Постановление ЕСПЧ от 08.12.2020
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 08.12.2020. 42301/11. 08.12.2020. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4230111
«Дело „Масленников (Maslennikov) против Российской Федерации“ (жалоба № 42301/11) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «МАСЛЕННИКОВ (MASLENNIKOV) ПРОТИВ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
(Жалоба № 42301/11)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
<1> Перевод с английского ООО «Развитие правовых систем».
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 8 декабря 2020 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 28 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Масленников против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Комитетом в составе:
Дариана Павли, Председателя Комитета Суда,
а также при участии Ольги Чернышовой, заместителя Секретаря Секции Суда,
жалобу (N 42301/11), поданную 25 июня 2011 г. в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) против Российской Федерации в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Сергеем Борисовичем Масленниковым (далее — заявитель);
решение о коммуникации данной жалобы властям Российской Федерации;
рассмотрев дело в закрытом заседании 17 ноября 2020 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ВВЕДЕНИЕ
1. Настоящее дело касается непроведения публичного заседания суда ввиду отнесения некоторых документальных доказательств к категории «секретных».
ФАКТЫ
2. Заявитель родился в 1968 году и проживает в г. Барнауле. Интересы заявителя представлял адвокат Давыдов, практикующий в г. Барнауле.
3. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде Г.О. Матюшкиным, а затем сменившим его в этой должности М.Л. Гальпериным.
4. Обстоятельства дела в том виде, в каком они представлены сторонами, могут быть кратко изложены следующим образом.
5. Заявитель занимал должность начальника Управления внутренних дел по г. Барнаулу (далее — УВД по г. Барнаулу или Управление).
6. 10 ноября 2009 г. начальник Главного управления внутренних дел по Алтайскому краю в соответствии с распоряжениями Министерства внутренних дел Российской Федерации поручил провести проверку бухгалтерских документов УВД по г. Барнаулу и, в частности, документов, содержащих информацию о расходах Управления на деятельность милиции, и проведение следственной работы, заключения хозяйственных договоров и ведение документации <3>. Было установлено, что заявитель с нарушениями закона санкционировал заключение договоров с рядом осведомителей и последующие выплаты им вознаграждения.
<3> Так в тексте (примеч. переводчика).
7. 5 августа 2010 г. заявитель был уволен со своей должности за неоднократные дисциплинарные нарушения. Он обжаловал это решение в суде.
8. 24 августа 2010 г. судья Алтайского краевого суда постановил, что увольнение заявителя связано со следственной деятельностью <4> и что в соответствии с Гражданским процессуальным кодексом должно быть проведено предварительное слушание.
<4> Так в тексте (примеч. переводчика).
9. 12 ноября 2010 г. Алтайский краевой суд отклонил иск заявителя в закрытом заседании.
10. 4 февраля 2011 г. Верховный Суд Российской Федерации провел закрытое судебное заседание в присутствии заявителя и противоположной стороны и отклонил жалобу на решение суда от 12 ноября 2010 г.
11. 27 июля 2011 г. судьей Верховного Суда Российской Федерации было отказано в передаче ходатайства заявителя о пересмотре дела в порядке надзора в Президиум Верховного Суда Российской Федерации.
СООТВЕТСТВУЮЩИЙ ПРАВОВОЙ КОНТЕКСТ И ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНАЯ ПРАКТИКА
12. Статья 123 Конституции Российской Федерации гласит, что разбирательство дел во всех судах открытое. Слушание дела в закрытом заседании допускается в случаях, предусмотренных федеральным законом.
13. Статья 10 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусматривает, что разбирательство в закрытых судебных заседаниях возможно в случаях, касающихся государственной тайны или тайны усыновления, а также в других случаях, предусмотренных федеральным законом. Разбирательство в закрытых судебных заседаниях также допускается по ходатайству стороны, участвующей в деле и ссылающейся на необходимость сохранения коммерческой или иной охраняемой законом тайны, неприкосновенность частной жизни граждан или иные обстоятельства, гласное обсуждение которых способно помешать правильному разбирательству дела либо повлечь за собой разглашение указанных тайн или нарушение прав и законных интересов гражданина. Решение о проведении разбирательства полностью или частично в закрытых судебных заседаниях должно быть мотивированным.
