Постановление ЕСПЧ от 04.12.2014

«Дело „Александр Валерьевич Казаков (Aleksandr Valeryevich Kazakov) против Российской Федерации“ (жалоба № 16412/06) [рус., англ.]»

АЛЕКСАНДР ВАЛЕРЬЕВИЧ КАЗАКОВ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ [ALEKSANDR VALERYEVICH KAZAKOV V. RUSSIA] (жалоба № 16412/06)

АННОТАЦИЯ ДЕЛА

Заявитель Александр Валерьевич Казаков является гражданином Российской Федерации, 1960 года рождения, который проживает в г. Петропавловске-Камчатском. Дело касается необеспечения явки свидетелей в судебное заседание по его уголовному делу в связи с преступлениями, предположительно совершенными в составе преступной группы.

В декабре 2002 года Казакову было предъявлено обвинение в более чем 10 эпизодах мошенничества, кражи и присвоения имущества, совершенных в составе преступной группы. Судебное разбирательство было начато в январе 2003 года. К концу судебного разбирательства обвинитель снял с него все обвинения, кроме обвинения в покушении на кражу металлолома. В июне 2005 года он был признан виновным по этому обвинению и приговорен к шести годам лишения свободы, впоследствии судом кассационной инстанции срок наказания был уменьшен до четырех лет лишения свободы.

Ссылаясь на пункт 1 статьи 6 и подпункт «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции (право на справедливое судебное разбирательство и право на явку и допрос свидетелей), Казаков жаловался на то, что суды не обеспечили явку в суд определенных свидетелей защиты или обвинения, а именно директора завода по переработке металлолома, чьи показания имели решающее значение для его последующего осуждения.

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «АЛЕКСАНДР ВАЛЕРЬЕВИЧ КАЗАКОВ (ALEKSANDR VALERYEVICH KAZAKOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1> (Жалоба № 16412/06)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>

(Страсбург, 4 декабря 2014 года)

---

<1> Перевод с английского Г.А. Николаева.

<2> Настоящее Постановление вступило в силу 20 апреля 2015 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).

По делу «Александр Валерьевич Казаков против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), рассматривая дело Палатой в составе:

Изабель Берро-Лефевр, Председателя Палаты,

Юлии Лаффранк,

Паулу Пинту де Альбукерке,

Линос-Александра Сисилианоса,

Эрика Месе,

Ксении Туркович,

Дмитрия Дедова, судей,

а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 13 ноября 2014 г.,

вынес в указанный день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой № 16412/06, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Александром Валерьевичем Казаковым (далее — заявитель) 24 марта 2006 г.

2. Интересы заявителя представлял Т. Мисакян, адвокат, практикующий в г. Москве. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.

3. Заявитель, в частности, утверждал, что суд первой инстанции не обеспечил явку свидетеля обвинения М. и свидетелей защиты К., О. и П. в рамках уголовного разбирательства против него.

4. 18 января 2011 г. Европейский Суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

5. Заявитель родился в 1960 году и проживает в г. Петропавловске-Камчатском.

6. В неустановленную дату прокуратура возбудила уголовное дело в связи с деятельностью преступной группы, предположительно организованной В., на тот момент высокопоставленным сотрудником милиции. Члены группы подозревались в ряде краж товаров и продуктов питания из различных складских помещений. Один из расследуемых эпизодов касался попытки членов группы обманным путем продать металлолом, который принадлежал частной компании, заводу по переработке металлолома. Согласно официальной версии попытку продажи металлолома совершили В., заявитель, который также был высокопоставленным сотрудником милиции на тот момент, и Г., еще одна участница группы. В неустановленную дату в ноябре 2000 года В., заявитель и Г. встретились с М., директором завода по переработке металлолома, и обманным путем заверили его в том, что металлолом принадлежал К. и что они действовали от ее имени. М. согласился приобрести металлолом и 23 ноября 2000 г. направил группу рабочих на территорию компании для вывоза металла. Друг Г., Ер., еще один участник группы, также присутствовал в то время на месте. Вывоз металла был прерван Б., одним из директоров частной компании. Ер. позвонил Г., которая велела ему позвонить в отделение милиции, чтобы сообщить о происшествии В. Затем Ер. и Г. возвратились на территорию компании, чтобы урегулировать вопрос с Б., который обратился в милицию в связи с покушением на кражу металлолома. Б. также сообщил Вош., управляющему директору компании, о происшествии. Действуя в официальном качестве, В. поручил расследование покушения на кражу металлолома Ем., который решил допросить М. Однако В. допросил М. сам и принес Ем. показания М. Далее Ем. допросил К., которая сообщила, что она не была причастна к вывозу металлолома с территории компании.

7. 8 мая 2002 г. заявитель был задержан и заключен под стражу. 3 декабря 2002 г. он был освобожден под залог.

8. 9 декабря 2002 г. заявителю было официально предъявлено обвинение в 10 эпизодах мошенничества, кражи и присвоения имущества, совершенных в соучастии с восьмерыми членами группы.

9. Судебное разбирательство началось в январе 2003 года. В конце судебного разбирательства обвинитель снял с заявителя все обвинения, кроме обвинения в покушении на кражу металлолома.

10. Заявитель настаивал на своей невиновности. Показания, которые он дал в ходе судебного разбирательства, были изложены в приговоре следующим образом:

«...Он был знаком с В. с 1996 года благодаря службе в Министерстве внутренних дел [.] Они были друзьями. С конца 90-х годов он также знаком с Г., с которой он периодически встречался в различных местах и которую навещал у нее дома по рабочим вопросам. Летом 2000 года В. попросил... отвезти его на территорию, [где находился металлолом], чтобы встретиться с Г. Затем Г. попросила его и В. помочь покупателю металлолома обеспечить его сохранность. Он и В. обещали попросить один из милицейских патрулей охранять металлолом. Они сообщили об этом покупателю, который впоследствии прибыл для осмотра металлолома. Он не говорил никому о краже и продаже металлолома, не вступал в сговор с таким намерением и не участвовал в переговорах об этом. Он не получил доходов от продажи металлолома или каких-либо выплат авансом. Кроме того, он не принимал каких-либо мер для сокрытия преступлений, совершенных Г. Она ложно обвинила его в причастности к покушению на кражу металлолома...».

11. Суд первой инстанции допросил Б., Вош. и Ем. Он также принял в качестве доказательств показания, данные М., Ерш. и К. в ходе допроса следователем. Что касается свидетеля М., суд отметил, что он находился в командировке и не мог участвовать в судебном заседании. Суд решил, что такое отсутствие являлось чрезвычайным обстоятельством, которое допускало оглашение ранее данных им показаний. Несмотря на возражения заявителя, суд уклонился от повторного вызова М. для допроса и огласил его показания. Власти Российской Федерации сообщили, что информация относительно отсутствия М. была сообщена суду женой М. по телефону.

