности...».

A. Приемлемость жалоб

18. Власти Российской Федерации утверждали, что жалобы являются неприемлемыми. Прежде всего они указали, что некоторые заявители первоначально жаловались только на неисполнение решений и не ссылались на их отмену в пределах шестимесячного срока, предусмотренного пунктом 1 статьи 35 Конвенции. Власти Российской Федерации также утверждали в ряде дел, что статья 6 Конвенции не может быть применена к национальным судебным разбирательствам, так как они касались военного персонала и, соответственно, не могли быть квалифицированы как «гражданские» дела. Наконец, власти Российской Федерации считали, что во всех делах отмена решений президиумом Московского окружного военного суда была законной, обоснованной и совместимой с принципом правовой определенности: пересмотр был направлен на то, чтобы исправить грубые нарушения национального законодательства и обеспечить их единообразное и согласованное применение.

19. Заявители утверждали, что их жалобы являлись приемлемыми, и ссылались на прецедентную практику Европейского суда по этому вопросу. Несколько заявителей утверждали, что не знали о надзорном производстве, и оспаривали тот факт, что они были надлежащим образом уведомлены. Они утверждали, что подобная ситуация уже была рассмотрена Европейским судом в ряде дел, по которым были вынесены решения в пользу заявителей (см., например, Постановление Европейского суда от 31 июля 2007 г. по делу «Козеев против Российской Федерации» (Kozeyev v. Russia), жалоба № 934/03).

20. Европейский суд отмечает довод властей Российской Федерации о том, что некоторые из заявителей первоначально жаловались только на неисполнение решений, не ссылаясь на их отмену в порядке надзора. В то время как власти Российской Федерации утверждали, что заявители были надлежащим образом уведомлены о разбирательстве в порядке надзора, в деле не содержится доказательств того, что заявители действительно получили эту информацию. Заявители со своей стороны предоставили ряд данных, свидетельствующих об обратном. При таких обстоятельствах Европейский суд находит, что заявители не знали о разбирательстве в порядке надзора и не могли обжаловать его в течение шести месяцев после отмены. Европейский суд также учитывает, что принципы, предусматривающие, что вступившее в силу судебное решение не должно ставиться под сомнение и подлежит исполнению, представляют два аспекта одного и того же общего понятия, а именно права на разбирательство дела судом (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Собелин и другие против Российской Федерации», § 67, и Постановление Европейского суда от 8 января 2009 г. по делу «Кулков и другие против Российской Федерации» (Kulkov and Others v. Russia), жалобы № 25114/03 и другие, § 35), и что заявители жаловались прежде всего на нарушение этого права властями. Наконец, стороны использовали возможность представить свои замечания в отношении неисполнения и отмены решений. Соответственно, возражение властей Российской Федерации должно быть отклонено.

21. Что касается применения статьи 6 Конвенции в делах заявителей, Европейский суд напоминает, что государственные служащие могут быть исключены из пределов защиты правосудия, предусмотренной статьей 6 Конвенцией, если национальное законодательство государства явно исключает доступ к суду рассматриваемой категории работников при условии, что это исключение оправдано объективными основаниями в интересах государства (см. Постановление Большой палаты по делу «Вильхо Эскелинен и другие против Финляндии» (Vilho Eskelinen and Others v. Finland), жалоба № 63235/00, § 62, ECHR 2007-II). Европейский суд отмечает, что эти условия не были достигнуты в настоящих делах, поскольку все заявители имели доступ к правосудию на основании национального законодательства. Отсюда следует, что возражение властей Российской Федерации должно быть отклонено в соответствии с решениями Европейского суда в многочисленных подобных делах (см. Постановление Европейского суда от 7 июня 2007 г. по делу «Довгучиц против Российской Федерации» (Dovguchits v. Russia), жалоба № 2999/03, § 19 - 24, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Кулков и другие против Российской Федерации», § 19).

22. Европейский суд также отмечает, что жалобы не являются явно необоснованными в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалобы не являются неприемлемыми по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалобы должны быть объявлены приемлемыми.

B. Существо жалоб

23. Европейский суд напоминает, что правовая определенность, которая является одним из фундаментальных аспектов верховенства права, предполагает уважение принципа res judicata <*>, то есть принципа окончательного характера судебных решений. Отступления от этого принципа оправданы только тогда, когда их делают необходимыми обстоятельства существенного и непреодолимого характера, такие как устранение существенных недостатков и ошибок правосудия (см. Постановление Большой палаты по делу «Брумэреску против Румынии» ( Brumãrescu v. Romania), жалоба № 28342/95, § 61, ECHR 1999-VII, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Рябых против Российской Федерации», § 51 - 52).

<*> Res judicata (лат.) — решенное дело (прим. переводчика).

24. Европейский суд также учитывает, что он уже устанавливал многочисленные нарушения Конвенции в связи с отменой в надзорном порядке вступивших в законную силу и подлежащих исполнению решений суда в соответствии с Гражданским процессуальным кодексом, который действовал в период, относящийся к обстоятельствам дела. Некоторые из этих нарушений были установлены при практически идентичных обстоятельствах, касающихся военнослужащих в отставке (см. в числе многих примеров Постановление Европейского суда от 8 января 2009 г. по делу «Кондрашов и другие против Российской Федерации» (Kondrashov and Others v. Russia), жалобы № 2068/03 и другие, § 21 - 24, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Кулков и другие против Российской Федерации», § 25 - 33). В этих делах Европейский суд нашел, что отмена окончательных решений в пользу заявителей не была оправдана обстоятельствами существенного и непреодолимого характера. Европейский суд не усматривает оснований для отступления в настоящих делах от ранее сделанных выводов. Все доводы, представленные властями Российской Федерации в вышеупомянутых ранее рассмотренных делах, были подробно рассмотрены и отклонены.

