Решение ЕСПЧ от 17.02.2004
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Решение ЕСПЧ от 17.02.2004. 60726/00. 17.02.2004. https://bukva.ai/docs/reshenie-6072600
«По вопросу приемлемости жалобы № 60726/00 „Сергей Иванченко (Sergey Ivanchenko) против Украины“, жалобы № 22947/02 „Андрей Самойлов (Andrey Samoylov) против Украины“, жалобы № 22966/02 „Владимир Иванченко (Vladimir Ivanchenko) против Украины“ [рус., англ.]»
с английского] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
РЕШЕНИЕ
ПО ВОПРОСУ ПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБЫ № 60726/00 «СЕРГЕЙ ИВАНЧЕНКО (SERGEY IVANCHENKO) ПРОТИВ УКРАИНЫ», ЖАЛОБЫ № 22947/02 «АНДРЕЙ САМОЙЛОВ (ANDREY SAMOYLOV) ПРОТИВ УКРАИНЫ», ЖАЛОБЫ № 22966/02 «ВЛАДИМИР ИВАНЧЕНКО (VLADIMIR IVANCHENKO) ПРОТИВ УКРАИНЫ»
(Страсбург, 17 февраля 2004 года)
Европейский суд по правам человека (Вторая секция), заседая 17 февраля 2004 г. Палатой в составе:
<*> Перевод с английского М. Виноградова.
Ж.-П. Коста, Председателя Палаты,
а также при участии С. Долле, Секретаря Секции Суда,
принимая во внимание жалобы № 60726/00, 22947/02 и 22966/02, поданные 3 апреля 2000 г. и 27 мая 2002 г. соответственно,
ФАКТЫ
Первый заявитель, Сергей Владимирович Иванченко (далее — первый заявитель) — гражданин Украины, родился в 1956 году в деревне Красная Поляна, Российская Федерация, в настоящее время отбывает наказание в виде лишения свободы в учреждении № 53 (Ольшанская колония).
Второй заявитель, Андрей Михайлович Самойлов (далее — второй заявитель) — гражданин России, родился в 1970 году в деревне Гигант Ростовской области, Российская Федерация, в настоящее время отбывает наказание в виде лишения свободы в учреждении № 52 (колония Еленовка).
Третий заявитель, Владимир Владимирович Иванченко (далее — третий заявитель) — гражданин России, родился в 1970 году в г. Сальске, Российская Федерация, в настоящее время отбывает наказание в виде лишения свободы в учреждении № 100 (Харьковская область). Он является братом первого заявителя.
Интересы заявителей в Европейском суде представляет Валерий Романов, правозащитник из Израиля, и Инна Иванченко, помощник депутата Верховной Рады Украины.
1. Расследование по уголовному делу после террористического акта 2 октября 1999 г.
2 октября 1999 г. неустановленные лица взорвали ручную гранату в г. Кривой Рог, предположительно, совершая покушение на убийство Натальи Витренко, кандидата на президентских выборах. Примерно 35 человек было ранено в результате взрыва.
В тот же день сотрудники Управления внутренних дел г. Кривой Рог арестовали второго и третьего заявителей по подозрению в покушении на убийство государственного служащего.
В тот же день первый заявитель уехал из Кривого Рога в Россию, предположительно, в гости к родителям.
2 и 3 октября 1999 г. сотрудники отдела по борьбе с организованной преступностью Управления внутренних дел г. Кривой Рог произвели обыск в доме первого заявителя. Его дом оставался под контролем милиции для производства дальнейших обысков и выемок.
3 октября 1999 г. прокуратура Кривого Рога объявила первого заявителя в общенациональный розыск.
4 октября 1999 г. сотрудники отдела по борьбе с организованной преступностью <*> обыскали дом родителей первого заявителя в Российской Федерации.
<*> Так в тексте. — Примеч. перев.
5 октября 1999 г. проведение расследования было передано из ведения Министерства внутренних дел Украины Государственной службе безопасности Украины.
11 октября 1999 г. следователи Государственной службы безопасности предъявили обвинение второму и третьему заявителям в покушении на убийство государственного служащего.
14 октября 1999 г. второй и третий заявители были переведены из следственного изолятора г. Кривой Рог в следственный изолятор Государственной службы безопасности в г. Киев.
25 декабря 1999 г. вице-спикер парламента Украины проинформировал представителя заявителей Романова о том, что специальная парламентская комиссия проведет расследование взрыва, имевшего место 2 октября 1999 г.
25 декабря 1999 г. первый заявитель был задержан в г. Москве по подозрению в покушении на убийство государственного служащего. 31 декабря 1999 г. первый заявитель был переведен в следственный изолятор Государственной службы безопасности в г. Киев.
2. Жалобы заявителей и их родственников на незаконность расследования и условия предварительного содержания под стражей
15 декабря 1999 г. Генеральная прокуратура Российской Федерации проинформировала мать первого и третьего заявителя З.О. Иванченко, что расследование по уголовному делу в связи с взрывом гранаты в г. Кривой Рог ведется Генеральной прокуратурой Украины. Она также указала, что в соответствии со ст. 1 Конвенции Содружества Независимых Государств о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам они обладают теми же правами на защиту, что и граждане Украины.
В декабре 1999 г. З.О. Иванченко подала жалобу в Генеральную прокуратуру Украины на предположительно жестокое обращение с ее сыновьями со стороны сотрудников милиции. 27 декабря 1999 г. Генеральная прокуратура Украины (Генеральна Прокуратура Украiни) отклонила эту жалобу как необоснованную.
3, 8 и 21 января 2000 г. первый заявитель подал жалобу в Генеральную прокуратуру Украины на то, что следователи, ведущие расследование уголовного дела, не были беспристрастными и неоднократно нарушили Конституцию и Уголовно-процессуальный кодекс Украины. Он также жаловался на отказ администрации следственного изолятора Государственной службы безопасности передать его партнеру Инне Чирченко доверенность на ведение его дел.
17 января 2000 г. первый заявитель подал ходатайство в следственный отдел Государственной службы безопасности о назначении его партнера в качестве его адвоката по уголовному делу в отношении него. 19 января 2000 г. в удовлетворении этого ходатайства было отказано, поскольку его партнер уже допрашивалась следственными органами в качестве свидетеля и, таким образом, согласно ст. 61 Уголовно-процессуального кодекса Украины не могла быть защитником по данному делу.
20 января 2000 г. первый заявитель подал жалобу Генеральному секретарю Совета Европы и депутату Верховной Рады Украины и главе парламентской делегации Украины в Парламентской Ассамблее Совета Европы Борису Олейнику на предположительно незаконный отказ первому заявителю выдать доверенность Инне Чирченко. 24 января 2000 г. администрация следственного изолятора Государственной службы безопасности проинформировала заявителя, что вышеуказанные жалобы не могут быть высланы по указанным адресам, но они переданы в прокуратуру для дальнейшего рассмотрения.
26 января 2000 г. И. Чирченко направила в следственное управление Государственной службы безопасности ходатайство о встрече с первым заявителем.
28 января 2000 г. следственное управление Государственной службы безопасности отклонило это ходатайство, поскольку ст. 162 Уголовно-процессуального кодекса Украины наделяет следственные органы полномочиями по решению вопросов о предоставлении встреч с подозреваемыми. В тот же день Генеральная прокуратура Украины отказала И. Чирченко в участии в рассмотрении дела в качестве защитника, поскольку она не являлась адвокатом и уже принимала участие в предварительном следствии по делу в качестве свидетеля.
28 января 2000 г. следственное управление Государственной службы безопасности отказало З.О. Иванченко во встрече с ее сыновьями и в передаче еды и личных вещей. Оно также отказало и И. Чирченко во встрече с первым заявителем.
В январе 2000 г. первый заявитель направил жалобу в Центральный районный суд г. Кривой Рог, требуя отменить ордер на арест, выданный прокурором 3 октября 1999 г. 14 февраля 2000 г. указанный суд отклонил требование заявителя как необоснованное.
В феврале 2000 г. заявители подали жалобу в прокуратуру Днепропетровской области на предположительно незаконные действия сотрудников милиции в ходе расследования и на то, как велось предварительное расследование. Заявители также требовали возбудить уголовное дело в отношении этих сотрудников милиции. 16 февраля 2000 г. прокуратура Днепропетровской области отказала в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции.
8 и 10 февраля 2000 г. первый заявитель попросил встречи со своим адвокатом и о том, чтобы его партнер и дочь представляли его интересы в ходе рассмотрения его дела. 2 и 11 февраля 2000 г. <*> следственное управление Государственной службы безопасности отклонило эти ходатайства, поскольку партнер и дочь заявителя не были квалифицированными адвокатами. Более того, первая допрашивалась в качестве свидетеля на стадии предварительного следствия.