12. В соответствии с письменными показаниями, использованными судом, М. сообщил следующее:

«...Он является генеральным директором ООО „Стальная компания“ с 1995 года. Компания занимается скупкой металлолома у граждан и юридических лиц региона. Одним из постоянных поставщиков его компании была [Г.]. Весной 2000 года [Г.] предложила выступить посредником между ООО „Стальная компания“ и ее знакомыми, которые собирались продать большое количество металла. Она предложила [ему] встретиться с этими лицами, чтобы обсудить условия сделки. Как было предложено [Г.], в конце мая 2000 года он встретился с этими лицами в месте, где находился металлолом... Он встретил двух мужчин, которых звали Александр и Владимир. Они утверждали, что металлолом принадлежал им, и предложили ему приобрести его. Впоследствии [Г.] сказала ему, что эти лица были высокопоставленными сотрудниками милиции... Во время встречи Александр попросил его осуществить авансовый платеж за металлолом в сумме 150 000 рублей. [Он также сообщил], что ООО „Стальная компания“ должно было распилить и демонтировать металлическую конструкцию. Когда он попросил их показать документы, подтверждающие их права на металлолом, Александр и Владимир „отступили“ и пояснили, что они являются посредниками и что металлолом принадлежал иному лицу. [Г.] не участвовала в разговоре. Он предложил вернуться к обсуждению сделки сразу после того, как у них будут необходимые документы. Затем он уехал. В середине ноября 2000 года [Г.] вновь связалась с ним по поводу металлолома. Она объяснила, что сотрудники милиции Александр и Владимир предоставят все документы на металлолом, а она составит договор купли-продажи. Через несколько дней [Г.] принесла [проект договора], в котором было указано, что металлолом принадлежал К. ...Как утверждала [Г.], владелец металлолома находится на море и свяжется с ним позже... [Г.] убедила его в том, что сделка была законной, так как посредники и „подписанты“ были высокопоставленными сотрудниками милиции. Он знал, что [Г.] пользовалась хорошей репутацией. Он принял ее заверения относительно гарантий, предоставляемых сотрудниками милиции, и подписал договор. Он велел работникам начать распил металлической конструкции. После этого было возбуждено уголовное дело. [Г.] пришла к нему и объяснила, что сотрудники милиции Александр и Владимир подставили ее и что она заплатила каждому из них 10 000 рублей из суммы, которую его компания заплатила ей за металл. Через день к нему пришел Владимир и просил его написать заявление, сказав, что решит все проблемы и уголовное дело будет прекращено. Он ответил, что у него нет проблем, так как все его действия были законными...».

13. По утверждению заявителя, суд первой инстанции отказался вызвать К., О. и П., свидетелей защиты.

14. 14 июня 2005 г. Петропавловск-Камчатский городской суд признал заявителя виновным в покушении на кражу металлолома. Заявитель был приговорен к шести годам лишения свободы.

15. Выводы городского суда о виновности заявителя были основаны на показаниях Б., Вош. и Ем., которые были допрошены в суде. Суд также сослался на показания К. и Ер., данные при производстве предварительного расследования. Наконец, он сослался на показания М., данные при производстве предварительного расследования.

16. В тексте приговора не упоминались показания Г. относительно покушения на кражу металлолома. Было указано, что она признала себя виновной по этому обвинению.

17. Наконец, суд первой инстанции исследовал и принял в качестве доказательств следующие документы: (1) заявление Б. в милицию по поводу покушения на кражу металлолома, (2) финансовую отчетность его компании, (3) договор на вывоз металлолома, подписанный Г. и М., (4) записи телефонных разговоров Г., (5) показания М., полученные В., и (6) милицейский приказ о назначении В. на должность начальника отдела милиции.

18. В неустановленную дату заявитель обжаловал приговор от 14 июня 2005 г. Он жаловался, в частности, на отсутствие в суде М.

19. 27 сентября 2005 г. Камчатский краевой суд по существу оставил без изменения обвинительный приговор в отношении заявителя, но уменьшил срок его наказания до четырех лет лишения свободы.

II. Соответствующее внутригосударственное законодательство

20. Статья 281 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ) устанавливает, что при неявке в судебное заседание свидетеля суд вправе по ходатайству стороны или по собственной инициативе принять решение об оглашении показаний, данных свидетелем при производстве предварительного расследования. Он также может сделать это в случаях смерти свидетеля, тяжелой болезни, препятствующей явке свидетеля в суд, отказа свидетеля, являющегося иностранным гражданином, явиться по вызову суда, стихийного бедствия или иных чрезвычайных обстоятельств, препятствующих явке в суд <1>.

---

<1> Европейский Суд не совсем точно изложил содержание частей первой и второй статьи 281 УПК РФ. В действительности часть первая допускает с согласия сторон оглашение ранее данных показаний при неявке свидетеля (при этом причины неявки значения не имеют). Часть вторая предусматривает, что при наличии описанных в ней обстоятельств (смерти свидетеля, тяжелой болезни, препятствующей явке свидетеля в суд, отказа свидетеля, являющегося иностранным гражданином, явиться по вызову суда, стихийного бедствия или иных чрезвычайных обстоятельств, препятствующих явке в суд) оглашение ранее данных показаний допускается по ходатайству стороны или по инициативе суда, то есть согласие сторон в данном случае не требуется (примеч. переводчика).

21. В случае неявки свидетеля без уважительной причины суд может обязать милицию или судебных приставов подвергнуть его приводу (статья 113 УПК РФ).

22. При невозможности судебного разбирательства вследствие неявки в судебное заседание кого-либо из вызванных лиц суд выносит определение или постановление о его отложении на определенный срок, одновременно принимаются меры по вызову или приводу неявившихся лиц (часть первая статьи 253 УПК РФ).

23. Статья 413 УПК РФ предусматривает возможность возобновления уголовного разбирательства в случае установления нарушения Конвенции Европейским Судом.

ПРАВО

I. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции

24. Заявитель жаловался на то, что суд первой инстанции не обеспечил явку свидетеля обвинения М. и свидетелей защиты К., О. и П. в нарушение статьи 6 Конвенции, которая предусматривает следующее:

«1. Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...»

3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:

...d) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него...».

25. Власти Российской Федерации оспорили этот довод. Они утверждали, что заявитель не просил суд первой инстанции вызвать свидетеля М., а лишь возражал против ходатайства обвинителя об оглашении ранее данных М. показаний в судебном заседании. По их мнению, уголовное разбирательство против заявителя являлось справедливым. Показания М. не были единственным доказательством против заявителя. Что касается виновности заявителя, суд первой инстанции также основал свои выводы на показаниях Ер., который подтвердил, что заявитель и его соподсудимые В. и Г. вступили в сговор для совершения кражи и что Г. действовала по указаниям, полученным от В. и заявителя. Кроме того, суд первой инстанции принял все необходимые меры для обеспечения явки М. в суд. Он вручил повестку М. Ни обвинение, ни защита не просили суд о приводе М. Суд первой инстанции принял во внимание отсутствие М. в связи с командировкой, которая продолжалась на тот момент, и решил огласить его ранее данные показания. Власти Российской Федерации указали, что заявитель имел возможность настаивать на том, чтобы М. был допрошен лично, даже после того, как показания М. были приняты в качестве доказательства. Оставляя приговор без изменения, вышестоящий суд учел тот факт, что М. не присутствовал на заседании суда первой инстанции.

