Постановление ЕСПЧ от 14.01.2014
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 14.01.2014. 69939/10. 14.01.2014. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6993910
«Дело „Ояла и компания „Этукено Ой“ (Ojala and Etukeno Oy) против Финляндии» (жалоба № 69939/10)
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ОЯЛА И КОМПАНИЯ „ЭТУКЕНО ОЙ“ (OJALA AND ETUKENO OY) ПРОТИВ ФИНЛЯНДИИ» <1> (Жалоба № 69939/10)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
(Страсбург, 14 января 2014 года)
<1> Перевод с английского Г.А. Николаева.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 2 июня 2014 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Ояла и компания „Этукено Ой“ против Финляндии» Европейский Суд по правам человека (Четвертая Секция), рассматривая дело Палатой в составе:
Инеты Зиемеле, Председателя Палаты,
а также при участии Франсуазы Эленс-Пасос, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 10 декабря 2013 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 69939/10, поданной против Финляндской Республики в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Финляндии Кари Маркусом Оялой (далее — заявитель) и финской компанией с ограниченной ответственностью «Этукено Ой» (далее — компания-заявительница) 26 ноября 2010 г.
2. Интересы заявителей представлял Захариас Сундстрем (Zacharias Sundstrom), адвокат, практикующий в г. Хельсинки. Власти Финляндии были представлены их представителем Арто Косоненом (Arto Kosonen), сотрудником Министерства иностранных дел.
3. Заявители жаловались, в частности, на нарушение их права на свободу выражения мнения, гарантированного статьей 10 Конвенции.
4. 2 июля 2012 г. Европейский Суд коммуницировал жалобу властям Финляндии. В соответствии с пунктом 1 статьи 29 Конвенции Европейский Суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1952 году и проживает в г. Хельсинки. Компания-заявительница находится в г. Хельсинки.
6. Заявители, издатель и издательская компания, написали и опубликовали совместно с бывшей любовницей действовавшего тогда премьер-министра автобиографическую книгу о ее отношениях с премьер-министром. Книга описывала девятимесячный период их жизни с точки зрения любовницы, одинокой матери. Премьер-министр ранее развелся с женой. Книга описывала жизнь встречающейся пары и их интимные отношения. Книга была опубликована 19 февраля 2007 г. Премьер-министр занимал должность с июня 2003 года по июнь 2010 года, когда он подал в отставку.
7. 5 октября 2007 г. прокурор предъявил обвинения на основании статьи 8 главы 24 Уголовного кодекса в отношении первого заявителя и любовницы в связи с раскрытием информации о личной жизни премьер-министра (yksityiselamaa loukkaavan tiedon levittaminen, spridande av information som kranker privatlivet). Он также просил о конфискации доходов от преступления, полученных компанией-заявительницей, в пользу государства в соответствии со статьей 2 главы 10 Уголовного кодекса. Премьер-министр поддержал обвинения, предъявленные прокурором в отношении первого заявителя. Он также предъявил иск о компенсации к заявителю, который был объединен в одно производство с уголовными обвинениями. Любовница подала отдельную жалобу в Европейский Суд (см. дело «Руусунен против Финляндии» (Ruusunen v. Finland), жалоба № 73579/10).
8. 15 февраля 2008 г. книга была изъята из продажи.
9. 5 марта 2008 г. Хельсинкский окружной суд (karajaoikeus, tingsratten) после голосования отклонил обвинения в отношении заявителя и отклонил требование о конфискации в пользу государства доходов от преступления, полученных компанией-заявительницей. Он постановил, что в книге раскрывалось большое количество информации о личной жизни премьер-министра, но что он уже широко разгласил информацию о своей семье и привычках, а также о своих отношениях с любовницей. Даже хотя он сам опубликовал автобиографию в 2005 году, дал несколько интервью, вел блог и даже разрешил делать фотографии у себя дома, он был известен как политик, строго контролирующий свой публичный имидж. Книга также содержала некоторую информацию, которая ранее не сообщалась публично. В этом отношении суд постановил, что новые подробности лишь дополняли информацию, которую премьер-министр раскрыл ранее. Никогда не предполагалось, что раскрытые факты не соответствовали действительности. Книга охватывала девятимесячный период личной жизни любовницы и премьер-министра. Суд постановил, что любовница имела право описывать свою личную жизнь. Она также рассказывала о премьер-министре, его действиях и семье в сочувствующей манере. Суд заключил, что, даже хотя информация, раскрытая в книге, не имела прямого значения применительно к политическим функциям премьер-министра или его иерархической позиции в государстве, она имела значение постольку, поскольку была затронута личность премьер-министра. Конституция требовала, чтобы министры были «известны честностью и компетентностью». Кроме того, книга описывала ситуацию, в которой встречались две различные реальности сегодняшнего дня финского общества: состоятельный партийный лидер и премьер-министр, с одной стороны, и мать-одиночка с повседневными материальными проблемами, с другой. Суд постановил, что тот факт, что любовница писала о своей жизни и своих отношениях с одним из самых высокопоставленных должностных лиц в государстве, не ограничивал, но в действительности расширял ее свободу выражения мнения. Сопоставляя свободу выражения мнения и защиту личной жизни, суд решил, что необходимость применения уголовной ответственности уменьшалась, когда раскрытая информация становилась более широко известной. Уголовная ответственность является крайним средством регулирования поведения человека, и ее применение должно быть пропорциональным. Суд, таким образом, не мог заключить, что публикация книги заявителей составляла преступление. Кроме того, поскольку заявитель получил консультацию юриста до публикации книги, нельзя было считать, что он действовал с умыслом, и признать его, таким образом, исполнителем преступления.
10. Письмом, датированным 18 апреля 2008 г., прокурор обжаловал приговор в Хельсинкский апелляционный суд (hovioikeus, hovratten). Премьер-министр также подал жалобу.
