Постановление ЕСПЧ от 11.06.2019

«Дело „С.С. и Б.З. (S.S. and B.Z.) против Российской Федерации“ (жалобы № 35332/17 и 79223/17) [рус., англ.]»

[неофициальный перевод] <1>

---

<1> Перевод с английского ООО «Развитие правовых систем»

<2> Настоящее Постановление вступило в силу 11 июня 2019 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 28 Конвенции (примеч. редактора).

По делу «С.С. и Б.З. против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Комитетом в составе:

Алены Полачковой, Председателя Комитета Суда,

Дмитрия Дедова,

Джильберто Феличи, судей,

а также при участии Фатош Арачи, заместителя Секретаря Секции Суда,

рассмотрев дело в закрытом заседании 21 мая 2019 г.,

вынес в указанный день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

3. Европейский Суд удовлетворил ходатайства заявителей о принятии обеспечительных мер для недопущения их высылки в государства их гражданства в соответствии с правилом 39 Регламента Европейского Суда. Было также принято решение рассмотреть жалобы заявителей в приоритетном (правило 41 Регламента Европейского Суда) и конфиденциальном (правило 33 Регламента Европейского Суда) порядке и сохранить анонимность заявителей (пункт 4 правила 47 Регламента Европейского Суда).

4. Заявители также подали жалобы на нарушение статей 3, 5 и 34 Конвенции в связи с их высылкой в государства их гражданства. В разные даты жалобы были коммуницированы властям Российской Федерации.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

II. Соответствующее законодательство Российской Федерации

8. Краткий обзор законодательства Российской Федерации и правоприменительной практики по вопросу высылки лиц из Российской Федерации в Таджикистан и Узбекистан изложен в Постановлении Европейского Суда по делу «Савриддин Джураев против Российской Федерации» (Savriddin Dzhurayev v. Russia), жалоба № 71386/10 <3>, §§ 70 - 101, ECHR 2013 (извлечения); и в Постановлении Европейского Суда по делу «Акрам Каримов против Российской Федерации» (Akram Karimov v. Russia) от 28 мая 2014 г., жалоба № 62892/12 <4>, §§ 69 - 105.

---

<3> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2014. № 5 (примеч. редактора).

III. Доклады по Таджикистану и Узбекистану

9. Ссылки на соответствующие доклады органов ООН и международных неправительственных организаций относительно ситуации в Таджикистане приводятся в Постановлении Европейского Суда по делу «К.И. против Российской Федерации» (K.I. v. Russia) от 7 ноября 2017 г., жалоба № 58182/14 <1>, §§ 2 - 28; а относительно ситуации в Узбекистане — в Постановлении Европейского Суда по делу «Холмуродов против Российской Федерации» (Kholmurodov v. Russia) от 1 марта 2016 г., жалоба № 58923/14 <2>, §§ 46 - 50; и в Постановлении Европейского Суда по делу «Т.М. и другие против Российской Федерации» (T.M. and Others v. Russia) от 7 ноября 2017 г., жалоба № 31189/15 <3>, <4>, § 28.

---

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2018. № 6 (примеч. редактора).

<2> См.: там же. 2017. № 5 (примеч. редактора).

<3> Так в тексте. Точнее, данное Постановление было вынесено по жалобе № 31189/15 и 5 другим жалобам (примеч. переводчика).

10. В отношении Узбекистана во Всемирном докладе неправительственной организации «Хьюман Райтс Вотч» <5> за 2019 год указано, что были предприняты определенные многообещающие шаги по исправлению ситуации с правами человека в государстве, однако предстоит осуществить еще многие реформы. В нем также говорится, что небольшое количество лиц, лишенных свободы по политическим мотивам, было освобождено в 2016 — 2018 гг. Кроме того, были описаны отдельные случаи, когда сотрудники органов безопасности были осуждены за пытки и убийство лиц, находящихся в заключении. Доклад неправительственной организации «Эмнести интернейшнл» <6> за 2017/2018 годы указывает на те же тенденции, включая независимость и эффективность судебной системы в качестве приоритетов, установленных властями в рамках системной реформы. В то же время в докладе подчеркивается, что власти продолжают практиковать принудительное возвращение, в том числе посредством процедуры выдачи граждан Узбекистана, определенных как представляющие угрозу «конституционному порядку» или национальной безопасности.

---

<5> Распоряжением Минюста России организация исключена из реестра филиалов и представительств международных организаций и иностранных некоммерческих неправительственных организаций (примеч. редактора).

