Постановление ЕСПЧ от 07.05.2002
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 07.05.2002. 59498/00. 07.05.2002. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5949800
«Дело Бурдов (Burdov) против России» (жалоба № 59498/00) [рус., англ.]
Примечание
Дополнительно см. Решение ЕСПЧ от 21.06.2001.
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО БУРДОВ (BURDOV) ПРОТИВ РОССИИ (Жалоба № 59498/00)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(по существу дела и в отношении справедливой компенсации)
В деле «Бурдов против России» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю., Ковтуна А.
Х. Розакиса, Председателя Палаты Суда,
с участием Э. Фриберга, секретаря Секции Суда,
заседая 18 апреля 2002 года за закрытыми дверями, вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 59498/00) против Российской Федерации, поданной в Суд в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Анатолием Тихоновичем Бурдовым (далее — заявитель) 20 марта 2000 г.
2. Интересы заявителя, которому по решению Суда компенсированы расходы по оказанию юридической помощи, представлял в Суде Н.А. Кравцов, адвокат, практикующий в г. Ростов-на-Дону. Власти Российской Федерации были представлены в Суде уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. Заявитель утверждал, в частности, что неисполнение вступивших в законную силу решений суда, вынесенных в его пользу, является нарушением Конвенции.
4. Жалоба была передана в Первую секцию Суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). Палата в составе указанной Секции, рассматривавшая данное дело (пункт 1 статьи 27 Конвенции), была сформирована в соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента Суда.
5. Своим Решением от 21 июня 2001 г. Суд объявил жалобу частично приемлемой.
6. Заявителем и властями Российской Федерации были представлены дополнительные доказательства (пункт 1 правила 59 Регламента Суда). После консультаций со сторонами Суд принял решение не проводить слушаний по существу дела (пункт 2 правила 59 Регламента Суда).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
7. 1 октября 1986 г. заявитель был мобилизован военными властями для ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Заявитель принимал участие в операции до 11 января 1987 г. и, как результат, пострадал от чрезмерной дозы радиоактивного излучения.
8. В 1991 году, согласно экспертному заключению, которое установило причинную связь между ухудшившимся здоровьем заявителя и его участием в чернобыльских событиях, заявителю была назначена компенсация.
9. В 1997 году заявитель подал иск к Управлению социальной защиты населения по г. Шахты, поскольку указанная компенсация не была выплачена. 3 марта 1997 г. Шахтинский городской суд вынес решение в пользу заявителя. Суд постановил выплатить заявителю компенсацию в размере 23786567 руб. <*>, а также пеню за имевшую место задержку выплаты компенсации.
<*> Сумма указана без учета деноминации, произведенной в 1998 году. В соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 4 августа 1997 г. «Об изменении нарицательной стоимости российских денежных знаков и масштаба цен» с 1 января 1998 г. одна тысяча «старых» рублей эквивалентна одному «новому» рублю.
10. 9 апреля 1999 г. Службой судебных приставов г. Шахты было возбуждено исполнительное производство по взысканию пени в соответствии с решением суда от 3 марта 1997 г.
11. В 1999 году заявитель подал иск к Управлению социальной защиты населения по г. Шахты, оспаривая законность снижения ежемесячного размера выплачиваемой компенсации и требуя взыскать невыплаченную компенсацию. 21 мая 1999 г. Шахтинский городской суд восстановил первоначально установленный размер компенсации и постановил, что Управление социальной защиты населения по г. Шахты должно выплачивать заявителю ежемесячно 3011 руб. 36 коп. с последующей индексацией. Кроме того, суд постановил выплатить заявителю задолженность по компенсации в размере 8752 руб. 65 коп.
12. 30 августа 1999 г. Службой судебных приставов г. Шахты было возбуждено исполнительное производство в соответствии с исполнительным листом от 21 мая 1999 г.
13. 16 сентября 1999 г. Служба судебных приставов г. Шахты уведомила заявителя о том, что несмотря на то, что исполнительное производство по решению суда от 3 марта 1997 г. продолжалось, выплатить указанные суммы заявителю не представлялось возможным в связи с отсутствием средств у Управления социальной защиты по г. Шахты.