14. Статья 5 Закона Российской Федерации «О государственной тайне» (Закон от 21 июля 1993 г. № 5485-1) предусматривает следующее:
«Государственную тайну составляют:»
1) сведения в военной области...
2) сведения в области экономики, науки и техники...
3) сведения в области внешней политики и экономики...
4) сведения в области разведывательной, контрразведывательной и оперативно-разыскной деятельности, а также в области противодействия терроризму и в области обеспечения безопасности лиц, в отношении которых принято решение о применении мер государственной защиты:
о силах, средствах, об источниках, о методах, планах и результатах разведывательной, контрразведывательной, оперативно-разыскной деятельности и деятельности по противодействию терроризму, а также данные о финансировании этой деятельности, если эти данные раскрывают перечисленные сведения;
о лицах, сотрудничающих или сотрудничавших на конфиденциальной основе с органами, осуществляющими разведывательную, контрразведывательную и оперативно-разыскную деятельность;
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
15. В соответствии со статьей 6 Конвенции заявитель жаловался на то, что разбирательство по его жалобе на решение суда первой инстанции, состоявшееся 4 февраля 2011 г., проходило в закрытом порядке. Соответствующая часть статьи 6 Конвенции гласит:
«1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство... судом... Судебное решение объявляется публично, однако пресса и публика могут не допускаться на судебные заседания в течение всего процесса или его части по соображениям морали, общественного порядка или национальной безопасности в демократическом обществе, а также когда того требуют интересы несовершеннолетних или для защиты частной жизни сторон, или — в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо — при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия».
A. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
16. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты, поскольку он не подавал жалобу в суд надзорной инстанции по поводу слушания дела в закрытом заседании.
17. Заявитель утверждал, что он не имел каких-либо эффективных средств правовой защиты, которые он должен был исчерпать в своем деле.
18. Европейский Суд вновь указывает, что правило исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты, упомянутое в пункте 1 статьи 35 Конвенции, обязывает тех, кто пытается инициировать дело против государства, сначала использовать средства правовой защиты, предусмотренные правовой системой этого государства. Таким образом, государствам предоставляется возможность рассматривать вопросы в рамках своих собственных правовых систем, прежде чем от них потребуют ответа за свои действия в международном органе. Для соблюдения этого правила заявителям следует, как правило, использовать имеющиеся и достаточные средства правовой защиты в отношении предполагаемых нарушений (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сельмуни против Франции» (Selmouni v. France), жалоба № 25803/94, § 74, ECHR 1999-V; и Постановление Европейского Суда по делу «Кочеров и Сергеева против Российской Федерации» (Kocherov and Sergeyeva v. Russia) от 29 марта 2016 г., жалоба № 16899/13 <1>, § 65).
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2017. № 1 (примеч. редактора).
19. В деле по упомянутой жалобе против Российской Федерации Европейский Суд постановил, что в соответствии с действовавшими в то время законодательными рамками от заявителей не требовалось представлять свои дела для повторного рассмотрения вышестоящими судами в порядке надзорного производства, которое представляет собой чрезвычайное средство правовой защиты от различных нарушений (см. Решение Европейского Суда по делу «Денисов против Российской Федерации» (Denisov v. Russia) от 6 мая 2004 г., жалоба № 33408/03 <2>; и Решение Европейского Суда по делу «Мартынец против Российской Федерации» (Martynets v. Russia) от 5 ноября 2009 г., жалоба № 29612/09 <1>). В данном случае отсутствуют какие-либо основания для изменения этого подхода.
<2> См.: там же. 2004. № 10 (примеч. редактора).
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2020. № 5 (примеч. редактора).
20. Соответственно, Европейский Суд отклоняет возражение властей в отношении предполагаемого неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты.
21. Европейский Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу статьи 35 Конвенции и не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Поэтому она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо жалобы
22. Заявитель утверждал, что суд государства-ответчика не вынес решения о проведении закрытого заседания в нарушение Гражданского процессуального кодекса РФ, в котором содержится требование о принятии обоснованного решения в случае, если судья решит провести заседание в закрытом режиме. Не было никакой необходимости проводить закрытые слушания, поскольку имелись другие возможности для защиты «секретной» информации. Предположительно секретная информация касалась финансовых данных о полицейских осведомителях, имена которых не были раскрыты в ходе слушания.