26. Заявитель настаивал на своей жалобе. Он утверждал, что показания М. были решающим доказательством против него и, соответственно, власти были обязаны принять все возможные меры для обеспечения присутствия М. в суде, чтобы предоставить заявителю возможность лично противостоять ему. Заявитель также полагал, что суд первой инстанции не проверил, действительно ли телефонный звонок был сделан женой М. и действительно ли М. был в отъезде. В любом случае суд первой инстанции не принял каких-либо мер для обеспечения явки М. в суд. Наконец, заявитель утверждал, что решение суда первой инстанции об оглашении показаний М. противоречило внутригосударственным нормам уголовного процесса, которые ясно очерчивали чрезвычайные обстоятельства, позволяющие суду обойтись без допроса свидетеля и огласить вместо этого показания, данные им ранее.

A. Приемлемость жалобы

27. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

B. Существо жалобы

1. Неявка свидетеля обвинения М.

28. Европейский Суд напоминает, что гарантии, предусмотренные подпунктом «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции, являются специфическими аспектами права на справедливое судебное разбирательство, установленного пунктом 1 той же статьи, который должен быть принят во внимание при оценке справедливости разбирательства. Подпункт «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции отражает тот принцип, что до осуждения обвиняемого все доказательства против него должны быть представлены в его присутствии в открытом заседании с учетом требования состязательности. Исключения из этого принципа возможны, но они не должны нарушать прав защиты, которые, как правило, требуют, чтобы обвиняемый имел адекватную и надлежащую возможность оспорить показания и допросить свидетеля, показывающего против него, когда этот свидетель дает показания или на более поздней стадии разбирательства (см. Постановление Европейского Суда по делу «Лука против Италии» (Luca v. Italy), жалоба № 33354/96, §§ 39 — 40, ECHR 2001-II).

29. Исключения из вышеуказанных общих принципов требуют наличия уважительной причины неявки свидетеля. Вместе с тем обвинительный приговор не может быть основан исключительно или в решающей степени на показаниях лица, которого обвиняемый не имел возможности допросить или которое не было допрошено, на предварительном следствии или в суде, кроме случаев наличия достаточных уравновешивающих факторов, включая меры, позволяющие осуществить справедливую и надлежащую оценку достоверности этих доказательств. Обвинительный приговор может быть основан на таких доказательствах, только если они достаточно достоверны с учетом их значения для дела (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Хаваджа и Тахири против Соединенного Королевства» (Al-Khawaja and Tahery v. United Kingdom), жалобы № 26766/05 и 22228/06, §§ 119 и 147, ECHR 2011).

30. Соответственно, в настоящем деле Европейский Суд должен рассмотреть следующие вопросы: во-первых, приняли ли власти разумные меры для обеспечения явки свидетеля М. в суд, во-вторых, имели ли его показания исключительное или решающее значение для осуждения заявителя, и, в-третьих, имелись ли достаточные уравновешивающие факторы, включая прочные процессуальные гарантии, чтобы суд в целом мог считаться справедливым в значении пункта 1 и подпункта «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Салихов против Российской Федерации» (Salikhov v. Russia) от 3 мая 2012 г., жалоба № 23880/05 <1>, § 114).

---

<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 4/2013.

31. Европейский Суд признает, что суд первой инстанции предпринял попытку обеспечить участие М. в судебном заседании. Он не может, однако, разделить мнение властей Российской Федерации о том, что решение суда первой инстанции, который счел допустимым отсутствие свидетеля, было достаточно убедительным и что власти приняли все разумные меры для обеспечения его явки в судебное заседание.

32. В этой связи Европейский Суд принимает к сведению тот факт, что суд первой инстанции направил повестку по известному адресу М. Но когда свидетель не явился в суд после телефонного звонка, предположительно сделанного его женой, сообщившей суду, что он находится в командировке, суд не приложил дополнительных усилий, чтобы выяснить обстоятельства его отсутствия, обошелся без его повторного вызова и огласил его показания.

33. Признавая обязанность внутригосударственных судов обеспечивать надлежащее ведение разбирательств и избегать ненадлежащих задержек в уголовных делах, Европейский Суд не находит, что задержка разбирательства в целях получения показаний свидетеля, а тем более для выяснения вопроса его явки в суд, в котором заявитель являлся обвиняемым в тяжком преступлении, и ему грозил длительный срок лишения свободы, составляла непреодолимое препятствие для разбирательства данного дела в разумный срок. Власти предпочли отсутствие задержки. В итоге свидетель не явился в суд для дачи показаний в присутствии заявителя (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «Карпенко против Российской Федерации» (Karpenko v. Russia) от 13 марта 2012 г., жалоба № 5605/04 <1>, §§ 73 - 75).

---

<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 4/2013.

34. Европейский Суд далее отмечает, что внутригосударственные судебные власти основали вывод о виновности заявителя на свидетельских показаниях и определенных документах. В этом отношении Европейский Суд обращает внимание на то, что, помимо показаний М. и соподсудимых Г. и Ер., никто из допрошенных в рамках уголовного дела в отношении заявителя не представил информацию, которая прямо связывала бы последнего с покушением на кражу металлолома. Какие-либо документы, принятые в качестве доказательств, также не уличали заявителя в совершении преступления.

35. Что касается показаний Г. и Ер., Европейский Суд напоминает, что при оценке показаний сообвиняемых должен применяться более строгий контроль, поскольку положение соучастников при даче показаний отличается от обычных свидетелей. Они не давали показаний под присягой, то есть отсутствовало подтверждение правдивости их показаний, которое могло повлечь возложение на них ответственности за дачу ложных показаний. Европейский Суд уже неоднократно указывал, что для соблюдения гарантий статьи 6 Конвенции признание вины сообвиняемым может быть принято для установления факта совершения преступления лицом, признающим вину, а не другим обвиняемым. Судья должен разъяснить, что признание вины сообвиняемым само по себе не доказывает, что подсудимый причастен к этому преступлению (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Владимир Романов против Российской Федерации» (Vladimir Romanov v. Russia) от 24 июля 2008 г., жалоба № 41461/02 <2>, § 102, с дополнительными отсылками). Таким образом, Европейский Суд полагает, что Г. и Ер. не являлись свидетелями, показания которых имели значение для осуждения заявителя. Следовательно, Европейский Суд полагает, что показания, данные М. при производстве предварительного расследования и оглашенные городском судом, составляли решающее, если не единственное, доказательство против заявителя. Это доказательство, очевидно, имело большой вес, и без него шансы на осуждение значительно уменьшались.

---

<2> Там же. № 3/2009.

