Постановление ЕСПЧ от 31.10.2013
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 31.10.2013. 12316/07. 31.10.2013. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1231607
«Дело „Поповски (Popovski) против Македонии“ (жалоба № 12316/07)»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ПОПОВСКИ (POPOVSKI) ПРОТИВ МАКЕДОНИИ» <1>
(Жалоба № 12316/07)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
<1> Перевод с английского Е.Г. Кольцова.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 24 марта 2014 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Поповски против Македонии» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), рассматривая дело Палатой в составе:
Изабель Берро-Лефевр, Председателя Палаты,
Мирьяны Лазаровой Трайковской,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 8 октября 2013 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 12316/07, поданной против Республики Македония в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Македонии Ристо Поповски (Risto Popovski) (далее — заявитель) 19 февраля 2007 г.
2. Интересы заявителя представлял В. Георгиев (V. Georgiev), адвокат, практикующий в г. Битоле (Bitola). Власти Македонии были представлены своим представителем при Европейском Суде по правам человека К. Богдановым (K. Bogdanov).
3. Заявитель жаловался, в частности, на то, что разбирательство по его делу продолжалось слишком долго, а также что государство-ответчик неэффективно рассмотрело уголовное дело по факту диффамации и не обеспечило его право на уважение личной и семейной жизни.
4. 12 декабря 2011 г. указанные жалобы были коммуницированы властям Македонии. В соответствии с пунктом 1 статьи 29 Конвенции Европейский Суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1945 году и проживает в г. Битоле.
6. 2 октября 2002 г. в ежедневной газете «Утрински Весник» (Utrinski Vesnik) была опубликована статья, озаглавленная «Дядя воровал, Джован стоял на шухере» (Byjkomo крадел, Jован чувал стража). На первой полосе газеты была напечатана ссылка на статью. В соответствующей части данной статьи говорилось:
«Ристо Поповски, дядя низложенного епископа J. и собственник компании „Воскресение“ (Voskresenie) с местом нахождения в г. Битоле, в сопровождении семи молодых людей вошел во внутренний двор церкви Святого Спаса в г. Гевгелии (Gevgelija) и прошел к церковному гаражу. Дядя завел двигатель трактора [в гараже] и выехал со двора, пока его помощники говорили ключнику церкви, который был расстроен, чтобы он не вмешивался. В ходе этих активных действий низложенный епископ Джован крутился рядом, ожидая, чем закончится дело...»
На основании информации о вторжении, полученной от анонимного источника, полиция остановила трактор, не позволив ему покинуть Гевгелию. Собственник «Воскресения», [заявитель], предъявил документы, [из которых следовало], что трактор принадлежал компании «Воскресение»! Лишь низложенный епископ Джован знает, каким образом трактор, подаренный церковной общине Гевгелии Японией, оказался в собственности частной компании из г. Битолы... (R.P.)».
7. На следующий день заявитель направил в редакцию газеты письмо с просьбой опубликовать опровержение, поскольку заявления о том, что он украл трактор, не соответствовали действительности. В этой связи он представил копию свидетельства, выданного Министерством внутренних дел Македонии, в котором подтверждалось, что трактор был ему возвращен. Заявитель сообщил, что в отсутствие опровержения он будет признан преступником в г. Битоле, маленьком городке, жители которого знали друг друга. Газета ничего не предприняла по данной просьбе.
8. 31 декабря 2002 г., после нескольких устных запросов, заявитель направил в редакцию газеты письмо о предоставлении информации о журналисте, инициалы которого (R.P.) были указаны в конце статьи.
9. 31 января (по словам заявителя) или 4 февраля (по мнению властей Македонии) 2003 г. в соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 16 и пункта 1 статьи 417 Закона «О производстве по уголовным делам» заявитель предъявил частные обвинения по уголовному делу о диффамации, признаваемой преступным деянием, наказуемым в соответствии с пунктом 2 статьи 172 Уголовного кодекса Македонии (далее — УКМ) (см. §§ 27, 31 и 38 настоящего Постановления). Жалоба была подана в отношении главного редактора газеты и ответственного журналиста R.P. Заявитель утверждал, что статья дискредитировала его и его семью, и требовал выплаты компенсации морального вреда в размере, определенном судом.
10. 31 марта и 16 апреля 2003 г. соответственно суд первой инстанции г. Скопье попросил заявителя дополнить жалобу, в том числе сообщить информацию о личности R.P., описать деяния, вменяемые обвиняемым, а также предоставить оригинал статьи. Заявитель уточнил свою жалобу и проинформировал суд о том, что все его попытки получить в редакции газеты информацию о личности ответственного журналиста, не дали какого-либо результата.
11. В ходе разбирательства интересы заявителя представлял адвокат, практикующий в г. Битоле. Заявитель утверждал (не представив доказательств в поддержку своих доводов), что первое судебное заседание было назначено на 23 сентября 2003 г. Однако стороны были согласны с тем, что в период между 10 октября 2003 г. и 16 января 2007 г. суд, рассматривавший дело, назначил 23 заседания по делу, из которых 20 были отложены ввиду отсутствия либо B.T., либо его представителя, либо ответственного журналиста. Суд предпринял несколько попыток обеспечить явку B.T. при помощи полиции. Заявитель и его представитель присутствовали на всех назначенных судебных заседаниях.
12. На слушании, проведенном 6 сентября 2005 г., суд попросил газету раскрыть информацию о личности R.P., предполагаемого автора статьи. В отсутствие ответа от газеты суд повторил свои запросы 18 октября и 24 ноября 2005 г., а также 24 января 2006 г., но ответа так и не было получено.
13. На слушании, проведенном 7 марта 2006 г., B.T. допустил, что он разрешил опубликовать статью, и попросил предоставить ему дополнительное время для идентификации журналиста, написавшего ее. В замечаниях, представленных 25 апреля 2006 г., заявитель подтвердил, что спорная статья содержала имевшие характер диффамации утверждения, которые изображали его вором и оказали значительное негативное влияние на его личную и семейную жизнь. В этой связи он утверждал, что его супруга прекратила свою частную медицинскую практику, поскольку стены ее офиса были покрыты надписями «воры» (арамии). По его словам, их дети также столкнулись с трудностями в школе из-за диффамационной статьи.
14. На слушании, проведенном 29 июня 2006 г., B.T. сообщил, что в соответствии с реестрами газеты автором текста был некий K.J., который подтвердил это во время телефонного разговора с ним. Суд вызвал его на следующее судебное заседание. Его место жительства должна была помочь установить полиция.
15. K.J. не явился ни на одно из четырех слушаний, проведенных в период с 19 сентября 2006 г. по 16 января 2007 г., невзирая на направлявшиеся ему судебные повестки. На январском слушании суд прекратил (запира) производство по делу в связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности. В соответствии с решением суда судебные расходы и издержки, понесенные каждой стороной в ходе разбирательства, были возложены на каждую сторону. 1 марта 2007 г. апелляционный суд г. Скопье оставил решение суда первой инстанции без изменения, уведомив об этом заявителя 24 марта 2007 г.
16. В ходе разбирательства заявитель дважды обращался к судье, рассматривавшему дело, и к председателю суда первой инстанции с жалобами на порядок рассмотрения дела и с предупреждением о возможности истечения сроков давности.