<*> Так в тексте. — Примеч. перев.
22 февраля 2000 г. Генеральная прокуратура продлила срок содержания первого заявителя под стражей до пяти месяцев (до 25 мая 2000 г.).
3 марта 2000 г. первый заявитель был переведен в следственный изолятор № 13 Министерства внутренних дел в г. Киев. В тот же день он подал жалобу в Печерский районный суд г. Киева на незаконность положений Закона о предварительном содержании под стражей. 23 марта 2000 г. Печерский районный суд г. Киева отказал в рассмотрении жалобы как не подпадающей под его юрисдикцию.
16 и 20 марта и 17 апреля 2000 г. следственное управление Государственной службы безопасности и Генеральная прокуратура отклонили последующие ходатайства И. Чирченко о встрече с первым заявителем, указав, что в таких встречах нет необходимости.
6 апреля 2000 г. следственное управление Государственной службы безопасности отклонило жалобы первого заявителя от 5, 7, 8, 13, 15, 22, 23, 26, 27 и 30 марта 2000 г. относительно его предположительно незаконного содержания под стражей и расследования по его делу как необоснованные.
13 апреля 2000 г. Украинский правовой фонд (общественная организация) подал жалобу в Генеральную прокуратуру на предполагаемое жестокое обращение с заявителями во время их нахождения под контролем милиции. В частности, в жалобе фонда утверждалось, что следователи заявителей жестоко били и пытали заявителей, чтобы добиться их признания. 24 мая 2000 г. Генеральная прокуратура отклонила жалобу фонда как необоснованную.
20 апреля 2000 г. первый заявитель был помещен подразделением наказаний в ходе предварительного следствия Государственной службы безопасности в одиночную камеру на семь дней за предполагаемую попытку общения с другим задержанным. Жалобы заявителя на эти дисциплинарные санкции были рассмотрены 16 и 20 июня 2000 г. Омбудсменом при Верховной Раде Украины и Управлением исполнения наказаний соответственно и были ими отклонены как необоснованные.
20 апреля 2000 г. следственное управление Государственной службы безопасности отклонило жалобы первого заявителя от 30 марта, 2 и 12 апреля 2000 г. как необоснованные.
27 апреля 2000 г. И. Чирченко позволили встретиться с первым заявителем.
В мае 2000 г. адвокат заявителей подал жалобу в Генеральную прокуратуру о предполагаемой незаконности дисциплинарных санкций, наложенных на первого заявителя. 17 мая 2000 г. Генеральная прокуратура отклонила эту жалобу как необоснованную. Более того, она указала, что дисциплинарные санкции, наложенные на первого заявителя, соответствовали процедуре, установленной законом.
4 мая 2000 г. следственное управление Государственной службы безопасности проинформировало мать первого и третьего заявителя З.О. Иванченко о том, что уголовное дело в отношении нее по обвинению в участии в незаконной перевозке оружия будет закрыто.
5 мая 2000 г. Государственная служба безопасности отказала И. Чирченко во встрече с первым заявителем.
11 мая 2000 г. следователь следственного управления Государственной службы безопасности отклонил различные жалобы первого заявителя относительно предположительно незаконного проведения расследования по его делу и отказа в проведении дополнительных следственных действий, о которых он ходатайствовал.
16 мая 2000 г. секретариат Омбудсмена при Верховной Раде Украины отклонил жалобы первого заявителя на незаконность расследования по его делу как необоснованные.
17 мая 2000 г. заявителям предоставили возможность ознакомиться с материалами дела. Однако первому заявителю предоставляли такую возможность только двадцать — сорок минут в день.
В тот же день прокуратура Киевской области проинформировала Романова о том, что она не усмотрела незаконных действий в ходе расследования дела. Она также отметила, что первый заявитель не направлял ей жалоб на условия содержания под стражей и на его помещение в одиночную камеру.
6 и 26 мая 2000 г. Генеральная прокуратура отклонила жалобы первого заявителя от 6 и 11 мая 2000 г. на предположительно незаконные действия следователя в ходе проведения расследования по делу.
6 июня 2000 г. следователь Государственной службы безопасности отклонил ходатайство Романова о выдаче ему доверенности на представление интересов первого заявителя в международных правозащитных организациях.
20 июня 2000 г. Государственное управление исполнения наказаний отклонило жалобы первого заявителя на плохие условия его содержания под стражей.
21 июня 2000 г. Генеральная прокуратура отклонила жалобу первого заявителя от 6 июня 2000 г. о предположительно многочисленных нарушениях Уголовно-процессуального кодекса следователями Государственной службы безопасности, расследовавшими его дело.
25 июня 2000 г. первый заявитель направил жалобу Генеральному прокурору на плохие условия его содержания под стражей и на отсутствие медицинского лечения от чесотки, которой он страдал.
2 июля 2000 г. первый заявитель направил жалобу Генеральному прокурору на отказ в разрешении ему общаться со своей семьей и во встрече с И. Чирченко. Он также жаловался на отказ предоставить ему дополнительную информацию о технических характеристиках гранат, использованных в ходе теракта. Эти жалобы были отклонены как необоснованные.
10 июля 2000 г. председатель Печерского районного суда г. Киева проинформировал первого заявителя о том, что его жалоба на незаконность положений Закона о предварительном содержании под стражей не была рассмотрена, поскольку суд не обладает юрисдикцией по ее рассмотрению.
11 июля 2000 г. первый заявитель жаловался на то, что его били другие лица, содержавшиеся в следственном изоляторе, в котором он содержался. Он также утверждал, что врач следственного изолятора не предоставил ему незамедлительную медицинскую помощь, которая ему была необходима, и что ему не было доступно медицинское лечение в следственном изоляторе Министерства внутренних дел в г. Киеве. В частности, он утверждал, что у него появилась кожная инфекция и чесотка во время нахождения под стражей, в отношении которых он не получил необходимого медицинского лечения.
20 и 23 июля 2000 г. первый заявитель подал жалобу Генеральному прокурору о фальсификации материалов уголовного дела (матерiалiв кримiнальноi справи). Он также просил Генерального прокурора возбудить уголовное дело на основании этих утверждений.
В июле 2000 года И. Чирченко подала жалобу в Генеральную прокуратуру в связи с нападением других лиц, содержащихся в следственном изоляторе, на первого заявителя. 27 июля 2000 г. Генеральная прокуратура отклонила эту жалобу как необоснованную.
17 августа 2000 г. первый заявитель подписал заявление, составленное прокуратурой, о том, что он ознакомился с материалами дела.
18 августа 2000 г. расследование было завершено и материалы дела с обвинительным актом были направлены в Генеральную прокуратуру.
24 августа 2000 г. второй и третий заявители и их адвокаты подписали заявление, составленное прокуратурой, о том, что они ознакомились с материалами дела.
29 августа 2000 г. Генеральная прокуратура поддержала обвинение, выдвинутое Государственной службой безопасности, и направила дело Председателю Верховного суда Украины, запросив последнего определить юрисдикцию по рассмотрению данного дела в соответствии со ст. 38 Уголовно-процессуального кодекса.
31 августа 2000 г. Верховный суд Украины получил материалы дела в отношении заявителей.
1 и 7 сентября 2000 г. Генеральная прокуратура отказала в освобождении заявителей из-под стражи или в применении иной меры пресечения.
14 сентября 2000 г. Генеральная прокуратура проинформировала заявителей о том, что в соответствии с решением Верховного суда Украины юрисдикцией по рассмотрению данного дела обладает Днепропетровский областной суд.
3. Рассмотрение дела в суде
6 ноября 2000 г. Днепропетровский областной суд начал рассмотрение дела заявителей.
14 июня 2001 г. указанный суд в открытом судебном заседании приговорил заявителей к пятнадцати годам лишения свободы после их признания виновными в совершении покушения на убийство государственного служащего (ст. 58 Уголовного кодекса Украины 1960 г.), во вмешательстве в ход президентских выборов (ст. 127 Уголовного кодекса), в причинении легких телесных повреждений, телесных повреждений средней тяжести и тяжких телесных повреждений (ст. 101, 102, 106 и 107 Уголовного кодекса), в причинении физических страданий другим лицам, совершенном организованной группой, и в незаконной перевозке и незаконном хранении оружия и боеприпасов (ст. 70 Уголовного кодекса).