11. 10 февраля 2009 г. Хельсинкский апелляционный суд осудил первого заявителя за распространение информации, нарушающей неприкосновенность личной жизни, и приговорил его к 60-дневному штрафу, который в общей сложности составил 840 евро. Он был обязан выплатить премьер-министру компенсацию морального вреда в размере 1 000 евро, а также проценты и расходы и издержки, понесенные в окружном и апелляционном судах, в размере 9 344 евро, а также проценты. Доходы от преступления в размере 4 260 евро было решено конфисковать в пользу государства. Компания-заявительница должна была получить 4 000 евро в качестве компенсации своих расходов и издержек в окружном суде. Суд постановил, что фрагменты книги, касающиеся интимных встреч премьер-министра, чувств и поведения его детей, без необходимости нарушали само существо его защищаемой личной жизни. Он ранее не сообщал эти подробности своей личной жизни в средствах массовой информации. Тот факт, что он раскрывал некоторые стороны своей личной жизни, защита которой была в силу его статуса намного уже, чем применительно к частному лицу, не означал, что он был полностью лишен защиты своей личной жизни. При этом он не отказывался от права на защиту личной жизни и не давал косвенного согласия на раскрытие информации о подробностях его личной жизни. Даже хотя любовница имела право писать о своей личной жизни, раскрытие интимных подробностей личной жизни другого лица всегда требовало его или ее согласия. Цель книги заявителей заключалась в обсуждении вопросов личной жизни, и она не имела отношения к политическим функциям премьер-министра или его иерархической позиции в государстве. Также она не относилась к оценке его личных качеств, таких как отсутствие честности и здравомыслия, поскольку отношения затрагивали само существо его личной жизни и касались его должности премьер-министра. Кроме того, заявитель мог быть признан исполнителем преступления, даже хотя он получил юридическое заключение о книге до ее публикации. Его действия были умышленными.
12. Письмом от 14 апреля 2009 г. заявители обратились с жалобой в Верховный суд (korkein oikeus, hogsta domstolen), прося, чтобы суд вынес прецедентное решение по делу, поскольку ранее в своей практике он не оценивал свободу выражения мнения в контексте автобиографии.
13. 11 июня 2009 г. Верховный суд дал заявителям разрешение на обжалование.
14. 16 июня 2010 г. Верховный суд, проведя устное слушание, оставил без изменения обвинительный приговор апелляционного суда, но отменил конфискацию в отношении заявителя и уменьшил расходы и издержки, подлежащие уплате премьер-министру в связи с разбирательством в окружном и апелляционном судах, до 6 000 евро плюс проценты. Заявитель был обязан выплатить премьер-министру 4 500 евро плюс проценты в качестве расходов и издержек, понесенных в Верховном суде. Компания-заявительница должна была получить 2 000 евро в качестве компенсации расходов и издержек, понесенных в этом суде. В частности, после обширного цитирования прецедентной практики Европейского Суда Верховный суд очертил более узкие рамки личной жизни премьер-министра, чем апелляционный суд. Верховный суд постановил, что информация об интимных событиях и сексуальной жизни премьер-министра, о чувствах и поведении его детей ранее не раскрывалась публично. Тот факт, что некоторые подробности его личной жизни были сообщены ранее, не означал, что они не могли относиться к сфере уголовной ответственности на основании статьи 8 главы 24 Уголовного кодекса. Премьер-министр не отказался от своего права на защиту личной жизни в этой связи, а также он не давал согласия на их публикацию, разрешая использование его фотографии на обложке книги. Верховный суд, в отличие от апелляционного суда, счел, что информация о том, как и когда премьер-министр встретил любовницу и насколько быстро развивались их отношения, имел отношение ко всеобщей публичной дискуссии, поскольку данные темы поднимали вопрос о том, был ли он в этом отношении нечестен и лишен здравомыслия. Также информация, касающаяся больших отличий в уровне жизни между любовницей и премьер-министром, его образа жизни, озабоченности по поводу защиты данных и защиты высших должностных лиц, в целом имела значение для всеобщей публичной дискуссии. Верховный суд также постановил, что раскрытие информации о детях премьер-министра не вело к причинению ему вреда, страданий и оскорблению, так как любовница лишь дала свою собственную интерпретацию отношения его детей. Однако единственными фрагментами, которые, по мнению Верховного суда, незаконно раскрывали информацию о личной жизни премьер-министра, были информация и намеки заявительницы на их сексуальную жизнь и интимные отношения между ней и премьер-министром. Верховный суд перечислил, в частности, семь фрагментов книги, которые содержали информацию о возникновении сексуальной связи в начале их отношений, описания их кратких и пылких интимных моментов, а также обмена сообщениями друг с другом и рассказы об их сексуальных контактах. Верховный суд заключил, что подобная информация и намеки относились к самому существу личной жизни, и их публикация без разрешения вела к страданию и оскорблению премьер-министра. Следовательно, необходимо было ограничить свободу выражения мнения заявителей в этом отношении, чтобы защитить личную жизнь премьер-министра.
II. Соответствующее внутригосударственное законодательство
A. Конституция Финляндии
15. Статья 10 Конституции Финляндии (Suomen perustuslaki, Finlands grundlag, Закон № 731/1999) гарантирует каждому право на личную жизнь. Она, в частности, предусматривает:
«Каждый имеет право на неприкосновенность личной жизни и жилища, а также на защиту чести. Более подробные положения о защите данных личного характера установлены законом.»
Каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров и других конфиденциальных сообщений.
В целях защиты основных прав или раскрытия преступлений законом могут быть предусмотрены действия, затрагивающие неприкосновенность жилища. Законом также могут быть установлены необходимые ограничения в соблюдении тайны коммуникаций при расследовании преступлений, посягающих на безопасность личности или общества или на неприкосновенность жилища, при судебном разбирательстве и контроле безопасности, а также во время лишения свободы».
