Постановление ЕСПЧ от 22.01.2019
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 22.01.2019. 59609/17. 22.01.2019. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5960917
«Дело „Б.У. и другие (B.U. and Others) против Российской Федерации“ (жалоба № 59609/17 и 2 другие жалобы) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «Б.У. И ДРУГИЕ (B.U. AND OTHERS) ПРОТИВ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
(Жалоба № 59609/17 и 2 другие жалобы — см. список
в Приложении)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
<1> Перевод с английского ООО «Развитие правовых систем».
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 22 января 2019 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 28 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Б.У. и другие против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Комитетом в составе:
Алены Полачковой, Председателя Комитета Суда,
а также при участии Стивена Филлипса, Секретаря Секции Суда,
рассмотрев дело в закрытом заседании 18 декабря 2018 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано на основании трех жалоб (N 59609/17, 74677/17 и 76379/17), поданных в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) против Российской Федерации в разные даты, указанные в приложении, в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) двумя гражданами Таджикистана и одним гражданином Узбекистана (далее — заявители).
2. Интересы заявителей представляли разные адвокаты, также указанные в Приложении. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде М.Л. Гальпериным.
3. В разные даты заявители просили Европейский Суд применить в соответствии с правилом 39 Регламента Европейского Суда обеспечительные меры для недопущения их высылки в государства их гражданства. Кроме того, было принято решение рассмотреть жалобы заявителей в приоритетном порядке (правило 41 Регламента Европейского Суда), обеспечить конфиденциальность дела (правило 33 Регламента Европейского Суда) и сохранить анонимность заявителей (пункт 4 правила 47 Регламента Европейского Суда).
4. Заявители подали жалобы на основании статей 3 и 5 Конвенции в связи с ожидаемым выдворением в государства их гражданской принадлежности.
5. 12 января 2018 г. вышеуказанные жалобы были коммуницированы властям Российской Федерации, а оставшаяся часть жалоб была объявлена неприемлемой для рассмотрения по существу.
6. 16 июля 2018 г. представитель заявителя по делу «И.Н. против Российской Федерации» (I.N. v. Russia), жалоба № 76379/17, сообщил Европейскому Суду, что заявитель более не намерен добиваться рассмотрения своей жалобы, поданной на основании статьи 3 Конвенции, но настаивает на своей жалобе, поданной на основании статьи 5 Конвенции. Он также ходатайствовал об отмене ранее примененной обеспечительной меры. 29 октября 2018 г. Суд принял решение отменить решение о применении обеспечительной меры по делу заявителя.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
7. Заявители являются гражданами Таджикистана и Узбекистана. Их инициалы, даты рождения, даты подачи ими жалоб, номера жалоб, сведения о судебных разбирательствах на внутригосударственном уровне и прочая имеющая отношение к делу информация приводятся в Приложении.
8. В разные даты заявителям в государствах их гражданства были предъявлены обвинения в совершении преступлений религиозного или политического характера, власти вынесли in absentia постановления о предварительном заключении заявителей под стражу и объявили их в международный розыск.
9. Впоследствии властями Российской Федерации были вынесены окончательные постановления о высылке (то есть экстрадиции или выдворении <3>) заявителей, несмотря на неоднократно сделанные ими заявления о том, что в случае высылки они могут подвергнуться обращению, запрещенному статьей 3 Конвенции.
<3> Так в тексте. Все три использованных термина не равнозначны и имеют в законодательстве Российской Федерации (как и практически во всех европейских странах), а также в правовой теории и правоприменительной практике различный смысл и используются при описании различных процедур (примеч. переводчика).
II. Соответствующее законодательство Российской Федерации
10. Краткий обзор законодательства Российской Федерации и относимых норм международного права изложен в постановлениях Европейского Суда по делам о высылке лиц из Российской Федерации в Таджикистан и Узбекистан (см. Постановление Европейского Суда по делу «Савриддин Джураев против Российской Федерации» (Savriddin Dzhurayev v. Russia), жалоба № 71386/10 <4>, § 70 - 101, ECHR 2013 (извлечения); и Постановление Европейского Суда по делу «Акрам Каримов против Российской Федерации» (Akram Karimov v. Russia) от 28 мая 2014 г., жалоба № 62892/12 <5>, § 69 - 105).
<4> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2014. № 5 (примеч. редактора).
III. Доклады по Таджикистану и Узбекистану
11. Соответствующие доклады учреждений ООН и международных неправительственных организаций упоминаются в Постановлении Европейского Суда по делу «К.И. против Российской Федерации» (K.I. v. Russia) от 7 ноября 2017 г., жалоба № 58182/14 <6>, § 2 - 28 - применительно к ситуации в Таджикистане; и в Постановлении Европейского Суда по делу «Холмуродов против Российской Федерации» (Kholmurodov v. Russia) от 1 марта 2016 г., жалоба № 58923/14 <7>, § 46 - 50, а также в Постановлении Комитета Европейского Суда по делу «Т.М. и другие против Российской Федерации» (T.M. and Others v. Russia) от 7 ноября 2017 г., жалоба № 31189/15, § 28 - применительно к ситуации в Узбекистане.
<6> См.: там же. 2018. № 6 (примеч. редактора).
<7> См.: там же. 2017. № 5 (примеч. редактора).
ПРАВО
12. В соответствии с пунктом 1 правила 42 своего Регламента Европейский Суд с учетом схожего характера существа указанных жалоб и их правовой основы решил объединить рассмотрение данных жалоб в одном производстве.
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
13. Заявители по делам «Б.У. против Российской Федерации» (B.U. v. Russia), жалоба № 59609/17, и «А.С. против Российской Федерации» (A.S. v. Russia), жалоба № 74677/17, жаловались на нарушение статьи 3 Конвенции в связи с нерассмотрением властями государства-ответчика их заявлений о наличии угрозы жестокого обращения с ними в случае высылки в государства их гражданства и возможности подвергнуться такому обращению в случае высылки. Статья 3 Конвенции гласит:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
A. Приемлемость жалоб для рассмотрения по существу
15. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Также Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо жалоб
1. Общие принципы
16. Соответствующие общие принципы, касающиеся применения статьи 3, были изложены в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «F.G. против Швеции» (F.G. v. Sweden), жалоба № 43611/11, § 111 — 127 <8>, ECHR 2016.
<8> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2017. № 4 (примеч. редактора).
