Постановление ЕСПЧ от 08.10.2015
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 08.10.2015. 36503/11. 08.10.2015. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3650311
«Дело „Гахраманлы и другие (Gahramanli and Others) против Азербайджана“ (жалоба № 36503/11) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ГАХРАМАНЛЫ И ДРУГИЕ (GAHRAMANLI AND OTHERS) ПРОТИВ АЗЕРБАЙДЖАНА» <1> (Жалоба № 36503/11)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
(Страсбург, 8 октября 2015 года)
<1> Перевод с английского Г.А. Николаева.
<2> Настоящее Постановление вступит в силу в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции. Информация о вступлении Постановления в силу будет опубликована в следующих выпусках журнала (примеч. редактора).
По делу «Гахраманлы и другие против Азербайджана» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), рассматривая дело Палатой в составе:
Андраша Шайо, Председателя Палаты,
а также при участии Андре Вампаша, заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 15 сентября 2015 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 36503/11, поданной против Азербайджана в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) тремя гражданами Азербайджана: Фуадом Али оглу Гахраманлы (...) <*>, Залимханом Адил оглу Мамедли (...) <*> и Намизадом Хейдар оглу Сафаровым (...) <*> (далее — заявители), — 1 июня 2011 г.
<*> Текст на национальном языке не приводится.
2. Интересы заявителей представлял Х. Хасанов, адвокат, практикующий в Азербайджане. Власти Азербайджана были представлены их агентом Ч. Асгаровым.
3. Заявители, в частности, утверждали, что выборы в их избирательном округе не были свободными и справедливыми в связи с многочисленными случаями фальсификации и что их пассивное избирательное право было нарушено уклонением соответствующих органов власти от эффективного рассмотрения их жалоб на нарушения на выборах.
4. 9 декабря 2013 г. Европейский Суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявители родились в 1975, 1957 и 1955 годах соответственно и проживают в г. Баку.
6. Заявители были выдвинуты в качестве кандидатов от оппозиционных партий на парламентских выборах 7 ноября 2010 г. по одномандатному Хатайскому первому избирательному округу № 33. Фуад Гахраманлы был выдвинут коалицией Народного фронта (Popular Front) и партии Мусават (Musavat), Залимхан Мамедли — Классической партией народного фронта (Classic Popular Front Party), а Намизад Сафаров — Карабахским избирательным блоком (Karabakh electoral bloc).
7. Округ был разделен на 35 избирательных участков с одним пунктом голосования в каждом участке. По-видимому, в округе было всего восемь кандидатов, выдвинутых на выборах.
8. Согласно официальным результатам выборов Х.М., кандидат, выдвинутый правящей партией «Новый Азербайджан» (Yeni Azerbaijan), победил на выборах с результатом 9 805 голосов. Залимхан Мамедли был вторым с 1 893 голосами, Фуад Гахраманлы — третьим с 1 571 голосом и Намизад Сафаров — последним со 157 голосами.
A. Жалобы заявителей на предполагаемые нарушения в день голосования
9. 10 ноября 2010 г. заявители еще с одним кандидатом совместно подали почти одинаковые жалобы в окружную избирательную комиссию (далее — ОИК) и Центральную избирательную комиссию (далее — ЦИК). Они жаловались на то, что результаты выборов не отразили истинное мнение избирателей, поскольку имелись многочисленные случаи фальсификации результатов выборов и нарушений в день голосования, и они просили признать недействительными результаты выборов в их округе. Они утверждали, что:
(a) во всех пунктах голосования округа сотрудники Хатайского районного исполнительного органа и лица, аффилированные с Х.М., организованно доставляли на пункты голосования ряд лиц, не зарегистрированных в качестве избирателей для голосования;
(b) имелись случаи вбрасывания бюллетеней в многочисленных пунктах голосования;
(c) количество голосов, поданных во всех пунктах голосования, более чем в три раза превышало число избирателей, прибывших для голосования на всех пунктах голосования;
(d) в одном пункте голосования наблюдатели и консультативные члены участковых избирательных комиссий (далее — УИК) (члены комиссии, не имеющие права голоса) были лишены возможности участия в подсчете голосов.
10. Заявители также просили обеспечить их участие в заседаниях комиссии по поводу их жалоб.
11. В поддержку своих утверждений заявители представили в избирательные комиссии более чем 100 актов, составленных наблюдателями на выборах, которые документировали обжалуемые нарушения.
12. Заявители представили копии примерно 50 из вышеупомянутых актов в Европейский Суд по поводу предполагаемых нарушений в пунктах голосования № 4 — 6, 9 — 11, 13, 14, 16, 18 — 21, 23 — 25, 28 — 30, 33 — 35. Некоторые примеры этих актов кратко изложены ниже.
13. Два наблюдателя в пункте голосования № 34 утверждали, что видели случай вбрасывания двумя членами УИК. Они отметили, что, хотя в этот день проголосовали менее 240 избирателей, в ящике для голосования были обнаружены и официально подсчитаны 534 бюллетеня.
14. Три наблюдателя в пункте голосования № 9 стали свидетелями инцидента, когда председатель УИК передал несколько заполненных бюллетеней избирателю, который случайно уронил их на пол около избирательной урны. Несмотря на это бюллетени были собраны и опущены в избирательную урну на виду у присутствующих. В отдельном акте те же три наблюдателя отметили два других случая подобного вбрасывания, предположительно инициированного председателем УИК.
15. Три наблюдателя в пункте голосования № 19 отметили, что, хотя в течение дня проголосовали только 259 избирателей, количество бюллетеней, найденных в избирательной урне в конце дня, превысило 400.
16. Один консультативный член УИК и два наблюдателя в пункте голосования № 18 сообщили, что им не разрешили стоять в том месте, откуда они могли беспрепятственно наблюдать проверку указательных пальцев избирателей на наличие избирательных чернил. Это предположительно делали лица, ответственные за участок.
17. Три наблюдателя в пункте голосования № 25 отметили, что, хотя в общей сложности только 235 избирателей проголосовали в течение дня, в избирательной урне были найдены 496 бюллетеней. Избирательная урна содержала пачки бюллетеней, позволявшие предположить, что имело место вбрасывание.
18. Наблюдатели в ряде других пунктов голосования также сообщили схожие несовпадения между количеством бюллетеней в избирательных урнах и количеством избирателей, которые голосовали в течение дня.
B. Рассмотрение жалобы ЦИК
19. Как утверждают заявители, они не получили ответа от ОИК, и их жалоба была рассмотрена только ЦИК.
20. 13 ноября 2010 г. ЦИК продлила предусмотренный законом трехдневный срок рассмотрения жалобы на неопределенное время, указав на необходимость «дополнительных проверок».
21. 21 ноября 2010 г. член экспертной группы ЦИК Р.И., которому было поручено рассмотрение жалобы, представил заключение, в котором указал, что жалоба должна быть отклонена как необоснованная.
22. Решением от 21 ноября 2010 г., текст которого в основном воспроизводил заключение эксперта Р.И., ЦИК отклонила жалобу заявителей как необоснованную. Представляется, что заявители не присутствовали на заседании ЦИК.
23. В своем решении ЦИК отметила, что заявители должны были сначала направить свои жалобы в соответствующие УИК. Затем они могли обжаловать решения различных УИК в ОИК и только потом им следовало обратиться в ЦИК, в то время как в нарушение вышеизложенного порядка они обратились непосредственно в ЦИК. Тем не менее ЦИК решила рассмотреть жалобу по существу.
24. Что касается существа жалобы, ЦИК, в частности, установила, что «большинство объяснений наблюдателей [представленных заявителями] имели общий характер и не отражали тот принцип, что наблюдение должно быть основано на фактах». Она также отметила, что ряд актов содержал оценку предполагаемого нарушения, основанную исключительно на «субъективных мнениях наблюдателей». В качестве примера ЦИК указала на акт трех наблюдателей с пункта голосования № 25 (см. § 17 настоящего Постановления).
25. Кроме того, ЦИК отметила, что информация в предоставленных заявителями актах наблюдателей, которых было больше 100, опровергалась актами более чем 100 других наблюдателей со «всех 35 пунктов голосования», в которых не регистрировались нарушения избирательного законодательства, способные повлиять на результаты выборов. Согласно ЦИК некоторые из этих наблюдателей представляли оппозицию. В частности, ЦИК упомянула имена нескольких наблюдателей с пунктов голосования № 3, 4, 6, 8, 9 и 15, которые, согласно утверждениям ЦИК, «подтвердили, что не фиксировались нарушения избирательного законодательства». Кроме того, ЦИК отметила, что члены УИК на всех пунктах голосования заявили, что в день голосования они не получали заявлений или жалоб от наблюдателей или кандидатов по поводу нарушений на выборах и что избирательный процесс на их пунктах голосования был законным и проходил в адекватных условиях.
26. В заключение ЦИК нашла, что рассмотрение письменных доказательств отвергло утверждения заявителей и что не усматриваются основания для признания недействительными результатов выборов.
C. Судебное разбирательство
27. 25 ноября 2010 г. заявители совместно с еще одним кандидатом подали жалобу на решение ЦИК в Бакинский апелляционный суд. В своей жалобе они повторили претензии, поданные в ЦИК на предполагаемые нарушения в день голосования. Они также жаловались на то, что вопреки требованиям статьи 112-1.7 Избирательного кодекса их присутствие на заседании ЦИК не было обеспечено и что ЦИК сознательно не расследовала серьезные данные о фальсификации результатов выборов и нарушениях.
28. Решением от 26 ноября 2010 г. Бакинский апелляционный суд отклонил жалобу заявителей, в основном повторив мотивировку ЦИК. В частности, он отметил, что заявители и их наблюдатели немедленно не обжаловали предполагаемые нарушения непосредственно в соответствующую УИК в день голосования. Он также решил, что ЦИК надлежащим образом рассмотрела утверждения и нашла, что они были опровергнуты показаниями ряда других наблюдателей, представлявших различные политические партии, включая оппозиционные, которые указали, что не отмечались серьезные нарушения на пунктах голосования.
29. Копия решения Бакинского апелляционного суда была вручена заявителям 30 ноября 2010 г.
30. Тем временем, 22 ноября 2010 г., ЦИК направила окончательный протокол итогов выборов и другие документы для проверки и утверждения Конституционным судом. 29 ноября 2010 г. Конституционный суд подтвердил результаты выборов в стране, включая результаты выборов в округе заявителей, как окончательные.
31. 1 декабря 2010 г. заявители подали в Верховный суд жалобу на решение Бакинского апелляционного суда. Они повторили претензии и доводы, выдвинутые в ЦИК и Бакинском апелляционном суде. Они также обжаловали следующее:
(a) что касается замечаний ЦИК и апелляционного суда о том, что нарушения, предположительно наблюдавшиеся в день голосования, не были сообщены УИК немедленно в тот же день, заявители отметили, что именно поведение УИК, создавшей враждебную среду для наблюдателей от оппозиции и во многом несшей ответственность за эти нарушения, сделало невозможным или осложнило для заявителей и их наблюдателей попытку устранить нарушения на уровне УИК;
(b) ЦИК и Бакинский апелляционный суд придали большее значение объяснениям проправительственных наблюдателей, которые оценили избирательный процесс позитивно, чем объяснениям наблюдателей заявителей. ЦИК и Бакинский апелляционный суд не разъяснили причин этого. Вместе с тем, хотя ЦИК отметила, что положительные заявления о проведении выборов были сделаны даже некоторыми наблюдателями от оппозиционных партий, заявители утверждали, что ЦИК просто сфабриковала эти заявление от якобы проопозиционных наблюдателей.
32. 6 декабря 2010 г. Верховный суд отклонил жалобу заявителя, согласившись с мотивировкой нижестоящего суда. Он также добавил, что жалоба заявителей и решение Бакинского апелляционного суда должны быть оценены в свете статьи 63.4 Закона о Конституционном суде, которая установила, что решения Конституционного суда окончательны и не могут подлежать отмене, изменению или официальному толкованию каким-либо органом или лицом. В этом отношении Верховный суд указал следующее:
«Результаты [парламентских] выборов 7 ноября 2010 г. были признаны действительными протоколом [ЦИК] о результатах выборов от 22 ноября 2010 г. и были определены кандидаты, избранные членами парламента от всех 125 избирательных округов.»
Вышеупомянутый протокол о результатах выборов был утвержден решением ЦИК от 22 ноября 2010 г., и [в ту же дату] окончательный протокол результатов выборов совместно с протоколами результатов [ОИК] и дополнительными документами был представлен в Конституционный суд для проверки и утверждения результатов выборов.
Решением пленума Конституционного суда о результатах [парламентских] выборов от 7 ноября 2010 г. ...датированным 29 ноября 2010 г., окончательный протокол ЦИК о результатах выборов от 22 ноября 2010 г. был признан соответствующим требованиям статей 100.2, 100.12, 108.2 и 171.2 Избирательного кодекса Азербайджанской Республики, и результаты выборов по 125 избирательным округам, включая Хатайский первый избирательный округ № 33, были утверждены, данное решение стало окончательным в момент вынесения.
Из этого решения следует, что Конституционный суд не установил обстоятельств, которые могли иметь место во время голосования или определения результатов выборов, которые могли помешать определению волеизъявления избирателей в Хатайском первом избирательном округе № 33.
Принимая во внимание тот факт, что вышеупомянутое решение [Конституционного суда] является окончательным и не подлежит отмене, изменению или официальному толкованию каким-либо органом или лицом, суд находит, что решение апелляционного суда [об отклонении жалоб заявителей] должно быть оставлено без изменения».
II. Соответствующее внутригосударственное законодательство
A. Избирательный кодекс
1. Избирательные комиссии: система, состав и процедура принятия решений
33. Выборы и референдумы в Азербайджанской Республике организуются и проводятся избирательными (референдумными) комиссиями, которые могут рассматривать широкий круг вопросов, связанных с избирательным процессом (статья 17). Система избирательных комиссий в Азербайджанской Республике включает следующие комиссии: Центральную избирательную (референдумную) комиссию Азербайджанской Республики (ЦИК), окружные избирательные (референдумные) комиссии (ОИК), участковые избирательные (референдумные) комиссии (УИК) (статья 18.1).
34. Каждая избирательная комиссия любого уровня имеет председателя и двух секретарей, которые избраны открытым голосованием членов соответствующей избирательной комиссии. Председатель каждой избирательной комиссии на каждом уровне должен быть представителем политической партии, имеющей большинство в Милли Меджлисе, каждый же из секретарей — партию, составляющую меньшинство депутатов, и независимых депутатов Милли Меджлиса (статья 19.3).
35. Заседание избирательной комиссии созывается председателем, а также по требованию не менее 1/3 членов комиссии с правом решающего голоса (статья 19.5). Кворум заседаний избирательных комиссий составляет не менее 2/3 членов с правом голоса (статья 19.10). Для принятия решений любой комиссии требуется не менее 2/3 присутствующих членов (статьи 28.2, 34.3 и 39.3).
36. ЦИК состоит из 18 членов, избираемых Милли Меджлисом. Шесть членов ЦИК прямо назначены и представляют политическую партию, депутаты которой составляют большинство в Милли Меджлисе и которая представляет их кандидатуры, шесть членов — депутатов, не принадлежащих ни к одной политической партии (независимых) и представляющих их кандидатуры, шесть членов — политические партии, депутаты которых составляют меньшинство в Милли Меджлисе и которые представляют их кандидатуры. Независимых депутатов в ЦИК представляют независимые, не находящиеся на государственной службе лица, как правило, юристы, кандидатуры которых выдвинуты ими. Два кандидата согласуются с заинтересованными сторонами: один кандидат с представителями политической партии, составляющей большинство в Милли Меджлисе, а другой кандидат с представителями политических партий, депутаты которых составляют меньшинство в Милли Меджлисе (статья 24).
37. Каждая ОИК состоит из девяти членов, которые назначаются ЦИК. Кандидатуры трех членов ОИК предлагаются членами ЦИК, представляющими политическую партию, депутаты которой составляют большинство в Милли Меджлисе, кандидатуры трех членов — членами ЦИК, представляющими политические партии, депутаты которых составляют меньшинство в Милли Меджлисе, три же члена — членами ЦИК, представляющими депутатов Милли Меджлиса, не принадлежащих ни к какой политической партии. Кандидатов в члены ОИК могут предлагать членам комиссии, представляющим политические партии в ЦИК, местные организации соответствующих политических партий. Два кандидата, выдвинутые в ОИК членами комиссии, представляющими в ЦИК депутатов, не принадлежащих ни к одной политической партии, согласуются с заинтересованными сторонами: один кандидат — с членами комиссии, представляющими в ЦИК политическую партию, депутаты которой составляют большинство в Милли Меджлисе, а другой кандидат — с членами комиссии, представляющими в ЦИК политические партии, депутаты которых составляют меньшинство в Милли Меджлисе (статья 30).