36. Кроме того, Европейский Суд отмечает отсутствие уравновешивающих факторов, компенсирующих неявку М. в судебное разбирательство, и трудности, причиненные защите принятием в качестве доказательств его непроверенных показаний. Из материалов дела не следует, и это не утверждалось властями Российской Федерации, что заявитель имел возможность допросить М. до судебного разбирательства (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «Евгений Иванов против Российской Федерации» (Yevgeniy Ivanov v. Russia) от 25 апреля 2013 г., жалоба № 27100/03 <3>, § 49).

---

<3> Там же. № 5/2014.

37. С учетом тех обстоятельств, что (1) власти не приняли разумных мер для обеспечения явки М. в суд, что (2) заявитель не имел возможности допросить свидетеля, показания которого имели решающее значение для установления его вины в преступлении, за которое он был впоследствии осужден, и что (3) власти не обеспечили компенсацию трудностей, причиненных защите в связи с принятием показаний М., Европейский Суд находит, что имело место нарушение требований пункта 1 и подпункта «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции.

2. Свидетели защиты

38. Что касается утверждения заявителя о том, что внутригосударственные суды отклонили его ходатайство о допросе в суде свидетелей защиты К., О. и П., Европейский Суд напоминает свой вывод о том, что справедливость уголовного разбирательства против заявителя была умалена ограничением прав защиты вследствие отсутствия возможности допроса свидетелей обвинения. Соответственно, он находит необязательным обособленно рассматривать вопрос о том, была ли справедливость разбирательства нарушена также невозможностью допроса свидетелей защиты (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Владимир Романов против Российской Федерации», § 107, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Евгений Иванов против Российской Федерации», § 51).

II. Иные предполагаемые нарушения Конвенции

39. Наконец, заявитель жаловался в соответствии со статьей 5 Конвенции на его содержание под стражей в период расследования уголовного дела против него.

40. Европейский Суд рассмотрел эту жалобу и полагает, что с учетом предоставленных ему материалов, и насколько эти доводы относятся к его компетенции, они не содержат признаков нарушения прав и свобод, предусмотренных Конвенцией или Протоколами к ней. Исходя из этого Европейский Суд отклоняет их как явно необоснованные в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

III. Применение статьи 41 Конвенции

41. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

42. Заявитель требовал 30 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

43. Власти Российской Федерации нашли требования заявителя чрезмерными и необоснованными. Они высказывали мнение о том, что установление факта нарушения Конвенции само по себе являлось бы достаточной справедливой компенсацией в настоящем деле.

44. Европейский Суд напоминает, что, если заявитель осужден при наличии потенциального нарушения его прав, гарантированных статьей 6 Конвенции, он должен, насколько это возможно, быть поставлен в такое положение, при котором бы требования этой статьи соблюдались, и наиболее подходящей формой возмещения вреда в принципе может стать новое судебное разбирательство или возобновление разбирательства по делу, если подобное требование предъявлено (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Оджалан против Турции» ( Öcalan v. Turkey), жалоба № 46221/99, § 210, последняя часть, ECHR 2005-IV, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сахновский против Российской Федерации» (Sakhnovskiy v. Russia) от 2 ноября 2010 г., жалоба № 21272/03 <1>, § 112). В этой связи Европейский Суд отмечает, что статья 413 УПК РФ предусматривает, что производство по уголовному делу может быть возобновлено ввиду установления Европейским Судом нарушения положений Конвенции (см. § 23 настоящего Постановления).

---

<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 9/2011.

45. Что касается требования заявителя о компенсации морального вреда, Европейский Суд признает, что страдания и разочарования заявителя не могут быть достаточно компенсированы установлением факта нарушения Конвенции. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский Суд присуждает заявителю 4 000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму.

B. Судебные расходы и издержки

46. Заявитель не требовал возмещения судебных расходов и издержек. Соответственно, Европейский Суд не присуждает каких-либо сумм по данному основанию.

C. Процентная ставка при просрочке платежей

47. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

1. объявил жалобу приемлемой для рассмотрения по существу в части отсутствия в судебном заседании свидетелей, а в остальной части — неприемлемой;

2. постановил, что имело место нарушение требований пункта 1 и подпункта «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции в части использования судом первой инстанции показаний свидетеля обвинения М., которого заявитель не имел возможности допросить;

3. постановил, что не является необходимым обособленное рассмотрение жалобы заявителя в соответствии с пунктом 1 и подпунктом «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции в части отказа суда первой инстанции допросить свидетелей защиты К., О. и П.;

4. постановил,

что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 4 000 евро (четыре тысячи евро) в качестве компенсации морального вреда, а также любой налог, начисляемый на указанную сумму, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты;

5. отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.

Секретарь Секции Суда Серен НИЛЬСЕН

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к Постановлению прилагается особое мнение судьи Сисилианоса.

СОВПАДАЮЩЕЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЛИНОС-АЛЕКСАНДРА СИСИЛИАНОСА

1. Я полностью поддерживаю вывод, содержащийся в Постановлении по настоящему делу, согласно которому имело место нарушение требований пункта 1 и подпункта «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции в части использования судом первой инстанции показаний свидетеля обвинения М., которого заявитель не имел возможности допросить.

2. Я также согласен, что в настоящем деле: «(1) власти не приняли разумных мер для обеспечения явки М. в суд, что (2) заявитель не имел возможности допросить свидетеля, показания которого имели решающее значение для установления его вины в преступлении, за которое он был впоследствии осужден, и что (3) власти не обеспечили компенсацию трудностей, причиненных защите в связи с принятием показаний М. ...» (§ 37 Постановления).

3. Однако формулировки вышеупомянутого и предшествующих параграфов, а именно §§ 30 - 36 Постановления, как представляется, ставят под сомнение логику и методологию теста, разработанного в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Хаваджа и Тахири против Соединенного Королевства» (Al-Kawaja <1> and Tahery v. United Kingdom) (жалобы № 26766/05 и 22228/06). Данный тест основан на принципе, согласно которому «до осуждения обвиняемого все доказательства против него должны быть представлены в его присутствии в открытом заседании с целью состязательного обсуждения». Этот принцип не носит абсолютного характера, но любые исключения из него «не должны нарушать прав защиты, которые, как правило, требуют, чтобы обвиняемый имел адекватную и надлежащую возможность оспорить показания и допросить свидетеля, показывающего против него, когда этот свидетель дает показания или на более поздней стадии разбирательства (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу „Лука против Италии“, § 39, и Постановление Европейского Суда по делу „Солаков против Македонии“ (Solakov v. the former Yugoslav Republic of Macedonia), жалоба № 47023/99, § 57, ECHR 2001-X, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу „Аль-Хаваджа и Тахири против Соединенного Королевства“, § 118).»

---

<1> Правильное написание фамилии заявителя по данному делу — Al-Khawaja (примеч. переводчика).