25. Следовательно, Европейский суд приходит к выводу о том, что отмена вступивших в силу и исполнимых решений, вынесенных в пользу заявителей, нарушила принцип правовой определенности, гарантированный статьей 6 Конвенции. Отмена решений подорвала уверенность заявителей в обязательной силе судебных решений и лишила их возможности получения присужденных выплат, которые они обоснованно рассчитывали получить (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Довгучиц против Российской Федерации», § 35). Соответственно, имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

IV. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 протокола № 1 к конвенции в связи с неисполнением решений

26. Заявители также жаловались на нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с неисполнением решений, которые были отменены в порядке надзора. Европейский суд отмечает, что в пяти <*> делах (Сергеева, Матюшина, Хаткевича, Бельчевского, Ермакова и Глухова) решения были отменены менее чем через год после вступления в законную силу. С учетом ранее сделанного вывода в отношении статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с отменой решений в порядке надзора Европейский суд не считает необходимым рассматривать отдельно вопрос их последующего неисполнения властями. Однако обособленный вопрос о неисполнении решений возникает в отношении шестерых других заявителей (Татаринова, Кривцовой, Базарковой, Щетинина, Колосветова и Пронина), поскольку решения в их пользу оставались неисполненными в течение нескольких лет до их отмены в порядке надзора (см. Постановление Европейского суда от 14 января 2010 г. по делу «Казакевич и девять других дел „военных пенсионеров“ против Российской Федерации» (Kazakevich and Nine Other «army pensioners» cases v. Russia), жалобы № 14290/03 и другие, § 32 - 33).

<*> Ермаков и Глухов подали совместную жалобу (прим. переводчика).

A. Приемлемость жалоб

27. Европейский суд отмечает, что жалобы на неисполнение решений в пользу шестерых вышеупомянутых заявителей не являются явно необоснованными в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалобы должны быть объявлены приемлемыми.

B. Существо жалоб

28. Власти Российской Федерации утверждали, что заявители не обратились к соответствующим национальным властям для обеспечения надлежащего и своевременного исполнения решений до их отмены. Они заключили, что ответственность за длительное неисполнение решений не может быть возложена на государство.

29. Заявители поддержали свои жалобы.

30. Европейский суд напоминает, что необоснованно длительная задержка исполнения вступившего в силу решения может рассматриваться как нарушение Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу «Бурдов против Российской Федерации (N 1)» (Burdov v. Russia (N 1)), жалоба № 59498/00, ECHR 2002-III). Разумность такой задержки должна оцениваться с учетом, в частности, сложности исполнительного производства, поведения самого заявителя и компетентных органов, а также суммы и природы присужденной судом компенсации (см. Постановление Европейского суда от 15 февраля 2007 г. по делу «Райлян против Российской Федерации» (Raylyan v. Russia), жалоба № 22000/03, § 31).

31. Европейский суд отмечает, что вступившее в силу и исполнимое Решение Калужского гарнизонного военного суда от 19 декабря 2001 г. оставалось неисполненным три года и 11 месяцев в отношении пятерых заявителей (Татаринова, Кривцовой, Базарковой, Щетинина и Колосветова). Вступившее в силу и исполнимое решение, вынесенное тем же судом 27 февраля 2002 г. в пользу еще одного заявителя, Пронина, оставалось неисполненным более четырех лет.

32. С учетом устоявшейся прецедентной практики Европейского суда такие длительные задержки являются несовместимыми с требованием исполнения решения в разумный срок (см. Постановление Европейского суда по делу «Бурдов против Российской Федерации (N 2)» (Burdov v. Russia) (N 2)), жалоба № 33509/04, ECHR 2009, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Кондрашов и другие против Российской Федерации»). Власти Российской Федерации не представили довода, позволяющего Европейскому суду отступить в настоящем деле от ранее сделанных заключений.

33. Что касается довода властей Российской Федерации в отношении поведения заявителей, Европейский суд напоминает, что основная ответственность за исполнение решения, вынесенного национальным судом против государства, лежит на национальных властях. Требование о сотрудничестве взыскателя не должно выходить за пределы строгой необходимости и в любом случае не освобождает власти от их конвенционной обязанности совершить своевременно и в пределах своих полномочий действия на основе доступной им информации в целях исполнения решения суда, вынесенного против государства (см. Постановление Европейского суда от 12 июня 2008 г. по делу «Акашев против Российской Федерации» (Akashev v. Russia), жалоба № 30616/05, § 22, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Бурдов против Российской Федерации (N 2)», § 69). Власти Российской Федерации не доказали, что заявители отказались от сотрудничества с целью исполнения решения или в любой форме препятствовали этому процессу (см. для сравнения Решение Европейского суда от 22 марта 2011 г. по делу «Беляев против Российской Федерации» (Belayev v. Russia), жалоба № 36020/02).

34. Учитывая вышеизложенное, Европейский суд заключает, что длительное уклонение от исполнения вступивших в законную силу и подлежащих исполнению решений суда в отношении шестерых заявителей представляет собой нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

V. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции в части отсутствия внутренних средств правовой защиты в отношении неисполнения решений

35. Один из заявителей, Пронин, также жаловался на отсутствие средств правовой защиты в отношении длительного неисполнения Решения от 27 февраля 2002 г., вынесенного в его пользу Калужским гарнизонным военным судом.