38. Каждая УИК состоит из шести членов, назначенных соответствующими ОИК. Кандидатуры двух членов УИК выдвигаются членами комиссии, представляющими в ОИК политическую партию, депутаты которой составляют большинство в Милли Меджлисе, кандидатуры двух членов — членами комиссии, представляющими в ОИК политические партии, депутаты которых составляют меньшинство в Милли Меджлисе, кандидатуры двух членов — членами, представляющими в ОИК депутатов Милли Меджлиса, не принадлежащих ни к одной политической партии. Кандидатов в члены УИК могут предлагать членам ОИК, представляющим политические партии в окружной избирательной комиссии, местные организации соответствующих политических партий, членам же ОИК, представляющим депутатов Милли Меджлиса, не принадлежащих ни к какой политической партии, — избиратели и инициативные группы избирателей. Этими кандидатами должны быть граждане Азербайджанской Республики, постоянно проживающие на территории соответствующего избирательного округа (статья 36).
2. Рассмотрение избирательных споров
39. Кандидаты и другие заинтересованные стороны могут обжаловать нарушающие избирательные права граждан решения и действия (бездействие) в течение трех дней со дня опубликования или получения данного решения, совершения действия (бездействия) или со дня получения заинтересованным лицом информации об этом (статья 112.1).
40. Такие жалобы могут быть поданы непосредственно в вышестоящую избирательную комиссию (статья 112.2). Если жалоба вначале рассмотрена нижестоящей избирательной комиссией, вышестоящая избирательная комиссия вправе аннулировать решение нижестоящей комиссии, принять решение по существу вопроса или дать указание о пересмотре вопроса (статья 112.9). Решение или действия (бездействие) ОИК могут быть обжалованы в ЦИК, а решение или действия (бездействие) ЦИК могут быть обжалованы в суд апелляционной инстанции (статья 112.3).
41. Если указанные в жалобе нарушения закона признаются преступлением, соответствующая избирательная комиссия может обратиться в соответствующий орган. ЦИК должна принять мотивированное решение по этому поводу. Соответствующий орган прокуратуры рассматривает эту информацию в течение трех дней (статья 112.4).
42. При рассмотрении дел об аннулировании регистрации зарегистрированного кандидата избирательная комиссия имеет право заслушивать информацию граждан и должностных лиц, истребовать и получать необходимые документы и материалы (статья 112.8).
43. Соответствующая избирательная комиссия принимает решение по каждой жалобе, поступившей в избирательную комиссию в ходе выборов, в течение трех дней, а в день голосования или на следующий день — безотлагательно (статья 112.10).
44. С целью изучения жалоб на действия (бездействие) и решения, нарушающие избирательные права граждан, при ЦИК создаются соответствующие экспертные группы из девяти человек (статья 112-1.1).
45. Если заявитель выражает желание участвовать в заседании, за один день до заседания он лично, по телефону или почте извещается о месте и времени заседания (статья 112-1.7).
46. Суды должны в течение трех дней (в случае, если Избирательным кодексом не установлен более короткий срок) рассмотреть жалобы на решения избирательных комиссий. Жалоба на решение суда может быть подана в течение трех дней в суд вышестоящей инстанции (статья 112.11).
47. В соответствии с Уголовным и Гражданским кодексами, Кодексом Азербайджанской Республики об административной ответственности к уголовной, гражданской и административной ответственности могут быть привлечены лица, незаконно вмешивающиеся в избирательный процесс или иным образом нарушающие избирательные права избирателей и кандидатов (статья 115).
3. Подсчет голосов, составление протоколов и утверждение результатов выборов
48. После подсчета голосов в пункте голосования в конце дня голосования УИК составляет протокол результатов выборов в трех оригинальных экземплярах, фиксирующий результаты голосования в пункте голосования (статьи 106.1 — 106.6). Один экземпляр протокола результатов УИК вместе с другими документами направляется в соответствующую ОИК в течение 24 часов (статья 106.7). ОИК проверяет соответствие закону каждого протокола результатов УИК и приложенных документов и наличие несоответствий результатов (статья 107.1). После представления всех протоколов результатов УИК ОИК не позднее чем в течение двух дней после дня голосования обобщает результаты различных пунктов голосования и составляет протокол результатов в трех оригинальных экземплярах, отражающий обобщенные результаты голосования по округу (статьи 107.2 — 107.7). Один экземпляр протокола результатов ОИК с другими документами представляется в ЦИК в течение двух дней после дня голосования (статья 107.4). ЦИК проверяет соответствие закону каждого протокола результатов ОИК и наличие несоответствий результатов (статья 108.1) и составляет окончательный протокол результатов, отражающий результаты выборов во всех округах (статья 108.2).
49. Конституционный суд проверяет и утверждает результаты выборов (статья 171.1). Для этой цели ЦИК не позднее чем в течение 20 дней после дня голосования проверяет протоколы окружных избирательных комиссий вместе с прилагаемыми к ним документами и в течение 48 часов представляет их в Конституционный суд (статья 171.2).
50. В течение 10 дней после получения вышеупомянутых документов Конституционный суд определяет при содействии экспертов, соответствуют ли они требованиям Избирательного кодекса. При необходимости этот 10-дневный срок может быть продлен (статья 171.3).
B. Закон о Конституционном суде
51. Статья 63.4 Закона о Конституционном суде предусматривает:
«Решения, принятые пленумом Конституционного суда, окончательны и не могут быть отменены, изменены или официально истолкованы каким-либо органом или лицом».
III. Соответствующие международные документы
A. Кодекс добросовестной практики в сфере избирательного права
52. Соответствующие выдержки из Кодекса добросовестной практики в сфере избирательного права (руководящие принципы и пояснительный доклад) (CDL-AD(2002)23rev), принятого Европейской комиссией за демократию посредством закона (Венецианская комиссия) на 51 и 52 пленарных заседаниях (5 — 6 июля и 18 — 19 октября 2002 г.), предусматривают, в частности, следующее:
«Руководящие принципы относительно выборов»
3.1 Организация выборов беспристрастным органом
a. Ответственность за соблюдение избирательного законодательства должен нести беспристрастный орган.
b. Там, где отсутствует многолетняя традиция независимости административных органов от органов политической власти, на всех уровнях — от общенационального уровня до отдельного избирательного участка — должны создаваться независимые, беспристрастные избирательные комиссии.
c. Центральная избирательная комиссия должна быть постоянно действующим органом.
d. В ее состав должны входить:
i) по крайней мере, один представитель судебной власти;
ii) представители партий, уже представленных в парламенте или набравших более определенного процента голосов; эти лица должны хорошо разбираться в избирательных вопросах.
iii) представитель министерства внутренних дел;
iv) представители национальных меньшинств.
e. Политические партии должны быть в равной мере представлены в избирательных комиссиях или должны иметь возможность наблюдать за работой этих беспристрастных органов. Равенство может пониматься как строгое или пропорциональное...
h. Желательно, чтобы избирательные комиссии принимали решения квалифицированным большинством голосов или консенсусом...
3.3 Эффективная система обжалования
a. Обжалование по всем избирательным вопросам производится либо в избирательной комиссии либо в суде. Обжалование в связи с выборами в парламент производится прежде всего непосредственно в парламенте. В любом случае должно допускаться окончательное обжалование в суде.
b. Процедура должна быть простой и не слишком сложной в формальном отношении, в частности, в отношении приемлемости жалоб...
d. Орган по рассмотрению заявлений об обжаловании должен быть уполномочен рассматривать, в частности, такие вопросы, как право избирать — включая списки избирателей — и быть избранным, соответствие кандидатур установленным требованиям, должное соблюдение правил, регулирующих проведение избирательных кампаний, и результаты выборов.
e. Орган по рассмотрению заявлений об обжаловании должен быть уполномочен аннулировать выборы в тех случаях, когда существует опасность, что допущенные нарушения могли повлиять на их результаты. Он должен также иметь возможность аннулировать все результаты выборов или только результаты по отдельным избирательным округам или избирательным участкам. В случае аннулирования результатов голосования в соответствующем районе должны быть организованы новые выборы.
f. Все кандидаты и избиратели, зарегистрированные по соответствующему избирательному округу, должны иметь право на обжалование...
g. Срок на подачу и рассмотрение заявлений об обжаловании должен быть коротким (от трех до пяти дней на каждое действие в первой инстанции).
h. Необходимо гарантировать обжалующей стороне такой порядок разбирательства, при котором будут заслушаны обе стороны.
i. В тех случаях, когда в роли органа по рассмотрению заявлений об обжаловании выступает вышестоящая избирательная комиссия, она должна иметь возможность ex officio <1> исправлять или аннулировать решения нижестоящих избирательных комиссий...
<1> Ex officio (лат.) — в силу занимаемой должности или статуса (примеч. переводчика).
...3.1. Организация выборов беспристрастным органом
68. Лишь прозрачность, беспристрастность и независимость от политически мотивированной манипуляции обеспечат надлежащее проведение избирательного процесса, от предвыборного периода до обработки результатов.
69. В государствах, где административные органы имеют многолетнюю традицию независимости от политической власти, государственные служащие применяют закон о выборах, не подвергаясь политическому давлению. Таким образом, нормальной и приемлемой является организация выборов административными органами под контролем министерства внутренних дел.
70. Однако в государствах с небольшим опытом организации плюралистических выборов существует слишком большой риск того, что правительство будет оказывать давление на административные органы, чтобы они делали то, что оно хочет. Это применимо как к центральному, так и к местному правительствам — даже если последнее контролируется национальной оппозицией.
71. Вот почему независимые, беспристрастные избирательные комиссии должны быть созданы от национального уровня до уровня избирательных участков для обеспечения того, чтобы выборы проводились надлежащим образом или, по крайней мере, для устранения серьезных подозрений о наличии нарушений...
3.3 Эффективная система обжалования
92. Чтобы нормы закона о выборах были чем-то большим, чем слова на бумаге, должна быть предусмотрена возможность обжалования нарушений закона о выборах в орган, рассматривающий жалобы. Это применимо, в частности, к результатам выборов: граждане могут оспаривать их на основании нарушений в процессе голосования. Это также применимо к решениям, принимаемым до выборов, особенно в связи с правом избирать, списками избирателей и выдвижением кандидатур, пригодностью кандидатур, соблюдением правил, регулирующих избирательные кампании и доступ к средствам массовой информации или финансированию партий.
93. Существуют два возможных решения:
- жалобы могут рассматриваться судами общей юрисдикции, специальным судом или конституционным судом;
- жалобы могут рассматриваться избирательной комиссией. Есть много доводов в пользу последней системы, в которой комиссии имеют узкую специализацию, тогда как суды, как правило, имеют меньше опыта в отношении избирательных вопросов. В качестве меры предосторожности желательно, однако, чтобы имела место некая форма судебной проверки, когда вышестоящая комиссия является первой инстанцией для обжалования, а компетентный суд — второй...
95. Процедура обжалования должна быть как можно более краткой, в любом случае в отношении решений, которые должны быть приняты до выборов. В этом отношении необходимо избегать двух опасностей: первая заключается в том, что процедура обжалования тормозит избирательный процесс, а вторая заключается в том, что из-за отсутствия приостанавливающего эффекта решения по жалобам, которые могли быть приняты до, принимаются после выборов. Кроме того, решения о результатах выборов также не должны занимать слишком много времени, особенно в напряженной политической обстановке. Это означает и то, что сроки на обжалование должны быть очень короткими, и то, что орган, рассматривающий жалобу, должен вынести решение как можно быстрее. Сроки должны, однако, быть достаточно длительными, чтобы сделать обжалование возможным и гарантировать осуществление прав защиты и взвешенное решение. Срок от трех до пяти дней в первой инстанции (как для подачи жалоб, так и для вынесения решений) представляется обоснованным для решений, которые должны приниматься до выборов. Вместе с тем верховному и конституционному судам допустимо предоставлять несколько большее время для вынесения решений.
96. Процедура также должна быть простой, и предоставление избирателям специальных формуляров жалоб способствует этому. Необходимо исключить формализм и поэтому избегать решений о неприемлемости, особенно по политически чувствительным делам...
99. Право подачи таких жалоб должно предоставляться как можно более широкому кругу лиц. Каждому избирателю в избирательном округе и каждому кандидату, участвующему в выборах, должна быть предоставлена возможность подачи жалобы. Однако разумный кворум может требоваться для жалоб избирателей относительно результатов выборов.
100. Процедура обжалования должна иметь судебный характер, в том смысле, что должно гарантироваться право заявителей жалобы на разбирательство, в котором заслушиваются обе стороны.
101. Также важны полномочия органов, рассматривающих жалобы. Они должны иметь полномочие аннулировать выборы, если нарушения могли повлиять на их результат, то есть затронуть распределение мест. Это общий принцип, но он должен быть открыт для корректировки, то есть аннулирование не должно с необходимостью затрагивать всю страну или избирательный округ, напротив, должно быть возможно аннулировать результаты лишь на одном избирательном участке. Это позволяет избежать двух крайностей: аннулирования выборов в целом, в то время как нарушения касаются лишь небольшой территории, и отказа в аннулировании по причине того, что затронутая территория чересчур мала. На территориях, где результаты аннулированы, выборы должны быть проведены повторно.
102. Если органами, рассматривающими жалобы, являются вышестоящие комиссии, они должны иметь возможность исправить или отменить ex officio решения нижестоящих избирательных комиссий...».
B. Итоговый отчет миссии по наблюдению за парламентскими
выборами 7 ноября 2010 г. Бюро по демократическим
институтам и правам человека организации по безопасности
и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ/БДИПЧ)
(г. Варшава, 25 января 2011 г.) (далее — отчет ОБСЕ)
53. Соответствующие извлечения из отчета ОБСЕ предусматривают следующее:
«...IV. Избирательная система и правовая основа»
Парламентские выборы проводятся по мажоритарной системе. Члены парламента избираются по 125 одномандатным округам на пятилетний срок прямым голосованием. Кандидат, который получает наибольшее количество голосов, считается избранным...
Парламентские выборы 7 ноября проводились трехступенчатой системой избирательных органов, возглавляемой ЦИК, состоящей из 18 членов. Действуют 125 ОИК и 5 175 УИК. Эти избирательные комиссии являются постоянными органами, назначаемыми на пятилетний срок. Члены ЦИК избираются парламентом, ОИК назначаются ЦИК, а УИК — соответствующими ОИК...
В соответствии с Избирательным кодексом состав всех избирательных комиссий отражает распределение политических сил в парламенте: три равные квоты отведены членам, выдвигаемым парламентским большинством (то есть партией «Новый Азербайджан»), членами парламента, избранными в качестве независимых кандидатов, и парламентским меньшинством (которое определяется как оставшиеся политические партии, представленные в парламенте).
Эта формула остается весьма спорной, поскольку на практике она устанавливает превалирующую роль в проведении выборов проправительственных сил, которые имеют решающее большинство во всех комиссиях. Кроме того, председатели всех избирательных комиссий в силу закона назначаются парламентским большинством. Данная превалирующая роль подрывает веру в независимость и беспристрастность органов, проводящих выборы, и не обеспечивает им доверие со стороны общества. ОБСЕ/БДИПЧ и Венецианская комиссия неоднократно рекомендовали, чтобы существующая формула была пересмотрена способом, который бы обеспечивал, чтобы избирательные комиссии не находились под властью проправительственных сил и пользовались доверием общества, в частности, доверием политических партий, оспаривающих результаты выборов. Эта рекомендация не рассматривалась...
Долгосрочные наблюдатели миссии по наблюдению за выборами ОБСЕ/БДИПЧ оценили работу ОИК как в целом эффективную и профессиональную, поскольку речь шла о технической подготовке к процессу выборов. Однако они выразили серьезные опасения относительно беспристрастности ОИК, которые в целом, как представлялось, действовали в интересах кандидатов партии «Новый Азербайджан» или независимых кандидатов, занимающих соответствующую должность и баллотирующихся на нее вновь. Отсутствие беспристрастности ОИК стало особенно очевидным в ходе процесса регистрации кандидатов и при рассмотрении ими избирательных споров...
Хотя день выборов в целом был спокойным и мирным, международные наблюдатели сообщили о большом количестве серьезных недостатков и процессуальных нарушений, включая вбросы в урны для голосования...