Суд пришел к своим выводам, рассмотрев следующие доказательства:
- показания 41 свидетеля теракта, включая 35 жертв;
- признания подозреваемых Александра В. Афанасьева и Ивана И. Недвиги;
- доказательства, полученные в ходе расследования данного дела (изучения места происшествия, воссоздания картины преступления и исследования осколков гранаты и одежды жертв теракта);
- судебно-медицинские заключения в отношении жертв теракта, а также различные заключения экспертов о следах взрыва гранаты, взрывчатых веществах, цитологии и баллистике (примерно 50 докладов экспертов);
- иные доказательства.
Суд установил, что нет необходимости заслушивать свидетелей, предложенных первым заявителем (Президента Украины Леонида Кучму, министра внутренних дел Украины Юрия Кравченко, руководителя Государственной службы безопасности Украины Леонида Деркача, президента Национальной телерадиовещательной компании Вадима Долганова и Генерального прокурора Украины Михаила Потебенко). Суд также установил, что отсутствуют какие-либо доказательства жестокого обращения с заявителями во время их нахождения под стражей, примененного для того, чтобы получить от них признание. В связи с этим суд допросил десять сотрудников правоохранительных органов, которые дали показания об отсутствии факта жестокого обращения с заявителями. Более того, суд установил, что заявителей дважды посещала Омбудсмен при Верховной Раде Украины и заявители не подавали ей жалобы на условия их содержания под стражей.
11 декабря 2001 г. Верховный суд Украины поддержал эти выводы. Он также переквалифицировал преступления, совершенные заявителями, в соответствии с новым Уголовным кодексом Украины, вступившим в силу с 1 сентября 2001 г. Верховный суд не усмотрел доказательств, подтверждающих утверждения заявителей о жестоком обращении с ними в ходе предварительного следствия и их содержания под стражей.
22 июля 2002 г. и 5 июня 2003 г. Верховный суд Украины отклонил жалобу первого заявителя о пересмотре в порядке надзора (в порядку виключного провадження) Решения Днепропетровского областного суда от 14 июня 2001 г.
4. Основные заявления средств массовой информации о виновности заявителей
2 октября 1999 г. (в день, когда произошел взрыв) государственный канал УТ-1 передал информацию, полученную из Министерства внутренних дел Украины, о том, что в Запорожье заявителями, работавшими в избирательном штабе кандидата на президентских выборах Александра Мороза, был совершен теракт. С 3 по 5 октября 1999 г. телеканал УТ-1 передавал информацию о заявителях, их семьях и их причастности к теракту.
4 октября 1999 г. действующий Президент и кандидат на президентских выборах Леонид Кучма, выступая перед избирателями в г. Николаеве, заявил, что лица, задержанные милицией, совершили теракт. В тот же день министр внутренних дел Украины объявил, что милиция ведет расследование только по одной версии событий, поскольку лица, взорвавшие гранаты, были уже известны Министерству внутренних дел.
10 октября 1999 г. глава следственного управления Государственной службы безопасности С. Лященко заявил журналистам, что первый заявитель был виновен в подготовке теракта, поскольку частицы гранаты, обнаруженные на месте происшествия, были идентичны гранатам, найденным в доме первого заявителя.
5 октября 1999 г. Генеральный прокурор Украины М. Потебенко в своем выступлении перед депутатами Верховной Рады Украины заявил, что следствием обнаружено достаточное количество доказательств, подтверждающих виновность заявителей.
5. Разбирательство по делу ежедневной газеты «Факты и комментарии»
10 и 12 октября 1999 г. и 29 февраля 2000 г. газета «Факты и комментарии» (Факти та Коментарi) опубликовала заявление, согласно которому первый заявитель совершил преступление. Она также распространила информацию о его частной и семейной жизни. В газетной статье указывалось, что заявитель выступал за многобрачие. Приводилась также информация о его отношениях с его женой, детьми и матерью.
В мае 2001 г. жена первого заявителя (Наталья Иванченко) и его мать З.О. Иванченко подали исковое заявление в Радянский районный суд г. Киева, требуя объявить, что информация, опубликованная газетой 10 и 12 октября 1999 г. и 29 февраля 2000 г., неверна. 12 июня 2001 г. Радянский районный суд г. Киева частично удовлетворил иск и постановил, что газета «Факты и комментарии» должна опубликовать опровержение. Он также присудил истицам компенсацию в размере 3000 и 560 гривен соответственно.
6. Иные события, касающиеся первого заявителя
В период между 1993 и 1996 годом первый заявитель участвовал в ряде политических акций, представляя Социалистическую партию Украины.
26 июля 1999 г. Дзержинский районный суд г. Кривой Рог оправдал первого заявителя по делу о совершении административного правонарушения. Он также направил дело на дополнительное расследование в прокуратуру на предмет возможной уголовной ответственности первого заявителя ввиду оказания сопротивления сотрудникам милиции (ст. 188 Уголовного кодекса) и их публичного оскорбления (ст. 189 Уголовного кодекса).
В августе 1999 г. первый заявитель как глава общественной организации «Правда против силы» (Правда проти Сили) направил жалобу в Днепровский районный суд г. Кривой Рог, требуя объявить незаконным запрет на сбор подписей в поддержку кандидата на президентских выборах А. Мороза, наложенный на его общественную организацию милицией. 10 августа 1999 г. Днепровский районный суд г. Кривой Рог отказал в рассмотрении указанной жалобы как не подпадающей под его юрисдикцию.
В сентябре 1999 г. первый заявитель направил жалобу в Верховный суд Украины, требуя объявить незаконным отказ Центральной избирательной комиссии Украины предпринять какие-либо действия в связи с его утверждениями о несправедливом ходе предвыборной кампании в пользу действовавшего Президента Леонида Кучмы.
1 октября 1999 г. Верховный суд Украины отказал в рассмотрении этой жалобы, поскольку первый заявитель не выполнил формальные требования, установленные законом. 21 октября 1999 г. Верховный суд Украины снова отказал в рассмотрении жалобы первого заявителя, поскольку он не исправил ошибки, допущенные при подаче его первоначальной жалобы.
Между тем в 1999 году первый заявитель начал бракоразводный процесс со своей бывшей женой.
Неоднократно первый заявитель подавал ходатайства следователям Государственной службы безопасности о том, чтобы Романов был назначен его адвокатом для представления его интересов в национальных и международных судебных органах. Однако Государственная служба безопасности отклонила эти ходатайства.
СУТЬ ЖАЛОБЫ
1. Жалобы, касающиеся всех заявителей
a) Заявители жаловались, на основании ст. 3 Конвенции (отдельно и взятой в совокупности со ст. 13 Конвенции), на то, что они подвергались бесчеловечному обращению и пыткам. Они также утверждали, что условия их содержания под стражей и жестокое обращение с ними во время содержания под стражей противоречили гарантиям, закрепленным в ст. 3 Конвенции. Далее, заявители жаловались на то, что национальные власти не провели эффективного расследования по их жалобам на жестокое обращение с ними в нарушение процессуальных требований ст. 3 Конвенции и обязательств по ст. 13 Конвенции.
i) Второй заявитель жаловался, что в связи с взрывом гранаты он был ранен, но ему не была оказана медицинская помощь. Сотрудники милиции немедленно после задержания подвергли его допросу. Второй заявитель жаловался на то, что его жестоко били. Он утверждал, что к его гениталиям подводился электрический ток. Он также жаловался на то, что ему на голову надевали противогаз с закрытым дыхательным клапаном. Потом один из следователей открыл дыхательный клапан и выдохнул сигаретный дым в противогаз. Второй заявитель утверждал, что в ходе расследования у него дважды происходила остановка сердца. Он заявил, что его признание было получено под давлением.
ii) Третий заявитель жаловался на то, что его жестоко избивали сотрудники милиции. Ему на голову надевали полиэтиленовый пакет и лыжную шапочку, так что он не мог дышать. Заявитель утверждал, что со 2 по 11 октября 1999 г. его пытали, чтобы добиться признания. Он заявил, что его жестоко били по ночам, а днем допрашивали. Заявитель утверждал, что он признал себя виновным в ходе расследования, поскольку его пытали.
iii) Первый заявитель жаловался на то, что во время содержания в следственном изоляторе Государственной службы безопасности он подвергался шумовому давлению. Он также жаловался на то, что три раза с санкции администрации следственного изолятора на него налагались дисциплинарные взыскания (включая помещение в одиночную камеру с 20 по 27 апреля 2000 г.), которые были бесчеловечными и унижающими достоинство. Далее, заявитель утверждал, ссылаясь на ст. 3 и 8 Конвенции, что ему было отказано в контактах со своими родственниками и что были установлены ограничения на количество передач еды, которые он мог получать.
b) Заявители утверждали, ссылаясь на подп. «c» п. 1 ст. 5 Конвенции, что их изначальный арест 2 октября 1999 г. был незаконен.
c) Ссылаясь на п. 1 ст. 6 Конвенции, заявители жаловались на то, что национальные суды допустили ошибку при оценке фактов и при применении права и что они не заслушали некоторых свидетелей защиты. Заявители утверждали, что их осуждение было незаконным. Они также жаловались на нарушение принципа презумпции невиновности, закрепленного в п. 2 ст. 6 Конвенции, ввиду заявлений Президента Украины, министра внутренних дел и Генерального прокурора, а также других официальных лиц.