16. Статья 12 Конституции Финляндии гласит:
«Каждому гарантируется свобода выражения мнения. Свобода выражения мнения включает право выражать, распространять и получать сведения, мнения и другие сообщения без предварительного контроля. Более подробные правила осуществления свободы выражения мнения установлены законом. Законом могут быть установлены ограничения в отношении иллюстрированных программ, необходимые для защиты детей.»
Документы и иные записи, имеющиеся в распоряжении органов власти, являются общедоступными, если их публикация по необходимым причинам специально не ограничена законом. Каждый имеет право на ознакомление с общедоступными документами и записями».
B. Уголовный кодекс Финляндии
17. Статья 8 главы 24 Уголовного кодекса Финляндии (rikoslaki, strafflagen, Закон № 531/2000) предусматривает, что:
(1) посредством использования средств массовой информации,
(2) иным образом доводя до сведения многих лиц,
распространяет информацию, намеки или изображение, относящиеся к личной жизни иного лица, так что данное действие ведет к причинению этому лицу вреда или страдания или к оскорблению данного лица, наказывается за распространение информации, нарушающей неприкосновенность личной жизни, штрафом или лишением свободы на срок до двух лет.
Распространение информации, намеков или изображений, относящихся к личной жизни лица, занимающего политический, деловой или государственный пост или государственную должность либо находящегося в сравнимом положении, не составляет распространение информации, нарушающей неприкосновенность личной жизни, если это может повлиять на оценку деятельности данного лица на соответствующей должности и если это необходимо для целей рассмотрения вопроса, имеющего общественное значение».
18. Статья 2 главы 10 того же кодекса (Закон № 875/2001) устанавливает, что:
«Доходы от преступления подлежат конфискации в пользу государства. Конфискация применяется в отношении исполнителя, участника преступления или лица, от чьего имени или к чьей выгоде было совершено преступление, если эти лица получили выгоду от преступления.»
Если не может быть представлено доказательств относительно суммы доходов от преступления или если такие доказательства могут быть представлены лишь с трудом, доходы подлежат оценке с учетом характера преступления, масштаба преступной деятельности и иных обстоятельств.
Конфискация доходов от преступления не назначается постольку, поскольку они были возвращены потерпевшему, или поскольку они взысканы или будут взысканы в пользу потерпевшего посредством компенсации или реституции. Если требование о компенсации или реституции не предъявлялось или если требование еще не рассмотрено на момент рассмотрения требования о конфискации, назначается конфискация».
C. Закон о судимости
19. Пункты 1 — 2 статьи 2 Закона о судимости (rikosrekisterilaki, straffregisterlagen, Закон № 770/1993) предусматривают:
«...[н]а основании уведомлений судов в реестр судимостей вносятся записи о приговорах, которыми лицо в Финляндии приговорено к лишению свободы, исправительным работам, условному лишению свободы, условному лишению свободы в сочетании со штрафом, исправительными работами или надзором, наказанию несовершеннолетних, штрафу вместо наказания несовершеннолетних, или отстранению от должности, или которыми наказание отсрочено на основании статьи 4 главы 3 Уголовного кодекса (39/1889). Однако в реестр судимостей не вносятся записи о конвертации штрафов в лишение свободы и о лишении свободы, примененном на основании Закона о гражданской службе (1723/1991). Данные о штрафах, наложенных на основании положений, регулирующих уголовную ответственность юридических лиц, также вносятся в реестр судимостей.»
Кроме того, в реестр судимостей вносятся записи, как это предусмотрено Декретом, о судебных решениях, которыми гражданин Финляндии или иностранный гражданин, постоянно проживающий в Финляндии, был приговорен за границей к наказанию, эквивалентному упомянутому в пункте 1...».
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции
20. Заявители жаловались, ссылаясь на статью 10 Конвенции, на то, что их право на свободу выражения мнения было нарушено, когда заявитель был осужден за раскрытие информации о личной жизни иного лица.
21. Статья 10 Конвенции предусматривает:
«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует Государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.»
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».
22. Власти Финляндии оспорили этот довод.
A. Приемлемость жалобы
23. Власти Финляндии утверждали, что компания-заявительница не может считаться жертвой в значении статьи 34 Конвенции. Окружной суд отклонил ходатайство прокурора о конфискации доходов от преступления в пользу государства. Это решение было оставлено без изменения апелляционным и Верховным судами. Кроме того, компания-заявительница получила компенсацию судебных расходов в размере 6 000 евро. Внутригосударственные суды не обязывали компанию-заявительницу отозвать книгу из продажи, и не предпринимались какие-либо попытки, чтобы воспрепятствовать ее продаже. Соответственно, компания-заявительница не могла продемонстрировать, что она являлась жертвой предполагаемого нарушения. Таким образом, эта часть жалобы должна быть признана несовместимой ratione personae <1> с положениями Конвенции. В любом случае власти Финляндии утверждали, что заявителю не был причинен значительный ущерб и поэтому его жалоба должна быть объявлена неприемлемой для рассмотрения по существу.
<1> Ratione personae (лат.) — ввиду обстоятельств, относящихся к лицу, о котором идет речь, критерий, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским Судом (примеч. переводчика).
24. Заявители утверждали, что компания-заявительница претерпела значительную утрату дохода с 2008 года, когда настоящее дело возникло на внутригосударственном уровне. Ее коммерческая деятельность практически завершилась, поэтому она могла считаться жертвой нарушения.
25. Европейский Суд отмечает, что требование о конфискации в отношении компании-заявительницы было отклонено окружным судом, решение которого в этой части было оставлено без изменения вышестоящими судами. Соответственно, в отношении компании-заявительницы конфискация не осуществлялась. Компания-заявительница также получила разумную компенсацию расходов и издержек в судах страны. Кроме того, внутригосударственные суды не обязывали компанию-заявительницу отзывать книгу с рынка, и книга могла оставаться в продаже. Ответственность за возможный финансовый ущерб, который понесла компания-заявительница, не может, таким образом, возлагаться на государство, поскольку, как представляется, этот ущерб был вызван действиями, предпринятыми компанией-заявительницей самостоятельно. При таких обстоятельствах Европейский Суд полагает, что компания-заявительница не может считаться жертвой, так как она не была затронута непосредственно предполагаемым нарушением статьи 10 Конвенции. Европейский Суд, следовательно, принимает предварительное возражение властей Финляндии и признает настоящую жалобу в отношении компании-заявительницы неприемлемой для рассмотрения по существу на основании подпункта «a» пункта 3 и пункта 4 статьи 35 Конвенции, поскольку она несовместима ratione personae с положениями Конвенции.