23. Власти Российской Федерации сообщили, что суд рассмотрел секретную информацию в ходе разбирательства по смыслу Закона «О государственной тайне». Поэтому решение о проведении закрытого заседания было оправданным и основывалось на законе. В соответствии с Гражданским процессуальным кодексом РФ суд обязан проводить слушания в закрытом режиме, когда речь идет о государственной тайне, и в этой связи отсутствует необходимость выносить отдельное решение. В таких случаях слушания автоматически являются закрытыми для общественности.
24. Европейский Суд отмечает, что одним из основополагающих принципов, закрепленных в пункте 1 статьи 6 Конвенции, является то, что судебные заседания должны быть открытыми. Этот публичный характер защищает стороны в судебном процессе от отправления правосудия без общественного контроля, он также является одним из средств поддержания доверия населения к судам. Обеспечивая прозрачность отправления правосудия, гласность способствует достижению цели пункта 1 статьи 6 Конвенции, а именно справедливого судебного разбирательства, гарантией которого является один из принципов любого демократического общества (см. Постановление Европейского Суда по делу «Храброва против Российской Федерации» (Khrabrova v. Russia) от 2 октября 2012 г., жалоба № 18498/04 <2>, §§ 48 - 49, с дополнительными ссылками).
<2> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2021. № 1 (примеч. редактора).
25. В соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции судам не запрещается принимать решения об отступлении от этого принципа с учетом особенностей рассматриваемого ими дела: в соответствии с фактической формулировкой этого положения, «...по соображениям морали, общественного порядка или национальной безопасности в демократическом обществе, пресса и публика могут не допускаться на судебные заседания в течение всего процесса или его части, когда это, по мнению суда, строго необходимо — при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия» проведение разбирательства, полностью или частично, в закрытом заседании должно строго определяться обстоятельствами дела (ibid., см. Постановление Европейского Суда по делу «Чаушев и другие против Российской Федерации» (Chaushev and Others v. Russia) от 25 октября 2016 г., жалоба № 37037/03 и 2 другие жалобы <3>, § 23).
<3> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2018. № 5 (примеч. редактора).
26. В данном случае суд второй инстанции провел слушание в закрытом заседании без принятия какого-либо обоснованного решения по указанному вопросу, хотя он обязан был сделать это в соответствии с Гражданским процессуальным кодексом РФ (см. выше § 13). Единственная причина, по которой разбирательство было закрытым для общественности, может быть выведена из решения от 24 августа 2010 г., касающегося предварительного слушания в суде первой инстанции (см. выше § 8), в котором суд сослался на тот факт, что дело истца затрагивало следственную деятельность, и на замечания сторон, касающиеся «секретных» документов относительно оплаты услуг полицейских осведомителей и расходов на проведение расследования в г. Барнауле (см. выше §§ 22 и 23).
27. С учетом характера рассматриваемых документов можно в принципе сказать, что власти были законно заинтересованы в сохранении их конфиденциальности. В данном случае отсутствуют доказательства того, что классификация соответствующих документов была проведена произвольным или ненадлежащим образом или с какой-либо иной целью, помимо преследуемого законного интереса (см. Постановление Европейского Суда по делу «Вельке и Бялек против Польши» (Welke and Bia³ek v. Poland) от 1 марта 2011 г., жалоба № 15924/05, § 63; и Постановление Европейского Суда по делу «Николова и Вандова против Болгарии» (Nikolova and Vandova v. Bulgaria) от 17 декабря 2013 г., жалоба № 20688/04, § 73).
28. Однако Европейский Суд не согласен с утверждением властей о том, что простое наличие засекреченной информации в материалах дела автоматически подразумевает необходимость проведения закрытого для общественности судебного разбирательства без учета соображений национальной безопасности. Для государства, возможно, важно сохранять свою тайну, но гораздо важнее обеспечить правосудие всеми требуемыми гарантиями, одной из которых является публичность. Прежде чем отстранить общественность от участия в слушаниях, суды должны сделать конкретные выводы о том, что закрытие необходимо для защиты императивных государственных интересов, и ограничить тайну в той мере, в какой это необходимо для сохранения таких интересов (см. аналогичные рассуждения в контексте уголовного процесса в Постановлении Европейского Суда по делу «Белашев против Российской Федерации» (Belashev v. Russia) от 4 декабря 2008 г., жалоба № 28617/03 <1>, § 83; и в Постановлении Европейского Суда по делу «Пичугин против Российской Федерации» (Pichugin v. Russia) от 23 октября 2012 г., жалоба № 38623/03 <2>, § 187).