36. Прежде всего Европейский суд ссылается на свой вывод о том, что заявитель являлся жертвой длительного неисполнения вынесенного в его пользу решения до отмены этого решения в порядке надзора (см. § 32 настоящего Постановления). Он также ссылается на свои неоднократные предыдущие выводы о том, что в правовой системе России в соответствующий период не имелось эффективных средств правовой защиты в отношении подобных нарушений Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Бурдов против Российской Федерации» (N 2)», § 117).

37. В то же время Европейский суд отмечает, что новое средство правовой защиты введено Федеральными законами № 68-ФЗ и 69-ФЗ после пилотного Постановления по делу «Бурдов против Российской Федерации (N 2)», и оно было доступно всем заявителям, чьи жалобы были к тому времени поданы в Европейский суд. Учитывая эти особые обстоятельства, Европейский суд находит в отношении ряда дел о длительности неисполнения решений, что нет необходимости рассматривать отдельно жалобы заявителей с точки зрения статьи 13 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 16 сентября 2010 г. по делу «Кравченко и 23 других дела о „жилье для военнослужащих“ против Российской Федерации» (Kravchenko and 23 Others «military accommodation» v. Russia), жалобы № 11609/05 и другие, § 40 - 45, и Постановление Европейского суда от 23 сентября 2010 г. по делу «Васильченко против Российской Федерации» (Vasilchenko v. Russia), жалоба № 34784/02, § 54 - 59). Европейский суд считает целесообразным следовать указанному подходу в настоящем деле.

38. В то время как Европейский суд признает жалобы заявителей по статье 13 Конвенции приемлемыми, он по вышеуказанным причинам полагает, что нет необходимости в их отдельном рассмотрении в настоящем деле.

VI. Применение статьи 41 Конвенции

39. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

40. Заявители требовали в качестве компенсации материального ущерба суммы, присужденные им решениями, вынесенными в их пользу Рязанским и Калужским гарнизонными военными судами, и компенсацию инфляционных потерь (см. подробности в приведенной таблице). Шестеро заявителей (Сергеев, Матюшин, Хаткевич, Бельчевский, Ермаков и Глухов) дважды изменяли свои требования о компенсации инфляционных потерь с учетом снижения курса российской валюты после июля 2008 года, когда они впервые предоставили свои требования о справедливой компенсации. Все заявители также требовали различные суммы в пределах от 5000 до 10000 евро в качестве компенсации морального вреда.

41. Власти Российской Федерации полагали, что никакая сумма не может быть присуждена в счет материального ущерба, поскольку суммы, присужденные национальными судами, были позже признаны незаконными и отменены. Они также полагали, что требование компенсации морального вреда является чрезмерным и необоснованным.

42. Европейский суд напоминает, что наиболее целесообразной формой возмещения в отношении установленного нарушения является максимально возможное восстановление заявителей в том положении, в котором они находились бы, если бы требования Конвенции были соблюдены (см. Постановление Европейского суда от 26 октября 1984 г. по делу «Пьерсак против Бельгии» (Piersack v. Belgium) (статья 50 <*> Конвенции), p. 16, § 12, Series A, № 85, и с необходимыми изменениями Постановление Европейского суда от 23 октября 2003 г. по делу «Генчел против Турции» ( Gençel v. Turkey), жалоба № 53431/99, § 27). Европейский суд полагает, что этот принцип должен быть применен в настоящих делах (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Довгучиц против Российской Федерации», § 48).

<*> Статья 50 Конвенции ранее регулировала вопросы справедливой компенсации (прим. переводчика).

43. Заявители не смогли получить денежные средства, которые они правомерно рассчитывали получить согласно вступившим в силу решениям, вынесенным национальными судами в их пользу. Соответственно, Европейский суд присуждает заявителям суммы, присужденные им решениями Рязанского и Калужского гарнизонных военных судов (см. подробности в Приложении).

44. Европейский суд также принимает доводы заявителей относительно утраты ценности этих присужденных сумм с момента, когда решения стали окончательными. Он находит, что требуемые заявителями суммы в этом отношении являются обоснованными, разумными и соответствуют присужденным Европейским судом суммам в предыдущих аналогичных делах (см. упоминавшиеся выше Постановление Европейского суда по делу «Кондрашов против Российской Федерации» и Постановление Европейского суда по делу «Кулков и другие против Российской Федерации»). Европейский суд, таким образом, решает удовлетворить жалобы заявителей полностью (см. подробности в Приложении). В то же время Европейский суд считает нецелесообразным удовлетворять дополнительные требования шестерых заявителей о полной компенсации инфляционных потерь в связи с девальвацией российской валюты с момента подачи их первоначальных жалоб (см. § 40 настоящего Постановления). Европейский суд напоминает, что в его задачу как международного судебного органа не входит точно и исчерпывающим образом компенсировать убытки заявителей (см. Постановление Европейского суда от 17 декабря 2009 г. по делу «Рябов и 151 другое дело „пенсионеров-льготников“ против Российской Федерации» (Ryabov and 151 other «Privileged pensioners» cases v. Russia), жалобы № 4563/07 и другие, § 21). Кроме того, Европейский суд отмечает, что в соответствии с его прецедентной практикой он присуждает суммы в евро, применяя курс, который был установлен на дату предъявления требований заявителей, что ограничивает эффект обесценивания, на который ссылались заявители.

45. Наконец, Европейский суд находит, что заявителям был причинен моральный вред в результате установленных нарушений, которые не могут быть компенсированы одним лишь установлением факта нарушения. Учитывая обстоятельства дел и осуществляя оценку на справедливой основе, как того требует статья 41 Конвенции, Европейский суд присуждает каждому заявителю 3000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанные суммы.