26. Что касается второго предварительного возражения властей Финляндии, касающегося незначительного ущерба, Европейский Суд считает, что это возражение тесно связано с существом жалобы заявителя. Таким образом, он исследует данное предварительное возражение при рассмотрении жалобы по существу. Европейский Суд, соответственно, полагает, что настоящая жалоба, что касается заявителя, не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
27. Заявитель отметил, что явно имело место вмешательство в его право на свободу выражения мнения. Он настаивал на том, что внутригосударственное законодательство не предусматривало оправдания или основания для отказа ему в праве на свободу выражения мнения. Законодательство также должно принимать во внимание прецедентную практику Европейского Суда, которая имеет приоритет над законодательством страны. Поскольку установление равновесия не было осуществлено в соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда, вмешательство не было предусмотрено законом.
28. Заявитель утверждал, что премьер-министр был даже более публичной фигурой, чем «обычные» политики и что все аспекты его или ее жизни касались его или ее функций. Например, тот факт, что бывший премьер-министр не признал публично тот факт, что он использовал интернет-сайты знакомств, поднимал вопрос о его соответствии должности и здравости его суждений. Было признано как судами страны, так и властями Финляндии, что спорная книга не критиковала бывшего премьер-министра, а представляла собой достаточно мягкий рассказ об отношениях. Достоверность подробностей, описанных в книге, никогда не ставилась под сомнение. Эта информация не была получена ненадлежащим образом. Ничто не предполагало, что вмешательство было оправданным на основании применения свободы усмотрения государства-ответчика.
29. Что касается установления равновесия, заявитель отметил, что Верховный суд заключил, что книга, взятая в целом, не вызывала шока или раздражения, даже хотя некоторые ее части вызывали подобные чувства. Эти части лишь ссылались на нормальное человеческое поведение между парами. Бывший премьер-министр дал согласие на публикацию фотографии на обложке книги. Эта фотография уже свидетельствовала о нежности и близких отношениях. Поведение, которое Верховный суд счел непристойным, включая упоминания о посещении сауны, относилось к нормальному поведению в культурном контексте Финляндии. Кроме того, какие-либо подробности не были приведены. Такое поведение как часть совместной жизни двух граждан Финляндии не влекло для бывшего премьер-министра или любого иного лица негативную известность или личные страдания, поскольку подобное поведение присуще финской культуре. Кроме того, заявитель также утверждал, что примененные санкции не были необходимыми или законными с точки зрения Конвенции и что эти санкции были по своей природе уголовными.
30. Власти Финляндии согласились с тем, что осуждение заявителя, штраф, наложенный на него, и обязательство выплатить компенсацию бывшему премьер-министру составляли вмешательство в его право на свободу выражения мнения. Однако вмешательство было основано на законодательстве Финляндии, в частности, на статье 8 главы 24 Уголовного кодекса, которая отвечала критериям точности, ясности и предсказуемости. Заявитель консультировался с юристом до публикации книги, поэтому он был осведомлен о правовых рисках, связанных с публикацией. Следовательно, вмешательство было «предусмотрено законом» и преследовало законную цель защиты личной жизни и репутации иных лиц.
31. Что касается необходимости вмешательства, власти Финляндии отметили, что настоящее дело не касалось политической дискуссии, но имело отношение к длившимся девять месяцев отношениям премьер-министра и его бывшей любовницы, о которых было рассказано с точки зрения последней. Заявитель написал существенные части книги, как минимум эпилог. Поскольку ожидаемый интерес общественности к книге был основан преимущественно на публикации личной информации о бывшем премьер-министре, книга скорее представляла разоблачение в стиле воспоминаний, чем автобиографию. Хотя близкие отношения относятся к сфере личной жизни, они могут, применительно к премьер-министру, привлекать общественный интерес такого рода, который оправдывает право широкой публики на получение информации о данных отношениях. Такая информация может влиять на мнение широкой общественности о премьер-министре и его или ее способности исполнять свои официальные обязанности.
32. Власти Финляндии отметили, что Верховный суд постановил в настоящем деле, что информация о том, как и где начались отношения между бывшим премьер-министром и его бывшей любовницей, не была лишена значения с общественной точки зрения. Верховный суд далее указал, что семейная жизнь, близкие отношения и другая деятельность политика как частного лица могли быть предметом оправданного общественного интереса. Это особенно верно в том случае, когда знание о личной жизни политика имело относимую связь с вопросами, поднимаемыми им в общественной деятельности. Поведение, которое не было прямо связано с деятельностью политика на государственной должности, при исполнении обязанностей или осуществлении иной общественной деятельности, могло иметь значение для оценки качеств лица, необходимых для такой деятельности. Верховный суд отметил, что премьер-министр пользовался более узкой защитой его или ее личной жизни по сравнению с частным лицом. Власти Финляндии утверждали, что, хотя политик должен терпимо относиться к большему объему критики, суждений и общественного интереса, чем частное лицо, политик также пользуется неприкосновенной сферой личной жизни и имеет право требовать ее уважения.