II. Соответствующие международно-правовые материалы, внутригосударственные законодательство и практика
A. Соответствующие международно-правовые материалы
1. Резолюция Парламентской Ассамблеи Совета Европы 1577(2007) «На пути к отмене уголовной ответственности за диффамацию»
17. Резолюция в соответствующих частях предусматривает:
«...6. Законы об ответственности за диффамацию преследуют законную цель по защите репутации и прав граждан. Тем не менее Ассамблея призывает государства-члены крайне осторожно применять эти законы, так как это может серьезно ущемить свободу выражения мнений...»
8. Ассамблея сожалеет, что в ряде государств-членов преследование за диффамацию сопровождается злоупотреблениями, которые можно рассматривать как попытки властей подавить критику со стороны СМИ...
13. Соответственно, Ассамблея полагает, что наказание в виде тюремного заключения за диффамацию должно быть незамедлительно отменено. В частности, она призывает государства, в законодательстве которых до сих пор предусмотрено наказание в виде лишения свободы, хотя норма о лишении свободы на практике не применяется, незамедлительно отменить эти положения с тем, чтобы это не служило, пусть и неправомерно, оправданием для государств, продолжающих применять эту норму, и не приводило к размыванию основополагающих свобод...
17. Исходя из этого Ассамблея призывает государства-члены:
17.1) незамедлительно отменить наказание за диффамацию в виде лишения свободы;
17.2) обеспечить недопущение неправомочного применения уголовного преследования за диффамацию и гарантировать независимость прокуроров, ведущих такие дела;
17.3) дать более точное определение диффамации в своем законодательстве во избежание произвольного применения закона и для обеспечения эффективной гражданско-правовой защиты человеческого достоинства лиц, затронутых диффамацией...».
B. Соответствующее внутригосударственное законодательство
1. Закон 2001 года «Об обязательствах»
18. Статья 141 Закона «Об обязательствах» предусматривает право требования компенсации в гражданско-правовом порядке.
19. Статья 157 Закона «Об обязательствах» устанавливает, что работодатель несет ответственность за вред, причиненный работником при осуществлении либо в связи с осуществлением своих должностных обязанностей. Потерпевший может требовать предоставления компенсации непосредственно у работника при наличии у того умысла на причинение вреда. Работодатель вправе взыскать в порядке регресса с работника выплаченную потерпевшему компенсацию, если вред причинен работником умышленно или по небрежности.
20. Статья 187 Закона «Об обязательствах» предусматривает право требования компенсации в случаях причинения вреда репутации или распространения ложных утверждений.
21. В соответствии со статьями 188 и 189 Закона «Об обязательствах» суд может вынести приказ об опубликовании судебного решения, которым было установлено нарушение прав человека, об опровержении или о принятии иных мер для исправления нарушения. Суд также может присудить справедливую компенсацию независимо от того, была ли присуждена компенсация материального ущерба.
22. Согласно статье 365 Закона «Об обязательствах» срок подачи требований о компенсации составляет три года с момента, когда потерпевший узнал о причинении вреда, а также получил сведения о лице, которое этот вред причинило. Абсолютный срок давности для получения компенсации составляет пять лет с момента причинения вреда.
23. Течение срока давности приостанавливается, если истец обращается в суд или компетентный орган в целях рассмотрения или обеспечения его исковых требований.
24. В соответствии со статьей 379 Закона «Об обязательствах», если суд возвращает исковое заявление в связи с неподсудностью или по иным основаниям, не связанным с существом требований, и если истец повторно подает иск в течение трех месяцев после вступления судебного решения в законную силу, срок давности считается приостановленным с момента подачи первого иска. Данное правило применяется, если суд или компетентный орган рекомендовали заинтересованному лицу предъявить свои требования путем подачи отдельного гражданско-правового иска.
25. Если отпали основания для приостановления срока давности, тот продолжает течь, и срок, истекший до момента приостановления, включается в установленный законом срок давности. Если срок давности приостановлен вследствие предъявления требований в рамках другого производства, он продолжает течь после урегулирования спора (пункты 1 и 3 статьи 381 Закона «Об обязательствах»).
2. Уголовный кодекс 1996 года
26. Пункт 1 части 1 статьи 26 УКМ устанавливает, что главный редактор газеты или иного периодического издания может быть привлечен к уголовной ответственности за совершение преступлений с использованием того или иного средства массовой информации, если личность автора материала остается неизвестной до завершения судебного разбирательства.
27. Согласно частям 1 и 2 статьи 172 УКМ каждый, кто распространяет ложные диффамационные утверждения о другом лице, наказывается штрафом или лишением свободы сроком на шесть месяцев. Диффамация, совершенная публично или с использованием средств массовой информации, наказывается штрафом или лишением свободы сроком на один год.
28. В соответствии с частью 1 статьи 184 производство по делам о диффамации, предусмотренной статьей 172, осуществляется в порядке частного преследования.
29. С ноября 2012 года статьи 172 и 184 УКМ (см. §§ 27 и 28 настоящего Постановления) утратили силу (Официальный вестник, № 142/2012).
3. Закон 1997 года «О производстве по уголовным делам»
30. В соответствии со статьей 13 Закона 1997 года «О производстве по уголовным делам» в редакции, действовавшей в рассматриваемое время, контроль за разбирательством осуществлялся судьей, отвечающим за рассмотрение дел в установленные сроки.
31. Согласно пунктам 1 и 2 статьи 16 Закона «О производстве по уголовным делам» производство по уголовному делу возбуждалось по запросу уполномоченного обвинителя. По делам о преступлениях, требовавших государственного обвинения, уполномоченным обвинителем являлся государственный прокурор, а дела о преступлениях, преследование по которым осуществлялось в частном порядке, возбуждались частным обвинителем.
32. Статья 96 Закона «О производстве по уголовным делам» предусматривала, что гражданский иск (имотноправно барање ), относившийся к преступлению, подлежал рассмотрению в рамках уголовного судопроизводства, за исключением случаев, когда такое рассмотрение ведет к значительному удлинению сроков. Предметом гражданского иска могут быть требования о предоставлении денежной компенсации, о реституции имущества или об отмене нормативного правового акта.
33. В соответствии с пунктами 2 и 3 статьи 98 Закона «О производстве по уголовным делам» гражданский иск мог быть предъявлен до завершения судебного разбирательства в суде первой инстанции. Гражданский иск должен был быть уточнен и основываться на доказательствах.
34. Пункт 1 статьи 99 Закона «О производстве по уголовным делам» устанавливал, что потерпевший имел право до окончания судебного разбирательства отказаться (откаже) от гражданского иска и предъявить его в порядке гражданского судопроизводства. В этом случае иск не мог быть заново предъявлен в рамках уголовного судопроизводства, если иное не было установлено законом.
35. Статья 100 Закона «О производстве по уголовным делам» предусматривала, что суд мог допросить обвиняемого и исследовать обстоятельства, имевшие значение для рассмотрения гражданского иска, а также был обязан собирать доказательства и изучать все, что могло помочь в разрешении иска. Если решение по гражданскому иску могло значительно затянуть производство по делу, суд ограничивается сбором доказательств, которые было невозможно или очень трудно получить на более поздней стадии.
