Постановление ЕСПЧ от 25.10.2016
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 25.10.2016. 60818/10. 25.10.2016. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6081810
«Дело „Общество „Ферлагсгруппе Ньюс Гмбх“ (Verlagsgruppe News Gmbh) против Австрии» (жалоба № 60818/10) [рус., англ.]
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ОБЩЕСТВО „ФЕРЛАГСГРУППЕ НЬЮС ГМБХ“ (VERLAGSGRUPPE NEWS GMBH) ПРОТИВ АВСТРИИ» <1> (Жалоба № 60818/10)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
(Страсбург, 25 октября 2016 года)
<1> Перевод с английского ООО «Развитие правовых систем» / Под ред. Ю.Ю. Берестнева (примеч. редактора).
<2> Настоящее Постановление вступит в силу при соблюдении условий, предусмотренных пунктом 2 статьи 44 Конвенции. О вступлении Постановления в силу будет сообщено в следующих номерах журнала (примеч. редактора).
По делу «Общество „Ферлагсгруппе Ньюс ГмбХ“ против Австрии» Европейский Суд (Четвертая Секция), рассматривая дело Палатой в составе:
Андраша Шайо, Председателя Палаты,
а также при участии Андреа Тамьетти, заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 4 октября 2016 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 60818/10, поданной против Республики Австрия в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) согласно статье 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) компанией «Ферлагсгруппе Ньюс ГмбХ» (далее — компания-заявительница) 14 октября 2010 г.
2. Интересы компании-заявительницы представлял Х. Симон (H. Simon), адвокат, практикующий в г. Вене. Власти Австрии были представлены в Европейском Суде представителем Республики Австрия в Европейском Суде по правам человека послом Х. Тиши (H. Tichy), начальником Департамента международного права Министерства иностранных дел Республики Австрия.
3. Компания-заявительница утверждала, что власти Австрии нарушили ее право на свободу выражения мнения.
4. 16 октября 2013 г. жалоба была коммуницирована властям Австрии.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
A. Предыстория дела
5. Компания-заявительница является обществом с ограниченной ответственностью, зарегистрированным в г. Вене. Она владелица и издательница еженедельного общественно-политического журнала «Профиль» ( Profýl ).
6. До 2007 года земле Каринтия (Land Kärnten ) принадлежало почти 50% акций банка «Гипо Альпе-Адриа» (Hypo Alpe-Adria). С 1996 по 2006 год казначейством банка руководил человек по фамилии Раушер (Rauscher). В этом качестве в его обязанности входило санкционирование сделок с иностранной валютой. Он подчинялся только исполнительному комитету банка, состоящему из трех человек. Когда Раушер возглавлял казначейство, его отец, который до 1996 года входил в состав правительства земли и отвечал за финансовую сферу, также был членом наблюдательного совета банка и занимал эту должность до 2003 года.
7. В начале 2006 года исполнительный комитет банка уведомил Службу по финансовым рынкам Австрии (Finanzmarktaufsicht) (далее — СФР) о том, что у банка появились финансовые проблемы. 31 марта 2006 г. исполнительный комитет банка провел совещание с исполнительным комитетом СФР и сообщил, что в 2004 году банк понес убытки в размере нескольких сотен миллионов евро. Исполнительный директор банка Культерер (Kulterer) сообщил СФР, что казначейство превысило внутренний лимит сделок, составляющий 100 млн евро, на 47 млн евро.
8. С 1 по 6 апреля 2006 г. несколько ежедневных газет опубликовали статьи о проведенном расследовании и упомянули о том, что за соответствующие рискованные операции отвечал Раушер, назвав его фамилию. Одна из этих статей появилась в газете «Дер Стандарт» (Der Standard) 4 апреля 2006 г. (см. Постановление Европейского Суда по делу «Издательство „Стандарт Ферлагс ГмбХ“ против Австрии (N 3)» (Standard Verlags GmbH v. Austria (N 3)) от 10 января 2012 г., жалоба № 34702/07, §§ 6 — 17).
9. 5 апреля 2006 г. СФР подала заявление (Strafanzeige) о преступлениях, совершенных в рамках коммерческой деятельности банка «Гипо Альпе-Адриа» тремя членами исполнительного комитета и Раушером, обвинив их в растрате вверенных банку денежных средств путем их инвестирования вопреки указаниям исполнительного комитета. По сути СФР утверждала, что Раушер санкционировал осуществление очень рискованных сделок с валютными деривативами (свопами), игнорировав указания исполнительного комитета.
B. Статья в журнале
10. В номере от 10 апреля 2006 г. компания-заявительница опубликовала статью о расследовании, связанном с огромными убытками, понесенными банком «Гипо Альпе-Адриа». На обложке журнала «Профиль» был размещен заголовок «Дело „Гипо“ из Каринтии — много ли знает о нем Хайдер?» ( Kärntner Hypo- Affäre — Wie viel wusste Haider?).
11. В статье, озаглавленной «Огромные убытки» (Schwere Hypothek), было девять страниц. В ней сообщалось о колоссальных убытках в размере 328 млн евро, понесенных банком «Гипо Альпе-Адриа» в 2004 году, и поднимались вопросы, кто несет за них ответственность, и имелись ли недостатки в работе банковской системы управления рисками. Автор статьи обвинял исполнительный комитет банка в том, что тот не предоставлял информацию наблюдательному совету, бухгалтерии банка и СФР, пытаясь вместо этого скрыть убытки с помощью различных манипуляций с балансовыми ведомостями за 2004 год. Это означало, что полный размер убытков обнаружили только внешние аудиторы при проверке балансовых ведомостей за 2005 год. Только тогда аудиторы сообщили об этом СФР. Далее в статье содержалось интервью с Культерером, в котором ему предъявлялись эти обвинения, и цитировались его высказывания, обвиняющие Раушера в том, что при проведении сделок с иностранной валютой последний игнорировал внутренние инструкции.
В частях, имеющих отношение к настоящему делу, в статье было сказано следующее:
«К тому времени, как сработала система предупреждения, катастрофа уже давно произошла. В среду, 17 ноября 2004 г., компьютерная программа управления рисками и контроля в центральном офисе банка „Гипо Альпе-Адриа“ в г. Клагенфурте (Klagenfurt) показала во всех соответствующих отделах банка именно те цифры, от которых руководителей кредитных учреждений бросило в холодный пот: колоссальные убытки от инвестиций. В казначействе, которое регулирует ликвидность банка и для этой цели осуществляет торговлю, помимо прочего, процентными ставками и валютами, обнаружилась недостача в размере более 100 млн евро. „В этот момент мы немедленно потребовали приостановить все операции“, — говорит исполнительный директор Вольфганг Культерер. Однако поскольку одновременно осуществлялось несколько аналогичных операций, „сразу перекрыть все шлюзы“ было невозможно. Когда это все-таки было сделано, убытки достигли 328 млн евро, что в несколько раз превышало установленный банком порог в 100 млн евро.»
Начальнику казначейства Кристиану Раушеру, в обязанности которого входило санкционирование сделок, сразу же велели подать в отставку (Кристиан Раушер, сын бывшего министра финансов земли от Социалистической партии Австрии Макса Раушера, оказался недоступен для комментариев). Однако последствия этой спекулятивной оргии, которая продолжалась всего две недели, по-прежнему занимают руководителей банка. И не только их: в частности, в последние дни работа Культерера и его коллег по убыточным сделкам привлекла внимание властей. На прошлой неделе, в среду, служба по финансовым рынкам (СФР) даже сочла нужным подать заявление о преступлениях, совершенных исполнительным комитетом в полном составе. В отношении Раушера Земельный суд г. Клагенфурта <1> проводит предварительную проверку (Vorerhebungen) (дело № 3 St 79/06x) по подозрению в присвоении денег. Исполнительному комитету предъявлено обвинение в искажении годовой отчетности, другими словами, в фальсификации балансовых ведомостей...
<1> Город Клагенфурт — столица земли Каринтия (примеч. редактора).
Все операции, о которых идет речь, проводились с 20 сентября по 5 октября 2004 г. По словам директора «Гипо» Культерера, Раушер, в нарушение внутренних инструкций, с использованием так называемых свопов делал очень рискованную ставку на то, что на финансовых рынках одновременно сложатся две тенденции: с одной стороны, снижение процентных ставок, а с другой стороны, рост курса доллара и иены относительно евро. Через несколько недель, 17 ноября 2004 г., возникла ситуация «идеального шторма»...
Недостаточный контроль. Высокие темпы роста мотивируют не только руководителя, но и подчиненных, в том числе теперь уже бывшего начальника казначейства Кристиана Раушера. Согласно инсайдерской информации Раушер, возможно, взвинтил ставки так высоко именно потому, что он хотел претендовать на вакантную должность начальника отдела. В конце концов, высокие ставки означают, соответственно, высокую прибыль, если все идет по плану. Если бы на его счете появился явный избыток средств, это, несомненно, резко повысило бы его шансы обеспечить себе указанную должность» <2>.
<2> «Идеальный шторм» (англ. Perfect storm) — фразеологизм, означающий ситуацию, возникшую путем такого стечения ряда неблагоприятных факторов, в результате чего их суммарный негативный эффект существенно возрастает. Данное словосочетание пришло в русский язык из английского из одноименного кинофильма (примеч. редактора).
12. Далее в статье рассматривалась история банка «Гипо Альпе-Адриа», который за 15 лет превратился из регионального в международный инвестиционный банк, и анализировались прежние коммерческие сделки, в результате которых банк столкнулся с рисками и убытками, а также действия исполнительного комитета банка. Наконец, в статье изучались отношения руководителей банка с местными политиками и задавался вопрос о том, много ли знал об убытках Хайдер, который в то время был Губернатором земли Каринтия, и когда ему стало известно об этих убытках. В статье отмечалось, что земле Каринтия принадлежит 49,4% акций банка и что за счет средств банка финансировался ряд политических проектов в регионе, в частности, Фонд будущих поколений (Zukunftsfonds) Хайдера, предназначенный для финансирования инфраструктурных и других масштабных проектов.
