Статья 390. Полномочия суда надзорной инстанцииПостановление ЕСПЧ от 28.09.2006

«1. Суд, рассмотрев дело в порядке надзора, вправе:»

...

5. отменить либо изменить судебное Постановление суда первой, второй или надзорной инстанции и принять новое судебное Постановление, не передавая дело для нового рассмотрения, если допущена ошибка в применении и толковании норм материального права...».

16. Исполнительные действия должны быть совершены, и требования, содержащиеся в исполнительном документе, исполнены судебным приставом-исполнителем в двухмесячный срок со дня поступления к нему исполнительного документа (статья 13).

17. Европейский суд в первую очередь рассмотрит жалобы заявителей на отмену решений Усть-Янского районного суда Республики Саха (Якутия) от 17 марта 2003 г., вынесенных в их пользу, в порядке надзора. Заявители жалуются на то, что отмена указанных судебных решений нарушила их «право на суд», гарантированное пунктом 1 статьи 6 Конвенции, и право на беспрепятственное пользование имуществом по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Названные статьи в части, применимой к настоящему делу, предусматривают:

Пункт 1 статьи 6 Конвенции

«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела в разумный срок... судом...».

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества, иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права...».

18. Европейский суд полагает, что жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Далее Европейский суд отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Таким образом, жалоба должна быть объявлена приемлемой.

a) Доводы сторон

19. Власти Российской Федерации отметили, что президиум Верховного суда Республики Саха (Якутия) имел законные основания для отмены судебных решений, вынесенных в пользу заявителей, поскольку их требования были ошибочно удовлетворены. Следовательно, в данном деле не было нарушения права заявителей на доступ к суду по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции.

20. Во-первых, заявители обращают внимание Европейского суда на то, что надзорная жалоба была подана Министерством финансов Российской Федерации 9 июня 2004 г., то есть более года спустя после вступления судебных решений в законную силу 23 апреля 2003 г., в то время как статья 376 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации устанавливает ограниченный срок для подачи надзорной жалобы, равный одному году. Во-вторых, Определения суда от 30 сентября и 14 октября 2004 г. противоречат друг другу. Наконец, президиум Верховного суда Республики Саха (Якутия) не привел никаких неопровержимых доводов для отмены вступивших в законную силу судебных решений, вынесенных в их пользу. Заявители рассматривают отмену вступивших в законную силу судебных решений как явное нарушение принципа правовой определенности и их права на беспрепятственное пользование имуществом.

b) Мнение Европейского суда

21. Европейский суд напоминает, что право на доступ к суду, гарантированное пунктом 1 статьи 6 Конвенции, должно толковаться в соответствии с положениями преамбулы Конвенции, которая в части, применимой к настоящему делу, провозглашает верховенство права как часть общего наследия договаривающихся государств. Одним из основополагающих аспектов верховенства права является принцип правовой определенности, который, в частности, требует, чтобы при окончательном разрешении дела судами их Постановления не вызывали сомнения (см. Постановление Европейского суда по делу «Брумареску против Румынии» ({Brumarescu} <*> v. Romania) от 28 октября 1999 г., Reports of Judgments and Decisions 1999-VII, § 61).

---

<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

22. Данный принцип предполагает то, что ни одна из сторон не может требовать возобновления судебного разбирательства только в целях проведения повторного слушания и получения нового решения. Полномочие вышестоящего суда по пересмотру или внесению изменений в обязательные и подлежащие исполнению судебные решения должно осуществляться в целях исправления существенных ошибок. Возможное наличие двух точек зрения по одному вопросу не может являться основанием для пересмотра. Отступления от этого принципа оправданы, только когда являются обязательными в силу обстоятельств существенного и непреодолимого характера (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Рябых против Российской Федерации» (Ryabykh v. Russia), жалоба № 52854/99, § 52, ECHR 2003-X; и Постановление Европейского суда по делу «Праведная против Российской Федерации» (Pravednaya v. Russia) от 18 ноября 2004 г., жалоба № 69529/01, § 25).

23. Европейский суд вновь напоминает, что пункт 1 статьи 6 Конвенции закрепляет право обращаться в суд в случае любого спора о гражданских правах и обязанностях; таким образом, она включает в себя «право на суд», одним из аспектов которого является право на доступ к правосудию, представляющее собой право возбуждать исковое производство в судах по вопросам гражданско-правового характера. Однако такое право было бы иллюзорным, если бы правовая система договаривающегося государства допускала, чтобы окончательное и имеющее обязательную юридическую силу судебное Постановление могло бы быть отменено вышестоящим судом по протесту государственного должностного лица, чье полномочие по принесению такого протеста не ограничено сроками, и результатом чего стало бы то, что судебное решение могло быть изменено в течение неопределенного периода (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Рябых против Российской Федерации», § 54 - 56).