4. Первым шагом при определении того, может ли исключение быть оправданным в данном деле, является рассмотрение вопроса о том, имелась ли «уважительная причина» для принятия показаний отсутствующего свидетеля (или для неявки свидетеля). Если это требование исполнено, затем — и только затем — возникает второй вопрос, а именно был ли обвинительный приговор основан «исключительно или в решающей степени» на показаниях лица, которого обвиняемый не имел возможности допросить или которое не было допрошено, на предварительном следствии или в суде (упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Хаваджа и Тахири против Соединенного Королевства», § 119). Иными словами: тот факт, что отсутствовали уважительные причины для принятия показаний отсутствующего свидетеля (или что «власти не приняли разумных мер для обеспечения явки (свидетеля) в суд»), достаточен сам по себе, чтобы установить нарушение пункта 1 и подпункта «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции. Дальнейшее рассмотрение дела не требуется. Данное толкование было прямо подтверждено Большой Палатой Европейского Суда, которая напомнила установившуюся прецедентную практику по данному вопросу:

«...Требование о том, что должно быть достаточное основание для принятия показаний отсутствующего свидетеля, является предварительным вопросом, который должен быть разрешен до любого рассмотрения вопроса о том, является ли данное доказательство исключительным или решающим. Даже когда показания отсутствующего свидетеля не являются исключительным или решающим доказательством, Европейский Суд все равно устанавливал нарушение пункта 1 и подпункта „d“ пункта 3 статьи 6 Конвенции, когда не были продемонстрированы уважительные причины для уклонения от допроса свидетеля (см., например, Постановление Европейского Суда по делу „Люди против Швейцарии“ ( Lüdi v. Switzerland) от 15 июня 1992 г., Series A, № 238, Постановление Европейского Суда по делу „Мильд и Виртанен против Финляндии“ (Mild and Virtanen v. Finland) от 26 июля 2005 г., жалобы № 39481/98 и 40227/98, Постановление Европейского Суда по делу „Бонев против Болгарии“ (Bonev v. Bulgaria) от 8 июня 2006 г., жалоба № 60018/00, Постановление Европейского Суда по делу „Пелло против Эстонии“ (Pello v. Estonia) от 12 апреля 2007 г., жалоба № 11423/03)...» (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Хаваджа и Тахири против Соединенного Королевства», § 120).

5. После вынесения Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Хаваджа и Тахири против Соединенного Королевства» аналогичный подход был применен в ряде дел. Так, если Европейский Суд полагал, что отсутствовала уважительная причина неявки свидетеля, он устанавливал нарушение пункта 1 и подпункта «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции, не считая необходимым рассматривать иные вопросы (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Сульдин против Российской Федерации» (Suldin v. Russia) от 16 октября 2014 г., жалоба № 20077/04 <1>, § 58, Постановление Европейского Суда по делу «Джеват Сойсал против Турции» (Cevat Soysal v. Turkey) от 23 сентября 2014 г., жалоба № 17362/03, § 79, Постановление Европейского Суда по делу «Ходорковский и Лебедев против Российской Федерации» (Khodorkovskiy and Lebedev v. Russia) от 25 июля 2013 г., жалобы № 11082/06 и 13772/05 <2>, § 715, Постановление Европейского Суда по делу «Рудниченко против Украины» (Rudnichenko v. Ukraine) от 11 июля 2013 г., жалоба № 2775/07, § 109, Постановление Европейского Суда по делу «Месеснел против Словении» (Mesesnel v. Slovenia) от 28 февраля 2013 г., жалоба № 22163/08, § 40).

---

<1> Опубликовано в электронном периодическом издании «Прецеденты Европейского Суда по правам человека» № 2/2015.

<2> Опубликовано в специальном выпуске «Российская хроника Европейского Суда» № 1/2015.

6. Если имелась «уважительная причина» для принятия показаний отсутствующего (или анонимного) свидетеля и осуждение было основано «исключительно или в решающей степени» на показаниях данного конкретного свидетеля, Европейский Суд переходит к третьему этапу путем рассмотрения вопроса о наличии «уравновешивающих факторов» для компенсации трудностей, причиненных защите принятием в качестве доказательства показаний отсутствующего свидетеля. Однако если осуждение не было основано «исключительно или в решающей степени» на показаниях отсутствующего свидетеля, нет необходимости в дальнейшем рассмотрении третьего вопроса, а именно вопроса о наличии «уравновешивающих факторов». Этот третий этап был добавлен Постановлением Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Хаваджа и Тахири против Соединенного Королевства». (Новый) подход Большой Палаты Европейского Суда был изложен следующим образом:

«...147. Европейский Суд, таким образом, заключает, что, если показания с чужих слов являются единственным или решающим доказательством против обвиняемого, их принятие в качестве доказательства не влечет автоматически нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции. В то же время, если обвинительный приговор основывается исключительно или в решающей степени на показаниях отсутствующих свидетелей, Европейский Суд должен подвергнуть разбирательство наиболее тщательному контролю. Вследствие угроз, связанных с принятием этих доказательств, такое принятие будет являться крайне важным фактором, требующим взвешивания, если использовать слова лорда Мэнса в деле „R. против Дэвиса“ (R. v. Davis) (см. § 50 настоящего Постановления), а также требует достаточных уравновешивающих факторов, включая наличие прочных процессуальных гарантий...».

7. Целью третьего критерия — «критерия уравновешивающих факторов» — было сделать более гибким так называемое правило исключительного или решающего доказательства. Такое понимание подхода Большой Палаты Европейского Суда подтверждается вышеприведенной фразой: «...если показания с чужих слов являются единственным или решающим доказательством против обвиняемого, их принятие в качестве доказательства не влечет автоматически нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции». Другими словами, в делах, в которых строгое применение «правила исключительного или решающего доказательства» привело бы «автоматически» — то есть почти неотвратимо — к установлению нарушения статьи 6 Конвенции, Европейский Суд смягчает свой традиционный тест путем рассмотрения вопроса о том, могли ли какие-либо «уравновешивающие факторы», тем не менее, оправдать принятие показаний отсутствующего свидетеля, что будет исключать нарушение. Таким образом, добавляя «критерий уравновешивающих факторов» в деле Аль-Хаваджи и Тахири, Большая Палата Европейского Суда в некоторой степени ослабила строгость контроля, ранее осуществляемого в делах подобного типа.

8. Теперь возникает вопрос о том, соответствует ли «трехэтапный тест», примененный в настоящем деле (а также в некоторых иных делах, см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Салихов против Российской Федерации» (Salikhov v. Russia) от 3 мая 2012 г., жалоба № 23880/05 <1>, Постановление Европейского Суда по делу «Трампевский против Македонии» (Trampevski v. the former Yugoslav Republic of Macedonia) от 10 июля 2012 г., жалоба № 4570/07, Постановление Европейского Суда по делу «Евгений Иванов против Российской Федерации» (Yevgeniy Ivanov v. Russia) от 25 апреля 2013 г., жалоба № 27100/03 <2>, Постановление Европейского Суда по делу «Шандру против Румынии» (Sandru <3> v. Romania) от 15 октября 2013 г., жалоба № 33882/05), логике и методу Большой Палаты Европейского Суда в деле Аль-Хаваджи и Тахири. При всем уважении к подходу большинства я полагаю, что не соответствует. Одно дело сказать, что, если нет уважительной причины для принятия показаний отсутствующего свидетеля, одного этого элемента достаточно для установления нарушения пункта 1 и подпункта «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции, и совсем другое дело рассматривать вопрос о том, соблюдены ли все три вышеупомянутых требования в конкретном деле до того, как заключить, что суд не был справедливым. Применение первого метода подобно продвижению шаг за шагом. Применение второго метода является «тройным прыжком».