C. Рассмотрение дела судами Австрии
13. 14 июня 2006 г. Раушер подал иск к компании-заявительнице в связи с тем, что она разгласила информацию о его личности в нарушение статьи 7a Закона «О средствах массовой информации» (Mediengesetz). Раушер утверждал, что он не является публичной фигурой и что должность, которую он занимал в банке, не оправдывала предание огласке его имени. По его мнению, санкционируя спорные сделки, он действовал в соответствии с указаниями и с одобрения вышестоящих руководителей. Опубликование его имени негативно отразилось на его продвижении по службе и не оправдывалось общественными интересами.
14. 19 августа 2008 г. Венский суд земли по уголовным делам (Landesgericht für Strafsachen) оставил исковые требования Раушера без удовлетворения. Суд счел установленными следующие факты: в статье давалась всесторонняя информация об убытках банка «Гипо Альпе-Адриа». На момент опубликования статьи земле Каринтия принадлежали 49,4% акций банка. До апреля 2003 года отец истца входил в правительство земли, отвечая за финансовую сферу, а также являлся членом наблюдательного совета банка. Истец возглавлял казначейство с 1999 года. Он не занимался активно политикой и не привлекал к себе внимания общественности в связи со своей профессиональной деятельностью. Суд земли отметил, что в задачи казначейства банка входило поддержание ликвидности банка и финансовое планирование. Казначейство «Гипо Альпе-Адриа» непосредственно подчинялось исполнительному комитету. Операции, которые впоследствии привели к столь колоссальным убыткам, проводились с конца сентября по начало октября 2004 года, и ответственность за них несет в основном истец. 5 апреля 2006 г. СФР подала в прокуратуру г. Клагенфурта сведения о трех членах исполнительного комитета, подозреваемых в махинациях с балансовыми ведомостями банка, а также об истце, который подозревался в растрате с помощью проведения несанкционированных операций с иностранной валютой. Получив эти сведения, прокуратура начала предварительное расследование. С 24 марта 2006 г. предварительную проверку (Voruntersuchung) проводил Суд земли. В 2008 году производство по возбужденному в отношении истца уголовному делу было прекращено. После того, как различные средства массовой информации опубликовали предъявленные истцу обвинения, с ним был расторгнут трудовой договор. Ему не удалось занять аналогичную должность в каком-нибудь другом банке.
15. Суд земли указал, что пункт 1 статьи 7a Закона «О средствах массовой информации» требует сопоставлять интерес истца в защите информации о своей личности и интерес общества в их разглашении. Как правило, совершеннолетние лица, подозреваемые в совершении преступления, защищены от разглашения этой информации только в том случае, если оно несоразмерно препятствует их продвижению по службе.
16. Суд земли отметил, что в период, относящийся к обстоятельствам дела, земле Каринтия принадлежало почти 50% акций банка «Гипо Альпе-Адриа». Одно это указывает на повышенный интерес общества, так как налогоплательщики имеют право знать, кто отвечает за понесенные банком убытки. Несмотря на то, что следствие по уголовному делу все еще находится на ранней стадии, СФР, компетентный контролирующий орган, подала заявление о совершенном истцом преступлении. Кроме того, исполнительный директор банка Культерер выдвинул в отношении него аналогичные обвинения. Учитывая задачи прессы, которая должна «стоять на страже интересов общества», и обстоятельства дела, Суд земли пришел к выводу, что интерес общества в получении информации является приоритетным, перевешивая интерес истца в сохранении его имени в тайне.
17. 20 апреля 2009 г. Венский высший суд земли (Oberlandesgericht) удовлетворил жалобу истца, заявив, что разглашение в статье информации о его личности привело к нарушению его прав, и обязал компанию-заявительницу выплатить ему 3 000 евро в качестве компенсации и возмещения понесенных им процессуальных издержек.
18. Высший суд земли счел неверным вывод Суда земли, сделанный после сопоставления противоречащих друг другу интересов, о которых идет речь в деле. Он согласился с Судом земли, что общество заинтересовано в том, чтобы знать, кто несет ответственность за убытки, понесенные банком «Гипо Альпе-Адриа», поскольку земле принадлежали 50% акций банка. Однако автор статьи должен был ограничиться упоминанием начальника казначейства банка, не называя его фамилии. Интереса общества в получении информации о совершенных преступлениях самого по себе недостаточно для того, чтобы оправдать разглашение сведений о личности истца. Истец подчинялся исполнительному комитету, хотя и занимал важное положение в банке, а производство по возбужденному в отношении него уголовному делу находилось на ранней стадии. Это означает, что интерес истца в защите информации о своей личности являлся приоритетным, перевешивая интерес общества в предании огласке его имени.
19. Компания-заявительница обжаловала данное решение в Верховный суд Австрии (Oberster Gerichtshof) на основании статьи 363a Уголовно-процессуального кодекса Австрии ( Strafproze\beta ordnung ). Она, в частности, утверждала, что решение Венского высшего суда земли нарушало статью 10 Конвенции ввиду существования преобладающего интереса общества в опубликованных ею материалах, в том числе в разглашении информации о личности Раушера.
20. 17 марта 2010 г. Верховный суд Австрии оставил жалобу компании-заявительницы без удовлетворения. Он подробно изучил доводы Высшего суда земли. Сославшись на выводы, сделанные Европейским Судом в Решении по делу «Компания „Виртшафтс-тренд“ Цайтшрифтен-ферлагсгезельшафт ГмбХ против Австрии (N 2)» («Wirtschafts-Trend» Zeitschriften-Verlagsgesellschaft GmbH v. Austria) (N 2) от 14 декабря 2002 г., жалоба № 62746/00), Верховный суд заключил, что Высший суд земли правильно сопоставил интерес истца по статье 8 Конвенции, с одной стороны, и противостоящий ему интерес компании-заявительницы в соответствии со статьей 10 Конвенции, с другой стороны, особенно с учетом того, что производство по возбужденному в отношении истца уголовному делу находилось на ранней стадии.
21. 15 апреля 2010 г. копия решения Верховного суда Австрии была вручена адвокату компании-заявительницы.
II. Соответствующее внутригосударственное законодательство
22. Статья 7a Закона «О средствах массовой информации» в частях, имеющих отношение к настоящему делу, предусматривает следующее:
«1. Если через какое-либо средство массовой информации осуществлено опубликование имени, изображения или других конкретных сведений, которые могут привести к разглашению среди более широкого непосредственно не проинформированного круга лиц информации о личности человека, который:»
-
стал жертвой преступления, подлежащего наказанию в судебном порядке, или
-
подозревается в совершении преступления или осужден за наказуемое преступление,
и если тем самым причинен вред законным интересам этого человека и отсутствует преобладающий общественный интерес в опубликовании таких подробностей ввиду положения данного человека в обществе, какой-либо другой связи с жизнью общества или других причин, то потерпевший вправе предъявить иск к владельцу средства массовой информации (издателю) о компенсации причиненного вреда...
2. Законным интересам потерпевшей стороны в любом случае причиняется вред, если:
-
опубликование, указанное подпункте 1 пункта 1, может привести к вмешательству в личную жизнь потерпевшего или к разглашению информации о его личности;
-
опубликование, указанное в подпункте 2 пункта 1, относится к правонарушению, совершенному несовершеннолетним, или просто менее тяжкому правонарушению или может существенно затруднить продвижение потерпевшего по службе...».
Согласно статье 41 Закона «О средствах массовой информации» при рассмотрении исков, поданных согласно этому закону, применяются положения Уголовно-процессуального кодекса Австрии, если не предусмотрено иного.
III. Документы Совета Европы
23. 10 июля 2003 г. Комитет министров Совета Европы принял Рекомендацию № Rec(2003)13 «О предоставлении сведений о производстве по уголовным делам через средства массовой информации». Имеющие отношение к настоящему делу принципы, которые изложены в Приложении к этой рекомендации, цитируются в упомянутом выше Постановлении Европейского Суда по делу «Издательство „Стандарт Ферлагс ГмбХ“ против Австрии (N 3)», § 19.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции
24. Компания-заявительница жаловалась на то, что решения судов Австрии нарушили ее право на свободу выражения мнения. При этом она ссылалась на статью 10 Конвенции, которая предусматривает:
«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ...»
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».
A. Приемлемость жалобы
25. Европейский Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо жалобы
26. Прежде всего Европейский Суд отмечает следующее: сторонами по делу не оспаривается, что решение Венского высшего суда земли от 20 апреля 2009 г., в котором тот установил нарушение прав истца в связи с разглашением его имени компанией-заявительницей и присудил истцу компенсацию, является вмешательством в осуществление компанией-заявительницей права на свободу выражения мнения, которое гарантируется пунктом 1 статьи 10 Конвенции.
27. Относительно выполнения условий, предусмотренных пунктом 2 статьи 10 Конвенции, стороны согласны, что это вмешательство было «предусмотрено законом», а именно статьей 7a Закона «О средствах массовой информации», и преследовало правомерную цель, которая заключалась в защите прав и репутации других лиц. Европейский Суд не видит оснований для иного вывода в настоящем деле.
28. Доводы сторон касаются в основном вопроса о том, было ли рассматриваемое вмешательство «необходимо в демократическом обществе» по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции.