Второй и третий заявители — граждане России — жаловались на отсутствие правовой помощи и поддержки консульства Российской Федерации на Украине.
Заявители утверждали, что назначенные им Генеральной прокуратурой адвокаты действовали, по меньшей мере, формально и не независимо. Они убедили заявителей признать себя виновными и не представляли интересы заявителей. Заявители также утверждали, что у них не было достаточно времени и условий для подготовки своей позиции защиты, поскольку доступ к материалам дела был для них ограничен (подп. «b» и «c» п. 3 ст. 6 Конвенции).
d) Заявители жаловались, ссылаясь на ст. 7 Конвенции, что их осуждение не имело правовой основы, поскольку жертвы взрыва гранаты не исполняли свои обязанности государственных служащих, что является одним из элементов corpus delicti преступления, закрепленного в ст. 58 Уголовного кодекса Украины 1960 г.
e) Заявители утверждали, что была нарушена ст. 9 Конвенции, поскольку их постоянно незаконно преследовали правоохранительные органы Украины за участие в президентской предвыборной кампании кандидата Мороза.
f) Заявители жаловались на то, что им не позволили провести митинг общественного объединения «Правда против силы» и пикетирование муниципалитета г. Кривой Рог в августе 1999 г. Заявители указывали на нарушение ст. 10 и 11 Конвенции.
g) Заявители жаловались на нарушение ст. 17 Конвенции, поскольку власти Украины предположительно злоупотребляли своими полномочиями.
2. Жалобы первого заявителя
Заявитель жаловался на незаконность его содержания под стражей с 24 августа 2000 г. по 14 июня 2001 г., поскольку «должностным лицом, наделенным, согласно закону, судебной властью», не был выдан ордер на его арест. В частности, заявитель ссылался на подп. «c» п. 1 ст. 5 Конвенции.
Далее, заявитель, не приводя подробностей, жаловался на вмешательство в его право на уважение его частной жизни в нарушение ст. 8 Конвенции, поскольку информация о том, что он совершил теракт, не была верной. Он также жаловался, ссылаясь на положения указанной статьи, на то, что его лишили возможности общаться со своими родственниками и что были установлены ограничения на количество передач еды, которые он мог получать от них.
Заявитель жаловался на вмешательство в его право на вступление в брак, поскольку он желал вступить в брак с И. Чирченко после того, как развелся со своей женой. Однако следственные органы предположительно воспрепятствовали осуществлению этого его права в нарушение ст. 12 Конвенции.
Первый заявитель жаловался на отсутствие эффективных средств правовой защиты в отношении его жалоб, касавшихся предположительно незаконных действий следователей по его делу, и в отношении многочисленных отказов в удовлетворении его различных процессуальных ходатайств, включая касавшихся его содержания в одиночной камере, его вступления в брак и выдачи доверенности. При этом он ссылался на ст. 13 Конвенции.
Заявитель утверждал, что имела место дискриминация ввиду его представления кандидата Мороза на президентских выборах, лидера оппозиционной Социалистической партии Украины. Заявитель ссылался на ст. 14 Конвенции.
Заявитель также жаловался, ссылаясь на п. 1 ст. 6 Конвенции, на несправедливость:
- Решения Дзержинского районного суда г. Кривой Рог от 4 августа 1999 г., которым заявитель был признан виновным в оскорблении сотрудников милиции;
- Решения Днепровского районного суда г. Кривой Рог от 10 августа 1999 г., которым общественной организации, возглавляемой заявителем, было запрещено собирать подписи в поддержку кандидата Мороза;
- Решения Верховного суда Украины от 21 октября 1999 г., которым заявителю было отказано в рассмотрении его жалобы против Центральной избирательной комиссии Украины;
- Решения Радянского районного суда г. Киева от 12 июня 2001 г., касавшегося требований матери и жены первого заявителя, которым им была присуждена компенсация ввиду неверной информации, опубликованной в газете «Факты и комментарии».
ПРАВО
1. Заявители жаловались на их жестокое избиение и пытки во время их содержания под стражей, использованных, чтобы получить от них признание. Заявители утверждали, что условия их содержания под стражей были бесчеловечными и унижающими достоинство, а второй заявитель утверждал, что ему не была оказана необходимая медицинская помощь ввиду его ранения в результате взрыва. Первому заявителю также не была оказана медицинская помощь в отношении кожной инфекции у него. Заявители утверждали, что им было отказано в эффективных средствах правовой защиты в отношении указанных жалоб. В частности, первый заявитель жаловался на то, что до судебного рассмотрения дела его помещали в одиночную камеру и у него не было возможности обжаловать в суде такую меру, а также на то, что были установлены ограничения на посещения и передачи посылок. Первый заявитель также жаловался на то, что его подвергали шумовому давлению. Все заявители жаловались на отсутствие надлежащего расследования по их утверждениям о жестоком обращении с ними.
Заявители ссылались на ст. 3 и 13 Конвенции, которые гласят:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
Первый заявитель жаловался на то, что его содержание под стражей в следственном изоляторе № 13 г. Киева в период с 24 августа 2000 г. по 14 июня 2001 г. было незаконным, поскольку срок действия постановления прокурора о его содержании под стражей истек, а нового постановления вынесено не было. В подтверждение своих утверждений первый заявитель ссылался на подп. «c» п. 1 ст. 5 Конвенции, которая в части, применимой к настоящему делу, гласит:
«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:»
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...».
Далее, заявители утверждали, что судебное разбирательство по их делу не было справедливым, в частности по той причине, что у них не было достаточного времени и условий для подготовки их линии защиты, а предоставленная им правовая помощь была иллюзорной. Заявители утверждали, что их адвокаты находились под постоянным давлением и влиянием прокуратуры и, таким образом, не могли надлежащим образом представлять их интересы. Заявители жаловались на нарушение подп. «b» и «c» п. 3 ст. 6 Конвенции, который в части, применимой к настоящему делу, гласит:
«3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:»
b) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты;
c) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия».
Первый заявитель жаловался, ссылаясь на ст. 8 Конвенции, на то, что были установлены ограничения на его свидания с родственниками и на количество передач еды, которые он мог получать от них. Статья 8 Конвенции гласит:
«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.»
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».
Европейский суд считает, что на основании имеющихся материалов дела он не может разрешить вопрос о приемлемости данной части жалобы на настоящей стадии рассмотрения дела, и, таким образом, необходимо в соответствии с подп. «b» п. 2 правила 54 Регламента Суда уведомить власти Украины о данной части жалобы.
2. Второй и третий заявители жаловались на то, что их первоначальное содержание под стражей со 2 октября 1999 г. было незаконным по смыслу ст. 5 Конвенции. В частности, они ссылались на упоминавшийся выше подп. «c» п. 1 ст. 5 Конвенции.
Европейский суд отмечает, что данные заявители были арестованы 2 октября 1999 г., а подали свои жалобы в Европейский суд спустя более шести месяцев — 27 мая 2002 г.
Следовательно, данная часть жалобы должна быть отклонена в соответствии с п. 1 и 4 ст. 35 Конвенции как поданная по истечении установленного срока.
3. Заявители жаловались на нарушение принципа презумпции невиновности, поскольку государственные официальные лица открыто выражали мнение, согласно которому заявители были виновны, до того, как это было установлено национальными судами. Заявители ссылались на п. 2 ст. 6 Конвенции, который гласит:
«Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком».
Однако Европейский суд полагает, что заявители не подавали жалоб на это ни в ходе разбирательства по их делу в суде первой инстанции, ни в Верховном суде Украины, не пытались они оспорить эти утверждения и в порядке отдельного гражданского производства (см. Решение Европейского суда по делу «Коваль против Украины» (Koval v. Ukraine) от 10 декабря 2002 г., жалоба № 65550/01, § 3).
Следовательно, данная часть жалобы также должна быть отклонена в соответствии с п. 1 и 4 ст. 35 Конвенции ввиду неисчерпания внутренних средств правовой защиты.
