Постановление ЕСПЧ от 20.07.2004
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 20.07.2004. 47940/99. 20.07.2004. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4794099
«Дело „Балог (Balogh) против Венгрии“ (жалоба № 47940/99) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «БАЛОГ (BALOGH) ПРОТИВ ВЕНГРИИ» (Жалоба № 47940/99)
(Страсбург, 20 июля 2004 года)
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
По делу «Балог против Венгрии» Европейский суд по правам человека (Вторая секция), заседая Палатой в составе:
Ж.-П. Коста, Председателя Палаты,
а также при участии С. Долле, Секретаря Секции Суда,
заседая 13 мая 2003 г., 25 мая и 29 июня 2004 г. за закрытыми дверями,
вынес 29 июня 2004 г. следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 47940/99), поданной 8 апреля 1999 г. в Европейский суд по правам человека против Венгрии гражданином Венгрии Шандором Балогом ({Sandor} <*> Balogh) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
2. Интересы заявителя представлял И. Фюрманн (I. Furmann), практикующий юрист из г. Мишколч (Miskolc), также работающий в «Бюро правовой защиты национальных и этнических меньшинств» (далее — НЭКИ). Власти Венгрии были представлены Уполномоченным Венгрии при Европейском суде по правам человека, заместителем Министра юстиции Венгрии Л. Хельцлем ({L. Holtzl}).
3. Заявитель утверждал, что он подвергался жестокому обращению со стороны полиции и что его жалоба на жестокое обращение не была тщательно рассмотрена, что представляло собой нарушение статьи 3 Конвенции. Кроме того, ему не была предоставлена возможность ни рассмотрения дела независимым и беспристрастным судом, предусмотренная пунктом 1 статьи 6 Конвенции, ни использования эффективных средств правовой защиты, что противоречило статье 13 Конвенции. Наконец, в свете статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьями 3 и 13 Конвенции, он утверждал, что подвергался дискриминации в связи с его цыганским происхождением.
4. Жалоба была передана на рассмотрение во Вторую секцию Европейского суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В рамках этой секции в соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента была сформирована Палата для рассмотрения дела (пункт 1 статьи 27 Конвенции).
5. 1 ноября 2001 г. Европейский суд изменил состав своих Секций (пункт 1 правила 25 Регламента). Дело было передано на рассмотрение во Вторую секцию в новом составе (пункт 1 правила 52 Регламента).
6. Своим Решением от 13 мая 2003 г. Европейский суд признал жалобу приемлемой для рассмотрения по существу.
7. Заявители и власти Венгрии представили письменные доводы по существу дела (пункт 1 правила 59 Регламента). Проведя консультации со сторонами, Палата решила, что нет необходимости проводить устные слушания по существу дела (пункт 3 правила 59 in fine Регламента).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
8. Заявитель родился в 1958 году и проживает в г. Мишколче, Венгрия. По национальности он цыган.
9. 9 августа 1995 г. заявитель вместе с Б. и С. ездил на машине по домам и продавал уголь в г. Орошхазе ({Oroshaza}). После отмены сделки один из потенциальных покупателей сообщил полиции, что указанные трое лиц ушли от него, не вернув талоны на топливо. Примерно в 17:45 два офицера полиции задержали машину заявителя и сообщили ему и его спутникам о необходимости проследовать в полицейский участок г. Орошхазы. Заявителя допрашивали полицейские С. и К.
10. Заявитель утверждал, что во время допроса один из офицеров неоднократно бил его по лицу и по левому уху, а другой держал его за плечи. Офицеры требовали, чтобы он сказал, где прячет украденные талоны.
11. После двух часов допроса его отпустили и в участке он встретил Б. и С., а также Б. и М., которые были знакомы с заявителем и его товарищами.
Заявитель сказал, что когда он и его товарищи выходили из полицейского участка, офицер полиции предостерег их следующим образом: «Передайте цыганам из Мишколча, что им лучше не показываться в Орошхазе».
12. Вернувшись домой в г. Мишколч 11 августа 1995 г., заявитель обратился к местному врачу В., который посоветовал ему обратиться в ЛОР-отделение больницы г. Диошдьера ({Diosgyor}). 14 августа 1995 г. доктор С. провел операцию по восстановлению ушной перепонки заявителя, поврежденной в результате травматической перфорации. 16 августа 1995 г. доктор С. сообщил об этом случае в полицию.
13. 28 августа 1995 г. заявитель был выписан из больницы. В его истории болезни указывалось без упоминания точной даты, что он перенес травматическую перфорацию левой барабанной перепонки. Это же заключение встречается и в двух последующих отчетах доктора С. от 25 августа 1995 г. и доктора В. от 29 сентября 1995 г. Травма заявителя описывалась и в последующем медицинском отчете от 10 сентября 1997 г. как «средняя потеря слуха» в левом ухе.
14. 25 сентября 1995 г. Следственная служба г. Шегеда (Szeged) сообщила заявителю о возбуждении уголовного дела в отношении двух офицеров полиции на основании сведений, предоставленных доктором С. 16 августа 1995 г. Офицеры полиции обвинялись в «применении силы при проведении допроса» и в «несоответствующем обращении при осуществлении официальных действий».
15. В Следственной службе были заслушаны показания заявителя и нескольких свидетелей. Четыре человека выступали на стороне заявителя.
«[В полицейском участке] я встретил [заявителя] [...] лицо которого было синеватого цвета в области левого уха и было немного опухшим. Я спросил, били ли его. Он ответил, что его немного побили и указал на левую половину лица, говоря, что его били туда. Он сказал, что ничего не слышал левым ухом».
«[Когда заявителя сопровождали на первый этаж], меня поразило, что левая половина его лица и ухо были опухшими. Я подумала, что его били. Я спросила его об этом, на что он только ответил, что его немного побили. [...] Я хорошо помню, что левая половина его лица была красная и я даже заметила следы пальцев на ней».
«[Когда заявитель спустился на первый этаж], мне бросилось в глаза, что его кожа вокруг левого уха и даже на шее была красновато-синей. Я не сомневаюсь, что его лицо опухло в результате ударов. Я спросил, били ли его, [...], он ответил: „Немного“.»
«[Когда заявителя сопровождали на первый этаж], было очевидно, что левая половина его лица и его левое ухо были красными. Безусловно, его побили. Б. даже спросила, били ли его. Сначала он ответил отрицательно. Затем я задал ему этот же вопрос. Он ответил: „Немного“.»
В Следственной службе также заслушали показания доктора В. и четырех офицеров полиции, которые дежурили в участке во время допроса заявителя.
Полицейские отрицали какую-либо возможность несоответствующего обращения с заявителем.
Подозреваемые офицеры полиции единогласно отрицали обвинения заявителя, касающиеся его допроса 15 ноября 1995 г.
Полицейский С. показал, inter alia, следующее:
«Я помню, [заявитель] сказал что-то вроде того, что он работал на тех людей и был водителем грузовика [...] чтобы расплатиться по долгам его жены. [...] Он обвинял [своих товарищей] в том, что его заставляли работать гораздо больше, чем то, за что ему платили; и он даже говорил одному из моих коллег, что его товарищи либо бросят его, либо побьют по пути домой».
Полицейский К. показал, inter alia, следующее:
«После допроса офицер полиции С. сказал мне, что [допрашиваемые] поругались друг с другом, возможно они не расплатились должным образом с [заявителем], они спорили по поводу денег или что-то в этом роде [...]».
16. 16 ноября 1995 г. медицинский эксперт, назначенный Следственной службой, пришел к заключению, что нельзя исключить, что травма заявителя была получена таким образом, о каком он и говорит. Но, по мнению эксперта, нельзя установить, была ли нанесена травма уху до, во время или после допроса заявителя.
17. 30 ноября 1995 г. Следственная служба прекратила уголовное преследование в отношении офицеров полиции К. и С. за недостаточностью доказательств. 12 декабря 1995 г. заявитель подал жалобу на постановление о прекращении следствия по делу.
18. 24 января 1996 г. Окружная прокуратура г. Орошхазы постановила возобновить следствие по делу и провести очную ставку с участием заявителя и полицейских, а также свидетелей. Она также постановила заслушать других свидетелей.
19. 1 марта 1996 г. в рамках возобновленного следствия Следственной службой округа Шонград ({Csongrad}) была проведена очная ставка с участием заявителя и подозреваемых полицейских, также были заслушаны показания третьего полицейского, выступавшего в качестве нового свидетеля.
20. 6 марта 1996 г. Следственная служба прекратила следствие по делу.
Основываясь на показаниях заявителя, который продолжал поддерживать свои обвинения на протяжении всего следствия, и его товарищей, с одной стороны, и показаниях офицеров полиции — с другой, Следственная служба постановила, что травмы заявителя могли возникнуть так, как он утверждает, но нельзя исключить и тот факт, что травмы могли быть получены как до, так и после допроса.
Поскольку нет непосредственных свидетелей оспариваемого случая, а мнение медиков не было безусловным в отношении времени получения травм, Следственная служба должна была отклонить обвинения заявителя, как необоснованные, и прекратить следственные действия.
В постановлении указывалось на право заявителя подать жалобу в прокуратуру в соответствии с частями 1 и 4 статьи 148 Уголовно-процессуального кодекса, если бы захотел оспорить решение о прекращении следствия по его делу. Это постановление было вручено заявителю 11 марта 1996 г.
Заявителем не была подана жалоба на это постановление.
1 августа 1996 г. было объявлено, что трудоспособность заявителя уменьшилась на 50% в результате заболевания бронхиальной астмой, отрицательно сказавшейся на слухе; значение этих двух факторов не было точно установлено. Вследствие чего он не мог получить новое водительское удостоверение для управления автомобилем или получить работу водителя.
21. 30 марта 1998 г. заявитель потребовал возмещения полученного вреда у Министерства внутренних дел Венгрии. 30 марта 1998 г. департамент полиции округа Бекеш ({Bekes}) ему сообщил, что он не имеет права на получение возмещения полученного вреда, поскольку он не подавал жалобу на постановление о прекращении следственных действий от 6 марта 1996 г. и, тем самым, отказался от использования средства правовой защиты, которое было необходимым условием для установления ответственности государственных органов.
22. 22 апреля 1998 г. заявитель поручил НЭКИ участвовать в его деле. В последующем медицинском заключении, полученном НЭКИ 19 августа 1998 г., говорилось, что травматическая перфорация слуховой перепонки как правило появляется в результате удара по уху. Хотя у эксперта и не было более раннего медицинского заключения, он счел версию заявителя получения травмы правдоподобной.
23. Полагаясь на это новое доказательство, 25 августа 1998 г. НЭКИ подало в Генеральную прокуратуру Венгрии жалобу на Постановление от 6 марта 1996 г., требуя возобновления следственных действий в соответствии со статьей 141 Уголовно-процессуального кодекса Венгрии.
24. 5 октября 1998 г. прокуратура округа Шонград ({Csongrad}) окончательно отклонило эту жалобу. В своем мотивированном постановлении прокуратурой указывалось:
«[они] тщательным образом исследовали все документы по делу».
В постановлении упоминалось, что в отсутствие логически связанных показаний или безусловного медицинского заключения было невозможно доказать были ли травмы получены заявителем во время нахождения под арестом в полиции или были нанесены подозреваемыми офицерами. Прокуратура подчеркнула на разрыв между допросом заявителя 9 августа 1995 г. и его обращением за медицинской помощью 11 августа 1995 г. В постановлении говорилось, что заключение нового эксперта не содержалось каких-либо новых фактов, которые могли бы служить основанием для продолжения расследования или выдвижения обвинений против подозреваемых. Прокуратура установила, что производство по делу необходимо прекратить, поскольку было невозможно доказать утверждения заявителя. Постановление было вручено НЭКИ 14 октября 1998 г.
II. Применимое национальное законодательство
25. Часть 1 статьи 55 Закона № 1 1973 года «Об Уголовно-процессуальном кодексе» (не отмененный), действовавший на момент событий, гласил:
«Стороной в гражданском деле является жертва, подавшая гражданско-правовое требование о прекращении следственных действий».