1. Доводы сторон
29. Компания-заявительница утверждала, что в статье, о которой идет речь в деле, рассматривались вопросы о том, каким образом банку были причинены убытки, и какие внутренние меры были вследствие этого приняты. В ней описывались политика быстрого роста, проводившаяся банком с 1992 года, и связи банка с землей Каринтия. Что касается статьи, о которой шла речь в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Издательство „Стандарт Ферлагс ГмбХ“ против Австрии (N 3)», в ней вскрывались политические и личные связи и помещались в надлежащий контекст события вокруг банка, частично принадлежавшего земле Каринтия (Landesbank). Кроме того, если обнародование позиции человека, несущего ответственность за убытки банка, было законным, как решил Высший суд земли, личность истца стала бы известна в любом случае, поскольку он занимал в казначействе ключевое положение. К тому же на момент опубликования спорной статьи фамилия истца при рассмотрении дела судами Австрии уже называлась в других публикациях. Описание этого ключевого положения было единственным способом объяснить читателям, как один человек мог принять решения, которые привели к таким большим убыткам. Кроме того, статья не помешала продвижению истца по службе, так как его работодатель уже знал о выдвинутых утверждениях. Вред истцу причинили не статья, а возбуждение уголовного дела. Далее, до этого фамилия истца уже называлась во многих других журналах и газетах. Следовательно, она была известна обществу до опубликования спорной статьи. Вместе с тем было бы неправильно утверждать, что производство по уголовному делу находится на ранней стадии, так как СФР Австрии уже провела расследование, по результатам которого было возбуждено это уголовное дело.
30. Власти Австрии, признавая, что основная задача прессы заключается в том, чтобы «стоять на страже интересов общества», ссылались на прецедентную практику Европейского Суда, согласно которой при выяснении того, было ли какое-либо вмешательство необходимо в демократическом обществе, и если да, то в какой степени, внутригосударственные власти пользуются определенными пределами усмотрения. Примененные судами Австрии стандарты соответствовали принципам, закрепленным в статье 10 Конвенции, и в основу своих решений суды государства-ответчика положили допустимую оценку обстоятельств дела. В отличие от статьи, которую рассматривал Европейский Суд в упоминавшемся выше Постановлении по делу «Издательство „Стандарт Ферлагс ГмбХ“ против Австрии (N 3)», материал, о котором идет речь в настоящем деле, нельзя считать вкладом в обсуждение вопроса, представляющего интерес для общества. По сути спорная статья ограничилась описанием убытков, понесенных банком в результате рискованных сделок и связанных с этим подозрений в совершении преступлений. Тема переплетения политики и убытков от рискованных сделок обсуждалась только как второстепенный вопрос. Даже если получение информации о событиях, связанных с убытками от рискованных сделок, и отвечало интересам общества, отсутствовали основания для разглашения фамилии истца. Кроме того, истцу следовало обеспечить защиту от «суда в средствах массовой информации», так как статья была опубликована на очень ранней стадии производства по уголовному делу, всего через пять дней с момента поступления информации, собранной СФР, в прокуратуру и примерно за шесть недель до начала судебного следствия. Примененная к компании-заявительнице санкция, компенсация в размере 3 000 евро, была весьма и весьма скромной, учитывая, что верхний установленный законом предел составляет 20 000 евро, а также большой тираж журнала.
2. Мнение Европейского Суда
31. Общие принципы, касающиеся необходимости вмешательства в осуществление свободы выражения мнения, резюмировались следующим образом (см. среди прочих примеров Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Штоль против Швейцарии» (Stoll v. Switzerland), жалоба № 69698/01, § 101, ECHR 2007-V, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Международные защитники животных против Соединенного Королевства» (Animal Defenders International v. United Kingdom), жалоба № 48876/08, § 100, ECHR 2013 (извлечения)):
«(i) Свобода выражения мнения является одной из важнейших опор демократического общества, а также одним из основных условий его развития и самовыражения каждого лица. Если иное не предусмотрено пунктом 2 статьи 10 Конвенции, его действие применимо не только к „информации“ или „идеям“, которые воспринимаются положительно или нейтрально либо рассматриваются в качестве безобидных, но и к „информации“ или „идеям“, которые оскорбляют, шокируют или тревожат; таковы требования плюрализма, спокойного отношения к различным мнениям и взглядам и толерантности, без которых нет „демократического общества“. Как предусмотрено в статье 10 Конвенции, из свободы выражения мнения есть исключения, которые... должны толковаться ограничительно, а необходимость любых ограничений этой свободы должна быть убедительно доказана...»
(ii) Прилагательное «необходимый» в значении пункта 2 статьи 10 Конвенции предполагает наличие «настоятельной общественной потребности». Государства-участники обладают определенной свободой усмотрения при определении того, существует ли такая необходимость, но эта свобода должна находиться под общеевропейским контролем, который следует распространять как на законодательство, так и на правоприменительные акты, даже на принятые независимыми судами. Следовательно, Европейский Суд вправе вынести решение по поводу того, совместимо ли «ограничение» со свободой выражения мнения в том виде, как она гарантируется статьей 10 Конвенции.
(iii) Задача Европейского Суда при выполнении им своих контрольных полномочий заключается не в том, чтобы заменить собой компетентные органы власти, а в том, чтобы проверить принятые этими органами решения на основании предоставленной им свободы усмотрения на предмет их соответствия положениям статьи 10 Конвенции. Это не означает, что данный контроль ограничивается проверкой того, действительно ли государство-ответчик осуществляло свободу усмотрения обоснованно, осмотрительно и добросовестно; Европейский Суд также должен рассмотреть обжалуемое вмешательство в контексте дела в целом и определить, было ли оно «соразмерно преследуемой правомерной цели» и являются ли основания, на которые ссылаются внутригосударственные власти в оправдание вмешательства, «уместными и достаточными»... Европейский Суд должен удостовериться, что внутригосударственные власти применяли стандарты в соответствии с принципами, предусмотренными статьей 10 Конвенции, и что их решения основывались на допустимой оценке обстоятельств дела...».
32. Далее Европейский Суд напоминает, что право на защиту репутации охраняется статьей 8 Конвенции как составная часть права на уважение личной жизни (см. Постановление Европейского Суда по делу «Шови и другие против Франции» (Chauvy and Others v. France), жалоба № 64915/01, § 70, ECHR 2004-VI, Постановление Европейского Суда по делу «Пфайфер против Австрии» (Pfeifer v. Austria) от 15 ноября 2007 г., жалоба № 12556/03, § 35, и Постановление Европейского Суда по делу «Поланко Торрес и Мовилья Поланко против Испании» (Polanco Torres and Movilla Polanco v. Spain) от 21 сентября 2010 г., жалоба № 34147/06, § 40). Однако для того, чтобы можно было говорить о нарушении статьи 8 Конвенции, посягательство на репутацию человека должно достигнуть определенного уровня серьезности и осуществляться таким образом, чтобы причинить ущерб личному пользованию правом на уважение частной жизни (см. Постановление Европейского Суда по делу «A. против Норвегии» (A. v. Norway) от 9 апреля 2009 г., жалоба № 28070/06, § 64, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Издательский дом „Аксель Шпингер АГ“ против Германии» (Axel Springer AG v. Germany) от 7 февраля 2012 г., жалоба № 39954/08, § 83).
33. При рассмотрении вопроса о необходимости вмешательства в осуществление свободы выражения мнения в демократическом обществе в интересах «защиты репутации или прав других лиц» от Европейского Суда может потребоваться выяснить, удалось ли внутригосударственным властям достичь справедливое равновесие при защите двух гарантированных Конвенцией ценностей, которые в некоторых случаях могут вступать в противоречие друг с другом, а именно свободы выражения мнения, охраняемой статьей 10 Конвенции, с одной стороны, и права на уважение личной жизни, закрепленного в статье 8 Конвенции, с другой стороны (см. Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Ашетт Филипакки Ассосье“ против Франции» (Hachette Filipacchi Associés v. France) от 14 июня 2007 г., жалоба № 71111/01, § 43, Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Эм-Джи-Эн Лимитед“ против Соединенного Королевства» (MGN Limited v. United Kingdom) от 18 января 2011 г., жалоба № 39401/04, § 142, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Издательский дом „Аксель Шпингер АГ“ против Германии», § 84, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Беда против Швейцарии» ( Bédat v. Switzerland), жалоба № 56925/08, §§ 50 - 53, ECHR 2016).
34. Согласно устоявшейся прецедентной практике Европейского Суда при поиске равновесия между правом на свободу выражения мнения и правом на уважение личной жизни имеет значение ряд критериев (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Издательский дом „Аксель Шпингер АГ“ против Германии», §§ 89 — 95, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кудерк и компания „Ашетт Филипакки Ассосье“ против Франции» (Couderc and Hachette Filipacchi Associés v. France) от 10 ноября 2015 г., жалоба № 40454/07 <1>, § 93, а также Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии (N 2)» (Von Hannover v. Germany) (N 2), жалобы № 40660/08 и 60641/08), §§ 109 - 112, ECHR 2012). К этим критериям относится следующее:
<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2016. № 8 (примеч. редактора).
(a) вклад в обсуждение вопросов, представляющих общий интерес;
(b) насколько известен человек, о котором идет речь, и содержание статьи;
(c) прежнее поведение человека, о котором идет речь;
(d) метод получения информации и ее достоверность;
(e) содержание, форма и последствия опубликованных сведений;
(f) суровость назначенного наказания.
С учетом конкретных обстоятельств дела Европейский Суд в дополнение к этому принимает во внимание следующие факторы: имелись ли у автора статьи основания полагаться на официальные сообщения (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Бладет Тромсе и Стенсаас против Норвегии» (Bladet Tromsø and Stensaas v. Norway), жалоба № 21980/93, § 72, ECHR 1999-III), и была ли содержащаяся в статье информация уже обнародована и перестала ли она быть конфиденциальной (см. Постановление Европейского Суда по делу «Еженедельник „Блюф!“ против Нидерландов» (Vereniging Weekblad Bluf! v. Netherlands) от 9 февраля 1995 г., § 44, Series A, № 306-А, Постановление Европейского Суда по делу «Газета „Санди Таймс“ против Соединенного Королевства (N 2)» (The Sunday Times v. United Kingdom) (N 2) от 26 ноября 1991 г., § 54, Series A, № 217, и Постановление Европейского Суда по делу «Газеты „Обсервер“ и „Гардиан“ против Соединенного Королевства» (Observer and Guardian v. United Kingdom) от 26 ноября 1991 г., § 68, Series A, № 216).