36. Согласно статье 101 Закона «О производстве по уголовным делам» ответственность за рассмотрение гражданского иска нес суд. Если суд признавал подсудимого виновным в совершении вмененных деяний, потерпевшему могла быть присуждена компенсация в полном объеме или частично. В последнем случае суд мог рекомендовать потерпевшему потребовать выплаты компенсации по остальным требованиям в порядке гражданского судопроизводства. Аналогичные правила применялись в ситуации, когда доказательств, собранных в рамках уголовного судопроизводства, недостаточно для вынесения решения о возмещении вреда (пункт 2 статьи 101 Закона «О производстве по уголовным делам»).
37. В случае вынесения оправдательного приговора или прекращения преследования, если было прекращено производство или сняты обвинения, суд должен был рекомендовать потерпевшему предъявить гражданский иск в порядке гражданского судопроизводства (пункт 3 статьи 101 Закона «О производстве по уголовным делам»).
38. В соответствии с пунктом 1 статьи 417 Закона «О производстве по уголовным делам» производство по уголовному делу возбуждается на основании либо обвинений, выдвинутых государственным прокурором, либо частной жалобы по уголовному делу.
4. Закон 2010 года «О производстве по уголовным делам»
39. Положения о гражданских исках, содержащиеся в статьях 110 — 114 Закона 2010 года «О производстве по уголовным делам», вступившего в силу 1 декабря 2013 г., идентичны положениям Закона 1997 года «О производстве по уголовным делам» (см. §§ 32 - 37 настоящего Постановления).
5. Закон 2005 года «О производстве по гражданским делам»
40. В соответствии с пунктом 3 статьи 11 Закона «О производстве по гражданским делам» обстоятельства, касающиеся совершения преступления и уголовной ответственности осужденного, установленные обвинительным приговором суда по уголовным делам, обязательны для судов по гражданским делам.
41. В статье 200 указанного закона перечислены основания, по которым производство по гражданскому делу приостанавливается в силу закона. В соответствии с пунктом 2 статьи 201 суд по гражданским делам может приостановить производство, если решение по делу зависит от установления следующих обстоятельств: было ли совершено преступление, преследование по которому осуществляется в публичном порядке, кто является субъектом преступления, и установлена ли вина лица, совершившего преступление.
6. Закон «О гражданской ответственности за оскорбление и диффамацию» (Официальный вестник, № 143/2012)
42. Закон «О гражданской ответственности за оскорбление и диффамацию» регулирует вопросы привлечения к гражданской ответственности за посягательство на честь и репутацию физических и юридических лиц, совершенное путем оскорбления или диффамации. Закон закрепляет свободу выражения мнений и устанавливает, что любые ограничения свободы выражения мнений должны применяться с соблюдением положений Конвенции и прецедентной практики Европейского Суда. В соответствии с данным законом потенциальный потерпевший может требовать публикации опровержения, принесения публичных извинений или исправления ошибок. Закон также устанавливает порядок предъявления и рассмотрения требований о компенсации материального и морального вреда, причиненного в результате оскорбления или диффамации, а также выдачи судебных запретов по ходатайству сторон.
C. Соответствующая внутригосударственная практика
43. Власти Македонии предоставили копию вступившего в законную силу решения суда от 21 декабря 2010 г., согласно которому суды удовлетворили требования о компенсации, предъявленные ответчиком (журналистом) в связи с диффамационными утверждениями в еженедельной газете. Требования о компенсации были предъявлены после того, как производство по уголовному делу, возбужденному истцом в отношении ответчика, было прекращено ввиду истечения абсолютного срока давности. В решении суды признали, что решение о прекращении производства по уголовному делу не имеет обязательной силы для судов по гражданским делам при рассмотрении ими иска о возмещении убытков (П1.бр.5466/10).
44. Кроме того, власти Македонии предоставили копию постановления Верховного суда Македонии, которым тот отклонил ходатайство о защите законности ( барање за заштита на законитоста), поданное в отношении вступивших в законную силу решений по гражданскому делу. В рамках этого дела нижестоящие суды отклонили иск о возмещении убытков, поданный спустя восемь лет после совершения предполагаемого преступления и после вынесения оправдательного приговора судами по уголовным делам. Верховный суд признал, что установленный законом срок давности по требованиям о компенсации, связанным с предполагаемым совершением преступления, начинал течь с момента, когда потерпевший предъявил гражданский иск в рамках уголовного судопроизводства. Поскольку потерпевший не предъявил таких требований, факт возбуждения им уголовного дела не приостанавливал течение срока давности для предъявления требований о компенсации (Гзз.бр.35/2007 от 9 и 18 октября 2007 г.).
ПРАВО
I. Предварительное возражение властей Македонии об исключении жалобы из списка подлежащих рассмотрению дел
45. Уведомление о поступлении жалобы было направлено властям Македонии 12 декабря 2011 г. Заявитель до 16 января 2012 г. должен был предоставить доверенность для представления его интересов в Европейском Суде в соответствии с пунктом 2 и подпунктом «a» пункта 4 правила 36 Регламента Суда, которые в соответствующих частях предусматривают:
«...После уведомления Высокой Договаривающейся Стороны — ответчика согласно подпункту „b“ пункта 2 правила 54 о поступлении жалобы заявитель должен быть представлен в соответствии с пунктом 4 настоящего правила, если только Председатель Палаты не примет решение об ином...»
4a. Представителем заявителя, действующим в соответствии с пунктами 2 и 3 настоящего правила, выступает адвокат, допущенный к адвокатской практике в любой из Высоких Договаривающихся Сторон и постоянно проживающий на территории одной из них, или любое иное лицо, утвержденное Председателем Палаты».
46. 20 апреля 2012 г. Председатель Секции Европейского Суда направил заявителю замечания властей Македонии по вопросам приемлемости жалобы и по существу жалобы и предложил ему назначить адвоката и предоставить доверенность на представление его интересов в Европейском Суде в срок до 18 мая 2012 г.
47. Письмом от 30 мая 2012 г. заявитель направил свои ответные замечания, а также представил требования о справедливой компенсации. Заявитель сообщил Европейскому Суду о том, что он получил письмо последнего лишь 28 мая 2012 г., и попросил направить ему образец доверенности, чтобы он мог назначить В. Георгиева для представления его интересов в Европейском Суде. Европейский Суд просил заявителя предоставить надлежащим образом оформленную доверенность до 9 июля 2012 г.
48. 28 июня 2012 г. заявитель предоставил требуемую доверенность, копия которой была направлена властям Македонии для информации.
A. Доводы сторон
49. Власти Македонии утверждали, что заявитель не выполнил надлежащим образом требование о представителе и не подал ходатайство о предоставлении ему права самому представлять свои интересы в Европейском Суде. Соответственно, власти Македонии предложили Европейскому Суду исключить жалобу из списка подлежащих рассмотрению дел. В этой связи они сослались на следующие прецеденты: Решение Европейского Суда по делу «Гримайло против Украины» ((Grimaylo v. Ukraine) от 7 февраля 2006 г., жалоба № 69364/01), Решение Европейского Суда по делу «Иванченко против Украины» ((Ivanchenko v. Ukraine) от 7 февраля 2006 г., жалоба № 60726/00), Решение Европейского Суда по делу «Акулов против Российской Федерации» ((Akulov v. Russia) от 8 марта 2007 г., жалоба № 74688/01).
50. Заявитель не предоставил комментариев по данному вопросу.