Статья 141Уголовно-процессуального кодекса Венгрии гласит:
«1) Прекращение расследования не препятствует продолжению уголовного преследования по данному делу».
Статья 148Уголовно-процессуального кодекса гласит:
«Средства правовой защиты, предоставляемые в ходе расследования»
- Каждый пострадавший в результате принятого решения, меры или ошибки органов власти имеет право подать жалобу.
-
Такая жалоба может быть подана в органы власти в течение восьми дней со дня уведомления о решении или со дня, когда принятая мера или допущенная ошибка стала известна потерпевшему.
-
Если органы власти не согласятся с жалобой, то они должны передать дело и свои замечания в соответствующую прокуратуру в течение двадцати четырех часов. Прокуратура должна принять решение по жалобе в срок не более восьми дней.
-
Жалоба может быть отклонена, если она была подана по истечении установленного срока или неуполномоченным лицом».
26. Часть 1 статьи 339 Закона № 4 1959 года «О гражданском кодексе» с поправками гласит:
«Каждый, кто незаконно причинит вред другому лицу, должен уплатить компенсацию. Он должен быть оправдан, если докажет, что действовал, как того требовала сложившаяся ситуация».
Статья 349Гражданского кодекса Венгрии гласит:
«1) Ответственность за вред, причиненный действиями государственных органов должна наступать только если наступление вреда не могло было быть предотвращено посредством обычных средств правовой защиты или если заинтересованное лицо прибегло к обычным средствам правовой защиты, необходимым для предотвращения причинения вреда.»
- Эти правила применяются также в отношении ответственности за вред, причиненный судами или органами прокуратуры, если иное не указано в законе».
27. Часть 3 статьи 5 Закона № 3 1952 года «О Гражданско-процессуальном кодексе» с поправками гласит:
«Если иное не установлено законом о гражданском процессе, суд не ограничен в принятии доказательств каким-либо формальным правилом или методом применения особых мер; он может по своему усмотрению использовать доводы сторон и может использовать любые другие доказательства, необходимые для установления фактов по делу...».
Часть 4 статьи 1 Гражданско-процессуального кодекса Венгрии гласит:
«При принятии решения, суд не должен руководствоваться решением другого органа или дисциплинарным решением, равно как и фактами, содержащимися в них».
Часть 152 статьи 1 Гражданско-процессуального кодекса Венгрии гласит:
«Если судебное решение по делу зависит от вопроса, подлежащего обсуждению на предварительном заседании суда по уголовным делам, гражданский суд может отложить слушание по данному делу, пока не будет получено окончательное решение суда по уголовным делам...».
ПРАВО
I. Предварительные возражения властей Венгрии
28. Власти Венгрии утверждали, что в своем Решении о приемлемости жалобы Европейский суд исследовал только предварительные возражения, основанные на «правиле шести месяцев», в то время как возражения на самом деле основывались на неисчерпании внутренних средств правовой защиты, поскольку заявитель не воспользовался таким средством правовой защиты, как жалоба, поданная в соответствии со статьей 148 Уголовно-процессуального кодекса (см. выше § 20 и 25), на прекращение уголовного дела. По их мнению, несмотря на то, что обращение к дополнительному средству правовой защиты могло прервать течение шестимесячного срока, оно не освобождает заявителя от последствий неиспользования им всех средств внутренней правовой защиты. Заявитель не подал своевременно жалобу, и это упущение не может компенсироваться обращением впоследствии к дополнительному средству правовой защиты. В интересах правосудия заявитель должен был, прежде всего, прибегнуть к наиболее эффективным средствам правовой защиты, и его несвоевременное обращение к основным средствам правовой защиты не может быть оправдано последующим использованием дополнительных средств.
Заявитель не высказался по этому поводу.
29. Пункт 1 статьи 35 Конвенции гласит:
«Суд может принимать дело к рассмотрению только после того, как были исчерпаны все внутренние средства правовой защиты, как это предусмотрено общепризнанными нормами международного права, и в течение шести месяцев с даты вынесения национальными органами окончательного решения по делу».
30. Европейский суд указал, что обязанность исчерпать все внутренние средства правовой защиты требует от заявителя использования эффективных, достаточных и приемлемых средств правовой защиты в свете его жалобы в соответствии с Конвенцией. Эффективное средство правовой защиты должно быть способным оказать помощь в оспариваемом деле (см. Решение Европейской Комиссии по делу «Матиас Бернс и Йозеф Эверт против Люксембурга» (Mathias Berns and Joseph Ewert v. Luxembourg) от 6 марта 1991 г., жалоба № 3251/87, Decisions and Reports (DR) 68, pp. 137 и 164).
31. Европейский суд отметил, что статья 141 Уголовно-процессуального кодекса Венгрии допускала возобновление расследования, несмотря на постановление о его прекращении. В настоящем деле НЭКИ, располагая новым доказательством, требовали продолжения следствия в соответствии с этим положением. Вместо того, чтобы отклонить эти доводы в соответствии со сроком давности, прокуратура исследовала новые доказательства и выдала обоснованное решение об отказе в удовлетворении ходатайства заявителя. Решающим для Европейского суда стал тот факт, что прокуратура исследовала утверждения заявителя по существу и, признав их обоснованными, могла возобновить следствие по делу.
32. В связи с этим Европейский суд убежден, что жалоба НЭКИ от 25 августа 1998 г. была эффективным и достаточным средством правовой защиты. Следовательно, предварительные возражения властей Венгрии, основанные на неисчерпании всех внутренних средств правовой защиты, должны быть отклонены.
II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
33. Заявитель утверждал, что подвергался жестокому обращению со стороны полиции, что являлось собой нарушением статьи 3 Конвенции, которая гласит:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
A. Доводы заявителя
34. Заявитель подчеркнул, что жертве довольно сложно доказать, что она подвергалась жестокому обращению со стороны полиции в заключении. По этой причине власти Венгрии должны искать достоверное объяснение его травмам и доказывать невиновность своих служащих. Но вместо того, чтобы доказывать невиновность сотрудников полиции в причинении телесных повреждений или представить правдоподобное оправдание их или обвинить сотрудников полиции, власти Венгрии пришли к выводу, что, несмотря на то, что повреждения могли быть причинены как утверждает заявитель, нельзя и исключать, что они могли быть нанесены как до, так и после его допроса (см. выше § 20).
35. Фактически власти признали, что утверждения заявителя были правдоподобными. Они признали, что он полностью подтверждал все свои заявления на протяжении всего следствия (см. выше § 20) и отметили, что товарищи заявителя также подтверждали это. После того, как заявителя отпустили, его лицо стало красным, и он сразу же сказал им, что подвергался несоответствующему обращению.
36. Несмотря на эти утверждения и вопреки медицинскому заключению, власти Венгрии отрицали возможность причинения телесных повреждений сотрудниками полиции заявителю и не смогли предоставить правдоподобное объяснение его травмам.
37. Что касается задержки при обращении к врачу, заявитель указал, что у него не было опыта общения с полицией или другими органами власти до этого происшествия. Он не знал о необходимости незамедлительного обращения в соответствующие органы после происшествия. Хотя его травмы и требовали немедленного медицинского вмешательства, он чувствовал себя оскорбленным и смущенным в связи со случившимся. Будучи незнакомым с городами, которые он проезжал по дороге домой, он не обращался за помощью к врачам, пока не вернулся в родной город. Но он испытывал постоянную боль виду серьезности его травм.
B. Доводы властей Венгрии
38. Власти Венгрии утверждали, что в соответствие с выводами уголовного расследования, проведенного национальными властями, нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть тот факт, что повреждения заявителя были причинены ему двумя сотрудниками полиции, которые проводили допрос.
39. Власти Венгрии, ссылаясь на Постановление Европейского суда по делу «Сельмуни против Франции» (Selmouni v. France) (жалоба № 25803/94, ECHR 1999-V), Постановление Европейского суда по делу «Рибич против Австрии» (Ribitsch v. Austria) от 4 декабря 1995 г. (Series A, № 336) и Постановление Европейского суда по делу «Томази против Франции» (Tomasi v. France) от 27 августа 1992 г. (Series A, № 241-A), согласились, что если лицо помещено под стражу и при его освобождении обнаружатся телесные повреждения, власти должны предоставить достоверные объяснения причин появления телесных повреждений в соответствии со статьей 3 Конвенции. Но обстоятельства дела заявителя были иными. Заявитель не имел каких-либо повреждений, ни находясь в заключении, ни в момент освобождения. Его травмы были осмотрены и обработаны спустя два дня после освобождения. Это обстоятельство оправдывало решение следственных органов об отказе в удовлетворении требования заявителя о предоставлении доказательств. Власти Венгрии, таким образом, сняли с себя обязанность предоставить достоверное объяснение травм заявителя.
40. На самом деле единственным предоставленным объяснением стала версия самого заявителя по поводу случившегося в полицейском участке. Но было невозможно вне разумного сомнения установить правду на этот счет и объяснения случившегося было недостаточно, чтобы оправдать действия сотрудников полиции. Из-за медлительности заявителя при обращении к врачу — и в отличие от дела «Сельмуни против Франции», где следственные органы только столкнулись с вопросом, как у заявителя появились травмы — медицинский эксперт в настоящем деле не мог определить наверняка, появились ли повреждения у заявителя до, во время или после его допроса.
41. Кроме того, заявитель инициировал уголовное дело в отношении подозреваемых полицейских как частных лиц, вместо того чтобы потребовать возмещения вреда в гражданском судопроизводстве. По мнению властей Венгрии, выбрав такой способ обвинения, заявитель осознавал, что офицеры не могут быть признаны виновными, пока их вина не будет доказана вне разумного сомнения. Если бы заявитель подал иск о возмещении вреда, то это строгое требование о доказывании не применялось бы, и доказывание его утверждений было бы не столь сложным.
42. Власти Венгрии также отметили, что объяснение заявителя не соответствовало показаниям одного из подозреваемых офицеров, который упоминал о другом возможном объяснении травм заявителя (см. выше § 15 in fine). Хотя эта версия происшедшего, подразумевающая причастность товарищей заявителя к появившимся травмам, не подтверждалась другими доказательствами, она ставила под сомнения утверждения заявителя.
43. Кроме того, власти Венгрии утверждали, что решение следственных органов не возбуждать дело основывалось на осознании стандартов доказывания, требуемых судами по таким делам и на их тщательной оценке доказательств против полицейских в свете соответствующего национальной судебной практики. Когда НЭКИ, выступавшее от имени заявителя, оспорило это решение спустя два с половиной года, следственные органы при принятии решения о том, выдвигать обвинение предполагаемым правонарушителям или нет, должны были принять во внимание тот факт, что прошло довольно длительное время с момента совершения правонарушения.
C. Мнение Европейского суда
44. Статья 3 Конвенции, как уже неоднократно указывал Европейский суд, устанавливает одну из основных ценностей демократического общества. Даже в самых трудных случаях, таких, как борьба с терроризмом и преступлениями, Конвенция запрещает любые проявления пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания. В отличие от большинства материальных положений Конвенции и Протоколов № 1 и 4 к Конвенции, статья 3 Конвенции не допускает никаких исключений и умалений, предусмотренных статьей 15 Конвенции, даже в случае чрезвычайной ситуации, угрожающей жизни нации.
45. Европейский суд указал, что жестокое обращение должно достигать минимального уровня жестокости, чтобы попасть под действие статьи 3 Конвенции. Оценка этого минимума относительна: она зависит от всех обстоятельств по делу, таких, как длительность обращения, физическое и/или психическое воздействие и, в некоторых случая, от половой принадлежности, возраста и состояния здоровья жертвы. Что касается лишения человека свободы, неоправданного применения физической силы, которое не соответствовало его поведению, умаляет человеческое достоинство и представляет собой нарушение права, установленного статьей 3 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу «Текин против Турции» (Tekin v. Turkey) от 9 июня 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-IV, pp. 1517 — 1518, § 52 и 53).
