Постановление ЕСПЧ от 25.02.2020
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 25.02.2020. 22581/15. 25.02.2020. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2258115
«Дело „Гущин и Гаскаров (Gushchin and Gaskarov) против Российской Федерации“ (жалобы № 22581/15 и 28251/15) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ГУЩИН И ГАСКАРОВ (GUSHCHIN AND GASKAROV)
ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <*>
(Жалобы № 22581/15 и 28251/15)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <**>
<*> Перевод с английского ООО «Развитие правовых систем».
<**> Настоящее Постановление вступило в силу 25 февраля 2020 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 28 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Гущин и Гаскаров против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Комитетом в составе:
Георгия А. Сергидеса, Председателя Комитета Суда,
а также при участии Стивена Филлипса, Секретаря Секции Суда,
жалобы (N 22581/15 и 28251/15), поданные 15 апреля 2015 г. и 27 мая 2015 г. соответственно в Европейский Суд против Российской Федерации в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) двумя гражданами Российской Федерации — Ильей Владимировичем Гущиным и Алексеем Владимировичем Гаскаровым (далее — заявители);
решение об уведомлении властей Российской Федерации о данных жалобах;
решение о рассмотрении этих жалоб в приоритетном порядке (правило 41 Регламента Европейского Суда);
проведя 29 января 2020 г. закрытое заседание,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ВВЕДЕНИЕ
Дело касается осуждения заявителей в уголовном порядке за участие в массовых беспорядках и нападение на сотрудников полиции во время разгона публичного собрания на Болотной площади в г. Москве 6 мая 2012 г.
ФАКТЫ
1. Первый заявитель (И.В. Гущин) родился в 1988 году и проживает в г. Химки Московской области. Второй заявитель (А.В. Гаскаров) родился в 1985 году и проживает в г. Жуковском Московской области. Интересы заявителей в Европейском Суде представляли адвокат М.Т. Рачковский, практикующий в г. Москве, и адвокат Н. Добрева, практикующая в г. Софии.
2. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде Г.О. Матюшкиным, а затем сменившим его в этой должности М.Л. Гальпериным.
3. Обстоятельства дела в том виде, в котором они были представлены сторонами, могут быть кратко изложены следующим образом.
A. Демонстрация 6 мая 2012 г.
4. Факты, касающиеся планирования, проведения и разгона демонстрации на Болотной площади, более подробно изложены в Постановлении Европейского Суда по делу «Фрумкин против Российской Федерации» (Frumkin v. Russia) от 5 января 2016 г., жалоба № 74568/12 <*>, § 7 - 65; и в Постановлении Европейского Суда по делу «Ярослав Белоусов против Российской Федерации» (Yaroslav Belousov v. Russia) от 4 октября 2016 г., жалобы № 2653/13 и 60980/14 <**>, § 7 - 33. Доводы сторон относительно обстоятельств, имеющих непосредственное отношение к настоящему делу, изложены ниже.
<*> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2016. № 7 (примеч. редактора).
<**> См.: Российская хроника Европейского Суда, 2017. № 2 (примеч. редактора).
5. 6 мая 2012 г. в центре Москвы прошла демонстрация под названием «Марш миллионов» в знак протеста против предположительно сфальсифицированных результатов президентских выборов. Мероприятие было согласовано городскими властями в форме шествия и последующего митинга на Болотной площади, который должен был завершиться в 19.30. Шествие было мирным и проходило без каких-либо нарушений, но, когда участники шествия дошли до Болотной площади, выяснилось, что установленные полицией заграждения сузили проход на место проведения митинга и предположительно сократили пространство, выделенное для его проведения. Для контроля за толпой людей полицейский кордон удерживал протестующих в периметре заграждений. Между полицией и протестующими произошло несколько столкновений. В 17.30 полиция объявила о досрочном завершении митинга и начала разгонять участников. Для того чтобы очистить площадь от протестующих, потребовалось около двух часов.
6. В тот же день Следственное управление Следственного комитета Российской Федерации по городу Москве возбудило уголовное дело в связи с массовыми беспорядками и насильственными действиями в отношении полиции по части 2 статьи 212 и части 1 статьи 318 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ). 18 мая 2012 г. материалы дела были переданы в центральный аппарат Следственного комитета для дальнейшего расследования. 28 мая 2012 г. было также начато расследование преступления в виде организации массовых беспорядков (по части 1 статьи 212 УК РФ). В тот же день расследование обоих уголовных дел было объединено в одно производство.
7. 16 декабря 2013 г. Следственный комитет выделил в отдельное производство дело в отношении первого и второго заявителей и двух их сообвиняемых из основного уголовного дела, возбужденного по факту массовых беспорядков на Болотной площади.
B. Жалоба Гущина (N 22581/15)
1. Задержание первого заявителя и привлечение к административной ответственности
8. Во время рассматриваемых событий первый заявитель являлся студентом и работал неполный рабочий день. 6 мая 2012 г. он принял участие в демонстрации на Болотной площади. По его словам, он не принимал участия в беспорядках или столкновениях с полицией. Он был задержан на месте проведения демонстрации и доставлен в Ивановское РОВД в г. Москве <*>.
<*> Так в тексте. Очевидно, здесь и далее речь идет об отделе МВД России по району «Ивановское» Управления внутренних дел по Восточному административному округу Главного управления МВД России по г. Москве (примеч. переводчика).
9. В отделе полиции дежурный сотрудник составил протокол об административном правонарушении, в котором указывалось, что заявитель не подчинился законному требованию полиции, что является правонарушением, предусмотренным частью 1 статьи 19.3 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее — КоАП РФ). В частности, в протоколе было указано, что заявитель прорвался через полицейское оцепление и бросал камни и стеклянные бутылки. Когда ему приказали прекратить свои действия, он отказался это сделать.
10. 8 мая 2012 г. первый заявитель был доставлен к мировому судье судебного участка № 100 района «Якиманка» г. Москвы. Он отрицал, что прорывался через полицейское оцепление и бросал в полицейских бутылки и камни. Опираясь на рапорт сотрудника полиции, суд признал заявителя виновным и приговорил его к пятнадцати суткам административного ареста.
11. После освобождения заявитель продолжал проживать по своему обычному адресу и заниматься своей обычной деятельностью.
12. 6 февраля 2013 г. в квартире заявителя был произведен обыск, был изъят его загранпаспорт, а он сам был задержан по подозрению в участии в массовых беспорядках и применении насилия в отношении полиции во время демонстрации 6 мая 2012 г. Ему было предъявлено обвинение по части 2 статьи 212 (участие в массовых беспорядках) и части 1 статьи 318 (применение насилия в отношении представителя власти) УК РФ. В частности, он обвинялся в том, что он схватил полицейского за форму и толкнул его на землю.
13. 7 февраля 2013 г. первый заявитель был помещен под стражу, где находился в течение одного года и шести месяцев. Его содержание под стражей было рассмотрено Европейским Судом в рамках отдельного дела и признано неоправданным (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ковязин и другие против Российской Федерации» (Kovyazin and Others v. Russia) от 17 сентября 2015 г., жалоба № 13008/13 и две другие жалобы <*>, § 79 - 94).
<*> См.: Российская хроника Европейского Суда, 2016. № 1 (примеч. редактора).
14. 20 ноября 2013 г. первому заявителю были предъявлены обвинения в окончательной редакции по части 2 статьи 212 и части 1 статьи 318 УК РФ.
2. Судебное разбирательство
15. 14 апреля 2014 г. Замоскворецкий районный суд г. Москвы начал разбирательство по уголовному делу в отношении четырех участников демонстрации на Болотной площади, включая обоих заявителей, которые обвинялись в участии в массовых беспорядках и применении насилия в отношении полицейских.
16. 25 июля 2014 г. в ходе судебного заседания первый заявитель подал ходатайство о прекращении производства по делу в части обвинений по части 2 статьи 212 УК РФ на том основании, что действия, в которых он обвинялся, уже были рассмотрены в рамках разбирательства по делу об административном правонарушении, за которое он уже был осужден 8 мая 2012 г. Однако суд не нашел оснований для удовлетворения его ходатайства.
17. В неуказанный день полицейский А., который являлся предполагаемым потерпевшим от нападения первого заявителя, был допрошен в качестве свидетеля. Он заявил, что, когда он производил задержание одного из активных участников, кто-то потянул его за шлем и бронежилет, перекрыв ему доступ к воздуху. Он упал на землю; когда он попытался встать, кто-то снова толкнул его и он опять упал. Когда ему удалось встать, он увидел молодого человека, которого он позже опознал как заявителя. Затем этот человек скрылся в толпе. По словам А., действия первого заявителя причинили ему боль, но он не стал обращаться за медицинской помощью. Еще один сотрудник полиции Д., также допрошенный в качестве свидетеля, заявил, что он видел, как заявитель держал А. за бронежилет и пытался толкнуть его на землю.
18. 18 августа 2014 г. Замоскворецкий районный суд г. Москвы признал заявителя виновным по всем пунктам обвинения. В частности, суд постановил следующее:
«6 мая 2012 г., не позднее 17.00 [заявитель]... прибыл на Болотную площадь в г. Москве, чтобы принять участие в демонстрации...»
В период между 17.00 и 22.00 [заявитель] принимал участие в массовых беспорядках... Действуя намеренно... он применил насилие в отношении... сотрудника полиции [А.], которое не представляло угрозы для жизни или здоровья этого сотрудника.
[Первый заявитель]... действуя намеренно с целью применения насилия, пытался помешать сотрудникам полиции произвести задержание агрессивно ведущих себя участников... Стоя позади [А.]... он схватил его за бронежилет правой рукой и за шлем левой рукой и, действуя совместно с неустановленным лицом, потянул [А.] и толкнул его... на землю.
Эти действия [заявителя] причинили [А.] боль.
[Первый заявитель] не признал своей вины в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 212 Уголовного кодекса, но частично признал вину в [применении насилия в отношении представителя власти].
[Первый заявитель] показал, что, когда сотрудники полиции начали применять силу, специальные средства и дубинки против [участников демонстрации], он услышал крик о помощи и увидел лежащего на земле человека. Сотрудник полиции, которым, как выяснилось позже, был [А.], склонился над этим человеком, избивая его дубинкой. [Первый заявитель] схватил [А.] за форму и потянул ее вверх. Он никого не бил и не толкал. [А.] не падал на землю в результате действий [заявителя]. Однако [первый заявитель] знал, что, схватив сотрудника полиции ([А.]) за форму, он совершил преступление, предусмотренное частью 1 статьи 318 Уголовного кодекса. [Первый заявитель] не отрицал, что впоследствии он стоял в одной шеренге вместе с [другими лицами], препятствуя полиции в задержании демонстрантов.
[Первый заявитель] также сообщил, что [6 мая 2012 г.] он был задержан, доставлен в отдел полиции и осужден мировым судьей по части 1 статьи 19.3 Кодекса об административных правонарушениях.
...Суд не установил каких-либо фактов, свидетельствующих о противоправном поведении полиции, вопреки утверждениям подсудимых и их адвокатов. Более того, суд считает, что сотрудники полиции действовали законно во время демонстрации 6 мая 2012 г...
Доводы [первого заявителя] о том, что уголовное судопроизводство и его преследование должны быть прекращены на том основании, что он уже был привлечен к административной ответственности за то же деяние... не могут считаться обоснованными, поскольку 8 мая 2012 г. [он] был осужден за неподчинение законным распоряжениям полиции... и его действия представляют собой административное правонарушение, предусмотренное статьей 19.3 Кодекса об административных правонарушениях... Однако [его] участие в массовых беспорядках и применение им насилия... в отношении представителя власти... не подпадают под определение правонарушения, предусмотренного статьей 19.3 Кодекса об административных правонарушениях, поскольку административное правонарушение и преступления имели разные объекты и были совершены в разное время, хотя и в последовательном порядке».
19. Замоскворецкий районный суд г. Москвы ссылался, в частности, на видеозапись, на которой показано, как заявитель схватил А. за бронежилет и шлем и толкнул его. Он также ссылался на протоколы опознания, согласно которым А. и Д. опознали заявителя как человека, который применил насилие в отношении А.
20. Заявитель был приговорен к двум годам и шести месяцам лишения свободы по совокупности преступлений. Этот срок был рассчитан на основании наказания, предусмотренного частью 2 статьи 212 УК РФ, в виде двух лет лишения свободы, и наказания, предусмотренного частью 1 статьи 318 Уголовного кодекса, в виде одного года лишения свободы. Содержание заявителя под стражей в ходе предварительного следствия было зачтено в срок заключения.
21. 27 ноября 2014 г. Московский городской суд оставил приговор суда первой инстанции без изменения. Среди прочих аргументов он отклонил утверждение заявителя о том, что он дважды привлекался к ответственности за одно и то же преступление.