<6> Распоряжением Минюста России организация исключена из реестра филиалов и представительств международных организаций и иностранных некоммерческих неправительственных организаций (примеч. редактора).

11. В отношении Таджикистана во Всемирном докладе организации «Хьюман Райтс Вотч» указано, что власти продолжают оказывать давление на лиц, имеющих другие политические и религиозные взгляды. Однако в нем также отмечено, что определенное количество лиц, экстрадированных из Российской Федерации, было помиловано после их ухода из религиозных движений. В докладе организации «Эмнести интернейшнл» за 2017/2018 годы говорится, что для подавления критики все еще применяются ограничения, и приводится случай с адвокатом-правозащитником, которого предположительно подвергли пыткам во время содержания под стражей.

ПРАВО

I. Объединение рассмотрения жалоб в одно производство

12. Принимая во внимание схожий характер существа жалоб, Европейский Суд считает целесообразным рассмотреть их в рамках одного производства.

II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции

A. Приемлемость жалоб для рассмотрения по существу

15. Европейский Суд отмечает, что данные жалобы не являются явно необоснованными по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо другим основаниям. Следовательно, данные жалобы должны быть объявлены приемлемыми для рассмотрения по существу.

B. Существо жалоб

1. Основополагающие принципы

16. Краткий обзор соответствующих основополагающих принципов, относящихся к применению статьи 3 Конвенции, изложен в недавнем Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «F.G. против Швеции» (F.G. v. Sweden), жалоба № 43611/11 <1>, §§ 111 — 127, ECHR 2016.

---

<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2017. № 4 (примеч. редактора).

2. Применение указанных принципов в настоящем деле

17. Европейский Суд уже приходил к выводу, что лица, чьей экстрадиции требовали власти Таджикистана или Узбекистана в связи с предъявленными им обвинениями в совершении преступлений по религиозным или политическим мотивам, входят в уязвимую группу лиц, которые в случае перемещения в эти государства подвергаются реальному риску быть подвергнутыми обращению, противоречащему статье 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Мамажонов против Российской Федерации» (Mamazhonov v. Russia) от 23 октября 2014 г., жалоба № 17239/13 <2>, § 141; и упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «К.И. против Российской Федерации» (K.I. v. Russia), § 36).

---

(b) Обязательство рассматривать заявления о наличии угрозы жестокого обращения с учетом достаточных соответствующих материалов

21. Придя к выводу о том, что заявители представили властям Российской Федерации убедительные и достаточно обоснованные заявления о реально существующей в отношении них угрозе подвергнуться обращению, противоречащему статье 3 Конвенции, Европейский Суд должен проанализировать выполнение властями своего обязательства по рассмотрению надлежащим образом данных заявлений с учетом достаточных соответствующих материалов.

22. Применительно к настоящим делам Европейский Суд полагает, что в ходе производства по делам об экстрадиции и выдворении власти Российской Федерации не провели тщательную проверку утверждений заявителей о наличии в отношении них угрозы подвергнуться на родине жестокому обращению. Европейский Суд приходит к такому выводу с учетом упрощенного отклонения судами Российской Федерации утверждений заявителей. Неубедительным выглядит и то доверие, которое суды государства-ответчика демонстрировали в некоторых делах по отношению к заверениям узбекских и таджикских властей, изложенным с использованием стандартных формулировок, при том, что аналогичные заверения неоднократно ранее признавались Европейским Судом неудовлетворительными (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Абдулхаков против Российской Федерации» (Abdulkhakov v. Russia) от 2 октября 2012 г., жалоба № 14743/11 <3>, §§ 149 - 150; Постановление Европейского Суда по делу «Таджибаев против Российской Федерации» (Tadzhibayev v. Russia) от 1 декабря 2015 г., жалоба № 17724/14 <4>, §§ 46).

---

23. Далее Европейский Суд отмечает, что правовая система Российской Федерации в принципе предлагает несколько средств защиты, с помощью которых можно было предотвратить выдворение заявителей на родину в связи с наличием угрозы жестокого обращения. Однако фактические обстоятельства настоящих дел свидетельствуют о том, что неоднократно представляемые заявителями утверждения не были надлежащим образом рассмотрены в рамках какого-либо из соответствующих производств.

24. Европейский Суд приходит к выводу, что власти государства-ответчика не рассмотрели утверждения заявителей должным образом с учетом достаточных соответствующих материалов, несмотря на то, что они в достаточной мере обосновали свои утверждения о возможном применении к ним жестокого обращения в государствах их гражданства. В результате этого упущения выдворение заявителей стало возможным.