---

<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 4/2013.

<2> Там же. № 5/2014.

<3> Правильнее Sandru (примеч. переводчика).

9. Действительно, благодаря подходу с «тройным прыжком» постановление может выглядеть более убедительным: не только отсутствовала уважительная причина для принятия показаний отсутствующего свидетеля, но и показания, данные указанным свидетелем, имели решающее значение для обвинительного приговора, и, более того, отсутствовали «уравновешивающие факторы». Таким способом Европейский Суд всесторонне рассмотрел дело, и отсутствуют основания для сомнения относительно установления нарушения. Так в чем же проблема? Проблема в том, что в случае его (неоднократного) применения без оговорок или дополнительных пояснений подход, содержащийся в настоящем Постановлении, может быть истолкован от обратного внутригосударственными судебными органами и тем самым может подавать неверный сигнал. Если у кого-либо отсутствует всеобъемлющее представление о судебной практике Европейского Суда относительно отсутствующего свидетеля, такое толкование от обратного настоящего Постановления может состоять в том, что внутригосударственный суд может использовать показания отсутствующего или анонимного свидетеля. Лишь когда такие показания являются единственным или решающим фактором для вынесения обвинительного приговора обвиняемому и отсутствуют «уравновешивающие факторы», лишь тогда будет иметь место нарушение пункта 1 и подпункта «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции. Иными словами, хотя и делая более убедительным настоящее Постановление, подход, использованный большинством, может иметь более широкие последствия для теста, подлежащего применению в отношении отсутствующих (или анонимных) свидетелей.

10. Имеется ли возможность комбинирования обоих подходов? Вероятно, да. В своем Постановлении по делу «Николицас против Греции» (Nikolitsas v. Greece) (от 3 июля 2014 г., жалоба № 63117/09) Европейский Суд нашел компромиссное решение, указав в конце § 35, что: «Таким образом, отсутствовали „уважительные причины“, оправдывающие это нарушение прав защиты. Согласно прецедентной практике Европейского Суда этот элемент является достаточным для установления нарушения пункта 1 и подпункта „d“ пункта 3 статьи 6 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты по делу „Аль-Хаваджа и Тахири против Соединенного Королевства“, § 120)». Затем он перешел к рассмотрению иных соображений. Подобный подход позволяет повторно подтвердить традиционную прецедентную практику Европейского Суда и тем самым избежать возможного неверного толкования требований дела Аль-Хаваджи и Тахири, и в то же время он дает возможность указывать, также по педагогическим мотивам, на ряд нарушений процедуры в целом, чтобы в результате вынести убедительное и веское постановление по конкретному делу. Я полагаю, что такой комбинированный подход мог применяться в настоящем деле просто путем добавления некоторых соображений в соответствии с направлениями, указанными в деле Николицаса. Как бы то ни было, очевидно наличие (как минимум) двух позиций в постановлениях Европейского Суда относительно толкования и применения теста из дела Аль-Хаваджи и Тахири. Данная ситуация, вероятно, будет разъяснена в деле «Шатшашвили против Германии» (Schatschaschwili v. Germany) (жалоба № 9154/10), которое в настоящее время находится на рассмотрении Большой Палаты Европейского Суда.

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

FIRST SECTION

CASE OF ALEKSANDR VALERYEVICH KAZAKOV v. RUSSIA (Application No. 16412/06)

JUDGMENT <*>

(Strasbourg, 4.XII.2014)

---

<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.

The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:

Isabelle Berro — Lefèvre , President,

Julia Laffranque,

Paulo Pinto de Albuquerque,

Linos-Alexandre Sicilianos,

Erik Møse ,

Having deliberated in private on 13 November 2014,

Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

PROCEDURE

1. The case originated in an application (No. 16412/06) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Mr Aleksandr Valeryevich Kazakov («the applicant»), on 24 March 2006.

2. The applicant was represented by Mr T. Misakyan, a lawyer practising in Moscow. The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyushkin, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.

3. The applicant alleged, in particular, that the trial court had not obtained the attendance of witness M. for the prosecution and witnesses K., O. and P. for the defence in the criminal proceedings against him.

4. On 18 January 2011 the application was communicated to the Government.

THE FACTS

I. The circumstances of the case

5. The applicant was born in 1960 and lives in Petropavlovsk-Kamchatskiy.

6. On an unspecified date the prosecutor's office opened a criminal investigation into the activities of a criminal gang allegedly organised by V., a high-ranking police officer at the time. The members of the gang were suspected of numerous thefts of goods and foodstuffs from various storage facilities. One of the episodes under investigation was a fraudulent attempt by the members of the gang to sell scrap metal, which belonged to a private company, to a scrap metal processing plant. According to the official version, the attempt to sell the scrap metal was carried out by V., the applicant, who was also a high-ranking police officer at the time, and G., another member of the gang. On an unspecified date in November 2000 V., the applicant and G. met with M., a director of the scrap processing plant, and fraudulently represented to him that the scrap metal belonged to K. and that they were acting on her behalf. M. agreed to purchase the scrap metal and on 23 November 2000 he sent a group of workers to the company's site in order to have the scrap metal removed. G.'s boyfriend Yer., another member of the gang, was also present at the site at the time. The removal of the scrap metal was interrupted by B., one of the private company's directors. Yer. phoned G., who told him to go to the police station to notify V. of the incident. Then both Yer. and G. returned to the site to settle the issue with B., who had complained to the police about the attempted theft of the scrap metal. B. also informed Vosh., the company's managing director, of the incident. Acting in his official capacity, V. assigned the investigation into the attempted theft of scrap metal to Yem., who decided to question M. However, V. interviewed M. himself and brought Yem. M.'s statement. Yem. questioned K., who submitted that she had nothing to do with the removal of the scrap metal from the company's premises.

7. On 8 May 2002 the applicant was arrested and remanded in custody. On 3 December 2002 he was released on bail.

8. On 9 December 2002 the applicant was formally charged with more than ten counts of financial fraud, theft and embezzlement committed in collusion with eight members of the gang.

9. The trial opened in January 2003. At the end of the trial the prosecutor dropped all the charges against the applicant except the attempted theft of scrap metal.