2. Применение указанных принципов в настоящем деле
(a) Наличие достаточных оснований полагать, что заявителю угрожает жестокое обращение
17. Европейский Суд уже приходил к выводу, что лица, чьей экстрадиции требовали власти Узбекистана или Таджикистана в связи с предъявленными им обвинениями в совершении преступлений религиозного или политического характера, входят в уязвимую группу лиц, которые в случае высылки в государство их происхождения действительно могут быть подвергнуты обращению, противоречащему статье 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Мамажонов против Российской Федерации» (Mamazhonov v. Russia) от 23 октября 2014 г., жалоба № 17239/13 <9>, § 141; а также упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «К.И. против Российской Федерации» (K.I. v. Russia), § 36).
<9> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2015. № 2 (примеч. редактора).
18. Что касается настоящего дела, то не оспаривается тот факт, что в ходе производства по делам об экстрадиции и выдворении заявители неоднократно делали конкретные заявления о преследованиях за религиозно-экстремистскую деятельность и наличии угрозы жестокого с ними обращения. Материалы, имеющие отношение к обвинениям, предъявленным властями Таджикистана и Узбекистана, были однозначны, а именно они указывали на то, что заявителям предъявлены обвинения в совершении преступлений религиозного и политического характера. Таким образом, власти Таджикистана и Узбекистана прямо указывали на их причастность к группам лиц, в отношении которых уже было признано наличие угрозы недопустимого обращения.
19. При данных обстоятельствах Европейский Суд полагает, что властям Российской Федерации были представлены достаточно обоснованные жалобы относительно угрозы жестокого обращения.
20. Соответственно, Европейский Суд полагает, что заявители представили властям Российской Федерации основания, достаточные для того, чтобы поверить в наличие угрозы жестокого обращения с ними в государствах их гражданства.
(b) Обязательство рассматривать заявления о наличии угрозы жестокого обращения с учетом достаточных относимых материалов
21. После того, как Европейский Суд пришел к выводу, что заявители представили властям Российской Федерации убедительные и обоснованные заявления о существовании реальной угрозы применения к ним обращения, противоречащего требованиям статьи 3 Конвенции, Суд должен рассмотреть вопрос о том, исполнили ли власти свое обязательство по надлежащему рассмотрению данных заявлений с учетом достаточных относимых материалов.
22. Применительно к настоящим делам Европейский Суд полагает, что в ходе производства по делам об экстрадиции и выдворении власти Российской Федерации не провели тщательную проверку утверждений заявителей о наличии в отношении них угрозы подвергнуться в государстве их происхождения жестокому обращению. Европейский Суд приходит к такому выводу на основании легкости, с которой суды Российской Федерации отклонили утверждения заявителей. Неубедительным выглядит и то доверие, которое эти суды демонстрировали по отношению к гарантиям таджикских и узбекских властей, изложенным с использование стандартных формулировок, притом что аналогичные гарантии неоднократно ранее признавались Европейским Судом неудовлетворительными (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Абдулхаков против Российской Федерации» (Abdulkhakov v. Russia) от 2 октября 2012 г., жалоба № 14743/11 <10>, § 149 - 150; Постановление Европейского Суда по делу «Таджибаев против Российской Федерации» (Tadzhibayev v. Russia) от 1 декабря 2015 г., жалоба № 17724/14 <11>, § 46).
<10> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2013. № 3 (примеч. редактора).
<11> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2017. № 12 (примеч. редактора).
23. Далее Европейский Суд отмечает, что правовая система Российской Федерации в принципе предлагает несколько средств защиты, с помощью которых можно было предотвратить высылку заявителей в государство их происхождения в связи с наличием угрозы жестокого обращения. Однако обстоятельства настоящих дел свидетельствуют о том, что неоднократно представляемые заявителями утверждения не были надлежащим образом рассмотрены в рамках какого-либо из соответствующих производств (см. подробную информацию о производствах в Приложении).
24. Европейский Суд приходит к выводу, что власти Российской Федерации не рассмотрели утверждения заявителей должным образом с учетом достаточных относимых материалов, несмотря на то, что они в достаточной мере обосновали свои утверждения о возможном применении к ним жестокого обращения в государстве их происхождения. В результате этого упущения высылка заявителей стала возможной.
(c) Наличие достаточных оснований полагать, что заявителю угрожает жестокое обращение или имеется угроза для жизни
25. Поскольку органы власти государства-ответчика не провели надлежащей оценки предполагаемой угрозы жестокого обращения, несмотря на наличие достаточных относимых материалов, Европейский Суд вынужден самостоятельно рассмотреть вопрос о наличии такой угрозы в отношении заявителей в случае их высылки в государство их происхождения.
26. Европейский Суд отмечает, что ни в замечаниях сторон по делу, ни в соответствующих представленных материалах, взятых из независимых международных источников (см. выше § 11), отсутствуют какие-либо основания для вывода о том, что в системе уголовной юстиции Таджикистана или Узбекистана или в обращении с лицами, которым предъявлены обвинения в совершении преступлений религиозного или политического характера, произошли положительные изменения.
27. Европейский Суд внимательно изучил представленные материалы и приходит к выводу о том, что санкционирование высылки заявителей в государство их происхождения подвергло бы их реальной угрозе обращения, нарушающего статью 3 Конвенции.
28. Вышеуказанных соображений достаточно для вывода Европейского Суда о том, что в делах «Б.У. против Российской Федерации» (B.U. v. Russia), жалоба № 59609/17; и «А.С. против Российской Федерации» (A.S. v. Russia), жалоба № 74677/17, в случае высылки заявителей в государства их гражданства имело бы место нарушение статьи 3 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции
29. Заявители по делам «Б.У. против Российской Федерации» (B.U. v. Russia), жалоба № 59609/17, и «И.Н. против Российской Федерации» (I.N. v. Russia), жалоба № 76379/17, жаловались на то, что лишение их свободы в ожидании административного выдворения было необоснованно долгим и не предусматривало никаких временных рамок или перспектив освобождения. Заявитель по делу «А.С. против Российской Федерации» (A.S. v. Russia), жалоба № 74677/17, жаловался на то, что находился в заключении с 12.00 29 августа 2017 г. до 09.00 30 августа 2017 г. без составления соответствующего протокола о задержании. Заявители ссылались на пункт 1 статьи 5 Конвенции, который в соответствующей части гласит:
«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:»
(f) законное задержание или заключение под стражу лица... против которого предпринимаются меры по его высылке или выдаче...».
30. В своих замечаниях от 11 июня 2018 г. по делам «Б.У. против Российской Федерации» (B.U. v. Russia), жалоба № 59609/17, и «И.Н. против Российской Федерации» (I.N. v. Russia), жалоба № 76379/17, власти государства-ответчика ограничились общими заявлениями о взаимосвязи стандартов подпункта «f» пункта 1 и пункта 4 статьи 5 Конвенции, а также общих принципов лишения свободы в ожидании выдворения. Они не представили доводов, непосредственно касающихся ситуаций заявителей или конкретных особенностей соответствующих обстоятельств или судебных производств.