...В целом международные наблюдатели оценили голосование позитивно в отношении 89% посещенных избирательных участков, в то же время оценив негативно голосование на 11% посещенных избирательных участков, что является значительной долей (127 из 1 247 избирательных участков), указывая на систематические нарушения. Наиболее часто отмечаемые процессуальные нарушения во время голосования касались маркировки чернилами <1>, важной гарантии против неоднократного голосования. На 12% посещенных избирательных участков не все избиратели были проверены на наличие следов невидимых чернил, на 8% не все избиратели маркировались чернилами. Двадцать три УИК с участков, где наблюдалось голосование, совсем не проверяли избирателей на наличие чернил, а 12 УИК не маркировали избирателей. Международные наблюдатели сообщили с семи избирательных участков, что избиратели, которые уже были маркированы, тем не менее, допускались к голосованию...
<1> По-видимому, имеется в виду способ борьбы с фальсификациями, когда каждого, кто получил бюллетень, маркируют специальными невидимыми чернилами, видимыми при ультрафиолетовом свете. Перед выдачей бюллетеня у избирателя проверяют наличие этой метки (примеч. переводчика).
Международные наблюдатели отметили ряд идентичных подписей в списке избирателей на 100 посещенных избирательных участках, а также вбросы в урны для голосования в 63 случаях, что является значительным количеством. Групповое голосование было отмечено на 7% посещенных избирательных участков, голосование через представителя — на 2% и неоднократное голосование — на 1%. На 25 посещенных избирательных участках избиратели допускались к голосованию, несмотря на то, что они не могли предъявить какого-либо документа, удостоверяющего личность...
В 7% посещенных избирательных участков не все избиратели заполняли свои бюллетени тайно. Международные наблюдатели также отметили 12 случаев, когда одно лицо «помогало» ряду избирателей, потенциально подрывая тайну голосования...
Международные наблюдатели сообщили о 65 случаях напряженности на избирательных участках и вне их, 20 попытках влиять на то, за кого избирателям следует отдавать голоса, и девяти случаях запугивания избирателей. Они также отметили случаи агитации или наличия агитационных материалов поблизости от избирательных участков и на их территории. Неуполномоченные лица были выявлены на 79 избирательных участках и вмешивались в процесс или руководили им в 19 случаях.
Доверенные лица кандидатов, партий и избирательных блоков присутствовали на 91% посещенных избирательных участков, а внутригосударственные беспартийные наблюдатели — на 56%... Международные наблюдатели отметили некоторые случаи, когда наблюдатели и доверенные лица выдворялись с избирательных участков, и получали сообщения о том, что они подвергались давлению, заключению или физическому насилию. К сожалению, международные наблюдатели были ограничены в возможности наблюдения на 114 избирательных участках.
В то время как 105 из 152 подсчетов, которые наблюдались, были оценены позитивно, наблюдатели негативно оценили подсчет голосов в 47 случаях (32%), что является весьма большой долей. В 14 случаях количество бюллетеней в мобильной или стационарной урне для голосования превышало количество подписей в списке избирателей или письменных запросов о выездном голосовании, и 31 урна для голосования содержала комки или стопки бюллетеней, что предполагало, что ранее имел место вброс в урну. В небольшом количестве дел УИК осуществляла подсчет голосов в другой комнате. Результаты выборов были искажены на 13 избирательных участках.
О значительных процессуальных ошибках и упущениях сообщалось с более чем четверти наблюдаемых подсчетов голосов. Значительное количество УИК не выполнило основные процедуры сверки, предусмотренные законом, такие как подсчет и внесение в протоколы количества подписей избирателей в списках избирателей (61 случай), собранных открепительных удостоверений (25 случаев) или просьб о выездном голосовании (25 случаев). Двадцать восемь УИК не аннулировали неиспользованные бюллетени после завершения голосования, а 33 не поместили испорченные бюллетени в отдельный конверт. Пятьдесят одна УИК не внесла все цифры, полученные при проведении процедур сверки, в проект протокола до открытия урн для бюллетеней, и 41 не перепроверила их на математическую непротиворечивость. На пяти избирательных участках, на которых наблюдалось голосование, печати на урнах для бюллетеней не были сохранны на момент вскрытия урн, и в 13 случаях их серийные номера не совпадали с внесенными в проект протокола в момент открытия избирательного участка.
Действительность бюллетеней не всегда определялась разумным и последовательным способом (16 и 14 случаев соответственно), и УИК не решали голосованием вопрос о действительности спорных бюллетеней в процессе 42 наблюдавшихся подсчетов голосов. В процессе 31 наблюдавшегося подсчета не каждый присутствующий мог ясно видеть, какая отметка была поставлена на бюллетенях, и в 12 случаях членам УИК или наблюдателям не разрешалось осматривать бюллетени по их требованию. В процессе 48 наблюдавшихся подсчетов установленные данные не оглашались до внесения в проект протокола. На 10 избирательных участках неуполномоченные лица присутствовали во время подсчета, а на шести такие лица вмешивались в процесс или руководили им. Участие в подсчете лиц, отличных от членов УИК, было замечено на 12 избирательных участках...
XVI. Жалобы и обращения после выборов
A. Рассмотрение ЦИК жалоб после выборов
ЦИК рассмотрела до 22 ноября более 120 жалоб, из которых 73 содержали требование о признании недействительными результатов выборов в 50 избирательных округах. Заявители ссылались на грубые нарушения, такие как вброс бюллетеней, многократное голосование и голосование за других, в частности, на избирательных участках в воинских частях, голосование неуполномоченных лиц, вмешательство и давление со стороны представителей исполнительной власти, воспрепятствование наблюдателям, нарушения закона во время подсчета голосов и подведения итогов, а также расхождения между протоколами УИК и ОИК. Они также требовали привлечения к ответственности должностных лиц и граждан, предположительно совершивших правонарушения, связанные с выборами.
Рассмотрение жалоб ЦИК было лишено надлежащей процедуры и прозрачности; изучение жалобы проводилось единолично одним членом экспертной группы, которому передавалось дело и чье мнение представлялось лишь кратко и всегда безусловно одобрялось большинством членов ЦИК. Существо жалоб не обсуждалось во время заседаний ЦИК. Вместо попытки установить суть спора она ссылалась на формальные основания, чтобы отказать в тщательном рассмотрении жалоб. В одном случае ЦИК обсуждала вопрос о том, необходимо ли рассмотрение жалобы по существу, поскольку подпись заявителя в жалобе и подпись в его документе, удостоверяющем личность, отличались, в то время как попыток связаться с заявителем не предпринималось. Некоторые жалобы были отклонены на том основании, что имелись различия в подписях наблюдателей, подписавших несколько заявлений о нарушениях, и поскольку ЦИК полагала, что наблюдатели не могли посетить количество избирательных участков в течение времени, указанного в заявлениях.
Документы, которые были представлены в качестве доказательств, такие как протоколы УИК, не рассматривались и не обсуждались в ходе заседаний под предлогом того, что они не являлись оригиналами. В ответ на жалобы, в которых утверждалось, что группы людей развозились автобусами и голосовали по несколько раз, председатель ЦИК заявил в ходе заседания, что ЦИК рассматривает лишь события на территории избирательных участков и что все прочее ЦИК не касается. Заявители присутствовали на заседаниях, на которых рассматривались их жалобы, лишь в очень немногих случаях, и жаловались на то, что получали уведомление за очень короткий срок до заседания. Они также утверждали, что УИК и ОИК в нескольких случаях отказывались принимать их жалобы. Даже хотя ОИК периодически направляли свои решения почтой с доставкой заявителям в течение нескольких дней, ЦИК отклоняла последующие жалобы на том основании, что они были поданы за пределами установленного законом трехдневного срока...
Более 60 жалоб на решения ЦИК были поданы в Бакинский апелляционный суд, и все они были отклонены. Суд оставил без изменения все решения ЦИК без тщательного рассмотрения доводов заявителей жалоб. Суд по всем делам за небольшим исключением не вызывал и не исследовал показания свидетелей, предложенных заявителями жалоб. Мотивы, по которым суд не вызывал свидетелей и не заслушивал их показания, не были приведены в решениях, хотя Гражданский процессуальный кодекс прямо предусматривает, что в мотивировочной части судебного решения должны приводиться мотивы отказа в принятии доказательств, на которые ссылаются лица, участвующие в деле.
Требования заявителей жалоб о возвращении им оригиналов документов, которые они ранее подавали в ЦИК, как правило, отклонялись. В одном деле заявитель ходатайствовал перед судом об обязании ЦИК представить запись с видеокамеры, установленной на избирательном участке, в качестве доказательства. Юрист ЦИК заявил, что видеозаписи находились в архиве и не могли быть предоставлены. Суд не рассматривал ходатайство ни в ходе слушания, ни в своем решении. Протоколы о результатах, заверенные УИК, которые отличались от размещенных на веб-сайте ЦИК, были представлены на заседаниях, но не были приняты во внимание судом, который согласился с объяснениями ЦИК, согласно которым после пересчетов не было выявлено расхождений.
Миссии по наблюдению за выборами ОБСЕ/БДИПЧ известно о примерно 30 делах, которые были рассмотрены Верховным судом. Запросы информации относительно дел, связанных с выборами, направленные миссией по наблюдению за выборами ОБСЕ/БДИПЧ в суд, остались без ответа. Суд не рассматривал нарушения и недостатки, имевшие место при рассмотрении жалоб ЦИК и Бакинским апелляционным судом, и отклонил все жалобы. Представители заявителей жалоб утверждали, что получали уведомления о слушании лишь за час или два до его начала. В целом суды не предоставляли эффективного средства правовой защиты и иногда не соблюдали законодательство страны.
C. Составление и утверждение окончательного протокола о результатах
Центральная избирательная комиссия составила и направила в Конституционный суд окончательный протокол о результатах выборов 22 ноября, даже до истечения сроков на обжалование решений ЦИК в судах. Протокол был подписан 17 из 18 членов ЦИК. Конституционный суд утвердил результаты выборов окончательным решением 29 ноября, когда дела все еще находились на рассмотрении Бакинского апелляционного суда, и сроки на обжалование решений апелляционного суда в Верховный суд еще не истекли. Это фактически лишило заинтересованных лиц возможности осуществления их конституционного права на обращение в суд».
C. Пояснительный меморандум содокладчиков Педро Аграмунта (Pedro Agramunt) и Тадеуша Ивиньского (Tadeusz Iwiñski ) к Резолюции Парламентской ассамблеи Совета Европы n 2062(2015) «Функционирование демократических институтов в Азербайджане» («The functioning of democratic institutions in Azerbaijan»)
54. Далее приведены извлечения из пояснительного меморандума:
...27. Что касается Избирательного кодекса, в марте 2008 года Бюро по демократическим институтам и правам человека Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ/БДИПЧ) и Венецианская комиссия подготовили совместное заключение относительно проекта изменений в кодекс. [Национальная ассамблея] приняла изменения 2 июня 2008 г. Другое совместное заключение Венецианской комиссии и ОБСЕ/БДИПЧ было принято в июне 2008 года относительно принятых изменений в Избирательный кодекс. После этого Избирательный кодекс дополнительно менялся в июне 2010 года, апреле 2012 года и апреле 2013 года, но ключевые вопросы не были проработаны, в частности, реформа состава избирательных органов, которые не были независимыми.
28. В своем предыдущем докладе «Соблюдение обязанностей и обязательств Азербайджаном» («The honouring of obligations and commitments by Azerbaijan») от 20 декабря 2012 г. содокладчики выразили беспокойство по поводу того факта, что предыдущие рекомендации Венецианской комиссии не были приняты во внимание. Наибольшее беспокойство вызывали состав ЦИК и территориальных избирательных комиссий, регистрация кандидатов, наблюдатели, список избирателей и его точность, а также процедура рассмотрения жалоб и обращений. С тех пор Избирательный кодекс не был изменен для улучшения состава избирательных органов, регистрации кандидатов и избирателей, несмотря на рекомендации Венецианской комиссии.
29. Центральная избирательная комиссия назначается парламентом: 1/3 ее членов предлагается большинством, 1/3 — меньшинством, и последняя треть — независимыми членами парламента. Хотя в теории это может казаться приемлемой системой, на практике данная формула обеспечивает проправительственным силам решающее большинство и приводит к отсутствию в комиссии членов, относящихся к оппозиции. [Примечание: «...См. также предыдущие отчеты о выборах и совместные заключения Венецианской комиссии и ОБСЕ/БДИПЧ, выпущенные в 2008, 2005, 2004 и 2003 годах <1>, в которых неоднократно указывалось исходя из опыта предыдущих выборов, что члены комиссии, назначенные теоретически „независимыми“ секциями парламента или небольшими партиями, в действительности склонны голосовать в интересах правящей партии, см., в частности, CDL-AD(2003)015, CDL-AD(2004)016rev, CDL-AD(2005)029 и CDL-AD(2008)011».] По закону председатели всех избирательных комиссий назначаются парламентским большинством. Окружные избирательные комиссии назначаются Центральной избирательной комиссией, а участковые избирательные комиссии назначаются соответствующими окружными избирательными комиссиями. Учитывая изложенное, состав комиссий умаляет независимость избирательных органов и тем самым подрывает доверие к избирательному процессу...
<1> Такая последовательность в тексте оригинала (примеч. редактора).
32. ...Важность независимости в составе избирательных комиссий... неоднократно подчеркивалась Венецианской комиссией, которая рекомендует, чтобы центральные избирательные комиссии включали хотя бы одного члена судейского сообщества. Эти выводы были впоследствии отражены в заключении Венецианской комиссии по проекту изменений в Избирательный кодекс Азербайджана...».
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Протокола № 1 к Конвенции
55. Со ссылкой на статью 3 Протокола № 1 к Конвенции и статью 13 Конвенции заявители жаловались на то, что в избирательном округе, где они участвовали в парламентских выборах, имели место серьезные нарушения избирательного законодательства, которые делали невозможным определение подлинного волеизъявления избирателей и поэтому затронули их право участия в качестве кандидатов в свободных выборах. Внутригосударственные власти, включая избирательные комиссии и суды, не рассмотрели их жалобы надлежащим образом и не расследовали их утверждения по поводу вышеупомянутых нарушений избирательного законодательства. В частности, рассмотрение их жалобы Верховным судом было лишено эффективности, поскольку результаты выборов были утверждены Конституционным судом. Заявители также указали, что структурный состав избирательных комиссий на всех уровнях с доминированием проправительственных политических сил допускал совершение фальсификации результатов выборов членами комиссий в ущерб оппозиционным кандидатам и являлся одной из причин уклонения от ее эффективного расследования.
56. С учетом особенностей настоящего дела Европейский Суд полагает, что настоящая жалоба должна быть рассмотрена только в соответствии со статьей 3 Протокола № 1 к Конвенции и что не требуется обособленного рассмотрения в соответствии со статьей 13 Конвенции. Статья 3 Протокола № 1 к Конвенции предусматривает:
«Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются проводить с разумной периодичностью свободные выборы путем тайного голосования в таких условиях, которые обеспечивали бы свободное волеизъявление народа при выборе органов законодательной власти».
A. Приемлемость жалобы
57. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
58. Власти Азербайджана утверждали, что внутригосударственное законодательство устанавливает эффективный механизм рассмотрения ОИК, ЦИК, апелляционным судом и Верховным судом жалоб, связанных с выборами.
59. Что касается структурного состава избирательных комиссий, власти Азербайджана отметили, что на всех трех уровнях члены комиссий представляли три категории политических сил в парламенте: партию большинства, независимых и остальных партий (меньшинства). Поскольку каждая из этих сил представлена третью членов комиссий, существующая система обеспечивает, что ни одна политическая сила не находится в доминирующем положении по отношению к двум другим.
60. Власти Азербайджана утверждали, что избирательная жалоба заявителей была полно и тщательно рассмотрена избирательными комиссиями и судами в соответствии с требованиями Избирательного кодекса и другим соответствующим законодательством. Жалоба была вначале рассмотрена членом экспертной группы ЦИК, который представил заключение на заседании ЦИК. Решение ЦИК было мотивированным. Центральная избирательная комиссия получила объяснения «большого числа наблюдателей... представляющих различные политические партии, включая политические партии [самих] заявителей», которые не поддерживали утверждения заявителей. На основе этих объяснений ЦИК решила, что утверждения заявителей были необоснованными.
61. Наконец, власти Азербайджана отметили, что заявители были надлежащим образом информированы о заседании Бакинского апелляционного суда и двое из них присутствовали на нем и давали объяснения суду. Два заявителя также присутствовали на заседании Верховного суда. Что касается эффективности рассмотрения жалобы Верховным судом, власти Азербайджана отметили, что Верховный суд не только «механически сослался» на решение Конституционного суда о результатах выборов, но и полно рассмотрел все относимые правовые аспекты жалобы.