46. В настоящем деле Европейский суд счел, что травмы, полученные заявителем, были достаточно серьезными, чтобы подпадать под понятие жестокого обращения, установленное статьей 3 Конвенции (см., например, Постановление Европейского суда по делу «А. против Соединенного Королевства» (A. v. United Kingdom) от 23 сентября 1998 г., Reports 1998-VI, p. 2699, § 21; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Рибич против Австрии», pp. 9 и 26, § 13 и 39). Необходимо установить, несет ли государство ответственность за эти травмы в соответствии со статьей 3 Конвенции.
47. Европейский суд указал, что если при заключении человека под стражу он находится в нормальном физическом состоянии, а при освобождении его у него имеются травмы, на государство возлагается обязанность предоставить достоверное объяснение появления этих травм (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Сельмуни против Франции», § 87).
48. Европейский суд отметил, что медицинское заключение подтверждало, что заявитель подвергался травматической перфорации на левой слуховой перепонке. В соответствии с заключением эксперта, наиболее частой причиной таких травм является удар по лицу.
Он указал, что заявитель, допрошенный в полиции 9 августа 1995 г., покинул полицейский участок с красным и опухшим лицом, как утверждали четверо его товарищей. Все эти свидетели дали письменный показания под присягой, где указали, что его, должно быть, били. В действительности, власти Венгрии подтвердили, что во время допроса заявитель боялся, что что-нибудь неблагоприятное с ним может случиться и что он сказал своим товарищам об этом. Но любое такое высказывание заявителя не сочетается с тем фактом, что он подвергался нападениям со стороны полицейских, находясь в заключении. Кроме того, из материалов дела не вытекает, что товарищи заявителя допрашивались по поводу значения замечаний заявителя. Для Европейского суда такое объяснение появления у заявителя травм не может быть признано убедительным.
49. Действительно, заявитель не пытался обратиться к врачам за помощью в день происшествия или в другой день, а сделал это только 11 августа 1995 г. Но ввиду того, что заявитель сразу же после приезда в родной город обратился к врачу, Европейский суд вынужден обратить внимание на эту задержку, которая, не может считаться достаточной, чтобы рассматривать дело в свете статьи 3 Конвенции.
50. Нельзя не обратить внимание на то, что независимое расследование проводилось по инициативе заявителя. Прокурор, чья работа осложнялась отсутствием показаний очевидцев, выслушал утверждения заявителя и его товарищей и проверил их достоверность по отношению к показаниям полицейских, дежуривших в тот день в полицейском участке, в том числе и офицеров, которые, как утверждается, били его. Сопоставление было приведено, чтобы оценить достоверность версий обеих сторон по поводу происшедшего. В любом случае, прокурор решил, что было недостаточно доказательств против полицейских, чтобы выдвинуть обвинение. Расследование было прекращено.
51. Но несмотря на это расследование, власти так и не дали убедительного объяснения причин появления травм у заявителя. В связи с этим, Европейский суд указал, что он может установить нарушение статьи 3 Конвенции даже при успешном обвинении государственных служащих в жестоком обращении (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Сельмуни против Франции»).
52. На основании всех имеющихся данных Европейский суд пришел к выводу, что власти Венгрии не доказали, что травмы заявителя были получены иным образом, чем в результате жестокого обращения с ним в полиции.
53. Европейский суд указал, что в свете лишения человека свободы любое применение физической силы, неоправданное его поведением, умаляет человеческое достоинство и представляет собой нарушение статьи 3 Конвенции. Требование проведения расследования и явные трудности, присущие борьбе с преступностью, не могут оправдать установление пределов защиты, которые необходимо соблюдать в отношении физической целостности граждан (см. Постановление Европейского суда по делу «Томази против Франции» (Tomasi v. France) от 27 августа 1992 г., Series A, № 241-A, p. 42, § 115).
54. Учитывая вышеуказанные обстоятельства, Европейский суд пришел к выводу, что в настоящем деле имело место нарушение статьи 3 Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
55. Заявитель утверждал, что у него не было возможности воспользоваться эффективным средством правовой защиты на национальном уровне в связи с его жалобой на несоответствующее обращение со стороны полиции, что являлось нарушением статьи 13 Конвенции, которая гласит:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
A. Доводы заявителя
56. Заявитель подчеркивал, что обвинители, которые отвечают за надзор за несоответствующим поведением полицейских, не были достаточно независимыми и беспристрастными в связи с их двойственными и противоречащими функциями: все они являются сторонами и надзирателями за осуществлением процессуальных действий. Результатом стало отсутствие тщательного и эффективного расследования утверждений заявителя, что явилось пренебрежением показаний свидетелей и заключения врача и стало основанием прекращения дела из-за отсутствия достаточных доказательств.
В то время у жертвы преступления не было возможности начать частное расследование ввиду того, что власти не смогли реализовать свою обязанность провести тщательное расследование утверждений заявителя. Кроме того, решение об отказе в вынесении обвинительного акта, принятое общественными обвинителями, не подвергалось судебному пересмотру и, как указано в пункте 6 его жалобы (см. ниже § 70), было невозможно предъявить гражданский иск полиции.
B. Доводы Властей Венгрии
57. Власти Венгрии утверждали, что расследование ex officio было проведено в соответствии с утверждениями заявителя. Решение о прекращении следствия с целью поиска доказательств было вызвано процессуальной жалобой.
В ходе следствия власти отнеслись к утверждениям заявителя со всей серьезностью и не отрицали их. В ходе расследования были заслушаны показания нескольких свидетелей, была проведена очная ставка между заявителем и подозреваемыми и их свидетелями, было получено заключение медицинского эксперта. Но собранные доказательства оказались неубедительными, и нельзя было установить вину подозреваемых вне разумного сомнения.
58. Кроме того, хотя обвинители могут получать указания от их руководителей, их независимость несравнима с независимостью судей, и они не могут получать указания или подвергаться влиянию со стороны жертв или подозреваемых, оставленных полицией наедине. В отличие от последних, прокуроры не находятся под надзором властей и подотчетны только Генеральному прокурору Венгрии, избираемому парламентом. Прокуратура Венгрии не находится в ведении Министерства юстиции Венгрии или Министерства внутренних дел Венгрии, как в некоторых Европейских странах.
59. К тому же, заявитель мог предъявить полиции официальный иск, если бы были исчерпаны все остальные средства правовой защиты.
Прекращение расследования в отношении обвиняемого и его освобождение в связи с недостаточностью доказательств не подразумевает установления гражданской ответственности. В соответствии с частью 1 статьи 4 Гражданско-процессуального кодекса Венгрии (см. выше § 27) гражданские суды никак не ограничены фактами, установленными судами по уголовным делам. Как следует из законодательства Венгрии о судах (см., например, Дело BH2001.173, Обзорное постановление Верховного суда Венгрии), установление уголовной и гражданской ответственности, соответственно, требует доказывания различных фактических обстоятельств. В то время как в ходе уголовного расследования факты, не доказанные вне разумного сомнения, не могут быть положены в основу доказательства уголовной ответственности, по гражданским делам судьи могут оценивать доказательства, считать правдоподобные утверждения доказанными, делать умозаключения из наличия или отсутствия доказательств и устанавливать гражданскую ответственность на основании «сосуществования достаточно убедительных, ясных и согласующихся умозаключений (см. для сравнения Постановление Европейского суда по делу „Сельмуни против Франции“, § 88). Действительно, в гражданском процессе истец несет бремя доказывания существования незаконного деяния, последствия данного деяния и следственной связи, требуемый уровень достоверности ниже, чем в уголовном процессе. Итак, невыдача обвинительного акта в отношении офицеров полиции не имела решающего негативного влияния на жалобу заявителя, предъявленную в гражданском процессе.»
C. Мнение Европейского суда
60. Необходимо отметить, что часть доводов сторон затрагивает процессуальные аспекты статьи 3 Конвенции. Европейский суд счел более разумным рассматривать нарушенное процессуальное обязательство не в свете статьи 3 Конвенции, а в свете статьи 13 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу «Ильхан против Турции» (Ilhan v. Turkey), жалоба № 22277/93, § 92 - 93, ECHR 2000-VII).
61. Как уже неоднократно указывал Европейский суд, статья 13 Конвенции гарантирует доступность наличия на национальном уровне правовых средств для защиты прав и свобод, предусмотренных Конвенций, в какой бы форме они не предусматривались национальным законодательством. Статья 13 Конвенции предусматривает наличие национальных средств правовой защиты по отношению к «доказуемым жалобам» в соответствии с Конвенцией и предусматривает предоставление помощи, несмотря на то, что Договаривающиеся государства обладают широтой усмотрения в отношении обязательств, связанных с настоящими положениями Конвенции. Размер обязательств в отношении статьи 13 Конвенции также различен в зависимости от характера жалобы заявителя в соответствии с Конвенцией. Тем не менее, средства правовой защиты, требующиеся в соответствии со статьей 13 Конвенции, должны быть «эффективными» как практически, так и на законодательном уровне (см., inter alia, Постановление Европейского суда по делу «Айдын против Турции» (Aydin v. Turkey) от 25 сентября 1997 г., Reports 1997-VI, pp. 1895 — 1896, § 103).
62. Европейский суд ранее указывал, что при рассмотрении такого важного права как право на жизнь или запрещение недостойного обращения статья 2 Конвенции требует, помимо уплаты компенсации, проведения тщательного расследования приводящего к установлению и наказанию ответственных лиц, при участии заявителя в проведении расследования (см. Постановление Европейского суда по делу «Кайа против Турции» (Kaya v. Turkey) от 19 февраля 1998 г., Reports 1998-I, pp. 330 — 331, § 107). Кроме того, в случае нарушения статьи 2 и 3 Конвенции, которые касаются наиболее важных положений Конвенции, компенсация нематериального вреда, причиненного в результате совершенного нарушения, должна являться частью доступных средств правовой защиты (см. Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу «Z. и другие против Соединенного Королевства» (Z. and Others v. United Kingdom), жалоба № 29392/95, § 108 - 109, ECHR 2001-V).
63. Но эффективность средств правовой защиты по смыслу статьи 13 Конвенции не зависит от обязательно благоприятного для заявителя исхода (см. Постановление Европейского суда по делу «Вильвараджа и другие против Соединенного Королевства» (Vilvarajah and Others v. United Kingdom) от 30 октября 1991 г., Series A, № 215, p. 39, § 122).
64. В настоящем деле Европейский суд отметил, что власти были готовы отнестись к утверждениям заявителя с должной серьезностью и не отказывать в их удовлетворении без рассмотрения. В связи с этим, необходимо отметить, что следственные инстанции рассматривали эти заявления. Кроме того, следственные органы согласились возобновить расследование по ходатайству НЭКИ.
65. В ходе этих расследований заявитель был допрошен по поводу событий, имевших место в полицейском участке. Подозреваемые офицеры полиции также допрашивались, в том числе и в присутствии заявителя по спорным вопросам. Кроме того, товарищи заявителя и дежурившие в тот день полицейские давали свидетельские показания.
Следователи также назначали медицинскую экспертизу для установления характера и возможной причины травм заявителя, и учитывали медицинский отчет, предоставленный НЭКИ.
66. Необходимо отметить, что следственные процедуры по уголовному делу были прекращены вследствие недостаточности доказательств того, что травма уха заявителя была нанесена подозреваемыми офицерами полиции.
Со своей стороны Европейский суд удовлетворен тщательностью проведенного расследования и имевшейся возможностью установить и наказать какого-либо государственного служащего в свете собранных доказательств (см., например, для сравнения Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 130 - 136, ECHR 2000-IV). Кроме того, он не согласился с утверждениями заявителя о том, что обвинительные органы не исполняли свои полномочия независимо и беспристрастно.
67. Кроме того, Европейский суд не счел необходимым проверять эффективность средств правовой защиты, предусмотренных статьей 349 Гражданского кодекса Венгрии, которыми заявитель не смог воспользоваться, поскольку не подал своевременно жалобу на Постановление от 6 марта 1996 г. о прекращении расследования (см. выше § 21 и 26).
68. В свете этих обстоятельств Европейский суд счел, что заявитель располагал эффективными средствами правовой защиты в свете его жалобы, предусмотренными статьей 3 Конвенции.