22. 8 августа 2015 г. заявитель был освобожден после отбытия срока лишения свободы.
B. Жалоба Гаскарова (N 28251/15)
1. Задержание второго заявителя и содержание под стражей в ходе предварительного следствия
23. На момент задержания второй заявитель работал финансовым консультантом. Он был членом политического движения «Координационный совет оппозиции». 6 мая 2012 г. он и его партнер приняли участие в демонстрации на Болотной площади. Когда полиция разгоняла протестующих, он вмешался, чтобы помешать действиям, которые, по его мнению, представляли собой произвольное задержание другого протестующего. Полиция применила к нему силу. По утверждению второго заявителя, он был жестоко избит, и в машине скорой помощи, присутствовавшей на месте происшествия, ему была оказана медицинская помощь.
24. 2 июля 2012 г. второй заявитель подал в Следственный комитет жалобу на жестокое обращение со стороны сотрудников полиции. К жалобе он приложил медицинскую справку, подтверждающую телесные повреждения, причиненные ему 6 мая 2012 г.
25. 28 апреля 2013 г. второй заявитель был задержан по подозрению в участии в массовых беспорядках и применении насилия в отношении сотрудников полиции во время демонстрации 6 мая 2012 г., то есть в совершении преступлений, предусмотренных частью 2 статьи 212 и частью 1 статьи 318 УК РФ соответственно. В частности, ему были предъявлены обвинения в том, что он оттащил сотрудника полиции И. за ногу от другого протестующего и толкнул И. на землю. Неизвестные протестующие предположительно ударили И. по голове. В тот же день второй заявитель был взят под стражу.
26. 26 августа 2013 г. сотрудник полиции Б. опознал второго заявителя как протестующего, который вытащил его левой рукой из цепи сотрудников полиции во время столкновений на Болотной площади.
27. 20 ноября 2013 г. следователи допросили второго заявителя. Он признался в том, что потянул сотрудника И. за ногу, чтобы помешать ему задержать другого протестующего.
28. 13 декабря 2013 г. следователи передали жалобу второго заявителя на жестокое обращение «в компетентный орган». Заявитель не имеет информации о дальнейшей судьбе его жалобы.
29. 6 декабря 2013 г. следователи допросили Л.А., которая участвовала в демонстрации на Болотной площади. Она была свидетелем того, как сотрудник полиции ударил второго заявителя по лицу; затем она оказала ему первую помощь на месте.
2. Условия в зале суда
30. 14 апреля 2014 г. в Замоскворецком районном суде г. Москвы началось слушание по уголовному делу в отношении заявителей и еще двух подсудимых. Слушания проходили в залах суда № 403 и 410, оборудованных металлическими клетками, в которых подсудимые содержались во время слушаний. Одно слушание в суде первой инстанции состоялось в зале заседаний № 338 Московского городского суда, который был оборудован стеклянной кабинкой (описание условий содержания под стражей в этом зале суда см. в упомянутом выше Постановлении Европейского Суда по делу «Ярослав Белоусов против Российской Федерации» (Yaroslav Belousov v. Russia), § 74 - 75).
3. Судебное разбирательство
31. В своем приговоре от 18 августа 2014 г. Замоскворецкий районный суд г. Москвы признал второго заявителя виновным по всем пунктам обвинения. В частности, он отметил следующее:
«6 мая 2012 г., не позднее 17.00 [второй заявитель]... прибыл на Болотную площадь в г. Москве, чтобы принять участие в демонстрации...»
В период между 17.00 и 20.00... [второй заявитель]... принимал участие в массовых беспорядках... Действуя намеренно, ... он применил насилие в отношении... сотрудника полиции [И.], которое не представляло угрозы для жизни или здоровья этого сотрудника. В частности, [заявитель]... пытался помешать сотрудникам полиции, включая [И.], задержать другого протестующего... он схватил [И.] за ногу и... применяя насилие, вместе с... неустановленным лицом оттащил [И.] от протестующего и повалил его на землю. Затем неустановленные лица нанесли [И.] не менее двух ударов по голове.
В результате действий [заявителя] и других лиц протестующий смог скрыться от полиции.
...[Второй заявитель], действуя намеренно... также применил насилие в отношении сотрудника полиции [Б.]... В частности, ... [заявитель], который стоял позади [Б.], потянул его за левую руку и... применив насилие, выдернул [Б.] из цепи сотрудников полиции, тем самым разбив цепь и создав проход для тех, кто участвовал в массовых беспорядках.
Действия [второго заявителя] причинили [Б.] физическую боль...
[Второй заявитель] отрицал свою вину... Он заявил, что, когда начались столкновения, он находился перед оцеплением, ... он потянул одного из сотрудников полиции, которым, как выяснилось позже, был [Б.], за руку. Он не наносил [Б.] ударов... Позже [заявитель] увидел группу полицейских, пытающихся задержать молодого человека... [Они] повалили его на землю, схватили за ноги и, как думал заявитель, начали избивать его дубинками.... [Второй заявитель] подошел к сотруднику полиции, которым, как выяснилось позже, был [И.], и оттащил его на один метр, не применяя насилия... Молодой человек встал и побежал в направлении толпы; [И.] последовал за ним. [Заявитель] видел, как несколько протестующих подошли к [И.] и нанесли ему... не менее двух ударов.
[Второй заявитель] дополнительно указал, что во время демонстрации 6 мая 2012 года он был избит сотрудниками полиции без какой-либо причины... он подал в правоохранительные органы заявление, но они отказали в возбуждении уголовного дела [по его заявлению о жестоком обращении].
...Суд не установил каких-либо фактов, свидетельствующих о противоправном поведении полиции вопреки утверждениям подсудимых и их адвокатов. Более того, суд считает, что сотрудники полиции действовали законно во время демонстрации 6 мая 2012 года...».
32. Второй заявитель был приговорен к трем годам и шести месяцам лишения свободы по совокупности преступлений. Этот срок был рассчитан на основании наказания, предусмотренного частью 2 статьи 212 УК РФ, в виде трех лет лишения свободы, и наказания, предусмотренного частью 1 статьи 318 УК РФ, в виде одного года и шести месяцев лишения свободы. Срок предварительного содержания второго заявителя под стражей был зачтен в срок тюремного заключения.
33. 27 ноября 2014 г. Московский городской суд оставил приговор суда первой инстанции без изменений.
34. 27 октября 2016 г. заявитель был освобожден после отбытия срока лишения свободы.
СООТВЕТСТВУЮЩИЙ ПРАВОВОЙ КОНТЕКСТ
35. Уголовный кодекс Российской Федерации предусматривает:
Статья 212 Массовые беспорядки
«1. Организация массовых беспорядков, сопровождавшихся насилием, погромами, поджогами, уничтожением имущества, применением оружия, взрывных устройств, взрывчатых, а также оказанием вооруженного сопротивления представителю власти, наказывается лишением свободы на срок от четырех до десяти лет.»
2. Участие в массовых беспорядках, предусмотренных частью первой настоящей статьи, наказывается лишением свободы на срок от трех до восьми лет.
3. Призывы к массовым беспорядкам, предусмотренным частью первой настоящей статьи, или к участию в них, а равно призывы к насилию над гражданами наказываются ограничением свободы на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до двух лет, либо лишением свободы на тот же срок».
Статья 318 Применение насилия в отношении представителя власти
«1. Применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо угроза применения насилия в отношении представителя власти или его близких в связи с исполнением им своих должностных обязанностей наказывается штрафом в размере до двухсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до восемнадцати месяцев, либо принудительными работами на срок до пяти лет, либо лишением свободы на срок до пяти лет...».
36. Соответствующие положения КоАП РФ от 30 декабря 2001 г., действовавшие в то время, гласили:
Статья 19.3 Неповиновение законному распоряжению сотрудника полиции...
«Неповиновение законному распоряжению или требованию сотрудника полиции... в связи с исполнением ими обязанностей по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности, а равно воспрепятствование исполнению ими служебных обязанностей влечет наложение штрафа в размере от 500 до 1 000 рублей или административный арест на срок до пятнадцати суток...».
ПРАВО
I. Объединение рассмотрения жалоб в одно производство
37. Принимая во внимание схожий характер существа жалоб, Европейский Суд считает целесообразным рассмотреть их в рамках одного производства.
II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
38. Второй заявитель (А.В. Гаскаров) жаловался на то, что его содержание в стеклянных кабинах и металлических клетках во время судебных заседаний в судах первой и апелляционной инстанций представляло собой бесчеловечное и унижающее достоинство обращение. Он ссылался на статью 3 Конвенции, которая гласит:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
A. Доводы сторон
39. Власти Российской Федерации утверждали, что жалобы второго заявителя на нарушение статьи 3 Конвенции были поданы с нарушением предельного срока обращения в Европейский Суд. В частности, они указали, что соответствующий шестимесячный срок должен исчисляться с даты прекращения предполагаемого жестокого обращения, а не с момента окончания уголовного судопроизводства, поскольку суд апелляционной инстанции не мог предоставить средство правовой защиты в отношении способа организации заседаний во время судебного разбирательства в первой инстанции. Власти утверждали, что слушания проходили в залах заседаний № 403 и 410 Замоскворецкого районного суда г. Москвы, а одно слушание было проведено в зале № 338 Московского городского суда в связи с необходимостью обеспечения безопасности анонимных свидетелей. Ссылаясь на выводы Европейского Суда в его упомянутом выше Постановлении по делу «Ярослав Белоусов против Российской Федерации» (Yaroslav Belousov v. Russia), § 114, власти государства-ответчика утверждали, что течение шестимесячного срока началось 14 апреля 2014 г. и закончилось 18 августа 2014 г., когда заявитель был осужден судом первой инстанции.
40. Второй заявитель не согласился с доводами властей Российской Федерации и указал, что его жалобы также касались слушания дела 27 ноября 2014 г. в порядке апелляции в Московском городском суде. Это заседание проводилось в зале № 334 здания суда, где он содержался в стеклянной кабине. Он утверждал, что предполагаемое жестокое обращение имело место в течение всего разбирательства по уголовному делу в его отношении, в том числе во время слушания дела в порядке апелляции. Следовательно, подав свою жалобу 27 мая 2015 г., он выполнил правило шестимесячного срока. Он также утверждал, что в стеклянных кабинах было мало места и недостаточная вентиляция и что в этих условиях его общение с адвокатами было затруднено.
B. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
41. Европейский Суд повторно отмечает, что содержание второго заявителя в стеклянных кабинах и металлических клетках имело место в течение двух различных периодов и условия содержания под стражей существенным образом отличались, что не может рассматриваться в качестве длящейся ситуации для целей расчета шестимесячного срока, определенного в пункте 1 статьи 35 Конвенции (там же). Кроме того, ранее Суд уже признавал, что заявителям не было доступно средство правовой защиты в отношении условий в залах суда и что шестимесячный срок следует рассчитывать с даты прекращения предполагаемого жестокого обращения (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Свинаренко и Сляднев против Российской Федерации» (Svinarenko and Slyadnev v. Russia), жалобы № 32541/08 и 43441/08 <*>, § 87, ECHR 2014 (извлечения)).
<*> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека, 2014. № 11 (примеч. редактора).
42. Что касается предполагаемого жестокого обращения вследствие помещения в металлические клетки, то Европейский Суд отмечает, что оно имело место во время слушания в суде первой инстанции, которое закончилось 18 августа 2014 г. Второй заявитель подал свою жалобу лишь 27 мая 2015 г. Следовательно, Суд считает, что заявитель нарушил срок для подачи жалобы на нарушение статьи 3 Конвенции в связи с его помещением в металлические клетки. Таким образом, данная жалоба должна быть отклонена в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции (см. Постановление Суда по делу «Луцкевич против Российской Федерации» (Lutskevich v. Russia) от 15 мая 2018 г., жалобы № 6312/13 и 60902/14 <*>, § 67 - 68).
<*> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека, 2019. № 6 (примеч. редактора).
43. Европейский Суд также отмечает, что предполагаемое жестокое обращение вследствие содержания второго заявителя в стеклянных кабинах имело место два раза, а именно в неуказанный день во время судебного разбирательства в суде первой инстанции и во время слушания дела по апелляции 27 ноября 2014 г. Учитывая, что эти заседания проходили в разных залах судебных заседаний и, следовательно, в разных условиях содержания под стражей, его содержание в стеклянных кабинах нельзя рассматривать как длящуюся ситуацию. Поскольку жалоба на помещение в стеклянную кабину в зале № 338 Московского городского суда была подана более чем через шесть месяцев после окончания судебного разбирательства в суде первой инстанции, она также должна быть отклонена в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.
44. И, напротив, Европейский Суд считает, что второй заявитель выполнил требование шестимесячного срока в отношении жалобы на содержание в стеклянной кабине в ходе заседания по делу об апелляции в зале № 334 Московского городского суда. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, данная часть жалобы должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.