33. Власти Финляндии отметили, что, хотя широкая общественность могла рассматриваться как имеющая право на получение информации о личной жизни премьер-министра, какие-либо конкретные основания не требовали распространения этого права на информацию о его или ее интимной жизни. Верховный суд определил в настоящем деле, что сексуальная жизнь и подробности интимных отношений затрагивали саму суть личной жизни: личная жизнь даже лидирующего политика, и особенно само ее существо, не могут быть лишены защиты личной жизни. В этом отношении защита неприкосновенности личной жизни превалировала над свободой выражения мнения. Верховный суд не расценивал книгу, взятую в целом, как нарушающую неприкосновенность личной жизни бывшего премьер-министра. Напротив, суд отметил, что сам бывший премьер-министр сообщил многие факты, обсуждаемые в книге. Верховный суд постановил, что лишь ссылки на сексуальную жизнь и интимные отношения между бывшим премьер-министром и его любовницей нарушали неприкосновенность личной жизни первого. Заявитель должен был заручиться его согласием на их описание. Несмотря на то, что согласие бывшего премьер-министра на использование его фотографии на обложке книги было запрошено и получено, это согласие и тот факт, что он не пытался воспрепятствовать публикации книги, не означали, что он дал косвенное согласие на публикацию информации, представленной в книге.
34. Власти Финляндии далее отметили, что было общеизвестно, что бывший премьер-министр пытался защитить неприкосновенность своей личной жизни и был разборчив в вопросе о том, какого рода раскрывать информацию. Хотя он в некоторых обстоятельствах разрешал, например, фотографировать своих детей, а также описывал свою домашнюю жизнь и отношения, он не сообщал общественности информацию о своей сексуальной жизни и иные интимные подробности. Таким образом, данная информация ранее не появлялась в публичной сфере. Тот факт, что контекст и тон описания его личной жизни не были оскорбительными, не имел значения. Раскрытие информации, обсуждаемой выше, не могло рассматриваться как часть социально важной или значимой дискуссии, но вместо этого служило удовлетворению любопытства определенной категории читателей. Книга была распродана в нескольких тысячах экземплярах и могла быть доступна в некоторых книжных магазинах. Соответственно, многим людям в стране стало известно о подробностях его интимной жизни.
35. Наконец, власти Финляндии утверждали, что ежедневный штраф, наложенный на заявителя, уступал штрафам, наложенным в предыдущих делах в отношении Финляндии, даже хотя он являлся профессионалом в издательской сфере. Поэтому оспариваемые принятые меры не были непропорциональны преследуемой законной цели. Власти Финляндии далее отметили, что прокурор или бывший премьер-министр не просили о назначении наказания в виде лишения свободы. Кроме того, Верховный суд в своем решении полностью признал, что настоящее дело затрагивало конфликт между правом на распространение идей и информации, с одной стороны, и репутацией иных лиц, с другой стороны. Он, следовательно, осуществил их сопоставление в соответствии с критериями, заложенными в прецедентной практике Европейского Суда. Соответственно, Верховный суд не уклонился от надлежащего сопоставления различных интересов по делу и не вышел за рамки своей свободы усмотрения.
2. Мнение Европейского Суда
(a) Имело ли место вмешательство
36. Европейский Суд согласился с тем, что осуждение заявителя, наложенный на него штраф и обязанность уплатить компенсацию, а также расходы и издержки бывшему премьер-министру составляли вмешательство в его право на свободу выражения мнения, гарантированное пунктом 1 статьи 10 Конвенции.
(b) Было ли вмешательство предусмотрено законом, и преследовало ли оно законную цель
37. Европейский Суд отмечает, что, по мнению властей Финляндии, спорные меры были основаны на финском законодательстве, а именно на статье 8 главы 24 Уголовного кодекса. Кроме того, обжалуемое вмешательство имело законную цель, а именно защиту личной жизни и репутации иных лиц. Напротив, заявитель, как представляется, настаивал на том, что статья 8 главы 24 Уголовного кодекса не отвечает стандартам прецедентной практики Европейского Суда.
38. Что касается рассматриваемого положения, статьи 8 главы 24 Уголовного кодекса, Европейский Суд уже постановил в деле Эрикяйнена (см. Постановление Европейского Суда по делу «Эрикяйнен и другие против Финляндии» (Eerikainen and Others v. Finland) от 10 февраля 2009 г., жалоба № 3514/02, § 58), в котором рассматривалось ранее действовавшее положение Уголовного кодекса, и в деле Рейнбот (см. Постановление Европейского Суда по делу «Рейнбот и другие против Финляндии» (Reinboth and Others v. Finland) от 25 января 2011 г., жалоба № 30865/08, § 71), что он не усматривает какой-либо неясности в ее содержании: распространение информации, намеков или изображений, относящихся к личной жизни иного лица, ведущее к причинению этому лицу вреда или страдания или к оскорблению данного лица, квалифицируется как нарушение неприкосновенности личной жизни. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что исключение, предусмотренное вторым предложением, которое касается лиц, занимающих государственную должность или исполняющих государственную функцию, либо участвующих в профессиональной жизни, политической деятельности либо иной сравнимой деятельности, также сформулировано ясно (см. Постановление Европейского Суда по делу «Флинккиля и другие против Финляндии» (Flinkkila and Others v. Finland) от 6 апреля 2010 г., жалоба № 25576/04, § 66, в отношении ранее действовавшего положения, см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Рейнбот и другие против Финляндии», § 71, и Постановление Европейского Суда по делу «Сааристо и другие против Финляндии» (Saaristo and Others v. Finland) от 12 октября 2010 г., жалоба № 184/06, § 58).
39. Европейский Суд признает, таким образом, что вмешательство было «предусмотрено законом» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Никула против Финляндии» (Nikula v. Finland), жалоба № 31611/96, § 34, ECHR 2002-II, Постановление Европейского Суда по делу «Селисте против Финляндии» (Selisto v. Finland) от 16 ноября 2004 г., жалоба № 56767/00, § 34, Постановление Европейского Суда по делу «Кархуваара и Ильталехти против Финляндии» (Karhuvaara and Iltalehti v. Finland), жалоба № 53678/00, § 43, ECHR 2004-X, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Эрикяйнен и другие против Финляндии», § 58). Кроме того, не оспаривается, что вмешательство преследовало законную цель, то есть цель защиты репутации или прав иных лиц в значении пункта 2 статьи 10 Конвенции.