4. Первый заявитель жаловался на незаконность Решения Днепровского районного суда г. Кривой Рог от 10 августа 1999 г., которым возглавляемой им общественной организации «Правда против силы» было запрещено собирать подписи в поддержку кандидата на президентских выборах Мороза. Европейский суд отмечает, что заявитель не обжаловал это Решение в Запорожском областном суде <*>. Таким образом, он пришел к выводу, что заявитель не исчерпал в соответствии с п. 1 ст. 35 Конвенции внутренних средств правовой защиты, доступных ему в соответствии с законодательством Украины.
<*> Так в тексте. — Примеч. перев.
Следовательно, данная часть жалобы должна быть точно так же отклонена в соответствии с п. 1 и 4 ст. 35 Конвенции.
5. Что касается части жалобы второго и третьего заявителей об отсутствии адекватной помощи и поддержки со стороны консульства Российской Федерации на Украине, Европейский суд считает, что настоящие жалобы не были поданы против Российской Федерации и что такие упущения, даже если бы они подпадали под сферу применения Конвенции, не могут ставиться в вину Украине и ее органам власти. Соответственно, данная часть жалобы должна быть отклонена как несовместимая ratione personae в соответствии с п. 3 и 4 ст. 35 Конвенции.
6. Что касается жалобы первого заявителя о несправедливости Решения Радянского районного суда г. Киева от 12 июня 2001 г., Европейский суд отмечает, что стороной этого судебного разбирательства являлись только мать и жена первого заявителя. Таким образом, он не может утверждать о том, что является жертвой нарушения п. 1 ст. 6 Конвенции Радянским районным судом г. Киева. Следовательно, данная часть жалобы также должна быть отклонена как несовместимая ratione personae в соответствии с п. 3 и 4 ст. 35 Конвенции.
7. Наконец, заявители жаловались на нарушение ст. 7, 9, 11 и 17 Конвенции. Более того, первый заявитель жаловался на нарушение ст. 1, 2, 10, 12 и 14 Конвенции, а также на отказ Верховного суда Украины от 21 октября 1999 г. рассмотреть его жалобу на действия Центральной избирательной комиссии.
Однако Европейский суд, рассмотрев данную часть жалобы, не принимая прочие основания для объявления ее неприемлемой, не усматривает в материалах дела ничего, что могло бы указать на наличие нарушения этих положений Конвенции.
Следовательно, данная часть жалобы является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с п. 3 и 4 ст. 35 Конвенции.
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО
отложил рассмотрение части жалоб заявителей:
- относительно их утверждений о пытках и жестоком избиении, условий их содержания под стражей, отсутствия надлежащей медицинской помощи и лечения в отношении Андрея Самойлова и Сергея Иванченко (ст. 3 Конвенции);
- относительно ограничений, установленных для Сергея Иванченко, применительно к передачам еды и свиданиям (ст. 3 и 8 Конвенции);
- относительно отсутствия эффективного расследования и средств правовой защиты (ст. 3 и 13 Конвенции);
- относительно дисциплинарных санкций, примененных к Сергею Иванченко, и отсутствия средств правовой защиты в отношении этих санкций (ст. 3 и 13 Конвенции);
- относительно предположительно незаконного содержания под стражей Сергея Иванченко в период с 24 августа 2000 г. по 14 июня 2001 г. (подп. «c» п. 1 ст. 5 Конвенции);
- относительно части жалобы о непредоставлении заявителям необходимого времени и условий для подготовки их защиты и об отсутствии надлежащей эффективной правовой помощи им (п. 1 и подп. «b» и «c» п. 3 ст. 6 Конвенции);
объявил остальную часть жалоб неприемлемой.
Ж.-П.КОСТА
С.ДОЛЛЕ
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
PARTIAL DECISION
AS TO THE ADMISSIBILITY OF 3 APPLICATIONS AGAINST UKRAINE No. 60726/00 SERGEY IVANCHENKO, No. 22947/02 ANDREY SAMOYLOV, No. 22966/02 VLADIMIR IVANCHENKO
The European Court of Human Rights (Second Section), sitting on 17 February 2004 as a Chamber composed of
Mr {C. Birsan} <*>,
and Mrs {S. Dolle}, Section Registrar,
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
Having regard to the above applications Nos. 60726/00, 22947/02 and 22966/02 lodged on 3 April 2000 and 27 May 2002, respectively,
THE FACTS
The first applicant, Mr Sergey Vladimirovich Ivanchenko (hereafter referred to as «SVI»), is a Ukrainian national, who was born in 1956 in the village of Krasnaya Poliana, Russia, and is currently serving his prison sentence in penitentiary No. 53 (the Olshansk penitentiary).
The second applicant, Mr Andrey Mikhaylovich Samoylov (hereafter «AMS»), is a Russian national, who was born in 1970 in the village of Gigant, the Rostov Region of Russia, and is currently serving a prison sentence in penitentiary No. 52 (the Yelenovka Penitentiary).
The third applicant, Mr Vladimir Vladimirovich Ivanchenko (hereafter «VVI»), is a Russian national, who was born in 1970 in Salsk, Russia, and is currently serving his prison sentence in penitentiary No. 100 (the Kharkiv Region). He is the brother of the first applicant.
The applicants are represented before the Court by Mr Valeriy P. Romanov, a human rights activist from Israel, and Ms Inna Ivanchenko, an assistant to a member of the Ukrainian Parliament (The Verkhovna Rada of Ukraine).
The facts of the case, as submitted by the applicants, may be summarised as follows.
1. Criminal investigation following the terrorist attack of 2 October 1999
On 2 October 1999 unidentified persons detonated a hand grenade in Kryvyi Rig allegedly with the aim of assassinating Ms Natalya Vitrenko, a candidate for the presidential elections. About 35 persons were injured as a result of the explosion.
On the same date, police officers from the Kryvyi Rig Department of the Ministry of the Interior arrested the applicants AMS and VVI on suspicion of attempting to assassinate a Government official.
On the same day the applicant SVI left Kryvyi Rig for Russia, allegedly to visit his parents.
On 2 and 3 of October 1999 the Kryvyi Rig Department for Combating Organised Crime of the Ministry of the Interior (the «OCD») searched SVI's house. His house remained in the control of the police for further search and seizures.
On 3 October 1999 the Kryvyi Rig Prosecution Service ordered a nation-wide search for SVI.
On 4 October 1999 the OCD searched the house of SVI's parents in the Russian Federation.
On 5 October 1999 the investigation was transferred from the jurisdiction of the Ministry of the Interior to the State Security Service (the «SBU»).
On 11 October 1999 the SBU investigators served a bill of indictment on VVI and AMS, charging them with attempting to assassinate a Government official.
On 14 October 1999 VVI and AMS were transferred from the Kryvyj Rig Detention Centre to the SBU's Investigative Detention Centre in Kyiv.
On 25 December 1999 the Deputy Chairman of the Parliament informed the applicants' representative, Mr Romanov, that a special parliamentary commission would investigate the grenade attack of 2 October 1999.
On 25 December 1999 SVI was apprehended in Moscow on suspicion of attempting to assassinate a Government official. On 31 December 1999 he was transferred to the SBU Detention Centre in Kyiv.
2. The complaints of the applicants and their relatives about the unlawfulness of the investigation and the conditions of detention pending trial
On 15 December 1999 General Prosecution Service of the Russian Federation informed the mother of the first and third applicants, Mrs Zoya O. Ivanchenko (hereafter «ZOI») that the criminal investigation into her sons' involvement in the grenade attack in Kryvyj Rig was pending before the General Prosecution Service of Ukraine. It also mentioned that, in accordance with Article 1 of the Commonwealth of Independent States (Спiвдружнiсть Незалежних Держав) Convention on Legal Assistance in Civil, Family and Criminal Cases, they have the same rights to defend themselves as Ukrainian citizens.
In December 1999 ZOI complained to the General Prosecution Service (the «GPS») about her sons' alleged ill-treatment by police officers. On 27 December 1999 the GPS (Генеральна Прокуратура Украiни) rejected these complaints as unsubstantiated.
On 3, 8 and 21 January 2000 SVI complained to the Prosecutor General that the investigators dealing with his criminal case lacked impartiality and had violated the Constitution and the Code of Criminal Procedure on a number of occasions. He also complained about the refusal of the SBU Detention Centre to provide his partner, Ms Inna I. Chirchenko, with a letter of authority from him, allowing her to manage his affairs.
On 17 January 2000 SVI lodged a request with the SBU Investigative Department, seeking to have his partner appointed as his representative in the case. On 19 January 2000 this request was refused since his partner had already been questioned by the investigative authorities as a witness and therefore, in accordance with Article 61 of the Code of Criminal Procedure, could not participate in the case as his defender.