C. Существо жалоб
45. Европейский Суд описал принципы, касающиеся содержания в стеклянных кабинах, в упомянутом выше Постановлении Европейского Суда по делу «Ярослав Белоусов против Российской Федерации» (Yaroslav Belousov v. Russia), § 120 - 122. Он отмечает, что второй заявитель не указал размеры стеклянной кабины в зале № 334 и пространство, предоставленное каждому подсудимому. Он просто сослался на описание условий содержания под стражей в зале суда № 338, рассмотренное Судом в Постановлении по делу «Ярослав Белоусов против Российской Федерации» (Yaroslav Belousov v. Russia)» (там же, § 74 - 75 и 126). Даже если предположить, что условия содержания под стражей в зале № 334 были схожи с условиями в зале суда № 338, Суд отмечает, что в стеклянной кабине площадью около 5,4 квадратных метров содержалось лишь четверо подсудимых и, следовательно, им было предоставлено не менее 1,3 квадратных метров личного пространства. Кроме того, заявитель содержался в этих условиях лишь несколько часов 27 ноября 2014 г., в отличие от Белоусова, который содержался в условиях переполненной кабины в течение нескольких часов три дня в неделю в течение периода продолжительностью около двух месяцев, и он выставлялся на обзор публики, находясь в этих переполненных условиях.
46. Что касается утверждения о том, что помещение в стеклянные кабины препятствовало общению второго заявителя с адвокатом, то это может рассматриваться как фактор, усугублявший его беспокойство и страдания, но одного лишь этого обстоятельства недостаточно для того, чтобы преодолеть порог для признания нарушения статьи 3 Конвенции (ibid., § 127). Таким образом, Европейский Суд приходит к выводу о том, что условия в зале заседаний № 334 Московского городского суда не достигли минимального уровня жестокости, чтобы попадать под запрет, установленный статьей 3 Конвенции. Следовательно, в настоящем деле отсутствовало нарушение статьи 3 Конвенции в связи с содержанием заявителя в стеклянной кабине в этом зале заседаний.
III. Предполагаемое нарушение статей 10 и 11 Конвенции
47. Заявители также утверждали о нарушении их права на свободу выражения мнения и права на мирное собрание. В частности, они жаловались на то, что на месте проведения митинга на Болотной площади были приняты меры безопасности, приводящие к таким нарушениям. Они также утверждали, что их последующее преследование и осуждение в уголовном порядке за участие в массовых беспорядках являлись произвольными и несоразмерными. Заявители ссылались на статьи 10 и 11 Конвенции, которые гласят:
«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны органов государственной власти и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.»
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».
«1. Каждый имеет право на свободу мирных собраний и на свободу объединения с другими, включая право создавать профессиональные союзы и вступать в таковые для защиты своих интересов.»
2. Осуществление этих прав не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц. Настоящая статья не препятствует введению законных ограничений на осуществление этих прав лицами, входящими в состав вооруженных сил, полиции или административных органов государства».
A. Доводы сторон
48. Власти Российской Федерации утверждали, что первый заявитель подал с задержкой жалобу на общие действия полиции по обеспечению общественного порядка во время демонстрации на Болотной площади и его осуждение за административное правонарушение. Следовательно, они просили Европейский Суд признать эту часть его жалобы неприемлемой по причине несоблюдения шестимесячного срока.
49. Замечания властей по существу дела были идентичны представленным в упомянутом выше Постановлении Европейского Суда по делу «Ярослав Белоусов против Российской Федерации» (Yaroslav Belousov v. Russia), § 160 - 163.
50. Первый заявитель не прокомментировал вопрос о соблюдении шестимесячного срока.
51. Заявители утверждали, что они являются мирными, законопослушными людьми и не планировали принимать участие в массовых беспорядках. Они прибыли на Болотную площадь 6 мая 2012 г. для участия в мирном митинге, санкционированном московскими властями. Они указали, что неожиданное изменение властями места проведения митинга привело к столкновениям между протестующими и полицией. Полиция применила чрезмерную силу для разгона демонстрантов, некоторые из которых были задержаны.
52. Второй заявитель также утверждал, что его осуждение было основано на показаниях сотрудников полиции И. и Б., а его аргументы о применении к нему чрезмерной силы были проигнорированы. Более того, суды государства-ответчика не рассмотрели вопрос о том, каким образом действовала полиция в ходе вмешательства в законный митинг и разгона толпы. Суды также не оценили, насколько ответственно действовала полиция в ходе столкновений с участниками публичного мероприятия. По мнению заявителя, суды Российской Федерации не привели «значительные и достаточные основания» для его осуждения.
B. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
53. Европейский Суд отмечает, что первый заявитель был осужден за участие в массовых беспорядках, которые способствовали срыву собрания. Следовательно, определение ответственности за указанные действия являлось основным вопросом при рассмотрении предъявленных заявителю уголовных обвинений. При таких обстоятельствах его жалоба на роль органов власти в возникновении беспорядков неотделима от его жалобы на отсутствие обоснования при привлечении его к уголовной ответственности. По этой причине от Суда не требуется отдельная оценка с точки зрения статьи 11 Конвенции предполагаемого неисполнения органами власти своего позитивного обязательства в отношении проведения собрания на Болотной площади. Более того, поскольку первый заявитель обжаловал свой приговор по уголовному делу, Суд считает, что он исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты в отношении своих жалоб на нарушение этого положения и выполнил требование о шестимесячном сроке.
54. Европейский Суд отмечает, что жалобы заявителей на преследование и осуждение в уголовном порядке, поданные в соответствии со статьями 10 и 11 Конвенции, не являются явно необоснованными по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что они не являются неприемлемым по каким-либо иным основаниям. Следовательно, данные жалобы должны быть признаны приемлемыми для рассмотрения по существу.
B. Существо жалоб
1. Объем жалоб заявителей
55. Европейский Суд отмечает, что в указанных обстоятельствах дела статью 10 Конвенции следует рассматривать как lex generalis по отношению к статье 11 Конвенции, которая является lex specialis (см. Постановление Европейского Суда по делу «Эзелен против Франции» (Ezelin v. France) от 26 апреля 1991 г., § 35, Series A, № 202; и Постановление Суда по делу «Каспаров и другие против Российской Федерации» (Kasparov and Others v. Russia) от 3 октября 2013 г., жалоба № 21613/07 <*>, § 82 - 83). Суд, таким образом, рассмотрит настоящую жалобу с точки зрения статьи 11 Конвенции.
<*> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека, 2014. № 8 (примеч. редактора).
56. С другой стороны, несмотря на ее независимую роль и особую сферу применения, статья 11 Конвенции в настоящем деле должна также рассматриваться в свете статьи 10 Конвенции. Защита личного мнения, гарантированная статьей 10 Конвенции, является одной из целей права на свободу мирных собраний, закрепленного в статье 11 Конвенции (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Эзелен против Франции» (Ezelin v. France), § 37).
2. Имело ли место вмешательство в осуществление права на свободу мирных собраний
57. Европейский Суд ранее установил, что собрание на Болотной площади 6 мая 2012 г. подпадало под действие статьи 11 Конвенции (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Фрумкин против Российской Федерации» (Frumkin v. Russia), § 99 и 137; и упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Ярослав Белоусов против Российской Федерации» (Yaroslav Belousov v. Russia), § 168 - 171). Что касается непосредственно заявителей, то из описания вмененных им преступлений не следует, что они находились в числе лиц, ответственных за первоначальные акты агрессии, которые нарушили изначально мирный характер собрания. Следовательно, на них распространялась защита, предусмотренная статьей 11 Конвенции. Суд также приходит к выводу о том, что преследование и осуждение заявителей в уголовном порядке за действия, совершенные ими в ходе разгона демонстрации, представляли собой вмешательство в осуществление ими свободы собраний.
3. Было ли вмешательство «предусмотрено законом», преследовало ли оно законную цель и являлось ли «необходимым в демократическом обществе»
58. Заявители не представили каких-либо аргументов, касающихся предполагаемой незаконности вмешательства. Власти Российской Федерации привели по сути те же доводы по этому вопросу, что и в упомянутом выше Постановлении Европейского Суда по делу «Ярослав Белоусов против Российской Федерации» (Yaroslav Belousov v. Russia), § 173. Европейский Суд не усматривает причин для иного вывода по настоящему делу (ibid., § 174 - 175). Суд приходит к выводу о том, что содержание заявителей под стражей и их уголовное преследование являлись законными и преследовали законные цели предотвращения беспорядков и преступлений и защиты прав и свобод других лиц.
59. Что касается вопроса о том, являлось ли осуждение заявителей в уголовном порядке «необходимым в демократическом обществе», то Европейский Суд отмечает, что заявители были признаны виновными в совершении двух преступлений, а именно в участии в массовых беспорядках (статья 212 УК РФ) и в применении насилия в отношении представителя власти (статья 318 УК РФ). Первый заявитель был приговорен к двум годам и шести месяцам лишения свободы на основании этих положений за то, что он схватил полицейского за форму и толкнул его на землю. Второй заявитель был приговорен к трем годам и шести месяцам тюремного заключения за то, что он оттащил одного сотрудника полиции за руку и схватил другого сотрудника полиции за ногу и повалил его на землю. Действия заявителей не представляли угрозы для жизни или здоровья этих сотрудников полиции и были совершены во время их участия в санкционированном публичном собрании.
60. Европейский Суд повторяет, что в случае, когда лица принимают участие в насильственных действиях, государственные органы власти пользуются более широкими пределами свободы усмотрения при рассмотрении вопроса о необходимости вмешательства в свободу собраний, и наложение санкций за такие предосудительные действия считается совместимым с гарантиями, приведенными в статье 11 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Гюльджю против Турции» ( Gülcü v. Turkey) от 19 января 2016 г., жалоба № 17526/10, § 116 и упомянутые в нем дела). Тем не менее следует отметить, что приговор по части 1 статьи 318 УК РФ за применение насилия в отношении представителя власти, несмотря на его суровость, являлся более мягким, чем наказание в виде лишения свободы за участие в массовых беспорядках, назначенное по совокупности преступлений (см. выше § 20 и 32), которое было вдвое более суровым для каждого из заявителей.
61. Основным обоснованием, указанным властями для столь сурового приговора, являлся существовавший на тот момент серьезный риск гражданских беспорядков, в частности угроза политической стабильности и общественному порядку. Таким образом, тяжесть наказания была обусловлена общим контекстом нападения заявителей на полицейских, а не причиненным ими вредом. Что касается других вменяемых заявителям действий, то, судя по всему, их нахождение на месте проведения митинга привело к тому, что к сроку заключения первого заявителя было прибавлено полтора года, а к сроку заключения второго заявителя — два года. Европейский Суд отмечает, что суды Российской Федерации не уточнили, какие именно действия заявителей были определены как относящиеся к участию в массовых беспорядках по статье 212 УК РФ, а какие — к нападению на представителя власти по статье 318 УК РФ. При описании их участия в массовых беспорядках суды лишь ссылались на применение ими насилия в отношении полицейских, также квалифицированное как отдельное уголовное преступление (в качестве противоположного примера см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Ярослав Белоусов против Российской Федерации» (Yaroslav Belousov v. Russia), § 178, в котором тот факт, что заявитель выкрикивал антиправительственные лозунги, расценивался как участие в массовых беспорядках).
62. При оценке суровости наказания в соответствии со статьей 212 УК РФ Европейский Суд считает важным то, что материалы уголовного дела не указывали на предварительное намерение заявителей принять участие в насильственных действиях или массовых беспорядках. Как и в упомянутом выше Постановлении Европейского Суда по делу «Ярослав Белоусов против Российской Федерации» (Yaroslav Belousov v. Russia), § 179, в материалах дела нет ничего, что указывало бы на то, что заявители были среди тех, кто был ответственен за первоначальные акты агрессии, которые подорвали первоначально мирный характер собрания и спровоцировали столкновения между протестующими и полицией. Из обвинительного заключения следует, что заявители применили насилие в отношении полицейских в разгар столкновений, когда полиция уже задерживала протестующих, и такое поведение, по их словам, являлось ответом на беспорядочное и необязательное применение силы полицией. Суды государства-ответчика не установили конкретные обстоятельства, при которых имело место данное поведение, и отклонили утверждения заявителей о чрезмерном применении силы полицией как необоснованные, но при этом не опровергли их. Суд приходит к выводу о том, что заявители не были в числе лиц, ответственных за прерывание собрания или спровоцировавших применение силы полицией. Поэтому поведение заявителей, хотя и содержало элементы насилия, носило случайный характер и представляло собой спонтанную реакцию на силу, применяемую полицией против протестующих, большинство из которых вели себя мирно. Следовательно, оно не достигло той степени агрессии, которую в других делах Суд признал равносильной насилию, требующему наказания в виде длительных тюремных сроков (в качестве противоположного примера см. Постановление Европейского Суда по делу «Примов и другие против Российской Федерации» (Primov and Others v. Russia) от 12 июня 2014 г., жалоба № 17391/06 <*>, § 156 - 163; и Решение Европейского Суда по делу «Османи и другие против Македонии» (Osmani and Others v. the Former Yugoslav Republic of Macedonia) от 11 октября 2001 г., жалоба № 50841/99).