B. Мнение Европейского Суда
51. Европейский Суд отмечает, что настоящее дело следует отличать от дел, на которые ссылались власти Македонии в своих замечаниях. В указанных делах заявители не назначили адвоката, несмотря на отдельное решение Председателя об обязательном представлении их интересов, а заявитель в настоящем деле назначил своим представителем В. Георгиева, адвоката, практикующего в г. Битоле, в соответствии с подпунктом «a» пункта 4 правила 36 Регламента Суда. Следовательно, по мнению Европейского Суда, отсутствуют основания для прекращения производства по жалобе в соответствии с подпунктом «c» пункта 1 статьи 37 Конвенции. Соответственно, возражение властей Македонии подлежит отклонению.
II. Предполагаемое нарушение требования о «разумном сроке», предусмотренного статьей 6 Конвенции
52. Заявитель жаловался, что продолжительность разбирательства по делу о диффамации была чрезмерной в нарушение статьи 6 Конвенции, которая в соответствующей части предусматривает:
«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на... разбирательство дела в разумный срок... судом...».
A. Приемлемость жалобы
1. Доводы сторон
53. Власти Македонии утверждали, что данная жалоба несовместима ratione materiae <1> с положениями Конвенции, поскольку в рамках уголовного судопроизводства не рассматривался спор о «гражданских правах и обязанностях» заявителя. В этой связи они сослались на Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Пере против Франции» ((Perez v. France), жалоба № 47287/99, §§ 67 и 68, ECHR 2004-I) и указали, что рассматриваемое производство было возбуждено заявителем в порядке частного обвинения. Они отметили, что заявитель не уточнил свои требования о компенсации в соответствии с правилами, установленными пунктом 3 статьи 98 Закона «О производстве по уголовным делам» (см. § 33 настоящего Постановления), и он мог предъявить свои требования о возмещении убытков в рамках гражданского судопроизводства, исход которого не зависел бы от результатов рассмотрения уголовного дела (см. § 40 настоящего Постановления).
<1> Ratione materiae (лат.) — ввиду обстоятельств, связанных с предметом рассмотрения, критерий существа обращения, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским Судом (примеч. переводчика).
54. Далее власти Македонии утверждали (в контексте исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты в отношении жалобы заявителя на нарушение статьи 8 Конвенции, см. §§ 72 - 75 настоящего Постановления), что суды по уголовным делам рассматривают гражданские иски лишь в случае, если требования были уточнены. Однако в соответствии с внутригосударственной практикой македонские суды предлагали потерпевшим отдельно предъявлять требования о компенсации в порядке гражданского производства по иску о возмещении убытков, даже если ответчик признан виновным. Если исковые требования о компенсации не были уточнены (как в случае заявителя), суды не обязаны предлагать потерпевшим отдельно предъявлять требования о компенсации в порядке гражданского производства по иску о возмещении убытков, но реализация данного права оставалась на усмотрение потерпевших. Тем не менее в соответствии с внутригосударственной практикой суды разъясняли это право в любом случае. Власти Македонии предоставили статистическую информацию, согласно которой суды приговорили к отбыванию наказания подсудимых по 193 из 745 уголовных дел о диффамации, возбужденных в период с 2009 по 2011 год, и присудили компенсацию лишь в трех из этих дел. Наконец, власти Македонии утверждали, что заявитель был вправе отдельно предъявить требование о компенсации в порядке гражданского производства после прекращения производства по уголовному делу, так как предъявление требований о компенсации в рамках уголовного судопроизводства приостановило течение установленного законом срока давности (см. §§ 23 - 25 настоящего Постановления).
55. Заявитель не согласился с доводами властей Македонии, сообщив, что он не уточнил требования о компенсации в связи с тем, что «судья не разрешил» ему сделать это.
2. Мнение Европейского Суда
56. Европейский Суд отмечает, что в Постановлении по делу «Борис Стояновски против Македонии» ((Boris Stojanovski v. the former Yugoslav Republic of Macedonia) от 6 мая 2010 г., жалоба № 41916/04, §§ 36 — 40) он отклонил аналогичное возражение властей Македонии в отношении требований о компенсации, предъявленных заявителем, который являлся потерпевшим, в рамках уголовного судопроизводства, возбужденного ex officio <1> против третьей стороны. В настоящем деле заявитель выдвинул в отношении B.T. и R.P. обвинения в совершении диффамации. По мнению Европейского Суда, тот факт, что заявитель действовал в порядке частного обвинения, не влияет на применимость статьи 6 Конвенции к рассматриваемому производству. Это связано с тем, что статус, в котором потерпевшим участвует в уголовном процессе (прямой или косвенный потерпевший или просто сторона, которой причинен вред), не имеет значения для применимости статьи 6 Конвенции к гражданско-правовым требованиям.
<1> Ex officio (лат.) — по долгу службы (примеч. переводчика).
57. Европейский Суд отмечает далее, что, по словам властей Македонии, заявитель не уточнил свое требование о компенсации. Для Европейского Суда этого обстоятельства самого по себе было недостаточно для того, чтобы сделать вывод о неприменимости статьи 6 Конвенции в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Борис Стояновски против Македонии» (ibid. <2>, § 56). Европейский Суд также обращает внимание на то, что в соответствии с пунктом 2 статьи 98 Закона «О производстве по уголовным делам» в редакции, действовавшей в рассматриваемое время, гражданский иск мог быть предъявлен до завершения разбирательства в суде первой инстанции. Стороны не оспаривали тот факт, что данное правило не касалось требования о конкретизации гражданско-правовых требований до завершения разбирательства. Следует отметить, что в настоящем деле по итогам разбирательства решение по существу так и не было вынесено, и производство прекратилось в связи с истечением абсолютного срока давности. Кроме того, по-видимому, суд, рассматривавший дело, не предпринял каких-либо действий, предусмотренных применимым законодательством (см. § 35 настоящего Постановления), в отношении требований заявителя о компенсации.
<2> Ibid. (лат. сокращение от ibidem) — там же (примеч. переводчика).
58. Власти Македонии предположили (см. § 54 настоящего Постановления), что производство по уголовному делу нельзя было считать адекватным средством рассмотрения гражданско-правовых требований, поскольку суды по уголовным делам на практике воздерживались от вынесения решений по существу в отношении таких требований, предлагая вместо этого предъявлять их в суды по гражданским делам. Европейский Суд считает, что статистическая информация, предоставленная по данному вопросу, не может служить достаточным основанием для поддержки этого довода. Неясно, в каком количестве дел о диффамации, переданных на рассмотрение судов в соответствующий период, истцы требовали предоставления компенсации. Требование заявителя о компенсации основывалось на применимом законодательстве, которое, по мнению Европейского Суда, четко устанавливало, что суды по уголовным делам имели право удовлетворять гражданско-правовые требования о возмещении вреда. Соответственно, с позиции заявителя нельзя признать неразумным ожидание рассмотрения судами по уголовным делам его требований о компенсации. В недавно принятом Законе 2010 года «О производстве по уголовным делам» также предусмотрено, что потерпевший от преступления может предъявить гражданско-правовые требования о компенсации в суд по уголовным делам (см. § 39 настоящего Постановления).
59. Кроме того, предъявление требования о компенсации, пусть и не уточненного, в рамках производства по уголовному делу приостановило течение срока давности для предъявления отдельных требований в рамках гражданского производства (см. § 54 настоящего Постановления). Следовательно, эти требования представляли собой действительный иск, предъявленный заявителем в целях определения или обеспечения его «гражданских» требований (см. § 23 настоящего Постановления).