B. Судебные расходы и издержки

46. Семеро заявителей требовали различные суммы в качестве компенсации судебных расходов и издержек (см. подробности в Приложении). Шестеро заявителей (Сергеев, Матюшин, Хаткевич, Бельчевский, Ермаков и Глухов) предоставили счета за оплату услуг адвокатов и почтовые квитанции в поддержку своих требований. Пронин требовал 6000 рублей, но предоставил почтовую квитанцию только на сумму 1852 рубля.

47. Власти Российской Федерации признали требования подтвержденными частично, поставив под сомнение счета адвокатов шестерых вышеупомянутых заявителей.

48. Согласно прецедентной практике Европейского суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле, принимая во внимание предоставленную ему информацию и вышеупомянутые критерии, Европейский суд отмечает, что требуемые суммы соответствуют присужденным в аналогичных делах. Он также приходит к выводу, что они являются обоснованными и подтвержденными документами, предоставленными заявителями, кроме случая Пронина. Европейский Суд, таким образом, присуждает последнему сумму, эквивалентную 1852 рублям, которые были подтверждены соответствующей почтовой квитанцией, и полностью удовлетворяет требования шестерых остальных заявителей.

C. Процентная ставка при просрочке платежей

49. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

1. решил объединить жалобы в одно производство;

2. признал жалобы приемлемыми;

3. постановил, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в отношении всех дел об отмене вынесенных в пользу заявителей решений в порядке надзора;

4. постановил, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в части неисполнения решений до их отмены в отношении шестерых заявителей, а именно Татаринова, Кривцовой, Базарковой, Щетинина, Колосветова и Пронина;

5. постановил, что нет необходимости отдельно рассматривать остальные доводы заявителей в части неисполнения решений и отсутствия эффективных внутренних средств правовой защиты в этом отношении;

6. постановил, что:

a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу выплатить заявителям следующие суммы, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты:

i) в качестве компенсации материального ущерба:

22480 евро (двадцать две тысячи четыреста восемьдесят евро) С. Сергееву;

19545 евро (девятнадцать тысяч пятьсот сорок пять евро) В. Матюшину;

24154 евро (двадцать четыре тысячи сто пятьдесят четыре евро) Маргарите Хаткевич;

17217 евро (семнадцать тысяч двести семнадцать евро) В. Бельчевскому;

19353 евро (девятнадцать тысяч триста пятьдесят три евро) Н. Ермакову;

7555 евро (семь тысяч пятьсот пятьдесят пять евро) В. Глухову;

24151 евро (двадцать четыре тысячи сто пятьдесят один евро) С. Татаринову;

24151 евро (двадцать четыре тысячи сто пятьдесят один евро) Н. Кривцовой;

24573 евро (двадцать четыре тысячи пятьсот семьдесят три евро) M. Базарковой;

23939 евро (двадцать три тысячи девятьсот тридцать девять евро) Ю. Щетинину;

24151 евро (двадцать четыре тысячи сто пятьдесят один евро) С. Колосветову;

23937 евро (двадцать три тысячи девятьсот тридцать семь евро) Ю. Пронину;

ii) 3000 евро (три тысячи евро) каждому из вышеупомянутых лиц в качестве компенсации морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанные выше суммы;

iii) в качестве компенсации судебных расходов и издержек:

280 евро (двести восемьдесят евро) С. Сергееву;

280 евро (двести восемьдесят евро) В. Матюшину;

292 евро (двести девяносто два евро) Маргарите Хаткевич;

280 евро (двести восемьдесят евро) В. Бельчевскому;

276 евро (двести семьдесят шесть евро) Н. Ермакову;

276 евро (двести семьдесят шесть евро) В. Глухову;

53 евро (пятьдесят три евро) Ю. Пронину;

а также любые налоги, подлежащие начислению на указанные выше суммы;

b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

7. отклонил оставшуюся часть требований заявителей о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 6 марта 2012 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Приложение

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

FIRST SECTION

CASE OF SERGEYEV AND OTHERS v. RUSSIA (Applications Nos. 28309/03, 28318/03, 28379/03, 17147/04, 19131/04, 43601/05, 32383/06, 32485/06, 34874/06, 40405/06 and 45497/06)

JUDGMENT <*>

(Strasbourg, 6.III.2012)

<*> This judgment is final but it may be subject to editorial revision.

In the case of Sergeyev and Others v. Russia,

The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Committee composed of:

Mirjana Lazarova Trajkovska, President,

Anatoly Kovler,

Erik Møse , judges,

and André Wampach, Deputy Section Registrar,

Having deliberated in private on 14 February 2012,

Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

PROCEDURE

1. The case originated in eleven applications (Nos. 28309/03, 28318/03, 28379/03, 17147/04, 19131/04, 43601/05, 32383/06, 32485/06, 34874/06, 40405/06 and 45497/06) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by twelve Russian nationals («the applicants»). Their details appear in the Appendix below.

2. Six applicants (Mr Sergeyev, Mr Matyushin, Mr Khatkevich, Mr Belchevskiy, Mr Yermakov and Mr Glukhov) were represented before the Court by Mr V. Gandzyuk, a lawyer practicing in Ryazan. Other applicants were not represented by a lawyer. The Russian Government («the Government») were represented by Mr P. Laptev and Ms V. Milinchuk, former representatives of the Russian Federation at the Court, and by Mr G. Matyushkin, the Representative of the Russian Federation at the Court.

3. The applicants complained of non-enforcement of binding and enforceable judgments delivered between 2001 and 2003 and of their subsequent quashing in supervisory-review proceedings.

4. Mr Khatkevich died on 21 August 2007. His widow, Ms Margarita Khatkevich, expressed her intention to continue the proceedings before the Court.