31. В своих замечаниях от 11 июня 2018 г. по делу «А.С. против Российской Федерации» (A.S. v. Russia), жалоба № 74677/17, власти оставили за собой право отсрочить представление своих доводов и документов до «наступления дальнейших стадий судебного производства», но в итоге так и не представили каких-либо дополнительных доводов по жалобе заявителя в соответствии со статьей 5 Конвенции.
32. Европейский Суд отмечает, что эти жалобы не являются явно необоснованными по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо иным основаниям. Поэтому они должны быть объявлены приемлемыми для рассмотрения по существу.
33. Относительно жалоб заявителей по делам «Б.У. против Российской Федерации» (B.U. v. Russia), жалоба № 59609/17, и «И.Н. против Российской Федерации» (I.N. v. Russia), жалоба № 76379/17, Европейский Суд напоминает, что исключение, предусмотренное подпунктом «f» пункта 1 статьи 5 Конвенции, допускается только в тех случаях, когда «против лица принимались меры по депортации или выдаче» в отсутствие дальнейшего обоснования (см. среди прочих источников Постановление Европейского Суда по делу по делу «Чахал против Соединенного Королевства» (Chahal v. United Kingdom) от 15 ноября 1996 г., § 112, Reports of Judgments and Decisions 1996-V) и когда лишение свободы является оправданным только в период производства по делу о депортации или о выдаче (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «А. и другие против Соединенного Королевства» (A. and Others v. United Kingdom), жалоба № 3455/05 <12>, § 164, ECHR 2009). Задавая вопрос о том, «принимаются ли меры по депортации», Суд установил, что высылка должна иметь реальные перспективы (см. упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «А. и другие против Соединенного Королевства» (A. and Others v. United Kingdom), § 167; и Постановление Европейского Суда по делу «Ами и другие против Болгарии» (Amie and Others v. Bulgaria) от 12 февраля 2013 г., жалоба № 58149/08, § 144). Несмотря на то, что обеспечительная мера, предусмотренная правилом 39 Регламента Европейского Суда, иногда может являться единственной реальной преградой для высылки заявителя, ее применение не всегда создает презумпцию того, что высылка является невозможной или что дальнейшее содержание под стражей — незаконным. Срок содержания под стражей, который регулярно пересматривается, пока возможность высылки остается реальной, может являться обоснованным, если власти решили оставить заявителя под стражей в ожидании вынесения Судом постановления (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ахмед против Соединенного Королевства» (Ahmed v. United Kingdom) от 2 марта 2017 г., жалоба № 59727/13, § 45 — 59).
<12> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2020. № 5 (примеч. редактора).
34. Европейский Суд отмечает, что до содержания под стражей в ожидании выдворения заявители содержались под стражей в ожидании экстрадиции приблизительно один год. В день освобождения из-под стражи в рамках производства по делу об экстрадиции заявители были незамедлительно вновь задержаны за нарушение миграционного законодательства. Районные суды (см. Приложение) признали их виновными и вынесли решение об их административном выдворении и помещении их под стражу в ожидании выдворения без указания каких-либо сроков. Уже после применения Судом обеспечительных мер Московский городской суд оставил эти решения без изменения.
35. В решениях судов Российской Федерации о заключении заявителей под стражу в ожидании выдворения не приводился анализ конкретных обстоятельств дела, оправдывающих необходимость содержания под стражей, и не содержалась оценка того, насколько реальной являлась возможность выдворения заявителей в свете меры, предусмотренной правилом 39 Регламента Европейского Суда. В данных решениях также не устанавливались сроки для пересмотра обоснованности содержания заявителей под стражей. В отсутствие изучения судами государства-ответчика этих решающих элементов Европейский Суд приходит к выводу о том, что не было продемонстрировано, что длительность содержания заявителей под стражей в ожидании выдворения соответствовала тому, что было разумно необходимо для достижения преследуемой цели.
36. Соответственно, в делах «Б.У. против Российской Федерации» (B.U. v. Russia), жалоба № 59609/17, и «И.Н. против Российской Федерации» (I.N. v. Russia), жалоба № 76379/17, имело место нарушение подпункта «f» пункта 1 статьи 5 Конвенции.
37. Касательно жалобы по делу «А.С. против Российской Федерации» (A.S. v. Russia), жалоба № 74677/17, на отсутствие соответствующих протоколов задержания и заключения под стражу в период с 12.00 29 августа 2017 г. до 09.00 30 августа 2017 г., Европейский Суд отмечает, что в своих замечаниях власти государства-ответчика не представили каких-либо доводов или документов по данному вопросу и не выдвинули каких-либо аргументов о неприемлемости жалобы. Следует также отметить, что согласно письму прокурора от 1 июня 2018 г. заявитель действительно был задержан и помещен под стражу без составления полицией соответствующего протокола.
38. В отсутствие доводов и материалов, которые могли бы поставить под сомнение доводы заявителя, и с учетом своей прецедентной практики по данному вопросу Европейский Суд полагает, что содержание заявителя под стражей в период с 12.00 29 августа 2017 г. до 09.00 30 августа 2017 г. без составления соответствующего протокола задержания было несовместимо со статьей 5 Конвенции.
39. Соответственно, в деле «А.С. против Российской Федерации» (A.S. v. Russia) имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции
40. Заявители по делам «Б.У. против Российской Федерации» (B.U. v. Russia), жалоба № 59609/17, и «И.Н. против Российской Федерации» (I.N. v. Russia), жалоба № 76379/17, также жаловались на то, что продолжительность производства по их апелляционным жалобам на постановления о заключении под стражу от 12 января 2017 г. в Нагатинском районном суде города Москвы и от 1 июня 2017 г. в Чертановском районном суде города Москвы соответственно, противоречила требованию «поспешности», закрепленному в пункте 4 статьи 5 Конвенции. Они также жаловались на то, что в их распоряжении не имелось эффективной процедуры, посредством которой они могли бы обжаловать продолжительное содержание под стражей. Соответствующие положения Конвенции гласят:
«Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным».
41. Власти Российской Федерации утверждали, что данные вопросы были предметом прочно устоявшейся прецедентной практики Европейского Суда и что представленных заявителями документов было достаточно для принятия решения по вопросу. Заявители не представили дополнительных комментариев.
42. Европейский Суд отмечает, что эти жалобы не являются явно необоснованными по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо иным основаниям. Поэтому они должны быть объявлены приемлемыми для рассмотрения по существу.
