Постановление ЕСПЧ от 04.02.2020
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 04.02.2020. 47821/09. 04.02.2020. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4782109
«Дело „Нигматуллин и другие (Nigmatullin and Others) против Российской Федерации“ (жалоба № 47821/09 и 9 других жалоб) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «НИГМАТУЛЛИН И ДРУГИЕ (NIGMATULLIN AND OTHERS) ПРОТИВ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
(Жалоба № 47821/09 и 9 других жалоб -
см. список в Приложении)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
(Страсбург, 4 февраля 2020 г. <3>)
<1> Перевод с английского ООО «Развитие правовых систем».
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 4 февраля 2020 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 28 Конвенции (примеч. редактора).
<3> 26 октября 2020 г. в соответствии с правилом 81 Регламента Европейского Суда в данное Постановление было внесено редакционное уточнение.
По делу «Нигматуллин и другие против Российской Федерации», Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Комитетом в составе:
Алены Полачковой, Председателя Комитета Суда,
а также при участии Стивена Филлипса, Секретаря Секции Суда,
рассмотрев дело в закрытом заседании 14 января 2020 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано на основании десяти жалоб, поданных в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) в различные даты, указанные в таблице в Приложении. Председатель Секции Суда удовлетворил ходатайство пятого заявителя о неразглашении его имени (пункт 4 правила 47 Регламента Европейского Суда).
2. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде М.Л. Гальпериным.
3. Власти Российской Федерации были уведомлены о жалобах и не возражали против их рассмотрения в формате Комитета Суда.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
4. В период с 2006 по 2013 год заявители были задержаны в различных регионах Российской Федерации по подозрению в совершении уголовных преступлений. Помимо прочего они утверждали, что подверглись жестокому обращению со стороны сотрудников правоохранительных органов.
5. Соответствующие факты применительно к каждой из жалоб приведены ниже.
A. «Нигматуллин против Российской Федерации» (Nigmatullin v. Russia), жалоба № 47821/09
1. События, произошедшие 23 ноября 2007 г.
6. По утверждению заявителя, 23 ноября 2007 г., около 15.00, сотрудники Ялуторовского РОВД <4> остановили его на дороге в Тюменской области. Заявитель был доставлен в Управление по борьбе с организованной преступностью по Тюменской области (далее — УБОП) <5>, где, по его утверждению, с ним жестоко обращались до 23.00, заставляя его признаться в преступлении.
<4> Здесь и далее — так в тексте. Очевидно, речь идет об отделе внутренних дел г. Ялуторовска и Ялуторовского района Тюменской области (примеч. переводчика).
<5> Так в тексте. Очевидно, здесь и далее имеется в виду Управления по борьбе с организованной преступностью в различных регионах Российской Федерации и, в частности, Управление по борьбе с организованной преступностью ГУВД Тюменской области (примеч. переводчика).
7. 25 ноября 2007 г. заявитель был помещен в следственный изолятор в Тюменской области.
8. 3 декабря 2007 г. судебно-медицинский эксперт осмотрел заявителя и не обнаружил у него телесных повреждений. Как представляется, впоследствии заявитель не был осмотрен врачом.
2. События, произошедшие 19 мая 2008 г.
9. 19 мая 2008 г., в 01.55, заявитель был доставлен в помещение следственного подразделения милиции, где, по его утверждению, сотрудники милиции избивали его, надевали на него противогаз и применяли электрический ток.
10. В 18.50 того же дня заявитель был переведен в следственный изолятор в Тюменской области <6>. Согласно медицинским записям этого учреждения у заявителя имелись гематомы в области обоих глаз и красное пятно на правом плече.
<6> Так в тексте (примеч. переводчика).
3. Доследственная проверка предполагаемого жестокого обращения
11. 29 августа 2008 г. заявитель обратился в прокуратуру с жалобой на жестокое обращение со стороны сотрудников милиции.
12. 8 октября 2008 г. уголовное дело заявителя было передано на рассмотрение в Тюменский областной суд.
13. 5 ноября 2008 г. следователь вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, ссылаясь главным образом на объяснения сотрудника УБОП, который отрицал применение какой-либо силы в отношении заявителя. Судя по всему, каких-либо других доказательств исследовано не было.
14. 14 мая 2009 г. заявитель обжаловал постановление от 5 ноября 2008 г. в Калининский районный суд <1>.
<1> Так в тексте. Видимо, речь идет о Калининском районном суде города Тюмени (примеч. переводчика).
15. 19 мая 2009 г. суд отказал в рассмотрении жалобы заявителя, поскольку уголовное дело против него находилось на стадии рассмотрения. 30 июня 2009 г. жалоба заявителя на данное решение суда была отклонена.
4. Содержание под стражей в следственном изоляторе
16. С 19 по 27 мая 2008 г. заявитель содержался в камере, расположенной в подвале следственного изолятора в городе Тюмени, по его утверждению, в ненадлежащих условиях.
B. «Кодзоев против Российской Федерации» (Kodzoyev v. Russia), жалоба № 48648/09
1. События, произошедшие 1 — 11 июня 2006 г.
17. 30 мая 2006 г. сотрудники Управления по борьбе с организованной преступностью в Северной Осетии <2> задержали заявителя в г. Москве по подозрению в совершении преступления. 1 июня 2006 г. он был доставлен в отдел УБОП в г. Владикавказе (Северная Осетия), где, по утверждению заявителя, он подвергался жестокому обращению почти каждый день вплоть до 11 июня 2006 г. и один раз каждые одну или две недели после этого. Сотрудники милиции применяли к нему электрический ток, втыкали иглы под ногти, избивали резиновыми дубинками и бутылками, наполненными водой.
<2> Так в тексте. Очевидно, здесь и далее имеется в виду Управление по борьбе с организованной преступностью МВД по Республике Северная Осетия — Алания (примеч. переводчика).
2. Доследственная проверка предполагаемого жестокого обращения
18. 28 июня 2006 г. адвокат заявителя подал прокурору жалобу на жестокое обращение с заявителем.
19. 29 июня 2006 г. заявитель прошел медицинское освидетельствование. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № 1301 у него имелись гематомы на лице и две ссадины на локтевых суставах, возникшие за три или четыре дня до освидетельствования. Телесные повреждения были нанесены твердым тупым предметом.
20. 29 июня 2006 г. заявитель дал объяснения следователю, в которых он отказался от своей предыдущей жалобы на жестокое обращение. В тот же день следователь вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, ссылаясь на объяснения заявителя.
21. 22 июня 2009 г. заявитель оспорил отказ от 29 июня 2006 г. в Ленинском районном суде <3>, утверждая, что его объяснения были получены под давлением. 30 июня 2009 г. суд признал его жалобу необоснованной. 12 августа 2009 г. Верховный Суд Республики Северная Осетия — Алания отклонил его жалобу на это решение районного суда.
<3> Так в тексте. Речь идет о Ленинском районном суде г. Владикавказа Республики Северная Осетия — Алания (примеч. переводчика).
3. Разбирательство по вопросу о заключении заявителя под стражу
22. В неуказанный день после задержания заявителя 30 мая 2006 г. суд вынес постановление о его предварительном заключении под стражу. Мера продлевалась вплоть до осуждения заявителя 2 февраля 2011 г.
C. «Даурбеков против Российской Федерации» (Daurbekov v. Russia), жалоба № 4057/10
23. В период рассматриваемых событий заявитель отбывал наказание в исправительной колонии № 5 во Владимирской области <4>. 22 декабря 2006 г. он был переведен в следственный изолятор в г. Владикавказе Северной Осетии <5> по подозрению в совершении преступления.
<4> Так в тексте. Видимо, речь идет о ФКУ Исправительная колония № 5 УФСИН России по Владимирской области (примеч. переводчика).
<5> Так в тексте. Очевидно, речь идет о ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Республике Северная Осетия — Алания, расположенном в г. Владикавказе (примеч. переводчика).
1. События, произошедшие 6 и 13 марта 2007 г.
24. По утверждению заявителя, 6 марта 2007 г. сотрудники УБОП подвергли его жестокому обращению в следственном изоляторе. Они избили его, нанеся удары по голове пластиковой бутылкой, наполненной водой, заставляя его признаться в содеянном.
25. 13 марта 2007 г. сотрудники милиции отвезли его в неизвестное место и снова подвергли жестокому обращению. Они душили его полиэтиленовым пакетом, избивали бутылкой, применяли электрический ток и угрожали изнасилованием.
26. В тот же день, находясь в следственном изоляторе, заявитель попросил вызвать ему скорую помощь. Согласно записям скорой помощи у заявителя были гематома в области лба, сотрясение мозга, повреждения мягких тканей головы, лица и внутренних органов.
2. Доследственная проверка предполагаемого жестокого обращения
27. 30 марта 2007 г. заявитель обратился в прокуратуру с жалобой на жестокое обращение. Судя по всему, проверка по факту этих событий не проводилась.
28. 27 июня 2007 г. заявитель прошел медицинское освидетельствование. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № 1454 у заявителя имелась ссадина на левом локтевом суставе. Эксперт пришел к выводу об отсутствии на теле заявителя телесных повреждений, вызванных воздействием электрического тока.
29. 29 декабря 2008 г. Верховный Суд Республики Северная Осетия — Алания признал заявителя виновным в предъявленных ему обвинениях. 21 июля 2009 г. Верховный Суд Российской Федерации оставил приговор без изменений. Суды рассмотрели и отклонили его жалобы на жестокое обращение и установили, что материалы дела не содержат «каких-либо объективных доказательств жестокого обращения в отношении заявителя».
D. «Каменский против Российской Федерации» (Kamenskiy v. Russia), жалоба № 51696/10
1. События, произошедшие 3 и 4 июня 2009 г.
30. По утверждению заявителя, в 15.00 3 июня 2009 г. сотрудники милиции Тейковского районного отдела внутренних дел (далее — РОВД) Ивановской области пришли к нему домой и в присутствии матери заявителя пригласили его пройти с ними в РОВД для опроса. Заявитель согласился.
31. По утверждению заявителя, в районном отделе с 17.00 до 21.00 сотрудники милиции подвергали его жестокому обращению с целью получения признательных показаний, избивали его резиновой дубинкой, душили полиэтиленовым пакетом, применяли электрический ток и попытались изнасиловать дубинкой.
32. В 21.00 сотрудники милиции составили протокол об административном задержании заявителя за мелкое хулиганство. Согласно протоколу у заявителя не имелось телесных повреждений.
33. 4 июня 2009 г. в РОВД вызвали скорую помощь. Согласно записям врачей скорой помощи у заявителя имелись гематомы в области левой лопатки и продольные гематомы на спине.
2. Доследственная проверка предполагаемого жестокого обращения
34. 5 июня 2009 г. заявитель обратился к следователю с жалобой на жестокое обращение.
35. 5 июня 2009 г. заявитель прошел медицинское освидетельствование. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № 1866 у него имелось две гематомы на лбу, гематома на левом ухе и шее, две гематомы на правом предплечье, две гематомы на груди, многочисленные гематомы на левом плече, спине, бедрах и ногах. Телесные повреждения были нанесены твердыми тупыми предметами за один — четыре дня до освидетельствования.
36. В период с 18 июня 2009 г. по 2 октября 2009 г. следователь вынес шесть постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела, пять из которых были отменены вышестоящими органами в различные даты.
37. 15 декабря 2009 г. Тейковский районный суд <1> удовлетворил жалобу заявителя на отказ в возбуждении уголовного дела от 2 октября 2009 г. Суд установил, что сотрудники милиции изложили противоречивые версии хода задержания. В частности, согласно одной версии заявитель был задержан в связи с совершением административного правонарушения, а согласно другой версии он подозревался в совершении преступления. Следователь также не смог объяснить происхождение многочисленных телесных повреждений.
<1> Так в тексте. Очевидно, речь идет о Тейковском районном суде Ивановской области (примеч. переводчика).
38. 16 февраля 2010 г. Ивановский областной суд оставил постановление суда первой инстанции без изменений.
39. 15 октября 2010 г. следователь вынес последнее по времени постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, согласно которому заявитель получил телесные повреждения во время задержания вследствие оказания им активного сопротивления. В постановлении содержалась ссылка на объяснения сотрудника С. о том, что заявитель был доставлен в РОВД около 17.00 3 июня 2009 г. по подозрению в совершении ряда ограблений.
E. «А.Ч. против Российской Федерации» (A.C. v. Russia), жалоба № 53082/10
40. 17 мая 2006 г. сотрудники оперативно-разыскной части при ГУВД по Тюменской области задержали заявителя по подозрению в убийстве и доставили его в отделение милиции.
1. События, произошедшие 18 мая 2006 г.