«...he has known V. since 1996 due to his service in the Ministry of the Interior[.] They have been friends. Since the late nineties he has known G. too, whom he met from time to time at different places and visited her at her home for work purposes. In the summer of 2000, V. asked... to take him to the site [where the scrap metal was] in order to meet G. G. asked him and V. to help the buyer of the scrap metal to ensure its safety. He and V. promised to ask one of the police patrol teams to secure the scrap metal. They informed accordingly the buyer who arrived later to inspect the scrap metal. He did not talk to anyone about stealing and selling the scrap metal. He did not conspire with such intent and he did not take part in any negotiations about that. He did not receive any proceeds from the sale of the scrap metal or any advance payment. Nor did he take any measures to conceal the crimes committed by G. She falsely accused him of the involvement in the attempted theft of the scrap metal.»

11. The trial court questioned B., Vosh., and Yem. It further admitted into evidence the statements made by M., Yersh., and K. when questioned by the investigator. As regards witness M., the court noted that he had been away on a business trip and could not attend the court hearing. It considered that this absence amounted to an extraordinary circumstance that would permit the reading-out of his earlier statement. Despite the applicant's objection, the court dispensed with summoning M. again for questioning and proceeded with the reading-out of his statement. According to the Government, the information concerning M.'s absence was communicated to the court by M.'s wife by telephone.

12. According to the written statement, used by the court, M. stated as follows:

«...he has been the General Director of the Steel Company LLC since 1995. It specializes in buying scrap metal from individuals and legal entities in the region. One of the long-term suppliers for his company was [G.]. In the spring of 2000 [G.] proposed being a middle person between the Steel Company LLC and her acquaintances who intended to sell a large quantity of scrap metal. She suggested that [he] meet with those persons to discuss the terms and conditions of the transaction. As was suggested by [G.], at the end of May 2000 he met with those persons at the site where the scrap metal was located... He met two men whose names were Aleksandr and Vladimir. They claimed that the scrap metal belonged to them and offered him to buy it. Subsequently, [G.] told him that those men were high ranking police officers... During the meeting Aleksandr asked him to make an advance payment for the scrap metal in the amount of RUB 150,000. [He also said] that it was for the Steel Company LLC to saw and dismantle the metal structure. When he asked them to show the documents confirming their title to the scrap metal, Aleksandr and Vladimir „stepped back“ and explained that they were also middle men and that the scrap metal belonged to another person. [G.] did not take part in the discussion. He suggested that they could get back to discuss the transaction once they had the necessary documents. Then he left. In mid-November 2000 [G.] contacted him again as regards that scrap metal. She explained that police officers Aleksandr and Vladimir would present all the documents for the scrap metal and that she would draft the purchase contract. Several days later [G.] brought [a draft contract] which indicated that the scrap metal belonged to K... According to [G.], the owner of the scrap metal was at the seaside and would contact him later... [G.] convinced him that the transaction was legal as the middle men and „underwriters“ were high ranking police officers. He has known [G.] for her good reputation. He trusted her assurances as to the guarantees provided by the police officers and signed the contract. He asked his employees to start sawing the metal structure. Then a criminal investigation was opened. [G.] came to see him and explained that the police officers Aleksandr and Vladimir had set her up and that she had paid each of them RUB 10,000 from the amount his company had paid her for the metal. A day later, Vladimir came to see him. He asked him to make a written statement and said that he would resolve all the problems and that the criminal case would be closed. He responded that he had no problems because all his actions had been in compliance with law.»

13. According to the applicant, the trial court refused to summon K., O. and P., witnesses for the defence.

14. On 14 June 2005 the Petropavlovsk-Kamchatskiy Town Court found the applicant guilty of an attempted theft of scrap metal. The applicant was sentenced to six years' imprisonment.

18. On an unspecified date the applicant lodged an appeal against the judgment of 14 June 2005. He complained, inter alia, about M.'s non-attendance.

19. On 27 September 2005 the Kamchatka Regional Court upheld, in substance, the applicant's conviction but reduced his sentence to four years' imprisonment.

II. Relevant domestic law

20. Article 281 of the Code of Criminal Procedure (CCrP) provides that, where a witness does not appear at the court hearing, the court may decide — at the request of a party to the proceedings or on its own initiative — to read out the testimony given by the witness during the preliminary investigation. It may also do so if the witness has died or cannot appear at the hearing because of a serious illness, or if a witness who is a foreign national refuses to appear before the court, or in cases of natural disaster, or if other extraordinary circumstances prevent him or her from appearing before the court.

21. If a witness fails to comply with a summons to appear without good reason, the court may order the police or bailiffs to bring him to the courtroom by force (Article 113 of the CCrP).

22. Should the court consider that it is not possible to hold a hearing due to the absence of a person summoned to appear, it may decide to adjourn the hearing and take measures to obtain the attendance of the absentee (Article 253 § 1 of the CCrP).

23. Article 413 of the CCrP provides for the possibility of reopening criminal proceedings on the basis of a finding of a violation of the Convention by the European Court of Human Rights.

THE LAW

I. Alleged violation of Article 6 of the Convention

3. Everyone charged with a criminal offence has the following minimum rights:

...

(d) to examine or have examined witnesses against him and to obtain the attendance and examination of witnesses on his behalf under the same conditions as witnesses against him...»

25. The Government contested that argument. They submitted that the applicant had not asked the trial court to summon witness M. but had merely objected to the prosecutor's request to have M.'s earlier statement read out at the court hearing. In their opinion, the criminal proceedings against the applicant had been fair. M.'s statement had not been the only evidence against the applicant. As regards the applicant's guilt, the trial court also based its findings, on Yer.'s testimony. Yer. had confirmed that the applicant and his co-defendants V. and G. had conspired to commit the theft and that G. had acted pursuant to the instructions given by V. and the applicant. Furthermore, the trial court had taken all the measures necessary to ensure M.'s presence in court. It had served process on M. Neither the prosecution nor the defence had asked the court to compel M. to appear. The trial court had taken into consideration M.'s absence due to a business trip that was ongoing at the time and had decided to read out his earlier statement. The Government pointed out that, even after M.'s statement had been admitted as evidence, the applicant had had ample opportunity to insist on M.'s being questioned in person. When upholding the verdict, the appeal court had taken into consideration the fact that M. had not appeared before the trial court.

26. The applicant maintained his complaint. He submitted that M.'s statement had been decisive evidence against him and, accordingly, it had been incumbent on the authorities to take all possible measures to ensure M.'s presence in court to provide the applicant with an opportunity to confront him in person. The applicant further considered that the trial court had failed to verify whether the telephone call had actually been made by M.'s wife and whether M. had really been away. In any event, the trial court had failed to take any further steps to ensure M.'s presence in court. Lastly, the applicant asserted that the trial court's decision to read out M.'s statement had been in contravention of the national rules of criminal procedure which clearly delineated the extraordinary circumstances allowing the court to dispense with questioning a witness and reading out an earlier statement made by him or her instead.