<1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2009. № 3 (примеч. редактора).
<2> См.: там же. 2014. № 4 (примеч. редактора).
29. Отсутствуют какие-либо доказательства того, что в данном случае было соблюдено одно из двух условий. Без вынесения обоснованного решения о проведении закрытого разбирательства для публики суд государства-ответчика не имел возможности подробно изложить причины проведения закрытого заседания. Он не указал, какие именно документы в материалах дела считаются содержащими сведения, составляющими государственную тайну, или каким образом они связаны с существом и характером дела заявителя. Не было принято каких-либо мер для того, чтобы компенсировать пагубные последствия, которые проведение закрытого судебного заседания должно было иметь для общественного доверия к надлежащему отправлению правосудия в интересах защиты интересов государства в сохранении его тайны. Власти Российской Федерации не утверждали — и в представленных сторонами документах отсутствуют какие-либо указания на обратное, — что суд не имел возможность провести открытое заседание, при условии возможности освобождения зала суда на время, когда судья должен был зачитать засекреченные документы.
30. Поэтому суд государства-ответчика не смог установить надлежащий баланс между правом истца на публичное слушание, с одной стороны, и другими важными интересами, о которых идет речь, с другой стороны.
31. С учетом вышеизложенных соображений Европейский Суд считает, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции из-за отсутствия публичного слушания в ходе данного разбирательства.
II. Применение статьи 41 Конвенции
32. Статья 41 Конвенции гласит следующее:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
33. Заявитель потребовал 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
34. Власти Российской Федерации указали, что требуемая сумма является чрезмерной и необоснованной.
35. Европейский Суд считает, что заявителю был причинен моральный вред в результате его отстранения от участия в разбирательстве, в котором он являлся стороной. Вынося свою оценку на справедливой основе, Суд присуждает истцу 1 950 евро в порядке компенсации морального вреда плюс любой налог, который может быть взыскан с этой суммы.
-
постановил, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции;
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев выплатить заявителю в качестве компенсации морального вреда 1 950 (одну тысячу девятьсот пятьдесят) евро плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты;
b) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации на данную сумму начисляются проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского центрального банка в течение периода просрочки, плюс три процентных пункта;
Составлено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 8 декабря 2020 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.
ОЛЬГА ЧЕРНЫШОВА
<*> This judgment is final but it may be subject to editorial revision.
In the case of Maslennikov v. Russia,
The European Court of Human Rights (Third Section), sitting as a Committee composed of:
and Olga Chernishova, Deputy Section Registrar,
the application (no. 42301/11) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Mr Sergey Borisovich Maslennikov («the applicant»), on 25 June 2011;
the decision to give notice of the application to the Russian Government («the Government»);
Having deliberated in private on 17 November 2020,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
INTRODUCTION
1. The case concerns the lack of a public hearing owing to the classification of some of the documentary evidence as «secret».
THE FACTS
2. The applicant was born in 1968 and lives in Barnaul. The applicant was represented by Mr Davydov, a lawyer practising in Barnaul.
3. The Government were initially represented by Mr G. Matyushkin, Representative of the Russian Federation to the European Court of Human Rights, and then by his successor in that office, Mr M. Galperin.
4. The facts of the case, as submitted by the parties, may be summarised as follows.
5. The applicant held the post of head of the Barnaul Internal Affairs Department («the Department»).
6. On 10 November 2009 the head of the Main Internal Affairs Department for the Altay Region ordered an inspection of the Department's accounting documents, in particular, the documents containing information on the Department's expenses for police activities and investigations, contracts and other documents in line with the Ministry of Internal Affairs' decrees. It was established that the applicant had authorised contracts with and subsequently payments to some police informers, in breach of the law.
7. On 5 August 2010 the applicant was dismissed from his post for repeated disciplinary violations. He challenged the decision before a court.
8. On 24 August 2010 a judge of the Altay Regional Court held that the applicant's dismissal related to investigating activities and that, in accordance with the Code of Civil Procedure, a preliminary hearing should be held.
9. On 12 November 2010 the Altay Regional Court dismissed the applicant's claim in camera.
10. On 4 February 2011 the Supreme Court of Russia held a hearing in camera in the applicant's and the opposite party's presence and upheld the decision of 12 November 2010 on appeal.