14. 7 октября 1999 г. Главное управление юстиции Ростовской области уведомило заявителя о том, что и первое, и второе решения суда не могут быть исполнены в связи с недостатком средств у ответчика.
15. В связи с жалобой заявителя на неисполнение решений суда 12 ноября 1999 г. прокурор г. Шахты проинформировал заявителя, что Служба судебных приставов г. Шахты следовала установленному порядку исполнения решений суда, но натолкнулась на отсутствие должного финансирования ответчика.
16. 22 декабря 1999 г. Главное управление юстиции Ростовской области проинформировало заявителя о том, что средства для выплаты компенсации за последствия участия в работах по ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС были уже выделены из федерального бюджета и что выплата будет сделана после получения средств, перечисленных из Министерства финансов Российской Федерации.
17. 26 января 2000 г. Прокуратура Ростовской области проинформировала заявителя, что вину за неисполнение решений суда нельзя возлагать на Службу судебных приставов г. Шахты и что задолженность будет погашена, как только соответствующие средства поступят из федерального бюджета.
18. 22 марта 2000 г. Главное управление юстиции Ростовской области проинформировало заявителя о том, что компенсация пострадавшим от аварии на Чернобыльской АЭС будет финансироваться из федерального бюджета.
19. 11 апреля 2000 г. Служба судебных приставов г. Шахты уведомила заявителя о невозможности исполнить вынесенные в его пользу решения суда в связи с недостаточным финансированием Министерства труда и социального развития Ростовской области.
20. 16 мая 2000 г. прокурор г. Шахты уведомил заявителя о том, что хотя Управление социальной защиты населения по г. Шахты и произвело перерасчет сумм компенсации в соответствии с решением суда от 21 мая 1999 г., соответствующие выплаты не были сделаны в связи с отсутствием финансирования.
21. 9 марта 2000 г. Шахтинский городской суд распорядился проиндексировать сумму пени, назначенной решением суда от 3 марта 1997 г., которая так и не была выплачена заявителю. Был выписан дополнительный исполнительный лист на сумму 44095 руб. 37 коп.
22. В соответствии с решением Министерства финансов Российской Федерации Управление социальной защиты населения по г. Шахты 5 марта 2001 г. выплатило заявителю задолженность в размере 113040 рублей 48 копеек.
23. В соответствии с информацией, предоставленной Управлением социальной защиты населения по г. Шахты 11 февраля 2002 г., ежемесячная компенсация, причитающаяся заявителю в период с апреля 2001 г. по июнь 2002 г., была установлена в размере 2500 руб.
II. Соответствующие внутригосударственные правовые нормы
24. Статья 9 Федерального закона «Об исполнительном производстве» от 1 июля 1997 г. предусматривает, что в постановлении судебного пристава о возбуждении исполнительного производства должен быть установлен срок для добровольного исполнения ответчиком содержащихся в исполнительном листе требований. Такой срок не может превышать 5 дней. Судебный пристав также обязан уведомить ответчика, что, в случае неисполнения содержащихся в исполнительном листе требований в указанный срок, последует принудительное исполнение.
25. В соответствии со статьей 13 указанного Федерального закона исполнительное производство должно быть завершено в двухмесячный срок с момента получения судебным приставом исполнительного листа.
ПРАВО
26. Заявитель утверждал, что существенные и необоснованные задержки исполнения вступивших в законную силу решений суда нарушили его права, закрепленные в Конвенции. Суд изучил жалобу заявителя на предмет возможного нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
I. Статус жертвы
27. Согласно утверждениям властей Российской Федерации, заявитель перестал считаться жертвой предполагаемого нарушения Конвенции в связи с тем, что 5 марта 2001 г. ему была выплачена задолженность. Власти утверждали, что поскольку требования заявителя были полностью удовлетворены, причиненный ему неисполнением судебного решения ущерб его финансовым интересам был полностью возмещен.