43. Европейский Суд отмечает, что по делу «Б.У. против Российской Федерации» (B.U. v. Russia) Московский городской суд оставил постановление о заключении под стражу, вынесенное Нагатинским районным судом г. Москвы 12 января 2017 г., без изменений в апелляционном порядке 14 июня 2017 г., т.е. через пять месяцев. Суд также отмечает, что по делу «И.Н. против Российской Федерации» (I.N. v. Russia), жалоба № 76379/17, Московский городской суд оставил постановление о заключении под стражу, вынесенное Чертановским районным судом г. Москвы 1 июня 2017 г., без изменений в апелляционном порядке 27 июня 2017 г., т.е. через 26 дней.
44. В отсутствие каких-либо доводов, оправдывающих срок рассмотрения апелляций, и принимая во внимание то, что в упомянутых выше судебных производствах находилась под угрозой свобода заявителей, Европейский Суд полагает, что срок рассмотрения апелляционных жалоб заявителей на постановления о заключении под стражу был необоснованным в свете «безотлагательности», требуемой в соответствии с Конвенцией.
45. Соответственно, в данном отношении имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции.
46. Касательно жалоб на отсутствие эффективной процедуры, посредством которой заявители могли бы обжаловать продолжительное содержание под стражей, Европейский Суд отмечает, что данные жалобы были сформулированы в общих и абстрактных чертах. Вместе с тем власти государства-ответчика в своих замечаниях по делу не представили каких-либо доводов по рассматриваемому вопросу и сочли его предметом прочно устоявшейся прецедентной практики Суда.
47. Соответственно, принимая во внимание Постановление Европейского Суда по делу «Азимов против Российской Федерации» (Azimov v. Russia) от 18 апреля 2013 г. (жалоба № 67474/11 <13>, § 150 - 155 и 160 - 174), Европейский Суд считает, что в данном отношении имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции.
<13> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2014. № 3 (примеч. редактора).
IV. Применение обеспечительных мер в соответствии с правилом 39 Регламента Европейского Суда
48. В разные даты Европейский Суд в соответствии с правилом 39 Регламента Европейского Суда указал властям государства-ответчика на то, что заявители не должны высылаться из Российской Федерации в государства их гражданства до окончания производства в Европейском Суде.
49. В связи с этим Европейский Суд напоминает, что в соответствии с пунктом 2 статьи 28 Конвенции настоящее Постановление является окончательным.
50. Соответственно, Европейский Суд полагает, что применение мер, указанных властям в соответствии с правилом 39 Регламента Европейского Суда по делам «Б. У. против Российской Федерации» (B.U. v. Russia), жалоба № 59609/17, и «А.С. против Российской Федерации» (A.S. v. Russia), жалоба № 74677/17, должно быть прекращено.
V. Применение положений статьи 41 Конвенции
51. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Моральный вред
52. Каждый заявитель потребовал 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
53. Власти Российской Федерации отмечали, что в случае признания Европейским Судом факта нарушения присуждаемая справедливая компенсация должна соответствовать прочно устоявшейся прецедентной практике Суда.
54. Принимая во внимание характер установленных нарушений статьи 3 Конвенции в делах «Б.У. против Российской Федерации» (B.U. v. Russia), жалоба № 59609/17, и «А.С. против Российской Федерации» (A.S. v. Russia), жалоба № 74677/17, а также конкретные обстоятельства настоящего дела, Европейский Суд считает, что установление нарушения статьи 3 Конвенции в случае высылки заявителей в государство их происхождения будет является достаточной справедливой компенсацией любого морального вреда (см. аналогичный вывод в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «J.K. и другие против Швеции» (J.K. and Others v. Sweden), жалоба № 59166/12 <14>, § 127, ECHR 2016).
55. Вместе с тем, принимая во внимания свои выводы по статье 5 Конвенции (см. выше § 36, 39, 45 и 47) и принимая решение на справедливой основе, Европейский Суд присуждает каждому заявителю по 5 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Расходы и издержки
56. Заявители также потребовали 2 520 и 2 880 евро в качестве компенсации судебных издержек и расходов, понесенных ими в ходе разбирательства в Европейском Суде.
57. Власти государства-ответчика не представили каких-либо конкретных комментариев в этом отношении.
58. Принимая во внимание находящиеся в его распоряжении документы и собственную прецедентную практику, Европейский Суд считает целесообразным присудить суммы, указанные в таблице в Приложении, которые должны быть выплачены непосредственно представителям заявителей.
C. Процентная ставка при просрочке платежа
59. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процентных пункта.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
-
объявил жалобы на нарушение статьи 3 Конвенции по делам «Б.У. против Российской Федерации» (B.U. v. Russia), жалоба № 59609/17, и «А.С. против Российской Федерации» (A.S. v. Russia), жалоба № 74677/17, и на нарушение статьи 5 Конвенции по делам «Б.У. против Российской Федерации» (B.U. v. Russia), жалоба № 59609/17, «А.С. против Российской Федерации» (A.S. v. Russia), жалоба № 74677/17, и «И.Н. против Российской Федерации» (I.N. v. Russia), жалоба № 76379/17, приемлемыми для рассмотрения по существу;
-
постановил, что в делах «Б.У. против Российской Федерации» (B.U. v. Russia), жалоба № 59609/17, и «А.С. против Российской Федерации» (A.S. v. Russia), жалоба № 74677/17, в случае выдворения заявителей в государства их гражданства будет нарушена статья 3 Конвенции;
-
постановил, что в делах «Б.У. против Российской Федерации» (B.U. v. Russia), жалоба № 59609/17, «А.С. против Российской Федерации» (A.S. v. Russia), жалоба № 74677/17, и «И.Н. против Российской Федерации» (I.N. v. Russia), жалоба № 76379/17, имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции;
-
постановил, что в делах «Б.У. против Российской Федерации» (B.U. v. Russia), жалоба № 59609/17, и «И.Н. против Российской Федерации» (I.N. v. Russia), жалоба № 76379/17, имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции;
-
постановил, что установление факта нарушения статьи 3 Конвенции в делах «Б.У. против Российской Федерации» (B.U. v. Russia), жалоба № 59609/17, и «А.С. против Российской Федерации» (A.S. v. Russia), жалоба № 74677/17, в случае высылки заявителей в государства их гражданства само по себе является достаточной справедливой компенсацией причиненного заявителям морального вреда;
(a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев выплатить заявителям суммы, указанные в таблице в Приложении, которые подлежат конвертации в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты;
(b) что суммы, присужденные в качестве возмещения расходов и издержек, понесенных в ходе разбирательств в судах государства-ответчика и в Европейском Суде, должны быть выплачены непосредственно представителям заявителей;
(c) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляется простой процент в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка, существующей на период невыплаты, плюс три процентных пункта;
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 22 января 2019 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.