62. Заявители утверждали, что избирательные комиссии не были независимыми, а действовали под влиянием и контролем Правительства Азербайджана с целью создания различных несправедливых привилегий для проправительственных кандидатов. Хотя на первый взгляд могло казаться, что представители правящей партии формально имеют лишь треть мест в каждой избирательной комиссии, в действительности остальные члены комиссии, представляющие независимых и партии парламентского меньшинства, также помогали правящей партии и следовали указаниям властей. Кроме того, по закону председатель каждой избирательной комиссии любого уровня выдвигался партией парламентского большинства. Таким образом, на практике система позволяла проправительственным силам эффективно доминировать в каждой избирательной комиссии.
63. Заявители утверждали, что соответствующая УИК не только не рассмотрела на месте предположительно допущенные нарушения, но и активно поощряла «большинство нарушений закона». Несмотря на это ЦИК сослалась на объяснения председателей и членов соответствующих УИК, отрицавших наличие нарушений, как на основание отклонения жалоб заявителей. Она также ссылалась в основном на объяснения наблюдателей, представлявших проправительственные партии и «правительственные НПО». Центральная избирательная комиссия не объяснила, почему эти объяснения считались более достоверным доказательством, чем объяснения наблюдателей заявителей, фиксировавших предполагаемые нарушения. Она не допросила наблюдателей заявителей.
64. Как утверждали заявители, решение Бакинского апелляционного суда было недостаточно мотивированным, поскольку в нем не исследовались доводы заявителей по поводу предполагаемых нарушений и несправедливости рассмотрения ЦИК этих доводов.
65. Они также утверждали, что Верховный суд рассмотрел жалобу заявителей поверхностно и, кроме того, частично отклонил ее на основании внешней причины, а именно того факта, что Конституционный суд уже утвердил результаты выборов. Кроме того, преждевременное утверждение результатов выборов Конституционным судом, которое имело место до истечения срока подачи жалобы заявителей в Верховный суд, уменьшило общую эффективность обжалования в Верховный суд как средства правовой защиты.
2. Мнение Европейского Суда
66. Статья 3 Протокола № 1 к Конвенции воплощает принцип, характерный для эффективной политической демократии, и, соответственно, имеет первостепенное значение для конвенционной системы (см. Постановление Европейского Суда по делу «Мэтью-Моэн и Клерфайт против Бельгии» (Mathieu-Mohin and Clerfayt v. Belgium) от 2 марта 1987 г., § 47, Series A, № 113). Эта статья вначале, по-видимому, отличалась от других положений Конвенции и Протоколов к ней, поскольку формулировалась как обязательство Высоких Договаривающихся Сторон проводить выборы при условиях, обеспечивающих свободное волеизъявление народа, а не с точки зрения конкретного права или свободы. Однако Европейский Суд установил, что она гарантирует индивидуальные права, включая право избирать и быть избранным (там же, §§ 46 - 51).
67. Европейский Суд последовательно отмечал значение демократических принципов, лежащих в основе толкования и применения Конвенции, и подчеркивал, что права, гарантированные в соответствии со статьей 3 Протокола № 1 к Конвенции, являются ключевыми для установления и поддержания основ эффективной и значимой демократии, управляемой верховенством права (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Херст против Соединенного Королевства (N 2)» (Hirst v. United Kingdom) (N 2), жалоба № 74025/01 <1>, § 58, ECHR 2005-IX). Тем не менее эти права не абсолютны. Возможны «косвенные ограничения», и государства-участники имеют пределы усмотрения в этой сфере (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мэтьюс против Соединенного Королевства» (Matthews v. United Kingdom), жалоба № 24833/94, § 63, ECHR 1999-I, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 201, ECHR 2000-IV, и Постановление Европейского Суда по делу «Подколзина против Латвии» (Podkolzina v. Latvia), жалоба № 46726/99, § 33, ECHR 2002-II). Однако в последней инстанции Европейский Суд определяет, были ли соблюдены требования статьи 3 Протокола № 1 к Конвенции. Он должен удостовериться в том, что условия прав избирать и быть избранным не ограничивают эти права до такой степени, чтобы умалять их сущность и лишать их эффективности, что они применяются для законной цели и что использование средства не является непропорциональным (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Мэтью-Моэн и Клерфайт против Бельгии», § 52). В частности, любые установленные условия не должны препятствовать свободному волеизъявлению народа при выборах законодательной власти, другими словами, они должны отражать или не противоречить цели сохранения целостности и эффективности избирательной процедуры, направленной на установление воли народа путем всеобщих выборов (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Херст против Соединенного Королевства», § 62).
<1> Опубликовано в «Прецедентах Европейского Суда по правам человека». Специальный выпуск. № 10/2015 (примеч. редактора).
68. Кроме того, объект и цель Конвенции, которая является инструментом защиты прав человека, требуют толкования и применения ее положений таким образом, чтобы их условия были не теоретическими или иллюзорными, а практическими и эффективными (см. в числе многих других примеров Постановление Европейского Суда по делу «Объединенная коммунистическая партия Турции и другие против Турции» (United Communist Party of Turkey and Others v. Turkey) от 30 января 1998 г., § 33, Reports of Judgments and Decisions 1998-I, Постановление Большой Палаты по делу «Шассанью и другие против Франции» (Chassagnou and Others v. France), жалобы № 25088/94, 28331/95 и 28443/95, § 100, ECHR 1999-III, и Постановление Европейского Суда по делу «Ликорезос против Греции» (Lykourezos v. Greece), жалоба № 33554/03, § 56, ECHR 2006-VIII). Право участвовать в выборах в качестве кандидата, гарантированное статьей 3 Протокола № 1 к Конвенции и являющееся неотъемлемой составляющей концепции подлинно демократического устройства, было бы чисто иллюзорным, если бы его можно было произвольно лишить в любой момент. Следовательно, хотя государства действительно имеют широкие пределы усмотрения при установлении абстрактных условий пассивного избирательного права, тот принцип, что права должны быть эффективными, требует, чтобы избирательная процедура содержала достаточные гарантии предотвращения произвольных решений (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Подколзина против Латвии», § 35). Этот принцип, требующий предотвращения произвола, также имеет значение в других ситуациях, когда речь идет об эффективности индивидуальных избирательных прав (см. mutatis mutandis <1> Постановление Европейского Суда по делу «Ковач против Украины» (Kovach v. Ukraine), жалоба № 39424/02, § 55, ECHR 2008).
<1> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).
69. Европейский Суд установил, что существование внутренней системы эффективного рассмотрения индивидуальных жалоб по вопросам, связанным с избирательными правами, является одной из существенных гарантий свободных и справедливых выборов. Данная система обеспечивает эффективное осуществление индивидуальных прав избирать и быть избранным, поддерживает общее доверие к администрированию государством избирательного процесса и составляет важное имеющееся у государства средство исполнения позитивного обязательства в соответствии со статьей 3 Протокола № 1 к Конвенции по проведению демократических выборов. Действительно, торжественное обязательство государства в соответствии со статьей 3 Протокола № 1 к Конвенции и индивидуальные права, гарантированные этим положением, были бы иллюзорными, если бы на всем протяжении избирательного процесса конкретные примеры, указывающие на необеспечение демократических выборов, не подлежали бы обжалованию лицами в компетентном внутригосударственном органе, способном эффективно рассмотреть вопрос (см. Постановление Европейского Суда по делу «Намат Алиев против Азербайджана» (Namat Aliyev v. Azerbaijan) от 8 апреля 2010 г., жалоба № 18705/06, § 81).
70. Европейский Суд также подчеркивал важность того, чтобы органы власти, ответственные за избирательное администрирование, функционировали транспарентно и поддерживали беспристрастность и независимость от политических манипуляций (см. Постановление Европейского Суда по делу «Грузинская партия труда против Грузии» (Georgian Labour Party v. Georgia), жалоба № 9103/04, § 101, ECHR 2008), а их решения были достаточно мотивированными (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Намат Алиев против Азербайджана», §§ 81 — 90).
(b) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
71. В настоящем деле Европейский Суд учитывает, что заявители обжаловали многочисленные случаи нарушения избирательного законодательства, которые предположительно имели место в день выборов в различных пунктах голосования в их избирательном округе. Они утверждали, что вследствие самих нарушений и уклонения внутригосударственных властей от их адекватного рассмотрения выборы в их округе не были свободными и демократическими и что официальные результаты выборов не отражали реального выбора избирателей.
72. Что касается требований заявителей по поводу конкретных случаев предполагаемых нарушений, Европейский Суд не может принять функцию установления фактов, пытаясь определить, имели ли место все или некоторые из этих предполагаемых нарушений, и если да, составляли ли они нарушения, способные воспрепятствовать свободному волеизъявлению народа. В силу субсидиарного характера своих функций Европейский Суд должен проявлять осторожность при принятии на себя роли суда первой инстанции, устанавливающего факты, когда это не представляется неизбежным с учетом обстоятельств конкретного дела. Задача Европейского Суда в соответствии со статьей 3 Протокола № 1 к Конвенции состоит в том, чтобы проверить с более общей точки зрения, соблюдало ли государство-ответчик свое обязательство проведения выборов в свободных и справедливых условиях и обеспечило ли индивидуальные избирательные права эффективно (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Намат Алиев против Азербайджана», § 77).
73. При этом Европейский Суд полагает, что заявители выдвинули очень серьезную и «доказуемую» жалобу, раскрывающую явное уклонение от проведения свободных и справедливых выборов в их округе. В частности, они жаловались на незаконное вмешательство членов избирательной комиссии, ненадлежащее влияние на выбор избирателя, воспрепятствование деятельности наблюдателей и многочисленные случаи вбрасывания. Европейский Суд полагает, что эти типы нарушений, если они надлежащим образом подтверждены как имевшие место, действительно могли потенциально исключать демократический характер выборов. Европейский Суд также отмечает, что утверждения заявителей были основаны на соответствующих доказательствах, состоящих из письменных и подписанных объяснений наблюдателей, которые дали первичные описания предполагаемых нарушений, свидетелями которых они являлись. Европейский Суд также учитывает доклад ОБСЕ (см. § 53 настоящего Постановления), который косвенно подкрепляет утверждения заявителей. Хотя данный доклад не содержал подробностей, относившихся конкретно к округу заявителей, он давал общее описание наиболее часто встречающихся проблем, выявленных во время избирательного процесса, которые были похожими на те, которые упоминали заявители.
74. Поскольку заявители выдвинули серьезную и доказуемую жалобу, государство-ответчик обязано обеспечить систему эффективного рассмотрения жалоб заявителей. Законодательство Азербайджана действительно предусматривает систему, состоящую из избирательных комиссий различного уровня, решения которых могли быть впоследствии обжалованы в апелляционный и Верховный суды. Заявители надлежащим образом использовали эту систему, и остается установить, было ли рассмотрение жалоб заявителей эффективным на практике и лишенным произвола.
75. Что касается рассмотрения жалобы заявителей ЦИК, Европейский Суд, прежде всего, надлежащим образом учитывает довод заявителей о том, что избирательные комиссии в целом не были беспристрастными в силу их структурного состава. В частности, 1/3 членов каждой комиссии любого уровня, включая ЦИК, назначалась партией парламентского большинства. Кроме того, другой член, номинально представлявший независимых депутатов парламента, формально не связанных с какой-либо политической партией, назначался «по согласованию» с партией большинства. Таким образом, семеро из 18 членов ЦИК, четверо из девяти членов каждой ОИК и трое из шести членов каждой УИК были прямо или косвенно назначены правящей партией. Вместе с тем председатели всех комиссий любого уровня назначались из числа членов, выдвинутых правящей партией. Таким образом, силы правящей партии имели относительное большинство по отношению к представителям любой другой политической силы в избирательных комиссиях любого уровня, включая ЦИК, которая рассматривала жалобу заявителей в настоящем деле. В то время как, по крайней мере, на уровне ЦИК, это большинство не было достаточным для автоматического обеспечения квалифицированного большинства не менее чем 2/3 голосов присутствующих членов, требуемых для принятия решения (см. § 35 настоящего Постановления), Европейский Суд учитывает сообщения о том, что члены комиссий, назначенные теоретически «независимыми» частями парламента, или некоторые мелкие партии фактически тяготели к голосованию совместно с правящей партией (см. § 54 настоящего Постановления).
76. ОБСЕ/БДИПЧ и Венецианская комиссия полагали, что вышеупомянутый структурный состав избирательных комиссий на практике порождал доминирование проправительственных сил в избирательном администрировании и давал им решающее большинство во всех комиссиях. ОБСЕ/БДИПЧ и Венецианская комиссия неоднократно рекомендовали пересмотреть существующую формулу способом, который устранит такое доминирование проправительственных сил, однако данная рекомендация не была учтена.
77. Вышеупомянутая оценка и рекомендации должны быть серьезно восприняты в контексте выборов в Азербайджане, которые ранее были оценены авторитетными международными наблюдателями как не отвечающие демократическим стандартам. В этой связи следует отметить, что Европейский Суд рассматривал различные вопросы, связанные с выборами, в ряде дел против Азербайджана, которые касались произвольных решений избирательных комиссий в отношении оппозиционно ориентированных кандидатов (см. в числе других примеров упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Намат Алиев против Азербайджана», Постановление Европейского Суда по делу «Керимова против Азербайджана» (Kerimova v. Azerbaijan) от 30 сентября 2010 г., жалоба № 20799/06, Постановление Европейского Суда по делу «Маммадов против Азербайджана (N 2)» (Mammadov v. Azerbaijan) (N 2) от 10 января 2012 г., жалоба № 4641/06, Постановление Европейского Суда по делу «Хаджили против Азербайджана» (Hajili v. Azerbaijan) от 10 января 2012 г., жалоба № 6984/06, Постановление Европейского Суда по делу «Ханхусейн Алиев против Азербайджана» (Khanhuseyn Aliyev v. Azerbaijan) от 21 февраля 2012 г., жалоба № 19554/06, и Постановление Европейского Суда по делу «Каримов против Азербайджана» (Karimov v. Azerbaijan) от 25 сентября 2014 г., жалоба № 12535/06).
78. Хотя не может быть идеальной или единообразной системы, гарантирующей сдержки и противовесы между различными государственными органами или политическими силами в рамках избирательного администрирования, Европейский Суд придерживается мнения о том, что доля членов от проправительственных партий во всех избирательных комиссиях в Азербайджане, включая ЦИК, в настоящее время особенно велика (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Грузинская партия труда против Грузии», § 106). Европейский Суд напоминает, что, в конце концов, смысл существования избирательной комиссии заключается в обеспечении эффективного администрирования свободного и справедливого голосования беспристрастным образом, что можно достичь за счет структурного состава, который гарантирует ее независимость и беспристрастность, но этого невозможно достичь, если комиссия становится еще одним форумом политической борьбы различных политических сил (там же, § 108).
79. Однако Европейский Суд полагает, что настоящее дело не требует от него определения того, был ли метод, фактически примененный в структурировании избирательных комиссий Азербайджана и, в частности, ЦИК, сам по себе совместим с обязательством государства-ответчика в соответствии со статьей 3 Протокола № 1 к Конвенции. Тем не менее с учетом вышеизложенных соображений в контексте избирательных жалоб, поданных оппозиционными кандидатами в целом, Европейский Суд находит, что данный метод был одним из системных факторов, способствующих неэффективности рассмотрения ЦИК связанной с выборами жалобы заявителей в настоящем деле. Комитет министров должен наблюдать в свете информации, предоставленной государством-ответчиком, за исполнением постановления Европейского Суда и контролировать принятие мер общего характера и эволюцию системы избирательного администрирования в соответствии с конвенционными требованиями. В этой связи Европейский Суд полагает, что меру государства-ответчика, предусматривающую реформу структурного состава избирательных комиссий, следует поощрять с целью улучшения эффективности рассмотрения индивидуальных жалоб, связанных с выборами.
80. Обращаясь к способу, которым рассматривалось конкретное дело заявителей, Европейский Суд находит по следующим причинам, что материалы дела и объяснения властей Азербайджана не свидетельствуют о том, что адекватная и полная оценка доказательств была проведена ЦИК или что были приняты реальные меры для установления действительности требований заявителей.
81. В частности, Европейский Суд отмечает, что, вопреки положениям статьи 112-1.7 Избирательного кодекса (см. § 45 настоящего Постановления) и прямому требованию заявителей присутствие заявителей на заседании ЦИК не было обеспечено, что лишило их возможности обоснования своей позиции и оспаривания заключения члена экспертной группы ЦИК Р.И. В действительности представляется, что ЦИК могла даже не проводить заседание, поскольку на практике она обычно принимала заключение члена экспертной группы безоговорочно, без обсуждения существа жалоб (см. в этом отношении доклад ОБСЕ в § 53 настоящего Постановления).