24. В данном деле Решения Усть-Янского районного суда Республики Саха (Якутия) от 17 марта 2003 г., оставленные без изменения Определениями Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Республики Саха (Якутия) от 23 апреля 2003 г., были отменены в порядке надзора на том основании, что суды первой и кассационной инстанций допустили ошибку в применении норм материального права. Европейскому суду необходимо выяснить, были ли полномочия по проведению надзорного производства использованы органами государственной власти так, чтобы максимально возможным образом соблюсти справедливое равновесие между интересами лица и необходимостью надлежащего отправления правосудия (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Никитин против Российской Федерации» (Nikitin v. Russia), жалоба № 50178/99, § 57 и 59, ECHR 2004-...).

25. В первую очередь Европейский суд обращает внимание на исключительно длительный период времени (более 13 месяцев), истекший между днем, когда судебные решения, вынесенные в пользу заявителей, приобрели законную силу и датой начала надзорного производства. Европейский суд отмечает, что часть 2 статьи 376 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации устанавливает срок, равный одному году, для принесения надзорной жалобы после вступления судебного Постановления в законную силу. Поскольку понятие «судебное решение» включает в себя как судебное решение, так и определение суда (часть 1 статьи 13 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), по-видимому, каждый раз при вынесении определения об отказе в передаче дела в суд надзорной инстанции, в частности от 11 августа 2003 г., годичный срок начинает течь заново. Данная неопределенность в сроках возбуждения надзорного производства дала возможность ответчику в лице Министерства финансов Российской Федерации представить три надзорные жалобы, последняя из которых была подана почти 14 месяцев спустя после вступления судебных решений, вынесенных в пользу заявителей, в законную силу.

26. Более того, Европейский суд отмечает, что надзорные жалобы Министерства финансов Российской Федерации были основаны по существу на аналогичных доводах. Первая жалоба была отклонена судьей Верховного суда Республики Саха (Якутия), вторая — председателем Верховного суда Республики Саха (Якутия), а третья была принята к рассмотрению тем же председателем. Буквальное толкование части 6 статьи 381 и части 2 статьи 383 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации приводит к выводу о том, что председатель суда субъекта Российской Федерации вправе отменить решение любого судьи, которым последний отказал в возбуждении надзорного производства. Как отмечал Европейский суд, данное полномочие председателя суда субъекта Российской Федерации не было ограничено процессуальными сроками (см. Решение Европейского суда по делу «Денисов против Российской Федерации» (Denisov v. Russia) от 6 мая 2004 г., жалоба № 33408/03).

27. Кроме того, Европейский суд обращает внимание на то, что в соответствии с положениями Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации право председателя соответствующего суда на отмену судебных решений нижестоящих судов ничем не ограничено. Председатель суда ничем не ограничен в решении вопроса о возбуждении надзорного производства, простое «несогласие» с решением нижестоящего суда является достаточным основанием для отмены соответствующего решения (см. часть 6 статьи 381 и часть 2 статьи 383 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Председателю суда не требуется надзорной жалобы от какой-либо стороны, чтобы в любое время воспользоваться своим неограниченным правом на возбуждение надзорного производства.

28. Европейский суд неоднократно устанавливал нарушение «права на суд», гарантированного заявителю пунктом 1 статьи 6 Конвенции, при рассмотрении различных судебных дел, где решение суда, вступившее в законную силу, впоследствии отменялось на основании протеста, принесенного должностным лицом, чье право на принесение протеста не ограничено процессуальными сроками (см. Постановление Европейского суда по делу «Росэлтранс против Российской Федерации» (Roseltrans v. Russia) от 21 июля 2005 г., жалоба № 60974/00, § 27 - 28; Постановление Европейского суда по делу «Волкова против Российской Федерации» (Volkova v. Russia) от 5 апреля 2005 г., жалоба № 48758/99, § 34 - 36; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Рябых против Российской Федерации», § 51 - 56). Российская Федерация не предоставила никаких других доводов, которые позволили бы Европейскому суду прийти к другому выводу по данному делу. Следовательно, Европейский суд установил, что отмена Решений Усть-Янского районного суда Республики Саха (Якутия) от 17 марта 2003 г. и Определений Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Республики Саха (Якутия) от 23 апреля 2003 г. в порядке надзора, возбужденного председателем Верховного суда Республики Саха (Якутия), нарушила принцип правовой определенности и право заявителей на суд. Таким образом, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.

29. Европейский суд напоминает, что долг, подтвержденный вступившим в законную силу судебным решением, дает выигравшей стороне право «законно ожидать», что он будет выплачен, и составляет ее «имущество» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Отмена такого судебного решения рассматривается как вмешательство в его или ее право на беспрепятственное пользование своим имуществом (см. среди прочих упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Брумареску против Румынии», § 74; Постановление Европейского суда по делу «Андросов против Российской Федерации» (Androsov v. Russia) от 6 октября 2005 г., жалоба № 63973/00, § 69).