5. On the dates indicated in the Appendix below the President of the First Section decided to give notice of the applications to the Government. In accordance with Article 26 § 1 of the Convention as amended by Protocol No. 14, the applications were assigned to a Committee of three Judges. It was also decided that the Committee would rule on the admissibility and merits of the application at the same time (Article 29 § 1 of the Convention).

THE FACTS

I. The circumstances of the case

6. All the applicants except Ms N. Krivtsova and Ms M. Barzakova were at the material time members of the Russian military forces and took part in peace-keeping operations in former Yugoslavia. Ms N. Krivtsova's and Ms M. Barzakova's late husbands were also members of the Russian military forces and took part in the same operations.

7. All those servicemen sued their respective military units in courts for payment of outstanding daily allowance allegedly due to them on account of their military missions abroad.

8. On various dates the courts allowed the applicants' claims and awarded them monetary compensation. The judgements became binding and enforceable but were not enforced by the authorities. The details of the judgments appear in the Appendix below.

9. On the dates specified in the Appendix, the Presidium of the Moscow Circuit Military Court quashed the judgments by way of supervisory review, considering that the lower courts had erroneously applied the domestic material law. As a result, the applicants' claims were dismissed.

II. Relevant domestic law

10. The relevant domestic law governing the supervisory review procedure at the material time is summed up in the Court's judgments in the cases of Ryabykh (see Ryabykh v. Russia, No. 52854/99, §§ 31 — 42, ECHR 2003-IX) and Sobelin and Others (see Sobelin and Others v. Russia, Nos. 30672/03 et al., §§ 33 — 42, 3 May 2007).

11. In 2001 — 2005 judgments delivered against the public authorities were executed in accordance with a special procedure established, inter alia, by the Government's Decree No. 143 of 22 February 2001 and, subsequently, by Decree No. 666 of 9 September 2002, entrusting execution to the Ministry of Finance (see further details in Pridatchenko and Others v. Russia, Nos. 2191/03 et al., §§ 33 — 39, 21 June 2007).

THE LAW

I. Joinder of the applications

12. Given that these eleven applications concern similar facts and complaints and raise identical issues under the Convention, the Court decides to consider them in a single judgment.

II. Locus standi as regards applications Nos. 28379/03, 32383/06 and 32485/06

13. The Court notes that in the case of Khatkevich (No. 28379/03) the applicant died on 21 August 2007 and that his widow expressed her wish to continue the proceedings before the Court (see paragraph 4 above). In the cases of Krivtsova (No. 32383/06) and Bazarkova (No. 32485/06) the widows lodged their applications before the Court after the death of their husbands complaining of the non-enforcement and quashing of the judgments delivered in their late husbands' favour. An issue may thus arise as to whether the three widows have standing to pursue the proceedings before the Court in the case of Khatkevich and to bring such proceedings in the cases of Krivtsova and Bazarkova.

14. As regards the two latter cases, the Court notes that both widows inherited their late husbands' rights under the binding and enforceable judgment in their favour. Mr Krivtsov died on 21 February 2005 and Mr Bazarkov on 19 September 2003. At that time the judgment in their favour remained unexecuted for three years and for one year and nine months respectively. Both widows legitimately considered that the money due under the judgment would be paid to them in their quality of heirs. In these circumstances, the subsequent quashing of the judgment on supervisory review personally affected the two applicants, frustrating their reliance on that binding and enforceable judgment (compare Streltsov and other «Novocherkassk military pensioners» cases v. Russia, Nos. 8549/06 et al., § 40, 29 July 2010). The Court therefore concludes that both widows may legitimately claim to be victims of the alleged violation of the legal certainty requirement.

15. The situation is different in the case of Khatkevich, in so far as the quashing of the judgment in the applicant's favour had occurred before he passed away. The crux of the grievance under Article 6 was, in fact, frustration of the applicant's reliance on the binding judicial decision. Given that quashing of a final judgment is an instantaneous act and does not create a continuing situation, the Court may have difficulties in finding that the applicant's relatives were also affected by the quashing. As a result, the complaint under Article 6 in the context of the supervisory-review proceedings, if raised separately, might not be automatically considered transferable to the applicant's relatives (see Streltsov and other «Novocherkassk military pensioners» cases, cited above, § 40).

16. On the other hand, the Court notes that in the present case the supervisory-review complaint is closely related to the non-enforcement grievance under Article 6. It recalls that the principles insisting that a final judicial decision must not be called into question and should be enforced represent two aspects of the same general concept, namely the «right to a court» (see, for instance, Sobelin and Others, cited above, § 67). The Court has consistently recognised the standing of close relatives of diseased applicants in respect of non-enforcement complaints (see, among others, Shiryayeva v. Russia, No. 21417/04, § 9, 13 July 2006). Given that the supervisory-review complaints under Article 6 and Article 1 of Protocol No. 1 are closely interrelated, the Court has also been prepared to accept the relatives' standing under both those provisions. In view of the above, the Court does not consider it necessary to draw a distinction between two aspects of the applicant's complaint for the purpose of determination of the standing issue. It therefore finds that Ms Margarita Igorevna Khatkevich has standing to pursue her late husband complaints under both Article 6 and Article 1 of Protocol No. 1 (see Streltsov and other «Novocherkassk military pensioners» cases, cited above, § 41).

III. Alleged violation of Article 6 and Article 1 of Protocol No. 1 on account of the quashing of the final judgments

17. The applicants complained that the non-enforcement and subsequent quashing of the binding judgments in supervisory review proceedings had violated their right to a court under Article 6 of the Convention and the right to peaceful enjoyment of their possessions under Article 1 of Protocol No. 1. Insofar as relevant, these Articles read as follows:

Article 6 § 1

«In the determination of his civil rights and obligations... everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal...»