<*> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека, 2014. № 9 (примеч. редактора).
63. Принимая во внимание незначительную роль заявителей в собрании и тот факт, что они приняли участие в столкновениях случайно, Европейский Суд не считает, что указанные властями риски, а именно потенциальные гражданские беспорядки, политическая нестабильность и угроза общественному порядку, имели отношение к ним лично. Суд не одобряет насильственные действия заявителей и повторяет, что государственные органы власти пользуются более широкими пределами свободы усмотрения при назначении санкций за такие действия (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Гюльджю против Турции» ( Gülcü v. Turkey), § 116; и Постановление Европейского Суда по делу «Тараненко против Российской Федерации» (Taranenko v. Russia) от 15 мая 2014 г., жалоба № 19554/05 <*>, § 81 - 97), и считает, что указанные властями причины не могут оправдывать лишение свободы на два и три года за участие в массовых беспорядках, согласно статье 212 УК РФ. Суд не видит «насущной социальной потребности» в вынесении заявителям столь суровых приговоров в дополнение к наказанию за нападение на полицейских.
<*> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека, 2014. № 9 (примеч. редактора).
64. Более того, следует подчеркнуть, что признание заявителей виновными и в особенности суровость их приговоров должны были отбить у них и у других лиц, поддерживающих оппозицию, а также и у общества в целом желание посещать демонстрации и, в более общем смысле, участвовать в открытых политических дебатах. Сдерживающее воздействие наложенных на заявителей санкций было также усилено широкомасштабными судебными разбирательствами по делу, которые подробно освещались в средствах массовой информации.
65. Принимая во внимание суровость наложенных на заявителей санкций, Европейский Суд приходит к выводу о том, что их осуждение в уголовном порядке являлось мерой, несоразмерной законным целям по предотвращению беспорядков и преступлений и защите прав и свобод других лиц, и, следовательно, не являлось необходимым в демократическом обществе.
66. Соответственно, в отношении каждого из заявителей имело место нарушение статьи 11 Конвенции.
IV. Предполагаемые нарушения статей 6 и 18 Конвенции
67. Второй заявитель утверждал, что разбирательство по его уголовному делу было несправедливым в нарушение статьи 6 Конвенции. Он указал, что суд отклонил аргументы и доказательства чрезмерного применения силы полицией и признал его виновным исключительно на основании показаний полицейских. Также суды квалифицировали одни и те же действия в качестве двух отдельных уголовных преступлений.
68. Оба заявителя также жаловались на нарушение статьи 18 Конвенции в связи с тем, что меры безопасности на демонстрации и их последующее преследование за совершение уголовных преступлений являлись репрессиями за их критику в адрес властей. Более того, эти действия властей преследовали цель, которая заключалась в предотвращении проведения общественных мероприятий активистами оппозиции. Статьи 6 и 18 Конвенции в соответствующих частях гласят следующее:
«При предъявлении... ему какого-либо уголовного обвинения, [каждый] имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...».
«Ограничения, допускаемые в настоящей Конвенции в отношении указанных прав и свобод, не должны применяться для иных целей, нежели те, для которых они были предусмотрены».
69. В своих замечаниях по этому вопросу, представленных в Европейский Суд, стороны повторили свои аргументы относительно утверждений о посягательстве на права заявителей на свободу выражения мнения и свободу собраний.
70. Европейский Суд отмечает, что указанные жалобы связаны с жалобами на нарушение статьи 11 Конвенции, которые были рассмотрены выше, и поэтому также должны быть признаны приемлемыми для рассмотрения по существу.
71. Европейский Суд уже постановил, что осуждение заявителей в уголовном порядке не было необходимым в демократическом обществе. Суды государства-ответчика не установили конкретные обстоятельства, приведшие к столкновениям между протестующими и полицией, и не проверили доводы заявителей о чрезмерном применении силы полицией. Они также не указали действия заявителей по участию в массовых беспорядках, за исключением действий, связанных с нападением на сотрудников полиции (см. выше § 60 - 62). Европейский Суд также уже постановил, что это оказало на заявителей и на других лиц сдерживающее воздействие, отбив у них желание принимать участие в митингах протеста и в политической деятельности оппозиции (см. выше § 63 - 64). Суд уже установил нарушение статьи 11 Конвенции в данном отношении.
72. Принимая во внимание эти выводы, Европейский Суд не усматривает необходимости в рассмотрении вопроса о том, было ли допущено нарушение статьи 6 Конвенции или статьи 18, взятой во взаимосвязи со статьей 11 Конвенции.
V. Предполагаемые нарушения статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции
73. Первый заявитель (И.В. Гущин) также жаловался на то, что был дважды судим и наказан за одно и то же преступление: в первый раз в рамках административного судопроизводства по делу о неподчинении законному распоряжению полиции и во второй раз в рамках уголовного судопроизводства по обвинению в участии в массовых беспорядках. Он утверждал о нарушении принципа non bis in idem, предусмотренного в статье 4 Протокола № 7 к Конвенции, которая гласит:
«1. Никто не должен быть повторно судимым или наказан в уголовном порядке в рамках юрисдикции одного и того же государства за преступление, за которое уже был оправдан или осужден в соответствии с законом и уголовно-процессуальными нормами этого государства.»
2. Положения предыдущего пункта не препятствуют повторному рассмотрению дела в соответствии с законом и уголовно-процессуальными нормами соответствующего государства, если имеются сведения о новых или вновь открывшихся обстоятельствах или если в ходе предыдущего разбирательства были допущены существенные нарушения, повлиявшие на исход дела.
3. Отступления от выполнения настоящей статьи на основании положений статьи 15 Конвенции не допускаются».
A. Доводы сторон
74. Власти Российской Федерации утверждали, что обвинения в совершении административных правонарушений и уголовных преступлений, предъявленные первому заявителю, касались отдельных событий, связанных с различными действиями, совершенными в ходе одного и того же публичного мероприятия. В частности, статья 19.3 КоАП РФ, касающаяся неподчинения законному распоряжению сотрудника полиции, не включает применение насилия в отношении представителя власти или участие в массовых беспорядках. Они повторили причины, по которым суд государства-ответчика отклонил довод первого заявителя о том, что ему не может быть предъявлено обвинение по части 2 статьи 212 УК РФ, поскольку он уже был осужден по части 1 статьи 19.3 КоАП РФ, указав, что эти рассматриваемые административное правонарушение и уголовное преступление имели разные объекты и были совершены в разное время, хотя и в последовательном порядке.
75. Первый заявитель утверждал, что его осуждение за административное правонарушение было основано на его попытке прорваться через полицейское оцепление, игнорировании законных распоряжений полиции и его активном сопротивлении полиции. Он утверждал, что те же факты лежали в основе уголовного обвинения в участии в массовых беспорядках по статье 212 УК РФ. Таким образом, он утверждал, что два набора обвинений касались, по сути, одних и тех же фактов.
B. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
76. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, данная жалоба должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.
C. Существо жалоб
77. Применимые принципы изложены в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сергей Золотухин против Российской Федерации» (Sergey Zolotukhin v. Russia), жалоба № 14939/03 <*>, § 78 - 84, ECHR 2009; и в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «A и B против Норвегии» (A and B v. Norway) от 15 ноября 2016 г., жалобы № 24130/11 и 29758/11 <**>, § 117 — 134.
<*> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека, 2010. № 1 (примеч. редактора).
<**> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск, 2017. № 11 (примеч. редактора).
78. С точки зрения статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции Европейский Суд должен определить, было ли правонарушение в виде неподчинения законному распоряжению полиции уголовным по своему характеру, было ли уголовное преступление, связанное с участием в массовых беспорядках, за которое первый заявитель был привлечен к ответственности, тем же актом, что и неподчинение законному распоряжению полиции (idem), было ли вынесено окончательное решение и имело ли место дублирование разбирательств (bis).
1. Было ли правонарушение в виде неподчинения законному распоряжению полиции уголовным по своему характеру
79. В аналогичных делах, связанных с правонарушением, предусмотренным статьей 19.3 КоАП РФ, Европейский Суд установил на основании «критериев Энгеля» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Энгель и другие против Нидерландов» (Engel and Others v. Netherlands) от 8 июня 1976 г., § 82, Series A, № 22), что рассматриваемое разбирательство носило «уголовный» характер не только по смыслу статьи 6 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Навальный против Российской Федерации» (Navalnyy v. Russia) от 15 ноября 2018 г., жалоба № 29580/12 и четыре другие жалобы <*>, § 79), но и для целей статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хмель против Российской Федерации» (Khmel v. Russia) от 12 декабря 2013 г., жалоба № 20383/04 <**>, § 58 - 63).
<*> См.: Российская хроника Европейского Суда, 2019. № 1 (примеч. редактора).
<**> См.: там же, 2014. № 2 (примеч. редактора).
80. Отметив, что стороны не оспаривают этот факт, Европейский Суд приходит к выводу о том, что в настоящем деле оба разбирательства касались «уголовного» преступления в автономном толковании статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции.
2. Было ли уголовное преступление, связанное с участием в массовых беспорядках, за которое первый заявитель был привлечен к ответственности, тем же актом, что и неподчинение законному распоряжению полиции
81. Понятие «одно и то же преступление» (элемент idem принципа ne bis in idem в статье 4 Протокола № 7 к Конвенции) следует понимать как запрещающее судебное преследование или осуждение за второе «преступление» в той мере, в которой оно возникает из идентичных фактов или фактов, которые по существу одинаковы (см. упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сергей Золотухин против Российской Федерации» (Sergey Zolotukhin v. Russia), § 78 - 84).
82. В настоящем деле в рамках уголовного процесса первый заявитель был обвинен и осужден за участие в массовых беспорядках (часть 2 статьи 212 УК РФ) и за применение насилия в отношении представителя власти (часть 1 статьи 318 УК РФ). Власти Российской Федерации утверждали, что факты, лежащие в основе обвинительного заключения и обвинительного приговора, не совпадали с фактами, рассмотренными в ходе административного судопроизводства.
83. Европейский Суд отмечает, что в приговоре суда от 18 августа 2014 г. упоминается о массовых беспорядках на Болотной площади, которые включали столкновения между протестующими и полицией, игнорирование участниками приказов полиции прекратить хулиганское поведение и бросание предметов в сотрудников полиции. В своем постановлении суд первой инстанции пришел к выводу о том, что заявитель участвовал в массовых беспорядках, но не указал, какие именно действия совершил сам заявитель. Напротив, действия, которые вменялись ему в связи с нападением на сотрудника полиции, были подробно описаны в ходе расследования отдельного преступления в соответствии с частью 1 статьи 318 УК РФ.
84. В ходе судебного разбирательства по уголовному делу заявитель утверждал, что он уже был осужден по части 1 статьи 19.3 КоАП РФ за нарушение полицейского кордона и бросание камней и стеклянных бутылок, а также за отказ прекратить свои действия. Тем не менее суд первой инстанции постановил, что наказание за административное правонарушение имело другую цель и объем, но при этом он не указал на элементы и фактические основания, которые отличали обвинительный приговор по части 2 статьи 212 УК РФ от предыдущего наказания за административное правонарушение. Власти Российской Федерации не привели каких-либо аргументов, которые позволили бы Европейскому Суду установить это различие. Более того, описание массовых беспорядков на Болотной площади, приводящееся в постановлении по уголовному делу, соответствовало поведению, за которое заявитель был осужден в ходе административного судопроизводства.
85. Европейский Суд приходит к выводу о том, что осуждение заявителя за неподчинение законным распоряжениям полиции и его осуждение за участие в массовых беспорядках были основаны на одних и тех же фактических обстоятельствах. Следовательно, в этом случае присутствует часть idem принципа ne bis in idem.
3. Было ли вынесено окончательное решение
86. Стороны не оспаривают тот факт, что решение по административному делу стало «окончательным» до того, как в отношении первого заявителя было возбуждено уголовное дело. Этот факт был признан судами, рассматривавшими уголовное дело, и отражен в приговоре суда от 18 августа 2014 г.