30. Власти Российской Федерации отрицают факт вмешательства в право заявителей, гарантированное статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, поскольку заявители имели возможность обратиться в Сберегательный банк Российской Федерации с требованием о погашении целевых расчетных чеков.

31. Европейский суд установил, что в отношении заявителей были вынесены судебные решения, которые впоследствии вступили в законную силу и стали обязательными для исполнения, в соответствии с которыми Министерство финансов Российской Федерации было обязано выплатить им существенные денежные суммы. Заявители не смогли получить присужденные им суммы не по своей вине. Отмена вступивших в законную силу судебных решений лишила заявителей надежды на их исполнение, а также возможности получить денежные средства, которые они законно ожидали получить. При таких обстоятельствах, даже полагая, что вмешательство было законным и преследовало законную цель, Европейский суд, полагает, что отмена в порядке надзора вступивших в законную силу судебных решений, вынесенных в пользу заявителей, возложила на них чрезмерное бремя и является несовместимой с положениями статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Следовательно, имело место нарушение данной статьи.

32. Заявители жаловались на то, что длительное неисполнение решений Усть-Янского районного суда Республики Саха (Якутия) от 17 марта 2003 г., оставленных без изменения определениями Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Республики Саха (Якутия) от 23 апреля 2003 г., нарушило их права, предусмотренные пунктом 1 статьи 6 Конвенции и статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции (соответствующие положения приводились выше).

33. Власти Российской Федерации утверждали, что жалоба заявителей в данной части должна быть объявлена неприемлемой по смыслу пункта 4 статьи 35 Конвенции в связи с тем, что соответствующие судебные решения, вынесенные в пользу заявителей, были отменены и президиум Верховного суда Республики Саха (Якутия) оставил требования заявителей без удовлетворения.

34. Европейский суд отмечает, что им должен быть рассмотрен вопрос о том, были ли судебные решения, вынесенные в пользу заявителей, исполнены в «разумный срок». Таким образом, необходимо установить, подлежали ли соответствующие судебные решения «обязательному исполнению». После того как Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда Республики Саха (Якутия) отклонила кассационные жалобы на Решения Усть-Янского районного суда Республики Саха (Якутия) от 17 марта 2003 г., в соответствии с положениями Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации Судебные решения от 17 марта 2003 вступили в законную силу (см. выше, § 14 Постановления). С этого момента на должника, орган государственной власти, была возложена обязанность исполнить судебные решения. Исполнительное производство было возбуждено. Начало надзорного производства по делам заявителей не могло само по себе аннулировать обязательство должника по исполнению вступивших в законную силу судебных решений, которое существовало до 14 октября 2004 г., то есть до отмены соответствующих судебных решений президиумом Верховного суда Республики Саха (Якутия) Российской Федерации.

35. Таким образом, судебные решения, вынесенные в пользу заявителей, «подлежали обязательному исполнению», по крайней мере, в период с 23 апреля 2003 г. по 14 октября 2004 г., и у органа государственной власти существовала обязанность подчиниться требованиям соответствующих судебных решений. В любом случае Европейский суд напоминает, что отмена судебного решения таким способом, который был признан несовместимым с принципом правовой определенности и правом заявителя на суд, не может являться оправданием неисполнения такого судебного решения (см. Постановление Европейского суда по делу «Сухобоков против Российской Федерации» (Sukhobokov v. Russia) от 13 апреля 2006 г., жалоба № 75470/01, § 26). Следовательно, возражение властей Российской Федерации подлежит отклонению.

36. Европейский суд отмечает, что жалоба заявителей не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не может быть объявлена неприемлемой по иным основаниям. Следовательно, жалоба заявителей должна быть объявлена приемлемой.

37. Российская Федерация не представила никаких доводов по существу жалобы заявителей на неисполнение судебных решений.

38. Заявители поддержали свои требования.

39. Европейский суд отмечает, что Решения Усть-Янского районного суда Республики Саха (Якутия) от 17 марта 2003 г. вступили в законную силу 23 апреля 2003 г. С этого дня и, по крайней мере, до 14 октября 2004 г., то есть до их отмены президиумом Верховного суда Республики Саха (Якутия), орган государственной власти был обязан исполнить их, однако этого сделано не было. Фактически соответствующие судебные решения остались без исполнения.

40. Европейский суд неоднократно устанавливал нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в делах, где возникали аналогичные вопросы (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Бурдов против России» (Burdov v. Russia), жалоба № 59498/00, ECHR 2002-III; и более позднее Постановление Европейского суда по делу «Познахирина против Российской Федерации» (Poznakhirina v. Russia) от 24 февраля 2005 г., жалоба № 25964/02; и Постановление Европейского суда по делу «Вассерман против Российской Федерации (N 1)» (Wasserman v. Russia (No. 1)) от 18 ноября 2004 г., жалоба № 15021/02).