Власти также утверждали, что выплаченная 5 марта 2001 г. сумма размером 113040 руб. 38 коп. должна рассматриваться как включающая в себя компенсацию за задержки исполнения судебных решений, так как основная сумма задолженности составляла только 45158 руб. 44 коп., тогда как оставшаяся сумма включала в себя пени за задержанную выплату причитающегося заявителю и индексацию.
Наконец, власти государства — ответчика утверждали, что заявитель был вправе по собственному волеизъявлению обратиться в суд с иском о возмещении морального вреда, причиненного в результате неисполнения судебных решений.
28. Заявитель не согласился с приведенными властями Российской Федерации доводами. Как он утверждает, назначенная национальными судами пеня за задержку выплаты причитавшейся ему ежемесячной суммы была значительно ниже положенной ему и, учитывая, что полученная 5 марта 2001 г. сумма в 113040 руб. 38 коп. была назначена с учетом судебных решений 1997, 1999 и 2000 годов, очевидно, что она не могла включать в себя какую-либо компенсацию за имевшее место неисполнение судебных решений в период с 9 марта 2000 г. (дата последнего судебного решения) по 5 марта 2001 г. Кроме того, судебное решение от 21 мая 1999 г. по-прежнему игнорировалось и ежемесячные выплаты заявителю были по-прежнему ниже, положенных ему.
29. В соответствии со статьей 34 Конвенции:
«Суд может принимать жалобы от любого физического лица ... которое утверждает, что явилось жертвой нарушения одной из Высоких Договаривающихся Сторон прав, признанных в настоящей Конвенции или в Протоколах к ней...».
30. Суд вновь напоминает, что обязанность устранять любое предполагаемое нарушение Конвенции лежит в первую очередь на национальных властях. В этой связи, вопрос о том, может ли заявитель утверждать, что является жертвой возможного нарушения Конвенции, является существенным на всех стадиях производства по делу в соответствии с Конвенцией (см. Решение Европейской Комиссии по делу «Е. против Австрии» (E. v. Austria) от 13 мая 1987 г., жалоба № 10668/83, Decisions and Reports (DR) 52, p. 177).
31. Суд также напоминает, что решение или мера, принимаемые в пользу заявителя, в принципе не являются достаточными для того, чтобы лишать его статуса «жертвы», пока национальные власти не признают, прямо или по сути, факт нарушения Конвенции и не предоставят соответствующую компенсацию (см. Постановление Европейского Суда по делу «Амюур против Франции» (Amuur v. France) от 25 июня 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-III, p. 846, § 36 и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Далбан против Румынии» (Dalban v. Romania), жалоба № 28114/95, ECHR 1999-VI, § 44).
Обращаясь к фактам по данному делу, возможно, что заявителю в настоящее время выплачена причитающаяся задолженность в соответствии с решениями национальных судов. Как бы то ни было, выплата, осуществленная лишь после того, как данная жалоба была коммуницирована властям, не является каким-либо признанием с их стороны возможных нарушений. Равно как таковая выплата адекватно не возместила вред, причиненный заявителю.
32. Учитывая данные обстоятельства, Суд полагает, что заявитель все еще может утверждать, что он является жертвой нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
II. Пункт 1 статьи 6 Конвенции
33. Пункт 1 статьи 6 Конвенции, насколько это относится к настоящему делу, предусматривает:
«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях ... имеет право на справедливое ... разбирательство дела ... судом...».