82. По-видимому, ЦИК не провела адекватного рассмотрения объяснений наблюдателей по поводу предполагаемых нарушений, которые были представлены заявителями в поддержку своей жалобы. Ни один из этих наблюдателей не был вызван для устных объяснений, и не проводилось дальнейшего расследования их утверждений. В частности, многие наблюдатели утверждали, что были серьезные несовпадения между количеством избирателей, явившихся на различные пункты голосования, и количеством бюллетеней, найденных внутри избирательных урн. Тем не менее не установлено, что экспертная группа ЦИК приняла меры для действительного расследования этого вопроса. Один очевидный шаг мог состоять в проверке списков явки на затронутые пункты голосования и рассмотрении соответствия относимых цифр. Вместо этого ЦИК указала несколько сомнительные причины для дискредитации подобных объяснений. Например, Европейский Суд отмечает, что ЦИК охарактеризовала объяснения трех наблюдателей пунктов голосования № 25 как их «субъективные мнения» (см. § 24 настоящего Постановления), когда было ясно, что данные объяснения не содержали каких-либо мнений, а составляли первичные наблюдения, включая конкретную фактическую информацию, требующую дополнительного расследования относительно ее правдивости (см. § 17 настоящего Постановления).
83. Центральная избирательная комиссия сослалась в общих выражениях на объяснения, полученные от некоторых других наблюдателей, отрицавших любые нарушения, и высказалась о том, что такие объяснения опровергают утверждения заявителей. Тем не менее эти предполагаемые объяснения были описаны ЦИК весьма неопределенным способом, и ни одно из них не было передано заявителям или представлено властями Азербайджана Европейскому Суду. Центральная избирательная комиссия не дала разумного или убедительного разъяснения относительно того, почему объяснениям «других наблюдателей» придали большее значение или они были сочтены более достоверными, чем сведения подобного вида, представленные заявителями, которые также состояли из объяснений наблюдателей.
84. Кроме того, ЦИК сослалась на некоторые объяснения неназванных членов УИК, отрицавших любые нарушения (см. § 25 настоящего Постановления). Поскольку подтверждение версии заявителей потенциально могло повлечь ответственность должностных лиц УИК в вопросе избирательных нарушений, неудивительно, что они отрицали любой проступок. По этой причине Европейский Суд не убежден в том, что в настоящем деле такие объяснения могли быть особенно полезными при определении фактической точности утверждений заявителей (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Намат Алиев против Азербайджана», § 83).
85. Вышеупомянутые недостатки не были устранены внутригосударственными судами. Бакинский апелляционный суд просто повторил и поддержал выводы ЦИК и воспроизвел ее мотивировку без проведения независимого рассмотрения выдвинутых доводов или проверки жалоб заявителей на недостатки процедуры ЦИК.
86. Что касается жалобы в Верховный суд, она была лишена эффективности действиями Конституционного суда, утвердившего общенациональные результаты выборов в то время как период, отведенный законом для подачи заявителями жалобы в Верховный суд, еще не истек. По собственному признанию Верховного суда, он более не мог принимать решение, влияющее на результаты выборов в округе заявителя, поскольку они уже были утверждены как окончательные Конституционным судом. Исход этой ситуации заключался в том, что внутригосударственная правовая система позволяла Конституционному суду оканчивать всю избирательную процедуру, включая результаты выборов, в то время как заявители еще продолжали добиваться возмещения за предполагаемые нарушения их избирательных прав в их округе в рамках существующей системы обжалования, которая специально предназначалась для урегулирования избирательных споров. Решение Конституционного суда лишило доступное заявителям средство правовой защиты всякой перспективы успеха и сделало всю систему рассмотрения индивидуальных жалоб, связанных с выборами, бесполезной и иллюзорной в деле заявителей. Кроме того, несмотря на осведомленность о наличии ряда индивидуальных жалоб, оспаривающих справедливость процедуры выборов и законность результатов выборов в некоторых округах, Конституционный суд преждевременно подтвердил общенациональные результаты выборов как законные, как если бы исход длящихся разбирательств был не важен для общей оценки парламентских выборов в целом.
87. На основании вышеизложенного Европейский Суд считает, что поведение избирательных комиссий и судов, включая Конституционный суд, в настоящем деле и их соответствующие решения раскрывают явное отсутствие реального стремления к борьбе с предполагаемыми случаями фальсификации результатов выборов и защите пассивного избирательного права заявителей. Серьезные и доказуемые жалобы заявителей по поводу избирательных нарушений не были эффективно рассмотрены на внутригосударственном уровне. Способ возмещения, доступный заявителям и избранный ими, оказался бесполезным вследствие преждевременного подтверждения Конституционным судом результатов выборов как окончательных, когда жалоба заявителей еще рассматривалась.
88. Соответственно, имело место нарушение статьи 3 Протокола № 1 к Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции
89. Во взаимосвязи с вышеизложенной жалобой заявители жаловались на то, что кандидаты, выдвинутые оппозиционными партиями, такие как они, подверглись дискриминации различными средствами со стороны всех государственных органов исполнительной власти, избирательных комиссий, судов и подконтрольных правительству средств массовой информации на протяжении всего избирательного процесса.
Они ссылались на статью 14 Конвенции, которая предусматривает:
«Пользование правами и свободами, признанными в... Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам».
90. Европейский Суд отмечает, что в этой части жалоба связана с рассмотренной ранее и поэтому должна быть также объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
91. Однако с учетом вывода, сделанного в контексте статьи 3 Протокола № 1 к Конвенции, Европейский Суд полагает, что отсутствует необходимость рассматривать вопрос о том, имело ли место в настоящем деле нарушение требований статьи 14 Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
92. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
1. Материальный ущерб
93. Заявители требовали 30 000 евро в пользу каждого из них в отношении различных расходов, связанных с их избирательной кампанией.
94. Власти Азербайджана утверждали, что отсутствует причинная связь между указанным материальным ущербом и предполагаемыми нарушениями Конвенции.
95. Европейский Суд отмечает, что требования заявителей не изложены в подробной разбивке и не подкреплены доказательствами. В любом случае он не усматривает причинной связи между установленными нарушениями и предполагаемым материальным ущербом, соответственно, он отклоняет это требование.
2. Моральный вред
96. Заявители требовали 100 000 евро в качестве компенсации морального вреда, причиненного нарушением их избирательных прав.
97. Власти Азербайджана утверждали, что требуемые суммы являются чрезмерными, и подчеркивали, что в ранее рассмотренных сопоставимых делах против Азербайджана компенсации морального вреда не превышали 7 500 евро.
98. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский Суд присуждает каждому заявителю 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любой налог, начисляемый на указанную сумму.
B. Судебные расходы и издержки
99. Заявители требовали совместно 2 000 евро в качестве компенсации юридических издержек, понесенных во внутригосударственном разбирательстве и в разбирательстве дела в Европейском Суде. В поддержку этого требования они представили свой договор с их адвокатом Х. Хасановым.
100. Власти Азербайджана отметили, что, даже хотя вышеупомянутый договор предусматривал юридический гонорар за представительство во внутригосударственном разбирательстве, Х. Хасанов фактически представлял заявителей не во внутригосударственном разбирательстве, а только в Европейском Суде. Исходя из этого власти Азербайджана просили Европейский Суд отклонить данную часть требований относительно юридических издержек, понесенных во внутригосударственном разбирательстве.
101. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что не было доказано, что Х. Хасанов представлял интересы заявителей во внутригосударственном разбирательстве. С учетом предоставленных документов Европейский Суд отклоняет требование в части компенсации расходов и издержек, понесенных во внутригосударственных разбирательствах, и считает справедливым присудить всем троим заявителям совместно сумму в 850 евро в счет компенсации расходов, понесенных в ходе разбирательства в Европейском Суде.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
102. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что имело место нарушение статьи 3 Протокола № 1 к Конвенции;
-
постановил, что отсутствует необходимость в рассмотрении жалобы на основании статьи 14 Конвенции;
(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителям следующие суммы, подлежащие переводу в новые манаты по курсу, который будет установлен на день выплаты:
(i) 10 000 евро (десять тысяч евро) в пользу каждого заявителя, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда;
(ii) 850 евро (восемьсот пятьдесят евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек всем трем заявителям совместно, а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявителей в связи с указанной суммой;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 8 октября 2015 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF GAHRAMANLI AND OTHERS v. AZERBAIJAN (Application no. 36503/11)
(08.I.2016)
<*> This judgment has become final under Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Gahramanli and Others v. Azerbaijan,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
and André Wampach, Deputy Section Registrar,
Having deliberated in private on 15 September 2015,
PROCEDURE
1. The case originated in an application (no. 36503/11) against the Republic of Azerbaijan lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by three Azerbaijani nationals, Mr Fuad Ali oglu Gahramanli (...) <>, Mr Zalimkhan Adil oglu Mammadli (...) <> and Mr Namizad Heydar oglu Safarov (...) <*> («the applicants»), on 1 June 2011.
<*> Текст на национальном языке не приводится.
2. The applicants were represented by Mr H. Hasanov, a lawyer practising in Azerbaijan. The Azerbaijani Government («the Government») were represented by their Agent, Mr Ç.Asgarov .
3. The applicants alleged, in particular, that the election in their electoral constituency had not been free and fair owing to numerous instances of electoral fraud and that their right to stand for election had been infringed due to the relevant authorities' failure to effectively address their complaints concerning election irregularities.
4. On 9 December 2013 the application was communicated to the Government.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicants were born in 1975, 1957 and 1955 respectively and live in Baku.
6. The applicants stood as candidates for the opposition parties in the parliamentary elections of 7 November 2010 in the single-mandate Khatai First Electoral Constituency No. 33. Mr Fuad Gahramanli was nominated by the coalition of the Popular Front and Musavat parties, Mr Zalimkhan Mammadli by the Classic Popular Front Party and Mr Namizad Safarov by the Karabakh electoral bloc.
7. The constituency was divided into thirty-five electoral precincts, with one polling station in each precinct. It is apparent that there were a total of eight candidates running for election in the constituency.
8. According to the official election results, Mr H.M., the candidate nominated by the ruling Yeni Azerbaijan Party, won the election with 9,805 votes. Mr Zalimkhan Mammadli finished second with 1,893 votes, Mr Fuad Gahramanli third with 1,571 votes and Mr Namizad Safarov last with 157 votes.
A. The applicants' complaints concerning alleged irregularities on election day
9. On 10 November 2010 the applicants, together with one other candidate, jointly lodged nearly identical complaints with the Constituency Electoral Commission (the «ConEC») and the Central Electoral Commission (the «CEC»). They complained that the election results had not reflected the true opinion of the voters because there had been numerous instances of electoral fraud and irregularities on election day, and they requested the annulment of the election results in their constituency. They alleged that:
(a) In all the constituency polling stations, employees of the Khatai District Executive Authority and people affiliated with Mr H.M. had, in an organised manner, brought a number of persons not registered as voters into constituency polling stations to cast voting ballots;
(b) There had been instances of ballot-stuffing in numerous polling stations;
(c) The number of ballots cast in all the polling stations had been more than three times higher than the number of voters who had come to cast votes in all the polling stations;
(d) In one polling station, observers and consultative members of precinct electoral commissions («PECs») (commission members with no voting rights) had been prevented from participating in the vote-counting process.
10. The applicants also requested that their presence be ensured at the commission hearings concerning their complaints.
11. In support of their allegations, the applicants submitted to the electoral commissions more than a hundred statements (akt) made by election observers documenting specific instances of the irregularities complained of.
12. The applicants submitted copies of approximately fifty of the above-mentioned statements to the Court concerning alleged irregularities in Polling Stations nos. 4, 5, 6, 9, 10, 11, 13, 14, 16, 18, 19, 20, 21, 23, 24, 25, 28, 29, 30, 33, 34 and 35. Some examples of those statements are summarised below.
13. Two observers in Polling Station no. 34 claimed to have witnessed an incident of ballot-box stuffing by two PEC members. They noted that, although fewer than 240 voters had been counted throughout the day, a total of 534 ballots had been found in the ballot box and officially counted.
14. Three observers in Polling Station no. 9 witnessed an incident where the PEC chairman had given a stack of several pre-marked ballots to a voter, who then accidentally dropped them on the floor near the ballot box. Despite this, the ballots were gathered up and put into the ballot box in plain view of all those present. In a separate statement, the same three observers noted two other incidents of similar ballot-box stuffing allegedly initiated by the PEC chairman.
15. Three observers in Polling Station no. 19 noted that, although a total of only 259 voters had been counted throughout the day, the number of ballots found inside the ballot box at the end of the day had exceeded 400.
16. One consultative member of the PEC and two observers in Polling Station no. 18 noted that they had been prevented from standing at a place where they could observe, in an unobstructed manner, the checking of voters' forefingers for election ink. This had presumably been done by persons in charge in the precinct,
17. Three observers in Polling Station no. 25 noted that, although a total of only 235 voters had been counted throughout the day, 496 ballots had been found in the ballot box. The ballot box contained clumps of ballots, suggesting that ballot-box stuffing had taken place.
18. Observers in a number of other polling stations had also noted similarly significant differences between the numbers of ballots in the ballot boxes and the numbers of voters who had been observed casting votes throughout the day.
B. Examination of the complaint by the CEC
19. According to the applicants, they did not receive any reply from the ConEC and their complaint had been examined by the CEC only.
20. On 13 November 2010 the CEC extended the statutory three-day period for examining the complaint for an indefinite period of time, noting that «additional enquiries» were required.
21. On 21 November 2010, R.I., the member of the CEC's expert group who had been charged with dealing with the complaint delivered his opinion, stating that the complaint should be dismissed as unsubstantiated.
22. By a decision of 21 November 2010, the text of which was essentially a repetition of the opinion delivered by the expert R.I., the CEC dismissed the applicants' complaint as unsubstantiated. It appears that the applicants were not present at the CEC hearing.
23. In its decision, the CEC noted that the applicants should first have taken their complaints to the relevant PECs. They could then have appealed against the decisions of the various PECs to the ConEC, and only then should they have complained to the CEC, whereas — in breach of the above procedure — they had applied directly to the CEC. The CEC nevertheless decided to examine the complaint on the merits.
24. As to the merits of the complaint, the CEC found, in particular, that «the majority of the observers' statements [as submitted by the applicants] were of a general character and did not reflect the principle that an observation must be based on fact». It furthermore found that a number of the statements contained an assessment of the alleged irregularity based solely on observers' «subjective opinions». As an example of this, the CEC mentioned the statement of three observers from Polling Station no. 25 (see paragraph 17 above).
25. Furthermore, the CEC noted that the information in the observers' statements which the applicants submitted — of which there were more than hundred — was refuted by the statements of over one hundred other observers from «all thirty-five polling stations» who had not registered any breaches of electoral law that could affect the election results. According to the CEC, some of those observers represented the opposition. In particular, the CEC mentioned the names of a number of observers from Polling Stations nos. 3, 4, 6, 8, 9 and 15 who, according to the CEC, «had confirmed that no breaches of the electoral legislation had been observed». Moreover, the CEC noted that PEC members in all the polling stations had stated that, on election day, they had not received any statements or complaints by any observer or candidate concerning any election irregularities and that the election process in their respective polling stations had been lawful and conducted under adequate conditions.
26. In conclusion, the CEC found that the examination of the written evidence refuted the allegations made by the applicants and that no grounds for invalidating the election results could be established.
C. Court proceedings
27. On 25 November 2010 the applicants, together with one other candidate, lodged an appeal against the CEC decision with the Baku Court of Appeal. In the appeal, they reiterated the complaints made to the CEC about the alleged irregularities on election day. They also complained that — contrary to the requirements of Article 112-1.7 of the Electoral Code — their presence at the CEC hearing had not been ensured and that the CEC had deliberately not investigated the serious allegations of electoral fraud and irregularities.
28. By a judgment of 26 November 2010 the Baku Court of Appeal dismissed the applicants' appeal, mostly reiterating the CEC's reasoning. In particular, it noted that the applicants and their observers had not immediately complained of the alleged irregularities directly to the relevant PECs on election day. It furthermore found that the CEC had properly investigated the allegations and had found that they had been refuted by a number of other observers representing various political parties, including opposition parties, who had stated that no serious irregularities had taken place in any polling station.
29. A copy of the Baku Court of Appeal's judgment was made available to the applicants on 30 November 2010.
30. In the meantime, on 22 November 2010 the CEC had sent its final election results record and other relevant documents for review and final approval by the Constitutional Court. On 29 November 2010 the Constitutional Court confirmed the country-wide election results, including the election results in the applicants' constituency, as final.