60. Наконец, в ходе разбирательства заявитель не отказывался от своих требований о компенсации, несмотря на то, что пунктом 1 статьи 99 Закона «О производстве по уголовным делам» ему предоставлено такое право (см. § 34 настоящего Постановления). При данных обстоятельствах тот факт, что заявитель не уточнил свои требования о компенсации, нельзя квалифицировать как недвусмысленный отказ от права на рассмотрение его требований по существу (см. mutatis mutandis <1> Постановление Европейского Суда по делу «Садак и другие против Турции (N 1)» (Sadak and Others v. Turkey) (N 1), жалобы № 29900/96, 29901/96, 29902/96 и 29903/96, § 67, ECHR 2001-VIII).
<1> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).
61. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд считает, что статья 6 Конвенции стала применима к спорному производству в тот момент, когда заявитель вступил в него в качестве гражданского истца, то есть в момент предъявления требований о денежной компенсации (см. Постановление Европейского Суда по делу «Атанасова против Болгарии» (Atanasova v. Bulgaria) от 2 октября 2008 г., жалоба № 72001/01, § 52). Стороны не спорили с тем, что таким моментом следует считать дату возбуждения уголовного дела по жалобе заявителя (см. § 9 настоящего Постановления). Соответственно, возражение властей Македонии о том, что жалоба несовместима ratione materiae с положениями Конвенции, подлежит отклонению.
62. Европейский Суд считает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
63. Заявитель повторил свои доводы о том, что продолжительность производства по его делу была чрезмерной.
64. Власти Македонии утверждали, что отсутствие сведений о личности автора статьи усложняло производство по делу. Кроме того, внутригосударственные суды приняли все меры, необходимые для обеспечения явки подсудимого. Наконец, нельзя сказать, что македонские суды бездействовали, учитывая количество назначенных судебных заседаний.
2. Мнение Европейского Суда
65. Европейский Суд отмечает, что рассматриваемое разбирательство началось не позднее 4 февраля 2003 г. и завершилось 24 марта 2007 г., когда решение апелляционного суда от 1 марта 2007 г. было вручено заявителю. Таким образом, общий срок рассмотрения дела в судах двух инстанций составлял более четырех лет и одного месяца.
66. Европейский Суд напоминает, что разумность срока судебного разбирательства должна оцениваться в свете обстоятельств дела на основе следующих критериев: сложности дела, поведения заявителя и соответствующих органов (см. среди многих других примеров Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фридлендер против Франции» (Frydlender v. France), жалоба № 30979/96, § 43, ECHR 2000-VII, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Комингерсолль С.А.“ против Португалии» (Comingersoll S.A. v. Portugal), жалоба № 35382/97, ECHR 2000-IV, и Постановление Европейского Суда по делу «Филис против Греции (N 2)» (Philis v. Greece) (N 2) от 27 июня 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-IV, § 35).
67. Европейский Суд не считает, что в деле требовалось рассматривать какие-либо сложные вопросы.
68. Что касается поведения заявителя, Европейский Суд не обнаружил задержек в производстве, вызванных по его вине. Он приходил на все назначенные слушания по делу (см. § 11 настоящего Постановления).
69. Что касается поведения судов Македонии, Европейский Суд обращает внимание на то, что разбирательство длилось более четырех лет, прежде чем суд прекратил производство по делу в связи с истечением абсолютного срока давности. В этот срок суд назначил 23 заседания, которые откладывались вследствие отсутствия представителя B.T. или подсудимого. На взгляд Европейского Суда, именно неспособность суда, рассматривавшего дело, обеспечить явку подсудимого привела к затягиванию разбирательства. В этой связи Европейский Суд отмечает, что суд заслушал устные показания B.T. лишь 7 марта 2006 г., то есть спустя более трех лет после подачи заявителем уголовно-правовой жалобы. Факт того, что личность R.P. оставалась не установленной, может быть вменен только рассматривавшему дело суду. В этом отношении Европейский Суд замечает, что суд попросил газету раскрыть личность автора статьи лишь 6 марта 2005 г., то есть спустя более двух лет после начала разбирательства. Последующие запросы, а также судебные повестки о вызове в суд автора, направлявшиеся после установления личности автора статьи (см. § 15 настоящего Постановления), оказались безрезультатными. Европейский Суд подчеркивает, что в соответствии с внутригосударственным законодательством (см. § 30 настоящего Постановления) и прецедентной практикой Европейского Суда контроль за судебным разбирательством осуществляется судьей, отвечающим за подготовку и рассмотрение дел в установленные сроки (см. mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу «Скопеллити против Италии» (Scopelliti v. Italy) от 23 ноября 1993 г., Series A, № 278, § 23). Тот факт, что апелляционный суд г. Скопье рассмотрел апелляционную жалобу заявителя в разумный срок, не компенсирует вышеуказанные нарушения сроков.
70. Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в части требования о «разумном сроке» (см., с другой стороны, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Борис Стояновски против Македонии», § 52).
III. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции
71. Заявитель жаловался на то, что государство-ответчик в лице судов Македонии, которые не обеспечили явку подсудимого, нарушило его право на уважение личной и семейной жизни, в том числе репутации, вред которой был причинен статьей, опубликованной в газете. Заявитель утверждал, что после публикации спорной статьи у общественности сложилось негативное восприятие в отношении заявителя и его семьи. Стены дома и помещений, в которых они жили и работали, были исписаны граффити, называющими их «ворами». Заявитель сослался на статью 8 Конвенции, которая гласит:
«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.»
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».
A. Приемлемость жалобы
1. Доводы сторон
72. Власти Македонии выдвинули возражение о неисчерпании заявителем всех эффективных средств правовой защиты. В частности, заявитель не предъявил отдельно требования о компенсации в порядке гражданского производства, несмотря на тот факт, что у него имелось соответствующее право. Такая возможность сохранялась для него и в течение уголовного судопроизводства и после его прекращения. В последнем случае он мог до 2 декабря 2007 г. предъявить требования о возмещении убытков в суд по гражданским делам (см. § 22 настоящего Постановления). Правоприменительная практика, сложившаяся в Македонии, подтверждала существование данной возможности (см. §§ 43 и 44 настоящего Постановления). Заявитель должен был исчерпать гражданско-правовое средство правовой защиты, поскольку уголовно-правовое средство защиты в его случае оказалось неэффективным. В этой связи власти Македонии отметили, что заявителю была неизвестна личность автора статьи. Власти Македонии подчеркнули, что в рассматриваемое время у жертвы предполагаемого нарушения статьи 8 Конвенции имелись в распоряжении два средства правовой защиты: уголовно-правовое и гражданско-правовое, так как в обоих случаях внутригосударственные суды могли принять меры для исправления возможного вреда репутации жертвы. Эти средства правовой защиты могли быть использованы либо одновременно, либо независимо друг от друга.
73. В случае одновременного использования и уголовно-правового, и гражданско-правового средств защиты в соответствии с законодательством суды по гражданским делам не обязаны (см. § 41 настоящего Постановления, который касается взаимосвязи между гражданско-правовым требованием и уголовно-правовым производством, возбужденным государством) приостанавливать производство и дожидаться исхода судебного разбирательства по уголовному делу. Однако власти Македонии утверждали, что «скорее всего, производство по гражданскому делу было бы приостановлено до завершения производства по уголовному делу». Это являлось подтверждением того, что гражданский иск о возмещении убытков, который был эффективным средством правовой защиты прав, гарантированных статьей 8 Конвенции, должен разрешаться в порядке гражданского судопроизводства.