34. Суд вновь напоминает, что пункт 1 статьи 6 Конвенции закрепляет за каждым право обращаться в суд в случае любого спора о его гражданских правах и обязанностях; таким образом, она заключает в себе «право на суд», одним из аспектов которого является право на доступ к правосудию, представляющее собой право возбуждать исковое производство в судах по вопросам гражданско-правового характера. Однако, такое право было бы иллюзорным, если бы правовая система государства — участника Европейской Конвенции допускала, чтобы судебное решение, вступившее в законную силу и обязательное к исполнению, оставалось бы недействующим в отношении одной стороны в ущерб ее интересам. Немыслимо, что пункт 1 статьи 6 Конвенции, детально описывая процессуальные гарантии сторон — справедливое, публичное и проводимое в разумный срок разбирательство, не предусматривал бы защиты процесса исполнения судебных решений; толкование статьи 6 Конвенции исключительно в рамках обеспечения лишь права на обращение в суд и порядка судебного разбирательства вероятней всего привело бы к ситуациям, несовместимым с принципом верховенства права, который государства — участники Европейской Конвенции обязались соблюдать, подписав Конвенцию. Исполнение судебного решения, принятого любым судом, должно, таким образом, рассматриваться как составляющая «судебного разбирательства» по смыслу статьи 6 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хорнсби против Греции» (Hornsby v. Greece) от 19 марта 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-II, p. 510, § 40).
35. Орган государства — ответчика не волен ссылаться на недостаточное финансирование в оправдание неуплаты долга, установленного решением суда. Предполагается, что та или иная задержка исполнения судебного решения при определенных обстоятельствах может быть оправдана. Однако, задержка не может быть такой, что нарушала бы саму суть права, гарантируемого пунктом 1 статьи 6 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Иммобилиаре Саффи» против Италии» («Immobiliare Saffi» v. Italy), жалоба № 22774/93, § 74, ECHR 1999-V). Что касается настоящего дела, то финансовые трудности, испытываемые властями государства — ответчика, не должны были препятствовать заявителю получить причитающееся ему в результате выигрыша судебного дела о возмещении вреда, причиненного здоровью в результате чрезвычайных работ по ликвидации аварии.
36. Суд отмечает, что решения Шахтинского городского суда от 3 марта 1997 г., 21 мая 1999 г. и 9 марта 2000 г. оставались неисполненными полностью или частично по крайней мере вплоть до 5 марта 2001 г., когда Министерство финансов Российской Федерации приняло решение полностью погасить задолженность заявителю. Суд также отмечает, что эта последняя выплата по задолженности имела место только после того, как данная жалоба была коммуницирована властям Российской Федерации.
37. Не принимая на протяжении нескольких лет необходимые меры по исполнению вступивших в законную силу судебных решений по данному делу, власти Российской Федерации лишили положения пункта 1 статьи 6 Конвенции какого-либо полезного смысла.
38. Соответственно нарушение указанной статьи Конвенции имело место.
III. Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции
39. Из статьи 1 Протокола № 1 следует:
«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.»
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».
40. Суд вновь напоминает, что «требование» может пониматься как «собственность» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в случае, если в достаточной мере установлено, что оно может быть юридически реализовано (см. Постановление Европейского Суда по делу «Нефтеперегонные заводы „Стран“ и Стратис Андреадис против Греции» (Stran Greek Refineries and Stratis Andreadis v. Greece) от 9 декабря 1994 г., Series A, № 301-В, p. 84, § 59).
Решения Шахтинского городского суда от 3 марта 1997 г., 21 мая 1999 г. и 9 марта 2000 г. обеспечили заявителя требованиями, которые могут быть юридически реализованы, а не просто общим правом на получение помощи со стороны государства. Решения вступили в законную силу, не будучи обжалованными в обычном порядке, и было возбуждено исполнительное производство. Следовательно, невозможность для заявителя добиться исполнения указанных судебных решений, по крайней мере до 5 марта 2001 г., является нарушением его права на уважение своей собственности, как оно изложено в первом предложении первого абзаца статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
41. Не исполнив решения Шахтинского городского суда, власти государства — ответчика лишили заявителя возможности взыскать денежные средства, которые он разумно рассчитывал получить. Власти государства — ответчика не выдвинули никаких оснований для такого вмешательства в реализацию права заявителя; при этом Суд полагает, что нехватка средств не может служить тому оправданием (см. mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Амбруози против Италии» (Ambruosi v. Italy) от 19 октября 2000 г., жалоба № 31227/96, § 28 — 34).