(b) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
35. Прежде всего Европейский Суд отмечает, что обстоятельства настоящего дела чем-то напоминают дело «Издательство „Стандарт Ферлагс ГмбХ“ против Австрии (N 3)», в котором тоже речь шла о газетной статье об огромных убытках банка «Гипо Альпе-Адриа» от рискованных операций. В этой статье, появившейся в газете «Дер Стандарт» (Der Standard), говорилось о связях между политиками и банкирами и сообщалось о начале расследования прокурором. Раушер подал иск к владельцу газеты в связи с разглашением информации о его личности на основании статьи 7a Закона «О средствах массовой информации». Венский суд земли, сопоставив интересы, рассматривавшиеся в деле, оставил его требования без удовлетворения, однако Венский высший суд земли удовлетворил иск Раушера, придя к выводу, что газета могла бы предоставить обществу достаточно полную информацию, не называя имени истца.
36. В Постановлении от 10 января 2012 г. (см. § 8 настоящего Постановления) Европейский Суд установил нарушение прав компании — владелицы газеты, предусмотренных статьей 10 Конвенции. Относительно проверки необходимости вмешательства, проводить которую требует пункт 2 статьи 10 Конвенции, Европейский Суд согласился с мнением судов Австрии о том, что истец не являлся «публичной фигурой» и что он не привлекал к себе внимания общественности. Однако, как отметил Европейский Суд, вопрос о том, является ли публичной фигурой человек, интересам которого причинила ущерб публикация в средствах массовой информации, — это лишь один фактор из тех, которые следует принимать во внимание. Еще одним важным фактором при сопоставлении противоречащих друг другу интересов, вытекающих из статей 10 и 8 Конвенции, является вклад появившихся в прессе статей или фотографий в обсуждение вопросов, представляющих интерес для общества. Европейский Суд отметил: по делу не оспаривалось, что в статье освещался вопрос, представляющий интерес для общества, так как в ней говорилось о связях между политиками и банкирами и о начале прокурором расследования. Решив, что разглашение информации о личности подозреваемого может вызвать особенно много проблем на ранней стадии производства по уголовному делу, Европейский Суд отметил, что в статье обсуждался главным образом политический аспект скандала с участием банка, а не проведение или содержание следствия по уголовному делу как таковое. Скорее, основное внимание в ней уделялось глубине взаимодействия политиков и банкиров, а также политической и экономической ответственности за огромные убытки банка, при этом назывались фамилии конкретных людей. Поскольку фамилии, люди и личные связи в этой области явно играют довольно важную роль, Европейский Суд счел, что компания-заявительница едва ли смогла бы эффективно прояснить данные вопросы, не называя фамилий действующих лиц, в том числе Раушера. Кроме того, Европейский Суд отклонил довод, согласно которому разглашение данных о личности Раушера причинило ему ущерб, в частности, препятствовало его продвижению по службе, и подтвердил довод Суда земли о том, что его фамилия и положение, которое он занимал в банке «Гипо Альпе-Адриа», должны были быть хорошо известны в деловых кругах до опубликования спорной статьи.
37. Европейский Суд отмечает, что обстоятельства настоящего дела напоминают факты, описанные выше. Тем не менее Европейский Суд подчеркивает, что рассмотрение настоящего дела может привести к другим выводам, поскольку некоторые из критериев анализа, установленные в прецедентной практике Европейского Суда, сильно зависят от оценки конкретной публикации и от действий ее автора.
38. Относительно содержания статьи Европейский Суд отмечает, что ее автор ставил перед собой цель описать события, в результате которых банк, примерно на 50% принадлежавший земле Каринтия, понес огромные убытки от рискованных операций в ноябре 2004 года, а также поведение исполнительного комитета при этом и в предыдущих управленческих кризисах. Кроме того, в статье рассматривались большие убытки от коммерческих сделок в прошлом и возможность наличия умысла со стороны членов исполнительного комитета, поскольку эти убытки не были отражены в ежегодной отчетности за 2004 год, а наблюдательному совету сообщили о них лишь в мае 2005 года.
39. Относительно критерия «вклада в обсуждение вопросов, представляющих интерес для общества» Европейский Суд напоминает, что, когда речь идет об обсуждении вопроса, представляющего интерес для общества, пределы усмотрения, которые имеют государства при установлении необходимости вмешательства согласно пункту 2 статьи 10 Конвенции, сужаются (см. Постановление Европейского Суда по делу «Издательство „Эдисьон Плон“ против Франции» (Editions Plon v. France), жалоба № 58148/00, § 44, ECHR 2004-IV). Определение того, какие вопросы представляют интерес для общества, зависит от обстоятельств дела (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Издательский дом „Аксель Шпингер АГ“ против Германии», § 90).
40. Европейский Суд раскрыл содержание критерия обсуждения вопросов, представляющих интерес для общества, в упоминавшемся выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кудерк и компания „Ашетт Филипакки Ассосье“ против Франции», § 103, в котором он указал:
«...публичный интерес относится к вопросам, которые касаются общества в такой степени, что оно может правомерно иметь в них интерес, которые привлекают его внимание или которые заботят его в значительной степени... особенно если они затрагивают благополучие граждан или жизнь общества... Это также относится к вопросам, которые могут порождать значительные противоречия по поводу важного социального вопроса... или касаться проблемы, в информировании о которой общество имеет интерес...».
41. В настоящем деле Европейский Суд согласен с государством-ответчиком в том, что в спорной статье вопросу о связях между политиками и банкирами и событиям, в результате которых возникли убытки, уделялось не такое большое внимание, как в статье, о которой шла речь в деле «Издательство „Стандарт Ферлагс ГмбХ“ против Австрии (N 3)». Следовательно, компания-заявительница не может утверждать, что спорная статья вносила вклад в обсуждение вопросов, представляющих интерес для общества, так как в ней говорилось о связи политики и понесенных банком убытков. Следовательно, Европейский Суд должен проверить, нет ли в деле других причин, по которым эта статья внесла вклад в обсуждение вопросов, представляющих интерес для общества.
42. В предыдущих делах Европейский Суд проходил к выводу, что общество в принципе заинтересовано в том, чтобы получать информацию и иметь возможность получать информацию о производстве по уголовным делам при строгом соблюдении презумпции невиновности. Однако степень этой заинтересованности может быть разной, поскольку она может меняться в ходе производства по делу в зависимости от различных факторов, таких как известность подозреваемого или обвиняемого, обстоятельства дела и любые дальнейшие изменения, которые произошли во время разбирательства (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Издательский дом „Аксель Шпингер АГ“ против Германии», §§ 90 и 96, а также упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Беда против Швейцарии», § 68). В связи с этим Европейский Суд заявлял, что разглашение информации о личности подозреваемого может вызвать особенно много проблем именно на ранней стадии производства по уголовному делу (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Издательство „Стандарт Ферлагс ГмбХ“ против Австрии (N 3)», § 42) и что внутригосударственные суды могут принимать меры, чтобы защитить его (ее) от «суда в средствах массовой информации» и обеспечить соблюдение презумпции невиновности, предусмотренной пунктом 2 статьи 6 Конвенции (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Компания „Виртшафтс-тренд“ Цайтшрифтен-ферлагсгезельшафт ГмбХ против Австрии (N 2)».
43. Европейский Суд признает, что Высший суд земли в решении от 20 апреля 2009 г. применил этот гибкий подход. Тем не менее Европейский Суд не убеждают выводы Высшего суда земли и Верховного суда Австрии о том, что истец занимал лишь второстепенную руководящую должность, возглавляя казначейство банка. Понятно, что истец мог санкционировать контракты, которые привели к сделкам на многие миллионы евро. Даже с учетом того, что истец не входил в состав исполнительного комитета, он занимал одну из ведущих руководящих должностей в банке. Поскольку около 50% акций банка принадлежали земле Каринтия, значительная часть убытков, в конечном счете, легла на плечи налогоплательщиков. Кроме того, хотя СФР и не занимается расследованиями по уголовным делам, это главный орган, осуществляющий надзор за банковским сектором в Австрии (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Бладет Тромсе и Стенсаас против Норвегии», § 72). По мнению данного органа, имелись достаточные основания подать заявление о преступлении. Соответственно, общество вправе было получить информацию об убытках банка и о людях, которые несут за них ответственность. Обычные суды еще официально не начали предварительного расследования, но уголовное дело уже было возбуждено. Следовательно, Европейский Суд приходит к выводу, что спорная статья внесла вклад в обсуждение вопроса, представляющего интерес для общества; при этом вопрос о том, на какой стадии находилось производство по уголовному делу, является одним из многих, но не единственным критерием оценки. Таким образом, публикация внесла вклад в обсуждение вопроса, представляющего интерес для общества, а значит, пункт 2 статьи 10 Конвенции дает мало оснований для ограничений (см. принципы, изложенные в § 34, см. также, inter alia <1>, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сюрек против Турции (N 1)» ( Sürek v. Turkey) (N 1), жалоба № 26682/95, § 61, ECHR 1999-IV, и Постановление Европейского Суда по делу «Бестри против Польши» (Bestry v. Poland) от 3 ноября 2015 г., жалоба № 57675/10, § 60).
<1> Inter alia (лат.) — в числе прочего (примеч. редактора).