Article 1 of Protocol No. 1

«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions...»

A. Admissibility

18. The Government submitted that the applications were inadmissible. They pointed out in the first place that some of the applicants had initially complained only of non-enforcement of the judgments and failed to invoke their quashing on supervisory review within the six-month time-limit as required by Article 35 § 1 of the Convention. They further argued in some cases that Article 6 of the Convention was not applicable to the domestic litigations as they concerned the military personnel and could therefore not be qualified as «civil». Finally, they submitted with regard to all cases that the quashing of the judgments by the Presidium of the Moscow Circuit Military Court was lawful, legitimate and compliant with the principle of legal certainty: the supervisory review had been meant to correct gross violations of domestic law and to ensure its uniform and coherent application.

19. The applicants argued that their applications were admissible, referring to the existence of the Court's established case-law on the issues involved. Some applicants stated that they were unaware of the supervisory review proceedings and disputed the fact that they had been properly notified thereof. They submitted that the situation here at issue had already been examined by the Court in several previous cases, which were decided in the applicants' favour (e.g. Kozeyev v. Russia, No. 934/03, 31 July 2007).

20. The Court notes with the Government that some of the applicants initially complained only of non-enforcement of the judgments without referring to the quashing of those judgments on supervisory review. While the Government submitted that the applicants had been duly notified of the supervisory review proceedings, the case-files contain no evidence that the applicants had actually received the information. The applicants on their part provided some elements indicating the contrary. In these circumstances the Court cannot find it established that the applicants concerned knew about the supervisory review proceedings and were able to complain thereof within six-months of the quashing. The Court also bears in mind that the principles insisting that a final judicial decision must not be called into question and should be enforced represent two aspects of the same general concept, namely the right to a court (see Sobelin and Others, cited above, § 67, and Kulkov and Others v. Russia, Nos. 25114/03 et al., § 35, 8 January 2009) and that the applicants had complained at the outset of the violation of that right by the authorities. Finally, the parties have used the opportunity to submit their observations on both the non-enforcement and quashing of the judgments. The Government's objection must therefore be dismissed.

21. As regards the applicability of Article 6 to the applicants' cases, the Court reiterates that civil servants can only be excluded from the protection embodied in Article 6 if the State in its national law expressly excluded access to a court for the category of staff in question and if this exclusion was justified on objective grounds in the State's interest (see Vilho Eskelinen and Others v. Finland, [GC], No. 63235/00, § 62, ECHR 2007-II). The Court considers that these conditions were not satisfied in the present cases, as all applicants had access to courts in accordance with the domestic law. Accordingly, the Government's objection should be dismissed in line with the Court's decisions in numerous similar cases (see Dovguchits v. Russia, No. 2999/03, §§ 19 — 24, 7 June 2007, and Kulkov and Others, cited above, § 19).

22. The Court further notes that the applications are not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It also notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

B. Merits

23. The Court reiterates that legal certainty, which is one of the fundamental aspects of the rule of law, presupposes respect for the principle of res judicata, that is the principle of the finality of judgments. A departure from that principle is justified only when made necessary by circumstances of a substantial and compelling character, such as correction of fundamental defects or miscarriage of justice (see Brumãrescu v. Romania [GC], No. 28342/95, § 61, ECHR 1999-VII, and Ryabykh v. Russia, cited above, §§ 51 — 52).

24. The Court further recalls that it has already found numerous violations of the Convention on account of the quashing of binding and enforceable judgments by way of supervisory review under the Code of Civil Procedure as in force at the material time. Some of these violations were found in virtually identical circumstances involving retired servicemen (see, among many others, Kondrashov and Others v. Russia, Nos. 2068/03 et al., §§ 21 — 24, 8 January 2009, and Kulkov and Others, cited above, §§ 25 — 33). In those cases the Court found that the quashing of final judgments in the applicants' favour was not justified by circumstances of compelling and exceptional character. The Court finds no reason to come to a different conclusion in the present case. All arguments submitted by the Government were addressed in detail and dismissed in the aforementioned previous cases.

25. The Court accordingly concludes that the quashing of the binding and enforceable judgments in the applicants' cases amounts to a breach of the principle of legal certainty in violation of Article 6 of the Convention. The quashing of the judgments frustrated the applicants' reliance on the binding judicial decisions and deprived them of an opportunity to receive the judicial awards they had legitimately expected to receive (see Dovguchits, cited above, § 35). There has accordingly been also a violation of Article 1 of Protocol No. 1.

IV. Alleged violation of Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 on account of the non-enforcement of the judgments

26. The applicants also complained of a violation of Article 6 of the Convention and of Article 1 of Protocol No. 1 on account of non-enforcement of the judgments which were quashed on supervisory review. The Court notes that in five cases (Sergeyev, Matyushin, Khatkevich, Belchevskiy, Yermakov and Glukhov) the judgments were quashed less than one year after they became binding and enforceable. Given its above finding under Article 6 and Article 1 of Protocol No. 1 on account of the quashing of the judgments on supervisory review, the Court considers that it is not necessary to examine separately the issue of their subsequent non-enforcement by the authorities in those cases. A separate issue as to non-enforcement of judgments arises, however, in respect of six other applicants (Mr Tatarinov, Ms Krivtsova, Ms Bazarkova, Mr Shchetinin, Mr Kolosvetov and Mr Pronin), as the judgments in their favour had remained unenforced for several years before their quashing on supervisory review (see Kazakevich and 9 other «Army Pensioners» cases v. Russia, Nos. 14290/03 et al., §§ 32 — 33, 14 January 2010).