42. В итоге в данном случае имело место также нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
IV. Применение статьи 41 Конвенции
43. Статья 41 Конвенции предусматривает, что:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
44. Суд обращает внимание на то, что в соответствии с правилом 60 Регламента Суда любое требование о выплате справедливой компенсации представляется в подробном перечне по пунктам с приложением соответствующих подтверждающих документов или квитанций, «в противном случае Палата вправе отказать в удовлетворении требования полностью или частично».
45. Что касается данного дела, то 26 июня 2001 г., после того как жалоба была признана частично приемлемой, заявителю было предложено представить в Секретариат Суда свои требования в отношении выплаты справедливой компенсации. Заявитель не представил никаких подобных требований. В своей первоначальной жалобе, однако, заявитель требовал возместить ему моральный ущерб в размере 300000 долларов США.
46. Власти хотя и ссылались на эту жалобу, не представили в этой связи никаких конкретных замечаний по поводу этих требований.
47. Суд придерживается мнения, что заявителю был причинен некоторый моральный ущерб в результате выявленных нарушений, который не может быть установлен путем простого признания Судом факта нарушения. Однако требуемая сумма представляется чрезмерной. Производя оценку на справедливой основе, руководствуясь при этом статьей 41 Конвенции, Суд присуждает заявителю денежную компенсацию в размере 3000 евро.
B. Процентная ставка по просроченному долгу
48. В соответствии с предоставленной Суду информацией установленный уровень процентной ставки, действующий в России на день принятия данного постановления, составляет 23% годовых.
НА ОСНОВАНИИ ВЫШЕИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО
1. Постановил, что заявитель может утверждать, что он является «жертвой» по смыслу статьи 34 Конвенции;
2. Постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции;
3. Постановил, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
a) что государство — ответчик обязано выплатить заявителю в течение трех месяцев со дня вступления постановления в законную силу — в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции — 3000 евро (три тысячи евро) в качестве компенсации морального ущерба в пересчете на национальную валюту государства — ответчика по курсу, действующему на день вынесения постановления, а также уплатить необходимые налоги;
b) что простые проценты по годовой ставке в 23% начисляются на эту сумму по истечении вышеупомянутого трехмесячного срока до момента фактической уплаты.
Совершено на английском языке, письменные уведомления направлены 7 мая 2002 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF BURDOV v. RUSSIA (Application No. 59498/00)
JUDGMENT
(Merits and just satisfaction)
In the case of Burdov v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
and Mr E. Fribergh, Section Registrar,
Having deliberated in private on 18 April 2002,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 59498/00) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Anatoliy Tikhonovich Burdov («the applicant»), on 20 March 2000.
2. The applicant, who had been granted legal aid, was represented before the Court by Mr N.A. Kravtsov, a lawyer practising in Rostov-on-Don. The Russian Government («the Government») were represented by their Agent, Mr P.A. Laptev, Representative of the Russian Federation before the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged, in particular, that the failure to execute final judgments in his favour was incompatible with the Convention.
4. The application was allocated to the First Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). Within that Section, the Chamber that would consider the case (Article 27 § 1 of the Convention) was constituted as provided in Rule 26 § 1.
5. By a decision of 21 June 2001 the Court declared the application partly admissible.
6. The applicant and the Government each filed further evidence (Rule 59 § 1). The Court decided, after consulting the parties, that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 2 in fine).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
7. On 1 October 1986 the applicant was called up by the military authorities to take part in emergency operations at the site of the Chernobyl nuclear plant disaster. The applicant was engaged in the operations until 11 January 1987 and, as a result, suffered from extensive exposure to radioactive emissions.
8. In 1991, following an expert opinion which established the link between the applicant's poor health and his involvement in the Chernobyl events, the applicant was awarded compensation.
9. In 1997 the applicant brought proceedings against the Shakhty Social Security Service (Управление социальной защиты населения по г. Шахты) as the compensation had not been paid. On 3 March 1997 the Shakhty City Court (Шахтинский городской суд) found in the applicant's favour and awarded him 23,786,567 <*> Russian roubles (RUR) of the outstanding compensation and an equal sum in the form of a penalty.