4. Произошло ли дублирование судопроизводства (bis)
87. В упомянутом выше Постановлении Большой Палаты по делу «A и B против Норвегии» (A and B v. Norway) Европейский Суд отметил (§ 130):
«На основании предшествующего анализа прецедентной практики Европейского Суда очевидно, что, если говорить о деяниях, наказуемых и по уголовному, и по административному праву, самым надежным способом обеспечить соблюдение статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции было бы предусмотреть на какой-то определенной стадии монистическую процедуру, позволяющую свести воедино различные параллельные ответвления правового регулирования соответствующих деяний таким образом, чтобы можно было удовлетворить различные потребности общества по реагированию на эти деяния в рамках одного разбирательства. Тем не менее, как пояснялось выше (см., в частности, § 111 и 117 — 120 настоящего Постановления), статья 4 Протокола № 7 к Конвенции не исключает комбинированных разбирательств даже по срокам при соблюдении определенных условий. Так, Европейский Суд должен убедиться в том, что заявитель не был судим или наказан дважды (bis) (что запрещено статьей 4 Протокола № 7 к Конвенции), а для этого государство-ответчик должно убедительно доказать, что между двумя разбирательствами имела место „достаточно тесная связь по существу и во времени“. Иными словами, необходимо продемонстрировать, что такие разбирательства проводились совместно и являлись единым целым. Это предполагает не только по сути взаимодополняемость и близость во времени преследуемых ими цели и средств, задействованных для их достижения, но и соразмерность и предсказуемость возможных последствий подобного правового регулирования соответствующих деяний для участников соответствующих разбирательств.»
88. В вышеупомянутом Постановлении Европейский Суд установил факторы, которые следует учитывать при оценке связи между двойным уголовным и административным судопроизводством по существу и во времени (§ 132 — 134).
89. В настоящем деле не утверждалось, что целью этих двух видов судопроизводства было обеспечение комплексного правового реагирования на действия заявителя, хотя в приговоре суда от 18 августа 2014 г. упоминались «разные объекты» административного правонарушения и уголовного преступления. Учитывая, что ни суды, ни власти Российской Федерации не объяснили это различие, одной лишь этой ссылки недостаточно, чтобы продемонстрировать, что различные разбирательства преследовали взаимодополняющие цели и, следовательно, рассматривали различные аспекты неправомерного социального поведения не только in abstracto, но и in concreto (ibid., § 132). Два разбирательства, включая сбор и оценку доказательств, были независимы друг от друга. В целом условия для двойного уголовного и административного судопроизводства были признаны достаточно связанными по существу и по времени.
5. Вывод
90. Принимая во внимание описанные выше обстоятельства, Европейский Суд считает, что первый заявитель был судим и наказан за одни и те же или, по сути, за одни и те же действия различными органами власти в рамках двух разных судебных разбирательств, между которыми отсутствовала необходимая связь. По этим причинам в настоящем деле в отношении первого заявителя было допущено нарушение статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции.
VI. Применение статьи 41 Конвенции
91. Статья 41 Конвенции предусматривает следующее:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Моральный вред
92. Каждый из заявителей потребовал по 50 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
93. Власти государства-ответчика оставили данный вопрос на усмотрение Европейского Суда.
94. Принимая во внимание характер и объем нарушений прав заявителей, Европейский Суд присуждает каждому из заявителей по 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда. Суд также повторяет, что в дополнение к выплате присужденной Судом справедливой компенсации для исполнения настоящего Постановления власти государства-ответчика должны принять меры по устранению негативных последствий, вытекающих из несоразмерно суровых приговоров по уголовным делам заявителей, отмечая, что они уже были освобождены после отбытия срока наказания (см. Постановление Европейского Суда по делу «Барабанов против Российской Федерации» (Barabanov v. Russia) от 30 января 2018 г., жалобы № 4966/13 и 5550/15 <*>, § 87 - 88; и Постановление Европейского Суда по делу «Степан Зимин против Российской Федерации» (Stepan Zimin v. Russia) от 30 января 2018 г., жалобы № 63686/13 и 60894/14 <**>, § 90 - 91).
<*> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека, 2019. № 7 (примеч. редактора).
<**> См.: там же, 2018. № 11 (примеч. редактора).
B. Расходы и издержки
95. Второй заявитель потребовал 20 000 евро в качестве возмещения расходов и издержек, понесенных им в ходе разбирательств в судах государства-ответчика, и 7 920 евро в качестве возмещения расходов и издержек, понесенных им в ходе разбирательств в Европейском Суде.
96. Власти Российской Федерации оставили данный вопрос на усмотрение Европейского Суда.
97. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек только в той мере, в какой было доказано, что такие расходы и издержки действительно были понесены, были необходимыми и разумными с точки зрения их размера. В настоящем деле, принимая во внимание имеющиеся в его распоряжении документы и вышеуказанные критерии, Суд считает целесообразным присудить второму заявителю 5 000 евро в качестве возмещения расходов и издержек, понесенных им в ходе разбирательств в национальных судах, и 3 000 евро за его юридическое представительство в ходе разбирательства в Европейском Суде плюс любые налоги, которыми могут облагаться эти суммы. Суммы, присужденные в счет возмещения расходов и издержек, подлежат выплате на указанные вторым заявителем банковские счета представителей.
C. Процентная ставка при просрочке платежа
98. Европейский Суд считает приемлемым, что проценты за просрочку платежа должны быть установлены в размере, равном предельной учетной ставке Европейского центрального банка, плюс три процентных пункта.
-
решил объединить рассмотрение данных жалоб в одном производстве;
-
объявил жалобы на нарушение статьи 3 Конвенции в связи с помещением в стеклянную кабину в зале № 334 Московского городского суда и на нарушение статей 6, 10, 11, 18 Конвенции и статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции приемлемыми, а остальную часть жалобы № 28251/15 — неприемлемой для рассмотрения по существу;
-
постановил, что в настоящем деле отсутствовало нарушение статьи 3 Конвенции в связи с помещением второго заявителя в стеклянную кабину в зале № 334 Московского городского суда;
-
постановил, что в настоящем деле в отношении каждого из заявителей имело место нарушение статьи 11 Конвенции;
-
постановил, что отсутствует необходимость в рассмотрении поданных вторым заявителем жалоб на нарушение статей 6 и 18 Конвенции;
-
постановил, что в настоящем деле имело место нарушение статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции;
(a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев выплатить заявителям указанные ниже суммы, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты:
(i) по 10 000 (десять тысяч) евро каждому заявителю в качестве компенсации морального вреда плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма;
(ii) 5 000 (пять тысяч) евро второму заявителю плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма, в порядке возмещения расходов и издержек, понесенных им в ходе разбирательств в судах Российской Федерации, и 3 000 (три тысячи) евро второму заявителю, плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма, в порядке возмещения расходов и издержек, понесенных им в ходе разбирательства в Европейском Суде. Суммы, присужденные в счет возмещения расходов и издержек, подлежат выплате непосредственно на указанные заявителем банковские счета его представителей;
(b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на данную сумму начисляется простой процент в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка, существующей на период невыплаты, плюс три процентных пункта;
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 25 февраля 2020 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF GUSHCHIN AND GASKAROV v. RUSSIA
(Applications Nos. 22581/15 and 28251/15)
<*> This judgment is final but it may be subject to editorial revision.
In the case of Gushchin and Gaskarov. Russia,
The European Court of Human Rights (Third Section), sitting as a Committee composed of:
Georgios A. Serghides, President,
Lorraine Schembri Orland, judges,
and Stephen Phillips, Section Registrar,
the applications (Nos. 22581/15 and 28251/15) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by two Russian nationals, Mr Ilya Vladimirovich Gushchin and Mr Aleksey Vladimirovich Gaskarov («the applicants»), on 15 April 2015 and 27 May 2015 respectively;
the decision to give notice to the Russian Government («the Government») of the applications;
the decision to give priority to the applications (Rule 41 of the Rules of Court);
Having deliberated in private on 29 January 2020,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
INTRODUCTION
The case concerns the applicants' criminal conviction for participating in mass disorder and violence against the police during the suppression of a public assembly at Bolotnaya Square in Moscow on 6 May 2012.
THE FACTS
1. The first applicant (Mr Gushchin) was born in 1988 and lives in Khimki in the Moscow Region. The second applicant (Mr Gaskarov) was born in 1985 and lives in Zhukovskiy, also in the Moscow Region. The applicants were represented by Mr Rachkovskiy, a lawyer practising in Moscow, and Ms N. Dobreva, a lawyer practising in Sofia.
2. The Government were represented initially by Mr G. Matyushkin, Representative of the Russian Federation to the European Court of Human Rights, and then by his successor in that office, Mr M. Galperin.
3. The facts of the case, as submitted by the parties, may be summarised as follows.
A. Demonstration of 6 May 2012
4. The background facts relating to the planning, conduct and dispersal of the demonstration at Bolotnaya Square are set out in more detail in Frumkin v. Russia (no. 74568/12, §§ 7-65, 5 January 2016), and Yaroslav Belousov v. Russia (Nos. 2653/13 and 60980/14, §§ 7-33, 4 October 2016). The parties' submissions on the circumstances directly relevant to the present case are set out below.
5. On 6 May 2012 a public demonstration entitled the «March of Millions» was held in central Moscow to protest against the allegedly rigged presidential elections. The event had been approved by the city authorities in the form of a march followed by a meeting at Bolotnaya Square which was supposed to end at 7.30 p.m. The march was peaceful and held without any disruptions, but when the marchers arrived at Bolotnaya Square it transpired that barriers installed by the police had narrowed the entrance to the meeting venue, allegedly restricting the space allocated for the meeting. To control the crowd, a police cordon forced the protestors to remain within the barriers, and there were numerous clashes between the police and protesters. At 5.30 p.m. the police ordered the organisers to finish the meeting early and began to disperse the participants. It took them about two hours to clear the protestors from the square.
6. On the same day the Moscow city department of the Investigative Committee of the Russian Federation opened a criminal investigation into suspected acts of mass disorder and violence against the police, offences under Articles 212 § 2 and 318 § 1 of the Criminal Code). On 18 May 2012 the file was transferred to the headquarters of the Investigative Committee for further investigation. On 28 May 2012 another investigation was launched into the criminal offence of organising acts of mass disorder (Article 212 § 1 of the Criminal Code). The two criminal cases were joined on the same day.
7. On 16 December 2013 the Investigative Committee disjoined the case against the first and second applicants and their two co-defendants from the main criminal case file concerning the mass disorder at Bolotnaya Square.
B. Application of Mr Gushchin (No. 22581/15)
1. The first applicant's arrest and administrative conviction
8. At the time of the events the first applicant was a student, working part-time. On 6 May 2012 he took part in the demonstration at Bolotnaya Square. According to him, he did not take part in any disorder or clashes with the police. He was arrested at the site of the demonstration and taken to the Ivanoskoye District police station in Moscow.
9. At the police station an on-duty officer drew up an administrative-offence record stating that the applicant had disobeyed a lawful police order, an offence under Article 19.3 § 1 of the Code of Administrative Offences. In particular, it was stated that the applicant had broken the police cordon and thrown stones and glass bottles. When ordered to cease his actions, he had refused to do so.
10. On 8 May 2012 the first applicant was brought before the justice of the peace of Court Circuit no. 100 of the Yakimanka District in Moscow. He denied having broken the police cordon or having thrown bottles and stones at police officers. The court, relying on a police officer's report, found him guilty as charged and sentenced him to fifteen days' detention.
11. After his release from administrative detention, the first applicant continued to live at his usual address and pursue his activities.
12. On 6 February 2013 the applicant's flat was searched and his travel passport seized, and he was arrested on suspicion of having participated in acts of mass disorder and of having used violence against the police during the demonstration of 6 May 2012. He was charged under Article 212 § 2 (participation in mass disorder) and Article 318 § 1 (violence against a public official) of the Criminal Code. He was accused, in particular, of grabbing a police officer's uniform and of pushing him to the ground.
13. On 7 February 2013 the first applicant was placed in pre-trial detention where he remained for one year and six months. His pre-trial detention was examined by the Court in a separate case and was found to be unjustified (see Kovyazin and Others v. Russia, Nos. 13008/13 and 2 others, §§ 79-94, 17 September 2015).
14. On 20 November 2013 final charges were brought against the first applicant under Articles 212 § 2 and 318 § 1 of the Criminal Code.
2. The trial
15. On 14 April 2014 the Zamoskvoretskiy District Court of Moscow began the trial in a criminal case against four participants in the demonstration at Bolotnaya Square, including both applicants, who were charged with participation in acts of mass disorder and committing acts of violence against police officers.
16. On 25 July 2014, during a court hearing, the first applicant requested that the court grant a stay of proceedings in respect of the charges under Article 212 § 2 of the Criminal Code on the grounds that the acts with which he was charged were covered by the administrative offence of which he had been convicted on 8 May 2012. The court found no grounds to grant his request.