Председатель Комитета Суда А.ПОЛАЧКОВА
Приложение
| № п/п | Название жалобы, дата рождения, гражданство, номер жалобы, дата подачи, представитель | Даты заключения под стражу и освобождения | Разбирательство о выдворении (тип, ход дела, результат) | Производство по делу о получении статуса беженца и/или временного убежища | Другая информация, имеющая отношение к делу | Присуждение справедливой компенсации |
|---|---|---|---|---|---|---|
| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 |
| 1 | «Б.У. против Российской Федерации» (B.U. v. Russia), 6 июня 1986 г., Таджикистан, № 59609/17, 17 августа 2017 г., Дарья Тренина, Элеонора Давидян, Кирилл Жаринов | Содержание под стражей в ходе производства по делу об экстрадиции 12 июля 2016 г. — задержан и затем заключен под стражу. 12 января 2017 г. — продление срока содержания под стражей Нагатинским районным судом г. Москвы. 14 января 2017 г. — заявитель подал апелляцию. | Производство по делу об экстрадиции 1 марта 2016 г. — объявлен властями Таджикистана в международный розыск. 2 марта 2016 г. — вынесение властями Таджикистана заочного постановления о заключении под стражу. 27 июля 2016 г. — запрос о выдаче в связи с обвинениями в экстремизме. | Производство по предоставлению заявителю статуса беженца 11 мая 2017 г. — окончательный отказ в предоставлении статуса беженца миграционными властями | 21 августа 2017 г. — принятие обеспечительной меры, не допускающей выдворение заявителя | 5 000 евро заявителю в качестве компенсации морального вреда, причиненного в связи с нарушением его прав, предусмотренных статьей 5 Конвенции 2 880 евро совместно Д. Трениной, Э. Давидян и К. Жаринову в качестве |
| 17 января 2017 г. — Нагатинский районный суд города Москвы получил апелляцию. 2 июня 2017 г. — повторная подача апелляции ввиду отсутствия решения по предыдущей. 14 июня 2017 г. — постановление оставлено без изменений Московским городским судом. 11 июля 2017 г. — заявитель освобожден в силу отмены постановления об экстрадиции Московским городским судом. Содержание под стражей в ходе производства по делу о выдворении 11 июля 2017 г. — задержание и последующее заключение под стражу. Заявитель все еще находится под стражей | 5 июня 2017 г. — Генеральная прокуратура РФ удовлетворила запрос о выдаче. 11 июля 2017 г. — Московский городской суд отменил постановление об экстрадиции. 14 сентября 2017 г. — Верховный Суд Российской Федерации оставил решение без изменений. Производство по делу о выдворении 13 июля 2017 г. — Нагатинский районный суд г. Москвы вынес постановление о выдворении заявителя. 22 августа 2017 г. — Московский городской суд своим окончательным постановлением оставил постановление о выдворении без изменений. 20 марта 2018 г. — исполнение постановления о выдворении приостановлено Нагатинским городским судом г. Москвы в связи с примененной Европейским Судом обеспечительной мерой | возмещения расходов и издержек, понесенных в ходе разбирательств в Европейском Суде | ||||
| 2 | «А.С. против Российской Федерации» (A.S. v. Russia), 3 марта 1992 г., Таджикистан, № 74677/17, 23 октября 2017 г., Дарья Тренина, Элеонора Давидян, Кирилл Жаринов | Содержание под стражей в ходе производства по делу об экстрадиции 27 августа 2017 г. — заявитель задержан.29 августа 2017 г. — освобожден в силу непредставления таджикскими властями постановления о заключении под стражу. Содержание под стражей в ходе производства по делу о выдворении 29 августа 2017 г., 12.00 — заявитель задержан предположительно без составления протокола. 30 августа 2017 г., 21.00 — заявитель освобожден после судебного слушания | Производство по делу об экстрадиции 4 мая 2017 г. — объявлен властями Таджикистана в международный розыск. Производство по делу о выдворении 30 августа 2017 г. — Замоскворецкий районный суд г. Москвы вынес постановление о выдворении заявителя. 26 октября 2017 г. — Московский городской суд своим окончательным постановлением оставил постановление о выдворении без изменений | Производство по предоставлению заявителю статуса беженца 21 августа 2017 г. — заявитель предположительно попытался подать заявление на предоставление убежища, но сотрудники миграционной службы угрожали ему задержанием, поэтому он ушел | 28 апреля 2018 г. — жалоба в прокуратуру на заключение заявителя под стражу без оформления документов в период с 29 по 30 августа 2018 года. 1 июня 2018 г. — прокурор, рассмотрев материалы дела, подтвердил, что производившие задержание полицейские не составили никаких протоколов о задержании 23 октября 2017 г. — принятие обеспечительной меры, не допускающей выдворение заявителя | 5 000 евро заявителю в качестве компенсации морального вреда, причиненного в связи с нарушением его прав, предусмотренных статьей 5 Конвенции. 2 520 евро совместно Д. Трениной, Э. Давидян и К. Жаринову в качестве возмещения расходов и издержек, понесенных в ходе разбирательств в Европейском Суде |
| 3 | «И.Н. против Российской Федерации», 25 июня 1994 г., Узбекистан, № 76379/17, 2 ноября 2017 г. Дарья Тренина, Элеонора Давидян, Кирилл Жаринов | Содержание под стражей в ходе производства по делу об экстрадиции 8 декабря 2016 г. — задержан и затем заключен под стражу. 1 июня 2017 г. — продление срока содержания под стражей Чертановским районным судом г. Москвы. 7 июня 2017 г. — постановление оставлено без изменений Московским городским судом. 1 ноября 2017 г. — заявитель освобожден в силу отказа на запрос о выдаче. Содержание под стражей в ходе производства по делу о выдворении 1 ноября 2017 г. — задержание и последующее заключение под стражу. Заявитель все еще находится под стражей | Производство по делу об экстрадиции 30 августа 2016 г. — объявлен властями Узбекистана в международный розыск. 1 сентября 2016 г. — вынесение властями Узбекистана заочного постановления о заключении под стражу. 30 декабря 2016 г. — запрос о выдаче в связи с обвинениями в экстремизме. 26 октября 2017 г. — Генеральная прокуратору Российской Федерации отклонила запрос о выдаче в силу того, что действия заявителя по российскому законодательству не классифицируются как преступление. Производство по делу о выдворении 2 ноября 2017 г. — Чертановский районный суд г. Москвы вынес постановление о выдворении заявителя. 30 ноября 2017 г. — Московский городской суд своим окончательным постановлением оставил постановление о выдворении без изменений. 10 ноября 2017 г. — исполнение постановления о выдворении приостановлено Чертановским районным судом г. Москвы в связи с предписанной Европейским Судом обеспечительной мерой | Производство по предоставлению заявителю статуса беженца 19 апреля 2017 г. — заявитель подал заявление о предоставлении убежища. 12 мая 2017 г. — интервью с сотрудниками миграционной службы, которые предположительно ввели в заблуждение заявителя и убедили его забрать заявление о предоставлении убежища и подать заявление о предоставлении временного убежища; представитель заявителя при этом отсутствовал. 9 июня 2017 г. — миграционная служба прекратила рассмотрение заявления о предоставлении убежища, поскольку оно было отозвано. Производство в отношении предоставления заявителю временного убежища 7 июня 2017 г. — отказ миграционных властей в предоставлении временного убежища | 2 ноября 2017 г. — принятие обеспечительной меры, не допускающей выдворение заявителя. 16 июля 2018 г. — заявитель решил отозвать свою жалобу на нарушение статьи 3 Конвенции. 29 октября 2018 г. — отмена обеспечительной меры, не допускающей выдворение заявителя | 5 000 евро заявителю в качестве компенсации морального вреда, причиненного в связи с нарушением его прав, предусмотренных статьей 5 Конвенции. 2 520 евро совместно Д. Трениной, Э. Давидян и К. Жаринову в качестве возмещения расходов и издержек, понесенных в ходе разбирательств в Европейском Суде |
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF B.U. AND OTHERS v. RUSSIA
(Applications nos. 59609/17 and 2 others — see
appended list)
<*> This judgment is final but it may be subject to editorial revision.