41. По утверждению заявителя, 18 мая 2006 г. он был доставлен в изолятор временного содержания, в котором он подвергся жестокому обращению со стороны сотрудников милиции. Его избили, душили пакетом и били электрическим током с целью получения признательных показаний.
42. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № 4067 от 18 мая 2006 г. у заявителя имелась царапина на левом плече, которая возникла днем ранее. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № 4115 от 19 мая 2006 г. у него имелись царапины на обеих руках, возникшие за один — три дня до обследования, а также продольные гематомы на теле и правой ноге, возникшие за один — пять дней до обследования. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № 4284 от 24 мая 2006 г. у заявителя имелись гематомы на груди, спине, правой лодыжке, возникшие за 2 — 14 дней до обследования.
2. Доследственная проверка предполагаемого жестокого обращения
43. 23 марта 2006 г. заявитель обратился к прокурору с жалобой на жестокое обращение.
44. 3 июля 2006 г. следователь вынес первое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела ввиду отсутствия доказательств совершения преступления <1>. В период с 2006 по 2010 год следователи вынесли не менее семи постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела.
<1> Здесь и далее — так в тексте (примеч. переводчика).
45. Согласно последнему по времени постановлению об отказе в возбуждении уголовного дела от 14 октября 2010 г. предполагаемое жестокое обращение в отношении заявителя не подтверждалось какими-либо доказательствами. Следователь ссылался исключительно на объяснения сотрудников милиции о том, что заявитель оказал сопротивление во время задержания, и они применили к нему физическую силу.
46. 21 января 2011 г. Ленинский районный суд <2> отклонил жалобу на последнее по времени постановление об отказе в возбуждении уголовного дела как необоснованную.
<2> Так в тексте. Речь идет о Ленинском районном суде г. Тюмени (примеч. переводчика).
F. «Панченко против Российской Федерации» (Panchenko v. Russia), жалоба № 20605/11
1. События, произошедшие 16 — 18 апреля 2010 г.
47. 16 апреля 2010 г. сотрудники оперативно-разыскной части № 1 при ГУВД по Алтайскому краю обыскали квартиру заявителя в г. Барнауле. Во время обыска заявитель попытался покончить жизнь самоубийством, повесившись, и был доставлен в больницу.
48. По утверждению заявителя, 18 апреля 2010 г. его перевели в отдельную палату, где приковали наручниками к кровати. В тот день сотрудники милиции застегнули наручники настолько сильно, что он чувствовал острую боль, при этом сотрудники душили его полотенцем. Они били его по рукам и ногам, принуждая признаться в совершении преступления. Заявитель пробыл в больнице до 19 апреля 2010 г.
49. 20 апреля 2010 г. заявитель прошел судебно-медицинскую экспертизу. Согласно заключению № 2432 у него имелись гематомы на носу, левой щеке, левом и правом плечах, ссадины на левом колене и левой лодыжке, на пальцах обеих рук и на обоих запястьях. Все телесные повреждения были нанесены за три — пять дней до освидетельствования. У заявителя также имелись ссадина и гематома на шее, возникшие в результате механического удушья, и перелом подъязычной кости.
2. Доследственная проверка предполагаемого жестокого обращения
50. 11 августа 2010 г. следователь, который вел уголовное дело в отношении заявителя, сообщил о признаках превышения должностных полномочий со стороны сотрудников милиции в отношении заявителя.
51. 22 сентября 2010 г. старший следователь отказал в возбуждении уголовного дела за отсутствием доказательств преступления, ссылаясь главным образом на объяснения сотрудников милиции, которые отрицали применение силы. В отношении телесных повреждений следователь пришел к выводу о том, что они могли возникнуть в результате падения заявителя с высоты собственного роста. Из материалов дела следует, что это постановление было отменено. 1 ноября 2010 г. было вынесено новое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.
52. В период с ноября 2011 года по сентябрь 2013 года было вынесено еще как минимум шесть постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела. Заявитель оспорил последнее по времени постановление от 16 сентября 2013 г. в суде. 20 апреля 2015 г. Октябрьский районный суд <3> отклонил его жалобу как необоснованную.
<3> Так в тексте. Очевидно, речь идет об Октябрьском районном суде г. Барнаула Алтайского края (примеч. переводчика).
3. Переписка с Европейским Судом
53. 18 февраля 2011 г. заявитель отправил свое первое письмо в Европейский Суд, в котором сообщалось о его намерении подать жалобу на жестокое обращение.
54. 28 ноября 2011 г. заявитель подал в Европейский Суд жалобу на жестокое обращение.
55. 22 июля 2016 г. Европейский Суд предложил заявителю представить формуляр жалобы, в котором были бы перечислены все жалобы заявителя.
56. 9 сентября 2016 г. заявитель представил объединенный формуляр жалобы.
G. «Климненко против Российской Федерации» (Klimnenko v. Russia), жалоба № 33032/11
1. События, произошедшие 23 апреля 2009 г.
57. 23 апреля 2009 г. сотрудники Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков в Ростовской области <1> (далее — Управление ФСКН) задержали заявителя по подозрению в совершении преступления. По утверждению заявителя, в ходе задержания его били кулаками и ногами по голове и телу. Затем он был доставлен в здание Управления ФСКН.
<1> Так в тексте. Очевидно, речь идет об Управлении ФСКН России по Ростовской области (примеч. переводчика).
58. Согласно медицинским записям изолятора временного содержания от 29 апреля 2009 г. у заявителя имелись перелом двух правых ребер и гематома в области глаза. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № 328 от 30 апреля 2009 г. у заявителя была гематома на правом глазу, которая могла быть нанесена твердым тупым предметом 24 апреля 2009 г. Перелом ребер подтвержден не был.
2. Доследственная проверка предполагаемого жестокого обращения
59. 30 апреля 2009 г. заявитель обратился с жалобой к следователю.
60. 10 августа 2009 г. следователь отказал в возбуждении уголовного дела, ссылаясь главным образом на объяснения сотрудников ФСКН. Он установил, что заявитель оказал сопротивление в ходе задержания и что его утверждения о жестоком обращении были необоснованными. В неуказанный день постановление было отменено.
61. 11 апреля 2011 г. следователь вынес четвертое по счету постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по тем же основаниям.
62. 25 ноября 2011 г. Советский районный суд г. Ростова-на-Дону отклонил жалобу заявителя на это постановление как необоснованную. 27 марта 2012 г. Ростовский областной суд оставил это решение без изменений.
H. «Аверкиев против Российской Федерации» (Averkiyev v. Russia), жалоба № 61406/11
63. В декабре 2006 года заявитель был задержан по подозрению в совершении преступления. В 2007 году он был помещен в следственный изолятор в г. Оренбурге.
1. События, произошедшие 19 мая 2008 г.
64. 19 мая 2008 г. заявитель был доставлен из следственного изолятора в здание УБОП в г. Оренбурге. По утверждению заявителя, сотрудники милиции неоднократно били его по голове и телу.
65. Согласно медицинским записям следственного изолятора от 19 мая 2008 г. у него имелись гематома на нижней трети левой голени, гиперемия в области шестого и седьмого шейных позвонков и синяк на верхнем веке левого глаза. Согласно медицинским записям следственного изолятора от 20 мая 2008 г. у него были сотрясение головного мозга, гематомы на левой голени, шее и на верхнем веке левого глаза.
2. Доследственная проверка предполагаемого жестокого обращения
66. 26 мая 2008 г. заявитель обратился к прокурору с жалобой на жестокое обращение со стороны сотрудников милиции.
67. 20 февраля 2009 г. заявитель прошел судебно-медицинскую экспертизу. Эксперт пришел к выводу о том, что медицинские документы заявителя содержали недостаточную информацию о телесных повреждениях, чтобы установить причины и механизм их причинения.
68. В период с 2008 по 2009 год следователь вынес три постановления об отказе в возбуждении уголовного дела ввиду отсутствия доказательств преступления, которые впоследствии были отменены.
69. 5 мая 2010 г. следователь вынес четвертое по счету постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, сославшись исключительно на объяснения сотрудников милиции и посчитав жалобы заявителя необоснованными.
70. 31 января 2011 г. Промышленный районный суд <2> отклонил жалобу заявителя на отказ.
<2> Так в тексте. Речь идет о Промышленном районном суде г. Оренбурга (примеч. переводчика).
I. «Мохов против Российской Федерации» (Mokhov v. Russia), жалоба № 50144/13
1. События, произошедшие 20 мая 2009 г.
71. 20 мая 2009 г. сотрудники уголовного розыска отдела милиции № 60 Василеостровского района г. Санкт-Петербурга задержали заявителя по подозрению в совершении преступления и доставили его в отдел милиции.
72. По утверждению заявителя, по дороге в отдел и в самом отделе сотрудники милиции били его кулаками и ногами по голове, почкам и печени.
73. Согласно медицинским записям изолятора временного содержания от 20 мая 2009 г. у заявителя имелась гематома на правом плече и правой брови, ссадины на лбу и носу.
74. 20 мая 2009 г. сотрудник милиции указал в рапорте, что во время задержания к заявителю были применены физическая сила и наручники.
2. Доследственная проверка предполагаемого жестокого обращения
75. В неуказанный день заявитель обратился к следователю с жалобой на жестокое обращение со стороны сотрудников милиции.
76. 5 ноября 2009 г. и 11 мая 2010 г. следователи вынесли два постановления об отказе в возбуждении уголовного дела ввиду отсутствия доказательств преступления. Впоследствии эти постановления были отменены.
77. 4 сентября 2012 г. следователь вынес третье по счету постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, ссылаясь исключительно на объяснения сотрудников милиции о том, что заявитель оказал сопротивление в ходе задержания, и что они применили к нему наручники и физическую силу.
78. 19 апреля 2013 г. Василеостровский районный суд отклонил жалобу заявителя на отказ как необоснованную. 1 августа 2013 г. Санкт-Петербургский городской суд оставил это решение без изменений.
J. «Зарипов против Российской Федерации» (Zaripov v. Russia), жалоба № 56860/15
79. 5 декабря 2013 г. сотрудники УМВД России по Нижнекамскому району Республики Татарстан задержали заявителя по подозрению в совершении преступления и поместили его в изолятор временного содержания.
1. События, произошедшие 6 — 8 декабря 2013 г.
80. 6 декабря 2013 г. сотрудники полиции доставили заявителя из изолятора временного содержания в отдел полиции. По его утверждению, сотрудники полиции били его током в область зубов, брюшной полости, мочевого пузыря и половых органов. Заявителя подвесили на перекладину, его руки были скованы наручниками за спиной, а голова прижата к ногам. Сотрудники полиции принуждали его признаться в преступлении и угрожали, что подвергнут его мать и жену пыткам. Жестокое обращение продолжалось до 3.00 следующего дня.
81. 7 декабря 2013 г., в 9.25, судебно-медицинский эксперт осмотрел заявителя и обнаружил гематому на его левом плече. Эксперт пришел к выводу о том, что она образовалась в результате удара, нанесенного за четыре — шесть дней до осмотра.
82. По утверждению заявителя, во второй половине дня 7 декабря 2013 г. сотрудники полиции отвезли его в неизвестное место, где его связали, и снова подвергли его жестокому обращению, применяя электрический ток.
83. 8 декабря 2013 г. адвокат заявителя вызвал скорую помощь в изолятор временного содержания. Согласно медицинским записям скорой помощи у заявителя были боли в конечностях, почках и животе, тошнота, гематомы на шее, верхних и нижних конечностях, а также в области одиннадцатого ребра.
2. Доследственная проверка предполагаемого жестокого обращения
84. 9 декабря 2013 г. заявитель обратился к прокурору с жалобой на жестокое обращение со стороны сотрудников полиции.
85. 10 декабря 2013 г. заявитель прошел судебно-медицинскую экспертизу. Согласно ее заключению № 3474 медицинские записи заявителя содержали недостаточную информацию о морфологических характеристиках телесных повреждений, и их невозможно было квалифицировать и определить механизм их причинения.
86. 7 января 2014 г. следователь вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Он ссылался главным образом на объяснения сотрудников полиции о том, что физическая сила к заявителю не применялась. Следователь пришел к выводу о том, что гематома, зафиксированная 7 декабря 2013 г., образовалась в результате удара, нанесенного до момента задержания заявителя, и что 10 декабря 2013 г. никаких телесных повреждений зафиксировано не было.
87. 22 мая 2014 г. Нижнекамский районный суд отклонил жалобу заявителя на постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. 4 июля 2014 г. Верховный Суд Республики Татарстан оставил это решение без изменений. Верховный Суд Республики Татарстан и Верховный Суд Российской Федерации отклонили кассационные жалобы заявителя 24 декабря 2014 г. и 12 августа 2015 г. соответственно.