On 20 January 2000 SVI complained to the Secretary General of the Council of Europe and to Mr Borys I. Oliynyk, a Member of Parliament and the Head of the Parliamentary delegation of Ukraine to the Parliamentary Assembly of the Council of Europe, about the SBU's allegedly unlawful refusal to issue a letter of authority to Ms Chirchenko. On 24 January 2000 the SBU Detention Centre informed the applicant that the aforementioned complaints had not been sent to the designated addressees, but had been transferred to the Prosecution Service for further review.
On 26 January 2000 Ms Chirchenko requested the SBU Investigative Department's permission to meet SVI.
On 28 January 2000 the SBU Investigative Department rejected her application, since Article 162 of the Code of Criminal Procedure (the «CCP») gives discretion to the investigative body in deciding whether or not to allow a meeting with the suspect. On the same day, the GPS refused Ms Chirchenko's participation in the case as his representative, since she was not an advocate and had already participated in the preliminary investigation of the case as a witness.
On 28 January 2000 the SBU Investigative Department refused a request by ZOI to visit her sons and to hand over food and personal belongings. It also refused Ms Chirchenko's requests to visit SVI.
In January 2000 SVI lodged complaints with the Tsentralny District Court of Kryvyj Rig, seeking to quash the prosecutor's arrest warrant of 3 October 1999. On 14 February 2000 the court rejected the applicant's claims as unsubstantiated.
In February 2000 the applicants complained to the Prosecution Service of the Dnipropetrovs'k Region about the police officers' allegedly unlawful actions in the course of the investigation and the manner in which they had conducted proceedings. They also sought to initiate criminal proceedings against them. On 16 February 2000 the Prosecution Service of the Dnipropetrovs'k Region refused to initiate criminal proceedings against the officers.
On 8 and 10 February 2000 SVI requested a meeting with his advocate, and that his partner and daughter represent him in the proceedings. On 2 and 11 February 2000 the SBU Investigative Department rejected these requests since the applicant's partner and daughter were not qualified as advocates. Moreover, the former had been questioned as a witness at the preliminary stages of the investigation.
On 22 February 2000 the Prosecutor General extended the period of SVI's detention pending trial to five months (until 25 May 2000).
On 3 March 2000 SVI was transferred to the Kyiv Detention Centre No. 13 of the Ministry of the Interior. On the same date he complained to the Pechersky District Court of Kyiv about the unlawfulness of the provisions of the Law on the Pre-Trial Detention. On 23 March 2000 the Pechersky District Court of Kyiv refused to consider these complaints as falling outside its jurisdiction.
On 16 and 20 March and 17 April 2000, the SBU Investigative Department and the GPS dismissed the further requests of Ms Chirchenko to visit SVI, stating that no such meeting was required.
On 6 April 2000 the SBU Investigative Department rejected SVI's complaints of 5, 7, 8, 13, 15, 22, 23, 26, 27 and 30 March 2000 concerning the alleged unlawfulness of his detention and the investigation into his case, as being unsubstantiated.
On 13 April 2000 the Ukrainian Legal Foundation (a non-governmental organisation — an NGO) complained to the GPS about the applicants' alleged ill-treatment in police custody. In particular, it complained that the applicants had been severely beaten and tortured by the investigating officers in order extract confessions. On 24 May 2000 the GPS rejected the Foundation's allegations as unsubstantiated.
On 20 April 2000 SVI was placed in a solitary confinement within the SBU investigative punishment unit for 7 days for an alleged attempt to communicate with another detainee. His complaints about these disciplinary sanctions were reviewed on 16 May and 20 June 2000 by the Verkhovna Rada Ombudsman and by the State Penitentiary Department, respectively, and they were rejected by both as being unsubstantiated.
On 20 April 2000 the SBU Investigative Department rejected SVI's complaints of 30 March, 2 and 12 April as being unsubstantiated.
On 27 April 2000 Ms Chirchenko was allowed to meet SVI.
In May 2000 the applicants' advocate lodged complaints with the GPS with regard to the alleged unlawfulness of the disciplinary sanctions imposed on SVI. On 17 May 2000 the GPS rejected these complaints as unsubstantiated. Furthermore, it stated that the disciplinary sanctions imposed on SVI had complied with the procedure prescribed by law.
On 4 May 2000 the SBU Investigative Department informed the mother, ZOI, that criminal proceedings against her on charges of involvement in arms trafficking would be terminated.
On 5 May 2000 the SBU refused to allow Ms Chirchenko to meet SVI.
On 11 May 2000 the investigator of the SBU Investigative Department rejected SVI's various complaints concerning the alleged unlawfulness of the investigation in his case and the refusal to take additional investigative steps which he had requested.
On 16 May 2000 the Secretariat of the Parliamentary Ombudsman rejected SVI's complaints about the unlawfulness of the investigation in his case as being unsubstantiated.
On 17 May 2000 the applicants were allowed to familiarise themselves with the case file of the investigation. However, SVI was granted this facility for only twenty to forty minutes per day.
On the same date the Kyiv Regional Prosecution Service informed Mr Romanov that it had found no illegalities in the investigation of the case. It also mentioned that the applicant had made no complaints to them about the conditions of his detention and his placement in a punishment cell.
On 6 and 26 May 2000 the GPS rejected SVI's complaints of 6 and 11 May 2000 about the allegedly unlawful actions of the investigator dealing with his case.
On 6 June 2000 the SBU investigator dismissed Mr Romanov's request to provide him with a letter of attorney authorising him to represent SVI before international human rights bodies.
On 20 June 2000 the State Department for the Enforcement of Sentences rejected SVI's complaints about the poor conditions of his detention.
On 21 June 2000 the GPS rejected SVI's complaints of 6 June 2000 about the allegedly numerous violations of the Code of Criminal Procedure by the SBU investigators handling his case.
On 25 June 2000 SVI complained to the Prosecutor General about the poor conditions of his detention and the lack of medical treatment for scabies from which he was suffering.
On 2 July 2000 SVI complained to the Prosecutor General about the refusal to allow him to correspond with his family and to meet with Ms Chirchenko. He also complained about the refusal to provide him with additional information about the technical characteristics of the grenades used during the attack. These complaints were rejected as unsubstantiated.
On 10 July 2000 the President of the Pechersky District Court of Kyiv informed SVI that his complaints about the unlawfulness of the provisions of the Law on Pre-Trial Detention had not been examined as the court had no jurisdiction to deal with them.
On 11 July 2000 SVI complained about being beaten by inmates of the Detention Centre where he was held. He also alleged that the Detention Centre doctor had not provided him with the prompt medical treatment which was necessary, and that no adequate medical treatment had been available to him at the Kyiv Detention Centre of the Ministry of the Interior. In particular, he maintained that he had contracted a skin infection, scabies (короста), for which he had not received the necessary treatment.
On 20 and 23 July 2000 SVI complained to the Prosecutor General about the falsification of materials in the criminal case file (матерiалiв кримiнальноi справи). He also asked the Prosecutor General to initiate a criminal investigation into these allegations.
In July 2000 Ms Chirchenko lodged complaints with the GPS about the attack on SVI by other detainees. On 27 July 2000 the GPS rejected these complaints as unsubstantiated.
On 17 August 2000 SVI signed a statement confirming that he had familiarised himself with the case file produced by the prosecution.
On 18 August 2000 the investigation was completed and the case sent to the GPS with an indictment.
On 24 August 2000 AMS, VVI and their advocates signed a statement issued by the prosecution, acknowledging that they had familiarised themselves with the criminal case file.
On 29 August 2000 the GPS approved the indictment issued by the SBU and remitted the case to the President of the Supreme Court, requesting him to rule on the jurisdiction of the case in accordance with Article 38 of the Code of Criminal Procedure.
On 31 August 2000 the Supreme Court received the applicants' case file.
On 1 and 7 September 2000 the General Prosecution Service refused to release the applicants from detention or to apply different preventive measures.
On 14 September 2000 the GPS informed the applicants that, in accordance with the decision of the Supreme Court, the Dnipropetrovs'k Regional Court had jurisdiction to try the case.
3. The court proceedings
On 6 November 2000 the Dnipropetrovs'k Regional Court commenced judicial proceedings in the applicants' case.
On 14 June 2001 that court, in the course of a public hearing, sentenced the applicants to 15 years' imprisonment following their conviction for attempting to assassinate a Government official (Article 58 of the Criminal Code, 1960, hereafter the «CC»), interfering with the Presidential elections (Article 127 of the CC), inflicting minor bodily injuries, moderate bodily injuries and grave bodily injuries (Articles 101, 102, 106 and 107 of the CC), inflicting physical suffering on private persons, committed by an organised group of persons, and the unlawful trafficking and storage of arms and ammunition (Article 70 of the CC).