(c) Наличие реальной угрозы жестокого обращения или угрозы для жизни в государствах их происхождения

25. Поскольку органы власти государства-ответчика не провели надлежащей оценки предполагаемой угрозы жестокого обращения, несмотря на наличие достаточных соответствующих материалов, Европейский Суд вынужден отдельно рассмотреть вопрос наличия такой угрозы в отношении заявителей в случае их выдворения в государства их гражданства.

26. Европейский Суд повторяет, что ранее он последовательно устанавливал, что высылка заявителя, обвиняемого в Узбекистане и Таджикистане в совершении религиозных и политически мотивированных преступлений, подвергает этого заявителя реальной угрозе жестокого обращения в государстве происхождения (см., например, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Мамажонов против Российской Федерации» (Mamazhonov v. Russia), упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Холмуродов против Российской Федерации» (Kholmurodov v. Russia), и упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Т.М. и другие против Российской Федерации» (T.M. and Others v. Russia)). Ничто из доводов, представленных сторонами в настоящих делах, или соответствующий материал из независимых международных источников на данный момент не дает достаточных оснований для вывода о том, что эти лица, преследуемые по религиозным и политическим мотивам, более не подвергаются такому риску в Таджикистане и Узбекистане. Тем не менее Европейский Суд с вниманием отмечает некоторые признаки улучшения, указанные в независимых докладах.

27. Изучив должным образом имеющиеся в его распоряжении материалы, Европейский Суд приходит к выводу о том, что санкционирование выдворения заявителей в соответствующие государства их гражданства подвергло их реальной угрозе обращения, нарушающего статью 3 Конвенции.

(d) Заключение

28. Приведенных выше соображений достаточно для того, чтобы Европейский Суд мог прийти к выводу о нарушении статьи 3 Конвенции в случае выдворения заявителя в деле «Б.З. против Российской Федерации» (B.Z. v. Russia) (жалоба № 79223/17) в страну его гражданства. Суд также приходит к заключению о том, что в деле «С.С. против Российской Федерации» (S.S. v. Russia) (жалоба № 35332/17) имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с тем, что заявитель был подвергнут указанному выше риску в результате его выдворения в Таджикистан 26 мая 2017 г.

III. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции

29. Заявитель в деле «С.С. против Российской Федерации» (S.S. v. Russia) (жалоба № 35332/17) также жаловался на нарушение статьи 3 Конвенции в связи с условиями его содержания под стражей в период с 15 апреля 2016 г. по 12 апреля 2017 г. в учреждении ИЗ-77/4 в г. Москве и условий содержания под стражей в конвойных помещениях Московского городского суда 27 января и 6 февраля 2017 г.

30. В своих замечаниях по делу власти государства-ответчика заявили, что они не считают необходимым давать какие-либо комментарии в этом отношении.

31. Европейский Суд отмечает, что данная часть жалобы не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, данная часть жалобы должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

32. Принимая во внимание свою сложившуюся прецедентную практику по данному вопросу, доводы заявителя и отсутствие замечаний властей Российской Федерации, оспаривающих эти доводы, Европейский Суд считает, что в настоящем деле имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с плохими условиями содержания под стражей в учреждении ИЗ-77/4 в г. Москве и конвойных помещениях Московского городского суда.

IV. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции

33. Заявитель в деле «С.С. против Российской Федерации» (S.S. v. Russia) (жалоба № 35332/17) также жаловался на нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с предполагаемой чрезмерной продолжительностью рассмотрения Замоскворецким районным судом г. Москвы апелляционных жалоб на постановления о заключении под стражу от 23 мая 2016 г. и 13 октября 2016 г.

34. В своих замечаниях по делу власти государства-ответчика заявили, что они не считают необходимым давать какие-либо комментарии в этом отношении.

35. Европейский Суд отмечает, что данная часть жалобы не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, данная часть жалобы должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

36. Европейский Суд обращает внимание на то, что постановления Замоскворецкого районного суда г. Москвы о заключении заявителя под стражу от 23 мая 2016 г. и 13 октября 2016 г. были рассмотрены Московским городским судом через 35 и 59 дней, соответственно. Принимая во внимание свою сложившуюся прецедентную практику по данному вопросу, доводы заявителя и отсутствие замечаний властей Российской Федерации, оспаривающих эти доводы, Суд считает, что в настоящем деле имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции.

V. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции

39. Европейский Суд отмечает, что данная часть жалобы не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также подчеркивает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, данная часть жалобы должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

40. Европейский Суд указывает, что ранее он неоднократно устанавливал нарушения прав заявителей при аналогичных обстоятельствах (см. недавнее Постановление Европейского Суда по делу «Б.У. и другие против Российской Федерации» (B.U. and Others v. Russia) от 22 января 2019 г., жалобы № 59609/17, 74677/17, 76379/17, §§ 46 - 47). Принимая во внимание свою сложившуюся прецедентную практику по данному вопросу и доводы сторон, Европейский Суд считает, что в настоящем деле имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции.

VI. Предполагаемое вмешательство в право заявителей на подачу индивидуальной жалобы в соответствии со статьей 34 Конвенции

«Суд может принимать жалобы от любого физического лица, любой неправительственной организации или любой группы частных лиц, которые утверждают, что явились жертвами нарушения одной из Высоких Договаривающихся Сторон их прав, признанных в настоящей Конвенции или в Протоколах к ней. Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются никоим образом не препятствовать эффективному осуществлению этого права».

42. Правило 39 Регламента Европейского Суда гласит:

«1. По обращению стороны в деле или любого другого заинтересованного лица, либо по своей инициативе Палата или в соответствующих случаях Председатель Секции или специально назначенный судья в соответствии с пунктом 4 настоящего правила вправе указать сторонам на любые обеспечительные меры, которые, по их мнению, следует принять в интересах сторон или надлежащего порядка проведения производства по делу.»

2. В случае необходимости немедленное уведомление о мерах, принятых в конкретном деле, может быть направлено Комитету Министров.

45. Заявитель оспорил доводы властей государства-ответчика и утверждал, что у органов власти Российской Федерации имелось достаточно времени для выполнения обеспечительной меры.

46. Стороны не оспаривают тот факт, что выдача заявителя состоялась 26 мая 2017 г., т.е. более чем через 24 часа после данного 24 июня 2017 г. указания о применении обеспечительной меры в соответствии с правилом 39 Регламента Европейского Суда, приостанавливающей высылку на период разбирательства в Суде. Кроме того, обе стороны признают, что после введения Судом обеспечительной меры аппарат Уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека был должным образом уведомлен об этом и передал указанную информацию компетентным органам по обычным каналам связи.

47. Отсутствует какая-либо неопределенность в отношении способа передачи заявителя в Таджикистан, поскольку она была осуществлена в рамках обычных действий, направленных на обеспечение выдачи заявителя. В этом отношении настоящее дело явно отличается от ряда ранее рассмотренных дел, в которых несоблюдение обеспечительной меры имело место в контексте исчезновения заявителя (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Мамажонов против Российской Федерации» (Mamazhonov v. Russia), §§ 173 - 209 и 214 - 219), незаконной принудительной передачи неустановленными лицами с пассивным или активным участием представителей государства (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Савриддин Джураев против Российской Федерации» §§ 177 - 185, 197 - 204, 214 - 219), или иных действий, выходящих за рамки нормальной деятельности правоохранительных органов.

48. Вопросы, касающиеся межведомственного взаимодействия между органами власти Российской Федерации и ответственности центральных аппаратов этих органов за своевременное уведомление их соответствующих территориальных подразделений, имеют значение для анализа выполнения государством назначенной обеспечительной меры. Тем не менее Суд не усматривает необходимости в изучении этих вопросов в настоящем деле или в рассмотрении вопроса о том, была ли оправданной задержка в направлении представителями заявителя ходатайства о применении обеспечительной меры.

VII. Применение обеспечительных мер в соответствии с правилом 39 Регламента суда

52. В связи с этим Европейский Суд напоминает, что в соответствии с пунктом 2 статьи 28 Конвенции настоящее Постановление является окончательным.

53. Соответственно, Европейский Суд полагает, что применение мер, указанных властям государства-ответчика в соответствии с правилом 39 Регламента Европейского Суда, должно быть прекращено.

VIII. Применение статьи 41 Конвенции

54. Статья 41 Конвенции предусматривает следующее:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Моральный вред

55. Заявитель в деле «С.С. против Российской Федерации» (S.S. v. Russia) (жалоба № 35332/17) потребовал 30 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

56. Власти Российской Федерации утверждали, что компенсация должна быть присуждена в соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда по статье 41 Конвенции.

57. Принимая во внимание имеющиеся в его распоряжении документы и собственную прецедентную практику, Европейский Суд считает целесообразным присудить сумму, указанную в таблице в Приложении, в качестве компенсации морального вреда.