<*> The amount is indicated without regard to the denomination of 1998. In accordance with the Presidential Decree «on the Modification of Face Value of Russian Currency and Standards of Value» of 4 August 1997, 1,000 «old» roubles became 1 «new» rouble as of 1 January 1998.
10. On 9 April 1999 the Shakhty Bailiff's Service (Служба судебных приставов г. Шахты) instituted enforcement proceedings for recovery of the penalty awarded on 3 March 1997.
11. In 1999 the applicant brought an action against the Social Security Service to challenge a reduction in the amount of the monthly payment and to recover the unpaid compensation. On 21 May 1999 the Shakhty City Court restored the original amount of the compensation and ordered the Social Security Service to make monthly compensation payments of RUR 3,011.36 with subsequent indexation. The court also ordered the payment of outstanding moneys totalling RUR 8,752.65.
12. On 30 August 1999 the Shakhty Bailiff's Service instituted proceedings to enforce the judgment of 21 May 1999.
13. On 16 September 1999 the Shakhty Bailiff's Service notified the applicant that even though the proceedings to enforce the judgment of 3 March 1997 were pending, the payments to the applicant could not be made because the Social Security Service was underfunded.
14. On 7 October 1999 the Rostov Regional Department of Justice (Главное управление юстиции Ростовской области) notified the applicant that the two judgments could not be complied with because the defendant did not have sufficient funds.
15. Following a complaint by the applicant about the failure to enforce the judgments, on 12 November 1999 the Prosecutor of Shakhty informed the applicant that the Bailiff's Service was following the established enforcement procedure but had been hampered by the defendant's lack of proper funding.
16. On 22 December 1999 the Rostov Regional Department of Justice informed the applicant that funds to pay the Chernobyl compensation had been allocated from the federal budget and that payment would be made upon receipt of an appropriate transfer from the Ministry of Finance.
17. On 26 January 2000 the Rostov Regional Prosecutor's Office (Прокуратура Ростовской области) informed the applicant that the non-enforcement could in no way be attributed to the Bailiff's Service, and that the debts would be discharged as soon as proper allocations had been made from the federal budget.
18. On 22 March 2000 the Rostov Regional Department of Justice notified the applicant that compensation of Chernobyl victims would be financed from the federal budget.
19. On 11 April 2000 the Shakhty Bailiff's service informed the applicant that it was impossible to enforce the judgments in his favour because the Rostov Regional Ministry of Labour and Social Development (Министерство труда и социального развития Ростовской области) was underfunded.
20. On 16 May 2000 the Shakhty Prosecutor informed the applicant that even though the Social Security Service had recalculated the amount of compensation due to the applicant in accordance with the judgment of 21 May 1999, the payments had not been made because of lack of funding.
21. On 9 March 2000 the Shakhty City Court ordered the indexation of the amount of the penalty awarded on 3 March 1997, which had still not been paid to the applicant. An additional writ of execution for the amount of RUR 44,095.37 was issued.
22. Following a decision taken by the Ministry of Finance, on 5 March 2001 the Shakhty Social Security Service paid the applicant the outstanding debt of RUR 113,040.38.
23. According to information provided by the Social Security Service on 11 February 2002, the compensation to be paid to the applicant for the period between April 2001 and June 2002 has been assessed at RUR 2,500 per month.
II. Relevant domestic law
24. Section 9 of the Federal Law on Enforcement Proceedings of 21 July 1997 provides that a bailiff's order on the institution of enforcement proceedings must fix a time-limit for the defendant's voluntary compliance with a writ of execution. The time-limit may not exceed five days. The bailiff must also warn the defendant that coercive action will follow, should the defendant fail to comply with the time-limit.
25. Under section 13 of the Law, the enforcement proceedings should be completed within two months of the receipt of the writ of enforcement by the bailiff.