Следовательно, нарушение статьи 13 Конвенции не имело места.
IV. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
69. Заявитель утверждал, что ему было отказано в возможности воспользоваться правом обращения в суд в нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции, который гласит, inter alia:
«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона...».
70. Заявитель утверждал, в частности, что решение органов, проводивших расследование, не предъявлять обвинение подозреваемым сотрудникам полиции, лишало его права обратиться в суд с гражданским иском о возмещении причиненного вреда. Поскольку уголовное преследование было прекращено, он не мог принимать участие в процессуальных действиях как гражданский истец в соответствии с частью 1 статьи 55 Уголовно-процессуального кодекса Венгрии (см. выше § 25) с целью получения компенсации. Кроме того, хотя теоретически он мог подать иск о компенсации по статье 339 Гражданско-процессуального кодекса Венгрии, поскольку вред был причинен в результате преступления, гражданский суд в соответствии с частью 1 статьи 152 Гражданско-процессуального кодекса Венгрии (см. выше § 27) мог отложить этот иск до установления уголовной ответственности. Поэтому нельзя утверждать, что в указанных обстоятельствах гражданский иск не мог быть подан при отсутствии обвинительного заключения, основанного на тех же фактах.
71. Власти Венгрии указывали сначала, что статья 6 Конвенции не гарантирует права возбуждать уголовное расследование в отношении третьих лиц, даже если они государственные служащие (см. Решение Европейского суда по делу «Чижов против Украины» (Chizhov v. Ukraine) от 6 мая 2003 г., жалоба № 6962/02). Следовательно, возможность обращения в суд должна быть гарантирована только в отношении гражданских исков из предполагаемого недолжного обращения. По настоящему делу заявитель мог подать иск о возмещении вреда в соответствии со статьей 339 Гражданского кодекса Венгрии или иск о служебной ответственности в соответствии со статьей 349 Гражданского кодекса Венгрии (см. выше § 26).
В последнем случае предпосылкой обращения в суд стало исчерпание обычных средств правовой защиты. Жалоба, поданная в соответствии со статьей 148 Уголовно-процессуального кодекса Венгрии на постановление о прекращении расследования (см. выше § 25), является обычным средством правовой защиты, которым необходимо воспользоваться, относительно компенсации какого-либо вреда, причиненного действиями или бездействием следственных органов при осуществлении уголовного производства. По настоящему делу заявитель не смог вовремя воспользоваться этим средством правовой защиты и, таким образом, упустил возможность обратиться в суд за удовлетворением его гражданских требований.
72. Для Европейского суда любое требование возмещения вреда, поданное заявителем и основанное на предполагаемом несоответствующем обращении со стороны полиции, представляет собой «прекращение его гражданских прав». Пункт 1 статьи 6 Конвенции в данном случае применим (см. Постановление Европейского суда по делу «Ассенов и другие против Болгарии» (Assenov and Others v. Bulgaria) от 28 октября 1998 г., Reports 1998-VIII, p. 3292, § 110).
Европейский суд также отметил, что заявитель не отрицал, что статья 339 Гражданского кодекса Венгрии предусматривала определенные действия, которые позволили бы ему начать рассмотрение в гражданских судах. Он утверждал, что любое такое действие могло быть приостановлено в соответствии с частью 1 статьи 152 Гражданско-процессуального кодекса Венгрии.
В отношении последнего Европейский суд отметил, что гражданские суды правомочны, а не обязаны, в соответствии с частью 1 статьи 152 отложить рассмотрение до вынесения решения уголовным судом по предварительным вопросам. Кроме того, часть 5 статьи 3 и часть 1 статьи 4 Гражданско-процессуального кодекса Венгрии (см. выше § 27) наделяет гражданские суды большой свободой выбора и оценки доказательств. Любая возможная неопределенность в отношении применения норм гражданского процесса может быть отклонена, если заявитель воспользовался правом подачи иска о возмещении ущерба. Если он не сделал этого, то его доводы в отношении возможного разрешения такого дела должны быть оценены.
Кроме того, необходимо отметить, что исключительно по своей вине заявитель не подал своевременно заявление в соответствии со статьей 148, в результате чего не получил возможности обратиться в суд в связи с возможной жалобой в соответствии со статьей 349 Гражданского кодекса Венгрии.
В этих обстоятельствах невозможно сказать, что заявителя лишили возможности обратиться в суд или иметь право на справедливое рассмотрение дела в смысле его гражданских прав.
73. Следовательно, нарушение статьи 6 Конвенции не имело места.
V. Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции
74. Заявитель утверждал, что предполагаемое ненадлежащее обращение и последующие процедуры, предпринятые властями, демонстрировали, что он подвергался дискриминации на почве этнического происхождения, что являлось нарушением статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьями 3 и 13 Конвенции.
Статья 14Конвенции гласит:
«Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам».
75. Заявитель утверждал, что подозреваемые офицеры полиции знали о том, что он цыган. Он указывал, что дискриминационное поведение венгерской полиции по отношению к лицам цыганской национальности было хорошо задокументировано. Он приводил слова офицера полиции, сказавшего ему при выходе из полицейского участка: «Передайте цыганам из Мишколча, что им лучше не показываться в Орошхазе».
76. Власти Венгрии указали в качестве возражения, что заявитель не воспользовался всеми внутренними средствами правовой защиты, как того требует пункт 1 статьи 35 Конвенции, поскольку он не указывал в национальных органах, что несоответствующее обращение было вызвано его этническим происхождением. Утверждение предположительно расистского мотива не было упомянуто ни в его жалобе на Решение от 30 ноября 1995 г., ни в жалобе НЭКИ, поданной в августе 1998 года.
77. Кроме того, утверждение заявителя, что офицеры полиции при проведении допроса знали о его этническом происхождении и что их поведение основывалось на этом, не подтверждалось доказательствами. Власти Венгрии указали, что доводы заявителя в связи с этим основывались только на утверждениях о предполагаемом существовании предубеждения против цыган в Венгрии в общем и в полиции в частности. Но для властей Венгрии такие общие утверждения не могут служить основанием для заключения вывода о том, что заявитель был дискриминирован сотрудниками полиции по признаку его происхождения. В таких случаях, применяется принцип доказательства «вне разумного сомнения», который следует из существования достаточно значительного, точного и согласованного умозаключения или неопровержимой презумпции факта (см. Постановление Европейского суда по делу «Великова против Болгарии» (Velikova v. Bulgaria), жалоба № 41488/98, ECHR 2000-VI; Постановление Европейского суда по делу «Ангелова против Болгарии» (Anguelova v. Bulgaria), жалоба № 38361/97, ECHR 2002-IV). Хотя некоторые выводы могут быть сделаны из общих сведений, представленных заявителем о предполагаемом существовании дискриминационного отношения, такие выводы не могут считаться достаточными для установления нарушения статьи 14 Конвенции в настоящем случае, учитывая также то, что утверждения заявителя о предполагаемом высказывании офицера полиции не были подтверждены какими-либо свидетельскими показаниями.
78. Что касается предполагаемых расистских мотивов о непреследовании властями в соответствии с утверждениями заявителя о несоответствующем обращении, власти Венгрии подчеркнули, что заявитель только предоставил общие сведения в подтверждение своей жалобы.
79. Европейский суд счел, что нет необходимости исследовать, исчерпал ли заявитель все внутренние средства правовой защиты в связи со своей жалобой, поданной в соответствии со статьей 14 Конвенции. По его мнению, принимая во внимание все материалы дела, нет доказательств утверждения заявителя, что он был подвержен дискриминации при пользовании правами, предусмотренными Конвенцией (ср. Постановление Европейского суда по делу «Начова и другие против Болгарии» (Nachova and Others v. Bulgaria), жалобы № 43577/98 и 43579/98, § 155 — 175, ECHR 2004).
Следовательно, нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьями 3 и 13 Конвенции, не имело места.
VI. Применение статьи 41 Конвенции
80. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
81. Заявитель утверждал, что из-за оспариваемого события он потерял возможность получить соответствующую работу и что ему придется жить на социальные выплаты. Разница между его настоящим ежемесячным доходом венгерского работника физического труда подсчитывалась с момента происшествия до достижения 62 лет — среднего возраста выхода на пенсию в Венгрии — и составила 11668636 форинтов. Заявитель требовал эту сумму в возмещение материального ущерба.
82. Что касается физической и психологической травмы, то он страдал в результате несоответствующего обращения со стороны полиции, заявитель требовал 5000000 форинтов.
83. Власти Венгрии сочли требования заявителя чрезмерными.
84. Что касается материального ущерба, то Европейский суд отметил, что снижение трудоспособности заявителя в отношении потери слуха соответствует требуемой величине (см. выше § 20 in fine). Хотя и нет прямой причинной связи между несоответствующим обращением и потерей дохода, о возмещении которого ходатайствует заявитель, в связи с потерей слуха, Европейский суд признал, что заявитель претерпел некоторые материальные убытки в результате своего состояния и счел необходимым присудить ему 4000 евро.
85. Что касается морального вреда, то Европейский суд счел, что можно обосновано считать, что заявитель испытывал стресс и страдания в результате несоответствующего обращения со стороны полиции. Исходя из принципа справедливости, Европейский суд присудил заявителю 10000 евро.
B. Судебные расходы и издержки
86. Заявитель требовал 6000 евро в возмещение расходов на его представительство при подаче жалобы, 2000 евро на стадии до вынесения Решения о приемлемости жалобы, 2000 евро на стадии рассмотрения дела по существу и 1000 евро за расходы, понесенные в связи с переговорами о заключении мирового соглашения. Все указанные суммы облагаются НДС по ставке 25%. Заявитель предоставил соглашение от 29 июня 2003 г., заключенное с его юристом, в соответствии с которым он должен был выплатить гонорар за представительство его интересов только при положительном разрешении дела, а также иные судебные расходы.
87. Власти Венгрии сочли требования заявителя чрезмерными.
88. В соответствии с практикой Европейского суда заявитель имеет право на возмещение своих расходов и издержек, только если докажет, что они были необходимыми и обоснованными. В настоящем деле необходимо было принять во внимание имеющиеся сведения и вышеуказанный критерий, Европейский суд счел достаточным возместить заявителю 3000 евро в возмещение расходов, понесенных в связи с рассмотрением дела в Европейском суде.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
89. Европейский суд счел, что годовая процентная ставка при просрочке платежей должна рассчитываться на основе простой кредитной ставки Европейского Центрального Банка плюс три процента.
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД
-
единогласно отклонил предварительные возражения властей Венгрии, касающиеся неисчерпания внутренних средств правовой защиты в отношении части жалобы, поданной в соответствии со статьей 3 Конвенции;
-
постановил четырьмя голосами против трех, что нарушение статьи 3 Конвенции имело место;
-
единогласно постановил, что нарушение статьи 13 Конвенции не имело места;
-
единогласно постановил, что нарушение статьи 6 Конвенции не имело места;
-
единогласно постановил, что нарушение статьи 14, взятой в совокупности со статьями 3 и 13 Конвенции, не имело места;
a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить следующие суммы, которые подлежат переводу в национальную валюту государства-ответчика по курсу на день выплаты:
i) 4000 (четыре тысячи) евро в возмещение материального ущерба;
ii) 10000 (десять тысяч) евро в возмещение морального вреда;
iii) 3000 (три тысячи) евро в возмещение судебных расходов и издержек;
iv) сумму любого налога, который может быть начислен на вышеуказанные суммы;
b) что с момента истечения указанного трехмесячного срока до момента выплаты будут начисляться проценты на основе простой кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента за весь период задержки выплаты;
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 20 июля 2004 г., в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента к настоящему Постановлению прилагается частично особое мнение судьи А.Б. Бака, к которому присоединились судьи К. Юнгвирт и В. Буткевич.
ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ А.Б. БАКА, К КОТОРОМУ ПРИСОЕДИНИЛИСЬ СУДЬИ К. ЮНГВИРТ И В. БУТКЕВИЧ
Большинство моих коллег в Палате верно отметили, что практикой Европейского суда установлено, что если лицо помещается под стражу полицией в нормальном физическом состоянии, а при освобождении обнаруживаются травмы, то государство должно предоставить достоверные объяснения возникновения этих травм, непредоставление объяснений составляет нарушение статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу «Томази против Франции» (Tomasi v. France) от 27 августа 1992 г., Series A, № 241-A, pp. 40 — 41, § 108 - 111, и Постановление Европейского суда по делу «Рибич против Австрии» (Ribitsch v. Austria) от 4 декабря 1995 г., Series A, № 336, pp. 25 — 26, § 34).
В указанных случаях бремя доказывания лежит на властях, которые должны доказать, что полиция или администрация тюремного учреждения не несли ответственность за травмы, полученные задержанными во время нахождения под стражей. Другими словами, власти Венгрии должны были предоставить достоверное объяснение причинам возникновения травм, которых у задержанного не было до помещения его под стражу, но которые появились при его освобождении.
В настоящем деле обстоятельства довольно иные. Заявитель покинул полицейский участок, где он был подвержен несоответствующему обращению. Он не обращался за медицинской помощью вечером в день происшествия. Не делал он этого и на следующий день. Он обратился к врачу только через два дня. По моему мнению, власти Венгрии не должны были представлять объяснения травм, которые заявитель мог получить в любой момент после его освобождения до первого медицинского осмотра. Сразу после его освобождения заявитель должен был сообщить о своих травмах властям и получить медицинское заключение незамедлительно. Не сделав этого, очевидно, что лицо снизило свои шансы доказать, что он был подвержен несоответствующему обращению при нахождении под стражей и сделало трудным, или даже невозможным, для независимых следственных органов установление реальных обстоятельств спора.
По моему мнению, это то, что и случилось по настоящему делу. Не было очевидцев предполагаемого несоответствующего обращения, и, несмотря на последующее тщательное и скрупулезное расследование (см. § 64 - 66 Постановления) не было возможно доказать вне разумного сомнения, что заявитель претерпел несоответствующее обращение со стороны полиции. Постановление по настоящему делу требует, чтобы власти Венгрии признали решение Европейского суда о причинах травм заявителя, хотя травмы могли быть получены и после его освобождения. Сделав это, я считаю, что Европейский суд несправедливо распространяет строгую ответственность за травмы, полученные при нахождении под стражей на период после освобождения, период, о котором у властей немного информации и в отношении которого они несут более ограниченную ответственность. Эта распространенная ответственность и измененное бремя доказывания означают, что у властей есть очень ограниченные возможности защитить себя от обвинений в несоответствующем обращении при нахождении под стражей, если заявитель с опозданием обратится за медицинским подтверждением его травм и не докажет и не сообщит о его травмах при освобождении.
В дополнение к вышеуказанным мнениям я не вижу оснований по настоящему делу, которые бы являлись отклонением от выводов национальных властей по жалобам заявителя, или которые позволили бы Европейскому суду установить по имеющимся данным вне разумного сомнения — как того требует статья 3 Конвенции — что травмы заявителя были нанесены полицейскими, как он утверждает. Даже если установление фактов национальными властями и не полное и может быть пересмотрено Европейским судом, они все равно находятся в лучшем положении для установления фактов. Задачей Европейского суда является не выполнение функций национальных властей, которые находятся в лучшей позиции для оценки обстоятельств, имеющих отношение к делу. Его роль заключается в пересмотре в свете Конвенции решений, принятых национальными органами при исполнении своих полномочий (см. Решение Европейского суда по делу «Трачик против Словакии» ({Tkacik} v. Slovakia) от 14 октября 2003 г., жалоба № 42472/98; Решение Европейского суда по делу «Фаркаш против Венгрии» (Farkas v. Hungary) от 2 марта 2000 г., жалоба № 31561/96; Постановление Европейского суда по делу «Бронда против Италии» (Bronda v. Italy) от 9 июня 1998 г., Reports 1998-IV, p. 1491, § 59).
По настоящему делу власти провели независимое расследование в отношении предполагаемого нападения, заслушали всех свидетелей и привели обоснования своего решения не обвинять офицеров полиции, подозреваемых в несоответствующем обращении с заявителем. Расследование, несомненно, было тщательным. Через два года расследование было прекращено, национальные власти возобновили расследование по ходатайству НЭКИ, хотя у них и не было законного права на это.
Несмотря на тщательное расследование, следственные органы не смогли установить, что заявитель претерпел несоответствующее обращение, находясь под стражей в полиции. Национальные власти могли непосредственно общаться со всеми лицами, причастными к случившемуся, и имели несомненную возможность исследовать показания всех свидетелей и все доказательства сразу после происшествия. По моему мнению, Европейский суд не должен противоречить решению независимых следственных органов о слабости дела против сотрудников полиции и выводе о том, что успешное обвинение не может быть основано на имеющихся доказательствах.
На основании вышеизложенного, и с большим сожалением я не соглашаюсь с большинством судей Европейского суда в том, что в настоящем деле нарушение статьи 3 Конвенции имело место.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF BALOGH v. HUNGARY (Application No. 47940/99)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Balogh v. Hungary,
The European Court of Human Rights (Second Section), sitting as a Chamber composed of:
and Mrs {S. Dolle}, Section Registrar,
Having deliberated in private on 13 May 2003, 25 May and 29 June 2004,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 47940/99) against the Republic of Hungary lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Hungarian national, Mr {Sandor) Balogh («the applicant»), on 8 April 1999.
2. The applicant was represented by Mr I. Furmann, a lawyer practising in Miskolc, who also assists «the Legal Defence Bureau for National and Ethnic Minorities» (hereafter the «NEKI»). The Hungarian Government («the Government») were represented by their Agent, Mr {L. Holtzl}, Deputy State-Secretary, Ministry of Justice.
3. The applicant alleged that he had been ill-treated by the police and that the investigation into his complaint of ill-treatment was ineffective, in breach of Article 3 of the Convention. Moreover, he complained under Article 6 § 1 of the Convention that he did not have access to an independent and impartial tribunal, nor to an effective remedy, contrary to Article 13 of the Convention. Lastly, he submitted under Article 14 read in conjunction with Articles 3 and 13 that he was discriminated against on account of his Roma origin.
4. The application was allocated to the Second Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). Within that Section, the Chamber that would consider the case (Article 27 § 1 of the Convention) was constituted as provided in Rule 26 § 1.
5. On 1 November 2001 the Court changed the composition of its Sections (Rule 25 § 1). This case was assigned to the newly composed Second Section (Rule 52 § 1).
6. By a decision of 13 May 2003, the Court declared the application admissible.
7. The applicant and the Government each filed observations on the merits (Rule 59 § 1). After consulting the parties, the Chamber decided that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
8. The applicant was born in 1958 and lives in Miskolc, Hungary. He is of Roma ethnic origin.
9. On 9 August 1995 the applicant, accompanied by Ms B. and Mr S., was selling coal from a truck on a door-to-door basis in {Oroshaza}. After an aborted transaction, some would-be purchasers reported to the local police that the three had left their yard without having returned their fuel vouchers. At about 5.45 p.m. two local police officers halted the applicant's truck and instructed the applicant and his companions to report to the {Oroshaza} Police Station. The applicant was interrogated there by police officers S. and K.
10. The applicant stated that during the interrogation one of the police officers repeatedly slapped him across the face and left ear while the other punched him on the shoulder. The officers demanded that he reveal where the stolen vouchers had been hidden.
11. On being released after two hours of interrogation, the applicant was met on the ground floor of the police station by Ms B. and Mr S., as well as by Mr B. and Mr M., both of whom were acquaintances of the applicant and his companions.
The applicant stated that when he and his companions were leaving the police station, a police officer issued the following warning to them: «Tell the Miskolc gypsies that they had better not set foot in {Oroshaza}».
12. Having returned to his home in Miskolc on 11 August 1995, the applicant consulted Dr V., the local doctor, who advised him to report to the Ear, Nose and Throat Department of {Diosgyor} Hospital. On 14 August 1995 Dr C. carried out an operation to reconstruct the applicant's ear drum which had been damaged as a result of a traumatic perforation. On 16 August 1995 Dr C. reported the case to the police.
13. On 28 August 1995 the applicant was discharged from hospital. His medical report stated, without reference to any precise date, that he had sustained a traumatic perforation of the left tympanic membrane. This conclusion also figured in two further medical reports issued later by Dr C. on 25 August 1995 and by Dr V. on 29 September 1995. The applicant's injury was described in a follow-up medical report dated 10 September 1997 as «low-to-medium-grade loss of sound perception» in the left ear.
14. On 25 September 1995 the Szeged Investigation Office informed the applicant that criminal proceedings had been opened against the police officers involved on the basis of information submitted by Dr C. on 16 August. The police officers were charged with the offences of «forced interrogation» and «ill-treatment committed in the course of official proceedings».
15. The Investigation Office heard the applicant and several witnesses. Four persons were heard from the applicant's side.
«[In the building of the police station] I met [the applicant] [...] whose face had a bluish colour in the area under his left ear and was somewhat swollen. I then asked him if they had hurt him. He answered that they had hurt him a little and pointed to the left side of his face saying that it was hurting there. He said that he had no hearing on that side.»
«[When the applicant was escorted down to the ground floor], it struck me that the left side of his face and his left ear were swollen. I thought that he had been beaten. I asked him about it, to which he only answered that he had been beaten a little. [...] I remember well that the left side of his face was red and I even saw the traces of fingers on it.»
«[When at last the applicant came down to the ground floor], it struck me immediately that his skin was reddish-bluish around his left ear and even underneath his neck. I had no doubt that his face was swollen as a result of a blow. I then asked him if they had hurt him, [...], he only answered: „A little“.»
[When the applicant was escorted down to the ground floor], it was apparent at once that the left side of his face and his left ear were red. It was obvious that he had been hit. Ms. B. even asked him if he had been hurt. He first answered in the negative. Then I asked him the same question. Then he answered: «A little».»
The Investigation Office also heard Dr V. and four police officers who had been on duty at the police station at the time of the applicant's interrogation.
The police witnesses denied any knowledge of ill-treatment having been inflicted on the applicant.
The suspected police officers S. and K. consistently denied the applicant's accusations when questioned on 15 November 1995.
Police officer S. stated, inter alia, as follows:
«I remember [the applicant] having said something of the sort that he was working for those persons as a lorry-driver [...] to set off debts incurred by his wife. [...] He was blaming [his companions] for forcing him to work a lot more than if he had been working for money; and he even mentioned to one of my colleagues that they would either leave him behind or beat him up on the way home because of this.»
Police officer K. stated, inter alia, as follows:
«After the interrogation police officer S. told me that [the persons interrogated] had also quarrelled amongst themselves, maybe they had not properly paid [the applicant], they had a dispute about money or something of the sort [...]»
16. On 16 November 1995 a medical expert appointed by the Investigation Office expressed the opinion that it could not be excluded that the applicant's injury had been caused as alleged. However, in the expert's opinion it could not be determined whether the injury in question had been caused to his ear before, during or after the applicant's interrogation.
17. On 30 November 1995 the Investigation Office discontinued the criminal proceedings against police officers K. and S. for lack of any conclusive evidence. On 12 December 1995 the applicant filed a complaint against the discontinuation order.
18. On 24 January 1996 the {Oroshaza} District Public Prosecutor's Office ordered the investigation to be resumed and that confrontations be organised between the applicant and the police officers concerned and between various witnesses. It also ordered that further witnesses be heard.
19. In the framework of the resumed proceedings, the {Csongrad} County Investigation Office, on 1 March 1996, confronted the applicant with the suspected police officers as well as a third police officer who had been heard as a new witness.
20. On 6 March 1996 the Investigation Office discontinued the investigation.
Relying on the testimonies given, on the one hand, by the applicant — who had consistently maintained his assertions during the proceedings — and by his companions and, on the other hand, by the police officers concerned, as well as on a confrontation involving all three of them, the Investigation Office found that although the applicant's injuries might have been inflicted as alleged, it could not be excluded beyond all doubt that the injuries had been sustained before or after his interrogation.