58. Заявитель в деле «Б.З. против Российской Федерации» (B.Z. v. Russia) (жалоба № 79223/17) не требовал компенсации морального вреда. Следовательно, Европейский Суд не усматривает необходимости в присуждении такой компенсации.

B. Расходы и издержки

62. Заявитель в деле «Б.З. против Российской Федерации» (B.Z. v. Russia) (жалоба № 79223/17) не требовал возмещения судебных расходов и издержек. Следовательно, Европейский Суд не усматривает необходимости в присуждении такой компенсации.

B. Процентная ставка при просрочке платежа

2. объявил приемлемыми для рассмотрения по существу жалобы на нарушение статьи 3 Конвенции в связи с выдворением заявителей в страны их происхождения, а также жалобы на нарушение статьи 3 Конвенции в деле «С.С. против Российской Федерации» (S.S. v. Russia) (жалоба № 35332/17) в связи с условиями содержания под стражей, жалобы на нарушение пункта 4 статьи 5 в деле «С.С. против Российской Федерации» (S.S. v. Russia) (жалоба № 35332/17) и в деле «Б.З. против Российской Федерации» (B.Z. v. Russia) (жалоба № 79223/17) и на нарушение статьи 34 Конвенции в деле «С.С. против Российской Федерации» (S.S. v. Russia) (жалоба № 35332/17);

3. постановил, что в деле «Б.З. против Российской Федерации» (B.Z. v. Russia) (жалоба № 79223/17) будет допущено нарушение статьи 3 Конвенции, если заявитель будет выслан в страну его гражданства, и что в деле «С.С. против Российской Федерации» (S.S. v. Russia) (жалоба № 35332/17) имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с высылкой заявителя в Таджикистан;

7. постановил, что в деле «С.С. против Российской Федерации» (S.S. v. Russia) (жалоба № 35332/17) власти государства-ответчика не исполнили обеспечительную меру, указанную Судом в соответствии с правилом 39 Регламента Европейского Суда, и тем самым нарушили свои обязательства по статье 34 Конвенции;

8. постановил:

(a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев выплатить заявителю в деле «С.С. против Российской Федерации» (S.S. v. Russia) (жалоба № 35332/17) указанные в прилагаемой таблице суммы, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты;

(b) что в деле «С.С. против Российской Федерации» (S.S. v. Russia) (жалоба № 35332/17) суммы, присужденные в качестве возмещения расходов и издержек, понесенных в ходе разбирательств в судах Российской Федерации и в Европейском Суде, должны быть выплачены непосредственно представителям заявителей;