The court reached its conclusions after considering the following evidence:
- the statements of 41 persons who had witnessed the grenade attack, including some 35 victims;
- the testimonies of the suspects Mr Oleksandr V. Afanasyev and Mr Ivan I. Nedviga;
- evidence gathered in the course of the investigation into the case (an on-site examination of the place of attack, the reconstruction of the crime and the examination of the grenade debris and clothes of the victims of the attack);
- medical forensic examinations of the victims of the grenade attack, as well as various expert opinions on grenade traces, explosives, cytology and ballistics (amounting to some 50 forensic expert reports); and
- other corroborating evidence.
The court found that it was not necessary to examine the witnesses proposed by SVI (Mr Leonid Kuchma, President of Ukraine; Mr Yuri Kravchenko, the Minister of the Interior; Mr Leonid Derkach, the Chairman of the State Security Service; Mr Vadym Dolganov, the President of the National Television and Radio Company; and Mr Mykhaylo Potebenko, the Prosecutor General). The court also found no evidence whatsoever of any ill-treatment of the applicants while they were in police custody, for the purpose of coercing confessions. In this respect, it questioned ten officers of the law enforcement bodies who had not witnessed any ill-treatment of the applicants. Furthermore, it found that the applicants had been visited by the Parliamentary Ombudsman of Ukraine twice and had not complained to her about the conditions of their detention.
On 11 December 2001 the Supreme Court of Ukraine upheld these findings. It also reclassified the criminal acts committed by the applicants in accordance with the new Criminal Code that had entered into force on 1 September 2001. The Supreme Court found no evidence to corroborate the applicants' allegations of ill-treatment in the course of the investigation and their detention.
On 22 July 2002 and 5 June 2003 the Supreme Court of Ukraine rejected SVI's application requesting that the judgment of the Dnipropetrovs'k Regional Court of 14 June 2001 be exclusively reviewed (в порядку виключного провадження).
4. The main media statements regarding the applicants' guilt
On 2 October 1999 (the date on which the explosions occurred), the State owned channel, UT-1, broadcast information from the Ministry of the Interior that the assault in Zaporizzhia had been committed by the applicants, who were working at the headquarters of the presidential candidate Mr Oleksandr O. Moroz. Between 3 and 5 October 1999 the UT-1 gave out information about the applicants, their families and their connections with the assault.
On 4 October 1999 the incumbent President and presidential candidate Mr Leonid D. Kuchma, while speaking in public before voters in Mykolayiv, stated that the persons arrested by the police had committed the assault. On the same date, the Minister of the Interior informed the public that the police had investigated only one version of the events, since the perpetrators of the grenade attack were already known to the Ministry.
On 10 October 1999 the Head of the Investigative Department of the SBU, Mr S. Lyaschenko, informed journalists that SVI was guilty of organising the grenade attack, because the pieces of the grenade found at the place of the assault were identical to the grenades found in SVI's dwelling.
On 5 October 1999 the Prosecutor General, Mr M. Potebenko, in his public speech before members of the Verkhovna Rada, said that the investigation had disclosed sufficient evidence to corroborate the applicants' guilt.
5. Proceedings against the daily newspaper «Fakty ta Kommentari» («FK»)
On 10 and 12 October 1999 and 29 February 2000 the «FK» («Факти та Коментарi») published an allegation that SVI had committed criminal offences. It also disseminated information about his private and family life. The article stated that the applicant supported polygamy. It adduced information about his relations with his wife, children and mother.
In May 2001 SVI's wife (Mrs Natalia G. Ivanchenko) and mother (ZOI) instituted proceedings in the Radiansky District Court of Kyiv, seeking a declaration that the information published in the newspaper on 10 and 12 October 1999 and 29 February 2000 had been untrue. On 12 June 2001 the Radiansky District Court of Kyiv partly allowed these claims and ordered the «FK» to publish a rectification. It also ordered the newspaper to pay the two women UAH 3,000 UAH and 560 UAH in damages, respectively.
6. Other events concerning the applicant SVI
Between 1993 and 1996 the applicant participated in a number of political activities representing the Socialist Party of Ukraine.
On 26 July 1999 the applicant's house was searched by the police on the basis of a prosecutor's warrant. On the same date the police concluded an administrative protocol finding SVI guilty of obstructing the search and of publicly insulting police officers.
On 4 August 1999 the Dzerzhinsky District Court of Kryvyi Rig acquitted the applicant of committing an administrative offence. It also remitted the case for additional investigation by the Prosecution Service as to the applicant's possible criminal liability for obstructing the police officers (Article 188 of the CC), and for publicly insulting them (Article 189 of the CC).
In August 1999 the applicant, as the head of the NGO «Правда проти Сили» («Truth versus Power»), lodged complaints with the Dniprovsky District Court of Kryvyi Rig, seeking to declare unlawful the police injunction imposed on his NGO concerning the collection of signatures in support of presidential candidate Moroz. On 10 August 1999 the Dniprovsky District Court of Kryvyi Rig refused to consider SVI's complaints, as falling outside its jurisdiction.
In September 1999 the applicant lodged complaints with the Supreme Court of Ukraine seeking to declare unlawful the refusal of the Central Electoral Committee to act upon his allegations of an unfair election campaign in favour of the incumbent President Leonid D. Kuchma.
On 1 October 1999 the Supreme Court of Ukraine refused to consider these complaints as the applicant had failed to comply with the formalities prescribed by law. On 21 October 1999 the Supreme Court again refused to consider the matter since he had failed to rectify the mistakes in his submissions.
Meanwhile, in 1999 the applicant had instituted divorce proceedings against his former wife.
The applicant on a number of occasions filed requests with the SBU investigators that Mr Romanov be appointed as his advocate to represent him before the domestic and international judicial institutions. However, the SBU rejected these motions.
COMPLAINTS
1. Complaints concerning all the applicants
a. The applicants complain under Article 3 of the Convention (separately and in conjunction with Article 13) that they were subjected to inhuman treatment and torture. They also allege that the conditions of their detention and the ill-treatment while in detention were contrary to the guarantees of Article 3 of the Convention. The applicants further maintain that the domestic authorities failed to investigate effectively their complaints about it, in violation of the procedural requirements of Article 3 of the Convention and the obligations under Article 13 of the Convention.
(i) AMS complains that, because of the grenade explosion, he was wounded and did not receive the necessary medical treatment. He was interrogated immediately after his apprehension by the police officers. He complains that he was severely beaten. He alleges that electroshocks were administered to his genitals. He also complains that a gas mask was placed on his head with the breathing tube closed. Afterwards, one of the investigators opened the breathing tube and blew cigarette smoke into the mask. He alleges that during the interrogations his heart stopped twice. He maintains that his confessions were obtained under duress.
(ii) VVI complains that he was severely beaten by the police. A plastic bag and a ski hat were placed over his head so that he could not breathe. The applicant complains that he was tortured from 2 to 11 October 1999, to make him confess. He maintains that he was severely beaten at night and interrogated during the day. He alleges that he pleaded guilty in the course of the interrogation because of this torture.
(iii) SVI complains that while he was held in the SBU Investigative Centre he was subjected to noise disturbance. He also complains that he was subjected to disciplinary punishments imposed by the Detention Centre's Administration on three separate occasions (including his solitary confinement between 20 and 27 April 2000), which were inhuman and degrading. He further maintains, referring to Articles 3 and 8 of the Convention, that he was deprived of contacts with his relatives and restrictions were placed on the number of food parcels he could receive.
b. The applicants allege under Article 5 § 1(c) of the Convention that their initial arrest on 2 October 1999 was unlawful.
c. The applicants submit, referring to Article 6 § 1 of the Convention, that the domestic courts erred in their assessment of the facts and in the application of the law, and that they failed to hear particular witnesses on their behalf. They allege that their conviction was unfair. They also complain about the infringement of the principle of the presumption of innocence, enshrined in Article 6 § 2 of the Convention, undermined by the statements made by the President of Ukraine, the Minister of the Interior and the Prosecutor General, as well as other officials.
AMS and VVI, who are Russian nationals, complain about a lack of adequate legal aid and assistance from the Consul of the Russian Federation in Ukraine.