44. Европейский Суд отмечает: стороны согласны с тем, что истец не является публичной фигурой и ранее не привлекал к себе внимания общественности. Тем не менее Европейский Суд отмечает, что вопрос о том, является ли публичной фигурой человек, интересам которого причинила ущерб публикация в средствах массовой информации, — это лишь один фактор из тех, которые необходимо принимать во внимание (см. Постановление Европейского Суда по делу «Эрикайнен и другие против Финляндии» ( Eerikäinen and Others v. Finland) от 10 февраля 2009 г., жалоба № 3514/02, §§ 66 — 72, где в публикации говорилось об обычном человеке, но суд признал, что распоряжение о выплате компенсации за обнародование его имени и фотографии в контексте статьи по вопросу, представляющему интерес для общества, не было «необходимо» по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции).
45. Относительно содержания статьи, о которой идет речь в настоящем деле, Европейский Суд отмечает, что достоверность содержащейся в ней информации не ставится под сомнение. Кроме того, стороны не расходятся во мнениях относительно методов получения этой информации. Как отмечает компания-заявительница, на момент опубликования спорной статьи фамилия истца при рассмотрении дела судами Австрии уже называлась в других публикациях, и государство-ответчик этого не оспаривало (см. mutatis mutandis <2> упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Еженедельник „Блюф!“ против Нидерландов», § 44).
<2> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. редактора).
46. Относительно формы спорной статьи Европейский Суд указывает, что использованные в ней выражения не были ни оскорбительными, ни провокационными. Автор не пытался осудить поведение истца, скорее, в статье соответствующие высказывания явно приписывались Культереру и другим лицам. Кроме того, в ней говорилось главным образом не об истце, а об исполнительном комитете, в частности, об исполнительном директоре банка. Следовательно, Европейский Суд не может прийти к выводу, что разглашение информации о личности истца представляло собой «суд в средствах массовой информации», который оправдывал принятые меры.
47. В ходе разбирательства истец утверждал, что спорная статья серьезно затронула его личную и профессиональную жизнь, так как из статьи следовало, что он в одиночку проводил для банка очень рискованные, спекулятивные сделки. Суд земли признал, что опубликование статьи действительно в целом определенным образом отразилось на личной и профессиональной жизни истца, но не стал вдаваться в подробности. Несмотря на то, что стороны не предоставили комментариев по этому вопросу, Европейский Суд допускает, что статья, по-видимому, так или иначе серьезно повлияла на жизнь и профессиональное положение истца.
48. Относительно суровости назначенного наказания Европейский Суд отмечает, что по итогам разбирательства по уголовному делу компанию-заявительницу обязали выплатить потерпевшей стороне компенсацию в размере 3 000 евро и возместить процессуальные издержки. Таким образом, нельзя сказать, что эта сумма являлась символической или была пренебрежимо мала.
49. В целом Европейский Суд приходит к выводу, что основания, приведенные судами Австрии, были «уместными», но не являлись «достаточными». Исходя из изложенного Европейский Суд полагает, что суды Австрии вышли за рамки узких пределов усмотрения, которым они пользуются в контексте ограничений при обсуждении вопросов, представляющих интерес для общества. Следовательно, вмешательство в осуществление компанией-заявительницей права на свободу выражения мнения не было «необходимо в демократическом обществе».
50. Таким образом, по делу было допущено нарушение статьи 10 Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
51. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
52. Компания-заявительница требовала выплаты 7 873,22 евро в качестве компенсации материального ущерба. Эта сумма включала в себя 3 000 евро, которые она должна была выплатить истцу в качестве компенсации, а также 500 и 3 675,52 евро, которые она должна была ему выплатить в качестве возмещения судебных расходов и издержек и на оплату услуг адвокатов соответственно. Последняя из этих сумм указана без учета налога на добавленную стоимость (НДС).
53. Компания-заявительница не требовала выплаты каких-либо сумм в качестве компенсации морального вреда.
54. Власти Австрии воздержались от комментариев по этому вопросу.
55. Европейский Суд считает, что между установленным в деле нарушением Конвенции и предполагаемым материальным ущербом существует причинно-следственная связь. Следовательно, он присуждает компании-заявительнице в качестве компенсации материального ущерба 7 873,22 евро плюс любые налоги, которые, возможно, должна будет уплатить компания-заявительница.
B. Судебные расходы и издержки
56. Кроме того, компания-заявительница требовала взыскать в ее пользу 4 603,34 евро (с учетом НДС) в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в связи с рассмотрением дела в судах Австрии, и 3 364,94 евро (с учетом НДС) в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в связи с рассмотрением дела в Европейском Суде.
57. Власти Австрии утверждали, что эти требования являются чрезмерными, а применительно к рассмотрению дела в судах Австрии не было предоставлено документов, поясняющих расчет судебных издержек.
58. Согласно прецедентной практике Европейского Суда заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек, если только было доказано, что они были фактически понесены, были необходимы и не превышали разумных пределов. Другими словами, необходимо, чтобы заявитель их понес или должен был их понести в соответствии с обязательством по закону или по договору и чтобы они были неизбежны для предотвращения установленного нарушения или устранения его последствий (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кляйн против Австрии» (справедливая компенсация) (Klein v. Austria) от 25 сентября 2014 г., жалоба № 57028/00, § 19, с дальнейшими отсылками). Поскольку компания-заявительница не уточнила своих требований о возмещении расходов, понесенных в связи с рассмотрением дела в судах Австрии, и не предоставила разбивку счетов, эти расходы не подлежат возмещению (см. Постановление Европейского Суда по делу «Эфстатиу и компания „Микаилидис и Ко. Мотель Америка“ против Греции» (Efstathiou and Michailidis & Co. Motel Amerika v. Greece), жалоба № 55794/00, § 40, ECHR 2003-IX, и Постановление Европейского Суда по делу «Гориани против Австрии» (Goriany v. Austria) от 10 декабря 2009 г., жалоба № 31356/04, § 39). Относительно судебных расходов и издержек, понесенных в связи с рассмотрением дела в Европейском Суде, Европейский Суд считает целесообразным взыскать в пользу компании-заявительницы 2 750 евро (без учета НДС), покрывающие эти судебные расходы и издержки, плюс сумму любых налогов, которые должна будет заплатить компания-заявительница.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
59. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что по делу было допущено нарушение статьи 10 Конвенции;
(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев с момента вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить компании-заявительнице следующие суммы:
(i) 7 873,22 евро (семь тысяч восемьсот семьдесят три евро двадцать два цента) плюс сумму любых налогов, которые могут подлежать уплате с указанной суммы, в качестве компенсации материального ущерба;
(ii) 2 750 евро (две тысячи семьсот пятьдесят евро) плюс сумму любых налогов, которые должна будет уплатить компания-заявительница, в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эту сумму должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 25 октября 2016 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF VERLAGSGRUPPE NEWS GMBH v. AUSTRIA (Application no. 60818/10)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Verlagsgruppe News GmbH v. Austria,
The European Court of Human Rights (Fourth Section), sitting as a Chamber composed of:
and Andrea Tamietti, Deputy Section Registrar,
Having deliberated in private on 4 October 2016,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (no. 60818/10) against the Republic of Austria lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by Verlagsgruppe News GmbH («the applicant company»), on 14 October 2010.
2. The applicant company was represented by Mr H. Simon, a lawyer practising in Vienna. The Austrian Government («the Government») were represented by their Agent, Ambassador H. Tichy, Head of the International Law Department at the Federal Ministry of Foreign Affairs.
3. The applicant company alleged a violation of its right to freedom of expression.
4. On 16 October 2013 the application was communicated to the Government.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
A. The background to the case
5. The applicant company is a limited liability company based in Vienna. It is the owner and publisher of the weekly news magazine Profil.
6. Until 2007 the Land of Carinthia (Land Kärnten ) owned almost 50% of the shares of Hypo Alpe-Adria Bank. From 1996 until 2006 a man called Mr. Rauscher was in charge of the treasury department of the bank. In that capacity he was responsible for authorising foreign currency transactions. He was answerable only to the bank's executive board, which consisted of three members. While Mr. Rauscher was head of the treasury department, his father, who had been a regional government member responsible for finance until 1996, was also on the bank's supervisory board. The father had that position until 2003.
7. At the beginning of 2006 the bank's executive board informed the Financial Market Authority (Finanzmarktaufsicht, «the FMA») that the bank had financial difficulties. On 31 March 2006 the executive board held a meeting with the executive board of the FMA and informed it that the bank had made a loss of several hundred million euros in 2004. Mr Kulterer, the chief executive of the bank, informed the FMA that the treasury department had gone over its internal transaction limit of 100 million euros (EUR) by EUR 47 million.
8. Between 1 and 6 April 2006 a number of daily newspapers published reports on the investigation and mentioned Mr Rauscher by name as responsible for the speculative transactions in question. Among those articles was one by newspaper Der Standard published on 4 April 2006 (see Standard Verlags GmbH v. Austria (no. 3), no. 34702/07, §§ 6 — 17, 10 January 2012).
9. On 5 April 2006 the FMA filed criminal information (Strafanzeige) about offences committed in relation to the business of Hypo Alpe-Adria Bank against the three members of the executive board and Mr Rauscher, accusing them of embezzlement by investing money entrusted to the bank contrary to the instructions of the executive board. In substance, the FMA alleged that Mr Rauscher had authorised highly speculative transactions with foreign currency derivatives (swaps), disregarding instructions by the executive board.
B. The article
10. In its issue of 10 April 2006, the applicant company published an article on the investigations into the heavy losses incurred by Hypo Alpe-Adria Bank. The front cover of Profil had the words: « Kärntner Hypo- Affäre — Wie viel wusste Haider?» («Carinthian Hypo affair — How much did Haider know?»).