(c) Было ли вмешательство необходимым в демократическом обществе
40. В соответствии с установившейся прецедентной практикой Европейского Суда свобода выражения мнения составляет одну из существенных основ демократического общества и одно из главных условий для его прогресса и самореализации каждого гражданина. С учетом пункта 2 статьи 10 Конвенции она распространяется не только на «информацию» или «идеи», которые благосклонно принимаются или считаются безвредными или нейтральными, но также на оскорбляющие, шокирующие или причиняющие беспокойство. Таковы требования плюрализма, терпимости и широты взглядов, без которых невозможно «демократическое общество». Данная свобода содержит ряд исключений, изложенных в пункте 2 статьи 10 Конвенции, подлежащем строгому толкованию. Необходимость применения каких бы то ни было ограничений должна быть установлена в отсутствие любого сомнения (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Лингенс против Австрии» (Lingens v. Austria) от 8 июля 1986 г., § 41, Series A, № 103, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Нильсен и Йонсен против Норвегии» (Nilsen and Johnsen v. Norway), жалоба № 23118/93, § 43, ECHR 1999-VIII).
41. Прилагательное «необходимый» в значении пункта 2 статьи 10 Конвенции предполагает существование «настоятельной общественной потребности». Государства-участники пользуются определенными пределами усмотрения при оценке существования такой потребности, однако она сопровождается европейским надзором, охватывающим законодательство и правоприменительные решения, даже принятые независимым судом. Европейский Суд, соответственно, уполномочен принимать окончательное решение по вопросу о том, было ли «ограничение» совместимо со свободой выражения мнения, защищаемой статьей 10 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яновский против Польши» (Janowski v. Poland), жалоба № 25716/94, § 30, ECHR 1999-I).
42. При осуществлении надзора задачей Европейского Суда является не подмена внутригосударственных властей, а, скорее, проверка на основании статьи 10 Конвенции, в свете всех обстоятельств дела, решений, принимаемых ими в рамках их свободы усмотрения (см., в частности, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фрессоз и Руар против Франции» (Fressoz and Roire v. France), жалоба № 29183/95, § 45, ECHR 1999-I).
43. При осуществлении своей надзорной юрисдикции Европейский Суд должен рассмотреть спорное вмешательство в свете дела в целом, включая содержание замечаний, сделанных заявительницей, и контекста, в котором она их сделала. В частности, он должен определить, было ли рассматриваемое вмешательство «пропорциональным преследуемым законным целям», и были ли мотивы, приведенные властями страны, «относимыми и достаточными» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Санди таймс» против Соединенного Королевства (N 1)» (Sunday Times v. United Kingdom) (N 1) от 26 апреля 1979 г., § 62, Series A, № 30, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лингенс против Австрии», § 40, Постановление Европейского Суда по делу «Барфод против Дании» (Barfod v. Denmark) от 22 февраля 1989 г., § 28, Series A, № 149, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яновский против Польши», § 30, и Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Ньюс ферлагс ГмбХ & Ко. КГ“ против Австрии» (News Verlags GmbH & Co. KG v. Austria), жалоба № 31457/96, § 52, ECHR 2000-I). Осуществляя эту задачу, Европейский Суд обязан убедиться, что внутригосударственные власти применяли стандарты, которые соответствовали принципам, воплощенным в статье 10 Конвенции и, кроме того, что они основывались на приемлемой оценке соответствующих фактов (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ерсильд против Дании» (Jersild v. Denmark) от 23 сентября 1994 г., § 31, Series A, № 298).
44. Европейский Суд далее подчеркивает важнейшую функцию, выполняемую прессой в демократическом обществе. Хотя пресса не должна выходить за определенные рамки, в том числе в отношении репутации и прав иных лиц и необходимости предотвращения раскрытия конфиденциальной информации, тем не менее ее обязанностью является распространение способом, совместимым с ее обязанностями и ответственностью, информации и идей по всем вопросам всеобщего интереса (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ерсильд против Дании», § 31, Постановление Европейского Суда от 24 февраля 1997 г. по делу «Де Хаэс и Гийселс против Бельгии» (De Haes and Gijsels v. Belgium), § 37, Reports of Judgments and Decisions 1997-I <1>, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Бладет Тромсе и Стенсос против Норвегии» (Bladet Tromso and Stensaas v. Norway), жалоба № 21980/93, § 58, ECHR 1999-III). Не только у прессы есть задача распространять подобную информацию и мнения: общество имеет право на получение указанных сведений (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Санди таймс» против Соединенного Королевства (N 1)», § 65).
<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2016. № 4 (примеч. редактора).
45. Статья 10 Конвенции предоставляет журналистам гарантии в отношении распространения информации по вопросам всеобщего интереса при условии, что они действуют добросовестно в целях предоставления точной и достоверной информации в соответствии с журналистской этикой (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Бладет Тромсе и Стенсос против Норвегии», § 65).