A. Admissibility

27. The Court notes that the complaints about non-enforcement of the domestic judgments in respect of the six above-mentioned applicants are not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It also notes that they are not inadmissible on any other grounds. They must therefore be declared admissible.

B. Merits

28. The Government argued that the applicants had failed to address the relevant domestic authorities to ensure proper and timely enforcement of the judgments prior to their quashing. They concluded that the responsibility for prolonged non-enforcement of the judgments could not be attributed to the authorities.

29. The applicants maintained their complaints.

30. The Court reiterates that an unreasonably long delay in the enforcement of a binding judgment may breach the Convention (see Burdov v. Russia, No. 59498/00, ECHR 2002-III). The reasonableness of such delay is to be determined having regard in particular to the complexity of the enforcement proceedings, the applicant's own behaviour and that of the competent authorities, the amount and the nature of court award (see Raylyan v. Russia, No. 22000/03, § 31, 15 February 2007).

31. The Court notes that the binding and enforceable judgment of the Kaluga Garnison Military Court of 19 December 2001 remained unenforced for three years and eleven months in respect of five applicants (Mr Tatarinov, Ms Krivtsova, Ms Bazarkova, Mr Shchetinin and Mr Kolosvetov). The binding and enforceable judgment delivered by the same court on 27 February 2002 in favour of another applicant, Mr Pronin, remained unenforced for more than four years.

32. In the light of the Court's established case-law, such long delays appear at the outset incompatible with the requirement to enforce the judgments within a reasonable time (see Burdov v. Russia (No. 2), No. 33509/04, ECHR 2009, and Kondrashov and Others, cited above). The Government provided no argument allowing the Court to come to a different conclusion in the present case.

33. As regards the Government's argument about the applicants' behaviour, the Court reiterates that the primary responsibility to enforce a judgment delivered by a domestic court against the State lies with the domestic authorities. The requirement of the creditor's cooperation must not go beyond what is strictly necessary and, in any event, does not relieve the authorities of their obligation under the Convention to take timely action of their own motion, on the basis of the information available to them, with a view to honouring the judgment against the State (see Akashev v. Russia, No. 30616/05, § 22, 12 June 2008, and Burdov (No. 2), cited above, § 69). The Government did not demonstrate that the applicants failed to cooperate with a view to enforcement of the judgments or obstructed the process in any manner (compare Belayev v. Russia (dec.), No. 36020/02, 22 March 2011).

34. In view of the foregoing, the Court concludes that the authorities' prolonged failure to enforce the binding and enforceable judgments in respect of the six applicants amounted to violations of Article 6 of the Convention and of Article 1 of Protocol No. 1.

V. Alleged violation of Article 13 of the Convention on account of the lack of domestic remedies in respect of non-enforcement of the judgments

35. One of the applicants, Mr Pronin, also complained of the lack of domestic remedies in respect of the lengthy non-enforcement of the domestic judgment of 27 February 2002 delivered by the Kaluga Garnison Military Court in his favour.

36. The Court refers at the outset to its finding that the applicant was a victim of lengthy non-enforcement of the judgment in his favour prior to the quashing of that judgment by way of supervisory review (see paragraph 32 above). It also refers to its frequent previous findings that there was no effective domestic remedy in the Russian legal system in respect of such violations of the Convention during the relevant period (see Burdov (No. 2), cited above, § 117).

37. The Court notes at the same time that a new domestic remedy was introduced by the federal laws № 68-ФЗ and № 69-ФЗ in the wake of the Burdov (No. 2) pilot judgment and that it was available to all applicants, whose applications were brought before the Court by that time. Given those special circumstances, the Court decided in a number of cases involving violations on account of lengthy non-enforcement of judgments that it was not necessary to proceed to a separate examination of the applicants' complains under Article 13 (see Kravchenko and Others (military housing) v. Russia, Nos. 11609/05 et al., §§ 40 — 45, 16 September 2010, and Vasilchenko v. Russia, No. 34784/02, §§ 54 — 59, 23 September 2010). The Court finds it appropriate to follow the same approach in the present case.

38. While the Court regards the applicant's complaint under Article 13 as admissible, it concludes for the reasons set out above that there is no need for its separate examination in the present case.

VI. Application of Article 41 of the Convention

39. Article 41 of the Convention provides:

«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»

A. Damage

40. The applicants claimed in respect of pecuniary damage the sums awarded to them by the judgments delivered in their favour by the Ryazan and Kaluga Garnison Military Courts and compensation for inflation losses (see details in the table appended). Six applicants (Mr Sergeyev, Mr Matyushin, Mr Khatkevich, Mr Belchevskiy, Mr Yermakov and Mr Glukhov) twice adjusted their claims for inflation losses in order to take account of the depreciation of the Russian currency since July 2008, when they first submitted their just satisfaction claims. All applicants also claimed various amounts ranging between 5,000 and 10,000 euros (EUR) in compensation for non-pecuniary damage.

41. The Government considered that nothing should be awarded in respect of pecuniary damage as the domestic courts awards were later found to be unlawful and quashed. They also considered the claim for non-pecuniary damage to be excessive and unreasonable.

42. The Court recalls that the most appropriate form of redress in respect of the violations found would be to put the applicants as far as possible in the position they would have been if the Convention requirements had not been disregarded (see Piersack v. Belgium (Article 50), 26 October 1984, p. 16, § 12, Series A No. 85; and, mutatis mutandis, Gençel v. Turkey, No. 53431/99, § 27, 23 October 2003). The Court considers that this principle should apply in the present cases (see Dovguchits cited above, § 48).