11. The article, headlined «Schwere Hypothek» («Heavy Mortgage»), ran to nine pages. It reported on the enormous loss of EUR 328 million incurred by Hypo Alpe-Adria Bank in 2004, the question of who was responsible for the damage and whether there were failings in the bank's risk management. It accused the bank's executive board of failing to give information to the supervisory board, the bank's accountants and the FMA, and of trying instead to hush up the losses by manipulating the balance sheets for 2004, which meant that the full extent of the damage was only discovered by external accountants when examining the balance sheets for 2005. The accountants had then informed the FMA. Furthermore, the article featured an interview with Mr Kulterer, confronting him with those accusations. Mr Kulterer was quoted as accusing Mr Rauscher of having disregarded internal guidelines in his foreign currency transactions.
The relevant passages of the article read as follows:
«By the time the warning system was triggered the disaster had long since run its course. On Wednesday 17 November 2004 the risk management and control software programme in the head offices of Hypo Alpe-Adria Bank in Klagenfurt showed, in all the relevant departments of the bank, exactly the kind of figures which bring managers of credit institutions out in a cold sweat: staggering losses on investment operations. In the treasury division, which manages the bank's liquidity and for that purpose trades, among other things, in interest rates and currencies, there was a shortfall of more than 100 million euros. „At that point we immediately called a halt“ said CEO Wolfgang Kulterer. However, as several similar operations were in progress simultaneously, it was impossible „to close the floodgates at once“. When that was eventually done, the losses stood at 328 million euros, several times higher than the self-imposed threshold of 100 million.»
Treasury manager Christian Rauscher, who was responsible for authorising the transactions, was immediately told to clear his desk. (This son of the former SPÖ regional finance chief Max Rauscher was not available for comment). However, the consequences of the orgy of speculation, which lasted just two weeks, continue to preoccupy the bank's management. And they are not the only ones: in particular, the manner in which Kulterer and his colleagues dealt with the loss-making transactions has also come to the attention of the authorities in recent days. Last Wednesday the financial markets supervisory authority (the FMA) even saw fit to lodge a criminal complaint against the entire executive board. Rauscher is the object of a preliminary enquiries [Vorerhebungen] (file no. 3 St 79/06x) before the Klagenfurt Regional Court on suspicion of embezzlement. The executive board faces charges of misrepresenting the end-of-year accounts, in other words, falsifying the balance sheets.
The transactions in question were all performed between 20 September and 5 October 2004. According to Hypo boss Kulterer, Rauscher — in breach of internal regulations — gambled, by means of so-called swaps, on the occurrence of a highly explosive combination of two trends on the financial markets: on the one hand a fall in interest rates and on the other a rise in the dollar and the yen against the euro. A few weeks later, on 17 November 2004, the perfect storm hit.
Lack of controls. Rapid rates of growth motivate not just the boss, but also the employees — including the now ex-treasury manager Christian Rauscher. According to inside sources, Rauscher may have set the stakes so high precisely because he wanted to make his mark as a candidate for the vacant post of department manager. After all, high stakes mean correspondingly high profits if all goes according to plan. A marked surplus on his account would undoubtedly have boosted his chances of securing the post.»
12. The article continued with an overview of the history of Hypo Alpe-Adria Bank, which had gone from being a regional bank to an international investment bank in the space of fifteen years. The article looked at previous business transactions which had resulted in risks and losses for the bank and the conduct of the executive board. Finally, the article examined the relationship between the bank's management and local politicians and asked how much Mr Haider, the then regional governor of Carinthia, knew of the losses, and when he had found out about them. It noted that the Land of Carinthia owned 49.4% of the bank and that funds from the bank had financed a number of political projects in the region, in particular Mr Haider's Future Fund (Zukunftsfonds), designed to fund infrastructure and other large-scale projects.
C. Proceedings in the Austrian Courts
13. On 14 June 2006 Mr Rauscher brought proceedings against the applicant company for disclosing his identity in breach of section 7a of the Media Act (Mediengesetz). He submitted that he was not a public figure and that his position at the bank had not been such as to justify the disclosure of his name. He asserted that when authorising the transactions at issue he had acted in accordance with his instructions and with the approval of his superiors. The publication of his name had had negative repercussions on his professional advancement and had not been justified by any public interest.
14. On 19 August 2008 the Vienna Regional Criminal Court (Landesgericht für Strafsachen) dismissed Mr Rauscher's action. It found that the following facts had been established: the article had provided a comprehensive report on the losses of Hypo Alpe-Adria Bank. At the time the article had been published, the Land of Carinthia had owned 49.4% of the bank. The claimant's father had been a regional government member responsible for finances and had also been on the bank's supervisory board until April 2003. The claimant had been the head of the bank's treasury department since 1999. He had not been active in politics nor had he been in the public eye in connection with his professional activity. The Regional Court noted that the task of a bank's treasury department was to carry out liquidity and finance planning for the bank. Hypo Alpe-Adria's treasury department had been directly answerable to the executive board. The transactions which had subsequently led to such enormous losses had been carried out between the end of September and the beginning of October 2004 and the claimant had been the main person in charge. On 5 April 2006 the FMA had sent information to the Klagenfurt public prosecutor's office on three members of the executive board, who were suspected of manipulating the bank's balance sheets, and on the claimant who was suspected of embezzlement for carrying out unauthorised foreign currency transactions. Following receipt of that information the public prosecutor's office had started preliminary enquiries. From 24 May 2006 preliminary investigations (Voruntersuchung) had been conducted by the Regional Court. Criminal proceedings against the claimant had been discontinued in 2008. After accusations against the claimant had been published in various media, his employment contract had been terminated. He had not been able to find a similar position in another bank.
15. The Regional Court noted that section 7a (1) of the Media Act required a weighing of the claimant's interest in the protection of his identity and the public interest in its disclosure. As a rule, adults who were suspected of having committed a crime were only protected against the disclosure of their identity if such disclosure disproportionately affected their professional advancement.
16. It observed that at the material time the Land of Carinthia owned almost 50% of Hypo Alpe-Adria Bank. That fact alone demonstrated an increased public interest as the taxpayer had a right to know who was responsible for the bank's losses. The applicant had been a senior employee at the bank, and had been suspected of embezzlement. Although the criminal proceedings had still been at an early stage, the Financial Market Authority, the competent controlling authority, had laid criminal information against the claimant. Moreover, the chief executive of the bank, Mr Kulterer, had levelled similar accusations against him. Having regard to the function of the press as a «public watchdog» and the circumstances of the case, the Regional Court found that the public interest of obtaining information outweighed the claimant's interest in not having his name disclosed.
17. On 20 April 2009 the Vienna Court of Appeal (Oberlandesgericht) granted an appeal by the claimant, declared that the disclosure of his identity in the article had violated his rights and ordered the applicant company to pay him EUR 3,000 euros in compensation and to reimburse his procedural costs.
18. The Court of Appeal found that the Regional Court's conclusion had been wrong after it had weighed the conflicting interests at issue. It shared the view of the Regional Court that there was a public interest in knowing who was responsible for Hypo Alpe-Adria Bank's losses due to the fact that the Land owned 50% of the bank. However, the article should have confined itself to mentioning the head of the bank's treasury department without disclosing his name. The public interest in reporting on the criminal offences at issue had not in itself been sufficient to justify disclosing the claimant's identity. The fact that the claimant had been answerable to the executive board, although he had an important position in the bank, and that the criminal proceedings against him had been at an early stage, meant that the claimant's interest in protecting his identity outweighed the public interest in the disclosure of his name.
19. The applicant company lodged an application under Article 363a of the Code of Criminal Procedure (Strafproze\beta ordnung) with the Supreme Court (Oberster Gerichtshof). It submitted in particular that the Vienna Court of Appeal's judgment had violated Article 10 of the Convention as there had been an overriding public interest in what it had reported, including the disclosure of Mr Rauscher's identity.
20. On 17 March 2010 the Supreme Court dismissed the applicant company's application. It examined in detail the reasons given by the Court of Appeal. Referring to the Court's findings in «Wirtschafts-Trend» Zeitschriften-Verlagsgesellschaft mbH v. Austria (no. 2) ((dec.), no. 62746/00, 14 December 2002), the Supreme Court found that the appeal court had correctly weighed the conflicting interests of the claimant under Article 8 on the one hand and of the applicant company under Article 10 on the other, especially because of the early stage of the criminal proceedings against the claimant.
21. The Supreme Court's judgment was served on the applicant company's counsel on 15 April 2010.
II. Relevant domestic law
22. Section 7a of the Media Act, in so far as material, provides as follows:
«(1) Where publication is made, through any medium, of a name, image or other particulars which are likely to lead to the disclosure to a larger not directly informed circle of people of the identity of a person who,»
1. has been the victim of an offence punishable by the courts or
2. is suspected of having committed, or has been convicted of, a punishable offence, and where the legitimate interests of that person are thereby harmed and there is no predominant public interest in the publication of such details on account of the person's position in society, some other connection with public life, or for other reasons, the victim shall have a claim against the owner of the medium (publisher) for damages for the injury suffered....
(2) The legitimate interests of the affected party shall in any event be harmed if the disclosure
1. in the case of subsection (1)1, is such as to give rise to an interference with the strictly private life of the victim or to his or her identity being disclosed,
2. in the case of subsection (1)2, relates to a juvenile or merely to a lesser indictable offence or may substantially prejudice the victim's advancement.
Pursuant to section 41 of the Media Act the provisions of the Code of Criminal Procedure apply to proceedings under the Media Act, unless provided otherwise.
III. Relevant Council of Europe documents
23. On 10 July 2003 the Committee of Ministers of the Council of Europe adopted Recommendation Rec(2003)13 on the provision of information through the media in relation to criminal proceedings. The relevant principles of the Appendix to that Recommendation are quoted in Standard Verlags GmbH (cited above, § 19).
THE LAW
I. Alleged violation of Article 10 of the Convention
24. The applicant company complained that the domestic courts' decisions had violated its right to freedom of expression. It relied on Article 10 of the Convention, which reads as follows:
«1. Everyone has the right to freedom of expression. This right shall include freedom to hold opinions and to receive and impart information and ideas without interference by public authority and regardless of frontiers...»