THE LAW
26. The applicant contended that the substantial and unjustified delays in the execution of the final judgments violated his rights under the Convention. The Court has examined this complaint under Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1.
I. The applicant's victim status
27. According to the Government, the applicant ceased to be a victim of the alleged breach of the Convention as a result of the payment of the debt on 5 March 2001. The Government submitted that since the entirety of the applicant's claims had been satisfied, the damage to his pecuniary interests, allegedly caused by the non-enforcement, had been fully redressed.
The Government also argued that the sum of RUR 113,040.38 paid on 5 March 2001 should be taken to include compensation for the delay in the enforcement, as the main debt amounted to only RUR 45,158.44, whereas the remainder of the sum consisted of the penalty for late payment of the applicant's benefits and its revaluation.
The Government lastly submitted that it was open to the applicant to make a court claim for non-pecuniary damage arising from the failure to enforce the judgments should he so wish.
28. The applicant did not accept this line of reasoning. In his submission, the penalty imposed by the domestic courts for late payment of his monthly allowance was substantially lower than it should have been, and since the sum of RUR 113,040.38 received on 5 March 2001 comprised the judicial awards made in 1997, 1999 and 2000, it obviously could not include any compensation for the non-enforcement between 9 March 2000 (the date of the last court decision) and 5 March 2001. Furthermore, the judgment of 21 May 1999 was still being ignored as the monthly payments currently being made to the applicant were still lower than they should have been.
29. According to Article 34 of the Convention, «the Court may receive applications from any person ... claiming to be the victim of a violation by one of the High Contracting Parties of the rights set forth in the Convention or the Protocols thereto...»
30. The Court reiterates that it falls first to the national authorities to redress any alleged violation of the Convention. In this regard, the question whether or not the applicant can claim to be a victim of the violation alleged is relevant at all stages of the proceedings under the Convention (see E. v. Austria, application No. 10668/83, Commission decision of 13 May 1987, Decisions and Reports (DR) 52, p. 177).
31. The Court further reiterates that a decision or measure favourable to the applicant is not in principle sufficient to deprive him of his status as a «victim» unless the national authorities have acknowledged, either expressly or in substance, and then afforded redress for, the breach of the Convention (see, e.g., the Amuur v. France judgment of 25 June 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-III, p. 846, § 36, and Dalban v. Romania [GC], No. 28114/95, § 44, ECHR 1999-VI).
Turning to the facts of the present case, it may be that the applicant has now been paid the outstanding debt in accordance with the judgments of the domestic courts. Nevertheless, the payment, which intervened only after the present application had been communicated to the Government, did not involve any acknowledgement of the violations alleged. Nor did it afford the applicant adequate redress.
32. In these circumstances, the Court considers that the applicant may still claim to be a victim of a violation of Article 6 § 1 of the Convention and of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention.
II. Article 6 § 1 of the Convention
33. Article 6 § 1 of the Convention, insofar as relevant, provides:
«In the determination of his civil rights and obligations ..., everyone is entitled to a fair ... hearing ... by [a] ... tribunal...»
34. The Court reiterates that Article 6 § 1 secures to everyone the right to have any claim relating to his civil rights and obligations brought before a court or tribunal; in this way it embodies the «right to a court», of which the right of access, that is the right to institute proceedings before courts in civil matters, constitutes one aspect. However, that right would be illusory if a Contracting State's domestic legal system allowed a final, binding judicial decision to remain inoperative to the detriment of one party. It would be inconceivable that Article 6 § 1 should describe in detail procedural guarantees afforded to litigants — proceedings that are fair, public and expeditious — without protecting the implementation of judicial decisions; to construe Article 6 as being concerned exclusively with access to a court and the conduct of proceedings would be likely to lead to situations incompatible with the principle of the rule of law which the Contracting States undertook to respect when they ratified the Convention. Execution of a judgment given by any court must therefore be regarded as an integral part of the «trial» for the purposes of Article 6 (see the Hornsby v. Greece judgment of 19 March 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-II, p. 510, § 40).