Since there was no direct witness to the alleged incident and the medical opinion in the case was not conclusive as to the time when the applicant's injury had been inflicted, the Investigation Office was obliged to dismiss the applicant's accusations as unsubstantiated and to discontinue the proceedings.
The order drew the applicant's attention to his right to file a complaint with the Public Prosecutor's Office under section 148 §§ 1 and 4 of the Code of Criminal Procedure if he wished to challenge the decision to discontinue the case. This order was served on the applicant on 11 March 1996.
The applicant did not file a complaint against this order.
As of 1 August 1996 the applicant's working capacity was declared to have diminished by 50% on account of asthma bronchiale and impaired hearing; the respective significance of these two factors was not specified. As a consequence, he was unable to have his lorry driver's licence renewed or to obtain employment as a driver.
21. On 30 March 1998 the applicant claimed damages from the Ministry of the Interior. In reply, on 16 April 1998 he was informed by the competent {Bekes} County Police Department that he was not eligible for compensation because he had failed to file a complaint against the discontinuation order of 6 March 1996 and thus to avail himself of an ordinary legal remedy, which was a precondition for establishing official liability.
22. On 22 April 1998 the applicant appointed the NEKI to take his case. A further medical opinion obtained by the NEKI on 19 August 1998 stated that a traumatic perforation of the tympanic membrane was usually caused by a slap on the ear. Although he did not have the earlier medical expert's opinion at hand, the expert went on to qualify the applicant's version of how he had sustained his injury as plausible.
23. Relying on this new evidence, the NEKI lodged on 25 August 1998 a complaint against the decision of 6 March 1996 with the Attorney General's Office requesting that the criminal proceedings be re-opened in accordance with section 141 of the Code of Criminal Procedure.
24. On 5 October 1998 the {Csongrad} County Public Prosecutor's Office finally dismissed this complaint. In its reasoned decision, the Public Prosecutor's Office stated that:
«[it] had thoroughly examined all the documents in the case file.»
The decision mentioned that in the absence of coherent testimonies or a conclusive medical expert opinion it was impossible to prove either that the applicant's injury had been caused during his police detention or that it had been inflicted by the suspected police officers. The Public Prosecutor's Office noted the delay between the applicant's interrogation on 9 August and his decision to seek medical help only on 11 August 1995. The decision stated that the new expert opinion did not contain any new facts which warranted the continuation of the investigation or the laying of charges against the suspects. The Public Prosecutor's Office concluded that the case should be discontinued since it was impossible to prove the applicant's allegations. The decision was served on the NEKI on 14 October 1998.
II. Relevant domestic law
25. Section 55 § 1 of Act No. 1 of 1973 on the Code of Criminal Procedure (now repealed), as in force in the relevant period, provided:
«A civil party is a victim who lays a civil-law claim for determination in criminal proceedings.»
Section 141 of the Code of Criminal Procedure provided:
«(1) The discontinuation of an investigation does not preclude that criminal proceedings in the same case may be later continued.»
Section 148 of the Code of Criminal Procedure provided:
(1) Anyone aggrieved by the authority's decision, measure or omission, is entitled to file a complaint.
(4) Such a complaint may be lodged with the authority within a period of eight days from the date of the notification of the decision or from the date on which the complainant becomes aware of the measure or omission.
(5) If the authority itself does not accept the complaint, it shall transfer the case file and its own statement concerning the complaint to the competent public prosecutor within twenty-four hours. The public prosecutor shall decide on the complaint within eight days.
(6) A complaint may be rejected if it has been lodged outside the [above] time-limit or by an unauthorised person.»
26. Section 339 § 1 of Act No. 4 of 1959 on the Civil Code, as amended, provides:
«Anyone who unlawfully causes damage to another person shall be obliged to pay compensation. He shall be exculpated if he proves that he proceeded in such manner as can generally be expected in the given situation.»
Section 349 of the Civil Code provides:
«(1) Liability for damage caused by the State administration shall only be established if damage could not be prevented by means of ordinary legal remedies or if the person concerned has resorted to ordinary legal remedies appropriate for preventing damage.»
(3) These rules shall also apply to liability for damage caused by the courts or the prosecution authorities, unless otherwise provided by law.»
27. Section 3 § 5 of Act No. 3 of 1952 on the Code of Civil Procedure, as amended, provides:
«Unless the law provides otherwise, in the civil procedure, the court shall not be bound, when taking evidence, by any formal rule or given method or application of specific means; it may freely use the parties' submissions and may use any other evidence which is suitable for establishing the facts (...)»
Section 4 § 1 of the Code of Civil Procedure provides:
«When taking its decision, the court shall not be bound by a decision of another authority or by a disciplinary resolution, or the findings of fact contained therein.»
Section 152 § 1 of the Code of Civil Procedure provides:
«If the adjudication of a case depends on a preliminary matter on which a criminal court... must decide, the [civil] court may suspend its proceedings until that procedure has been finally concluded (...)»
THE LAW
I. The Government's preliminary objection
28. The Government submitted that, in its decision on the admissibility of the application, the Court had only examined their preliminary objection from the standpoint of the applicant's compliance with the six-month rule, whereas the objection was in fact based on the applicant's failure to exhaust domestic remedies by not having availed himself of the ordinary remedy — a complaint under section 148 of the Code of Criminal Procedure (see paragraphs 20 and 25 above) — against the discontinuation of the criminal proceedings. In their view, even if recourse to an extraordinary remedy might interrupt the running of the six-month time-limit, it should not exempt the applicant from the consequences of his failure to exhaust all available domestic remedies. The applicant failed to file a timely complaint and this failure could not be off-set by his applying subsequently for an extraordinary remedy. The interests of justice required that applicants first and foremost have recourse to those remedies which are the most effective, and the failure to have timely recourse to ordinary remedies cannot be repaired by the belated use of extraordinary remedies.
The applicant did not comment on this point.
29. Article 35 § 1 of the Convention provides:
«The Court may only deal with the matter after all domestic remedies have been exhausted, according to the generally recognised rules of international law, and within a period of six months from the date on which the final decision was taken.»
30. The Court reiterates that the obligation to exhaust domestic remedies requires that an applicant make normal use of remedies which are effective, sufficient and accessible in respect of his Convention grievances. To be effective, a remedy must be capable of remedying directly the impugned state of affairs (Mathias Berns and Joseph Ewert v. Luxembourg, No. 3251/87, Commission decision of 6 March 1991, Decisions and Reports (DR) 68, pp. 137, 164).
31. The Court observes that section 141 of the Code of Criminal Procedure allowed for the resumption of an investigation notwithstanding a discontinuation order. In the present case, the NEKI, once in possession of new evidence, requested that the proceedings be continued in application of this provision. Rather than rejecting these submissions as time-barred, the Public Prosecutor's Office considered the new evidence before it and gave a reasoned decision rejecting the applicant's motion. What is decisive for the Court is the fact that the Public Prosecutor's Office examined the merits of the applicant's allegations and, had it felt it justified, could have re-opened the investigation.
32. In these circumstances, the Court is persuaded that the NEKI's complaint of 25 August 1998 was an effective and sufficient remedy. It follows that the Government's preliminary objection based on non-exhaustion of domestic remedies must be rejected.
II. Alleged violation of Article 3 of the Convention
33. The applicant complained that he was ill-treated by the police, in breach of Article 3 of the Convention which provides:
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»
A. The applicant's arguments
34. The applicant emphasised that it was difficult for a victim to prove that he had been subjected to police brutality in custody. For that reason, it was for the Government to provide a plausible explanation for his injuries and to prove that their agents were not responsible for those injuries. However, instead of demonstrating that State agents had not caused the applicant's injuries or providing a plausible explanation for them or indicting the suspected police officers, the authorities confined themselves to a conclusion that although the applicant's injuries might have been inflicted as alleged, it could not be excluded beyond all doubt that they had been sustained either before or after his interrogation (see paragraph 20 above).
35. In fact, the authorities had conceded that the applicant's allegations were credible. They acknowledged that he had consistently maintained in full his assertions during the proceedings (see paragraph 20 above) and noted that the applicant's companions had corroborated his account by confirming that, on his release, the applicant's face was red and that he had immediately told them that he had been ill-treated.
36. Notwithstanding these considerations, and contrary to the medical evidence, the Government denied the incident and failed to provide a plausible explanation for the applicant's injuries.
37. As regards the delay in seeking medical assistance, the applicant stated that he had had no experience with the police or with any other authorities before the incident. He was not therefore aware of the importance of contacting officials at once about his injuries. Although his injuries required immediate medical attention, he felt humiliated and ashamed because of the incident. Being unfamiliar with the towns which he subsequently passed through on his way home, he did not seek medical help until he returned to his home town. However, he was in constant pain throughout this period on account of the severity of his injuries.
B. The Government's arguments
38. The Government maintained that, according to the conclusions of the criminal investigations carried out by the domestic authorities, it could neither be excluded nor proved that the applicant's injuries were inflicted by the two police officers who interrogated him.
39. The Government, with reference to the Court's judgments in the cases of Selmouni v. France ([GC], No. 25803/94, ECHR 1999-V), Ribitsch v. Austria (judgment of 4 December 1995, Series A No. 336) and Tomasi v. France (judgment of 27 August 1992, Series A No. 241-A), accepted that where an individual was taken into custody but was found to be injured at the time of his release, it was incumbent on the State under Article 3 to provide a plausible explanation as to the cause of that injury. However, the circumstances of the applicant's case were different. The applicant was not found to be injured while in custody or at the time of his release. His injuries were only inspected and treated two days after his release. This circumstance justified the decision of the investigating authorities to dismiss the applicant's complaint for want of proof. The Government were thus dispensed from having to provide a plausible explanation for the applicant's injuries.
40. It was true that the only explanation put forward for the applicant's injury was the applicant's own version of what happened at the police station. However, it was impossible to establish the truth of his account beyond reasonable doubt and that account was not found to be sufficiently plausible to justify the prosecution of the police officers concerned. Due to the applicant's belatedness in seeking medical help — and in contrast to the Selmouni case where the investigating authorities were only faced with the question of how Mr Selmouni's injuries had been inflicted — the medical expert in the applicant's case could not determine with certainty whether the applicant's injuries had been inflicted before, during or after his interrogation.
41. Furthermore, the applicant opted to press criminal charges against the suspected police officers as individuals, rather than suing for damages in civil proceedings. In the Government's view, on the strength of that choice the applicant had implicitly accepted that the police officers could not be held criminally liable unless their guilt could be proved beyond reasonable doubt. Had the applicant pursued an action in damages, this rigorous standard of proof would not have applied, and proving his allegations would have been less burdensome.
42. The Government further observed that the applicant's explanation was undermined by the testimony given by one of the suspected police officers, who alluded to another possible explanation for the cause of the injuries (see paragraph 15 in fine above). Although this version of the events, implicating the applicant's companions in the applicant's injury, was not supported by further evidence, it was capable nonetheless of casting doubt on the truth of the applicant's allegations.
43. Furthermore, the Government maintained that the prosecution's decision not to pursue the case was based on their awareness of the standard of proof required by the courts in such cases and on their careful assessment of the strength of the evidence against the police officers in the light of the relevant domestic case-law. When the NEKI, acting on behalf of the applicant, challenged this assessment two and a half years later, the prosecuting authorities had to take into account a further factor in deciding whether or not to indict the alleged perpetrators, namely, the significant lapse of time since the commission of the offence.
C. The Court's assessment
44. Article 3, as the Court has observed on many occasions, enshrines one of the fundamental values of democratic society. Even in the most difficult of circumstances, such as the fight against terrorism or crime, the Convention prohibits in absolute terms torture or inhuman or degrading treatment or punishment. Unlike most of the substantive clauses of the Convention and of Protocols Nos. 1 and 4, Article 3 makes no provision for exceptions and no derogation from it is permissible under Article 15 even in the event of a public emergency threatening the life of the nation.