43. The applicants were prevented from receiving the amounts they had legitimately expected to receive under the binding and enforceable judgments delivered by domestic courts in their favour. Accordingly, the Court awards the applicants the amounts granted by the judgments of the Ryazan and Kaluga Garnison Military Courts (see details in the table appended).

44. The Court further accepts the applicants' argument relating to the loss of value of these awards since the judgments in their favour became final. It finds that the sums claimed by the applicants in that respect appear substantiated, reasonable and consistent with the Court's awards in previous similar cases (see Kondrashov and Others, and Kulkov and Others, cited above). The Court therefore decides to grant the applicants claims in full (see details in the table appended). At the same time the Court does not find it appropriate to grant the six applicants' additional claims for exhaustive compensation of inflation losses due to the depreciation of the Russian currency since their first claims were submitted (see paragraph 40 above). The Court reiterates that its role, as an international judicial authority, is not to compensate applicants' losses minutely and exhaustively (Ryabov and 151 other «Privileged pensioners» cases v. Russia, Nos. 4563/07 et al., § 21, 17 December 2009). The Court furthermore notes that, in accordance with its established practice, it will make its awards in Euros, using the rate applicable at the date of the applicants' claims and thus limiting the depreciation effect referred to by the applicants.

45. The Court finally finds that the applicants have suffered non-pecuniary damage as a result of the violations found which cannot be compensated by the mere finding of a violation. Having regard to the circumstances of the cases and making its assessment on an equitable basis, as required by Article 41 of the Convention, the Court awards to each applicant a sum of EUR 3,000 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on that amount.

B. Costs and expenses

46. Seven applicants claimed various amounts for costs and expenses (see details in the table appended). Six applicants (Mr Sergeyev, Mr Matyushin, Mr Khatkevich, Mr Belchevskiy, Mr Yermakov and Mr Glukhov) provided the lawyer's bills and postal receipts in support of their claims. Mr Pronin claimed 6,000 Russian Roubles (RUB) but provided a postal receipt only for RUB 1,852.00.

47. The Government considered that the claims were substantiated in certain parts, while challenging the validity of the lawyer's bills in respect of the six applicants mentioned above.

48. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum. In the present case, regard being had to the information in its possession and the above criteria, the Court notes that the sums claimed are in line with the awards made in previous similar cases. It is also satisfied that they are substantiated and evidenced by the documents submitted by the applicants, except in Mr Pronin's case. The Court therefore decides to award the latter an equivalent of RUB 1,852.00 which was evidenced by the relevant postal receipt and to grant the other six applicants' claims in full.

C. Default interest

49. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY

1. Decides to join the applications;

2. Declares the applications admissible;

3. Holds that there has been a violation of Article 6 of the Convention and of Article 1 of Protocol No. 1 in all cases on account of the quashing of the judgments in the applicants' favour by way of supervisory review;

4. Holds that there has been a violation of Article 6 of the Convention and of Article 1 of Protocol No. 1 on account of non-enforcement of the judgments prior to their quashing in respect of six applicants, namely Mr Tatarinov, Ms Krivtsova, Ms Bazarkova, Mr Shchetinin, Mr Kolosvetov and Mr Pronin;

5. Holds that it is not necessary to consider separately the remainder of the applicants' complaints relating to non-enforcement of the judgments and the lack of effective domestic remedies in that respect;

6. Holds

(a) that the respondent State is to pay the applicants within three months the following sums to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of the settlement:

(i) in respect of pecuniary damage:

EUR 22,480 (twenty-two thousand four hundred and eighty euros) to S. Sergeyev;

EUR 19,545 (nineteen thousand five hundred and forty-five euros) to V. Matyushin;

EUR 24,154 (twenty-four thousand one hundred and fifty-four euros) to Margarita Khatkevich;

EUR 17,217 (seventeen thousand two hundred and seventeen euros) to V. Belchevskiy;

EUR 19,353 (nineteen thousand three hundred and fifty-three euros) to N. Yermakov;

EUR 7,555 (seven thousand five hundred and fifty-five euros) to V. Glukhov;

EUR 24,151 (twenty-four thousand one hundred and fifty-one euros) to S. Tatarinov;

EUR 24,151 (twenty-four thousand one hundred and fifty-one euros) to N. Krivtsova;

EUR 24,573 (twenty-four thousand five hundred and seventy-three euros) to M. Bazarkova;

EUR 23,939 (twenty-three thousand nine hundred and thirty-nine euros) to Y. Shchetinin;

EUR 24,151 (twenty-four thousand one hundred and fifty-one euros) to S. Kolosvetov;

EUR 23,937 (twenty-three thousand nine hundred and thirty-seven euros) to Y. Pronin;

(ii) EUR 3,000 (three thousand euros) to each of the above persons in respect of non-pecuniary damage plus any tax that may be chargeable on these amounts;

(iii) in respect of costs and expenses:

EUR 280 (two hundred and eighty euros) to S. Sergeyev;

EUR 280 (two hundred and eighty euros) to V. Matyushin;

EUR 292 (two hundred and ninety-two euros) to Margarita Khatkevich;

EUR 280 (two hundred and eighty euros) to V. Belchevskiy;

EUR 276 (two hundred and seventy-six euros) to N. Yermakov;

EUR 276 (two hundred and seventy-six euros) to V. Glukhov

EUR 53 (fifty-three euros) to Y. Pronin;

plus any tax that may be chargeable on these amounts;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;

7. Dismisses the remainder of the applicants' claim for just satisfaction.

Done in English, and notified in writing on 6 March 2012, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

Appendix