35. It is not open to a State authority to cite lack of funds as an excuse for not honouring a judgment debt. Admittedly, a delay in the execution of a judgment may be justified in particular circumstances. But the delay may not be such as to impair the essence of the right protected under Article 6 § 1 (see Immobiliare Saffi v. Italy [GC], No. 22774/93, § 74, ECHR 1999-V). In the instant case, the applicant should not have been prevented from benefiting from the success of the litigation, which concerned compensation for impairment to health caused by obligatory participation in an emergency operation, on the ground of alleged financial difficulties experienced by the State.
36. The Court notes that the Shakhty City Court's decisions of 3 March 1997, 21 May 1999 and 9 March 2000 remained unenforced wholly or in part at least until 5 March 2001, when the Ministry of Finance took the decision to pay in full the debt owed to the applicant. The Court also notes that this last payment took place only after the application had been communicated to the Government.
37. By failing for years to take the necessary measures to comply with the final judicial decisions in the present case, the Russian authorities deprived the provisions of Article 6 § 1 of the Convention of all useful effect.
38. There has accordingly been a violation of that Article.
III. Article 1 of Protocol No. 1
39. Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention reads as follows:
«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.»
The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties.»
40. The Court reiterates that a «claim» can constitute a «possession» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention if it is sufficiently established to be enforceable (see the Stran Greek Refineries and Stratis Andreadis v. Greece judgment of 9 December 1994, Series A No. 301-B, p. 84, § 59).
The Shakhty City Court's decisions of 3 March 1997, 21 May 1999 and 9 March 2000 provided the applicant with enforceable claims and not simply a general right to receive support from the State. The decisions had become final as no ordinary appeal lay against them, and enforcement proceedings had been instituted. It follows that the impossibility for the applicant to obtain the execution of these judgments, at least until 5 March 2001, constituted an interference with his right to peaceful enjoyment of his possessions, as set out in the first sentence of the first paragraph of Article 1 of Protocol No. 1.
41. By failing to comply with the judgments of the Shakhty City Court the national authorities prevented the applicant from receiving the money he could reasonably have expected to receive. The Government have not advanced any justification for this interference and the Court considers that lack of funds cannot justify such an omission (see, mutatis mutandis, Ambruosi v. Italy, No. 31227/96, § 28 — 34, 19 October 2000).
42. In sum, there has also been a violation of Article 1 of Protocol No. 1.
IV. Application of Article 41 of the Convention
43. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
44. The Court points out that under Rule 60 of the Rules of the Court, any claim for just satisfaction must be itemised and submitted in writing together with the relevant supporting documents or vouchers, «failing which the Chamber may reject the claim in whole or in part».
45. In the instant case, on 26 June 2001, after the application had been declared partly admissible, the applicant was invited by the Registry to submit his claims for just satisfaction. He did not submit any such claims. In his application form the applicant claimed, however, non-pecuniary damage in the amount of USD 300,000.
46. The Government, while referring to this claim, did not make any specific comment.
47. The Court takes the view that the applicant has suffered some non-pecuniary damage as a result of the violations found which cannot be made good by the Court's mere finding of a violation. The particular amount claimed is, however, excessive. Making its assessment on an equitable basis, as required by Article 41 of the Convention, the Court awards the applicant the sum of EUR 3,000.
B. Default interest
48. According to the information available to the Court, the statutory rate of interest applicable in Russia at the date of adoption of the present judgment is 23% per annum.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Holds that the applicant may claim to be a «victim» for the purposes of Article 34 of the Convention;
2. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention;
3. Holds that there has been a violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final according to Article 44 § 2 of the Convention, EUR 3,000 (three thousand euros) in respect of non-pecuniary damage, to be converted into the national currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement, plus any tax that may be chargeable;
(b) that simple interest at an annual rate of 23% shall be payable from the expiry of the above-mentioned three months until settlement.
Done in English, and notified in writing on 7 May 2002, pursuant to Rule 77 § 2 and 3 of the Rules of Court.