41. Рассмотрев представленные материалы дела, Европейский суд установил, что Российская Федерация не назвала никаких фактов и доводов, способных убедить Суд прийти к иному выводу по данному делу. Власти Российской Федерации не представили оправданий по задержке исполнения соответствующих судебных решений. Принимая во внимание свою прецедентную практику по аналогичным делам, Европейский суд приходит к выводу о том, что, не исполняя на протяжении длительного периода вступившие в законную силу судебные решения, вынесенные в пользу заявителей, власти Российской Федерации нарушили их «право на суд» и лишили их возможности получить денежные средства, на которые они имели право. Следовательно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с неисполнением Решений Усть-Янского районного суда Республики Саха (Якутия) от 17 марта 2003 г., оставленных без изменения Определениями Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Республики Саха (Якутия) от 23 апреля 2003 г.

42. Статья 41 Конвенции устанавливает:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

43. Что касается возмещения материального ущерба, заявители требовали присудить 124441 рубль 80 копеек И.Н. Присяжниковой и 119626 рублей 82 копейки Н.Н. Долгополову, то есть суммы, которые, по их мнению, должны быть им выплачены в качестве компенсации по государственным целевым расчетным чекам. Кроме того, заявители требовали присудить им компенсацию морального вреда в размере 100000 долларов США.

44. Власти Российской Федерации настаивали на том, что суммы в возмещение материального ущерба не должны присуждаться заявителям, поскольку соответствующие судебные решения были отменены. Требование о компенсации морального вреда, по мнению властей Российской Федерации, являлось чрезмерным и необоснованным.

45. Европейский суд напоминает, что в данном деле им установлено нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с тем, что судебные решения, вынесенные в пользу заявителей, оставались неисполненными длительное время и затем были отменены. Таким образом, заявителям воспрепятствовали в получении денежной компенсации, которую они законно ожидали получить. Следовательно, существует причинно-следственная связь между установленными нарушениями и требованиями заявителей о возмещении материального ущерба в размере сумм, присужденных национальными судами. Право заявителей на получение больших сумм не было признано судами Российской Федерации, а сами заявители не требовали взыскания процентов за пользование чужими денежными средствами за период между вынесением судебных решений в их пользу и Постановлением Европейского суда. Таким образом, Европейский суд присуждает 112442 рубля И.Н. Присяжниковой и 107328 рублей Н.Н. Долгополову в возмещение материального ущерба, а также сумму любых налогов, подлежащих начислению на названные суммы, и оставляет без удовлетворения остальную часть требований заявителей по возмещению материального ущерба.

46. Помимо этого, Европейский суд полагает, что заявителям был причинен моральный вред действиями властей Российской Федерации, выраженными в том, что они не обеспечили исполнение судебных решений, вынесенных в пользу заявителей, и впоследствии отменили их. Европейский суд принимает во внимание размер сумм, присужденных заявителям национальными судами, характер соответствующих судебных решений, а также период бездействия национальных властей. Основываясь на принципе справедливости, Европейский суд присудил каждому заявителю 2400 евро, а также сумму любых налогов, подлежащих начислению на названные суммы.

47. Заявители не выдвинули каких-либо требований по данному основанию, и, соответственно, Европейский суд не присуждает компенсации в возмещение расходов и издержек.

48. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

1. объявил жалобу приемлемой;

2. постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с отменой Решений Усть-Янского районного суда Республики Саха (Якутия) от 17 марта 2003 г., оставленных без изменения Определениями Судебной коллегией по гражданским делам Верховного суда Республики Саха (Якутия) от 23 апреля 2003 г., в порядке надзора;

3. постановил, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с длительным неисполнением соответствующих Судебных решений от 17 марта 2003 г., оставленных без изменения Определениями от 23 апреля 2003 г.;

4. постановил:

a) что власти Российской Федерации в течение трех месяцев со дня вступления данного Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции должны выплатить следующие суммы:

i) 112442 рубля (сто двенадцать тысяч четыреста сорок два рубля) И.Н. Присяжниковой и 107328 рублей (сто семь тысяч триста двадцать восемь рублей) в возмещение материального ущерба;

ii) 2400 евро (две тысячи четыреста евро) каждому заявителю в качестве компенсации морального вреда, подлежащих перечислению в рубли по курсу, установленному на день выплаты;

iii) сумму любых налогов, подлежащих начислению на присужденные суммы;

b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляется простой процент в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента;

5. отклонил остальные требования заявителей по «справедливой компенсации».

Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 28 сентября 2006 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского суда.