74. Уголовно-правовое средство защиты было направлено прежде всего на установление вины, привлечение к уголовной ответственности и наказание преступника. Основной целью этого средства правовой защиты является непредоставление потерпевшему компенсации за причинение вреда репутации. Гражданский иск о возмещении убытков, предусмотренный статьями 187 — 189 Закона «Об обязательствах» (см. §§ 20 и 21 настоящего Постановления), возлагал на предполагаемого нарушителя бремя доказывания того, что на него не могла быть возложена ответственность за причиненный вред. Суды по гражданским делам имели право присудить денежную компенсацию, а также обязать опубликовать судебное решение, опровергнуть или исправить диффамационное утверждение за счет ответственной стороны. Кроме того, гражданско-правовое средство защиты могло быть использовано против газеты, в отличие от уголовно-правового средства защиты, которое могло быть использовано только против автора текста, если его личность установлена.
75. По этим причинам власти Македонии утверждали, что гражданско-правовое средство более подходило для защиты от предполагаемого нарушения права на репутацию (см. Постановление Европейского Суда по делу «Леиде и Изорни против Франции» (Lehideux and Isorni v. France) от 23 сентября 1998 г., § 57, Reports 1998-VII). В поддержку данного подхода были приняты меры по декриминализации диффамации в соответствии с Рекомендацией Парламентской Ассамблеи Совета Европы (см. § 17 настоящего Постановления). Как следствие, к диффамации более не применяются правила уголовного процесса (см. § 42 настоящего Постановления).
76. Заявитель не согласился с тем, что он мог повторно возбудить уголовное дело по факту совершения обвиняемым того же самого преступления. Аналогичным образом нельзя повторно обратиться в суды по гражданским делам с требованиями о компенсации, если такие требования были предъявлены и рассмотрены в рамках уголовного судопроизводства. Даже если бы он повторно предъявил требования о компенсации после прекращения разбирательства по уголовному делу, суд не успел бы рассмотреть их до 2 декабря 2007 г., то есть, как он считал, до момента истечения сроков давности. Далее заявитель утверждал, что суд, рассматривавший дело, не предлагал ему отдельно предъявить гражданский иск о возмещении убытков в целях получения компенсации, а также не реагировал как-либо на возражения заявителя относительно хода судебного разбирательства (см. § 16 настоящего Постановления).
2. Мнение Европейского Суда
77. Европейский Суд повторяет, что в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции Европейский Суд может принимать дело к рассмотрению только после того, как были исчерпаны все внутригосударственные средства правовой защиты. Целью статьи 35 Конвенции является предоставление Договаривающейся Стороне возможности предотвратить или исправить предполагаемое нарушение, прежде чем жалоба на это нарушение будет передана в Европейский Суд. Обязанность исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты требует от заявителя обычного использования средств правовой защиты, которые являются эффективными, достаточными и доступными применительно к жалобам на нарушения Конвенции. Чтобы быть эффективным, средство правовой защиты должно позволять напрямую исправить обжалуемое состояние дел (см. Постановление Европейского Суда по делу «Бажич против Хорватии» ( Bajiæ v. Croatia) от 13 ноября 2012 г., жалоба № 41108/10, § 72).
78. Соответственно, государства освобождаются от ответственности перед международным органом за свои действия, пока они не получат возможности рассмотреть соответствующие дела в рамках собственной правовой системы. Это положение основывается на предположении, изложенном в статье 13 Конвенции (с которой оно тесно связано), что всегда существует эффективное средство внутригосударственной правовой защиты в отношении предполагаемого нарушения. Таким образом, прежде, чем жалоба будет подана в Европейский Суд, она должна быть предварительно передана на рассмотрение, хотя бы по существу, компетентного внутригосударственного органа, с соблюдением формальных требований и сроков, установленных во внутригосударственном законодательстве (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Селмуни против Франции» (Selmouni v. France), жалоба № 25803/94, § 74, ECHR 1999-V).
79. Европейский Суд подчеркивает, что Договаривающимся Сторонам предоставлена определенная свобода усмотрения относительно порядка соблюдения своей обязанности по обеспечению внутригосударственного средства правовой защиты, которая позволит компетентному внутригосударственному органу как рассмотреть по существу жалобу на нарушение Конвенции, так и предоставить надлежащее возмещение (см. анализ вопросов, связанных со статьей 13 Конвенции, в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Нада против Швейцарии» (Nada v. Switzerland), жалоба № 10593/08, § 207, ECHR 2012). Это усмотрение отражает свободу выбора, присущую первоочередной обязанности Договаривающихся Сторон по статье 1 Конвенции обеспечивать права и свободы, определенные в Конвенции (см. mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу «Папамихалопулос и другие против Греции (статья 50)» (Papamichalopoulos and Others v. Greece (Article 50)) от 31 октября 1995 г., § 34, Series A, № 330-B).
80. Когда в распоряжении лица имеется несколько внутригосударственных средств правовой защиты, оно вправе использовать то средство, которое касается существа его жалобы. Другими словами, когда было использовано какое-либо средство правовой защиты, нет необходимости использовать другое средство защиты, которое преследует по сути аналогичную цель (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «T.W. против Мальты» (T.W. v. Malta) от 29 апреля 1999 г., жалоба № 25644/94, § 34, Решение Европейского Суда по делу «Морейра Барбоза против Португалии» (Moreira Barbosa v. Portugal), жалоба № 65681/01, ECHR 2004-V, Решение Европейского Суда по делу «Еличич против Боснии и Герцеговины» ( Jelièiæ v. Bosnia and Herzegovina) от 15 ноября 2005 г., жалоба № 41183/02, и Постановление Европейского Суда по делу «Ясинскис против Латвии» (Jasinskis v. Latvia) от 21 декабря 2010 г., жалоба № 45744/08, § 50).
81. Власти государства-ответчика, которые утверждают, что заявителем не были исчерпаны все внутригосударственные средства правовой защиты, должны доказать Европейскому Суду, что заявитель не использовал средства правовой защиты, которые были как эффективными, так и доступными. Однако после этого бремя доказывания переходит к заявителю, который должен доказать, что те средства, о которых говорили власти государства-ответчика, были действительно полностью им использованы или они в силу определенных обстоятельств данного конкретного дела явились неадекватными и неэффективными, а также, что существуют особые обстоятельства, которые освобождают заявителя от этой обязанности (см. Постановление Европейского Суда по делу «Акдивар и другие против Турции» (Akdivar and Others v. Turkey) от 16 сентября 1996 г., § 68, Reports 1996-IV).
(b) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
82. Европейский Суд отмечает, что, как допускали власти Македонии (см. § 72 настоящего Постановления), внутригосударственное законодательство, которое применялось в рассматриваемое время, предоставляло жертве диффамации выбор между двумя средствами возмещения вреда: гражданско-правовым и уголовно-правовым. Эти средства могли быть использованы либо по отдельности, либо параллельно. Законом также предусматривалась возможность одновременного использования этих средств правовой защиты. Гражданско-правовое средство правовой защиты представляло собой гражданский иск о возмещении убытков, который мог быть предъявлен на основании Закона «Об обязательствах» в суды по гражданским делам. Уголовно-правовое средство защиты состояло в подаче частной жалобы потерпевшим с возможностью предъявления гражданского иска вместе с уголовной жалобой.