17. On an unspecified date police officer A., the alleged victim of the first applicant's assault, was questioned as a witness. He testified that when he had been arresting one of the active participants, someone had pulled his helmet and bullet-proof vest, blocking his access to air. He had fallen to the ground; when he had tried to get up, someone had pushed him again, causing him to fall. When he had managed to stand up, he had seen a young man whom he had later identified as the applicant. The man had then disappeared in the crowd. According to A., he had felt pain as a result of the first applicant's actions but had not asked for medical assistance. Another police officer, D., also questioned as a witness, testified that he had seen the applicant holding on to A.'s bullet-proof vest and trying to push him to the ground.
18. On 18 August 2014 the Zamoskvoretskiy District Court of Moscow found the applicant guilty as charged. It held, in particular, as follows:
«On 6 May 2012, at 5 p.m. at the latest, [the applicant]... arrived at Bolotnaya Square in Moscow to take part in the demonstration...»
Between 5 p.m. and 10 p.m. [the applicant] took part in the acts of mass disorder... Acting with intent, ... he used violence against... police officer [A.], which did not pose a threat to the life or health of that officer.
[The first applicant]..., acting with intent with the aim of using violence, tried to prevent police officers from arresting aggressive participants... Standing behind [A.]... he grabbed the latter's bullet-proof vest with his right hand and his anti-riot helmet with his left hand and, acting together with an unidentified person, dragged [A.] away and then pushed him... to the ground.
These actions of [the applicant] caused [A.] pain....
[The first applicant] has pleaded not guilty to the crime under Article 212 § 2 of the Criminal Code but has partially confessed to the [use of violence against a public official].
[The first applicant] testified that when police officers had started using force, special means and truncheons against [participants in the demonstration], he had heard a cry for help and had seen a man lying on the ground. A police officer, who had later turned out to be [A.], had been bent over the man, beating him with a truncheon. [The first applicant] had grabbed [A.'s] uniform and pulled it up. He had not hit or pushed anyone. [A.] had not fallen to the ground as a result of [the applicant's] actions. However, [the first applicant] was aware that by grabbing a police officer's ([A.'s]) uniform, he had committed a crime under Article 318 § 1 of the Criminal Code. [The first applicant] did not deny that afterwards he had been standing in a line with [others] impeding the police from arresting the demonstrators.
[The first applicant] also stated that on [6 May 2012] he had been arrested, taken to the police station and convicted by a justice of the peace under Article 19.3 § 1 of the Code of Administrative Offences....
... the court has not established any facts showing unlawful behaviour on the part of the police, contrary to the allegations of the defendants and their counsel. Moreover, the court finds that the police officers acted lawfully during the demonstration on 6 May 2012...
[The first applicant's] arguments that the criminal proceedings and his prosecution should be terminated on the grounds that he has already been subjected to administrative liability for the same act... cannot be considered well-founded because on 8 May 2012 [he] was convicted of failure to obey a lawful order of the police... and his acts fell within the scope of the administrative offence set out in Article 19.3 of the Code of Administrative Offences... However, [his] participation in mass disorder and his use of violence... against a public official... are not covered by the scope of the offence provided for in Article 19.3 of the Code of Administrative Offences, as the administrative offence and the crimes had different objects and were committed at different times, albeit consecutively.»
19. The District Court relied, inter alia, on a video recording showing how the applicant had grabbed A.'s bullet-proof vest and helmet and had pushed him. It also relied on the records of identification parades, according to which A. and D. had identified the applicant as the man who had used violence against A.
20. The applicant was sentenced to two years and six months' imprisonment, calculated on the basis of a two-year prison term under Article 212 § 2 of the Criminal Code, running partly concurrently with a term of one year under Article 318 § 1 of the Convention. The applicant's pre-trial detention counted towards the prison sentence.
21. On 27 November 2014 the Moscow City Court upheld the first-instance judgment. It dismissed, among other arguments, the applicant's allegation that he had been tried and convicted twice for the same offence.
22. The applicant was released on 8 August 2015 having served his prison term.
C. Application of Mr Gaskarov (No. 28251/15)
1. The second applicant's arrest and pre-trial detention
23. At the time of his arrest the second applicant was working as a financial consultant. He was a member of the Opposition Coordination Council, a political movement. On 6 May 2012 he and his partner took part in the demonstration at Bolotnaya Square. When the police were dispersing the protestors he intervened in what he perceived as an arbitrary arrest of another protestor. The police applied force against him. According to the second applicant, he was severely beaten up and received medical assistance in an ambulance present at the venue.
24. On 2 July 2012 the second applicant lodged a complaint with the Investigative Committee, alleging police brutality. He attached a medical certificate confirming the injuries caused to him on 6 May 2012.
25. On 28 April 2013 the second applicant was detained on suspicion of having participated in acts of mass disorder and of having used violence against the police during the demonstration of 6 May 2012, offences under Articles 212 § 2 and 318 § 1 of the Criminal Code respectively. He was accused, in particular, of pulling police officer I. by the leg, dragging him away from another protestor and pulling I. down to the ground. Unidentified protestors had then allegedly hit I. on the head. On the same day the second applicant's pre-trial detention was ordered.
26. On 26 August 2013 police officer B. identified the second applicant as the protestor who had pulled him by the left arm out of the chain of police officers during the clashes at Bolotnaya Square.
27. On 20 November 2013 the second applicant was questioned by the investigators. He confessed to having pulled Officer I. by the leg to prevent him from arresting another protestor.
28. On 13 December 2013 the investigators referred the second applicant's complaint of ill-treatment «to a competent authority». The applicant was not aware of any follow-up to his complaint.
29. On 6 December 2013 the investigators questioned Ms L.A., who had participated in the demonstration at Bolotnaya Square. She had witnessed a police officer kicking the second applicant in the face; she had then provided the latter with first aid on the spot.
2. Conditions in the courtroom
30. On 14 April 2014 the Zamoskvoretskiy District Court of Moscow began the hearing of the criminal case against the applicants and two co-defendants. The hearings took place in hearing rooms Nos. 403 and 410 of the courthouse, which were equipped with metal cages in which the defendants were held during the hearings. One hearing during the first-instance trial took place at the Moscow City Court in hearing room no. 338, which was equipped with a glass cabin (for the description of conditions of detention in that room, see Yaroslav Belousov (cited above, §§ 74-75).
3. The trial
31. In its judgment of 18 August 2014, the Zamoskvoretskiy District Court of Moscow found the second applicant guilty as charged. It held, in particular:
«On 6 May 2012 at 5 p.m. at the latest [the second applicant]... arrived at Bolotnaya Square in Moscow to take part in the demonstration...»
Between 5 p.m. and 8 p.m.... [the second applicant]... took part in acts of mass disorder... Acting with intent... he used violence against... police officer [I.], which did not pose a threat to the life or health of that officer. In particular, [the applicant]... tried to prevent police officers, including [I.], from arresting another protestor... he grabbed [I.] by the leg and... using violence together with... unidentified persons, dragged [I.] away from the protestor and pulled him to the ground. Then unidentified persons hit [I.] in the head at least twice.
As a result of [the applicant's] and other persons' actions, the protestor was able to escape from the police.
... [The second applicant], acting with intent... also used violence against police officer [B.]... In particular... [the applicant], who was standing behind [B.], pulled the latter by the left arm and... using violence, abruptly pulled [B.] out of the chain of police officers, thereby breaking the chain and making a passage in it for those participating in the mass disorder.
... [The second applicant's] actions caused [B.] physical pain....
[The second applicant] has pleaded not guilty... He testified that he had been in front of the cordon when the clashes had begun... he had pulled one of the police officers, who later turned out to be [B.], by the arm. He had not hit [B.].... Later [the applicant] had seen a group of police officers trying to arrest a young man... [They] had pushed him to the ground, grabbed him by his legs and, as the applicant had thought, had started to beat the man with truncheons.... [The second applicant] had approached a police officer, who later turned out to be [I.], and dragged him away to a metre's distance, without using violence.... The young man had then stood up and had run in the direction of the crowd; [I.] had followed him. [The applicant] had seen that a few protestors had approached [I.] and had hit him... at least twice.
... [The second applicant] additionally stated that during the demonstration on 6 May 2012 he had been beaten up by the police without any reason... he had lodged a criminal complaint thereof with the law-enforcement authorities but they had refused to open a criminal investigation [into his allegations of ill-treatment]....
... the court has not established any facts showing unlawful behaviour on the part of the police, contrary to the allegations of the defendants and their counsel. Moreover, the court finds that the police officers acted lawfully during the demonstration on 6 May 2012...»
32. The second applicant was sentenced to three years and six months' imprisonment, calculated on the basis of a three-year prison term under Article 212 § 2 of the Criminal Code, to run partly concurrently with a term of one year and six months under Article 318 § 1 of the Convention. His pre-trial detention counted towards the prison sentence.
33. On 27 November 2014 the Moscow City Court upheld the first-instance judgment.
34. The applicant was released on 27 October 2016, having served his prison term.
RELEVANT LEGAL FRAMEWORK
35. The Criminal Code of the Russian Federation provides as follows:
«1. The organisation of mass disorder, accompanied by violence, riots, arson, destruction of property, the use of firearms, explosives and explosive devices, as well by armed resistance to a public official, shall be punishable by four to ten years' deprivation of liberty.»
2. Participation in the types of mass disorder provided for by paragraph 1 of this Article shall be punishable by three to eight years' deprivation of liberty.
3. The instigation of mass disorder provided for by paragraph 1 of this Article, or the instigation of participation in such acts, or the instigation of violence against citizens, shall be punishable by a restriction of liberty for up to two years, or community service for up to two years, or deprivation of liberty for the same term.»
Article 318. Use of violence against a public official
«1. The use of violence which does not endanger life or health, or the threat to use such violence against a public official or his relatives in connection with the performance of his or her duties shall be punishable by a fine of up to 200,000 roubles or an equivalent of the convicted person's wages for 18 months, or community service for up to five years, or up to five years' deprivation of liberty...»
36. The relevant provisions of the Code of Administrative Offences of 30 December 2001 in force at the material time read as follows:
Article 19.3 Refusal to obey a lawful order of a police officer...
«Failure to obey a lawful order or demand of a police officer... in connection with the performance of the officer's official duties relating to maintaining public order and security, or impeding the officer's performance of his or her official duties, shall be punishable by a fine of between RUB 500 and RUB 1,000 or by administrative detention for up to fifteen days.»
THE LAW
I. Joinder of the applications
37. Having regard to the similar subject matter of the applications, the Court finds it appropriate to examine them jointly in a single judgment.
II. Alleged violation of Article 3 of the Convention
38. The second applicant (Mr Gaskarov) complained that his confinement in glass cabins and metal cages during the court hearings at the first-instance and appellate courts had amounted to inhuman and degrading treatment. He relied on Article 3 of the Convention, which reads as follows:
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»
A. Submissions by the parties
39. The Government submitted that the second applicant's complaints under Article 3 of the Convention had been lodged out of time. They pointed out, in particular, that the six-month time-limit should be calculated from the date on which the alleged ill-treatment had ceased, and not from the end of criminal proceedings, because the appellate court was not capable of providing a remedy against courtroom arrangements during the first-instance trial. The Government submitted that the hearings had taken place in rooms Nos. 403 and 410 of the Zamoskvoretskiy District Court, and that one hearing had been held in room no. 338 of the Moscow City Court owing to the need to ensure the safety of anonymous witnesses. Relying on the Court's findings in Yaroslav Belousov (cited above, § 114), they contended that the six-month period had begun to run on 14 April 2014 and had ended on 18 August 2014 when the applicant had been convicted by the first-instance court.
40. The second applicant disagreed with the Government's submissions and pointed out that his complaints also concerned the appeal hearing at the Moscow City Court on 27 November 2014. The hearing had taken place in room no. 334 of the courthouse, where he had been kept in a glass cabin. He argued that the alleged ill-treatment had taken place throughout the entire criminal proceedings against him, including during the appeal hearing. He had therefore complied with the six-month rule by lodging his application on 27 May 2015. He also submitted that the glass cabins had lacked space and ventilation, and that his communication with lawyers had been hampered by those settings.
B. Admissibility
41. The Court reiterates that the second applicant's confinement in glass cabins and metal cages occurred in two distinct periods with materially different conditions of detention, which cannot be regarded as a continuous situation for the purposes of calculating the six-month time-limit set forth in Article 35 § 1 of the Convention (ibid.). Furthermore, the Court has previously accepted that no remedy was available to applicants in relation to courtroom arrangements and that the six-month time-limit should be calculated from the date the alleged ill-treatment ceased (see Svinarenko and Slyadnev v. Russia [GC], Nos. 32541/08 and 43441/08, § 87, ECHR 2014 (extracts)).