46. Рамки допустимой критики в отношении политика шире, чем в отношении частного лица. В отличие от вторых, слова и поступки первых неизбежно и заведомо открыты для тщательного контроля со стороны журналистов и общественности в целом, и они должны, следовательно, демонстрировать большую степень терпимости (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лингенс против Австрии», § 42, Постановление Европейского Суда по делу «Инджал против Турции» (Incal v. Turkey) от 9 июня 1998 г., § 54, Reports 1998-IV, и Постановление Европейского Суда по делу «Кастельс против Испании» (Castells v. Spain) от 23 апреля 1992 г., § 46, Series A, № 236). Аналогичные соображения применяются также к лицам, находящимся в центре внимания общественности (см. Постановление Европейского Суда по делу «Файед против Соединенного Королевства» (Fayed v. United Kingdom) от 21 сентября 1994 г., § 75, Series A, № 294-B, Постановление Европейского Суда по делу «Стил и Моррис против Соединенного Королевства» (Steel and Morris v. United Kingdom), жалоба № 68416/01, § 94, ECHR 2005-II, и в качестве противоположного примера Постановление Европейского Суда по делу «Фон Ганновер (принцесса Ганноверская) против Германии» (Von Hannover v. Germany), жалоба № 59320/00, § 65, ECHR 2004-VI, и Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Эм-джи-эн лимитед“ против Соединенного Королевства» (MGN Limited v. United Kingdom) от 18 января 2011 г., жалоба № 39401/04, § 143). При определенных обстоятельствах, даже если лицо известно широкой общественности, он или она могут ссылаться на «законное ожидание» защиты и уважения его или ее личной жизни (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер (принцесса Ганноверская) против Германии (N 2)» (Von Hannover v. Germany) (N 2), жалобы № 40660/08 и 60641/08, § 97, ECHR 2012).
47. Кроме того, Европейский Суд недавно установил относимые принципы, подлежащие применению при рассмотрении случаев вмешательства в право на свободу выражения мнения в интересах «защиты репутации или прав иных лиц». Он отметил, что в таких делах от Европейского Суда может потребоваться проверить, достигли ли власти страны справедливого равновесия, защищая две ценности, гарантируемые Конвенцией, которые могут вступать в конфликт между собой в определенных случаях, а именно, с одной стороны, свободу выражения мнения, защищаемую статьей 10 Конвенции, и, с другой стороны, право на уважение личной жизни, провозглашенное в статье 8 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Издательский дом „Аксель Шпрингер АГ“ против Германии» (Axel Springer AG v. Germany) от 7 февраля 2012 г., жалоба № 39954/08, § 84, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Эм-джи-эн лимитед“ против Соединенного Королевства», § 142).
48. В упоминавшемся выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер (принцесса Ганноверская) против Германии (N 2)», §§ 104 - 107, и упоминавшемся выше Постановлении Большой Палаты по делу «Аксель Шпрингер АГ» против Германии», §§ 85 — 88, Европейский Суд определил свободу усмотрения государств-участников и свою собственную роль в сопоставлении двух этих конкурирующих интересов. Европейский Суд далее указал на ряд критериев, имеющих значение при сопоставлении права на свободу выражения мнения с правом на уважение личной жизни (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер (принцесса Ганноверская) против Германии (N 2)», §§ 109 - 113, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Издательский дом „Аксель Шпрингер АГ“ против Германии», §§ 89 — 95), а именно:
(i) вклад в дискуссию по вопросам всеобщего интереса;
(ii) насколько известным является заинтересованное лицо и какова тема новостного сообщения;
(iii) предшествующее поведение заинтересованного лица;
(iv) метод получения информации и ее точность/обстоятельства, при которых были сделаны фотографии;
(v) содержание, форма и последствия публикации;
(vi) суровость примененной санкции.
49. Обращаясь к фактам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что заявитель был осужден за распространение информации, нарушающей неприкосновенность личной жизни, и приговорен к 60-дневному штрафу, который в общей сложности составил 840 евро. Кроме того, он был обязан выплатить бывшему премьер-министру компенсацию, а также расходы и издержки.
50. Прежде всего Европейский Суд отмечает, что спорная книга описывала девятимесячный период жизни любовницы тогдашнего премьер-министра, когда она, будучи матерью-одиночкой, встречалась с премьер-министром, который был разведен с женой. Книга описывала жизнь встречающейся пары и содержала упоминания об их интимных отношениях. Даже если упор в книге был сделан на описании личной жизни любовницы, книга также описывала, как отметил окружной суд, ситуацию, в которой встречались две различные реальности сегодняшнего дня финского общества: состоятельный партийный лидер и премьер-министр, с одной стороны, и мать-одиночка с повседневными материальными проблемами, с другой.
51. Европейский Суд подчеркивает, что факты, изложенные в спорной книге, не оспаривались во внутригосударственных судах. Действительно, окружной суд отметил, что никогда даже не допускалось, что раскрытые факты не соответствовали действительности. Европейский Суд отмечает, что факты в книге были представлены в сочувственном тоне, а стиль не был провокационным или преувеличенным. Отсутствуют доказательства или утверждения об искажениях фактов или недобросовестности со стороны любовницы или заявителя (см. в этой связи упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Финккиля и другие против Финляндии», § 81).
52. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что аналогичным образом ясно было то, что бывший премьер-министр являлся публичной фигурой на момент публикации книги. Поэтому от него ожидалась терпимость по отношению к более пристальному вниманию со стороны общественности, способному оказать негативное воздействие на его честь и репутацию по сравнению с любым частным лицом (см. § 46 настоящего Постановления). Не утверждалось, что подробности, изложенные в книге, или фотография бывшего премьер-министра были получены обманом или иными недозволенными методами (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Фон Ганновер (принцесса Ганноверская) против Германии», § 68). Напротив, согласие бывшего премьер-министра на использование его фотографии на обложке книги было запрошено и получено.
53. Чтобы оценить, была ли однозначно установлена «необходимость» ограничения осуществления свободы выражения мнения, Европейский Суд должен рассмотреть вопрос преимущественно с точки зрения относимости и достаточности мотивов, приведенных внутригосударственными судами в пользу осуждения заявителя и наложения штрафа. Европейский Суд должен определить, достигало ли его осуждение и уголовное наказание справедливого равновесия между публичными интересами и интересами бывшего премьер-министра, и были ли примененные стандарты совместимы с принципами, воплощенными в статье 10 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер (принцесса Ганноверская) против Германии (N 2)», §§ 109 - 113, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Издательский дом „Аксель Шпрингер АГ“ против Германии», §§ 89 — 95).