In the case of B.U. and Others v. Russia,
The European Court of Human Rights (Third Section), sitting as a Committee composed of:
and Stephen Phillips, Section Registrar,
Having deliberated in private on 18 December 2018,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in three applications (nos. 59609/17, 74677/17 and 76379/17) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by two Tajik nationals and one Uzbek national («the applicants») on various dates, as indicated in the appendix.
2. The applicants were represented by various lawyers, as also indicated in the appendix. The Russian Government («the Government») were represented by Mr M. Galperin, Representative of the Russian Federation to the European Court of Human Rights.
3. On various dates requests lodged by the applicants for interim measures preventing their removal to their respective countries of origin were granted by the Court under Rule 39 of the Rules of Court. The applications were also granted priority (Rule 41) and confidentiality (Rule 33) and the applicants were granted anonymity (Rule 47 § 4).
4. The applicants submitted complaints under Articles 3 and 5 of the Convention in connection with the pending removal to their countries of origin.
5. On 12 January 2018 notice of the above complaints was given to the Government and the remainder of the applications was declared inadmissible.
6. On 16 July 2018 the applicant's representative in the case I.N v. Russia, no. 76379/17 informed the Court that the applicant did not wish to maintain his complaint under Article 3 of the Convention, while maintaining his complaint under Article 5 of the Convention. He further requested that the previously indicated interim measure be discontinued. On 29 October 2018 the Court decided to discontinue the indication of the interim measure in the applicant's case.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
7. The applicants are nationals of Tajikistan and Uzbekistan. Their initials, dates of birth, the dates on which their applications were lodged, the application numbers, as well as the particulars of the domestic proceedings and other relevant information are set out in the appendix.
8. On various dates the applicants were charged in their countries of origin with religious and politically motivated crimes, their pre-trial detention was ordered in absentia, and international search warrants were issued by the authorities.
9. Subsequently, the Russian authorities took final decisions to remove (that is to say extradite or expel) the applicants, despite consistent claims that in the event of removal the applicants would face a real risk of treatment contrary to Article 3 of the Convention.
II. Relevant domestic law
10. The relevant domestic and international law is summarised in the Court's judgments on removal from Russia to Tajikistan and Uzbekistan (see Savriddin Dzhurayev v. Russia, no. 71386/10, §§ 70-101, ECHR 2013 (extracts), and Akram Karimov v. Russia, no. 62892/12, §§ 69-105, 28 May 2014).
III. Reports on Tajikistan and Uzbekistan
11. The relevant reports by UN agencies and international NGOs on the situation in Tajikistan were cited in the case of K.I. v. Russia (no. 58182/14, §§ 2-28, 7 November 2017) and on the situation in Uzbekistan in the cases of Kholmurodov v. Russia (no. 58923/14, §§ 46-50, 1 March 2016), and T.M. and Others v. Russia ([Committee], no. 31189/15, § 28, 7 November 2017).
THE LAW
12. In accordance with Rule 42 § 1 of the Rules of Court, the Court decides to join the applications, given that they concern similar facts and raise identical legal issues under the Convention.
I. Alleged violation of Article 3 of the Convention
13. The applicants in the cases B.U. v. Russia, no. 59609/17 and A.S. v. Russia, no. 74677/17 complained under Article 3 of the Convention that the national authorities had failed to consider their claims that they could be at risk of ill-treatment in the event of their removal to their respective countries of origin and that their removal would expose them to that risk if it were to take place. Article 3 of the Convention reads:
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»
14. The Government contested the applicants' claims.
A. Admissibility
15. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. General principles
16. The relevant general principles concerning the application of Article 3 have been summarised by the Court in the judgment in the case of F.G. v. Sweden ([GC], no. 43611/11, §§ 111-27, ECHR 2016).
2. Application of those principles to the present case
(a) Existence of substantial grounds for believing that the applicant faces a real risk of ill-treatment
17. The Court has previously established that individuals whose extradition was sought by either Uzbek or Tajik authorities on charges of religiously or politically motivated crimes constituted a vulnerable group facing a real risk of treatment contrary to Article 3 of the Convention in the event of their removal to their respective countries of origin (see Mamazhonov v. Russia, no. 17239/13, § 141, 23 October 2014, and K.I. v. Russia, cited above, § 36).
18. Turning to the present cases, it is apparent that in the course of the extradition and expulsion proceedings the applicants consistently and specifically argued that they were being prosecuted for religious extremism and faced a risk of ill-treatment. The material relating to the charges made by the Tajik and Uzbek authorities was clear as to its basis, namely that the applicants were accused of religiously and politically motivated crimes. The Tajik and Uzbek authorities thus directly identified the applicants with groups whose members have previously been found to be at real risk of being subjected to treatment proscribed by the Convention.
19. In such circumstances, the Court considers that the Russian authorities had at their disposal sufficiently substantiated complaints pointing to a real risk of ill-treatment.