11. On 27 July 2011 a judge of the Supreme Court of Russia refused to refer the applicant's request for supervisory review to the Presidium of the Supreme Court.
RELEVANT LEGAL FRAMEWORK AND PRACTICE
12. Article 123 of the Russian Constitution provides that court hearings should be held in public, except in cases established by federal law.
13. Article 10 of the Code of Civil Procedure provides that court hearings can be held in camera in cases concerning State secrets or secrecy of adoption, and in other cases established by federal law. Private hearings are also allowed upon the request of a party to the proceedings who pleads for the confidentiality of commercial and other data protected by law, privacy and other circumstances, the public discussion of which is capable of impeding the proper administration of justice or entailing a breach of secrecy or a breach of the legitimate interests and rights of individuals. A decision to hold hearings entirely or partly in camera must be reasoned.
14. Section 5 of the State Secrets Act (Law no. 5485-1 of 21 July 1993) provides as follows:
«The following information may be classified as a State secret:»
1. information in the military field...
2. information in the field of the economy, science and engineering...
3. information in the field of foreign policy and trade...
4. information in the field of intelligence and counter-intelligence and investigation of crimes and anti-terrorist activities:
on means, sources, methods, plans and results of the intelligence, counter-intelligence, investigating and anti-terrorist activities and data on financing of the above-mentioned activities if such data disclose information relating to them;
on persons collaborating on a confidential basis with intelligence, counter-intelligence and investigating authorities...»
THE LAW
I. Alleged violation of Article 6 of the Convention
15. The applicant complained under Article 6 of the Convention that the appeal hearing held on 4 February 2011 had been conducted in camera. The relevant part of Article 6 reads as follows:
«1. In the determination of his civil rights and obligations... everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal... Judgment shall be pronounced publicly but the press and public may be excluded from all or part of the trial in the interests of morals, public order or national security in a democratic society, where the interests of juveniles or the protection of the private life of the parties so require, or to the extent strictly necessary in the opinion of the court in special circumstances where publicity would prejudice the interests of justice.»
A. Admissibility
16. The Government submitted that the applicant had failed to exhaust domestic remedies because he had not complained to a supervisory-review court about the hearing that had been held in camera.
17. The applicant stated that he had not had any effective remedies to be exhausted in his case.
18. The Court reiterates that the rule of exhaustion of domestic remedies referred to in Article 35 § 1 of the Convention obliges those seeking to bring a case against a State to use first the remedies provided by the national legal system, thus allowing States the opportunity to put matters right through their own legal systems before being required to answer for their acts before an international body. In order to comply with the rule, applicants should normally use remedies which are available and sufficient to afford redress in respect of the breaches alleged (see, among other authorities, Selmouni v. France [GC], no. 25803/94, § 74, ECHR 1999-V, and Kocherov and Sergeyeva v. Russia, no. 16899/13, § 65, 29 March 2016).
19. In the context of Russia, the Court has held that under the legislative framework in force at the material time, the applicants were not required to submit their cases for re-examination by higher courts by way of a supervisory review procedure, which constituted an extraordinary remedy due to various defects (see Denisov v. Russia (dec.), no. 33408/03, 6 May 2004, and Martynets v. Russia (dec.), no. 29612/09, 5 November 2009). There is no reason to depart from this approach in the present case.
20. Accordingly, the Court dismisses the Government's objection as to the alleged non-exhaustion of domestic remedies.
21. The Court notes that this complaint is neither manifestly ill-founded nor inadmissible on any other grounds listed in Article 35 of the Convention. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
22. The applicant submitted that the domestic court had not issued a decision on holding the hearing in camera, in breach of the Code of Civil Procedure, which set out the requirement of a reasoned decision in the event of a judge deciding to close a hearing to the public. There had not been any need for a hearing in camera, other options having been available to protect «secret» information. The allegedly secret information had concerned financial data relating to police informers whose names had not been disclosed at the hearing.
23. The Government submitted that the court had examined secret information at the hearing within the meaning of the State Secrets Act. Therefore, the decision to hold the hearing in camera had been justified and based on the law. Pursuant to the Code of Civil Procedure, the court was obliged to hold hearings in camera where State secrets were involved, and there had therefore been no need for a separate decision in this respect. In such cases the hearings were automatically closed to the public.