II. Соответствующее законодательство Российской Федерации и правоприменительная практика
88. Соответствующие положения законодательства Российской Федерации, касающиеся запрета пыток и других видов жестокого обращения, а также порядка рассмотрения заявления о преступлении, изложены в Постановлении Европейского Суда по делу «Ляпин против Российской Федерации» (Lyapin v. Russia) от 24 июля 2014 г., жалоба № 46956/09 <1>, §§ 96 - 102; а также в Постановлении Европейского Суда по делу «Рябцев против Российской Федерации» (Ryabtsev v. Russia) от 14 ноября 2013 г., жалоба № 13642/06 <2>, §§ 48 - 52.
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. № 6 (примеч. редактора).
<2> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2014. № 4 (примеч. редактора).
89. Пункт 16 «Наставления о порядке исполнения обязанностей и реализации прав полиции в дежурной части территориального органа МВД России после доставления граждан» (утверждено приказом МВД России от 30 апреля 2012 г. № 389) предусматривает, что, если доставленное лицо имеет видимые ранения, телесные повреждения или находится в состоянии, требующем срочного медицинского вмешательства, оперативный дежурный обязан доложить об этом своему начальнику.
Схожие правила действовали в отношении полиции с 2009 года.
ПРАВО
I. Объединение рассмотрения жалоб в одно производство
90. Принимая во внимание схожий характер предмета указанных жалоб, Европейский Суд считает целесообразным рассмотреть их в рамках одного производства.
II. Предварительные вопросы
91. Европейский Суд отмечает, что власти государства-ответчика представили предварительные возражения по четырем делам: «Нигматуллин против Российской Федерации» (Nigmatullin v. Russia), жалоба № 47821/09; «Панченко против Российской Федерации» (Panchenko v. Russia), жалоба № 20605/11; «Климненко против Российской Федерации» (Klimnenko v. Russia), жалоба № 33032/11; и «Зарипов против Российской Федерации» (Zaripov v. Russia), жалоба № 56860/15.
A. «Нигматуллин против Российской Федерации» (Nigmatullin v. Russia), жалоба № 47821/09
92. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не оспорил постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 5 ноября 2008 г. в суде или у прокурора и, следовательно, не исчерпал доступные ему внутригосударственные средства правовой защиты.
93. Заявитель не согласился с властями, утверждая, что он исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты в этом отношении. Он оспорил решение от 5 ноября 2008 г. в судах, но Калининский районный суд отказал в рассмотрении его жалоб.
94. Европейский Суд повторяет, что, если компетентные следственные органы отказывают в возбуждении уголовного дела, жалоба в суд может рассматриваться как существенная гарантия защиты от произвольного осуществления полномочий следственным органом (см. Решение Суда по делу «Трубников против Российской Федерации» (Trubnikov v. Russia) от 14 октября 2003 г., жалоба № 49790/99). В рассматриваемом деле заявитель оспорил отказ в суде. Однако, поскольку уголовное дело в отношении заявителя уже находилось на рассмотрении, законодательство государства-ответчика не позволяло суду рассмотреть жалобу заявителя по существу. Суд отмечает, что следственные органы вынесли постановление об отказе более чем через два месяца после того, как заявитель подал жалобу на жестокое обращение, и почти через месяц после того, как его уголовное дело было передано в суд первой инстанции (см. выше § 12). Очевидно, что власти могли рассмотреть жалобу заявителя на жестокое обращение еще до того, как уголовное дело было передано на рассмотрение в суд. При таких обстоятельствах заявителя нельзя винить за то, что его жалоба не была рассмотрена Калининским районным судом по существу. Следовательно, Суд отклоняет возражение властей относительно неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты.
B. «Панченко против Российской Федерации» (Panchenko v. Russia), жалоба № 20605/11
95. Власти Российской Федерации утверждали, что в своей жалобе, поданной 28 ноября 2011 г., заявитель не утверждал, что он исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты в отношении своей жалобы на нарушение статьи 3 Конвенции. Они полагали, что заявитель надлежащим образом исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты только тогда, когда 20 апреля 2015 г. суд первой инстанции отклонил его жалобу на постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Таким образом, шестимесячный период должен исчисляться с последней из указанных дат. По мнению властей, в той части, в которой заявитель утверждал об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты во втором формуляре жалобы от 9 сентября 2016 г., который был подан более чем через шесть месяцев после вынесения судом решения от 20 апреля 2015 г., он нарушил правило шестимесячного срока.
96. Европейский Суд считает, что по сути власти Российской Федерации заявили, что датой подачи формуляра жалобы следует считать 9 сентября 2016 г. Суд не согласен с подходом властей государства-ответчика.
97. Он отмечает, что жалобы заявителя были впервые заявлены им в его письме в Суд от 18 февраля 2011 г. Спустя девять месяцев, в ноябре 2011 года, заявитель подал заполненный формуляр жалобы (см. выше §§ 53 и 54). Формуляр жалобы от 9 сентября 2016 г., на который ссылаются власти Российской Федерации, представляет собой краткое изложение жалоб, ранее поданных заявителем. Таким образом, Европейский Суд принимает дату 18 февраля 2011 г. в качестве даты подачи жалобы и отклоняет возражения властей относительно несоблюдения правила шестимесячного срока.
C. «Климненко против Российской Федерации» (Klimnenko v. Russia), жалоба № 33032/11
98. Власти Российской Федерации усомнились в том, что датой представления формуляра жалобы следует считать 1 марта 2011 г.
99. Европейский Суд отмечает, что заявитель направил формуляр жалобы 1 марта 2011 г. и дополнил его 9 мая 2011 г., 8 ноября 2012 г. и 17 февраля 2014 г. Суд попросил заявителя представить объединенный формуляр жалобы, и тот сделал это 15 ноября 2017 г. Таким образом, Суд считает, что датой подачи жалобы является 1 марта 2011 г., и отклоняет возражение властей.
D. «Зарипов против Российской Федерации» (Zaripov v. Russia), жалоба № 56860/15
100. Власти Российской Федерации усомнились в том, что датой представления формуляра жалобы следует считать 30 октября 2015 г., поскольку дата отправки письма была неразборчивой.
101. Европейский Суд отмечает, что формуляр жалобы датирован 30 октября 2015 г. Штемпель на конверте действительно неразборчив, и неясно, когда именно формуляр жалобы был отправлен в Суд. Формуляр жалобы поступил в Секретариат Суда 10 ноября 2015 г.
102. Даже если допустить, что датой представления было 10 ноября 2015 г., Европейский Суд полагает, что никаких вопросов в отношении соблюдения правила о шести месяцах не возникает, поскольку последнее решение по жалобе заявителя было вынесено 12 августа 2015 г. Следовательно, он отклоняет возражение властей.
III. Предполагаемое нарушение статей 3 и 13 Конвенции
103. Заявители жаловались на жестокое обращение с ними со стороны должностных лиц государственных органов и на отказ властей провести эффективное расследование этих инцидентов. М.И. Кодзоев, М.М. Даурбеков, А.А. Аверкиев и Е.В. Панченко также жаловались на нарушение статьи 13 Конвенции в связи с тем, что они не обладали эффективными средствами правовой защиты в отношении их жалоб на жестокое обращение. Данные положения Конвенции в соответствующих частях гласят:
«Статья 3»
Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению...
Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе...».
104. Власти Российской Федерации оспаривали их утверждения, настаивая на выводах, сделанных в ходе внутригосударственных проверок. Они утверждали, что проверки утверждений заявителей о жестоком обращении были тщательными и всесторонними. В делах по жалобам заявителей Каменского, А.Ч., Д.В. Климненко и М.Ю. Мохова власти государства-ответчика также утверждали, что заявители оказали сопротивление в ходе задержания и что применение силы было оправданным. В отношении М.М. Даурбекова они заявляли, что утверждения заявителя о жестоком обращении с применением электрического тока не были подтверждены никакими доказательствами. Что касается Р.Н. Зарипова, то они сослались на заключение судебно-медицинской экспертизы № 3474, согласно которому у заявителя не было никаких телесных повреждений.
A. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
105. Европейский Суд отмечает, что предполагаемое жестокое обращение с Ю.А. Нигматуллиным 23 ноября 2007 г. не подтверждается какими-либо медицинскими доказательствами (см. выше § 8), позволяющими Суду установить prima facie, что он подвергся предполагаемому жестокому обращению со стороны сотрудников полиции. Таким образом, его жалоба на предполагаемое жестокое обращение 23 ноября 2007 г. является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 3 статьи 35 Конвенции.
106. Европейский Суд отмечает, что остальные жалобы по этому основанию не являются явно необоснованными по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо другим основаниям. Следовательно, данные жалобы должны быть объявлены приемлемыми для рассмотрения по существу.
B. Существо жалобы
1. Достоверность утверждений заявителей о жестоком обращении во время содержания под стражей в полиции и презумпция факта
107. Европейский Суд констатирует, что все заявители были задержаны сотрудниками правоохранительных органов по подозрению в совершении различных преступлений.
108. Проведя различные периоды времени в полиции, заявители получили телесные повреждения различной степени тяжести, как это было зафиксировано судебно-медицинскими экспертами (см. выше §§ 19, 28, 35, 42, 49, 58 и 81), сотрудниками изоляторов и медицинских учреждений (см. выше §§ 10, 26, 58, 65, 73 и 83).
109. Изучив материалы дела и доводы сторон, Европейский Суд полагает, что телесные повреждения заявителей были должным образом задокументированы и могли быть причинены в результате насилия, которому они предположительно подверглись во время нахождения под контролем сотрудников правоохранительных органов. Этих фактов достаточно для возникновения презумпции в пользу версии заявителей и для того, чтобы убедить Суд в том, что утверждения заявителей о жестоком обращении во время нахождения под стражей в полиции заслуживают доверия.
2. Было ли проведено эффективное расследование по жалобам заявителей на жестокое обращение со стороны сотрудников правоохранительных органов
110. Европейский Суд отмечает, что заслуживающие доверия утверждения заявителей о том, что их телесные повреждения стали результатом насилия со стороны сотрудников правоохранительных органов, были отклонены следственными органами как необоснованные, главным образом на основании показаний сотрудников правоохранительных органов, отрицавших жестокое обращение с заявителями (в делах по жалобам Ю.А. Нигматуллина, А.Ч., Е.В. Панченко, Д.В. Климненко, М.Ю. Мохова и Р.Н. Зарипова).
111. В деле по жалобе М.И. Кодзоева следователь просто сослался на объяснения заявителя о том, что он не подвергался жестокому обращению, в результате чего происхождение телесных повреждений заявителя не было объяснено (см. выше § 20).
112. Что касается дела Каменского, то Европейский Суд отмечает, что следственные органы не смогли исправить процессуальные недостатки, указанные Тейковским районным судом (см. выше § 37). В частности, следователь не объяснил происхождение многочисленных телесных повреждений заявителя, ссылаясь только на его предполагаемое агрессивное поведение (см. выше § 39), и не устранил противоречия в версиях сотрудников полиции об обстоятельствах задержания заявителя.
113. В деле М.М. Даурбекова, судя по всему, не было вынесено вообще никакого решения по жалобе заявителя на жестокое обращение. Суд первой инстанции, который рассматривал уголовное дело заявителя, отклонил его жалобу на жестокое обращение без тщательного изучения утверждений, установив, что никаких доказательств жестокого обращения не было (см. выше § 29).
114. Что касается качества судебно-медицинской экспертизы, то Европейский Суд напоминает, что проведенное надлежащим образом медицинское освидетельствование является существенной гарантией защиты от жестокого обращения (см. Постановление Европейского Суда по делу «Акког против Турции» ( Akkoç v. Turkey), жалобы № 22947/93 и 22948/93, §§ 55 и 118, ECHR 2000-X). В некоторых делах судебно-медицинские экспертизы были проведены со значительной задержкой после событий или после того, как заявители пожаловались на жестокое обращение. М.И. Кодзоев был осмотрен почти через месяц после его задержания. М.М. Даурбеков был осмотрен через три месяца после того, как он пожаловался на жестокое обращение. С момента подачи А.А. Аверкиевым жалобы до момента проведения его медицинского осмотра прошло девять месяцев. К тому моменту, когда заявители были осмотрены, время было упущено, и было невозможно установить причину и происхождение их телесных повреждений (см. Постановление Европейского Суда по делу «Тангиев против Российской Федерации» (Tangiyev v. Russia) от 11 декабря 2012 г., жалоба № 27610/05 <1>, § 61). Кроме того, в делах Р.Н. Зарипова и А.А. Аверкиева экспертам было предоставлено недостаточно информации для правильной оценки телесных повреждений (см. выше §§ 67 и 85).
<1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2013. № 4 (примеч. редактора).