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

FIRST SECTION

CASE OF PRISYAZHNIKOVA AND DOLGOPOLOV v. RUSSIA (Application No. 24247/04)

JUDGMENT <*>

(Strasbourg, 28.IX.2006)

---

<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.

In the case of Prisyazhnikova and Dolgopolov v. Russia,

The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:

Mr C.L. Rozakis, President,

Mr L. Loucaides,

Mrs F. Tulkens,

Mrs {N. Vajic},

Mr A. Kovler,

Mr D. Spielmann,

Mr S.E. Jebens, judges,

and Mr S. Nielsen, Section Registrar,

Having deliberated in private on 7 September 2006,

Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

1. The case originated in an application (No. 24247/04) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by two Russian nationals, Ms Inna Nikolayevna Prisyazhnikova and Mr Nikolay Nikolayevich Dolgopolov («the applicants»), on 28 May 2004.

2. The second applicant was represented before the Court by the first applicant, Ms I. Prisyazhnikova. The Russian Government («the Government») were represented by Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.

3. On 27 September 2004 the Court decided to communicate the application to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility. On 30 August 2005 the Court put additional questions to the parties.

4. The applicants were born 1966 and 1934 respectively, and live in Neryungri in the Sakha (Yakutiya) Republic of the Russian Federation.

5. The applicants brought a civil action against the Government, seeking to enforce State promissory notes for purchase of a Russian-made car or to recover the monetary value thereof.

6. On 17 March 2003 the Ust-Yanskiy District Court of the Sakha (Yakutiya) Republic found for the applicants and awarded 112,441.80 Russian roubles («RUR») to the first applicant and RUR 107,327.82 to the second applicant against the Ministry of Finance.

7. On 23 April 2003 the Supreme Court of the Sakha (Yakutiya) Republic (hereinafter — «the Supreme Court») rejected an appeal by the Ministry of Finance and upheld the judgment.

8. The enforcement proceedings were opened on 15 May 2003, but the judgment was not enforced.

9. By interim decision of 11 August 2003, Judge R. of the Supreme Court of the Sakha (Yakutiya) Republic refused a request by the Ministry of Finance for obtaining the case file for the purpose of initiating supervisory-review proceedings. The Ministry had claimed that the courts had incorrectly applied the substantive law.

10. By letter of 20 October 2003, the Supreme Court's President rejected a renewed request by the Ministry of Finance for launching the supervisory-review proceedings.

11. On 9 June 2004 the Ministry of Finance introduced a new application for supervisory review of the judgments in the applicants' favour, founded on the same grounds as before.

12. On 30 September 2004 the Supreme Court's President issued an interim decision on remitting the applicants' cases for examination on the merits to the Supreme Court's Presidium by way of supervisory review. In the procedural part, the interim decision of 11 August 2003, but not the letter of 20 October 2003, was mentioned.

13. On 14 October 2004 the Presidium of the Supreme Court of the Sakha (Yakutiya) Republic, in a five-judge formation presided over by the Supreme Court's President, found that the lower courts had not taken into account certain provisions relating to reimbursement of State promissory notes. On that ground, relying on Articles 388 and 390 of the Code of Civil Procedure, the Presidium quashed the judgments in the applicants' favour and dismissed their claim as having no basis in the domestic law.

14. A judicial decision becomes legally binding after the appeal court has examined the matter (Article 209 § 1). A judicial decision must be enforced once it became legally binding, unless the law provides for its immediate enforcement (Article 210).

15. The relevant provisions governing the supervisory-review proceedings read as follows:

Article 13. Binding force of judicial decisions

«1. Courts may issue judicial decisions in the form of judicial orders, judgments and interim decisions...»

Article 376. Right to apply to a court exercising supervisory review

«1. Judicial decisions that have become legally binding, with the exception for judicial decisions by the Presidium of the Supreme Court of the Russian Federation, may be appealed against... to a court exercising supervisory review, by parties to the case and by other persons whose rights or legal interests have been adversely affected by these judicial decisions.»

2. Judicial decisions may be appealed against to a court exercising supervisory review within one year after they became legally binding...»

Article 378. Contents of an application for supervisory review

«An application for supervisory review must contain:»

(1) the name of the court to which it is addressed;

...

(4) a reference to the first-instance, appeal or cassation courts that examined the case and a summary of their decisions;

(5) a reference to the judgment or decision which is being appealed against...»

Article 381. Examination of an application for supervisory review

«2. Having examined an application for supervisory review, the judge issues an interim decision on -»

(1) obtaining the case file if there exist doubts as to the lawfulness of the judicial decision;

(2) refusing to obtain the case file if the arguments in the application for supervisory review may not, in accordance with the federal law, result in quashing of the judicial decision.

...

6. The President of the regional Supreme Court... may disagree with the judge's decision refusing to obtain the case file. In such case the President issues his own decision on obtaining the case file.»