45. The Court recalls that ill-treatment must attain a minimum level of severity if it is to fall within the scope of Article 3. The assessment of this minimum is relative: it depends on all the circumstances of the case, such as the duration of the treatment, its physical and/or mental effects and, in some cases, the sex, age and state of health of the victim. In respect of a person deprived of his liberty, recourse to physical force which has not been made strictly necessary by his own conduct diminishes human dignity and is in principle an infringement of the right set forth in Article 3 (Tekin v. Turkey, judgment of 9 June 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-IV, pp. 1517 — 18, §§ 52 and 53).
46. In the instant case the Court considers that the injury suffered by the applicant was sufficiently serious to amount to ill-treatment within the scope of Article 3 (see, for example, A. v. the United Kingdom, judgment of 23 September 1998, Reports 1998-VI, p. 2699, § 21; and the above-mentioned Ribitsch judgment, pp. 9 and 26, §§ 13 and 39). It remains to be considered whether the State should be held responsible under Article 3 for these injuries.
47. The Court reiterates that where an individual is taken into police custody in good health but is found to be injured at the time of release, it is incumbent on the State to provide a plausible explanation of how those injuries were caused (see, for example, Selmouni v. France, op. cit., § 87).
48. The Court notes that medical reports confirmed that the applicant had suffered a traumatic perforation of the left tympanic membrane. According to a forensic expert, the most common cause of such injuries was a slap on the face.
It observes that the applicant, having been interrogated in police custody on 9 August 1995, was said by his four companions to have left the police station with a red and swollen face. All these witnesses deposed, in consistent terms, that he must have been beaten. It is true that the Government have submitted that, when interrogated, the applicant indicated that he was afraid that something untoward might happen to him and that he mentioned his companions in this connection. However, any such utterance by the applicant sits uncomfortably with the fact that he has consistently maintained that he was assaulted by police officers in custody. Furthermore, it does not appear from the materials in the case-file that the applicant's companions were ever questioned about the meaning of the applicant's alleged remarks. For the Court, this explanation for the cause of the applicant's injury cannot be considered persuasive.
49. It is true that the applicant did not seek medical help in the evening of the alleged incident or on the next day, but waited until 11 August 1995 before doing so. However, in view of the fact that the applicant immediately sought medical assistance on his arrival in his home town, the Court is reluctant to attribute any decisive importance to this delay, which, in any event, cannot be considered so significant as to undermine his case under Article 3.
50. It cannot be overlooked that independent investigations were carried out into the applicant's allegation. The prosecutor, whose task was made difficult on account of the absence of independent eyewitness testimony, heard the statements of the applicant and his companions, and tested the veracity of their statements against the evidence taken from the police officers who had been on duty at the police station at the time of the applicant's interrogation, including those officers who were alleged to have beaten him in custody. Confrontations were organised in order to assess the credibility of both sides' versions of the events. In any case, the prosecutor decided that there was insufficient evidence against the police officers on which to mount a successful prosecution. The investigation was accordingly discontinued.
51. However, and notwithstanding this investigation, it still remains the case that the authorities have not provided any plausible explanation for the cause of the applicant's injury. It recalls in this connection that it is open to the Court, if appropriate, to find a breach of Article 3 even in the event of a successful prosecution of State agents on charges of ill-treatment (see, for example, the above-mentioned Selmouni case).
52. On the basis of all the material before it, the Court concludes that the Government have not satisfactorily established that the applicant's injuries were caused otherwise than by the treatment meted out to him in police custody.
53. The Court reiterates that, in respect of a person deprived of his liberty, any recourse to physical force which has not been made strictly necessary by his own conduct diminishes human dignity and is in principle an infringement of the right set forth in Article 3 of the Convention. The requirements of an investigation and the undeniable difficulties inherent in the fight against crime cannot justify placing limits on the protection to be afforded in respect of the physical integrity of individuals (Tomasi v. France, judgment of 27 August 1992, Series A No. 241-A, p. 42, § 115).
54. Having regard to the above considerations, the Court concludes that there has been a violation of Article 3 of the Convention in the instant case.
III. Alleged violation of Article 13 of the Convention
55. The applicant submitted that he did not have an effective remedy before the national authorities in respect of his complaint of ill-treatment by the police, in breach of Article 13 which provides:
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
A. The applicant's arguments
56. The applicant stressed that public prosecutors, who are exclusively responsible for examining charges of police misconduct, lack sufficient independence and impartiality, given their dual and contradictory functions: they are both parties to and supervisors of criminal proceedings. This resulted in the absence of a thorough and effective investigation into his allegations, which manifested itself in the disregard of the testimonies of his witnesses and his medical evidence and in terminating the case for want of conclusive evidence.
At the material time, no possibility existed for a victim of a crime to pursue a private prosecution in the event of the authorities' failure to fulfil their duty to carry out an adequate investigation into complaints such as his. Moreover, the non-indictment decisions taken by public prosecutors were not subject to judicial review and, for the reasons outlined in connection with his Article 6 complaint (see paragraph 70 below), also undermined the prospects of a possible civil action against the police.
B. The Government's arguments
57. The Government submitted that an ex officio criminal investigation was carried out into the applicant's allegations. The decision to discontinue the proceedings for want of conclusive evidence was susceptible to a procedural complaint.
In these proceedings, the authorities treated the applicant's allegations seriously and did not reject them outright. In the course of the investigation, several witnesses were heard, the applicant was confronted with the suspects and the opposing witnesses, and a medical expert opinion was obtained. However, the evidence gathered remained inconclusive and the suspects' criminal liability could not be established beyond reasonable doubt.
58. Furthermore, although individual prosecutors may be instructed by their superiors and thus their independence is not comparable to that of judges, they may not be instructed or influenced by victims or suspects, let alone by the police. Unlike the latter, prosecutors are not under governmental supervision, but answerable only to the Attorney-General, who is elected by Parliament. The prosecuting authority is, therefore, in no manner dependent on the Government through the Minister of Justice or the Minister of the Interior, as is the case in some European legal systems.
59. Moreover, the applicant could have brought an official liability action against the police, provided all other remedies had been exhausted.
The discontinuation of criminal proceedings against or even the acquittal of a defendant on the ground of insufficient evidence does not preclude a finding of civil liability. According to section 4 § 1 of the Code of Civil Procedure (see paragraph 27 above), civil courts are not bound by the criminal courts' findings of fact. As is clear from the Hungarian courts' relevant jurisprudence (see, e.g., BH2001.173, a review judgment of the Supreme Court), the establishment of criminal and civil liability, respectively, requires different factual elements to be proved. Whereas in criminal proceedings facts not proved beyond reasonable doubt may not serve as a basis for establishing criminal liability, in civil proceedings judges are free to assess evidence, to accept plausible statements as proven, to draw inferences from the presence or absence of any evidence, and to establish civil liability on the basis of the «co-existence of sufficiently strong, clear and concordant inferences» (cf. Selmouni v. France, op. cit., § 88). While it is true that in civil proceedings the plaintiff bears the burden of proving the occurrence of an unlawful act, the damage and the causal link, the required level of certainty is lower than in criminal proceedings. In sum, the non-indictment of the police officers did not have any decisive negative repercussions on the prospects of a civil claim by the applicant.
C. The Court's assessment
60. It is to be observed that part of the parties' arguments concerns the procedural limb of Article 3. The Court considers it more appropriate to address the alleged breach of the Article 3 procedural obligation in the context of Article 13 (see Ilhan v. Turkey [GC], No. 22277/93, §§ 92 — 93, ECHR 2000-VII).
61. As the Court has stated on many occasions, Article 13 of the Convention guarantees the availability at the national level of a remedy to enforce the substance of the Convention rights and freedoms in whatever form they might happen to be secured in the domestic legal order. Article 13 thus requires the provision of a domestic remedy to deal with the substance of an «arguable complaint» under the Convention and to grant appropriate relief, although the Contracting States are afforded some discretion as to the manner in which they conform to their Convention obligations under this provision. The scope of the obligation under Article 13 also varies depending on the nature of the applicant's complaint under the Convention. Nevertheless, the remedy required by Article 13 must be «effective» in practice as well as in law (see, among other authorities, Aydin v. Turkey, judgment of 25 September 1997, Reports 1997-VI, pp. 1895 — 96, § 103).
62. The Court has previously held that where a right of such fundamental importance as the right to life or the prohibition against ill-treatment is at stake, Article 13 requires, in addition to the payment of compensation where appropriate, a thorough and effective investigation capable of leading to the identification and punishment of those responsible, including effective access for the complainant to the investigation procedure (see Kaya v. Turkey, judgment of 19 February 1998, Reports 1998-I, pp. 330 — 331, § 107). Furthermore, in the case of a breach of Articles 2 and 3 of the Convention, which rank as the most fundamental provisions of the Convention, compensation for non-pecuniary damage flowing from the breach should in principle be part of the range of available remedies (Z and Others v. the United Kingdom [GC], No. 29392/95, §§ 108 — 109, ECHR 2001-V).
63. However, the effectiveness of a remedy for the purposes of Article 13 does not depend on the certainty of a favourable outcome for the applicant (see Vilvarajah and Others v. the United Kingdom, judgment of 30 October 1991, Series A No. 215, p. 39, § 122).
64. In the instant case, the Court notes that the authorities were prepared to treat the applicant's allegations seriously and not to dismiss them outright. It is to be observed in this connection that three prosecution instances examined his complaints. Furthermore, the prosecuting authorities agreed to re-open the investigation at the request of the NEKI.
65. During these investigations, the applicant was questioned as to his version of the events which had occurred in the police station. The suspected police officers were also questioned in the course of the investigations, including in the presence of the applicant in the context of a confrontation. Moreover, the applicant's companions and the police officers on duty at the relevant time were heard as witnesses.
The investigators also appointed a medical expert to clarify the nature and possible cause of the applicant's injury, and had regard to the medical report commissioned by the NEKI.
66. It is to be noted that the criminal proceedings were ultimately closed for want of sufficient proof that the applicant's ear injury was caused by the suspected police officers.
For its part, the Court is satisfied that the investigations conducted were thorough and capable of leading to the identification and punishment of any State agent found to be responsible in the light of the evidence gathered (compare and contrast, for example, Labita v. Italy [GC], No. 26772/95, §§ 130 — 136, ECHR 2000-IV). Furthermore, it does not accept the applicant's allegation that the prosecuting authorities did not discharge their duties in an independent and impartial manner.
67. Moreover, the Court does not consider it necessary to examine the effectiveness of the remedy contained in section 349 of the Civil Code, which the applicant was in any event prevented from pursuing because of his failure to lodge a timely complaint against the discontinuation order of 6 March 1996 (see paragraphs 21 and 26 above).
68. In these circumstances, the Court considers that the applicant had available to him an effective remedy in relation to his complaint under Article 3.
Consequently, there has been no violation of Article 13 of the Convention.
IV. Alleged violation of Article 6 of the Convention
69. The applicant claimed that he was denied effective access to a court, in breach of Article 6 § 1 of the Convention, which provides, inter alia:
«In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair and public hearing within a reasonable time by an independent and impartial tribunal established by law...»
70. The applicant submitted in particular that the decision of the prosecuting authorities not to indict the suspected police officers denied him access to a court in respect of a potential civil claim for damages. Since the criminal proceedings were discontinued, he could not take part in such proceedings as a civil party under section 55 § 1 of the Code of Criminal Procedure (see paragraph 25 above) in order to claim compensation. Moreover, although it would in theory have been possible for him to bring an action for compensation under section 339 of the Civil Code, since the damage in question arose out of an alleged criminal act, a civil court might, under section 152 § 1 of the Code of Civil Procedure (see paragraph 27 above), have stayed any such action until the issue of criminal liability had been determined. In sum, it is arguable that, in the circumstances, no civil action could have been brought in the absence of a criminal indictment arising out of the same facts.
71. The Government recalled at the outset that Article 6 does not guarantee a right to institute criminal proceedings against third parties, even if they are State agents (see Chizhov v. Ukraine, No. 6962/02, 6 May 2003). Therefore, access to court must be guaranteed only in respect of civil claims arising out of alleged ill-treatment. In the instant case, the applicant could have brought an action for damages under section 339 or an official liability action under section 349 of the Civil Code (see paragraph 26 above).