115. В этой связи Европейский Суд считает, что значительные задержки, как те, которые имели место в этих делах, а также предоставление судебно-медицинским экспертам недостаточной информации не позволили экспертам надлежащим образом ответить на вопросы, поставленные органом, назначившим проведение экспертизы (см. Постановление Европейского Суда по делу «Могилат против Российской Федерации» (Mogilat v. Russia) от 13 марта 2012 г., жалоба № 8461/03 <1>, § 64).
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2013. № 8 (примеч. редактора).
116. Примечательно, что в отношении Ю.А. Нигматуллина не было проведено вообще никакой судебно-медицинской экспертизы в связи с его утверждениями о жестоком обращении с ним 19 мая 2008 г., как и в отношении М.Ю. Мохова.
117. В основу своих выводов следователи и суды положили результаты доследственной проверки, которая представляет собой первый этап работы с заявлением о преступлении в соответствии с законодательством Российской Федерации. При этом в случае обнаружения признаков преступления в ходе проверки следственные органы возбуждают уголовное дело (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ляпин против Российской Федерации» (Lyapin v. Russia) от 24 июля 2014 г., жалоба № 46956/09 <2>, § 129). Следователи вынесли несколько постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела, некоторые из которых, как следует из материалов дела, были отменены как основанные на проверке, проведенной ненадлежащим образом (см. выше §§ 36, 44, 52, 61 и 77).
<2> См.: там же. 2015. № 6 (примеч. редактора).
118. Европейский Суд напоминает, что само по себе проведение доследственной проверки в соответствии со статьей 144 УПК РФ является недостаточным в случае несоблюдения органами государственной власти требования эффективности расследования по заслуживающим внимание жалобам на жестокое обращение со стороны сотрудников полиции в соответствии со статьей 3 Конвенции. Власти были обязаны возбудить уголовное дело и провести надлежащее расследование путем выполнения всего комплекса следственных действий (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Ляпин против Российской Федерации» (Lyapin v. Russia), §§ 129 и 132 - 136).
119. Европейский Суд не усматривает оснований для иного вывода в рамках настоящих дел, в которых имеются заслуживающие доверия утверждения об обращении, запрещенном статьей 3 Конвенции. Суд считает, что власти Российской Федерации не провели эффективного расследования по утверждениям заявителей о насилии со стороны сотрудников полиции.
3. Предоставили ли власти объяснения, которые могли бы поставить под сомнение версии событий, представленные заявителями
120. Европейскому Суду остается рассмотреть вопрос о том, представили ли власти государства-ответчика какие-либо доказательства, устанавливающие факты, которые могли бы поставить под сомнение представленные заявителями версии событий.
121. В делах по жалобам Каменского, А.Ч., Д.В. Климненко и М.Ю. Мохова власти Российской Федерации утверждали, что телесные повреждения были получены в результате оказания сопротивления заявителей в ходе их задержания (см. выше § 104). Прежде всего, Европейский Суд отмечает, что ему не было представлено каких-либо доказательств, подтверждающих доводы властей, таких как, например, рапорты, подготовленные сотрудниками правоохранительных органов для своего руководства относительно применения силы в ходе задержания заявителей. Сотрудники полиции были обязаны сообщить своему начальству о видимых телесных повреждениях заявителей (см. выше § 89 и §§ 35, 42, 58 и 73).
122. Европейский Суд также считает, что медицинский осмотр, проведенный сразу же после задержания заявителей, мог бы подтвердить, что их телесные повреждения были нанесены в момент задержания (см. Постановление Европейского Суда по делу «Коробов против Украины» (Korobov v. Ukraine) от 21 июля 2011 г., жалоба № 39598/03, § 70). Однако в настоящих делах все заявители, кроме М.Ю. Мохова, были осмотрены на следующий день после задержания (см. выше §§ 33 и 42), а Д.В. Климненко был осмотрен через семь дней после задержания (см. выше §§ 57 и 58).
123. Наконец, Европейский Суд считает, что в объяснении властей государства-ответчика отсутствует оценка действий сотрудников правоохранительных органов по применению силы и действий заявителя, которые могли бы оправдать применение силы, а также оценка того, было ли применение силы необходимым и не было ли оно чрезмерным (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ксенз и другие против Российской Федерации» (Ksenz and Others v. Russia) от 12 декабря 2017 г., жалоба № 45044/06 и 5 других жалоб <3>, § 103).
<3> См.: там же. 2019. № 6 (примеч. редактора).
124. Учитывая, что объяснения властей Российской Федерации были представлены в результате несоответствия поверхностных доследственных проверок требованиям статьи 3 Конвенции, Европейский Суд полагает, что они не могут считаться удовлетворительными или убедительными. Суд считает, что власти не сняли с себя бремя доказывания и не представили доказательств, способных подвергнуть сомнению версии заявителей о событиях, которые Суд считает установленными (см. Постановление Европейского Суда по делу «Олисов и другие против Российской Федерации» (Olisov and Others v. Russia) от 2 мая 2017 г., жалоба № 10825/09 и 2 другие жалобы <1>, §§ 83 - 85; и упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Ксенз и другие против Российской Федерации», §§ 102 - 104).
<1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2018. № 2 (примеч. редактора).
4. Правовая квалификация обращения
125. Заявители утверждали, что они подверглись пыткам и бесчеловечному и унижающему достоинство обращению.
126. Принимая во внимание телесные повреждения, имевшиеся у заявителей и подтвержденные медицинскими документами, Европейский Суд считает, что сотрудники полиции подвергли Д.В. Климненко, А.А. Аверкиева и М.Ю. Мохова бесчеловечному и унижающему достоинство обращению.
127. Заявитель Е.В. Панченко утверждал, что помимо прочего его душили при помощи полотенца. Его телесные повреждения, возникшие в результате механического удушья, а также перелом подъязычной кости были подтверждены судебно-медицинским заключением (см. выше § 49). Европейский Суд считает, что заявитель подвергся жестокому обращению с целью получения признательных показаний, что причинило ему сильные физические и психические страдания. Суд приходит к выводу о том, что рассматриваемое жестокое обращение представляло собой пытки (см. Постановление Европейского Суда по делу «Девяткин против Российской Федерации» (Devyatkin v. Russia) от 24 октября 2017 г., жалоба № 40384/06 <2>, §§ 32, 37).
<2> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2019. № 2 (примеч. редактора).
128. Европейский Суд также отмечает, что заявители Ю.А. Нигматуллин, М.И. Кодзоев, М.М. Даурбеков, А.А. Каменский, А.Ч. и Р.Н. Зарипов утверждали, что они подвергались жестокому обращению с применением электрического тока (см. выше §§ 9, 17, 25, 31, 41, 80 и 82). Среди прочих телесных повреждений у них были ушибы и ссадины на различных частях тела (см. выше §§ 10, 19, 26, 35, 42 и 83). Что касается заявителя М.М. Даурбекова, то власти Российской Федерации указали, что его утверждение о жестоком обращении с применением электрического тока является необоснованным (см. выше § 104). Однако Суд отмечает, что заявитель имел некоторые телесные повреждения, зафиксированные бригадой скорой медицинской помощи в день предполагаемого жестокого обращения, и, в частности, повреждение мягких тканей лица и головы (см. выше § 26).
129. Европейский Суд также отмечает, что процессуальные недостатки (см. выше § 114 и 121) в ходе расследования жестокого обращения в отношении заявителей затруднили доказывание жестокого обращения при помощи электрического тока в отношении заявителей. Тем не менее Суд считает, что причинение заявителям физической боли и страданий подтверждается медицинскими заключениями и показаниями заявителей относительно жестокого обращения в полиции и, в частности, при помощи электрического тока, которые не были опровергнуты властями. Последовательность событий также указывает на то, что боль и страдания были причинены им преднамеренно, а именно с целью получения признаний в совершении преступлений (см. Постановление Европейского Суда по делу «Самойлов против Российской Федерации» (Samoylov v. Russia) от 2 октября 2008 г., жалоба № 64398/01 <3>, § 53; и Постановление Европейского Суда по делу «Лолаев против Российской Федерации» (Lolayev v. Russia) от 15 января 2015 г., жалоба № 58040/08 <4>, § 79).
<3> См.: там же. 2009. № 9 (примеч. редактора).
<4> См.: там же. 2015. № 6 (примеч. редактора).
130. При таких обстоятельствах Европейский Суд приходит к выводу о том, что в целом и с учетом его цели и суровости жестокое обращение с заявителями Ю.А. Нигматуллиным, М.И. Кодзоевым, М.М. Даурбековым, Каменским, А.Ч. и Р.Н. Зариповым было равносильно пытке.
5. Вывод
131. Следовательно, в отношении всех заявителей имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее материально-правовом и процессуальном аспектах. В свете этого вывода Европейский Суд считает, что отсутствует необходимость в проверке того, было ли также допущено нарушение статьи 13 Конвенции в отношении заявителей М.И. Кодзоева, М.М. Даурбекова, А.А. Аверкиева и Е.В. Панченко.
IV. Другие предполагаемые нарушения в соответствии с утвердившейся прецедентной практикой
132. Заявители М.И. Кодзоев и А.А. Каменский также подали другие жалобы на нарушения Конвенции. Эти жалобы не являются явно необоснованными по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции и не являются неприемлемыми по каким-либо иным основаниям. Следовательно, они должны быть признаны приемлемыми для рассмотрения по существу.
A. «Кодзоев против Российской Федерации» (Kodzoyev v. Russia), жалоба № 48648/09
133. М.И. Кодзоев жаловался на то, что его предварительное заключение было чрезмерно длительным и не имело под собой значительных и достаточных оснований. Заявитель сослался на пункт 3 статьи 5 Конвенции, который гласит:
«Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом „c“ пункта 1 настоящей статьи... имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть осуществлено предоставлением гарантий явки в суд...».
134. Власти Российской Федерации оставили данное утверждение без комментариев.
135. Европейский Суд отмечает, что рассматриваемый период длился с даты задержания заявителя 30 мая 2006 г. до даты признания его виновным, то есть до 2 февраля 2011 г. Следовательно, он составил четыре года и восемь месяцев.
136. В своем ведущем Постановлении Европейского Суда по делу «Дирдизов против Российской Федерации» (Dirdizov v. Russia) от 27 ноября 2012 г., жалоба № 41461/10 <1>, Европейский Суд уже установил нарушение в связи с теми же проблемами, что рассматриваются и в настоящем деле.
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2013. № 9 (примеч. редактора).
137. Рассмотрев все представленные ему материалы, Европейский Суд не установил каких-либо фактов или доводов, способных убедить его прийти к другому выводу по существу рассматриваемой жалобы. Принимая во внимание свою прецедентную практику по данному вопросу, Суд полагает, что в настоящем деле длительность предварительного заключения заявителя была чрезмерной.
138. Соответственно, имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.
B. «Каменский против Российской Федерации» (Kamenskiy v. Russia), жалоба № 51696/10
139. Заявитель жаловался на его незарегистрированное содержание под стражей 3 июня 2009 г. Он ссылался на статью 5 Конвенции, которая гласит:
«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом».
140. Власти Российской Федерации оставили утверждение без комментариев.
141. Европейский Суд отмечает, что заявитель был задержан в 15.00 3 июня 2009 г., что также подтверждается его матерью и объяснением сотрудника полиции о том, что заявитель находился в отделе полиции в 17.00 в этот день (см. выше § 39). Его задержание было зарегистрировано в 21.00 того же дня, т.е. заявитель находился в незарегистрированном заключении шесть часов, в течение которых он подвергался жестокому обращению.
142. Европейский Суд считает, что факт незарегистрированного содержания заявителя под стражей представлял собой полное отрицание принципиально важных гарантий, содержащихся в статье 5 Конвенции, и был несовместим с требованием законности и самой целью статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Фартушин против Российской Федерации» (Fartushin v. Russia) от 8 октября 2015 г., жалоба № 38887/09 <2>, § 54).
<2> См.: там же. 2016. № 7 (примеч. редактора).
143. Таким образом, Европейский Суд приходит к выводу о том, что в настоящем деле имело место нарушение статьи 5 Конвенции в связи с незарегистрированным содержанием заявителя под стражей.
V. Другие предполагаемые нарушения Конвенции
144. Ю.А. Нигматуллин также жаловался на ненадлежащие условия содержания в изоляторе временного содержания в период с 19 по 27 мая 2008 г. Заявитель подал свою жалобу в августе 2009 года. Следовательно, срок его содержания под стражей до 27 мая 2008 г. закончился более чем за шесть месяцев до того, как он подал жалобу в Европейский Суд. Следовательно, данная жалоба является неприемлемой в связи с несоблюдением правила шестимесячного срока и подлежит отклонению в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
VI. Применение статьи 41 Конвенции
145. Статья 41 Конвенции предусматривает следующее:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Доводы сторон
146. Суммы, затребованные заявителями в качестве компенсации морального вреда и судебных расходов и издержек, указаны в Приложении.