Article 382. Examination of case files obtained by the supervisory-review court

«2. Having examined the case file obtained by the supervisory-review court, the judge issues an interim decision on -»

• refusing to remit the case for examination on the merits by the supervisory-review court;
• remitting the case for examination of the application for supervisory review on the merits by the supervisory-review court.»

Article 383. Interim decision refusing to remit the case for examination on the merits by the supervisory-review court

«2. The President of the regional Supreme Court... may disagree with the judge's decision refusing to remit the case for examination on the merits by the supervisory-review court. In such case the President issues his own decision on remitting the case for examination on the merits by the supervisory-review court.»

Article 384. Decision on remitting the case for examination on the merits by a supervisory-review court

«1. A judicial decision on remitting the case for examination on the merits by a supervisory-review court must contain:»

(7) a reasoned description of the grounds for remitting the case for examination on the merits...»

Article 390. Competence of the supervisory-review court

«1. Having examined the case by way of supervisory review, the court may»

...

(5) quash or alter the judicial decision issued by a court of first, second or supervisory-review instance and issue a new judicial decision, without remitting the matter for a fresh examination, if substantive legal provisions have been erroneously applied or interpreted.»

16. Once instituted, enforcement proceedings must be completed within two months upon receipt of the writ of execution by the bailiff (Section 13).

17. The Court will firstly examine the applicants' complaint concerning the quashing of the judgments in their favour by way of supervisory-review proceedings. The applicants complained that the act of quashing had violated their «right to a court» under Article 6 § 1 of the Convention and their right to the peaceful enjoyment of possessions under Article 1 of Protocol No. 1. The relevant parts of these provisions read as follows:

Article 6 § 1

«In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing within a reasonable time... by [a]... tribunal...»

Article 1 of Protocol No. 1

«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law...»

18. The Court considers that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

(a) Arguments by the parties

19. The Government submitted that the Presidium of the Supreme Court of the Sakha (Yakutiya) Republic had had lawful grounds to quash the judgments in the applicants' favour because their claims had been granted mistakenly. Accordingly, there had been no violation of the applicants' «right to a court» under Article 6 § 1 of the Convention.

20. The applicants pointed out, firstly, that the Ministry's application for supervisory review had been lodged on 9 June 2004, that is more than a year after the judgments in their favour had become legally binding on 23 April 2003, whereas Article 376 of the Code of Civil Procedure established a one-year time-limit for lodging an application for supervisory review. Secondly, the interim decisions of 30 September and 14 October 2004 contradicted each other. Furthermore, the Presidium did not indicate any compelling reasons for quashing the final judgments in their favour. The applicants considered that the quashing of final judgments had irremediably impaired the principle of legal certainty and violated their right to peaceful enjoyment of possessions.

(b) The Court's assessment

21. The Court reiterates that the right to a fair hearing before a tribunal as guaranteed by Article 6 § 1 of the Convention must be interpreted in the light of the Preamble to the Convention, which declares, in its relevant part, the rule of law to be part of the common heritage of the Contracting States. One of the fundamental aspects of the rule of law is the principle of legal certainty, which requires, among other things, that where the courts have finally determined an issue, their ruling should not be called into question (see {Brumarescu} v. Romania, judgment of 28 October 1999, Reports of Judgments and Decisions 1999-VII, § 61).

22. This principle insists that no party is entitled to seek re-opening of the proceedings merely for the purpose of a rehearing and a fresh decision of the case. Higher courts' power to quash or alter binding and enforceable judicial decisions should be exercised for correction of fundamental defects. The mere possibility of two views on the subject is not a ground for re-examination. Departures from that principle are justified only when made necessary by circumstances of a substantial and compelling character (see, mutatis mutandis, Ryabykh v. Russia, No. 52854/99, § 52, ECHR 2003-X; and Pravednaya v. Russia, No. 69529/01, § 25, 18 November 2004).

23. The Court reiterates that Article 6 § 1 secures to everyone the right to have any claim relating to his civil rights and obligations brought before a court or tribunal. In this way it embodies the «right to a court», of which the right of access, that is the right to institute proceedings before courts in civil matters, constitutes one aspect. However, that right would be illusory if a Contracting State's domestic legal system allowed a final and binding judicial decision to be quashed by a higher court on an application made by a State official whose power to lodge such an application is not subject to any time-limit, with the result that the judgments were liable to challenge indefinitely (see Ryabykh, cited above, §§ 54 — 56).

24. In the present case the judgments of 17 March 2003, as upheld on appeal on 23 April 2003, were set aside by way of supervisory review on the ground that the first-instance and appeal courts had erred in application of the substantive law. The Court has to assess whether the power to conduct a supervisory review was exercised by the authorities so as to strike, to the maximum extent possible, a fair balance between the interests of the individual and the need to ensure the proper administration of justice (see, mutatis mutandis, Nikitin v. Russia, No. 50178/99, §§ 57 and 59, ECHR 2004 — ...).