83. В настоящем деле заявитель воспользовался уголовно-правовым средством защиты. В уголовной жалобе заявитель обвинил B.T., ответственного редактора газеты, и некоего R.P., предполагаемого автора, в публикации статьи, предположительно содержавшей ложные утверждения о том, что он украл трактор. Данное средство правовой защиты основывалось на статьях 172 и 184 УКМ в редакции, действовавшей в рассматриваемое время (см. §§ 27 и 28 настоящего Постановления). Действительно, заявителю была незнакома личность автора статьи. Однако суду, рассматривавшему дело, была известна личность главного редактора газеты, и он мог, соответственно, рассмотреть дело в соответствии со статьей 26 УКМ (см. § 26 настоящего Постановления). Заявитель также предъявил требования о денежной компенсации вреда, причиненного в результате предполагаемой диффамации. Таким образом, он донес до македонских судов в соответствии с положениями внутригосударственного законодательства существо жалобы, поданной им впоследствии в Европейский Суд. Средство правовой защиты, выбранное заявителем, могло завершиться заявлением о том, что статья имела характер диффамации. Также оно могло, в конечном счете, привести к присуждению компенсации. Соответствующая внутригосударственная практика подтверждала доступность и отчасти эффективность уголовно-правового средства защиты (см. § 54 настоящего Постановления). При данных обстоятельствах нельзя признать, что заявитель не мог в соответствии с законом ожидать, что уголовно-правовое средство защиты окажется неэффективным. Принимая во внимание изложенное, Европейский Суд считает, что заявитель не должен был подавать в суды по гражданским делам отдельный, дополнительный иск о предоставлении компенсации, по результатам рассмотрения которого суд мог признать, что статья причиняла вред правам заявителя, гарантированным статьей 8 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Карако против Венгрии» ( Karakó v. Hungary) от 28 апреля 2009 г., жалоба № 39311/05 <1>, § 14). Вариант предъявления требований о денежной или иной компенсации в суды по гражданским делам после прекращения производства по уголовному делу оставался на усмотрение заявителя (см. § 54 настоящего Постановления), и нельзя признать данный вариант обязательным для исчерпания.
<1> См. в настоящем номере на с. 81 — 87 (примеч. редактора).
84. Наконец, Европейский Суд повторяет, что Договаривающиеся Стороны, которые находятся в лучшем положении, чем Европейский Суд, чтобы оценивать на внутригосударственном уровне практические аспекты, приоритеты и конфликтующие интересы, свободны в выборе средств правовой защиты и форм надлежащего возмещения. В делах, как настоящее, этот выбор должен отражать позиции Парламентской Ассамблеи Совета Европы (см. § 17 настоящего Постановления). Европейский Суд принимает к сведению тот факт, что государство-ответчик декриминализировало диффамацию (см. §§ 29, 42 и 75 настоящего Постановления), однако то обстоятельство, что действующее в настоящее время законодательство не позволяет осуществлять уголовное преследование по делам о диффамации, не имеет значения для настоящего дела, которое относится к событиям, произошедшим до вступления в силу нового законодательства.
85. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд считает, что данная жалоба не может быть объявлена неприемлемой для рассмотрения по существу ввиду неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты. Соответственно, Европейский Суд отклонил возражение властей Македонии, и данная жалоба должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
86. Заявитель повторил, что производство по уголовному делу не было проведено надлежащим образом.
87. Власти Македонии отрицали, что судебные решения, вынесенные по делу заявителя, были произвольными либо иным образом нарушали нормы законодательства. Сроки давности обеспечивали принцип правовой определенности, в соответствии с которым преследование невозможно по прошествии определенного времени. Учитывая доводы о том, что в распоряжении заявителя имелось эффективное средство правовой защиты (гражданский иск о возмещении убытков), власти Македонии делали вывод, что государство-ответчик не нарушило права заявителя, гарантированные статьей 8 Конвенции.
2. Мнение Европейского Суда
88. Европейский Суд подчеркивает, что, хотя предмет статьи 8 Конвенции по существу состоит в защите личности от произвольного вмешательства органов государственной власти, она не просто вынуждает государство воздерживаться от такового вмешательства: кроме этого преимущественно негативного обязательства, у государства могут быть позитивные обязательства, необходимые для эффективной защиты частной жизни. Такие обязательства могут включать принятие мер, направленных на обеспечение уважения частной жизни даже в сфере отношений лиц между собой (см. Постановление Европейского Суда по делу «Уайт против Швеции» (White v. Sweden) от 19 сентября 2006 г., жалоба № 42435/02 <1>, § 20). Европейский Суд считает, что в настоящем деле затрагивается позитивное обязательство государства-ответчика по статье 8 Конвенции обеспечивать эффективное уважение личной жизни заявителя, в частности, его права на уважение его репутации (см. Постановление Европейского Суда по делу «Петрина против Румынии» (Petrina v. Romania) от 14 октября 2008 г., жалоба № 78060/01, §§ 34 и 35, Постановление Европейского Суда по делу «Петренко против Республики Молдова» (Petrenco v. Moldova) от 30 марта 2010 г., жалоба № 20928/05, § 52, и Решение Европейского Суда по делу «Алексей Петров против Болгарии» (Aleksey Petrov v. Bulgaria) от 2 ноября 2010 г., жалоба № 27103/04). В этой связи Европейский Суд добавляет, что для применения статьи 8 Конвенции необходимо, чтобы посягательство на личную честь и репутацию заявителя достигало определенной степени тяжести и препятствовало личному пользованию правом на уважение личной жизни (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «A. против Норвегии» (A. v. Norway) от 9 апреля 2009 г., жалоба № 28070/06, § 64, Постановление Европейского Суда по делу «Миколайова против Словакии» ( Mikolajová v. Slovakia) от 18 января 2011 г., жалоба № 4479/03, § 55, и Решение Европейского Суда по делу «Робертс и Робертс против Соединенного Королевства» (Roberts and Roberts v. United Kingdom) от 5 июля 2011 г., жалоба № 38681/08, §§ 40 — 41).
<1> См. в настоящем номере на с. 73 — 80 (примеч. редактора).
89. В этой связи Европейский Суд подчеркивает, что выбор средств, предназначенных для обеспечения соблюдения статьи 8 Конвенции в сфере отношений между частными лицами, как правило, охватывается свободой усмотрения Договаривающихся Сторон. Тем не менее данная свобода усмотрения сопровождается европейским надзором (см. Постановление Европейского Суда по делу «Мосли против Соединенного Королевства» (Mosley v. United Kingdom) от 10 мая 2011 г., жалоба № 48009/08, § 107). Европейский Суд считает, что в качестве минимальной гарантии должна быть создана эффективная правовая система, функционирующая в целях защиты прав, включаемых в понятие «частная жизнь» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Карако против Венгрии», § 19), и, по мнению Европейского Суда, в настоящем деле заявитель действительно мог обратиться к такой системе.