147. Европейский Суд предоставил заявителю А.Ч. правовую помощь в размере 850 евро для возмещения судебных расходов и издержек. Он не представил каких-либо счетов или договоров в поддержку оставшейся части своих требований о возмещении расходов и издержек.
148. Ю.А. Нигматуллин, М.И. Кодзоев, М.М. Даурбеков, А.А. Каменский и А.А. Аверкиев представили счета и договоры со своими представителями в обоснование своих требований о возмещении расходов и издержек. Е.В. Панченко представил заявление, в котором он взял на себя обязательство оплатить расходы своих представителей, понесенные в ходе разбирательства в Суде, и подробное разъяснение гонораров адвоката на общую сумму 18 254 евро, времени, затраченного на подготовку дела, и почасовых ставок.
149. Д.В. Климненко не указал сумму, уплаченную им за переводческие услуги, и не представил никаких соответствующих квитанций или документов.
150. М.Ю. Мохов и Р.Н. Зарипов не требовали возмещения расходов и издержек.
151. В отношении М.И. Кодзоева и М.М. Даурбекова власти Российской Федерации утверждали, что требования о возмещении расходов и издержек были чрезмерными, поскольку дела не были сложными и являлись предметом устоявшейся прецедентной практики Европейского Суда. Относительно Е.В. Панченко они утверждали, что он не представил заключенное со своим представителем соглашение об оказании юридических услуг.
152. В остальных делах власти Российской Федерации утверждали, что статью 41 следует применять в соответствии с устоявшейся прецедентной практикой Европейского Суда.
B. Мнение Европейского Суда
153. По всем делам, по которым Европейский Суд устанавливает факт нарушения Конвенции, он может признать, что заявителям был причинен моральный вред, который не может быть компенсирован одним лишь фактом признания нарушения, и присудить материальную компенсацию.
154. Что касается судебных издержек и расходов, то Европейский Суд должен установить, были ли они на самом деле понесены и были ли они необходимыми и разумными по размеру (см. Постановление Европейского Суда по делу «Макканн и другие против Соединенного Королевства (McCann and Others v. United Kingdom) от 27 сентября 1995 г., § 220, Series A, № 324 <1>). Что касается Е.В. Панченко, то, учитывая имеющиеся в его распоряжении документы, сложность дел и вышеуказанные критерии, Суд считает разумным присудить заявителю 3 000 евро плюс налог, которым может облагаться эта сумма, в качестве возмещения расходов и издержек.»
<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2020. № 9 (примеч. редактора).
155. Учитывая вышеперечисленные выводы и изложенные принципы, а также доводы сторон, Европейский Суд присуждает заявителям суммы, указанные в прилагаемой таблице, плюс любой налог, которым могут облагаться эти суммы.
C. Процентная ставка при просрочке платежа
156. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться, исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процентных пункта.
-
решил объединить рассмотрение данных жалоб в одном производстве;
-
объявил жалобу Ю.А. Нигматуллина на нарушение статьи 3 Конвенции в связи с ненадлежащими условиями содержания под стражей неприемлемой для рассмотрения по существу по причине несоблюдения правила шести месяцев, а его жалобу на нарушение статьи 3 Конвенции в связи с предполагаемым жестоким обращением 23 ноября 2007 г. неприемлемой для рассмотрения по существу как явно необоснованную;
-
объявил оставшуюся часть жалоб приемлемой для рассмотрения по существу;
-
постановил, что в настоящем деле имело место нарушение материального аспекта статьи 3 Конвенции в связи с тем, что Ю.А. Нигматуллин, М.И. Кодзоев, М.М. Даурбеков, А.А. Каменский, А.Ч., Е.В. Панченко и Р.Н. Зарипов подвергались пыткам в полиции, что Д.В. Климненко, А.А. Аверкиев и М.Ю. Мохов подверглись бесчеловечному и унижающему достоинство обращению, и нарушение процессуального аспекта статьи 3 Конвенции в отношении всех заявителей в связи с тем, что власти Российской Федерации не провели эффективного расследования по их жалобам;
-
постановил, что в настоящем деле имело место нарушение статьи 5 Конвенции в связи с незарегистрированным содержанием под стражей А.А. Каменского и в связи с чрезмерной продолжительностью предварительного заключения М.И. Кодзоева;
-
постановил, что отсутствует необходимость в отдельном рассмотрении жалобы на нарушение статьи 13 Конвенции в отношении М.И. Кодзоева, М.М. Даурбекова, А.А. Аверкиева и Е.В. Панченко;
(a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев выплатить заявителям суммы, указанные в таблице в приложении, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты, плюс любые налоги, которыми могут облагаться данные суммы;
(b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на данную сумму начисляется простой процент в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка, существующей на период невыплаты, плюс три процентных пункта;
Составлено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 4 февраля 2020 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.
Приложение
| № п/п | Наименование дела, номер жалобы, дата подачи жалобы | Ф.И.О. заявителя, дата рождения заявителя, место жительства, гражданство, сведения о представителе | Размер компенсации морального вреда | Размер компенсации судебных расходов и издержек |
| 1. | «Нигматуллин против Российской Федерации», 47821/09, 14.08.2009 г. | НИГМАТУЛЛИН Юрий Асхатович, 14.06.1981 г., г. Санкт-Петербург, Российская Федерация, Анищик Олег Олегович | Требование заявителя | |
| На усмотрение Суда | 811 евро | |||
| Сумма, присужденная Судом | ||||
| 39 700 (тридцать девять тысяч семьсот) евро | 811 (восемьсот одиннадцать) евро | |||
| 2. | «Кодзоев против Российской Федерации», 48648/09, 10.09.2009 г. | КОДЗОЕВ Магомед Исаевич, 29.01.1984 г., г. Амурск, Российская Федерация, Правозащитный центр «Мемориал» <1> | Требование заявителя | |
| На усмотрение Суда | 12 423 евро | |||
| Сумма, присужденная Судом | ||||
| 39 700 (тридцать девять тысяч семьсот) евро | 3 000 (три тысячи) евро <2> | |||
| 3. | «Даурбеков против Российской Федерации», 4057/10, 21.01.2010 г. | ДАУРБЕКОВ Мусса Магомедович, 31.08.1979 г., г. Малгобек, Российская Федерация, Агальцова Марина Владимировна | Требование заявителя | |
| На усмотрение Суда | 11 318 евро | |||
| Сумма, присужденная Судом | ||||
| 39 700 (тридцать девять тысяч семьсот) евро | 3 000 (три тысячи) евро <3> | |||
| 4. | «Каменский против Российской Федерации», 51696/10, 10.06.2010 г. | КАМЕНСКИЙ Алексей Александрович, 13.08.1990 г., г. Иваново, Российская Федерация, Соколова Ирина Евгеньевна | Требование заявителя | |
| 5 000 евро | 47 702 рубля (примерно 663 евро) | |||
| Сумма, присужденная Судом | ||||
| 5 000 (пять тысяч евро) | 663 (шестьсот шестьдесят три) евро | |||
| 5. | «А.Ч. против Российской Федерации», 53082/10, 23.08.2010 г. | А.Ч., 22.12.1979 г., рабочий поселок Эльбан, Российская Федерация, Ефремова Екатерина Викторовна | Требование заявителя | |
| 100 000 евро | 2 700 евро | |||
| Сумма, присужденная Судом | ||||
| 39 700 (тридцать девять тысяч семьсот) евро | - | |||
| 6. | «Панченко против Российской Федерации», 20605/11, 18.02.2011 г. | ПАНЧЕНКО Евгений Владимирович, 14.10.1974 г., г. Барнаул, Российская Федерация, Тореева Светлана Анатольевна | Требование заявителя | |
| 45 000 евро | 18 254 евро | |||
| Сумма, присужденная Судом | ||||
| 39 700 (тридцать девять тысяч семьсот) евро | 3 000 (три тысячи) евро <1> | |||
| 7. | «Климненко против Российской Федерации» 33032/11, 01.03.2011 г. | КЛИМНЕНКО Дмитрий Владимирович, 13.01.1975 г., с. Шара-Горохон, Российская Федерация | Требование заявителя | |
| На усмотрение Суда | Сумма не указана | |||
| Сумма, присужденная Судом | ||||
| 19 400 (девятнадцать тысяч четыреста) евро | - | |||
| 8. | «Аверкиев против Российской Федерации» 61406/11, 31.08.2011 г. | АВЕРКИЕВ Алексей Александрович, 03.10.1973 г., г. Бузулук, Российская Федерация, МРОО «Комитет против пыток» <2> | Требование заявителя | |
| На усмотрение Суда | 4 815 евро | |||
| Сумма, присужденная Судом | ||||
| 19 400 (девятнадцать тысяч четыреста) евро | 3 000 (три тысячи) евро <3> | |||
| 9. | «Мохов против Российской Федерации», 50144/13, 08.07.2013 г. | МОХОВ Михаил Юрьевич, 09.11.1974 г., г. Петрозаводск, Российская Федерация, Александров Олег Маратович | Требование заявителя | |
| Не заявлялось | Не заявлялось | |||
| Сумма, присужденная Судом | ||||
| - | - | |||
| 10. | «Зарипов против Российской Федерации», 56860/15, 30.10.2015 г. | ЗАРИПОВ Рафаэль Накипович, 19.12.1983 г., г. Чистополь, Российская Федерация, Галимов Радик Жаудатович | Требование заявителя | |
| 1 000 000 евро | Не заявлялось | |||
| Сумма, присужденная Судом | ||||
| 39 700 (тридцать девять тысяч семьсот) евро | - | |||
<1> Организация включена Минюстом РФ в «реестр некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента». Решением Московского городского суда от 29.12.2021 г. организация ликвидирована (примеч. редактора).
<2> Сумма компенсации подлежит выплате на банковский счет представителя заявителя в соответствии с его указаниями.
<3> Сумма компенсации подлежит выплате на банковский счет представителя заявителя в соответствии с его указаниями.
<1> Сумма компенсации подлежит выплате на банковский счет представителя заявителя в соответствии с его указаниями.
<2> Организация включена Минюстом РФ в «реестр некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента» (примеч. редактора).
<3> Сумма компенсации подлежит выплате на банковский счет представителя заявителя в соответствии с его указаниями.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF NIGMATULLIN AND OTHERS v. RUSSIA
(Applications Nos. 47821/09 and 9 others — see
appended list)
<*> This judgment is final but it may be subject to editorial revision.
In the case of Nigmatullin and Others v. Russia,
The European Court of Human Rights (Third Section), sitting as a Committee composed of:
and Stephen Phillips, Section Registrar,
Having deliberated in private on 14 January 2020,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in ten applications against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») on various dates indicated in the appended table. The President of the Section acceded to the fifth applicant's request not to have his name disclosed (Rule 47 § 4 of the Rules of Court).
2. The Russian Government («the Government») were represented by Mr M. Galperin, Representative of the Russian Federation to the European Court of Human Rights.
3. Notice of the applications was given to the Government. The Government did not object to the examination of the applications by a Committee.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
4. Between 2006 and 2013, the applicants were arrested on suspicion of having committed criminal offences in different regions of Russia. They alleged, among other things, that they had been ill-treated by the police.
5. The relevant facts in respect of each application are set out below.
A. Nigmatullin v. Russia, No. 47821/09
1. The events of 23 November 2007
6. According to the applicant, on 23 November 2007 around 3 p.m. police officers of the Yalutorovskiy District Department of the Interior (ROVD) stopped the applicant on a road in the Tyumen Region. The applicant was taken to the office of the Department for Combatting Organised Crimes of the Tyumen Region (Управление по борьбе с организованной преступностью по Тюменской области — «the UBOP»), where, according to him, he was ill-treated until 11 p.m. forcing him to confess to a crime.
7. On 25 November 2007 the applicant was placed in a remand prison in the Tyumen Region.
8. On 3 December 2007 a forensic expert examined the applicant and concluded that he had no injuries. It appears that the applicant was not subsequently examined by a doctor.
2. The events of 19 May 2008
9. On 19 May 2008 at 1.55 p.m. the applicant was transferred to the police investigation premises, where, according to the applicant, he was beaten by the police, forced to wear a gas mask and subjected to electric shock.
10. On the same day at 6.50 p.m. the applicant was transferred to a temporary detention facility in the Tyumen Region. According to the facility's medical records, the applicant had hematomas on both eyes, and a hyperaemic spot on the right shoulder.