25. The Court takes note, firstly, of an exceptionally long period of time — more than thirteen months — that lapsed from the date the judgments in the applicants' favour had become legally binding to the date the supervisory-review proceedings were instituted. It observes that the Code of Civil Procedure («CCP») set a time-limit of one year for lodging an application for supervisory review, the starting point being the date on which the judicial decision became legally binding (Article 376 § 2 of the CCP). Since the term «judicial decision» encompassed both judgments and interim decisions (Article 13 § 1 of the CCP), it appears that each time an interim decision refusing institution of supervisory-review proceedings — such as the one of 11 August 2003 — was issued, the one-year time-limit started running anew. The laxity of time-limits for instituting supervisory-review proceedings permitted the defendant — the Ministry of Finance — to introduce three consecutive applications for supervisory review, of which the third one was lodged almost fourteen months after the judgments in the applicants' favour had become binding and enforceable.

26. The Court further observes that the Ministry's applications for supervisory review were founded on substantially similar arguments. The first was rejected by a Supreme Court judge, the second was dismissed by the Supreme Court President but the third was granted by the same President. It transpires from Articles 381 § 6 and 383 § 2 of the CCP that the President of a regional Supreme Court may overrule the decision of any other judge of the court, whereby that judge refused institution of supervisory-review proceedings. As the Court has already observed, the President's power to do so was not subject to any time-limit (see Denisov v. Russia (dec.), No. 33408/03, 6 May 2004).

27. Furthermore, the Court notes that under the Russian Code of Civil Procedure the President's power to overrule decisions of other judges is not circumscribed in any way. The President has an unfettered discretion to initiate supervisory-review proceedings, a mere «disagreement» with the ordinary judge's decision being a sufficient ground for doing so (see Articles 381 § 6 and 383 § 2 of the CCP). The President needs no application by a party to exercise that discretion and may take such initiative at any time.

28. The Court has already found a violation of an applicant's «right to a court» guaranteed by Article 6 § 1 of the Convention in many cases in which a judicial decision that had become final and binding, was subsequently quashed on an application by a State official whose power to intervene was not subject to any time-limit (see Roseltrans v. Russia, No. 60974/00, §§ 27 — 28, 21 July 2005; Volkova v. Russia, No. 48758/99, §§ 34 — 36, 5 April 2005; and Ryabykh, cited above, §§ 51 — 56). The Government did not put forward any arguments which would enable the Court to reach a different conclusion in the present case. The Court therefore finds that the quashing of the judgments of 17 March 2003, as upheld on appeal on 23 April 2003, by way of supervisory-review proceedings initiated by the President of the Supreme Court of the Sakha (Yakutiya) Republic, infringed the principle of legal certainty and the applicants' «right to a court». There has been, accordingly, a violation of Article 6 § 1 of the Convention.

29. The Court reiterates that the existence of a debt confirmed by a binding and enforceable judgment furnishes the judgment beneficiary with a «legitimate expectation» that the debt would be paid and constitutes the beneficiary's «possessions» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1. Quashing of such a judgment amounts to an interference with his or her right to peaceful enjoyment of possessions (see, among other authorities, {Brumarescu}, cited above, § 74; and Androsov v. Russia, No. 63973/00, § 69, 6 October 2005).

30. The Government denied that there had been an interference with the applicants' rights under Article 1 of Protocol No. 1 because they could have applied for redemption of promissory notes to the Savings Bank of Russia.

31. The Court observes that the applicants obtained binding and enforceable judgments in their favour, by the terms of which the Ministry of Finance was to pay them substantial amounts of money. They were prevented from receiving the award through no fault of their own. The quashing of the enforceable judgments frustrated the applicants' reliance on binding judicial decisions and deprived them of an opportunity to receive the money they had legitimately expected to receive. In these circumstances, even assuming that the interference was lawful and pursued a legitimate aim, the Court considers that the quashing of the enforceable judgments in the applicants' favour by way of supervisory review placed an excessive burden on the applicants and was incompatible with Article 1 of the Protocol No. 1. There has therefore been a violation of that Article.

32. The applicants complained that continued non-enforcement of the judgments of 17 March 2003, as upheld on appeal on 23 April 2003, had violated their rights under Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1, both cited above.

33. The Government claimed that the application should be declared inadmissible in accordance with Article 35 § 4 of the Convention because the judgments in the applicants' favour had been quashed. The Supreme Court's Presidium had dismissed their claims.