24. The Court observes that it is a fundamental principle enshrined in Article 6 § 1 that court hearings should be held in public. This public character protects litigants against the administration of justice without public scrutiny; it is also one of the means whereby people's confidence in the courts can be maintained. By rendering the administration of justice transparent, publicity contributes to the achievement of the aim of Article 6 § 1, namely a fair trial, the guarantee of which is one of the principles of any democratic society (see Khrabrova v. Russia, no. 18498/04, §§ 48 — 49, 2 October 2012, with further references).
25. Article 6 § 1 does not prohibit courts from deciding, in the light of the special features of the case submitted to them, to derogate from this principle: in accordance with the actual wording of this provision, «... the press and public may be excluded from all or part of the trial in the interests of morals, public order or national security in a democratic society, where the interests of juveniles or the protection of the private life of the parties so require, or to the extent strictly necessary in the opinion of the court in special circumstances where publicity would prejudice the interests of justice»; holding proceedings, whether wholly or partly, in camera must be strictly required by the circumstances of the case (ibid.; see Chaushev and Others v. Russia, nos. 37037/03 and 2 others, § 23, 25 October 2016).
26. In the present case, the appellate court held the hearing in camera without adopting any reasoned decision in this respect even though it was obliged to do so by the Code of Civil Procedure (see paragraph 13 above). The only reason why the proceedings were closed to the public may be deduced from the decision of 24 August 2010 relating to the preliminary hearing at the first instance court (see paragraph 8 above), in which the court referred to the fact that the applicant's case related to investigating activities, and from the parties' submissions referring to «secret» documents relating to payment for services of police informers and expenses for investigating activities in Barnaul (see paragraphs 22 and 23 above).
27. Bearing in mind the nature of the documents in question, the authorities could be said in principle to have had a legitimate interest in preserving their confidentiality. There is no evidence in the present case to suggest that the classification of the documents concerned was carried out in an arbitrary or improper manner or with any aim other than the legitimate interest pursued (see Welke and Bia³ek v. Poland, no. 15924/05, § 63, 1 March 2011, and Nikolova and Vandova v. Bulgaria, no. 20688/04, § 73, 17 December 2013).
28. However, the Court does not concur with the Government's submission that the mere presence of classified information in a case file automatically implies a need to close a trial to the public, without balancing openness with national-security concerns. It may be important for a State to preserve its secrets, but it is of infinitely greater importance to surround justice with all the requisite safeguards, of which one of the most indispensable is publicity. Before excluding the public from a hearing, courts must make specific findings that closure is necessary to protect a compelling governmental interest and limit secrecy to the extent necessary to preserve such an interest (see, for similar reasoning in the context of criminal trial, Belashev v. Russia, no. 28617/03, § 83, 4 December 2008, and Pichugin v. Russia, no. 38623/03, § 187, 23 October 2012).
29. There is no evidence to suggest that either of the two conditions was satisfied in the present case. In the absence of a reasoned decision to close the hearing to the public, the domestic court did not have an opportunity to elaborate on the reasons for holding the hearing in camera. It did not indicate what documents in the case file were considered to contain State secrets or how they were related to the nature and character of the applicant's case. There were no measures taken to counterbalance the detrimental effect that holding the hearing in camera must have had on public confidence in the proper administration of justice for the sake of protecting the State's interest in keeping its secrets. The Government did not argue — and there is no indication to the contrary in the documents submitted by the parties — that it was not open to the court to hold the hearing publicly, subject to the possibility of clearing the courtroom when the judge had to read out classified documents.
30. The domestic court therefore failed to strike a proper balance between the applicant's right to a public hearing, on the one hand, and other important interests at stake, on the other.
31. In view of the foregoing considerations, the Court finds that there has been a violation of Article 6 § 1 on account of the lack of a public hearing in the proceedings in issue.
II. Application of Article 41 of the Convention
32. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
33. The applicant claimed 10,000 euros in respect of non-pecuniary damage.
34. The Government submitted that the applicant's claim was excessive and unreasonable.
35. The Court considers that that the applicant has suffered non-pecuniary damage on account of his exclusion from the proceedings to which he was a party. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant EUR 1,950 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable.
FOR THESE REASONS, THE COURT, UNANIMOUSLY
1. Declares the application admissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 6 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months, EUR 1,950 (one thousand nine hundred and fifty euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 8 December 2020, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.