20. The Court is therefore satisfied that the applicants presented the Russian authorities with substantial grounds for believing that they faced a real risk of ill-treatment in their countries of origin.
(b) Duty to assess claims of a real risk of ill-treatment through reliance on sufficient relevant material
21. Having concluded that the applicants had advanced at national level valid claims based on substantial grounds for believing that they faced a real risk of treatment contrary to Article 3 of the Convention, the Court must examine whether the authorities discharged their obligation to assess those claims adequately through reliance on sufficient relevant material.
22. Turning to the present cases, the Court considers that in the extradition and expulsion proceedings the domestic authorities did not carry out a rigorous scrutiny of the applicants' claims that they faced a risk of ill-treatment in their home country. The Court reaches this conclusion having considered the national courts' simplistic rejections of the applicants' claims. Moreover, the domestic courts' reliance on the assurances of the Tajik and Uzbek authorities, despite their formulation in standard terms, appears tenuous, given that similar assurances have consistently been considered unsatisfactory by the Court in the past (see, for example, Abdulkhakov v. Russia, no. 14743/11, §§ 149-50, 2 October 2012, and Tadzhibayev v. Russia, no. 17724/14, § 46, 1 December 2015).
23. The Court also notes that the Russian legal system, in principle, offers several avenues whereby the removal of applicants to their countries of origin could be prevented, given the risk of ill-treatment they face there. However, the facts of the present cases demonstrate that the applicants' claims were not adequately considered in any relevant proceedings, despite being consistently raised (see appendix for details of the proceedings).
24. The Court concludes that, although the applicants had sufficiently substantiated their claims that they would risk ill-treatment in their countries of origin, the Russian authorities failed to assess their claims adequately through reliance on sufficient relevant material. This failure opened the way for the applicants' removal.
25. Given the failure of the domestic authorities to adequately assess the alleged real risk of ill-treatment through reliance on sufficient relevant material, the Court finds itself compelled to examine independently whether or not the applicants would be exposed to such a risk in the event of their removal to their countries of origin.
26. The Court notes that nothing in the parties' submissions, nor any previously examined relevant material from independent international sources (see paragraph 11 above) provides a basis for concluding that the criminal justice system of Tajikistan or Uzbekistan, or the specific treatment of those prosecuted for religiously and politically motivated crimes, has improved.
27. Having given due consideration to the available material, the Court concludes that authorising the applicants' removal to their countries of origin would expose them to a real risk of treatment contrary to Article 3 of the Convention.
28. The foregoing considerations are sufficient to enable the Court to conclude that there would be a violation of Article 3 of the Convention in the cases B.U. v. Russia, no. 59609/17 and A.S. v. Russia, no. 74677/17 if the applicants were to be removed to their respective countries of origin.
II. Alleged violation of Article 5 § 1 of the Convention
29. The applicants in the cases B.U. v. Russia (no. 59609/17) and I.N. v. Russia no. 76379/17) complained that their detention pending administrative expulsion had been unreasonably long and had been ordered without any indication of time-limits or prospects of release. The applicant in the case A.S. v. Russia (no. 74677/17) complained that he had been kept in detention between 12 noon on 29 August 2017 and 9 a.m. on 30 August 2017 without the relevant arrest records being drawn up. They relied on Article 5 § 1 of the Convention, the relevant parts of which read as follows:
«1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:»
(f) the lawful arrest or detention... of a person against whom action is being taken with a view to deportation or extradition...»
30. In their observations of 11 June 2018 in the cases B.U. v. Russia (no. 59609/17) and I.N. v. Russia (no. 76379/17), the Government limited their submissions to general claims about the interrelation of Article 5 §§ 1 (f) and 4 standards, as well as the general principles pertaining to detentions pending removal. They presented no arguments focusing directly on the applicants' situations or the particularities of the relevant facts or proceedings.
31. In their observations of 11 June 2018 in the case A.S. v. Russia (no. 74677/17) the Government reserved their right to delay the submission of their position and documents until «the further stages of the proceedings», but finally never submitted any subsequent observations on the applicant's complaint under Article 5 of the Convention.
32. The Court notes that these complaint are not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that they are not inadmissible on any other grounds. They must therefore be declared admissible.
33. As regards the applicants' complaints in the cases B.U. v. Russia, (no. 59609/17) and I.N. v. Russia (no. 76379/17), the Court reiterates that the exception in sub-paragraph (f) of Article 5 § 1 of the Convention requires only that «action is being taken with a view to deportation or extradition» without any further justification (see, among others, Chahal v. the United Kingdom, 15 November 1996, § 112, Reports of Judgments and Decisions 1996-V) and that deprivation of liberty will be justified as long as deportation or extradition proceedings are in progress (see A. and Others v. the United Kingdom [GC], no. 3455/05, § 164, ECHR 2009). In asking whether «action is being taken with a view to deportation», this Court has found that removal must be a realistic prospect (see A. and Others, cited above, § 167, and Amie and Others v. Bulgaria, no. 58149/08, § 144, 12 February 2013). While an interim measure indicated under Rule 39 of the Rules of Court might at times be the only actual barrier to an applicant's expulsion, its indication does not necessarily create a presumption that the expulsion is not possible or that the subsequent detention is arbitrary. A detention period subject to review at regular intervals, as long as expulsion remains a realistic possibility, might be reasonable given the authorities' decisions to maintain that detention awaiting the outcome of this Court's judgment (see Ahmed v. the United Kingdom, no. 59727/13, §§ 45-59, 2 March 2017).
34. The Court observes that prior to their detention pending expulsion the applicants had been detained pending extradition for approximately one year. On the day of their release from detention pending extradition they were immediately re-arrested for violation of migration rules. They were found guilty by the district courts (see the appendix), which ordered their administrative removal and placed them in detention pending expulsion without indicating any time-limits. Those judgments were subsequently upheld in full by the Moscow City Court after the Court had indicated the interim measures.
35. The domestic judicial decisions ordering the applicants' detention pending expulsion contained no analysis of the particularities of the cases as regards the need for detention, and no estimation of how realistic the applicants' removal was in the light of the Rule 39 measure. Nor did those decisions set any time-limits for review of the continued validity of the applicants' detention. In the absence of scrutiny by the domestic courts of those decisive elements, the Court must conclude that it has not been demonstrated that the length of the applicants' detention pending expulsion was compliant with what was reasonably required for the purpose pursued.
36. Accordingly, there has been a violation of Article 5 § 1 (f) of the Convention in the cases B.U. v. Russia (no. 59609/17) and I.N. v. Russia (no. 76379/17).