34. The Court observes that the issue to be examined is whether the judgments in the applicants' favour were enforced within a «reasonable time». Accordingly, it is necessary to ascertain that the judgments were «enforceable». In the instant case, once the Supreme Court had dismissed an appeal against the judgments of 17 March 2003, in accordance with the Code of Civil Procedure the judgments became legally binding and enforceable (see paragraph 14 above). From that moment on, it was incumbent on the debtor, a State agency, to comply with them. Enforcement proceedings were initiated. The launching of the supervisory-review procedure could not, in itself, extinguish the debtor's obligation to comply with enforceable judgments which obligation existed until 14 October 2004 when the Supreme Court quashed those judgments.

35. It follows that at least from 23 April 2003 to 14 October 2004 the judgments in the applicants' favour were «enforceable» and it was incumbent on the State agency to abide by their terms. In any event, the Court reiterates that the quashing of a judgment in a manner which has been found to have been incompatible with the principle of legal certainty and the applicant's «right to a court» cannot be accepted as justification for the failure to enforce that judgment (see Sukhobokov v. Russia, No. 75470/01, § 26, 13 April 2006). Accordingly, the Government's objection must be dismissed.

36. The Court notes that the complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

37. The Government made no comments on the merits of the non-enforcement complaint.

38. The applicants maintained their claims.

39. The Court observes that the judgments of 17 March 2003 became enforceable on 23 April 2003. From that day on and at least until 14 October 2004 when they had been quashed by the Presidium of the Supreme Court, it was incumbent on the State agency to comply with them but it failed to execute them. In fact, the judgments have never been enforced.

40. The Court has frequently found violations of Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 in cases raising issues similar to the ones in the present case (see, e.g., Burdov v. Russia, No. 59498/00, ECHR 2002-III; and, more recently, Poznakhirina v. Russia, No. 25964/02, 24 February 2005; Wasserman v. Russia (No. 1), No. 15021/02, 18 November 2004).

41. Having examined the material submitted to it, the Court notes that the Government did not put forward any fact or argument capable of persuading it to reach a different conclusion in the present case. They did not advance any justification for the delay in enforcement. Having regard to its case-law on the subject, the Court finds that by failing for a substantial period to comply with the enforceable judgments in the applicants' favour the domestic authorities violated their right to a court and prevented them from receiving the money which they were entitled to receive. Accordingly, there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 on account of non-enforcement of the judgments of 17 March 2003, as upheld on 23 April 2003.

42. Article 41 of the Convention provides:

«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»

43. In respect of compensation for the pecuniary damage, the applicants claimed RUR 124,441.80 for Ms Prisyazhnikova and RUR 119,626.82 for Mr Dolgopolov, representing the amounts which, in their view, should have been paid to them under the promissory notes. They further claimed jointly 100,000 US dollars in respect of non-pecuniary damage.

44. The Government considered that no pecuniary damage should be awarded because the judgments had been quashed. The claim for non-pecuniary damage was excessive and not justified.

45. The Court recalls that in the instant case it found a violation of Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1, in that the judgments in the applicants' favour had remained unenforced for a long period of time and had been subsequently quashed. The applicants were thereby prevented from receiving the money they had legitimately expected to receive. There has been therefore a causal link between the violations found and the applicants' claim for the pecuniary damage in so far as it covered the original awards. The applicants' right to receive bigger amounts was not upheld in the domestic proceedings and they did not claim any interest for the period that lapsed between the original award and the Court's judgment. Accordingly, the Court awards RUR 112,442 to Ms Prisyazhnikova and RUR 107,328 to Mr Dolgopolov in respect of the pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on those amounts, and dismisses the remainder of their claim for the pecuniary damage.

46. The Court further considers that the applicants suffered distress because of the State authorities' failure to enforce the judgments in their favour and their subsequent decision to quash them. The Court takes into account the amount and nature of the award in the instant case and the period of the authorities' inactivity. Making its assessment on an equitable basis, it awards each applicant the amount of EUR 2,400, plus any tax that may be chargeable on it.

47. The applicants did not claim costs or expenses and there is accordingly no call to make an award under this head.

48. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

1. Declares the application admissible;

2. Holds that there has been a violation of Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 on account of the quashing of the judgments of 17 March 2003, as upheld on appeal on 23 April 2003, by way of supervisory review;

3. Holds that there has been a violation of Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 on account of prolonged non-enforcement of the judgments of 17 March 2003, as upheld on appeal on 23 April 2003;

4. Holds

(a) that the respondent State is to pay, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts:

(i) RUR 112,442 (one hundred and twelve thousand four hundred and forty-two Russian roubles) to Ms Prisyazhnikova and RUR 107,328 (one hundred and seven thousand three hundred and twenty-eight Russian roubles) to Mr Dolgopolov in respect of pecuniary damage;

(ii) EUR 2,400 (two thousand four hundred euros) to each of the applicants in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement;

(iii) any tax that may be chargeable on the above amounts;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;

5. Dismisses the remainder of the applicants' claim for just satisfaction.

---