90. Европейский Суд отмечает, что настоящее дело следует отличать от дел, касавшихся права на защиту репутации в соответствии со статьей 8 Конвенции, на которые он ссылался выше. Если в упоминавшихся выше делах Европейский Суд противопоставлял защите частной жизни право на свободу выражения мнения, закрепленное в статье 10 Конвенции, в настоящем деле Европейский Суд столкнулся с ситуацией, когда внутригосударственные суды не рассмотрели по существу утверждения заявителя о том, что статья, опубликованная в газете, нарушала его права, гарантированные статьей 8 Конвенции. Соответственно, Европейскому Суду необходимо выяснить, обеспечивал ли уголовно-правовой механизм, имевшийся в правовой системе Македонии, эффективную защиту прав заявителя в соответствии со статьей 8 Конвенции.
91. В этой связи Европейский Суд отмечает, что статья 172 УКМ в редакции, действовавшей в рассматриваемое время, защищала репутацию лица от диффамационных заявлений. Стороны не спорили с этим. В уголовной жалобе заявитель подверг критике тот факт, что в статье содержались ложные утверждения, изображавшие его вором, которые создали у общественности негативное восприятие заявителя и его семьи. Однако производство по уголовному делу было прекращено в связи с истечением абсолютного срока давности. Вследствие недоработок, вина за которые может быть возложена только на государственные органы, суды Македонии не проверили достоверность сведений, содержавшихся в статье (см. § 69 настоящего Постановления). Власти Македонии также допускали, что производство по уголовному делу, возбужденному заявителем, было неэффективным (см. § 72 настоящего Постановления). Таким образом, заявитель был лишен возможности эффективно защищать свое право на уважение личной жизни, в отношении которого, очевидно, имело место существенное вмешательство (см. §§ 13 и 71 настоящего Постановления). Не делая каких-либо выводов относительно возможного исхода разбирательства (если бы суды рассмотрели по существу требования заявителя), Европейский Суд считает, что недостатки применения уголовно-правового механизма в настоящем деле таковы, что можно говорить о нарушении государством-ответчиком своих позитивных обязательств по статье 8 Конвенции (см. mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу «Сандра Янкович против Хорватии» (Sandra Jankoviæ v. Croatia) от 5 марта 2009 г., жалоба № 38478/05, §§ 57 и 58).
92. Соответственно, Европейский Суд полагает, что в настоящем деле имело место нарушение статьи 8 Конвенции.
IV. Иные предполагаемые нарушения Конвенции
93. Заявитель жаловался также на нарушение его прав, гарантированных статьями 2, 3, 5, 9, 13 и 14 Конвенции.
94. Европейский Суд изучил эти жалобы. Однако с учетом имевшихся в его распоряжении документов и в той мере, в которой обжалуемые вопросы находятся в его компетенции, Европейский Суд считает, что в настоящем деле отсутствуют признаки нарушения прав и свобод, гарантированных Конвенцией и Протоколами к ней.
95. Следовательно, данная жалоба является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
V. Применение статьи 41 Конвенции
96. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
97. Заявитель требовал 1 073 970 евро в качестве компенсации материального ущерба. Эта сумма включала коммерческие убытки и потерю доходов, причиненные ему и его семье, транспортные расходы, расходы на образование, аренду и проживание его семьи на территории Австралии. В этой связи он сослался на судебное разбирательство, инициированное им против государства по имущественным вопросам, и предоставил ряд документов, подтверждающих некоторые из произведенных расходов. Заявитель также требовал 650 000 евро в качестве компенсации морального вреда, причиненного нравственными страданиями, испытанными им и его семьей на территории государства-ответчика.
98. Власти Македонии оспорили требования заявителя как необоснованные и чрезмерные. По их мнению, отсутствовала причинно-следственная связь между заявленным ущербом и предполагаемыми нарушениями. Кроме того, часть требований относилась к третьим лицам, которые не могли утверждать, что они имеют статус жертвы в отношении предполагаемых нарушений.
99. Европейский Суд не находит причинно-следственной связи между установленными нарушениями и требованиями о компенсации материального ущерба, вследствие чего он отклоняет данные требования. По той же причине Европейский Суд отклоняет требования заявителя, относящиеся к предполагаемому причинению морального вреда членам его семьи. Тем не менее Европейский Суд считает, что заявителю должен был быть причинен моральный вред в связи с установленными нарушениями. Исходя из принципа справедливости Европейский Суд присуждает заявителю 4 500 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму.
B. Судебные расходы и издержки
100. Заявитель также требовал 7 830 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в рамках рассмотрения дела во внутригосударственных судах. Данная сумма включала расходы на вознаграждение услуг представителя в размере 6 865 евро, рассчитанное по тарифным ставкам адвокатуры Македонии, а также транспортные расходы на поездки между городами Битола и Скопье. В данную сумму также были включены расходы на проживание, понесенные во время каждой поездки на судебные заседания, в размере 965 евро. Заявитель не имел возможности предоставить какие-либо подтверждающие документы, поскольку полиция конфисковала все его квитанции. Заявитель требовал также 37 000 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в рамках разбирательства в Европейском Суде. Заявитель не предоставил документов, подтверждающих данные требования.
101. Власти Македонии оспорили требования заявителя как необоснованные и чрезмерные. Власти Македонии утверждали, что отсутствовали доказательства того, что судебные расходы и издержки были понесены в действительности, были необходимыми и разумными по размеру. Кроме того, по мнению властей Македонии, требования о компенсации судебных расходов и издержек не были заявлены в надлежащем порядке.
102. Согласно прецедентной практике Европейского Суда заявитель имеет право на компенсацию судебных расходов и издержек, только если будет доказано, что они были понесены в действительности, были необходимыми и разумными по размеру (см. Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Эдисьон Плон“ против Франции» (Editions Plon v. France), жалоба № 58148/00, § 64, ECHR 2004-IV). Это означает, что заявитель либо оплатил расходы и издержки, либо обязан оплатить их в соответствии с обязательством, установленным договором или законодательством, и эти расходы и издержки неизбежно должны быть понесены для предупреждения установленного нарушения или получения компенсации (см. Постановление Европейского Суда по делу «Белчев против Болгарии» (Belchev v. Bulgaria) от 8 апреля 2004 г., жалоба № 39270/98, § 113, и Постановление Европейского Суда по делу «Хайнал против Сербии» (Hajnal v. Serbia) от 19 июня 2012 г., жалоба № 36937/06, § 154). В настоящем деле, принимая во внимание предоставленные документы, подтверждающие судебные расходы, и вышеизложенные критерии, Европейский Суд считает разумной сумму в размере 2 650 евро в качестве компенсации судебных расходов, понесенных на оплату вознаграждения представителя, и издержек, связанных с производством по делу о диффамации, а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму. Что касается разбирательства в Европейском Суде, Европейский Суд отмечает, что представитель заявителя вступил в процесс после того, как заявитель представил свои комментарии в ответ на замечания властей Македонии (см. §§ 47 и 58 настоящего Постановления). При таких обстоятельствах, учитывая отсутствие документов, подтверждающих произведенные расходы, Европейский Суд отклоняет требования заявителя по данному пункту.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
103. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
объявил жалобу заявителя, касающуюся продолжительности разбирательства по делу о диффамации и неисполнения государством-ответчиком своего позитивного обязательства по защите права на уважение личной жизни, приемлемой для рассмотрения по существу, а остальную часть — неприемлемой;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;
(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, подлежащие переводу в национальную валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты:
(i) 4 500 евро (четыре тысячи пятьсот евро), а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда;
(ii) 2 650 евро (две тысячи шестьсот пятьдесят евро), а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму, в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 31 октября 2013 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.