37. As regards the complaint in the case A.S. v. Russia (no. 74677/17) about the absence of the relevant arrest records for the detention between 12 noon on 29 August 2017 and 9 a.m. on 30 August 2017, the Court notes that the Government in their observations provided no arguments or documents relevant to the issue, nor advanced an inadmissibility plea. It must be further observed that according to the prosecutor's letter of 1 June 2018, the applicant was indeed arrested and detained without the police drawing up the relevant arrest records.
38. In the absence of any arguments or material capable of dispelling the applicant's allegations and having regard to its case-law on the matter, the Court finds that the applicant's detention between 12 noon on 29 August 2017 and 9 a.m. on 30 August 2017 without the relevant arrest records was incompatible with Article 5 of the Convention.
39. Accordingly, there has been a violation of Article 5 § 1 of the Convention in the case A.S. v. Russia.
III. Alleged violation of Article 5 § 4 of the Convention
40. The applicants in the cases B.U. v. Russia (no. 59609/17) and I.N. v. Russia (no. 76379/17) further complained that the length of the appeal proceedings in their cases against the detention orders of 12 January 2017 before the Nagatinskiy District Court of Moscow and of 1 June 2017 before the Chertanovskiy District Court of Moscow, respectively, had not complied with the «speediness» requirement of Article 5 § 4 of the Convention. They also complained that they had not had at their disposal an effective procedure by which they could have challenged their continued detention. The relevant provisions of the Convention read as follows:
«Everyone who is deprived of his liberty by arrest or detention shall be entitled to take proceedings by which the lawfulness of his detention shall be decided speedily by a court and his release ordered if the detention is not lawful.»
41. The Government stated that those matters were the subject of the well-established case-law of the Court and that the documents submitted by the applicants were sufficient for a decision on the matter. They did not provide any further comments.
42. The Court notes that these complaints are not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that they are not inadmissible on any other grounds. They must therefore be declared admissible.
43. The Court observes that in the case B.U. v. Russia the detention order of 12 January 2017 issued by the Nagatinskiy District Court of Moscow was upheld on appeal by the Moscow City Court on 14 June 2017, that is five months later. It further observes that in the case I.N. v. Russia the detention order of 1 June 2017 issued by the Chertanovskiy District Court of Moscow was upheld on appeal by the Moscow City Court on 27 June 2017, that is twenty-six days later.
44. In the absence of any arguments capable of justifying the time taken to review the appeals and given that the applicants' liberty was at stake in the above-mentioned proceedings, the Court finds that the time taken to review the applicants' appeals against the detention orders was unreasonable in the light of the «speediness» requirement under the Convention.
45. Accordingly, there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention in this regard.
46. As regards the complaints concerning the absence of an effective procedure by which the applicants could have challenged their continued detention, the Court notes that these complaints were couched in general and abstract terms. At the same time, the Government in their observations did not provide any specific comments on the matter and considered it to be the subject of the Court's well-established case-law.
47. Accordingly, having regard to the judgment in the case Azimov v. Russia (no. 67474/11, §§ 150-55 and §§ 160-74, 18 April 2013), the Court finds that there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention in this regard.
IV. Application of the interim measures under rule 39 of the rules of Court
48. On various dates the Court indicated to the respondent Government, under Rule 39 of the Rules of Court, that the applicants should not be removed from Russia to their respective countries of origin for the duration of the proceedings before the Court.
49. In this connection, the Court reiterates that, in accordance with Article 28 § 2 of the Convention, the present judgment is final.
50. Accordingly, the Court considers that the measures indicated to the Government under Rule 39 of the Rules of Court in the cases B.U. v. Russia, no. 59609/17 and A.S. v. Russia, no. 74677/17 come to an end.
V. Application of Article 41 of the Convention
51. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
52. The applicants claimed 10,000 euros (EUR) each in respect of non-pecuniary damage.
53. The Government stated that in the event of the Court finding a violation, any just satisfaction awarded to the applicants should be in compliance with the Court's well-established case-law.
54. In the light of the nature of the established violations of Article 3 of the Convention in the cases B.U. v. Russia, no. 59609/17 and A.S. v. Russia, no. 74677/17 and the specific facts of the present case, the Court considers that its finding that there would be a violation of Article 3 of the Convention if the applicants were to be removed to their respective countries of origin constitutes sufficient just satisfaction in respect of any non-pecuniary damage suffered (see, to similar effect, J.K. and Others v. Sweden [GC], no. 59166/12, § 127, ECHR 2016).
55. At the same time, having regard to its conclusions under Article 5 of the Convention (see paragraphs 36, 39, 45 and 47 above) and acting on an equitable basis, the Court awards each applicant EUR 5,000 in respect of non-pecuniary damage.
B. Costs and expenses
56. The applicants also claimed between EUR 2,520 and 2,880 for the costs and expenses incurred before the Court.
57. The Government did not provide specific comments in this regard.
58. Regard being had to the documents in its possession and to its case-law, the Court considers it reasonable that the sums indicated in the appended table be awarded and that these sums should be payable directly to the applicants' representatives.
C. Default interest
59. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT, UNANIMOUSLY
1. Decides to join the applications;
2. Declares the complaints under Articles 3 of the Convention in the cases B.U. v. Russia, no. 59609/17 and A.S. v. Russia, no. 74677/17 and under Article 5 of the Convention in the cases B.U. v. Russia, no. 59609/17, A.S. v. Russia, no. 74677/17, and I.N. v. Russia, no. 76379/17 admissible;
3. Holds that there would be a violation of Article 3 of the Convention in the cases B.U. v. Russia, no. 59609/17 and A.S. v. Russia, no. 74677/17 if the applicants were to be removed to their respective countries of origin;
4. Holds that there has been a violation of Article 5 § 1 of the Convention in the cases B.U. v. Russia, no. 59609/17, A.S. v. Russia, no. 74677/17, and I.N. v. Russia, no. 76379/17;
5. Holds that there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention in the cases B.U. v. Russia, no. 59609/17 and I.N. v. Russia, no. 76379/17;
6. Holds that the finding that there would be a violation of Article 3 of the Convention in the cases B.U. v. Russia, no. 59609/17 and A.S. v. Russia, no. 74677/17 in the event of the applicants' removal to their respective countries of origin constitutes in itself sufficient just satisfaction for the non-pecuniary damage sustained by the applicants in this regard;
(a) that the respondent State is to pay the applicants, within three months, the amounts indicated in the appended table, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement;
(b) that the sums awarded in respect of costs and expenses incurred in the proceedings before the domestic courts and this Court are to be payable directly to the applicants' representatives;
(c) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period, plus three percentage points;
8. Dismisses the remainder of the applicants' claims for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 22 January 2019, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.