In the latter case, a pre-condition of access to a court would have been the exhaustion of ordinary legal remedies. A complaint under section 148 of the Code of Criminal Procedure against an order to discontinue investigations (see paragraph 25 above) is an ordinary legal remedy to be exhausted before any damages may be sought from the investigating authorities for their acts or omissions in the criminal proceedings. In the present case, the applicant failed to make timely use of this remedy and thereby lost the possibility of access to a court for the determination of his civil claims.
72. For the Court, any claim for damages brought by the applicant and based on alleged ill-treatment by the police would have involved «the determination of his civil rights». Article 6 § 1 is, for that reason, applicable (see Assenov and Others v. Bulgaria, judgment of 28 October 1998, Reports 1998-VIII, p. 3292, § 110).
The Court further notes that the applicant does not deny that section 339 of the Civil Code provided him with a cause of action which would have enabled him to commence proceedings in the civil courts. He contends, however, that any such action might have been stayed under section 152 § 1 of the Code of Civil Procedure.
In the latter respect, the Court observes that civil courts are entitled, rather than obliged, under section 152 § 1 to suspend their proceedings pending the outcome of criminal proceedings on preliminary issues. Furthermore, sections 3 § 5 and 4 § 1 of the Code of Civil Procedure (see paragraph 27 above) grant civil courts a wide margin of appreciation in selecting and evaluating evidence. Any possible uncertainty as to the application of the relevant rules of civil procedure could have been eliminated had the applicant availed himself of an action in damages. Since he failed to do so, his submissions concerning the possible outcome of such an action are a matter of speculation.
Furthermore, it is to be noted that it was the applicant's own failure to file a timely section 148 complaint that appears to have barred his access to a court in respect of a possible official liability claim under section 349 of the Civil Code.
In these circumstances, it cannot be said that the applicant was denied access to a court or deprived of a fair hearing in the determination of his civil rights.
73. Consequently, there has been no violation of Article 6 of the Convention.
V. Alleged violation of Article 14 of the Convention
74. The applicant complained that his alleged ill-treatment and the subsequent proceedings conducted by the authorities showed that he was discriminated against on account of his ethnic origin, contrary to Article 14 read in conjunction with Articles 3 and 13 of the Convention.
«The enjoyment of the rights and freedoms set forth in [the] Convention shall be secured without discrimination on any ground such as sex, race, colour, language, religion, political or other opinion, national or social origin, association with a national minority, property, birth or other status.»
75. The applicant submitted that the suspected police officers were aware of the fact that he was of Roma origin. He stated that the Hungarian police's discriminatory conduct {vis-a-vis} persons of Roma origin was well-documented. He quoted a police officer telling him when he was leaving the police station: «Tell the Miskolc gypsies that they had better not set foot in {Oroshaza}».
76. The Government pointed out, as a preliminary objection, that the applicant had not exhausted domestic remedies as required by Article 35 § 1 of the Convention, since he did not complain in the domestic proceedings that his alleged ill-treatment was motivated by his ethnic origin. The allegation of a possible racist motive was not raised in his complaint against the decision of 30 November 1995, neither was the point mentioned in the complaint submitted by the NEKI in August 1998.
77. Furthermore, the applicant's assertion that the police officers interrogating him were aware of his ethnic origin, and that their conduct was based on this, was devoid of any proof. The Government observed that the applicant's arguments in this connection relied only on statements about the alleged existence of prejudice against the Roma within Hungarian society in general and the police in particular. However, for the Government, such general considerations could not justify a conclusion that the applicant was discriminated against by the police on the ground of his ethnic origin. In such cases, proof «beyond reasonable doubt» was required, which may follow from the coexistence of sufficiently strong, clear and concordant inferences or of similar unrebutted presumptions of fact (see Velikova v. Bulgaria, No. 41488/98, ECHR 2000-VI; Anguelova v. Bulgaria, No. 38361/97, ECHR 2002-IV). Although some inferences could be drawn from the general information adduced by the applicant about the alleged existence of discriminatory attitudes, such inferences could not be sufficient to find a violation of Article 14 in the present case, bearing in mind also that the applicant's submission concerning the police officer's alleged statement was not supported by the other witnesses who had testified in his favour.
78. As regards the alleged racist motives for the non-pursuit by the authorities of the applicant's allegations of ill-treatment, the Government stressed that the applicant had only adduced general information in support of this claim.
79. The Court considers that it is not necessary to examine whether or not the applicant has exhausted domestic remedies in respect of his complaint under Article 14. In its opinion, and having regard to the all the materials in the case file, there is no substantiation of the applicant's allegation that he was discriminated against in the enjoyment of any of the Convention rights relied on (compare and contrast Nachova and Others v. Bulgaria Nos. 43577/98 and 43579/98, §§ 155 to 175, ECHR 2004-).
Consequently, there has been no violation of Article 14 read in conjunction with Articles 3 or 13 of the Convention.
VI. Application of Article 41 of the Convention
80. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
81. The applicant claimed that, due to the incident complained of, he had practically lost all opportunity to obtain proper employment and had to live on social allowances. The accrued difference between his present monthly income and the average monthly income of a Hungarian manual worker, calculated from the moment of the incident until the age of 62 — which is the average age of retirement in Hungary — amounted to 11,668,636 Hungarian forints (HUF). The applicant claimed this amount by way of pecuniary damage.
82. As regards the physical and mental trauma he suffered in consequence of his ill-treatment by the police, the applicant claimed HUF 5 million.
83. The Government found the applicant's claims excessive.
84. As regards pecuniary damage, the Court observes that the applicant's diminished working capacity is due, to an undetermined extent (see paragraph 20 in fine above), to the ear injury which he suffered. Although there is no direct causal link between the ill-treatment suffered and the loss of income claimed by the applicant on account of his impaired hearing, the Court accepts that the applicant must have suffered some pecuniary damage as a result of his condition and finds it equitable to award him 4,000 euros (EUR) under this head.
85. As to non-pecuniary damage, the Court finds that the applicant can reasonably be considered to have suffered non-pecuniary damage on account of the distress and suffering resulting from his ill-treatment by the police. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant EUR 10,000 euros under this head.
B. Costs and expenses
86. The applicant claimed EUR 6,000 for the costs of his legal representation up to the introduction of the case, EUR 2,000 up to the admissibility decision, EUR 2,000 for the merits stage and EUR 1,000 for costs incurred in respect of friendly-settlement negotiations. All these amounts were stated to be subject to VAT at a rate of 25%. The applicant submitted an agreement concluded with his lawyer on 29 June 2003 according to which he was liable to pay the costs of his legal representation only if his case was successful and just satisfaction, along with reimbursement of legal costs, was granted.
87. The Government found the applicant's claims excessive.
88. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to reimbursement of his costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and are reasonable as to quantum. In the present case, regard being had to the information in its possession and the above criteria, the Court considers it reasonable to award the applicant the sum of EUR 3,000 for costs incurred in the Convention proceedings.
C. Default interest
89. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT
1. Dismisses unanimously the Government's preliminary objection concerning non-exhaustion of domestic remedies in respect of the complaint under Article 3 of the Convention;
2. Holds by 4 votes to 3 that there has been a violation of Article 3 of the Convention;
3. Holds unanimously that there has been no violation of Article 13 of the Convention;
4. Holds unanimously that there has been no violation of Article 6 of the Convention;
5. Holds unanimously that there has been no violation of Article 14 read in conjunction with Articles 3 or 13 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final according to Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into the national currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement:
(i) EUR 4,000 (four thousand euros) in respect of pecuniary damage;
(ii) EUR 10,000 (ten thousand euros) in respect of non-pecuniary damage;
(iii) EUR 3,000 (three thousand euros) in respect of costs and expenses;
(iv) any tax that may be chargeable on the above amounts;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
7. Dismisses unanimously the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 20 July 2004, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Registrar
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the following partly dissenting opinion of Mr Baka joined by Mr Jungwiert and Mr Butkevych is annexed to this judgment.
PARTLY DISSENTING OPINION OF JUDGE BAKA JOINED BY JUDGES JUNGWIERT AND BUTKEVYCH
The majority of my colleagues in the Chamber has rightly pointed out that it is well-established in the case-law of the Court that where an individual is taken into police custody in good health but is found to be injured at the time of release, it is incumbent on the State to provide a plausible explanation of how those injuries were caused, failing which a clear issue arises under Article 3 of the Convention (see the Tomasi v. France judgment of 27 August 1992, Series A No. 241-A, pp. 40 — 41, §§ 108 — 111, and the Ribitsch v. Austria judgment of 4 December 1995, Series A No. 336, pp. 25 — 26, § 34).
On these occasions — and rightly so — the burden of proof is reversed and it is for the authorities to prove that the police or, as the case may be, the prison authorities were not responsible for the injuries suffered by the detainee during custody or detention. In other words, the Government must be able to offer a credible alternative explanation for the cause of any injury which the detainee did not have when brought under the control of State agents but did have on his release.
In the instant case, however, the circumstances are quite different. The applicant left the police station where he was allegedly ill-treated. He did not seek a medical examination on the evening of the alleged incident. Nor did he do so on the next day. He only went to a doctor two days later. In my view, it is not for the Government to provide an explanation for an injury which the applicant could have suffered at any time between his release and his first medical examination. Immediately following his release, the applicant should have reported his injuries to the authorities and obtained a medical opinion without delay. By failing, or delaying, to do so, it must be accepted that an individual considerably diminishes his chances of substantiating that he was ill-treated in custody and makes it very difficult, even impossible, for independent investigating authorities to discover the real facts at issue.
In my view, this is exactly what happened in the present case. There were no eye-witnesses to the alleged ill-treatment, and notwithstanding a subsequent rigorous and thorough domestic investigation (see judgment, paragraphs 64 to 66) it was not possible to establish beyond reasonable doubt that the applicant had been ill-treated by the police. The judgment in the present case requires the Government to establish to the Court's satisfaction the cause of the applicant's injuries, even though the injuries could have been sustained after his release. By doing so, I feel that the Court unjustifiably extends the much stricter liability rule for injuries sustained in custody to the post-custody period, a period about which the authorities have limited information and in respect of which they have a more limited responsibility. This extended liability and reversed burden of proof approach would mean that the authorities would have extremely limited possibilities for exculpating themselves from allegations of ill-treatment in custody in circumstances where an applicant only belatedly seeks medical confirmation of his injuries and makes no effort whatsoever to prove or report the existence of his injury on his release.
In addition to the above considerations, I see no reason in the present case which would justify a departure from the domestic authorities' conclusions on the applicant's complaints or which would enable the Court to establish on the material before it, beyond reasonable doubt — as required by Article 3 of the Convention -, that the applicant's injuries were caused by the police as alleged. Even if the domestic authorities' fact-finding activity is not unlimited and may be subject to review by the Court, they are, in general, in a better position to establish the facts. The Court's task is not to take the role of the domestic authorities which are in a better position to assess the relevant facts of the case. Rather, its role is to review under the Convention the decisions taken by them in the exercise of their powers (c.f. {Tkacik} v. Slovakia (dec.), No. 42472/98, 14 October 2003; Farkas v. Hungary (dec.), No. 31561/96, 2 March 2000; Bronda v. Italy, judgment of 9 June 1998, Reports 1998-IV, p. 1491, § 59).
In the instant case, the authorities carried out an independent investigation into the alleged assault, heard all the witnesses available and gave reasons for their decisions not to prosecute the police officers suspected of ill-treating the applicant. The investigation was undeniably a thorough one. Two years after the first investigation of the case had been closed, the domestic authorities again re-opened the investigation at the request of the NEKI, even though they had no statutory obligation to do so.
Despite the rigorous investigation carried out, the investigating authorities were not able to establish that the applicant was ill-treated during police custody. The national authorities had the benefit of direct contact with all persons concerned and had the inestimable advantage of being able to examine all the witness testimonies and evidence immediately after the events. In my view, it is not for the Court to gainsay the prosecuting authorities' independent assessment of the weakness of the case against the police officers and their conclusion that a successful prosecution could not be mounted on the strength of that evidence.
On the basis of the above considerations, and with much regret, I disagree with the majority of the Court that there has been a violation of Article 3 of the Convention in the present case.