2. The exercise of these freedoms, since it carries with it duties and responsibilities, may be subject to such formalities, conditions, restrictions or penalties as are prescribed by law and are necessary in a democratic society, in the interests of national security, territorial integrity or public safety, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, for the protection of the reputation or rights of others, for preventing the disclosure of information received in confidence, or for maintaining the authority and impartiality of the judiciary.»
A. Admissibility
25. The Court notes that the application is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
26. The Court notes at the outset that it is not in dispute that the Vienna Court of Appeal's judgment of 20 April 2009, which found a violation of the claimant's rights through the disclosure of his name by the applicant company and awarded damages to the claimant, constituted an interference with the applicant company's right to freedom of expression as guaranteed by Article 10 § 1 of the Convention.
27. As to the fulfilment of the conditions set out in Article 10 § 2, it was common ground between the parties that the interference was «prescribed by law», namely section 7a of the Media Act and served a legitimate aim, namely the protection of the rights and reputation of others. The Court sees no reason to hold otherwise.
28. The parties' arguments concentrated on the question of whether the interference was «necessary in a democratic society», within the meaning of Article 10 § 2 of the Convention.
1. The parties' submissions
29. The applicant company stated that the article at issue had dealt with the question of how losses had been incurred by the bank and what internal measures had been taken as a consequence. It had described the bank's policy of rapid growth from 1992 onwards and the links between the bank and the Land of Carinthia. As in the article that was at issue in Standard Verlags GmbH v. Austria (no. 3) (no. 34702/07, 10 January 2012), its article had revealed political and personal links and had put the events surrounding the bank, partly owned by the Land of Carinthia («Landesbank») in their proper context. Furthermore, if it had been lawful to publish the position of the person responsible for the losses at the bank, as the Court of Appeal had found, the identity of the claimant would have become known anyway because of the key position he had occupied within the treasury department. Moreover, at the time of the publication of the article at issue the identity of the claimant in the domestic proceedings had already been revealed in other publications. Describing that key position had been the only way to explain to readers how one person had been able to take decisions which had resulted in such large losses. Moreover, the claimant's professional advancement had not been harmed because of the article as his employer had already known about the allegations. The disadvantages he had faced were due to the criminal proceedings and not the article. Furthermore, many other journals and newspapers had disclosed the claimant's name. His name therefore had been known publicly before the release of the article in question. In addition, it had not been correct to speak of the criminal proceedings as being at an early stage as the Financial Market Authority had already carried out an investigation which had led to the institution of criminal proceedings.
30. The Government, while acknowledging the essential role played by the press as a «public watchdog», referred to the Court's case-law that when assessing whether and to what extent any interference was necessary in a democratic society, the national authorities enjoyed a certain margin of appreciation. The national courts had applied standards that were in accordance with the principles enshrined in Article 10 and they had based their decisions on an acceptable assessment of the facts. In contrast with the article examined by the Court in Standard Verlags GmbH (cited above), the material at issue could not be qualified as a contribution to a current debate of public interest. It had essentially confined itself to describing the bank's speculative losses and to related suspicions of criminal acts. The theme of the intertwining of politics and the speculative losses had only been discussed as a side issue. Even if it had been in the public interest to be informed about the events connected to the speculative losses, that had not justified disclosing the claimant's name. Moreover, the claimant had to be protected against a «trial by the media» as the report had been published at a very early stage in the criminal proceedings, namely only five days after the information gathered by the Financial Market Authority had arrived at the public prosecutor's office, which had been around six weeks prior to the institution of judicial investigation proceedings. The sanction imposed on the applicant company, compensation of EUR 3,000, was extremely moderate, taking into account the legal upper limit of EUR 20,000 and the magazine's high circulation.
2. The Court's assessment
31. The general principles concerning the necessity of an interference with the freedom of expression have been summarised as follows (see, among other authorities, Stoll v. Switzerland [GC] no. 69698/01, § 101, ECHR 2007-V; Animal Defenders International v. the United Kingdom [GC], no. 48876/08, § 100, ECHR 2013 (extracts)):
«(i) Freedom of expression constitutes one of the essential foundations of a democratic society and one of the basic conditions for its progress and for each individual's self-fulfillment. Subject to paragraph 2 of Article 10, it is applicable not only to „information“ or „ideas“ that are favourably received or regarded as inoffensive or as a matter of indifference, but also to those that offend, shock or disturb. Such are the demands of pluralism, tolerance and broadmindedness without which there is no „democratic society“. As set forth in Article 10, this freedom is subject to exceptions, which... must, however, be construed strictly, and the need for any restrictions must be established convincingly...»
(ii) The adjective «necessary», within the meaning of Article 10 § 2, implies the existence of a «pressing social need». The Contracting States have a certain margin of appreciation in assessing whether such a need exists, but it goes hand in hand with European supervision, embracing both the legislation and the decisions applying it, even those given by an independent court. The Court is therefore empowered to give the final ruling on whether a «restriction» is reconcilable with freedom of expression as protected by Article 10.
(iii) The Court's task, in exercising its supervisory jurisdiction, is not to take the place of the competent national authorities but rather to review under Article 10 the decisions they delivered pursuant to their power of appreciation. This does not mean that the supervision is limited to ascertaining whether the respondent State exercised its discretion reasonably, carefully and in good faith; what the Court has to do is to look at the interference complained of in the light of the case as a whole and determine whether it was «proportionate to the legitimate aim pursued» and whether the reasons adduced by the national authorities to justify it are «relevant and sufficient»... In doing so, the Court has to satisfy itself that the national authorities applied standards which were in conformity with the principles embodied in Article 10 and, moreover, that they relied on an acceptable assessment of the relevant facts...»
32. The Court further reiterates that the right to protection of reputation is a right which is protected by Article 8 of the Convention as part of the right to respect for private life (see Chauvy and Others v. France, no. 64915/01, § 70, ECHR 2004-VI; Pfeifer v. Austria, no. 12556/03, § 35, 15 November 2007; and Polanco Torres and Movilla Polanco v. Spain, no. 34147/06, § 40, 21 September 2010). In order for Article 8 to come into play, however, an attack on a person's reputation must attain a certain level of seriousness and be made in a manner causing prejudice to personal enjoyment of the right to respect for private life (see A. v. Norway, no. 2807006, § 64, 9 April 2009, and Axel Springer AG v. Germany [GC], no. 39954/08, § 83, 7 February 2012).
33. When examining whether there is a need for an interference with freedom of expression in a democratic society in the interests of the «protection of the reputation or rights of others», the Court may be required to ascertain whether the domestic authorities have struck a fair balance when protecting two values guaranteed by the Convention which may come into conflict with each other in certain cases, namely on the one hand freedom of expression protected by Article 10, and on the other the right to respect for private life enshrined in Article 8 (see Hachette Filipacchi Associés v. France, no. 71111/01, § 43, 14 June 2007; MGN Limited v. the United Kingdom, no. 39401/04, § 142, 18 January 2011; Axel Springer AG, cited above, § 84; and Bédat v. Switzerland [GC], no. 56925/08, §§ 50 — 53, ECHR 2016).
34. According to the Court's well-established case-law, a number of criteria have been found to be relevant where the right of freedom of expression is being balanced against the right to respect for private life (see Axel Springer AG, cited above, § 89 — 95, Couderc and Hachette Filipacchi Associés v. France [GC], no. 40454/07, § 93, 10 November 2015 and Von Hannover v. Germany (no. 2) [GC], nos. 40660/08 and 60641/08, §§ 109 — 112, ECHR 2012). Those are:
(a) a contribution to a debate of general interest;
(b) how well known is the person concerned and what is the subject of the report?
(c) the prior conduct of the person concerned;
(d) the method of obtaining the information and its veracity;
(e) the content, form and consequences of the publication;
(f) the severity of the sanction imposed.
Having regard to the particular circumstances of the case the Court would further have regard to the following elements, namely whether the the author of the publication could reasonably rely on an official report (see Bladet Tromsø and Stensaas v. Norway [GC], no. 21980/93, § 72, ECHR 1999-III) and whether certain information contained in the publication had already been made public or had ceased to be confidential (see Vereniging Weekblad Bluf! v. the Netherlands, 9 February 1995, § 44, Series A no. 306-A; The Sunday Times v. the United Kingdom (no. 2), 26 November 1991, § 54, Series A no. 217; and Observer and Guardian v. the United Kingdom, 26 November 1991, § 68, Series A no. 216).
(b) Application of the principals in the present case
35. The Court observes at the outside that the facts of the present case are somewhat similar to the case of Standard Verlags GmbH (cited above), which also concerned a press article on Hypo Alpe-Adria's huge speculative losses. That article, which appeared in the newspaper Der Standard, dealt with the fact that politics and banking were intertwined and reported on the opening of an investigation by the public prosecutor. Mr. Rauscher brought proceedings against the owner of the newspaper for disclosure of his identity under section 7a of the Media Act. The Vienna Regional Court dismissed the claim after weighing the interests in question, but the Vienna Court of Appeal granted Mr. Rauscher's action as it found that the newspaper could have given enough information to the public without disclosing the claimant's name.