The applicants allege that the representatives assigned to them by the GPS acted in a merely formal manner, and not independently. They persuaded the applicants to plead guilty and failed to represent the applicants' interests. They also allege that they did not have adequate time or facilities to prepare their defence as they were restricted in their access to the case file (Article 6 § 3(b) and (c) of the Convention).
d. The applicants complain under Article 7 of the Convention that their conviction lacked any legal basis, as the victims of the grenade attack were not performing the duties of the Government officials, which is one of the elements of the corpus juris of the criminal offence envisaged by Article 58 of the Criminal Code 1960.
e. The applicants maintain that Article 9 of the Convention was violated since they were constantly persecuted by the Ukrainian law enforcement bodies for their involvement in the presidential campaign of the candidate Mr Moroz.
f. The applicants allege that they were not allowed to hold a meeting of the citizens' union «Truth versus Power» or to picket the premises of the Municipal Council in August 1999. They allege an infringement of Articles 10 and 11 of the Convention.
g. The applicants complain about an infringement of Article 17 of the Convention, since the authorities of Ukraine allegedly abused their powers.
2. Complaints of SVI
The applicant complains about the unlawfulness of his detention from 24 August 2000 until 14 June 2001, as there was no warrant issued by «a competent officer authorised by law to exercise judicial power». He invokes, in substance, Article 5 § 1(c) of the Convention.
He then complains, without giving any relevant details, about an infringement of his right to private life, contrary to Article 8 of the Convention, since the information that he had perpetrated the grenade attack was untruthful. He also complains under this provision that he was deprived of contacts with his relatives and restrictions were placed on the number of the food parcels he could receive from them.
The applicant further complains about an infringement of his right to marry since he wanted to marry his partner once divorced from his wife. However, the investigators allegedly impeded the exercise of his right, contrary to Article 12 of the Convention.
SVI complains about the lack of effective remedies for his complaints concerning the allegedly unlawful actions of the investigators in his case and their numerous refusals to allow his various procedural complaints, including those related to his solitary confinement, his marriage and the certification of the power of attorney. He invokes Article 13 of the Convention.
He complains that discrimination was caused by his representation of presidential candidate Moroz, leader of the Socialist Party in the opposition. He refers to Article 14 of the Convention.
The applicant also complains under Article 6 § 1 of the Convention about the unfairness of:
- the decision of the Dzerzhinsky District Court of Kryvyi Rig of 4 August 1999 finding him guilty of insulting the police officers;
- the decision of the Dniprovsky District Court of Kryvyi Rig of 10 August 1999 prohibiting his NGO from collecting signatures in support of Mr Moroz;
- the decision of the Supreme Court of Ukraine of 21 October 1999 refusing to consider his claims against the Central Electoral Committee; and
- the decision of the Radiansky District Court of Kyiv of 12 June 2001, concerning the claims of his mother and wife, awarding them compensation for untruthful information published in the «F.K.» newspaper.
THE LAW
1. The applicants complain about their severe beating and torture in detention, aimed at coercing their confessions. They allege that the conditions of their detention were inhuman and degrading and AMS alleges that he did not receive proper medical treatment for his grenade-inflicted injury, and that no medical treatment was given to SVI for his skin infection. They also complain that they were denied effective remedies in respect of these complaints. In particular, SVI complains that he was subjected to solitary confinement while awaiting trial, without the possibility of any court appeal against it, and that restrictions were placed on visits and food parcels sent to him. He also complains that he was subjected to noise disturbance. All of the applicants complain about the lack of adequate investigation into their allegations of ill-treatment.
The applicants invoke Articles 3 and 13 of the Convention, which provide as follows:
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
SVI complains that his detention in the Kyiv Detention Centre No. 13 between 24 August 2000 and 14 June 2001 was unlawful, as the prosecutor's detention warrant expired and no further warrant was issued. In substance he invokes Article 5 § 1(c) of the Convention, which in so far as relevant provides as follows:
«1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:»
... (c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so; ...»
The applicants further allege that their trial was unfair, particularly as they had inadequate time and facilities to prepare their defence, the legal assistance provided to them being illusory. They allege that their advocates were under the constant pressure and influence of the prosecution and, therefore, they could not represent them properly. They complain of an infringement of Article 6 § 3(b) and (c) of the Convention, which in so far as relevant provide as follows:
«3. Everyone charged with a criminal offence has the following minimum rights: ...»
(b) to have adequate time and facilities for the preparation of his defence;
(c) to defend himself in person or through legal assistance of his own choosing or, if he has not sufficient means to pay for legal assistance, to be given it free when the interests of justice so require; ...»
SVI complains under Article 8 of the Convention that restrictions were placed on his relatives' visits, and restrictions were imposed on the number of food parcels he could receive from his relatives. Article 8 provides:
«1. Everyone has the right to respect for his private and family life, his home and his correspondence.»
2. There shall be no interference by a public authority with the exercise of this right except such as is in accordance with the law and is necessary in a democratic society in the interests of national security, public safety or the economic well-being of the country, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, or for the protection of the rights and freedoms of others.»
The Court considers that it cannot, on the basis of the case file, determine the admissibility of these complaints at the present stage, and that it is therefore necessary, in accordance with Rule 54 § 2(b) of the Rules of Court, to give notice of them to the respondent Government.
2. AMS and VVI complain that their initial detention on 2 October 1999 was unlawful within the meaning of Article 5 of the Convention. In particular, they refer to Article 5 § 1(c) cited above.
The Court notes that these applicants were arrested on 2 October 1999, but lodged their applications with the Court more than six months later on 27 May 2002.
It follows that this complaint must be rejected under Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention for having been introduced out of time.
3. The applicants complain of a breach of the principle of the presumption of innocence, since State officials publicly expressed an opinion that the applicants were guilty before it had been established by the domestic courts. They rely on Article 6 § 2 of the Convention, which provides:
«Everyone charged with a criminal offence shall be presumed innocent until proved guilty according to law.»
However, the Court observes that the applicants did not raise this complaint either at their trial or on appeal before the Supreme Court of Ukraine, neither did they seek to challenge such statements in the course of the separate civil proceedings (see Koval v. Ukraine (dec.), No. 65550/01, § 3, 10 December 2002).
It follows that these complaints must also be rejected under Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention for non-exhaustion of domestic remedies.
4. SVI complains about the unfairness of the decision of the Dniprovsky District Court of Kryvyj Rig of 10 August 1999 prohibiting his NGO, «Truth versus Power», from collecting signatures in support of presidential candidate Moroz. The Court notes that the applicant did not appeal against this decision to the Zaporizzhia Regional Court. It finds, therefore, that the applicant has not, as required by Article 35 § 1 of the Convention, exhausted all the remedies available to him under Ukrainian law.
It follows that this complaint must similarly be rejected under Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention.
5. As to the complaints of AMS and VVI about a lack of adequate legal aid and assistance from the consul of the Russian Federation in Ukraine, the Court observes that the present application has not been lodged against the Russian Federation and that such alleged failings, even if they could fall within the scope of the Convention, are not imputable to Ukraine and its authorities. This aspect of the case is, accordingly, to be rejected as being incompatible ratione personae, pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
6. As to SVI's complaints about the unfairness of the decision of the Radiansky District Court of Kyiv of 12 June 2001, the Court notes that only the applicant's mother and wife were party to that procedure. He cannot therefore claim to be a victim of an alleged infringement of Article 6 § 1 of the Convention by the Radiansky District Court of Kyiv. This aspect of the case is therefore also to be rejected as being incompatible ratione personae, pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
7. Finally, the applicants complain about a violation of Articles 7, 9, 11 and 17 of the Convention. Moreover, SVI complains of an infringement of Articles 1, 2, 10, 12 and 14 of the Convention, as well as of the refusal of the Supreme Court of Ukraine on 21 October 1999 to consider his claims against the Central Electoral Committee.
However, the Court, having examined these complaints, and regardless of other possible grounds of inadmissibility, finds nothing in the case file which might disclose any appearance of a violation of these Convention provisions.
It follows that this part of the application is manifestly ill-founded and must be rejected pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
Adjourns the applicants' complaints concerning
- their allegations of torture and severe beatings, their conditions of detention, a lack of proper medical treatment and assistance for Mr Andrey M. Samoylov and Mr Sergey V. Ivanchenko (Article 3);
- the restrictions imposed on Mr Sergey V. Ivanchenko regarding food parcels and visits (Article 3 and 8 of the Convention);
- a lack of effective investigation and remedies (Articles 3 and 13 of the Convention);
- the disciplinary sanctions applied to Mr Sergey V. Ivanchenko, and a lack of remedies against these sanctions (Articles 3 and 13 of the Convention);
- Mr Sergey V. Ivanchenko's allegedly unlawful detention between 24 August 2000 and 14 June 2001 (Article 5 § 1(c) of the Convention); and
- the complaints concerning a lack of adequate time and facilities to enable the applicants to prepare their defence and a lack of adequate and effective legal assistance provided to them (Article 6 §§ 1 and 3(b) and (c) of the Convention);
Declares the remainder of the application inadmissible.