3. Official inquiry into the alleged ill-treatment
11. On 29 August 2008 the applicant complained to the prosecutor about the police ill-treatment.
12. On 8 October 2008 the applicant's criminal case was transferred to the Tyumen Regional Court for examination.
13. On 5 November 2008 the investigator issued a decision refusing to open a criminal case, referring mainly to the explanations of an UBOP officer, who had denied the use of any force against the applicant and it does not appear that any other evidence was examined.
14. On 14 May 2009 the applicant complained to the Kalininskiy District Court against the decision of 5 November 2008.
15. On 19 May 2009 the court refused to examine the applicant's complaint since his criminal case was pending. On 30 June 2009 the applicant's appeal against the court decision was dismissed.
4. Detention in the temporary detention facility
16. Between 19 May and 27 May 2008 the applicant was held in the temporary detention facility in Tyumen in a basement cell allegedly in inadequate conditions.
B. Kodzoyev v. Russia, No. 48648/09
1. The events of 1-11 June 2006
17. On 30 May 2006 officers of the UBOP of North Ossetia (Управление по борьбе с организованной преступностью в Северной Осетии) arrested the applicant in Moscow on suspicion of a crime. On 1 June 2006 he was transferred to the UBOP office in Vladikavkaz, North Ossetia, where, according to the applicant, he was ill-treated almost every day until 11 June 2006 and once every one or two weeks afterwards. The officers subjected him to electric shocks, placed needles under his nails, beat him with rubber truncheons and bottles filled with water.
2. Official inquiry into the alleged ill-treatment
18. On 28 June 2006 the applicant's lawyer complained to the prosecutor about the applicant's ill-treatment.
19. On 29 June 2006 the applicant underwent a forensic examination. According to forensic report No. 1301, he had bruises on the face and two abrasions on each elbow joint caused within three or four days before the examination. The injuries could have been inflicted by a hard blunt object.
20. On 29 June 2006 the applicant gave an explanation to the investigator denying his previous complaint of ill-treatment. On the same day the investigator issued a refusal to open a criminal case, referring to the applicant's explanation.
21. On 22 June 2009 the applicant challenged the refusal of 29 June 2006 before the Leninskiy District Court alleging that his explanation had been given under pressure. On 30 June 2009 the court found his complaint unfounded. On 12 August 2009 the Supreme Court of North Ossetia dismissed his appeal.
3. Proceedings related to the applicant's detention on remand
22. On unspecified date following the applicant's arrest on 30 May 2006, a court ordered his detention on remand. The measure was extended until the applicant's conviction on 2 February 2011.
C. Daurbekov v. Russia, No. 4057/10
23. At the time of the events the applicant was serving his sentence in correctional colony No. 5 in the Vladimir Region. On 22 December 2006 he was transferred to a remand prison in Vladikavkaz, North Ossetia, on suspicion of having committed a crime.
1. The events of 6 and 13 March 2007
24. According to the applicant, on 6 March 2007 UBOP officers ill-treated him in the remand prison beating him on the head with a plastic bottle filled with water forcing him to confess.
25. On 13 March 2007 the officers took him to an unknown location and again ill-treated him, strangled him with a plastic bag, beat him with a bottle, subjected him to electric shocks, and threatened him with rape.
26. On the same day in the remand prison the applicant asked for an ambulance. According to the ambulance records, the applicant had hematoma on the forehead, brain concussion, damage of the soft tissues on head and face, and damage of internal organs.
2. Official inquiry into the alleged ill-treatment
27. On 30 March 2007 the applicant complained to the prosecutor about the ill-treatment. It does not appear that any inquiry was ever opened into the events.
28. On 27 June 2007 the applicant underwent a forensic examination. According to forensic report No. 1454, the applicant had an abrasion on the left elbow joint. The expert concluded that he had no injuries resulting from electric current.
29. On 29 December 2008 the Supreme Court of North Ossetia found the applicant guilty as charged. On 21 July 2009 the Supreme Court of Russia upheld the conviction. The courts examined and rejected his complaints of ill-treatment and found that the case materials contained «no objective evidence of the applicant's ill-treatment».
D. Kamenskiy v. Russia, No. 51696/10
1. The events of 3 and 4 June 2009
30. According to the applicant, on 3 June 2009 at 3 p.m. police officers of the Teykovskiy ROVD of the Ivanovo Region arrived at his home and, in the presence of the applicant's mother, invited him to follow them to the police department for questioning. The applicant agreed.
31. According to the applicant, between 5 and 9 p.m. in the police department the officers ill-treated him with a view to extracting a confession, beat him with a rubber truncheon, strangled him with a plastic bag, subjected him to electric shocks and attempted to rape him with the truncheon.
32. At 9 p.m. the officers drew up a report on the applicant's administrative detention for minor hooliganism. According to the report, the applicant had no injuries on his body.
33. On 4 June 2009 the ambulance was called to police department. According to the ambulance record, the applicant had hematomas on his left scapula and linear hematomas on the back.
2. Official inquiry into the alleged ill-treatment
34. On 5 June 2009 the applicant complained to the investigator about the ill-treatment.
35. On 5 June 2009 the applicant underwent a forensic examination. According to forensic medical report No. 1866, he had two bruises on the forehead, a bruise on the left ear, on the neck, two bruises on the right forearm, two bruises on the chest, numerous bruises on the left shoulder, over the back, hips, and legs. Injuries were inflicted by hard blunt objects between one and four days before the examination.
36. Between 18 June 2009 and 2 October 2009 the investigator issued six decisions refusing to open a criminal case, five of which were quashed on various dates by the superior authorities as incomplete.
37. On 15 December 2009 the Teykovskiy District Court allowed the applicant's complaint against the refusal of 2 October 2009. The court found that there had been conflicting versions of the applicant's arrest as submitted by the officers. In particular, according to one version, the applicant was arrested in connection with the administrative offence and, according to the other version, he was suspected of a crime. The investigator also had failed to explain the applicant's numerous injuries.
38. On 16 February 2010 the Ivanovo Regional Court upheld the first-instance court decision.
39. On 15 October 2010 the investigator issued the latest known decision not to open a criminal case, according to which the applicant had sustained injuries during his arrest as he had aggressively resisted it. The decision contained the explanations of officer S. that the applicant had been taken to the police department around 5.00 p.m. on 3 June 2009 on suspicion of having committed a number of robberies.
E. A.C. v. Russia, No. 53082/10
40. On 17 May 2006 police officers of the Criminal Police Department in Tyumen (оперативно-розыскная часть при ГУВД по Тюменской области) arrested the applicant on suspicion of a murder and took him to the police department.
1. The events of 18 May 2006
41. According to the applicant, on 18 May 2006 he was taken to a temporary detention facility, where he was ill-treated by the police. He was beaten with a view to extracting confession, strangled with a bag and subjected to electric shocks.
42. According to forensic medical report No. 4067 of 18 May 2006, the applicant had a scratch on the left shoulder inflicted a day earlier. According to forensic report No. 4115 of 19 May 2006, he had a scratch on both hands inflicted between one and three days before the examination, linear bruises on the body and right leg inflicted between one and five days before the examination. According to forensic report No. 4284 of 24 May 2006, the applicant had bruises on the chest, back, right ankle inflicted between two and fourteen days before the examination.
2. Official inquiry into the alleged ill-treatment
43. On 23 June 2006 the applicant complained to the prosecutor about the ill-treatment.
44. On 3 July 2006 the investigator issued a first decision refusing to open a criminal case for the lack of evidence of crime. Between 2006 and 2010 the investigators issued at least seven refusals to open a criminal case.
45. According to the latest decision refusing to open a criminal case of 14 October 2010, the applicant's alleged ill-treatment was not supported by any evidence. The investigator referred solely to the explanations of police officers that the applicant had offered resistance during the arrest and they had applied physical force against him.
46. On 21 January 2011 the Leninskiy District Court dismissed the appeal against the latest refusal as unfounded.
F. Panchenko v. Russia, No. 20605/11
1. The events of 16-18 April 2010
47. On 16 April 2010 officers of Police Department No. 1 of the Altay Region (оперативно-розыскная часть при ГУВД по Алтайскому краю) searched the applicant's flat in Barnaul. During the search the applicant attempted to commit suicide by hanging himself and was taken to a hospital.
48. According to the applicant, on 18 April 2010 he was transferred to a separate room where he was handcuffed to his bed. On that day, the police officers tightened handcuffs so that he felt acute pain and strangled him with a towel. They beat him on the hands and legs forcing him to confess to a crime. The applicant stayed at the hospital until 19 April 2010.
49. On 20 April 2010 the applicant underwent a forensic examination. According to report No. 2432, he had bruises on the nose, left cheek, left and right shoulders, abrasions on the left knee and left ankle, fingers of both hands, both wrists. All injuries were inflicted between three and five days before the examination. The applicant also had an abrasion and a bruise on his neck following mechanical asphyxiation and a fracture of the hyoid bone.
2. Official inquiry into the alleged ill-treatment
50. On 11 August 2010 the investigator, who was investigating the criminal case against the applicant, reported about elements of abuse of power by the police in respect of the applicant.
51. On 22 September 2010 the senior investigator issued a refusal to open a criminal case for the lack of evidence of crime, referring mainly to the explanations of police officers who had denied the use of force. As to the injuries, the investigator concluded that they could have resulted from the falling from a distance equal to his height. It appears from the case file that the decision was quashed. On 1 November 2010 a new refusal was issued.
52. Between November 2011 and September 2013 at least six more refusals were issued. The applicant challenged the latest refusal of 16 September 2013 before a court. On 20 April 2015 the Oktyabrskiy District Court dismissed his complaint as unfounded.
3. Correspondence with the Court
53. On 18 February 2011 the applicant dispatched his first letter with the Court informing about his intent to lodge an application mentioning his ill-treatment.
54. On 28 November 2011 the applicant lodged his application with the Court complaining about the ill-treatment.
55. On 22 July 2016 the Court requested the applicant to submit a consolidated application form.
56. On 9 September 2016 the applicant submitted his consolidated application form.
G. Klimnenko v. Russia, No. 33032/11
1. The events of 23 April 2009
57. On 23 April 2009 officers of the Drug Control Service of the Rostov Region (FSKN) arrested the applicant on suspicion of a crime. According to the applicant, during the arrest he was punched and kicked in the head and body. He was then taken to the premises of FSKN.
58. According to the medical records of the temporary detention facility of 29 April 2009, the applicant had a fracture of his right two ribs and a hematoma on the eye. According to forensic medical report No. 328 of 30 April 2009, the applicant had hematoma on the right eye, which could be inflicted by a hard blunt object on 24 April 2009. The fracture of ribs remained unconfirmed.
2. Official inquiry into the alleged ill-treatment
59. On 30 April 2009 the applicant complained to the investigator.
60. On 10 August 2009 the investigator issued a refusal to open a criminal case, referring mainly to the explanations of the FSKN officers. He found that the applicant had offered resistance during the arrest and that his allegations of ill-treatment were unfounded. The decision was quashed on unspecified date.
61. On 11 April 2011 the investigator issued the fourth decision refusing to open a criminal case with the similar reasoning as before.
62. On 25 November 2011 the Sovetskiy District Court of Rostov-on-Don dismissed the applicant's complaint against the refusal as unfounded. On 27 March 2012 the Rostov Regional Court upheld the decision.
H. Averkiyev v. Russia, No. 61406/11
63. In December 2006 the applicant was arrested on suspicion of a crime. In 2007 he was placed in a remand prison in Orenburg.
1. The events of 19 May 2008
64. On 19 May 2008 the applicant was transferred from the remand prison to the UBOP premises in Orenburg. According to the applicant, the officers repeatedly punched him on the head and body.
65. According to the remand prison medical records of 19 May 2008, he had a bruise on the lower third of the left shin, hyperemia in the area of the sixth and seventh cervical vertebra, a bruise on the upper eyelid of the left eye. According to the remand prison medical records of 20 May 2008, he had brain concussion, bruises on the left shin, neck and on the upper eyelid of the left eye.
2. Official inquiry into the alleged ill-treatment
66. On 26 May 2008 the applicant complained to the prosecutor about police ill-treatment.
67. On 20 February 2009 the applicant underwent a forensic examination. The expert concluded that the applicant's medical documents contained insufficient information about the injuries in order to establish the causes and the mechanism of their infliction.
68. Between 2008 and 2009 the investigator issued three decisions refusing to open a criminal case for the lack of evidence of any crime, which were subsequently quashed.
69. On 5 May 2010 the investigator issued the fourth refusal, referring solely to the explanations of the police officers and finding the applicant's complaints unfounded.
70. On 31 January 2011 the Promyshlenny District Court dismissed the applicant's complaint against the refusal.
I. Mokhov v. Russia, No. 50144/13
1. The events of 20 May 2009
71. On 20 May 2009 officers of Police Department No. 60 of the Vasileostrovskiy District in St. Petersburg (уголовный розыск отдела милиции № 60 Василеостровского района Санкт-Петербурга) arrested the applicant on suspicion of a crime and took him to the police station.