A. Admissibility

27. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

B. Merits

1. Non-attendance of the prosecution witness M.

28. The Court reiterates that the guarantees in paragraph 3 (d) of Article 6 are specific aspects of the right to a fair hearing set forth in paragraph 1 of this provision which must be taken into account in any assessment of the fairness of proceedings. Article 6 § 3 (d) enshrines the principle that, before an accused can be convicted, all evidence against him must normally be produced in his presence at a public hearing with a view to adversarial argument. Exceptions to this principle are possible but must not infringe the rights of the defence, which, as a rule, require that the accused should be given an adequate and proper opportunity to challenge and question a witness against him, either when that witness makes his statement or at a later stage of proceedings (see Lucà v. Italy, No. 33354/96, §§ 39 — 40, ECHR 2001-II).

29. The exceptions to the above general principles require, first, that there must be good reason for the non-attendance of a witness. Second, a conviction cannot be based solely or to a decisive degree on depositions that have been made by a person whom the accused has had no opportunity to examine or to have examined, whether during the investigation or at the trial unless there are sufficient counterbalancing factors in place, including measures that permit a fair and proper assessment of the reliability of that evidence to take place. This would permit a conviction to be based on such evidence only if it is sufficiently reliable given its importance in the case (see Al-Khawaja and Tahery v. the United Kingdom [GC], Nos. 26766/05 and 22228/06, §§ 119 and 147, ECHR 2011).

31. The Court accepts that the trial court made an attempt to ensure M.'s presence in court. It cannot, however, subscribe to the Government's view that the trial court's decision to excuse the absence of the witness was sufficiently convincing and that the authorities had taken all reasonable measures to secure his attendance at the trial.

32. In this connection the Court takes cognisance of the fact that the trial court forwarded the summons to M.'s known address. However, when the witness failed to appear in court — following a telephone call allegedly made by his wife notifying the court that he was away on business — the court made no further effort to clarify the circumstances of his absence, dispensed with summoning him again and proceeded with the reading-out of his statement.

33. While being mindful of the domestic courts' obligation to secure the proper conduct of the trial and avoid undue delays in the criminal proceedings, the Court does not consider that a stay in the proceedings for the purpose of obtaining the witness's testimony — even more so for clarifying the issue of his appearance at the trial, in which the applicant stood accused of a serious offence and risked a long term of imprisonment — would have constituted an insuperable hindrance to the expediency of the proceedings at hand. The authorities chose to eschew that stay. As a result, the witness never appeared to testify in court in the presence of the applicant (compare, Karpenko v. Russia, No. 5605/04, §§ 73 — 75, 13 March 2012).

34. The Court further observes that the national judicial authorities based the finding of the applicant's guilt on the witnesses' statements and certain documents. In this respect the Court notes that, apart from the testimonies of M. and the co-defendants G. and Yer., none of the witnesses examined in the course of the criminal proceedings against the applicant provided any information that would directly link the latter to the attempted theft of the scrap metal. Nor did any of the documents admitted as evidence implicate the applicant in the commission of the crime.

36. Finally, the Court notes the absence of any counterbalancing factors to compensate for M.'s non-attendance at the trial and for the difficulties caused to the defence by the admission as evidence of his untested statements. It does not appear from the materials in the case file — nor has it been argued by the Government — that the applicant had the opportunity to cross-examine M. before the trial (compare, Yevgeniy Ivanov v. Russia, No. 27100/03, § 49, 25 April 2013).

37. Having regard to the fact that (1) the authorities failed to make a reasonable effort to secure M.'s presence in court, that (2) the applicant was not afforded any opportunity to question the witness, whose testimony was of decisive importance for establishing whether or not the applicant was guilty of the offence of which he was later convicted, and that (3) the authorities failed to compensate for the difficulties experienced by the defence on account of the admission of M.'s statement into evidence, the Court finds that there has been a violation of Article 6 §§ 1 and 3 (d) of the Convention.

2. Defence witnesses

38. As regards the applicant's allegation that the domestic courts refused his request to have the defence witnesses K., O. and P. questioned in court, the Court reiterates its finding that the fairness of the criminal proceedings against the applicant was undermined by the limitations imposed on the rights of the defence by the absence of an opportunity to confront the prosecution witness. It therefore considers it unnecessary to examine separately whether the fairness of the proceedings was also breached because the applicant was unable to have the defence witnesses questioned (see Vladimir Romanov, cited above, § 107; and Yevgeniy Ivanov, cited above, § 51).

II. Other alleged violations of the Convention

39. Lastly, the applicant complained under Article 5 of the Convention about his detention in custody pending the criminal investigation against him.

40. The Court has examined that complaint and considers that, in the light of all the material in its possession and in so far as the matters complained of are within its competence, they do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. Accordingly, the Court rejects them as manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 (a) and 4 of the Convention.

III. Application of Article 41 of the Convention

41. Article 41 of the Convention provides:

A. Damage

43. The Government considered the applicant's claims excessive and unsubstantiated. They proposed that the finding of a violation would constitute sufficient just satisfaction in the present case.

44. The Court reiterates that when an applicant has been convicted despite a potential infringement of his rights guaranteed by Article 6 of the Convention he should, as far as possible, be put in the position in which he would have been had the requirements of that provision not been disregarded, and that the most appropriate form of redress would, in principle, be trial de novo or the reopening of the proceedings, if requested (see Öcalan v. Turkey [GC], No. 46221/99, § 210 in fine, ECHR 2005-IV, and Sakhnovskiy v. Russia [GC], No. 21272/03, § 112, 2 November 2010). The Court notes, in this connection, that Article 413 of the Russian Code of Criminal Procedure provides that criminal proceedings may be reopened if the Court finds a violation of the Convention (see paragraph 23 above).

45. As to the applicant's claims in respect of non-pecuniary damage, the Court considers that the applicant's sufferings and frustration cannot be compensated for by the mere finding of a violation. Making its assessment on an equitable basis, it awards him EUR 4,000 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on that amount.

B. Costs and expenses

46. The applicant did not claim costs and expenses. Accordingly, there is no call to make an award under this head.

C. Default interest

2. Holds that there has been a violation Article 6 §§ 1 and 3 (d) of the Convention on account of the trial court's reliance on statements by the prosecution witness M. whom the applicant had no opportunity to question;

3. Holds that it is not necessary to examine separately the applicant's complaint under Article 6 §§ 1 and 3 (d) pertaining to the trial court's refusal to question the defence witnesses K., O. and P.;

4. Holds

that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 4,000 (four thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage, to be converted into the currency of the respondent State, at the rate applicable at the date of settlement;

5. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.

Done in English, and notified in writing on 4 December 2014, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

Søren NIELSEN Registrar

In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the separate opinion of Judge Sicilianos is annexed to this judgment.

I.B.L.

S.N.

CONCURRING OPINION OF JUDGE SICILIANOS

1. I fully subscribe to the finding of the judgment in the present case, according to which there has been a violation of Article 6 §§ 1 and 3 (d) of the Convention on account of the trial court's reliance on statements by the prosecution witness M. whom the applicant had no opportunity to question.

---