42. As regards the alleged ill-treatment by placement in metal cages, the Court notes that it took place during the first-instance hearing, which ended on 18 August 2014. The second applicant did not lodge his complaint until 27 May 2015. The Court therefore considers that the applicant has missed the time-limit for lodging the complaint under Article 3 of the Convention about his placement in metal cages. It must therefore be rejected in accordance with Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention (see Lutskevich v. Russia, Nos. 6312/13 and 60902/14, §§ 67-68, 15 May 2018).
43. The Court further observes that the alleged ill-treatment owing to the second applicant's confinement in glass cabins occurred on two occasions, namely on an unspecified date during the first-instance trial and during the appeal hearing on 27 November 2014. Given that those hearings took place in different courtrooms and thus in different conditions of detention, his confinement in glass cabins cannot be regarded as a continuous situation. As the complaint about his confinement in a glass cabin in room no. 338 of the Moscow City Court was lodged more than six months after the end of the first-instance trial, it must also be rejected in accordance with Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention.
44. By contrast, the Court finds that the second applicant has complied with the six-month rule as regards the complaint about being placed in a glass cabin during the appeal hearing in room no. 334 of the Moscow City Court. It notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
C. Merits
45. The Court summarised the principles of confinement in glass cabins in Yaroslav Belousov (cited above, §§ 120-22). It observes that the second applicant did not specify the dimensions of the cabin in room no. 334 or the amount of space afforded to each defendant. He merely referred to the description of the conditions of detention in room no. 338 of the courthouse examined by the Court in Yaroslav Belousov (ibid., §§ 74-75 and 126). Even assuming that the conditions in room no. 334 were similar to those in room no. 338 of the courthouse, the Court notes that there were only four defendants held in a glass cabin measuring about 5.4 square metres, a setting which allowed them at least 1.3 square metres of personal space. Furthermore, the applicant was held in those conditions only for several hours on 27 November 2014, unlike Mr Belousov, who had to endure overcrowding for several hours three days a week for a period of about two months, being permanently exposed to the public in that cramped setting.
46. As regards the alleged hindrance that placement in glass cabins caused to the second applicant's communication with legal counsel, it may be considered as an element contributing to his anxiety and distress, but taken alone it is not sufficient to pass the threshold of Article 3 of the Convention (ibid., § 127). The Court therefore concludes that the conditions in hearing room no. 334 of the Moscow City Court did not attain the minimum level of severity prohibited by Article 3 of the Convention. There has therefore been no violation of Article 3 on account of the applicant's confinement in a glass cabin in that hearing room.
III. Alleged violation of Articles 10 and 11 of the Convention
47. The applicants alleged that there had been a violation of their rights to freedom of expression and to freedom of peaceful assembly. They complained, in particular, that disruptive security measures had been implemented at the site of the meeting at Bolotnaya Square. They further argued that their ensuing prosecution and criminal conviction for participation in acts of mass disorder had been arbitrary and disproportionate. The applicants relied on Articles 10 and 11 of the Convention, which read as follows:
«1. Everyone has the right to freedom of expression. This right shall include freedom to hold opinions and to receive and impart information and ideas without interference by public authority and regardless of frontiers. This Article shall not prevent States from requiring the licensing of broadcasting, television or cinema enterprises.»
2. The exercise of these freedoms, since it carries with it duties and responsibilities, may be subject to such formalities, conditions, restrictions or penalties as are prescribed by law and are necessary in a democratic society, in the interests of national security, territorial integrity or public safety, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, for the protection of the reputation or rights of others, for preventing the disclosure of information received in confidence, or for maintaining the authority and impartiality of the judiciary.»
«1. Everyone has the right to freedom of peaceful assembly and to freedom of association with others, including the right to form and to join trade unions for the protection of his interests.»
2. No restrictions shall be placed on the exercise of these rights other than such as are prescribed by law and are necessary in a democratic society in the interests of national security or public safety, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals or for the protection of the rights and freedoms of others. This Article shall not prevent the imposition of lawful restrictions on the exercise of these rights by members of the armed forces, of the police or of the administration of the State.»
A. Submissions by the parties
48. The Government alleged that the first applicant had lodged his complaint about the general actions of the police in safeguarding public order during the demonstration at Bolotnaya Square and his administrative conviction with delay. They therefore asked the Court to declare this part of his application inadmissible on the grounds of a failure to comply with the six-month time-limit.
49. The Government's submissions on the merits of the case were identical to those in Yaroslav Belousov (cited above, §§ 160-63).
50. The first applicant did not comment on the question of compliance with the six-month time-limit.
51. The applicants submitted that they were peaceful, law-abiding individuals who had not planned to take part in acts of mass disorder. They had arrived at Bolotnaya Square on 6 May 2012 to take part in a peaceful meeting, which had been authorised by the Moscow authorities. They pointed out that the unexpected change of the meeting venue layout by the authorities had led to clashes between the protestors and the police. The police had used excessive force to clear the area of demonstrators, a number of whom had been arrested.
52. The second applicant also submitted that his conviction had been based on the testimony of police officers I. and B., and that his arguments about the use of excessive force against him had been disregarded. Moreover, the national courts had never analysed how the police had acted in intervening in a legitimate rally and dispersing the crowd. The courts had also not assessed to what extent the police had acted culpably in their clashes with the participants at the public event. In the applicant's opinion, the domestic courts had failed to put forward «relevant and sufficient reasons» for his conviction.
B. Admissibility
53. The Court observes that the first applicant was convicted of perpetrating acts of mass disorder, which had contributed to disruption of the assembly. The attribution of responsibility for those acts was therefore a central question in the determination of the criminal charges against him. In those circumstances, his complaint about the authorities' role in the occurrence of the disorder is inseparable from his complaint concerning the lack of justification for his criminal liability. For that reason, the Court is not required to assess, as a separate issue under Article 11 of the Convention, the authorities' alleged failure to discharge their positive obligation in respect of the conduct of the demonstration at Bolotnaya Square. Moreover, as the first applicant appealed against his criminal conviction, the Court considers that he has exhausted domestic remedies in respect of his complaints under that provision and complied with the six-month time-limit in that regard.
54. The Court notes that the complaint about the applicants' prosecution and criminal conviction, lodged under Articles 10 and 11 of the Convention, is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
C. Merits
1. The scope of the applicants' complaints
55. The Court notes that in the circumstances of the case Article 10 of the Convention is to be regarded as a lex generalis in relation to Article 11 of the Convention, a lex specialis (see Ezelin v. France, 26 April 1991, § 35, Series A no. 202, and Kasparov and Others v. Russia, no. 21613/07, §§ 82-83, 3 October 2013). Accordingly, the Court will examine this complaint under Article 11 of the Convention.
56. On the other hand, notwithstanding its autonomous role and particular sphere of application, Article 11 of the Convention must, in the present case, also be considered in the light of Article 10 of the Convention. The protection of personal opinions, secured by Article 10 of the Convention, is one of the objectives of freedom of peaceful assembly as enshrined in Article 11 of the Convention (see Ezelin, cited above, § 37).
2. Whether there has been an interference with the exercise of the right to freedom of peaceful assembly
57. The Court has previously held that the assembly at Bolotnaya Square on 6 May 2012 fell within the scope of Article 11 of the Convention (see Frumkin, §§ 99 and 137, and Yaroslav Belousov, §§ 168-71, both cited above). As regards the applicants personally, it does not transpire from the description of their offences that the applicants were among those responsible for the initial acts of aggression which contributed to the deterioration of the assembly's initial peaceful character. Accordingly, they enjoyed the protection of Article 11 of the Convention. The Court also finds that the applicants' prosecution and criminal conviction for acts they had committed in the course of the dispersal of the demonstration constituted an interference with the exercise of their freedom of assembly.
3. Whether the interference was «prescribed by law», pursued a legitimate aim and was «necessary in a democratic society»
58. The applicants did not put forward any arguments relating to the alleged unlawfulness of the interference. The Government made essentially the same submissions in that regard as they had made in Yaroslav Belousov (cited above, § 173). The Court sees no reason to reach a different conclusion in this case (ibid., §§ 174-75). It finds that the applicants' pre-trial detention and prosecution were lawful, and pursued the legitimate aims of preventing disorder and crime, and of protecting the rights and freedoms of others.
59. As to whether the applicants' criminal conviction was «necessary in a democratic society», the Court notes that they were found guilty of two criminal offences, namely participation in acts of mass disorder (Article 212 of the Criminal Code) and use of violence against a public official (Article 318 of the Criminal Code). The first applicant was sentenced to two years and six months' imprisonment under those provisions for grabbing a police officer's uniform and pushing him to the ground. The second applicant was sentenced to three years and six months' imprisonment for pulling one police officer by the arm and for grabbing another police officer by the leg and pulling him to the ground. The applicants' acts did not endanger the life or health of those police officers and were committed during their participation in an authorised public assembly.
60. The Court reiterates that when individuals are involved in acts of violence, the State authorities enjoy a wider margin of appreciation when examining the need for an interference with freedom of assembly, and the imposition of a sanction for such reprehensible acts would be considered to be compatible with the guarantees of Article 11 of the Convention (see Gülcü v. Turkey, no. 17526/10, § 116, 19 January 2016, and the cases cited therein). However, it is noteworthy that the sentence under Article 318 § 1 of the Criminal Code for using violence against a public official, although severe, was more lenient that the partly concurrent prison sentence for participation in acts of mass disorder (see paragraphs 20 and 32 above), which was twice as severe for each applicant.
61. The main justification advanced by the Government for such a harsh sentence was the serious risk of civil unrest at the time, in particular the threat to political stability and public order. The gravity of the punishment was thus attributable to the general context of the applicants' assault on the police officers, not to the harm they had inflicted. Regard being had to the other conduct imputed to the applicants, it transpires that their staying at the site of the rally accounted for a year and a half being added to the first applicant's prison sentence and two years being added to the second applicant's sentence. The Court notes that the domestic courts did not specify which of the applicants' acts were attributable to participation in mass disorder under Article 212 of the Criminal Code, as opposed to use of violence against a public official under Article 318 of the Code. In describing the applicants' participation in the mass disorder, the courts merely referred to their use of violence against police officers, also classified as a separate criminal offence (see, by contrast, Yaroslav Belousov, cited above, § 178, where the chanting of anti-government slogans by the applicant constituted participation in acts of mass disorder).
62. In assessing the severity of the sanction under Article 212 of the Criminal Code, the Court considers it important that the criminal files did not suggest any pre-existing intentions by the applicants to participate in violent acts or acts of mass disorder. Just as in Yaroslav Belousov (cited above, § 179), there is nothing in the case files to suggest that the applicants were among those responsible for the initial acts of aggression which contributed to the deterioration of the assembly's initial peaceful character and the onset of clashes between the protesters and the police. As far as can be discerned from the indictments, the applicants used violence against the police officers at the height of the clashes when the police were already arresting protesters, an act which, according to them, was in response to the indiscriminate and unnecessary use of force by the police. The domestic courts did not establish the particular circumstances in which that behaviour had occurred and dismissed the applicants' allegations about excessive use of force by the police as unfounded, while leaving their allegations unrebutted. The Court concludes that the applicants were not regarded as among those responsible for the disruption of the assembly or prompting the use of force by the police. The applicants' conduct therefore, although involving violence, was sporadic in nature and appeared to be a spontaneous reaction to the force used by the police against the protestors, the majority of whom were peaceful. It therefore did not attain the degree of aggression which the Court has found in other cases to amount to violence calling for lengthy prison terms (see, by contrast, Primov and Others v. Russia, no. 17391/06, §§ 156-63, 12 June 2014, and Osmani and Others v. the Former Yugoslav Republic of Macedonia (dec.), no. 50841/99, 11 October 2001).
63. Given the applicants' minor role in the assembly and the fact that they had an incidental involvement in the clashes, the Court does not consider that the risks referred to by the Government — potential civil unrest, political instability and a threat to public order — related to them personally. While the Court does not endorse the applicants' violent behaviour and reiterates that the State authorities enjoy a wider margin of appreciation in sanctioning such actions (see Gülcü , cited above, § 116, and Taranenko v. Russia, no. 19554/05, §§ 81-97, 15 May 2014), it considers that the reasons advanced by the Government could not justify two-year and three-year prison sentences for participation in mass disorder under Article 212 of the Criminal Code. The Court considers that there was no «pressing social need» to give the applicants sentences of that duration in addition to sentencing them for assaulting police officers.
64. It must be stressed, moreover, that the applicants' criminal conviction, and especially the severity of their sentences, must have had the effect of discouraging them and other opposition supporters, and the public at large, from attending demonstrations and, more generally, from participating in open political debate. The chilling effect of the sanction imposed on them was further amplified by the large-scale proceedings in the case, which attracted widespread media coverage.
65. In view of the severity of the sanction imposed on the applicants, the Court concludes that their criminal conviction was a measure that was disproportionate to the legitimate aims of preventing disorder and crime and protecting the rights and freedoms of others, and that it was therefore not necessary in a democratic society.