72. According to the applicant, on the way to the station and at the station, the officers punched and kicked him in the head, kidneys and liver.
73. According to the medical records of the temporary detention facility of 20 May 2009, the applicant had a hematoma on the right shoulder and right eyebrow, abrasions on the forehead and nose.
74. On 20 May 2009 a police officer reported that during the arrest physical force and handcuffs had been used against the applicant.
2. Official inquiry into the alleged ill-treatment
75. On unspecified date the applicant complained to the investigator about police ill-treatment.
76. On 5 November 2009 and 11 May 2010 the investigators issued two decisions refusing to open a criminal case for the lack of evidence of crime. Subsequently they were quashed.
77. On 4 September 2012 the investigator issued the third refusal to open a criminal case, referring solely to the explanations of police officers that the applicant had resisted the arrest and they had handcuffed him and applied physical force.
78. On 19 April 2013 the Vasileostrovskiy District Court dismissed the applicant's appeal against the refusal as unfounded. On 1 August 2013 the St. Petersburg City Court upheld the decision.
J. Zaripov v. Russia, No. 56860/15
79. On 5 December 2013 officers of the Nizhnekamskiy Police Department in Tatarstan (УМВД России по Нижнекамскому району) arrested the applicant on suspicion of a crime and placed him in a temporary detention facility.
1. The events of 6-8 December 2013
80. On 6 December 2013 the officers took applicant from the temporary detention facility to the department. According to him, the officers applied electric shocks to his teeth, abdominal zone, bladder, and genitals. The applicant was suspended on a crossbar with his arms handcuffed behind him, with his head pressed to his feet. The officers forced him to confess, threatened to torture his mother and wife. The ill-treatment continued until 3 a.m. the following day.
81. On 7 December 2013 at 9.25 a.m. a forensic expert examined the applicant and found a bruise on his left shoulder. The expert concluded that it had been inflicted between four and six days before the examination.
82. According to the applicant, on 7 December 2013 in the afternoon, the officers took him to an unknown place where they tied him and again ill-treated him with electric shocks.
83. On 8 December 2013 in the temporary detention facility the applicant's lawyer called the ambulance. According to the ambulance medical records, the applicant had pain in the limbs, kidneys and abdomen, nausea, bruises on the neck, upper and lower limbs, and a bruise in the area of the eleventh rib.
2. Official inquiry into the alleged ill-treatment
84. On 9 December 2013 the applicant complained to the prosecutor about police ill-treatment.
85. On 10 December 2013 the applicant underwent a forensic examination. According to forensic report No. 3474, the applicant's medical records contained insufficient information about the morphological characteristics of the injuries and it was impossible to provide forensic qualification and to determine the mechanism of their infliction.
86. On 7 January 2014 the investigator issued a decision refusing to open a criminal case. He referred mainly to the explanations of police officers that no physical force had been applied to the applicant. The investigator concluded that the bruise recorded on 7 December 2013 had been inflicted before the arrest and that no injuries had been recorded on 10 December 2013.
87. On 22 May 2014 the Nizhnekamskiy District Court dismissed the applicant's appeal against the refusal. On 4 July 2014 the Supreme Court of Tatarstan upheld the decision. The Supreme Court of Tatarstan and the Supreme Court of Russia dismissed the applicant's cassation appeals on 24 December 2014 and 12 August 2015, respectively.
II. Relevant domestic law and practice
88. For the relevant provisions of domestic law on the prohibition of torture and other ill-treatment and the procedure for examining a criminal complaint, see Lyapin v. Russia, No. 46956/09, §§ 96-102, 24 July 2014, and Ryabtsev v. Russia, No. 13642/06, §§ 48-52, 14 November 2013.
89. Paragraph 16 of the Instruction on the police officers' execution of their obligations and rights in the police departments of the Ministry of the Interior after the persons are taken to police custody (adopted by order No. 389 of the Ministry of the Interior of the Russian Federation on 30 April 2012) provides that a police officer on duty in the police custody shall inform his superior about all cases when a person arrested and taken to the police custody has visible wounds, injuries or is in a state that requires urgent medical intervention.
Similar rules have been in force in respect of the police since 2009.
THE LAW
I. Joinder of the applications
90. Having regard to the similar subject matter of the applications, the Court finds it appropriate to examine them jointly in a single judgment.
II. Preliminary issues
91. The Court notes that the Government made preliminary objections in four cases, Nigmatullin v. Russia (No. 47821/09), Panchenko v. Russia (No. 20605/11), Klimnenko v. Russia (No. 33032/11), and Zaripov v. Russia (No. 56860/15).
A. Nigmatullin v. Russia, No. 47821/09
92. The Government submitted that the applicant had not challenged the decision refusing to open a criminal case of 5 November 2008 before a court or a prosecutor and therefore had failed to exhaust domestic remedies available to him.
93. The applicant disagreed with the Government and submitted that he had exhausted domestic remedies in this respect. He challenged the decision of 5 November 2008 before the courts but the Kaliniskiy District Court refused to examine it.
94. The Court reiterates that where competent investigating authorities refuse to institute criminal proceedings an appeal to a court can be considered a substantial safeguard against the arbitrary exercise of powers by the investigating authority (see Trubnikov v. Russia (dec.), No. 49790/99, 14 October 2003). In this case, the applicant challenged the refusal before the court. However, since the criminal case against the applicant was already pending, the national law prevented the court from examining the applicant's complaint on the merits. The Court notes that the investigating authorities issued a refusal more than two months after the applicant had complained about ill-treatment and nearly a month after his criminal case had been transferred to the trial court (see paragraph 12 above). It is clear that the authorities could have examined the applicant's complaint of ill-treatment before the criminal case was transferred to the court for trial. In such circumstances, the applicant cannot be blamed for not having his appeal examined on the merits by the Kalininskiy District Court. The Court therefore rejects the Government's objection as regards exhaustion of domestic remedies.
B. Panchenko v. Russia, No. 20605/11
95. The Government submitted that in his application form lodged on 28 November 2011 the applicant did not claim that he had exhausted domestic remedies in respect of his complaint under Article 3 of the Convention. They submitted that the applicant had properly exhausted domestic remedies only when the first instance court had dismissed his appeal against the refusal on 20 April 2015. The six-month period should, accordingly, start running from the latter date. According to them, since the applicant invoked the exhaustion of domestic remedies in his second application form on 9 September 2016, which was lodged more than six months following the court decision of 20 April 2015, he had failed to comply with the six-month time-limit.
96. The Court considers that, in essence, the Government stated that the date of 9 September 2016 should be considered as the date of introduction of the application form. The Court does not agree with the Government's approach.
97. It notes that the applicant's complaints were raised by him for the first time in his letter to the Court dated 18 February 2011. Some nine months later, in November 2011, he submitted a completed application form in this connection (see paragraphs 53 and 54 above). The application form of 9 September 2016 referred to by the Government was a summary of the complaints previously introduced by the applicant. The Court, therefore, accepts the date of 18 February 2011 as the date of the introduction of the application and rejects the Government's objection as to non-compliance with the six-month rule.
C. Klimnenko v. Russia, No. 33032/11
98. The Government questioned the date of 1 March 2011 as the date of introduction of the application form.
99. The Court notes that the applicant dispatched his application form on 1 March 2011, which was supplemented on 9 May 2011, 8 November 2012 and 17 February 2014. The Court requested the applicant to submit a consolidated application form which he did on 15 November 2017. The Court, therefore, accepts the date of 1 March 2011 as the date of the introduction of the application and rejects the Government's objection.
D. Zaripov v. Russia, No. 56860/15
100. The Government questioned the date of 30 October 2015 as the date of introduction of the application form since the date of dispatch of the letter was illegible.
101. The Court notes that the application form dates 30 October 2015. The stamp on the envelope is indeed illegible and it is unclear when exactly the application form was dispatched to the Court. On 10 November 2015 the Registry of the Court received the application form.
102. Even assuming that the date of introduction was 10 November 2015, the Court considers that no issue arises as regards the compliance with the six-month rule since the final decision in respect of the applicant's complaint was taken on 12 August 2015. It therefore rejects the Government's objection.
III. Alleged violation of Articles 3 and 13 of the Convention
103. The applicants complained that they had been subjected to ill-treatment by State officials and that the State had failed to conduct an effective domestic investigation into those incidents. Mr Kodzoyev, Mr Daurbekov, Mr Averkiyev, and Mr Panchenko also complained under Article 13 of the Convention that they had no effective remedy in respect of their complaints of ill-treatment. The relevant parts of the Convention provisions read as follows:
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment...»
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority...»
104. The Government contested their allegations, maintaining the conclusions of the domestic inquiries. They stated that the inquiries into the applicants' allegations of ill-treatment had been thorough and comprehensive.
In the cases of Mr Kamenskiy, Mr A.C., Mr Klimnenko, Mr Mokhov, the Government also argued that the applicants had offered resistance during the arrest and that the use of force had been justified. As to Mr Daurbekov, they submitted that the applicant's allegations of ill-treatment by electric shock had not been supported by any evidence. Regarding Mr Zaripov, they referred to forensic expert report of No. 3474, according to which the applicant had not had any injuries.
A. Admissibility
105. The Court observes that Mr Nigmatullin's alleged ill-treatment on 23 November 2007 is not supported by any medical evidence (see paragraph 8 above) enabling the Court to find prima facie that he was subjected to the alleged ill-treatment by the police officers. His complaint concerning alleged ill-treatment on 23 November 2007 is therefore manifestly ill-founded and must be rejected in accordance with Article 35 § 3 of the Convention.
106. The Court notes that the remaining complaints under this head are not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that they are not inadmissible on any other grounds. They must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. Credibility of the applicants' allegations of ill-treatment in police custody and the presumption of fact
107. The Court observes that all applicants were arrested by the police on suspicion of them having committed various crimes.
108. After spending different periods of time in police custody the applicants were found to have sustained injuries of various degrees, as recorded by forensic medical experts (see paragraphs 19, 28, 35, 42, 49, 58 and 81 above), the detention facilities and medical institutions (see paragraphs 10, 26, 58, 65, 73 and 83 above).
109. Having examined the case files and the parties' submissions, the Court considers that the applicants' injuries were well-documented and could arguably have resulted from the violence allegedly suffered by them at the hands of the police officers. The above factors are sufficient to give rise to a presumption in favour of the applicants' accounts of events and to satisfy the Court that the applicants' allegations of ill-treatment in police custody were credible.
2. Whether an effective investigation was carried out into the applicants' allegations of police ill-treatment
110. The Court observes that the applicants' credible allegations of their injuries being the result of police violence were dismissed by the investigating authorities as unfounded based mainly on the statements of police officers denying the applicants' ill-treatment (in the cases of Mr Nigmatullin, Mr A.C., Mr Panchenko, Mr Klimnenko, Mr Mokhov, Mr Zaripov).
111. In the Mr Kodzoyev's case, the investigator simply referred to the applicant's explanations that he had not been ill-treated leaving the applicant's injuries unexplained (see paragraph 20 above).
112. As to Mr Kamenskiy, the Court observes that the investigative authorities failed to correct procedural deficiencies which the Teykovskiy District Court had indicated (see paragraph 37 above). In particular, the investigator failed to explain the applicant's numerous injuries, referring only to his alleged aggressive behaviour (see paragraph 39 above), and to clarify the police officers' inconsistent versions about the circumstances of the applicant's arrest.
113. In the case of Mr Daurbekov, it appears that no decision on the applicant's complaint about ill-treatment was issued at all. The trial court, which examined the applicant's criminal case, dismissed his ill-treatment complaint finding that there had been no evidence of ill-treatment without examining the allegations in any detail (see paragraph 29 above).
114. As regards the quality of the forensic expert examinations, the Court reiterates that proper medical examinations are essential safeguards against ill-treatment (see Akkoç v. Turkey, Nos. 22947/93 and 22948/93, §§ 55 and 118, ECHR 2000-X). In some cases the forensic examinations were conducted with a significant delay after the events or after the applicants had complained about ill-treatment. Mr Kodzoyev was examined nearly a month after he had been arrested. Mr Daurbekov was examined about three months after he had complained about ill-treatment. Nine months passed between Mr Averkiyev's complaint and his forensic examination. By the time when the applicants were examined, precious time had been lost and it was impossible to determine the cause or origin of their injuries (Tangiyev v. Russia, No. 27610/05, § 61, 11 December 2012). Besides that, in the cases of Mr Zaripov and Mr Averkiyev, the experts were provided with insufficient information to give a proper assessment of the injuries (see paragraphs 67 and 85 above).