31. On 1 December 2010 the applicants lodged an appeal with the Supreme Court against the Baku Court of Appeal's judgment. They reiterated the complaints and arguments raised before the CEC and the Baku Court of Appeal. They also complained of the following:
(a) as to the CEC's and the appellate court's remark that the irregularities allegedly observed on election day had not been communicated to the PECs immediately on that same day, the applicants noted that it had been precisely the conduct of the PECs — which had created a hostile environment for opposition observers and had themselves been largely responsible for those irregularities — that had made it impossible or difficult for the applicants and their observers to attempt to deal with the irregularities at the PEC level;
(b) both the CEC and the Baku Court of Appeal had given more weight to the statements of pro-Government observers, which had assessed the election process positively, than to those of the applicants' observers. The CEC and the Baku Court of Appeal did not explain the reasons for doing so. Moreover, while the CEC noted that positive statements about the conduct of the election had been made even by some observers from opposition parties, the applicants claimed the CEC had simply fabricated the existence of such statements by purported pro-opposition observers.
32. On 6 December 2010 the Supreme Court dismissed the applicant's appeal, agreeing with the lower court's reasoning. It also added that the applicants' appeal and the Baku Court of Appeal's judgment had to be assessed in the light of Article 63.4 of the Law on the Constitutional Court, which stated that the Constitutional Court's decisions were final and could not be subject to quashing, amendment or official interpretation by any authority or person. In this regard, the Supreme Court reasoned as follows:
«The results of the [parliamentary] elections of 7 November 2010 were recognised as valid by [the CEC's] election results record of 22 November 2010 and the candidates elected as members of parliament from all 125 electoral constituencies were determined.»
The aforementioned results record was approved by the CEC decision of 22 November 2010, and [on the same date] the final election results record, together with the [ConEC] results records and additional documents, were submitted to the Constitutional Court for verification and approval of the election results.
By a decision of the Plenum of the Constitutional Court on the results of the [parliamentary] elections of 7 November 2010..., dated 29 November 2010, the CEC's final results record of 22 November 2010 was deemed compliant with the requirements of Articles 100.2, 100.12, 108.2 and 171.2 of the Electoral Code of the Republic of Azerbaijan, and the election results concerning 125 electoral constituencies, including Khatai First Electoral Constituency no. 33, were approved, that decision becoming final at the moment of its delivery.
It follows from that decision that the Constitutional Court did not establish any circumstances that may have taken place during the voting or the determination of the election results that could have prevented the establishing of the will of the voters in Khatai First Electoral Constituency no. 33.
Taking into account the fact that the aforementioned decision [of the Constitutional Court] is final and not subject to quashing, amendment or official interpretation by any authority or person, the court considers that the judgment of the appellate court [dismissing the applicants' complaints] must be upheld.»
II. Relevant domestic law
A. Electoral Code
1. Electoral commissions: system, composition and decision-making procedure
33. Elections and referenda are organised and carried out by electoral commissions which are competent to deal with a wide range of issues relating to the electoral process (Article 17). There are three levels of electoral commissions: (a) the Central Electoral Commission (CEC); (b) constituency electoral commissions (ConECs); and (c) precinct (polling station) electoral commissions (PECs) (Article 18.1).
34. Each electoral commission at every level has a chairperson and two secretaries who are elected by open voting by members of the relevant electoral commission. The chairperson of each electoral commission at every level must be a representative of the political party holding the majority of parliamentary seats in the National Assembly. One of the secretaries must be a representative of the political parties holding the minority of parliamentary seats, and the other one a representative of «independent» members of parliament who are not formally affiliated with any political party (Article 19.3).
35. Meetings of the electoral commissions at every level may be convened either by the chairperson or by at least one third of the relevant commission's members (Article 19.5). The quorum for meetings of any electoral commission is at least two-thirds of the members who have voting rights (Article 19.10). The qualified majority vote of at least two-thirds of the members who are in attendance is required for the adoption of decisions of any commission at any level (Articles 28.2, 34.3 and 39.3).
36. The CEC consists of eighteen members who are elected by the National Assembly. Six members of the CEC are directly nominated by and represent the political party holding a majority of seats in the National Assembly, six members are nominated by and represent members of parliament who are not affiliated with any political party (independents), and six members are nominated by and represent all the remaining political parties holding a minority of parliamentary seats. Out of the six nominees representing the independent members of parliament, two candidates are nominated «in agreement» with the «interested parties»: one of the nominees is agreed by the representatives of the majority party and the other is agreed by the representatives of the minority parties (Article 24).
37. Each ConEC consists of nine members who are appointed by the CEC. Three members of the ConEC are nominated by the CEC members representing the parliamentary majority party, three members are nominated by the CEC members representing the parliamentary minority parties, and three members are nominated by the CEC members representing the members of parliament who are not affiliated with any political party. Local branches of the relevant political parties may suggest candidates to ConEC membership for nomination by the CEC members representing the relevant parties. Out of the three candidates nominated by the CEC members representing the members of parliament who are not affiliated with any political party, two candidates are nominated «in agreement» with the «interested parties»: one of the nominees is agreed with the CEC members representing the parliamentary majority party and the other is agreed with the CEC members representing the parliamentary minority parties (Article 30).
38. Each PEC consists of six members appointed by the relevant ConEC. Two members of the PEC are nominated by the ConEC members representing the parliamentary majority party, two members are nominated by the ConEC members representing the parliamentary minority parties, and two members are nominated by the ConEC members representing the members of parliament who are not affiliated with any political party. Local branches of the relevant political parties may suggest candidates for PEC membership for nomination by the ConEC members representing the relevant parties. As to candidates for PEC membership nominated by the ConEC members representing the members of parliament who are not affiliated with any political party, these candidates may also be suggested to the relevant ConEC members by voters or voters' initiative groups. These candidates must be citizens of the Republic of Azerbaijan who permanently reside within the territory of the relevant electoral constituency (Article 36).
2. Examination of electoral disputes
39. Candidates and other interested parties may complain about decisions or actions (or omissions to act) violating the electoral rights of candidates or other interested parties within three days of the publication or receipt of such decisions or the occurrence of such actions (or omissions) or within three days of an interested party having become aware of such decisions or actions (or omissions) (Article 112.1).
40. Such complaints may be submitted directly to a higher electoral commission (Article 112.2). If a complaint is first decided by a lower electoral commission, a higher electoral commission may quash its decision or adopt a new decision on the merits of the complaint or remit the complaint for a fresh examination (Article 112.9). Decisions or actions (or omissions to act) of a ConEC may be appealed against to the CEC, and decisions or actions (or omissions to act) of the CEC may be appealed against to the appellate court (Article 112.3).
41. If the examination of the complaint reveals a suspicion that a criminal offence has been committed, the relevant prosecuting authority can be informed thereof. The CEC must adopt a reasoned decision in this regard. The relevant prosecution authority must examine this information within a three-day period (Article 112.4).
42. While examining requests for annullment of the election of a specific candidate, the relevant electoral commission has the right to hear submissions from citizens and officials as well as to obtain the requisite documents and evidential material (Article 112.8).
43. The relevant electoral commission shall adopt a decision on any complaint submitted during the election period and deliver it to the complainant within three days of the receipt of such complaint, except for complaints submitted on election day or the day after election day, which shall be examined immediately (Article 112.10).
44. For the purposes of investigating complaints concerning breaches of electoral rights, the CEC shall create an expert group consisting of nine members (Article 112-1.1).
45. If a complainant expresses a wish to participate in the hearing of an electoral commission examining his complaint, he or she must be informed of the time and place of the hearing one day in advance (Article 112-1.7).
46. Complaints concerning decisions of electoral commissions shall be examined by courts within three days (unless the Electoral Code provides for a shorter period). The period for lodging an appeal against a court decision is also three days (Article 112.11).
47. Persons illegally interfering with the election process and otherwise violating electoral rights of voters and candidates may bear criminal, civil or administrative responsibility under the Criminal Code, the Civil Code or the Code of Administrative Offences (Article 115).
3. Vote-counting, tabulation and approval of election results
48. After the counting of votes in a polling station at the end of election day, the PEC draws up an election results record (protokol), in three original copies, documenting the results of the voting in the polling station (Articles 106.1 — 106.6). One copy of the PEC results record, together with other relevant documents, is then submitted to the relevant ConEC within twenty-four hours (Article 106.7). The ConEC verifies whether each PEC results record and documents attached to it comply with the law and whether there are any inconsistencies (Article 107.1). After submission of all the PEC results records, the ConEC tabulates, within two days of election day, the results from the different polling stations and draws up a results record, in three original copies, reflecting the aggregated results of the vote in the constituency (Articles 107.2 — 107.7). One copy of the ConEC results record, together with other relevant documents, is then submitted to the CEC within two days of election day (Article 107.4). The CEC verifies whether the ConEC results records comply with the law and whether they contain any inconsistencies (Article 108.1) and draws up its own final results record reflecting the results of the elections in all constituencies (Article 108.2).
49. The Constitutional Court reviews and approves the results of the elections (Article 171.1). For this purpose, the CEC conducts a review of the ConEC results records, together with other relevant documents over a period of no more than twenty days following election day, and then submits them to the Constitutional Court within forty-eight hours (Article 171.2).
50. Within ten days of receipt of the above documents the Constitutional Court determines, with the assistance of experts, whether they are in accordance with the requirements of the Electoral Code. If necessary, this ten-day period may be extended (Article 171.3).
B. Law on the Constitutional Court
51. Article 63.4 of the Law on the Constitutional Court states:
«A decision of the Plenum of the Constitutional Court shall be final and cannot be cancelled, changed or officially interpreted by any organ or official.»
III. Relevant international documents
A. Code of Good Practice in Electoral Matters
52. The relevant excerpts from the Code of Good Practice in Electoral Matters (Guidelines and Explanatory Report) (CDL-AD (2002) 23 rev), adopted by the European Commission for Democracy Through Law («the Venice Commission») at its 51st and 52nd sessions (5 — 6 July and 18 — 19 October 2002), read:
3.1 Organisation of elections by an impartial body
a. An impartial body must be in charge of applying electoral law.
b. Where there is no longstanding tradition of administrative authorities' independence from those holding political power, independent, impartial electoral commissions must be set up at all levels, from the national level to polling station level.
c. The central electoral commission must be permanent in nature.
i. at least one member of the judiciary;
ii. representatives of parties already in parliament or having scored at least a given percentage of the vote; these persons must be qualified in electoral matters.
iii. a representative of the Ministry of the Interior;
iv. representatives of national minorities.
e. Political parties must be equally represented on electoral commissions or must be able to observe the work of the impartial body. Equality may be construed strictly or on a proportional basis...
h. It is desirable that electoral commissions take decisions by a qualified majority or by consensus.
3.3 An effective system of appeal
a. The appeal body in electoral matters should be either an electoral commission or a court. For elections to Parliament, an appeal to Parliament may be provided for in first instance. In any case, final appeal to a court must be possible.
b. The procedure must be simple and devoid of formalism, in particular concerning the admissibility of appeals.
d. The appeal body must have authority in particular over such matters as the right to vote — including electoral registers — and eligibility, the validity of candidatures, proper observance of election campaign rules and the outcome of the elections.
e. The appeal body must have authority to annul elections where irregularities may have affected the outcome. It must be possible to annul the entire election or merely the results for one constituency or one polling station. In the event of annulment, a new election must be called in the area concerned.
f. All candidates and all voters registered in the constituency concerned must be entitled to appeal...
g. Time-limits for lodging and deciding appeals must be short (three to five days for each at first instance).
h. The applicant's right to a hearing involving both parties must be protected.
i. Where the appeal body is a higher electoral commission, it must be able ex officio to rectify or set aside decisions taken by lower electoral commissions.
3.1 Organisation of elections by an impartial body
68. Only transparency, impartiality and independence from politically motivated manipulation will ensure proper administration of the election process, from the pre-election period to the end of the processing of results.
69. In states where the administrative authorities have a long-standing tradition of independence from the political authorities, the civil service applies electoral law without being subjected to political pressures. It is therefore both normal and acceptable for elections to be organised by administrative authorities, and supervised by the Ministry of the Interior.
70. However, in states with little experience of organising pluralist elections, there is too great a risk of government's pushing the administrative authorities to do what it wants. This applies both to central and local government — even when the latter is controlled by the national opposition.
71. This is why independent, impartial electoral commissions must be set up from the national level to polling station level to ensure that elections are properly conducted, or at least remove serious suspicions of irregularity.
3.3 An effective system of appeal
92. If the electoral law provisions are to be more than just words on a page, failure to comply with the electoral law must be open to challenge before an appeal body. This applies in particular to the election results: individual citizens may challenge them on the grounds of irregularities in the voting procedures. It also applies to decisions taken before the elections, especially in connection with the right to vote, electoral registers and standing for election, the validity of candidatures, compliance with the rules governing the electoral campaign and access to the media or to party funding.
93. There are two possible solutions:
- appeals may be heard by the ordinary courts, a special court or the constitutional court;
- appeals may be heard by an electoral commission. There is much to be said for this latter system in that the commissions are highly specialised whereas the courts tend to be less experienced with regard to electoral issues. As a precautionary measure, however, it is desirable that there should be some form of judicial supervision in place, making the higher commission the first appeal level and the competent court the second.
95. Appeal proceedings should be as brief as possible, in any case concerning decisions to be taken before the election. On this point, two pitfalls must be avoided: first, that appeal proceedings retard the electoral process, and second, that, due to their lack of suspensive effect, decisions on appeals which could have been taken before, are taken after the elections. In addition, decisions on the results of elections must also not take too long, especially where the political climate is tense. This means both that the time limits for appeals must be very short and that the appeal body must make its ruling as quickly as possible. Time limits must, however, be long enough to make an appeal possible, to guarantee the exercise of rights of defence and a reflected decision. A time limit of three to five days at first instance (both for lodging appeals and making rulings) seems reasonable for decisions to be taken before the elections. It is, however, permissible to grant a little more time to Supreme and Constitutional Courts for their rulings.
96. The procedure must also be simple, and providing voters with special appeal forms helps to make it so. It is necessary to eliminate formalism, and so avoid decisions of inadmissibility, especially in politically sensitive cases.
99. Standing in such appeals must be granted as widely as possible. It must be open to every elector in the constituency and to every candidate standing for election there to lodge an appeal. A reasonable quorum may, however, be imposed for appeals by voters on the results of elections.
100. The appeal procedure should be of a judicial nature, in the sense that the right of the appellants to proceedings in which both parties are heard should be safeguarded.
101. The powers of appeal bodies are important too. They should have authority to annul elections, if irregularities may have influenced the outcome, i.e. affected the distribution of seats. This is the general principle, but it should be open to adjustment, i.e. annulment should not necessarily affect the whole country or constituency — indeed, it should be possible to annul the results of just one polling station. This makes it possible to avoid the two extremes — annulling an entire election, although irregularities affect a small area only, and refusing to annul, because the area affected is too small. In zones where the results have been annulled, the elections must be repeated.
102. Where higher-level commissions are appeal bodies, they should be able to rectify or annul ex officio the decisions of lower electoral commissions.»
B. The Organisation for Security and Cooperation in Europe, Office for Democratic Institutions and Human Rights (OSCE/ODIHR) Election Observation Mission Final Report on the Parliamentary Elections of 7 November 2010 (Warsaw, 25 January 2011) («the OSCE Report»)
53. The relevant excerpts from the OSCE Report read as follows:
«IV. ELECTION SYSTEM AND THE LEGAL FRAMEWORK»
Parliamentary elections are conducted under a majoritarian system. Members of parliament are elected in 125 single-mandate constituencies for a five-year term, in one round of voting. The candidate who obtains the highest number of votes is considered elected...
V. THE ELECTION ADMINISTRATION
The 7 November parliamentary elections were administered by a three-tiered system of election administration, headed by the 18-member CEC. There are 125 ConECs and 5,175 PECs. These election commissions are permanent bodies appointed for a five-year term. Members of the CEC are elected by parliament, ConECs are appointed by the CEC, and PECs by the relevant ConECs.
According to the Election Code, the composition of all election commissions reflects the representation of political forces in the parliament: three equal quotas are reserved for members nominated by the parliamentary majority (i.e. YAP), parliamentarians elected as independent candidates, and the parliamentary minority (defined as the remaining political parties represented in the parliament).
This formula remains highly contentious, since in practice it establishes the domination of the election administration by pro-government forces, which have a decisive majority in all commissions. Moreover, the chairpersons of all election commissions are by law nominees of the parliamentary majority. This domination undermines confidence in the independence and impartiality of election administration bodies and does not ensure that they enjoy public confidence. The OSCE/ODIHR and the Venice Commission have repeatedly recommended that the formula be revised in a manner which would ensure that election commissions are not dominated by pro-government forces and enjoy public confidence, in particular the confidence of political parties contesting the elections. This recommendation has not been addressed.