36. In its judgment of 10 January 2012 (see paragraph 8 above), the Court found a violation of the newspaper company's rights under Article 10. As regards the necessity test to be carried out under Article 10 § 2, it agreed with the assessment of the Austrian courts that the claimant was not a «public figure» and that he had not been in the public eye. However, the Court observed that the question of whether or not a person whose interests had been harmed by reporting in the media was a public figure was only one element among others to be taken into account. Another important factor, when it came to weighing conflicting interests under Article 10 and Article 8 was the contribution made by articles or photographs in the press to a debate of general interest. The Court observed that it was not in dispute that the article had reported on an issue of public interest as it had dealt with the issue of politics and banking being intertwined and on the opening of an investigation by the public prosecutor. Considering that the disclosure of a suspect's identity may be particularly problematic at the early stage of criminal proceedings, the Court observed that the article as a whole had focused mainly on the political dimension of the banking scandal and had not dealt with the conduct or contents of the criminal investigation as such. Instead, it had focused on the extent to which politics and banking were intertwined and on the political and economic responsibility for the bank's enormous losses, giving names. As names, persons and personal relationships were clearly of considerable importance in that sphere, the Court considered it difficult to see how the applicant company could have reported on those issues in a meaningful manner without mentioning the names of all those involved, including Mr. Rauscher. Moreover, it dismissed the argument that the disclosure of Mr. Rauscher's identity had been detrimental to him, namely to his professional advancement, and affirmed the Regional Court's argument that his name and position at Hypo Alpe-Adria must have been well known in business circles before the publication of the article at issue.
37. The Court notes that the circumstances of the present case are similar to the one described above. Even so, the Court emphasises that an examination of the case may lead to different conclusions as certain of the criteria of assessment defined by the Court's case-law depend heavily on an assessment of the specific publication and the conduct of its author.
38. Concerning the subject of the report, the Court notes that the publication aimed at describing events which led to massive speculative losses in November 2004 at a bank which was nearly 50% owned by the Land of Carinthia, and the conduct of the executive board in that and previous management crises. The report also looked at the major losses from previous business transactions and at the possible intent of the executive board's members because the losses were not booked in the annual accounts for 2004 and notice was only given to the supervisory board in May 2005.
39. As regards the criterion of a «contribution to a debate of general interest», the Court reiterates that the margin of appreciation of States, granted when deciding upon the necessity of an interference under Article 10 § 2 of the Convention, is reduced where a debate on a matter of public interest is concerned (see Editions Plon v. France, no. 58148/00, § 44, ECHR 2004-IV). The definition of what constitutes a subject of general interest will depend on the circumstances of the case (Axel Springer AG, cited above, § 90).
40. The Court elaborated on the criterion of a debate on a matter of public interest in Couderc and Hachette Filipacchi Associés (cited above, § 103) and found:
«...the public interest relates to matters which affect the public to such an extent that it may legitimately take an interest in them, which attract its attention or which concern it to a significant degree..., especially in that they affect the well-being of citizens or the life of the community... This is also the case with regard to matters which are capable of giving rise to considerable controversy, which concern an important social issue..., or which involve a problem that the public would have an interest in being informed about...»
41. In the present case, the Court agrees with the Government that the article at issue did not deal with the issue of the links between politics and the events which led to the losses to the same extent as the one in Standard Verlags GmbH (cited above). The applicant company therefore cannot argue that the article at issue contributed to a debate on a matter of public interest because it dealt with the intertwining of politics and the bank's losses. Consequently, the Court has to examine if there are other reasons why the article in question contributed to a debate on a matter of public interest.
42. In previous cases the Court has found that the public do, in principle, have an interest in being informed, and being able to inform themselves, about criminal proceedings, whilst strictly observing the presumption of innocence. That interest will vary in degree, however, as it may evolve during the course of the proceedings according to various factors, such as the degree to which the person concerned is known, the circumstances of the case and any further developments arising during the proceedings (see Axel Springer AG, cited above, §§ 90 and 96, and Bédat , cited above, § 68). In that connection, the Court has stated that especially at the early stage of criminal proceedings the disclosure of a suspect's identity may be particularly problematic (Standard Verlags GmbH, cited above, § 42) and that national courts may take measures to protect him or her against a «trial by the media» and to give effect to the presumption of innocence under Article 6 § 2 of the Convention (see «Wirtschafts-Trend» Zeitschriftenverlagsgesellschaft mbH, cited above).
43. The Court acknowledges that the Court of Appeal applied that flexible approach in its judgment of 20 April 2009. Nonetheless, the Court is not persuaded by the findings of the Court of Appeal and the Supreme Court that the claimant was only in a subordinate management position when in charge of the bank's treasury department. It is clear that the claimant had the ability to authorise contracts which resulted in transactions worth many millions of euros. Even if not a member of the executive board, the claimant held one of the leading management positions in the bank. As nearly 50% of the bank was owned by the Land of Carinthia, it was ultimately the taxpayer who bore a large share of the losses. In addition, even if the Financial Market Authority was not a body which investigated criminal conduct, it was the main authority which supervised the banking sector in Austria (Bladet Tromsø and Stensaas, cited above, § 72). That body found sufficient grounds to file criminal information. The public therefore had a right to be informed about the bank's losses and the people who were in charge. Even if the ordinary courts had not yet formally instituted a preliminary investigation, criminal enquiries had already started. The Court therefore finds that the article at issue contributed to a debate of general interest where the issue of what stage the criminal proceedings were at is one, but not the sole criterion of evaluation. Therefore, as the publication at issue contributed to a debate of general interest, there is little scope under Article 10 § 2 of the Convention for restrictions (see the principles exposed in paragraph 34 above; see also, inter alia, Sürek v. Turkey (no. 1) [GC], no. 26682/95, § 61, ECHR 1999-IV, and Bestry v. Poland, no. 57675/10, § 60, 3 November 2015).
44. The Court observes that there is agreement between the parties that the claimant was neither a public figure nor someone who had previously been in the public eye. However, the Court observes that the question whether or not a person, whose interests have been violated by reporting in the media, is a public figure is only one element among others to be taken into account (see the case of Eerikäinen and Others v. Finland, no. 3514/02, §§ 66 — 72, 10 February 2009, in which the publication concerned an ordinary individual but where the court nevertheless found that the order to pay damages for publishing her name and picture in the context of a report on an issue of general interest had not been «necessary» within the meaning of Article 10 § 2 of the Convention).
45. As regards the contents of the article, the Court observes that the veracity of the information contained in the article was not questioned. Also the methods of obtaining the information were not in dispute between the parties. As has been pointed out by the applicant company and not disputed by the Government, the identity of the claimant in the domestic proceedings had already been revealed by other publications at the time of the publication of the article in question (see mutatis mutandis Vereniging Weekblad Bluf!, cited above, § 44).
46. As regards the form of the article at issue, the Court notes that the language used was neither offensive nor provocative. The author did not judge the claimant's conduct; rather the report clearly portrayed the statements as those of Mr. Kulterer and others. Also, the claimant was not the focus of the article but the executive board, in particular, the chief executive. The Court cannot find therefore that the disclosure of the claimant's identity amounted to a «trial by the media» which justified the measure that was taken.
47. In the proceedings at issue the claimant argued that the impugned article had had serious repercussions on his private and professional life because it had portrayed him as someone acting alone when performing high risk, speculative transactions for the bank. The Regional Court acknowledged that the publication of the article had indeed had, in general, some consequences for the claimant's private and business life, without going into detail. Even though the parties have not commented on this issue, the Court assumes that the article must have had some kind of significant effect on the claimant's life and his professional standing.
48. As regards the severity of the sanction imposed, the Court observes that the applicant company had been ordered in criminal proceedings to pay compensation to the injured party in the amount of EUR 3,000 and to reimburse the costs of the proceedings. The resulting amount is thus neither symbolical nor negligible.
49. In sum, the Court finds that the reasons given by the domestic courts were «relevant» but not «sufficient». The Court therefore considers that the domestic courts have exceeded the narrow margin of appreciation afforded to them regarding restrictions on debates of public interest. It follows that the interference with the applicant company's right to freedom of expression was not «necessary in a democratic society».
50. Consequently, there has been a violation of Article 10 of the Convention.
II. Application of Article 41 of the Convention
51. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
52. The applicant company claimed 7,873.22 euros (EUR) in respect of pecuniary damages. That sum was composed of EUR 3,000 which it had to pay to the claimant in compensation, plus EUR 500 and EUR 3,675.52 which it had to pay him for court fees and legal representation respectively. The latter amount does not include value-added tax (VAT).
53. The applicant company did not request an award in respect of non-pecuniary damage.
54. The Government did not comment on this point.
55. The Court finds that there is a causal link between the violation found and the pecuniary damage alleged. It therefore awards EUR 7,873.22 plus any tax that the applicant company may be charged under the head of pecuniary damage.
B. Costs and expenses
56. The applicant company also claimed EUR 4,603.34 (including VAT) for the costs and expenses incurred before the domestic courts and EUR 3,364.94 (including VAT) for those incurred before the Court.
57. The Government asserted that the claim was excessive and, in respect of the domestic proceedings, no documents were submitted to clarify the calculation of costs.
58. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and are reasonable as to quantum. That is to say, the applicant must have paid them, or be bound to pay them, pursuant to a legal or contractual obligation, and they must have been unavoidable in order to prevent the violation found or to obtain redress (see, with further references, Klein v. Austria (just satisfaction), no. 57028/00, § 19, 25 September 2014). Since the applicant company has failed to specify its claim for costs incurred before the domestic courts by submitting a bill of fees, no award can be made for those costs (see Efstathiou and Michailidis & Co. Motel Amerika v. Greece, no. 55794/00, § 40, ECHR 2003-IX, and Goriany v. Austria, no. 31356/04, § 39, 10 December 2009). As regards the costs and expenses incurred before the Court, it considers it reasonable to award the sum of EUR 2,750 (excluding VAT), covering costs and expenses plus any tax that may be chargeable to the applicant company.
C. Default interest
59. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
1. Declares the application admissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 10 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts:
(i) EUR 7,873.22 (seven thousand eight hundred and seventy three euros and twenty two cents), plus any tax that may be chargeable, in respect of pecuniary damage;
(ii) EUR 2,750 (two thousand seven hundred and fifty euros), plus any tax that may be chargeable to the applicant company, in respect of costs and expenses;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 25 October 2016, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.