115. In this connection, the Court considers that significant delays such as in these cases, as well as lack of information provided to forensic experts made it impracticable for the experts to provide adequate answers to the questions raised by the requesting authority (see Mogilat v. Russia, No. 8461/03, § 64, 13 March 2012).
116. It is notable that no forensic medical examination at all was carried out in respect of Mr Nigmatullin regarding his ill-treatment on 19 May 2008 and in respect of Mr Mokhov.
117. The investigators and courts based their findings on the results of the pre-investigation inquiry, which is the initial stage in dealing with a criminal complaint under Russian law and should normally be followed by the opening of a criminal case and the carrying out of an investigation if the information gathered has disclosed elements of a criminal offence (see Lyapin v. Russia, No. 46956/09, § 129, 24 July 2014). The investigators issued several decisions refusing to institute criminal proceedings some of which, as it appears from the case file, had been annulled as incomplete (see paragraphs 36, 44, 52, 61 and 77 above).
118. The Court reiterates its finding that the mere carrying out of a pre-investigation inquiry under Article 144 of the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation is insufficient if the authorities are to comply with the standards established under Article 3 of the Convention for an effective investigation into credible allegations of ill-treatment in police custody. It is incumbent on the authorities to institute criminal proceedings and conduct a proper criminal investigation in which a full range of investigative measures are carried out (Lyapin, cited above, §§ 129 and 132-36).
119. The Court has no reason to hold otherwise in the present cases, which involve credible allegations of treatment proscribed by Article 3. It finds that the State has failed to carry out an effective investigation into the applicants' allegations of police violence.
3. Whether the Government provided explanations capable of casting doubt on the applicants' versions of events
120. It remains for the Court to examine whether the Government produced any evidence establishing facts which would cast doubt on the versions of the events given by the applicants.
121. In the cases of Mr Kamenskiy, Mr A.C., Mr Klimnenko and Mr Mokhov the Government argued that the injuries had resulted from the applicants' resistance during their respective arrests (see paragraph 104 above). At the outset, the Court notes that it was not provided with any evidence supporting the Government's argument, such as, for example, reports made by the police officers to their superiors in relation to the use of force during the applicants' arrests. The police officers were particularly obliged to report to their superiors in view of the applicants' visible injuries (see paragraph 89 and paragraphs 35, 42, 58 and 73 above).
122. The Court further considers that the medical check done immediately after the applicants' arrests could have confirmed that their injuries had been inflicted at the moment of their arrests (see Korobov v. Ukraine, No. 39598/03, § 70, 21 July 2011). However, in the present cases, except for Mr Mokhov, the applicants were examined on the next day after the arrest (see paragraphs 33 and 42 above), and Mr Klimnenko was examined seven days after the arrest (see paragraphs 57 and 58 above).
123. The Court finally considers that the Government's explanation lacks the assessment of the acts of the police officers in using force and the actions on the part of the applicant which could have justified the use of force, as well as the assessment whether the use of force was indispensable and not excessive (see Ksenz and Others v. Russia, Nos. 45044/06 and 5 others, § 103, 12 December 2017).
124. Given that the Government's explanations were provided as a result of the superficial domestic inquiries falling short of the requirements of Article 3 of the Convention, the Court finds that they cannot be considered satisfactory or convincing. It holds that the Government have failed to discharge their burden of proof and produce evidence capable of casting doubt on the applicants' account of events, which it therefore finds established (see Olisov and Others v. Russia, Nos. 10825/09 and 2 others, §§ 83-85, 2 May 2017, and Ksenz and Others v. Russia, cited above, §§ 102-04).
4. Legal classification of the treatment
125. The applicants alleged that they had been subjected to torture and inhuman and degrading treatment.
126. Having regard to the applicants' injuries confirmed by the medical evidence, the Court finds that the police subjected Mr Klimnenko, Mr Averkiyev and Mr Mokhov to inhuman and degrading treatment.
127. Mr Panchenko alleged that, among other things, he had been suffocated with a towel. His injuries following mechanical asphyxiation, as well as a fracture of his hyoid bone, were confirmed by the forensic report (see paragraph 49 above). The Court considers that the ill-treatment was inflicted on the applicant with the view of extracting confession statements causing severe physical and mental suffering. The Court concludes that the ill-treatment at issue amounted to torture (see Devyatkin v. Russia, No. 40384/06, §§ 32, 37, 24 October 2017).
128. The Court further observes that Mr Nigmatullin, Mr Kodzoyev, Mr Daurbekov, Mr Kamenskiy, Mr A.C. and Mr Zaripov alleged that they had been subjected to ill-treatment by electric shocks (see paragraphs 9, 17, 25, 31, 41, 80 and 82 above). They had, among other injuries, bruises and abrasions on various parts of their bodies (see paragraphs 10, 19, 26, 35, 42 and 83 above). As to Mr Daurbekov, the Government argued that his allegation of ill-treatment by electric shock is unfounded (see paragraph 104 above). The Court observes, however, that the applicant had some injuries recorded by the ambulance on the day of the alleged ill-treatment, in particular, damage to the soft tissues of his face and head (see paragraph 26 above).
129. The Court further observes that the procedural defects (see paragraphs 114 and 121 above) during the investigation of the applicants' ill-treatment made it hard to prove the applicants' ill-treatment by electric shock. However, the Court finds that the existence of the applicants' physical pain and suffering is attested by the medical reports and the applicants' statements regarding their ill-treatment in the police stations, in particular, with electric shocks, which were not refuted by the Government. The sequence of events also demonstrates that the pain and suffering was inflicted on them intentionally, namely with the view of extracting confessions to having committed crimes (see Samoylov v. Russia, No. 64398/01, § 53, 2 October 2008, and Lolayev v. Russia, No. 58040/08, § 79, 15 January 2015).
130. In such circumstances, the Court concludes that, taken as whole and having regard to its purpose and severity, the ill-treatment of Mr Nigmatullin, Mr Kodzoyev, Mr Daurbekov, Mr Kamenskiy, Mr A.C. and Mr Zaripov such treatment amounted to torture.
5. Conclusion
131. There has accordingly been a violation of Article 3 of the Convention under its substantive and procedural limbs in respect of all applicants. In the light of this finding, the Court considers that it is not necessary to examine whether there has also been a violation of Article 13 of the Convention in respect of Mr Kodzoyev, Mr Daurbekov, Mr Averkiyev and Mr Panchenko.
IV. Other alleged violations under well-established case-law
132. Mr Kodzoyev and Mr Kamenskiy submitted other complaints which also raised issues under the Convention. These complaints are not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention, nor are they inadmissible on any other ground. Accordingly, they must be declared admissible.
A. Kodzoyev v. Russia, No. 48648/09
133. Mr Kodzoyev complained that his detention on remand had been excessively long and had not been based on relevant and sufficient reasons. He relied on Article 5 § 3 of the Convention, which provides:
«Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be... entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial.»
134. The Government did not comment.
135. The Court notes that the period to be taken into consideration lasted from the date of the applicant's arrest on 30 May 2006 and until the date of his conviction on 2 February 2011. It, therefore, lasted for four years and eight months.
136. In the leading case of Dirdizov v. Russia, No. 41461/10, 27 November 2012, the Court already found a violation in respect of issues similar to those in the present case.
137. Having examined all the material submitted to it, the Court has not found any fact or argument capable of persuading it to reach a different conclusion on the merits of this complaint. Having regard to its case-law on the subject, the Court considers that in the instant case the length of the applicant's detention on remand was excessive.
138. There has accordingly been a violation of Article 5 § 3 of the Convention.
B. Kamenskiy v. Russia, No. 51696/10
139. The applicant complained about his unrecorded detention on 3 June 2009. He relied on Article 5 of the Convention, which reads as follows:
«1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law...»
140. The Government did not comment.
141. The Court observes that the applicant was apprehended on 3 June 2009 at 3 p.m., as also confirmed by his mother and by the police officer's explanation that the applicant was at the police station at 5 p.m. on that day (see paragraph 39 above). His arrest was recorded on the same day at 9 p.m. which made it unrecorded for six hours during which the applicant had been ill-treated.
142. The Court finds that the applicant's unrecorded detention was a complete negation of the fundamentally important guarantees contained in Article 5 of the Convention, and was incompatible with the requirement of lawfulness and with the very purpose of Article 5 (see Fartushin v. Russia, No. 38887/09, § 54, 8 October 2015).
143. The Court concludes that there has accordingly been a violation of Article 5 of the Convention on account of the applicant's unrecorded detention.
V. Other alleged violations of the Convention
144. Mr Nigmatullin also complained about inadequate conditions of detention in the temporary detention facility between 19 May and 27 May 2008. The applicant brought his application in August 2009. It follows that the period of his detention before 27 May 2008 had ended more than six months before he lodged his application with the Court. This complaint is therefore inadmissible for non-compliance with the six-month rule and must be rejected pursuant to Article 35 § 4 of the Convention.
VI. Application of Article 41 of the Convention
145. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. The parties' submissions
146. The amounts claimed by the applicants under the head of non-pecuniary damage and costs and expenses are indicated in the appended table.
147. The Court granted legal aid to Mr A.C. amounting to 850 euros (EUR) in compensation for the costs and expenses. He did not provide any receipts or contracts in support of the remaining part of his claims for costs and expenses.
148. Mr Nigmatullin, Mr Kodzoyev, Mr Daurbekov, Mr Kamenskiy and Mr Averkiyev submitted receipts and contracts with their representatives in support of their claims for costs and expenses. Mr Panchenko provided a statement in which he had undertaken an obligation to pay his representatives expenses incurred before the Court and a detailed clarification of the lawyer's fees amounting to EUR 18,254, the time billed for the preparation of the case and the hourly rates.
149. Mr Klimnenko did not formulate the amount paid by him for translation services and did not submit any receipts or documents in this regard.
150. Mr Mokhov and Mr Zaripov did not claim any compensation under the head of costs and expenses.
151. Regarding Mr Kodzoyev and Mr Daurbekov, the Government contended that the claims for costs and expenses were excessive as the cases were not complex and subject of well-established case-law. Regarding Mr Panchenko, they submitted that he had not produced a legal-services agreement with his representative.
152. In the remaining cases, the Government submitted that Article 41 of the Convention should be applied in accordance with the established case-law.
B. The Court's assessment
153. Wherever the Court finds a violation of the Convention, it may accept that the applicants have suffered non-pecuniary damage which cannot be compensated for solely by the findings of violations, and make a financial award.
154. As to costs and expenses, the Court has to establish whether they were actually incurred and whether they were necessary and reasonable as to quantum (see McCann and Others v. the United Kingdom, 27 September 1995, § 220, Series A No. 324). As to Mr Panchenko, regard being had to the documents in its possession, the complexity of the case and the above criteria, the Court considers it reasonable to award EUR 3,000, plus any tax that may be chargeable to the applicant on this amount, in respect of costs and expenses.
155. Having regard to the conclusions and principles set out above and the parties' submissions, the Court awards the applicants the amounts detailed in the appended table, plus any tax that may be chargeable to them on those amounts.
C. Default interest
156. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT, UNANIMOUSLY
1. Decides to join the applications;
2. Declares Mr Nigmatullin's complaint about inadequate conditions of detention under Article 3 of the Convention inadmissible for the failure to comply with the six-month rule and his complaint about alleged ill-treatment on 23 November 2007 under Article 3 of the Convention inadmissible as manifestly ill-founded;
3. Declares the remainder of the applications admissible;
4. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention under its substantive limb in that Mr Nigmatullin, Mr Kodzoyev, Mr Daurbekov, Mr Kamenskiy, Mr A.C., Mr Panchenko and Mr Zaripov were subjected to torture in police custody, that Mr Klimnenko, Mr Averkiyev and Mr Mokhov were subjected to inhuman and degrading treatment, and a violation of Article 3 of the Convention under its procedural limb in respect of all applicants in that no effective investigation into their complaints was carried out by the authorities;
5. Holds that there has been a violation of Article 5 of the Convention on account of unrecorded detention in respect of Mr Kamenskiy, and on account of excessive length of detention on remand in respect of Mr Kodzoyev;
6. Holds that there is no need to examine the complaint under Article 13 of the Convention in respect of Mr Kodzoyev, Mr Daurbekov, Mr Averkiyev and Mr Panchenko;
(a) that the respondent State is to pay the applicants, within three months, the amounts indicated in the appended table, plus any tax that may be chargeable to the applicants, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the amounts indicated in the appended table at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
8. Dismisses the remainder of the applicants' claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 4 February 2020, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Appendix
<1> The sum is to be paid into the representative's bank account, as identified by the applicant.
<2> The sum is to be paid into the representative's bank account, as identified by the applicant.
<3> The sum is to be paid into the representative's bank account, as identified by the applicant.
<4> The sum is to be paid into the representative's bank account, as identified by the applicant.