66. There has accordingly been a violation of Article 11 of the Convention in respect of each applicant.
IV. Alleged violations of Articles 6 and 18 of the Convention
67. The second applicant alleged that he had not been given a fair hearing in the criminal proceedings, in breach of Article 6 of the Convention. He submitted that the courts had disregarded the arguments and evidence of excessive use of force by the police and had convicted him solely on the basis of the police officers' statements. Furthermore, the courts had classified the same acts as two separate criminal offences.
68. Both applicants also complained under Article 18 of the Convention that the security measures at the demonstration and their ensuing prosecution for criminal offences had been acts of reprisal for their having expressed views critical of the authorities. Moreover, it had pursued the aim of discouraging public events led by opposition activists. Articles 6 and 18 of the Convention, in so far as relevant, provide as follows:
«In the determination of... any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal...»
«The restrictions permitted under [the] Convention to the said rights and freedoms shall not be applied for any purpose other than those for which they have been prescribed.»
69. In their submissions under this head the parties reiterated their arguments as regards the alleged interference with their rights to freedom of expression and freedom of assembly.
70. The Court notes that these complaints are linked to the complaints examined above under Article 11 of the Convention and must therefore likewise be declared admissible.
71. The Court has already held that the applicants' criminal conviction was not necessary in a democratic society. The domestic courts did not establish the particular circumstances leading to the onset of clashes between the protestors and the police, or verify the applicants' arguments about excessive use of force by the police. Nor did they specify the applicants' acts in relation to their participation in the mass disorder, other than those relating to the assault on the police officers (see paragraphs 60-62 above). The Court has also held that the above had the effect of preventing or discouraging the applicants and others from participating in protest rallies and actively engaging in opposition politics (see paragraphs 63-64 above). It has already found a violation of Article 11 of the Convention in that regard.
72. Having regard to those findings, the Court considers that it is not necessary to examine whether there has been a violation of Article 6 of the Convention or of Article 18 in conjunction with Article 11 of the Convention.
V. Alleged violations of Article 4 of Protocol No. 7 to the Convention
73. The first applicant (Mr Gushchin) further complained that he had been tried and punished twice for the same offence: first in the administrative proceedings concerning the failure to obey a lawful police order, and secondly in the criminal proceedings on charges of participation in mass disorder. He alleged a violation of the non bis in idem principle set out in Article 4 of Protocol no. 7 to the Convention, which reads as follows:
«1. No one shall be liable to be tried or punished again in criminal proceedings under the jurisdiction of the same State for an offence for which he has already been finally acquitted or convicted in accordance with the law and penal procedure of that State.»
2. The provisions of the preceding paragraph shall not prevent the reopening of the case in accordance with the law and penal procedure of the State concerned, if there is evidence of new or newly discovered facts, or if there has been a fundamental defect in the previous proceedings, which could affect the outcome of the case.
3. No derogation from this Article shall be made under Article 15 of the Convention.»
A. Submissions by the parties
74. The Government contended that the administrative and criminal charges against the first applicant concerned separate offences which related to different actions committed in the course of the same public event. In particular, Article 19 § 3 of the Code of Administrative Offences, concerning the failure to obey a lawful police order, did not cover the use of violence against a public official or participation in mass disorder. They reiterated the domestic court's reasons for dismissing the first applicant's argument that he could not be charged under Article 212 § 2 of the Criminal Code because he had already been convicted under Article 19.3 § 1 of the Code of Administrative Offences, stating that the administrative offence and the crimes in question had different objects and had been committed at different times, albeit consecutively.
75. The first applicant maintained that his administrative conviction had been based on his attempt to break through the police cordon, his disregard for the repeated lawful orders of the police and his active resistance to the police. He alleged that the same facts underlay the criminal charge of participation in mass disorder, under Article 212 of the Criminal Code. Thus, he contended that the two sets of charges concerned substantially the same facts.
B. Admissibility
76. The Court notes that the application is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
C. Merits
77. The applicable principles are set out in Sergey Zolotukhin v. Russia [GC], no. 14939/03, §§ 78-84, ECHR 2009 and A and B v. Norway [GC] (Nos. 24130/11 and 29758/11, §§ 117-34, 15 November 2016).
78. Under Article 4 of Protocol No. 7 to the Convention, the Court has to determine whether the offence of failure to obey a lawful police order was criminal in nature, whether the criminal offence of participation in mass disorder for which the first applicant was prosecuted and convicted was the same as failure to obey a lawful order of the police (idem), whether there was a final decision and whether there was duplication of the proceedings (bis).
1. Whether the offence of failure to obey a lawful police order was criminal in nature
79. In similar cases involving the offence under Article 19 § 3 of the Code of Administrative Offences, the Court has held, on the basis of the «Engel criteria» (see Engel and Others v. the Netherlands, 8 June 1976, § 82, Series A no. 22), that the proceedings in question were «criminal» in nature, not only for the purpose of Article 6 of the Convention (see Navalnyy v. Russia [GC], Nos. 29580/12 and 4 others, § 79, 15 November 2018), but also for the purpose of Article 4 of Protocol No. 7 to the Convention (see Khmel v. Russia, no. 20383/04, § 58-63, 12 December 2013).
80. Noting that the parties did not dispute this, the Court concludes that both sets of proceedings in the present case concerned a «criminal» offence within the autonomous meaning of Article 4 of Protocol No. 7.
2. Whether the criminal offence of participation in mass disorder for which the first applicant was prosecuted and convicted was the same as the failure to obey a lawful police order
81. The notion of the «same offence» — the idem element of the ne bis in idem principle in Article 4 of Protocol No. 7 — is to be understood as prohibiting the prosecution or conviction of a second «offence» in so far as it arises from identical facts or facts which are substantially the same (see Sergey Zolotukhin v. Russia, cited above, § 78-84).
82. In the criminal proceedings in the present case, the first applicant was indicted and convicted of participation in mass disorder (Article 212 § 2 of the Criminal Code) and of use of violence against a public official (Article 318 § 1of the Criminal Code). The Government submitted that the facts underlying the indictment and conviction were not the same as those examined in the administrative proceedings.
83. The Court observes that the judgment of 18 August 2014 referred to the mass disorder at Bolotnaya Square, which involved clashes between the protestors and the police, the participants ignoring police orders to stop their disorderly conduct, and persons throwing objects in the direction of the police. The first-instance court concluded in that judgment, without specifying the acts attributed to the applicant personally, that he had participated in the mass disorder. By contrast, the acts imputed to him in relation to the assault on the police officer were set out in detail in respect of a separate offence examined under Article 318 § 1 of the Criminal Code.
84. At his criminal trial the applicant stated that he had already been convicted under Article 19.3 § 1 of the Code of Administrative Offences for breaking the police cordon and throwing stones and glass bottles, and for refusing to cease his actions. Nevertheless, the trial court ruled that the administrative conviction had a different object and scope, but it did not indicate the elements and the factual basis that distinguished the conviction under Article 212 § 2 of the Criminal Code from the previous administrative conviction. The Government have not advanced any arguments that would enable the Court to identify the distinction. Moreover, the description of the mass disorder at Bolotnaya Square given in the judgment in the criminal case matched the conduct for which the applicant had been convicted in the administrative proceedings.
85. The Court concludes that the applicant's conviction for failure to obey lawful police orders and his conviction for participation in mass disorder were based on the same factual circumstances. Consequently, the idem part of the ne bis in idem principle is present.
3. Whether there was a final decision
86. It is uncontested that the administrative conviction had become «final» before the criminal proceedings began in respect of the first applicant. That fact was acknowledged by the courts acting in the criminal case and reflected in the judgment of 18 August 2014.
4. Whether there was a duplication of the proceedings (bis)
87. In the Grand Chamber judgment in the case of A and B v. Norway (cited above), the Court stated (§ 130):
«On the basis of the foregoing review of the Court's case-law, it is evident that, in relation to matters subject to repression under both criminal and administrative law, the surest manner of ensuring compliance with Article 4 of Protocol No. 7 is the provision, at some appropriate stage, of a single-track procedure enabling the parallel strands of legal regulation of the activity concerned to be brought together, so that the different needs of society in responding to the offence can be addressed within the framework of a single process. Nonetheless, as explained above (see notably paragraphs 111 and 117-120), Article 4 of Protocol No. 7 does not exclude the conduct of dual proceedings, even to their term, provided that certain conditions are fulfilled. In particular, for the Court to be satisfied that there is no duplication of trial or punishment (bis) as proscribed by Article 4 of Protocol No. 7, the respondent State must demonstrate convincingly that the dual proceedings in question have been 'sufficiently closely connected in substance and in time'. In other words, it must be shown that they have been combined in an integrated manner so as to form a coherent whole. This implies not only that the purposes pursued and the means used to achieve them should in essence be complementary and linked in time, but also that the possible consequences of organising the legal treatment of the conduct concerned in such a manner should be proportionate and foreseeable for the persons affected.»
88. In the above-mentioned case, the Court set out the factors that should be taken into account when evaluating the connection in substance and in time between dual criminal and administrative proceedings (paragraphs 132 to 134 of the judgment).
89. In the present case, it has not been argued that the two sets of proceedings were meant to provide an integrated legal response to the applicant's conduct, even though the judgment of 18 August 2014 referred to «different objects» of the administrative offence and the crime at issue. Given that neither the domestic courts nor the Government elaborated on the distinction, this reference alone is insufficient to demonstrate that the different proceedings pursued complementary purposes and thus addressed, not only in abstracto but also in concreto, different aspects of the social misconduct involved (ibid., § 132). The two sets of proceedings, including the collection and assessment of evidence, were independent of each other. Overall, the conditions for dual criminal and administrative proceedings to be regarded as sufficiently connected in substance and in time were not met in the present case.
5. Conclusion
90. Having regard to the above circumstances, the Court finds that the first applicant was tried and punished for the same, or substantially the same, conduct by different authorities in two different sets of proceedings which lacked the required connection. For these reasons, there has been a violation of Article 4 of Protocol No. 7 to the Convention in respect of the first applicant.
VI. Application of Article 41 of the Convention
91. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
92. Each applicant claimed 50,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage.
93. The Government left the matter to the Court's discretion.
94. Taking into account the nature and scope of the violations in respect of the applicants, the Court awards each applicant EUR 10,000 in respect of non-pecuniary damage. It also reiterates that in addition to the payment of just satisfaction awarded by the Court, the obligation to comply with the present judgment would require the respondent State to take measures to redress negative consequences resulting from the applicants' disproportionately severe criminal convictions, noting that they have already been released after serving their sentences (see Barabanov v. Russia, Nos. 4966/13 and 5550/15, §§ 87-88, 30 January 2018, and Stepan Zimin v. Russia, Nos. 63686/13 and 60894/14, §§ 90-91, 30 January 2018).
B. Costs and expenses
95. The second applicant claimed EUR 20,000 for the costs and expenses incurred before the domestic courts and EUR 7,920 for those incurred before the Court.
96. The Government left the matter to the Court's discretion.
97. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and are reasonable as to quantum. In the present case, regard being had to the documents in its possession and the above criteria, the Court considers it reasonable to award the second applicant EUR 5,000 for costs and expenses in the domestic proceedings and EUR 3,000 for his legal representation in the proceedings before the Court, plus any tax that maybe chargeable to him. The awards in respect of costs and expenses are to be paid into the representatives' bank accounts, as indicated by the second applicant.
C. Default interest
98. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT, UNANIMOUSLY
1. Decides to join the applications;
2. Declares the complaints raised under Article 3 of the Convention concerning placement in a glass cabin in courtroom no. 334 at the Moscow City Court, and under Articles 6, 10, 11, 18 of the Convention and Article 4 of Protocol No. 7 to the Convention admissible and the remainder of the application no. 28251/15 inadmissible;
3. Holds that there has been no violation of Article 3 of the Convention on account of the second applicant's confinement in a glass cabin in hearing room no. 334 at the Moscow City Court;
4. Holds that there has been a violation of Article 11 of the Convention in respect of each applicant;
5. Holds that there is no need to examine the complaints under Articles 6 and 18 of the Convention lodged by the second applicant;
6. Holds that there has been a violation of Article 4 of Protocol no. 7 to the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicants, within three months the following amounts, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement:
(i) EUR 10,000 (ten thousand euros) each, plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 5,000 (five thousand euros) to the second applicant, plus any tax that may be chargeable to the second applicant, in respect of costs and expenses in the domestic proceedings and EUR 3,000 (three thousand euros) to the second applicant, plus any tax that may be chargeable to the second applicant, in respect of costs and expenses in the proceedings before the Court. The awards in respect of costs and expenses are to be paid directly into the representatives' bank accounts as indicated by the applicant;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
8. Dismisses the remainder of the applicants claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 25 February 2020, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.