54. Европейский Суд полагает, что, даже хотя упор в книге был сделан на личную жизнь любовницы, она тем не менее содержала элементы, представляющие всеобщий интерес. Верховный суд счел, в отличие от апелляционного суда, что информация о том, как и когда бывший премьер-министр встретил любовницу и насколько быстро развивалась их связь, относилась ко всеобщей публичной дискуссии, поскольку эти темы поднимали вопрос о том, был ли он в этом отношении нечестен и лишен здравомыслия. Верховный суд также решил, что информация, касающаяся больших отличий в уровне жизни между любовницей и премьер-министром, его образа жизни, озабоченности по поводу защиты данных и защиты высших должностных лиц в целом имела значение для всеобщей публичной дискуссии. Европейский Суд согласен с этим. С точки зрения права широкой общественности на получение информации по вопросам, представляющим всеобщий интерес, имелись, таким образом, правомерные основания для публикации книги.
55. Европейский Суд отмечает, что внутригосударственные суды также приняли во внимание, что большая часть информации, касающейся личной жизни бывшего премьер-министра, которая была раскрыта в книге, уже была широко известна. Бывший премьер-министр сообщал информацию о своей семье и привычках, а также о своих отношениях с любовницей, и он даже опубликовал свою автобиографию в 2005 году. Верховный суд также указал, что информация о сексуальной жизни и интимных отношениях премьер-министра и чувствах и поведении его детей не раскрывалась публично ранее. Однако Верховный суд признал незаконными только упоминания о сексуальной жизни и интимных отношениях между любовницей и бывшим премьер-министром.
56. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что в своем анализе внутригосударственные суды придали значение как праву любовницы и заявителя на свободу выражения мнения, так и праву бывшего премьер-министра на уважение личной жизни. Финские суды рассмотрели дело в соответствии с принципами, воплощенными в статье 10 Конвенции, и критериями, установленными в недавней прецедентной практике Европейского Суда. Все внутригосударственные суды, и особенно Верховный суд, сопоставляли в своей мотивировке право заявителя на свободу выражения мнения и право бывшего премьер-министра на репутацию, рассматривая их с точки зрения «настоятельной общественной потребности» и пропорциональности. Верховный суд также сузил объем спорных фрагментов книги. Он перечислил лишь определенные части книги, которые, как он полагал, содержали информацию, относящуюся к самому существу личной жизни бывшего премьер-министра (см. § 14 настоящего Постановления). Верховный суд заключил, что такая информация и намеки и их публикация без разрешения вели к страданию и оскорблению премьер-министра. По мнению Верховного суда, в связи с этим было необходимо ограничить свободу выражения мнения заявительницы в данном отношении, чтобы защитить личную жизнь бывшего премьер-министра.
57. Европейский Суд находит эту мотивировку приемлемой. Ограничения на осуществление заявителями свободы выражения мнения были исчерпывающим образом обоснованы Верховным судом, принимая во внимание прецедентную практику Европейского Суда. Европейский Суд напоминает свою недавнюю прецедентную практику, согласно которой ему потребуются при таких обстоятельствах веские основания, чтобы подменить своей точкой зрения мнение внутригосударственных судов (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер (принцесса Ганноверская) против Германии (2)», § 107, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Издательский дом „Аксель Шпрингер АГ“ против Германии», § 88).
58. Наконец, Европейский Суд должен учесть суровость санкций, примененных к заявителю. Заявитель был осужден по уголовному закону и был обязан уплатить 60-дневный штраф, который составил 840 евро. Помимо этого, он был обязан выплатить бывшему премьер-министру 1 000 евро, а также проценты в качестве компенсации морального вреда и 10 500 евро, а также проценты в возмещение расходов и издержек. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что согласно законодательству Финляндии у заявителя отсутствует судимость, поскольку примененное наказание составляло лишь штраф (см. § 19 настоящего Постановления). Европейский Суд находит примененное наказание разумным (см. для сравнения и противопоставления упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Финккиля и другие против Финляндии», §§ 89 — 91, и Постановление Европейского Суда по делу «Лахтонен против Финляндии» (Lahtonen v. Finland) от 17 января 2012 г., жалоба № 29576/09, § 78), кроме обязанности выплатить бывшему премьер-министру расходы и издержки. Однако одно это основание не является достаточным для Европейского Суда, чтобы прийти к иному заключению.
59. В заключение, по мнению Европейского Суда, мотивы, приведенные внутригосударственными судами, были как относимыми, так и достаточными, чтобы доказать, что обжалуемое вмешательство было «необходимо в демократическом обществе». Учитывая все изложенные выше факторы и принимая во внимание свободу усмотрения, предоставленную государству в этой сфере, Европейский Суд полагает, что суды Финляндии установили справедливое равновесие между конкурирующими интересами, рассматриваемыми в данном разбирательстве.
60. Таким образом, требования статьи 10 Конвенции по делу нарушены не были. По изложенным выше причинам Европейский Суд полагает, что более нет необходимости останавливаться на предварительном возражении властей Финляндии, связанном с незначительным ущербом.
II. Оставшаяся часть жалобы
61. Заявители также жаловались на основании статьи 6 Конвенции на то, что им не было разрешено допросить свидетеля во время разбирательства в апелляционном суде, поскольку суд не проводил устного слушания. Кроме того, обвинения были неконкретными, так как не были указаны фрагменты книги.
62. С учетом предоставленных ему материалов и насколько обжалуемые вопросы относятся к его юрисдикции, Европейский Суд не усматривает в них признаков нарушения прав и свобод, предусмотренных Конвенцией или Протоколами к ней. Соответственно, жалоба в данной части подлежит отклонению как явно необоснованная и признанию неприемлемой для рассмотрения по существу в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
-
объявил жалобу заявителя приемлемой для рассмотрения по существу, что касается статьи 10 Конвенции, а в остальной части — неприемлемой;
-
постановил, что по делу требования статьи 10 Конвенции нарушены не были.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 14 января 2014 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда ИНЕТА ЗИЕМЕЛЕ
Секретарь Секции Суда ФРАНСУАЗА ЭЛЕНС-ПАСОС