OSCE/ODIHR EOM LTOs assessed the performance of ConECs as generally efficient and professional as far as the technical preparations of the election process were concerned. However, they expressed serious concerns regarding the impartiality of ConECs, which generally appeared to favor YAP candidates or incumbent independent candidates. The lack of impartiality of ConECs became particularly apparent during the candidate registration process and in the handling of electoral disputes by ConECs.
While election day was generally calm and peaceful, international observers reported a high occurrence of serious irregularities and procedural violations, including ballot box stuffing...
Overall, international observers assessed voting positively in 89 per cent of polling stations visited, while voting was assessed negatively in a considerable 11 per cent of the 1,247 polling stations visited (127 polling stations), indicating systemic irregularities. The most widely observed procedural violations during voting concerned inking, an important safeguard against multiple voting. In 12 per cent of polling stations visited, not all voters were checked for traces of invisible ink; in 8 per cent, not all voters were marked with ink. Twenty-three PECs where voting was observed did not check voters for ink at all, and 12 PECs did not ink any voters. International observers reported from seven polling stations that voters who had already been inked were nonetheless allowed to vote...
International observers noted a series of identical signatures on the voter list in 100 of the polling stations visited, and ballot box stuffing in a significant 63 cases. Group voting was observed in 7 per cent of polling stations visited, proxy voting in 2 per cent, and multiple voting in 1 per cent. In 25 polling stations visited, voters were allowed to vote although they were not able to produce any of the prescribed identity documents...
In 7 per cent of polling stations visited, not all voters marked their ballots in secret. International observers also noted 12 cases where one person was «assisting» numerous voters, potentially undermining the secrecy of the vote...
International observers reported 65 instances of tension in and outside polling stations, 20 attempts to influence for whom voters should cast their ballots, and 9 cases of intimidation of voters. They also noted instances of campaigning or the presence of campaign material in the vicinity of and inside polling stations. Unauthorized persons were identified in 79 polling stations and interfered in or directed the process in 19 instances.
Proxies of candidates, parties and electoral blocs were present in 91 per cent of polling stations visited, and domestic non-party observers, in 56 per cent... International observers noted some cases where observers and proxies were expelled from polling stations and received reports of them being pressured, detained or physically assaulted. Regrettably, international observers were restricted in their observation in 114 polling stations.
While 105 of the 152 counts observed were evaluated positively, observers assessed the vote count negatively in a 47 instances (32 per cent), a significantly high number. In 14 cases, the number of ballots in the mobile or stationary ballot box was higher than the number of signatures on the voter list or the written requests for mobile voting, and 31 ballot boxes contained clumps or stacks of ballots, suggesting that ballot box stuffing had occurred earlier. In a few cases, the PEC counted the ballots in a different room. Election results were tampered with in 13 polling stations.
Significant procedural errors and omissions were reported from over one quarter of counts observed. A considerable number of PECs did not perform basic reconciliation procedures required by law, such as counting and entering into the protocols the number of voters' signatures on the voter lists (61 cases), of DVCs [de-registration voting card] retained (25 cases), or of requests for mobile voting (25 cases). Twenty-eight PECs did not cancel unused ballots after the end of voting, and 33 did not place spoiled ballots in a separate envelope. Fifty-one PECs did not enter all figures from the reconciliation procedures in the draft protocol before opening the ballot boxes, and 41 did not crosscheck them for mathematical consistency. In five polling stations where the count was observed, ballot box seals were not intact when the boxes were opened, and in 13 cases, their serial numbers did not match those entered in the draft protocol during the opening of the polling station.
Ballot validity was not always determined in a reasonable and consistent manner (16 and 14 cases, respectively), with PECs not voting on the validity of disputed ballots in 42 of the counts observed. In 31 counts observed, not everybody present was able to see clearly how ballots had been marked, and in 12 instances, PEC members or observers were not allowed to examine ballots upon request. In 48 counts observed, the data established was not announced before being entered into the draft protocol. In ten polling stations, unauthorized persons were present during the count, and in six, such persons interfered in or directed the process. Persons other than PEC members were seen participating in the count in 12 polling stations...
XVI. POST-ELECTION COMPLAINTS AND APPEALS
A. ADJUDICATION OF POST-ELECTION COMPLAINTS BY THE CEC
The CEC reviewed, up to 22 November, over 120 complaints, 73 of which requested the invalidation of results in 50 constituencies. Plaintiffs cited grave irregularities such as ballot stuffing, multiple voting and proxy voting, in particular in military polling stations, voting by unauthorized persons, interference and pressure by executive officials, obstruction of observers, breaches of the law during the vote count and the tabulation of results, and discrepancies between PEC and ConEC protocols. They also requested the prosecution of officials and individuals who allegedly committed electoral offences.
The CEC review of complaints lacked due process and transparency; the investigation was conducted solely by one member of the expert group to whom the case was assigned and whose opinion was presented only briefly and was always adopted unquestioningly by the majority of CEC members. The substance of the complaints was not discussed during the CEC sessions. Instead of attempting to ascertain the authenticity of the dispute, it invoked formalistic reasons to deny a thorough examination of the complaints. On one occasion, the CEC debated whether a complaint should be discussed on its merits, because there was a difference between the plaintiff's signature on the complaint and the signature on his ID, while no effort was made to contact the plaintiff. Some complaints were dismissed on the grounds that there were differences in the signatures of observers who signed several statements on violations and because the CEC estimated that observers could not have visited a certain number of polling stations within the time indicated in the statements.
Documents which had been submitted as evidence, such as PEC protocols, were not examined or discussed during the sessions, under the pretext that they were not the originals. In response to complaints alleging that groups of people were carried around by buses and voted multiple times, the CEC chairperson stated during a session that the CEC only investigates events inside polling stations and that all else does not concern the CEC. Plaintiffs attended the sessions where their complaints were being reviewed only on very few occasions and complained that they were given very short notice before the session. They also claimed that PECs and ConECs in several instances refused to accept their complaints. Even though ConECs at times sent their decisions by mail, with delivery to the plaintiffs taking several days, the CEC dismissed the subsequent appeal on the grounds that they were submitted past the three-day legal deadline.
B. ADJUDICATION OF APPEALS BY THE COURTS
Over 60 appeals against CEC decisions were lodged with the Baku Court of Appeal, all of which were dismissed. The court upheld all CEC decisions without proper investigation of the appellants' arguments. The court in all but a few cases did not call and did not examine testimonies of witnesses suggested by the appellants. The reasons why the court did not call witnesses and hear testimonies were not indicated in the decisions, even though the Code of Civil Procedures clearly states that the section of a court decision which is motivating the decision should mention the reasons for refusal to accept any evidence referred to by the persons participating in a case.
Requests by appellants to have original documents which they had previously submitted to the CEC returned to them were routinely refused. In one case, the appellant requested the court to oblige the CEC to provide the footage from the video camera installed in a polling station as evidence. The CEC lawyer claimed that the video recordings were in the archive and could not be submitted. The Court did not address the request either during the hearing or in its decision. Results protocols certified by PECs which were different from those posted on the CEC website were presented during hearings but were not taken into account by the court, which accepted the CEC's explanation that after recounts no discrepancies were found.
The OSCE/ODIHR EOM is aware of approximately 30 cases that were reviewed by the Supreme Court. Requests to the court by the OSCE/ODIHR EOM for information regarding election-related cases went unanswered. The court did not address the shortcomings and deficiencies in the adjudication of complaints by the CEC and the Baku Court of Appeal and dismissed all appeals. Attorneys of the appellants claimed they were given notice of only an hour or two before the hearings. Overall, the courts failed to provide effective remedy and on occasions even failed to comply with domestic legislation.
C. COMPILATION AND ADOPTION OF THE FINAL RESULTS PROTOCOL
The CEC compiled and sent to the Constitutional Court the final protocol of the election results on 22 November, even before the deadlines for challenging CEC decisions in the courts had expired. The protocol was signed by 17 out of 18 CEC members. The Constitutional Court validated the election results by a final decision on 29 November, when cases were still pending before the Baku Court of Appeal and deadlines for challenging Court of Appeal's decisions to the Supreme Court had not expired. This effectively deprived stakeholders of the opportunity to exercise their constitutional right to seek legal redress.»
C. Explanatory memorandum by Mr Pedro Agramunt and Mr Tadeusz Iwiñski , co-rapporteurs, to Resolution 2062 (2015) of the Parliamentary Assembly of the Council of Europe, «The»
functioning of democratic institutions in Azerbaijan»
54. The following are extracts from the explanatory memorandum:
27. Concerning the Electoral Code, in March 2008, the Office for Democratic Institutions and Human Rights of the Organization for Security and Co-operation in Europe (OSCE/ODIHR) and the Venice Commission prepared a joint interim opinion on the draft amendments to the Code. The [National Assembly] adopted the amendments on 2 June 2008. Another Venice Commission and OSCE/ODIHR joint opinion was adopted in June 2008 on the adopted amendments to the Electoral Code. Since then, the Electoral Code was further amended in June 2010, April 2012 and April 2013, but key issues were not tackled, in particular the reform of the composition of the electoral administration, which lacks independence.
28. In their previous report on «The honouring of obligations and commitments by Azerbaijan» of 20 December 2012 the then co-rapporteurs expressed concern over the fact that previous Venice Commission recommendations had not been addressed. The biggest concerns were about the composition of the Central Electoral Commission and territorial electoral commissions, candidate registration, observers, the electoral roll and its accuracy, as well as the complaints and appeals procedure. Since then, the electoral code has not been amended to improve the composition of the electoral administration and candidates' and voters' registration, despite the Venice Commission recommendations:
29. The Central Electoral Commission is appointed by parliament: one third of its members are proposed by the majority, one third by the minority and the last third by independent members of parliament. Although this could be seen as an appropriate system in theory, in practice, this formula provides pro-government forces with a decisive majority and results in a lack of commission members from the opposition. [Footnote: «... See also former election reports and joint Venice Commission and OSCE/ODIHR opinions issued in 2008, 2005, 2004 and 2003, in which it has been repeatedly stated, departing from the experience in past elections, commission members appointed by theoretically „independent“ sections of the parliament or small parties tend, in reality, to vote in line with the governing party — see, among others, CDL-AD(2003)015, CDL-AD(2004)016rev, CDL-AD(2005)029 and CDL-AD(2008)011.»] By law, all chairpersons of all electoral commissions are nominated by the parliamentary majority. Constituency electoral commissions are appointed by the Central Electoral Commission, and precinct electoral commissions are appointed by the relevant constituency electoral commissions. In view of the above, the composition of the commissions is detrimental to the independence of the electoral administration and thus undermines confidence in the electoral process.
32. ...The importance of independence in the composition of electoral commissions has... repeatedly been highlighted by the Venice Commission, which recommends that central electoral commissions include at least one member of the judiciary. These conclusions were subsequently reflected in the opinion of the Venice Commission on the draft amendments to the Electoral Code of the Republic of Azerbaijan.»
THE LAW
I. Alleged violation of Article 3 of Protocol No. 1 to the Convention
55. Relying on Article 3 of Protocol No. 1 to the Convention and Article 13 of the Convention, the applicants complained that, in the electoral constituency where they had run for the parliamentary election, there had been a number of serious irregularities and breaches of electoral law which had made it impossible to determine the true opinion of voters and had thus infringed their right to stand as candidates in free elections. The domestic authorities, including the electoral commissions and courts, had failed to properly examine their complaints and to investigate their allegations concerning the aforementioned irregularities and breaches of electoral law. In particular, the examination of their appeal by the Supreme Court had been deprived of all effectiveness because the election results had already been approved by the Constitutional Court. They also argued that the structural composition of the electoral commissions at all levels — dominated by pro-government political forces as they were — had allowed electoral fraud to be committed by commission members to the detriment of opposition candidates and had been one of the reasons for the failure to effectively investigate it.
56. Having regard to the special features of the present case, the Court considers that this complaint falls to be examined only under Article 3 of Protocol No. 1 to the Convention and that no separate examination is necessary under Article 13. Article 3 of Protocol No. 1 reads:
«The High Contracting Parties undertake to hold free elections at reasonable intervals by secret ballot, under conditions which will ensure the free expression of the opinion of the people in the choice of the legislature.»
A. Admissibility
57. The Court notes that the complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. The parties' submissions
58. The Government submitted that the domestic legislation provided for an effective mechanism for the examination by the ConECs, the CEC, an appellate court and the Supreme Court of election-related complaints.
59. As to the structural composition of the electoral commissions, the Government noted that at all three levels the commission members represented the three categories of political forces represented in the parliament: the majority party, the independents and the remaining (minority) parties. As each of these forces is represented equally by one-third of commission members, the existing system ensured that no political force was in a dominant position compared to the other two.
60. The Government argued that the applicants' electoral complaint had been comprehensively and thoroughly examined by the electoral commissions and the courts in accordance with the requirements of the Electoral Code and other applicable legislation. The complaint had first been examined by a member of the CEC expert group who had produced an opinion before the CEC hearing. The CEC decision had been substantiated. The CEC had received statements from «a great number of observers... representing various political parties, including the applicants' [own] political parties», which did not support the applicants' allegations. On the basis of those statements, the CEC had decided that the applicants' allegations were groundless.
61. Lastly, the Government noted that applicants had been duly informed of the Baku Court of Appeal hearing and that two of them had attended it and had been heard by the court. Two of the applicants were also present at the Supreme Court hearing. As to the effectiveness of the examination of the appeal by the Supreme Court, the Government noted that the Supreme Court had not merely «mechanically referred» to the Constitutional Court's decision approving the election results, but had also comprehensively examined all the relevant legal points of the appeal.
62. The applicants argued that the electoral commissions had not been independent but had operated under the influence and control of the Government, with the aim of creating various unfair advantages for the pro-Government candidates. While at first sight it might appear that representatives of the ruling party formally held only one-third of the seats in each electoral commission, in reality the remaining commission members — representing both the independents and the parliamentary-minority parties — were also pro-ruling-party and had followed the instructions of the authorities. Moreover, by law, the chairperson of every electoral commission at each level was nominated by the parliamentary-majority party. Thus, in practice, the system allowed the pro-government forces to effectively dominate in each electoral commission.
63. The applicants claimed that the relevant PECs had not only failed to address on the spot the irregularities that had allegedly taken place, but that the «majority of the violations of the law» had been actively encouraged by them. Despite this, the CEC had referred to statements by chairpersons and members of the relevant PECs — in which the existence of irregularities was denied — as a basis for rejecting the applicants' complaints. It had also relied chiefly on the statements of observers representing pro-government political parties and «governmental NGOs». The CEC had not explained why those statements were considered to constitute more reliable evidence than the applicants' observers' statements documenting the alleged irregularities. It had not questioned any of the applicants' observers.
64. According to the applicants, the Baku Court of Appeal's judgment had lacked reasoning because it had failed to address the applicants' arguments concerning the alleged irregularities and the unfairness of the CEC's examination of those arguments.
65. They also claimed that the Supreme Court had examined the applicants' appeal in a superficial manner and had, moreover, dismissed it partly on the basis of an extraneous reason, namely the fact that the Constitutional Court had already approved the election results. Moreover, the premature approval of the election results by the Constitutional Court, which had taken place before the period for the applicants' appeal to the Supreme Court had expired, reduced the overall effectiveness of the appeal to the Supreme Court as a remedy.
2. The Court's assessment
66. Article 3 of Protocol No. 1 enshrines a principle that is characteristic of an effective political democracy and is accordingly of prime importance in the Convention system (see Mathieu-Mohin and Clerfayt v. Belgium, 2 March 1987, § 47, Series A no. 113). This Article would appear at first to differ from the other provisions of the Convention and its Protocols, as it is phrased in terms of the obligation of the High Contracting Parties to hold elections under conditions which ensure the free expression of the opinion of the people, rather than in terms of a particular right or freedom. However, the Court has established that it guarantees individual rights, including the right to vote and to stand for election (ibid., §§ 46 — 51).
67. The Court has consistently highlighted the importance of the democratic principles underlying the interpretation and application of the Convention and has emphasised that the rights guaranteed under Article 3 of Protocol No. 1 are crucial to establishing and maintaining the foundations of an effective and meaningful democracy governed by the rule of law (see Hirst v. the United Kingdom (no. 2) [GC], no. 74025/01, § 58, ECHR 2005-IX). Nonetheless, those rights are not absolute. There is room for «implied limitations», and Contracting States are given a margin of appreciation in this sphere (see Matthews v. the United Kingdom [GC], no. 24833/94, § 63, ECHR 1999-I; Labita v. Italy [GC], no. 26772/95, § 201, ECHR 2000-IV; and Podkolzina v. Latvia, no. 46726/99, § 33, ECHR 2002-I). However, in the last resort it is for the Court to determine whether or not the requirements of Article 3 of Protocol No. 1 have been complied with. It must satisfy itself that the conditions imposed on the rights to vote and to stand for election do not curtail those rights to such an extent as to impair their very essence and deprive them of their effectiveness; that they are imposed in pursuit of a legitimate aim; and that the means employed are not disproportionate (see Mathieu-Mohin and Clerfayt, cited above, § 52). In particular, any conditions imposed must not thwart the free expression of the people in the choice of the legislature — in other words, they must reflect, or not run counter to, the concern to maintain the integrity and effectiveness of an electoral procedure aimed at identifying the will of the people through universal suffrage (see Hirst (no. 2), cited above, § 62).
68. Furthermore, the object and purpose of the Convention, which is an instrument for the protection of human rights, requires its provisions to be interpreted and applied in such a way as to make their stipulations not theoretical or illusory but practical and effective (see, among many other authorities, United Communist Party of Turkey and Others v. Turkey, 30 January 1998, § 33, Reports of Judgments and Decisions 1998-I; Chassagnou and Others v. France [GC], nos. 25088/94, 28331/95 and 28443/95, § 100, ECHR 1999-III; and Lykourezos v. Greece, no. 33554/03, § 56, ECHR 2006-VIII). The right to stand as a candidate in an election, which is guaranteed by Article 3 of Protocol No. 1 and is inherent in the concept of a truly democratic regime, would be merely illusory if one could be arbitrarily deprived of it at any moment. Consequently, while it is true that States have a wide margin of appreciation when establishing eligibility conditions in the abstract, the principle that rights must be effective requires that the eligibility procedure contain sufficient safeguards to prevent arbitrary decisions (see Podkolzina, cited above, § 35). This principle requiring prevention of arbitrariness is equally relevant in other situations where the effectiveness of individual electoral rights is at stake (see, mutatis mutandis, Kovach v. Ukraine, no. 39424/02, § 55, ECHR 2008).
69. The Court has established that the existence of a domestic system for the effective examination of individual complaints and appeals in matters concerning electoral rights is one of the essential guarantees of free and fair elections. Such a system ensures an effective exercise of individual rights to vote and to stand for election, maintains general confidence in the State's administration of the electoral process and constitutes an important device at the State's disposal in achieving the fulfilment of its positive duty under Article 3 of Protocol No. 1 to hold democratic elections. Indeed, the State's solemn undertaking under Article 3 of Protocol No. 1 and the individual rights guaranteed by that provision would be illusory if, throughout the electoral process, specific instances indicative of failure to ensure democratic elections are not open to challenge by individuals before a competent domestic body capable of effectively dealing with the matter (see Namat Aliyev v. Azerbaijan, no. 18705/06, § 81, 8 April 2010).
70. The Court has also emphasised that it is important for the authorities in charge of electoral administration to function in a transparent manner and to maintain impartiality and independence from political manipulation (see Georgian Labour Party v. Georgia, no. 9103/04, § 101, ECHR 2008) and for their decisions to be sufficiently well reasoned (see Namat Aliyev, cited above, §§ 81 — 90).
(b) Application of those principles to the present case
71. In the present case, the Court notes that the applicants complained of numerous instances of irregularities and breaches of electoral law which had allegedly taken place during election day in various polling stations in their electoral constituency. They maintained that, due to the irregularities themselves as well as the domestic authorities' failure to address them adequately, the election in their constituency had not been free and democratic and the official election results had not reflected the real opinion of the voters.
72. As for the applicants' claims concerning the specific instances of alleged irregularities, the Court is not in a position to assume a fact-finding role by attempting to determine whether all or some of these alleged irregularities had taken place and, if so, whether they had amounted to irregularities capable of thwarting the free expression of the people's opinion. Owing to the subsidiary nature of its role, the Court needs to be wary in assuming the function of a first-instance tribunal of fact where this is not rendered unavoidable by the circumstances of a particular case. The Court's task under Article 3 of Protocol No. 1 is rather to satisfy itself, from a more general standpoint, that the respondent State has complied with its obligation to hold elections under free and fair conditions and has ensured that individual electoral rights were exercised effectively (see Namat Aliyev, cited above, § 77).
73. That said, the Court considers that the applicants have put forward a very serious and «arguable» claim disclosing an apparent failure to hold free and fair elections in their constituency. In particular, they complained, inter alia, of unlawful interference in the election process by electoral commission members, undue influence on voter choice, obstruction of observers, and numerous instances of ballot-box stuffing. The Court considers that these types of irregularities, if duly confirmed as having taken place, were indeed potentially capable of thwarting the democratic nature of the elections. The Court further notes that the applicants' allegations were based on relevant evidence, consisting mainly of statements written and signed by observers who gave first-hand accounts of the alleged irregularities witnessed by them. The Court is also cognisant of the OSCE Report (see paragraph 53 above), which indirectly corroborates the applicants' claims. While this report did not contain any details relating specifically to the applicants' constituency, it gave a general account of the most frequent problems identified during the election process, which were similar to those alleged by the applicants.
74. Since such a serious and arguable claim has been lodged by the applicants, the respondent State is under an obligation to provide a system for undertaking an effective examination of the applicants' complaints. Azerbaijani law did indeed provide for a system consisting of electoral commissions at different levels, whose decisions could subsequently be appealed against to the Court of Appeal and then further to the Supreme Court. The applicants duly made use of this system and it remains to be seen whether, in practice, the examination of the applicants' claims was effective and devoid of arbitrariness.
75. As for the examination of the applicants' complaint by the CEC, the Court takes due note, at the outset, of the applicants' argument that the electoral commissions, in general, lacked impartiality owing to their structural composition. In particular, one-third of the members of each commission at all levels, including the CEC, were nominated by or on behalf of the parliamentary-majority party. In addition, another member, nominally representing independent members of parliament formally unaffiliated with any political party, was appointed «in agreement» with the majority party. Thus, seven out of eighteen CEC members, four out of nine members of each ConEC, and three out of six members of each PEC were either directly or indirectly appointed by the ruling party. In addition, chairmen of all commissions at all levels were appointed from among the members nominated by the ruling party. Pro-ruling-party forces thus had a relative majority vis — á - vis the representatives of any other political force in electoral commissions at every level, including the CEC which examined the applicants' complaint in the present case. While, at least at CEC level, this majority was not sufficient to automatically secure the qualified majority of at least two-thirds of the attendant members' votes required for a decision (see paragraph 35 above), the Court takes note of the reports that commission members appointed by theoretically «independent» sections of the parliament or some small parties tended, in reality, to vote in line with the governing party (see paragraph 54 above).
76. Both the OSCE/ODIHR and the Venice Commission have opined that the above-mentioned structural composition of electoral commissions gave rise, in practice, to the domination of the election administration by pro-government forces and gave them a decisive majority in all commissions. Both the OSCE/ODIHR and the Venice Commission repeatedly recommended that the existing formula be revised in a manner which would eliminate such domination by pro-government forces; however, this recommendation has not so far been addressed.
77. The above assessment and recommendations must be taken seriously in the context of elections in Azerbaijan, which have previously been assessed by reputable international observers as falling short of a number of democratic standards. In this connection, it should be noted that the Court itself has examined various election-related issues in a number of cases against Azerbaijan that have involved arbitrary decisions by electoral commissions in relation to opposition-oriented candidates (see, among others, Namat Aliyev, cited above; Kerimova v. Azerbaijan, no. 20799/06, 30 September 2010; Mammadov v. Azerbaijan (no. 2), no. 4641/06, 10 January 2012; Hajili v. Azerbaijan, no. 6984/06, 10 January 2012; Khanhuseyn Aliyev v. Azerbaijan, no. 19554/06, 21 February 2012; and Karimov v. Azerbaijan, no. 12535/06, 25 September 2014).
78. Although there can be no ideal or uniform system guaranteeing checks and balances between the different State powers or political forces within a body of electoral administration, the Court shares the view that the proportion of pro-ruling-party members in all electoral commissions in Azerbaijan, including the CEC, is currently particularly high (compare, mutatis mutandis, Georgian Labour Party, cited above, § 106). The Court reiterates that, ultimately, the raison d'être of an electoral commission is to ensure the effective administration of free and fair voting in an impartial manner, which is achievable by virtue of a structural composition that guarantees its independence and impartiality but which would become impossible to achieve if the commission were to become another forum for political struggle between various political forces (ibid., § 108).
79. However, the Court considers that the present case, in isolation, does not require it to determine whether or not the method actually implemented for the structuring of the Azerbaijani electoral commissions — and in particular the CEC — was in itself compatible with the respondent State's undertaking under Article 3 of Protocol No. 1. Nevertheless, having regard to the above considerations in the context of electoral complaints lodged by opposition candidates in general, the Court finds that the method in question was one of the systemic factors contributing to the ineffectiveness of the examination by the CEC of the applicants' election-related complaint in the present case. It falls to the Committee of Ministers to supervise, in the light of the information provided by the respondent State, the execution of the Court's judgment and to follow up on the implementation of general measures and evolution of the system of electoral administration in line with the Convention requirements. In this connection, the Court considers that an effort by the respondent State envisioning a reform of the structural composition of the electoral commissions should be encouraged with the aim of improving the effectiveness of examination of individual election-related complaints.
80. Turning to the manner in which the applicants' particular case was examined, the Court finds, for the following reasons, that the material in the case file and the Government's submissions do not demonstrate that an adequate and comprehensive assessment of evidence was carried out by the CEC or that any genuine effort was made to determine the validity of the applicants' claims.
81. In particular, the Court observes that, despite the requirement of Article 112-1.7 of the Electoral Code (see paragraph 45 above) and the applicants' express request to this effect, the applicants' presence at the CEC hearing was not ensured, thus depriving them of the possibility of arguing their position and challenging the opinion of the CEC expert group member, R.I. In fact, it appears that the CEC may not even have held a genuine hearing, as in practice it routinely adopted an expert group member's opinion unquestioningly, without discussing the substance of the complaints (see, in this respect, the OSCE Report at paragraph 53 above).
82. It does not appear that the CEC gave adequate consideration to the observers' statements concerning the alleged irregularities that were submitted by the applicants as evidence in support of their complaint. None of those observers was called to be questioned and no further investigation was carried out in respect of their allegations. In particular, many of the observers claimed that there had been serious discrepancies between the numbers of voters attending various polling stations and the numbers of ballots found inside the ballot boxes. However, it has not been shown that the CEC expert group took any steps to actually investigate this matter. One obvious step would have been to review the attendance lists in the affected polling stations and examine whether the relevant numbers were consistent. Instead, the CEC presented somewhat dubious reasons for discrediting those statements. For example, the Court notes that the CEC described the statement made by three observers in Polling Station no. 25 as their «subjective opinions» (see paragraph 24 above), when it was clear that the statement in question did not contain any opinions but was rather a first-hand observation including specific factual information requiring further investigation as to its veracity (see paragraph 17 above).
83. The CEC referred, in general terms, to statements collected from some other observers denying any irregularities and argued that those statements refuted the applicants' allegations. However, these purported statements were described by the CEC in a very vague manner and none was made available to the applicants or produced by the Government before the Court. No reasonable or convincing explanation was given by the CEC as to why the statements by those «other observers» were given more weight or considered more reliable than the evidence of a similar type presented by the applicants, which also consisted of observers' statements.
84. Moreover, the CEC referred to some explanations by unnamed PEC members denying any irregularities (see paragraph 25 above). Given that confirmation of the applicants' allegations could potentially entail responsibility on the part of the PEC officials in question for election irregularities, it is not surprising that they would deny any wrongdoing. For this reason, the Court is not convinced that in the present case those explanations could be particularly helpful in determining the factual accuracy of the applicants' claims (compare Namat Aliyev, cited above, § 83).
85. The above shortcomings were not remedied by the domestic courts either. The Baku Court of Appeal merely reiterated and upheld the CEC's findings, and copied its reasoning, without conducting an independent examination of the arguments raised or addressing the applicants' complaints about the shortcomings in the CEC procedure.
86. As for the appeal before the Supreme Court, it was deprived of all effectiveness by the action of the Constitutional Court in approving the country-wide election results while the period afforded by law to the applicants for lodging an appeal with the Supreme Court was still pending. By the Supreme Court's own admission, it was no longer able to take any decision affecting the election results in the applicant's constituency because they had already been approved as final by the Constitutional Court. The upshot of this situation was that the domestic legal system allowed the Constitutional Court to finalise the entire election process, including the election results, while the applicants were still in the process of seeking redress for alleged breaches of their electoral rights in their constituency through the existing appeal system — which was specifically designed for dealing with electoral disputes. The Constitutional Court's decision deprived the remedy available to the applicants of all prospect of success and rendered the entire system for examining individual election-related complaints futile and illusory in the applicants' case. Moreover, despite knowing of a number of pending individual complaints challenging the fairness of the election procedure and the lawfulness of the election results in particular constituencies, the Constitutional Court prematurely confirmed the country-wide election results as lawful, as if the outcomes of the pending proceedings were not important for the comprehensive assessment of the parliamentary elections as a whole.
87. Based on the above, the Court finds that the conduct of the electoral commissions and courts — including the Constitutional Court — in the present case, and their respective decisions, reveal an apparent lack of any genuine concern for combatting the alleged instances of electoral fraud and protecting the applicants' right to stand for election. The applicants' serious and arguable complaints concerning election irregularities were not effectively addressed at domestic level. The avenue of redress available to and pursued by the applicants was rendered futile by the Constitutional Court's premature confirmation of the election results as final while the applicants' appeal was still pending.
88. There has accordingly been a violation of Article 3 of Protocol No. 1 to the Convention.
II. Alleged violation of Article 14 of the Convention
89. In conjunction with the above complaint, the applicants complained that candidates nominated by opposition parties, like themselves, had been discriminated against — by various means — by all the State executive authorities, electoral commissions, courts and Government-controlled media throughout the entire electoral process.
They relied on Article 14, which provides:
«The enjoyment of the rights and freedoms set forth in [the] Convention shall be secured without discrimination on any ground such as sex, race, colour, language, religion, political or other opinion, national or social origin, association with a national minority, property, birth or other status.»
90. The Court notes that this complaint is linked to the one examined above and must therefore likewise be declared admissible.
91. However, having regard to its above finding in relation to Article 3 of Protocol No. 1, the Court considers that it is not necessary to examine whether in this case there has been a violation of Article 14.
III. Application of Article 41 of the Convention
92. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
1. Pecuniary damage
93. The applicants claimed 30,000 euros (EUR) each in respect of various expenses related to their electoral campaign.
94. The Government argued that there was no causal link between the alleged violation and the damage claimed.
95. The Court notes that the applicants' claims are not itemised and are not supported by any evidence. In any event, it does not discern any causal link between the violation found and the pecuniary damage alleged; it therefore rejects this claim.
2. Non-pecuniary damage
96. The applicants claimed EUR 100,000 each in respect of non-pecuniary damage caused by the infringement of their electoral rights.
97. The Government argued that the amounts claimed were excessive and pointed out that in earlier comparable cases against Azerbaijan, awards in respect of non-pecuniary damage had not exceeded EUR 7,500.
98. Ruling on an equitable basis, the Court awards each applicant the sum of EUR 10,000 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable.
B. Costs and expenses
99. The applicants also claimed, jointly, EUR 2,000 for legal fees incurred in the domestic proceedings and the proceedings before the Court. In support of this claim, they submitted their contract with Mr H. Hasanov, their lawyer.
100. The Government noted that, even though the above-mentioned contract stipulated legal fees for representation in the domestic proceedings, Mr H. Hasanov had not in fact represented the applicants in the domestic proceedings but only before the Court. The Government therefore asked the Court to reject that part of the claim relating to the legal fees incurred in the domestic proceedings.
101. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and are reasonable as to quantum. In the present case, the Court notes that it has not been demonstrated that Mr H. Hasanov represented the applicants in the domestic proceedings. Having regard to the documents in its possession, the Court rejects the part of the claim relating to costs and expenses in the domestic proceedings and considers it reasonable to award the sum of EUR 850 to all three applicants jointly for the proceedings before the Court.
C. Default interest
102. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
1. Declares the application admissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 3 of Protocol No. 1 to the Convention;
3. Holds that there is no need to examine the complaint under Article 14 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicants, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into Azerbaijani new manats at the rate applicable at the date of settlement:
(i) EUR 10,000 (ten thousand euros), plus any tax that may be chargeable, to each applicant, in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 850 (eight hundred and fifty euros), plus any tax that may be chargeable to the applicants, to all three applicants jointly, in respect of costs and expenses;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
5. Dismisses the remainder of the applicants' claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 8 October 2015, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.