Председатель Комитета Суда АЛЕНА ПОЛАЧКОВА

Приложение

№ п/п	Наименование жалобы, дата рождения заявителя, гражданство, номер жалобы, дата подачи, представитель	Даты заключения под стражу и освобождения из-под стражи	Производство по делу о депортации (вид, ход производства, результаты)	Производство по делу о получении статуса беженца и/или временного убежища	Прочая информация, имеющая отношение к делу	Присужденная справедливая компенсация
1	«С.С. против Российской Федерации» (S.S. v. Russia), 25.04.1988 г., Таджикистан, жалоба № 35332/17, 20.06.2017 г., Роза Магомедова, Ольга Голубь	Содержание под стражей в рамках процедуры экстрадиции: 14 апреля 2016 г. — задержание, а затем заключение под стражу; 23 мая 2016 г. — продление срока содержания под стражей Замоскворецким районным судом г. Москвы; 27 июня 2017 г. — постановление оставлено без изменений Московским городским судом; 13 октября 2016 г. — продление срока содержания под стражей Замоскворецким районным судом г. Москвы; 12 декабря 2016 г. — постановление оставлено без изменений Московским городским Судом; 10 апреля 2017 г. — освобождение в связи с истечением максимального установленного законодательством срока содержания под стражей. Содержание под стражей в рамках процедуры выдворения: 10 апреля 2017 г. — задержание и последующее заключение под стражу 26 мая 2017 г. — содержание под стражей закончено в связи с передачей в Таджикистан	Производство по делу об экстрадиции: 12 февраля 2016 г. — власти Таджикистана заочно вынесли постановление о заключении под стражу и объявили заявителя в международный розыск; 4 мая 2016 г. — запрос о выдаче в связи с обвинениями в экстремизме; 26 декабря 2016 г. — Генеральная прокуратура РФ удовлетворила запрос о выдаче; 23 мая 2017 г. — Верховный Суд Российской Федерации оставил постановление о выдаче без изменений. Производство по делу о выдворении: 12 апреля 2017 г. — Замоскворецкий районный суд города Москвы вынес постановление о выдворении заявителя; 28 июня 2017 г. — постановление нижестоящего суда оставлено без изменений Московским городским Судом	Производство по предоставлению заявителю статуса беженца: 25 декабря 2016 г. — отказ миграционных властей в предоставлении статуса беженца. Производство в отношении предоставления заявителю временного убежища: 25 декабря 2016 г. — отказ миграционных властей в предоставлении временного убежища	24 мая 2017 г. — принятие промежуточной меры, не допускающей выдворение заявителя; 26 мая 2017 г. — заявитель был выдан Таджикистану; 29 августа 2017 г. — заявитель осужден в Таджикистане и приговорен к 12 годам лишения свободы. В период с 15 апреля 2016 г. по 12 апреля 2017 г. заявитель содержался под стражей в камере № 815 учреждения ИЗ-77/4. За все время содержания под стражей в камере площадью 30 кв. м, оборудованной 8 спальными местами, находилось не менее 13 задержанных. Заявитель также утверждал об антисанитарных условиях, плохой вентиляции и наличии паразитов. Он также утверждал о плохих условиях содержания под стражей в изоляторе временного содержания Московского городского суда 27 января и 6 февраля 2017 г.	10 000 евро заявителю в качестве компенсации морального вреда, причиненного в связи с нарушением его прав, предусмотренных статьей 3 и пунктом 4 статьи 5 Конвенции, а также в связи с вмешательством в его право, предусмотренное статьей 34 Конвенции; 1 500 евро Магомедовой и Голубь совместно в качестве возмещения расходов и издержек, понесенных в ходе разбирательств в судах Российской Федерации и в Европейском Суде
2	«Б.З. против Российской Федерации» (B.Z. v. Russia), 02.08.1983 г., Узбекистан, жалоба № 79223/17, 22.11.2017 г., Тимофей Широков	Заключение под стражу в рамках процедуры экстрадиции: 11 ноября 2015 г. — задержан, а затем заключен под стражу; 16 марта 2017 г. — освобожден по распоряжению Московского областного суда; 15 июня 2017 г. — повторно задержан; 16 июня 2017 г. — освобожден. Заключение под стражу в рамках процедуры выдворения: 8 ноября 2017 г. — задержан, а затем заключен под стражу	Производство по делу об экстрадиции: неустановленный день в 2015 году — власти Узбекистана in absentia вынесли постановление об объявлении в международный розыск и постановление о заключении под стражу; 4 декабря 2016 г. — запрос о выдаче в связи с обвинениями в экстремизме; 11 августа 2016 г. — Генеральная прокуратура Российской Федерации удовлетворила запрос о выдаче; 16 марта 2017 г. — Московский областной суд отменил постановление о выдаче; 3 мая 2017 г. — Верховный Суд Российской Федерации оставил решение нижестоящего суда без изменений; 28 мая 2018 г. — Московский областной суд отменил постановление о выдаче; 10 октября 2018 г. — Верховный Суд Российской Федерации оставил решение нижестоящего суда без изменений. Производство по делу о выдворении: 22 ноября 2017 г. — Московский городской суд своим окончательным решением оставил постановление о выдворении заявителя без изменений	Производство в отношении предоставления заявителю временного убежища: 4 сентября 2017 г. — отказ миграционных властей в предоставлении временного убежища	22 ноября 2017 г. — применение обеспечительной меры, запрещающей выдворение заявителя	Нет

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

THIRD SECTION

CASE OF S.S. AND B.Z. v. RUSSIA

---

Alena Poláèková , President,

Dmitry Dedov,

Gilberto Felici, judges,

and Fatoº Aracý , Deputy Section Registrar,

Having deliberated in private on 21 May 2019,

Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

PROCEDURE

1. The case originated in two applications (nos. 35332/17 and 79223/17) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by one Tajik and one Uzbek national («the applicants») on the dates indicated in the appended table. The President of the Section acceded to the applicants' request not to have their names disclosed (Rule 47 § 4 of the Rules of Court).

2. The applicants were represented by lawyers as indicated in the appended table. The Russian Government («the Government») were represented by Mr M. Galperin, the Representative of the Russian Federation to the European Court of Human Rights.

3. The applicants' requests for interim measures preventing their removal to their respective countries of origin were granted by the Court under Rule 39 of the Rules of Court. The applicants' cases were granted priority (Rule 41) and confidentiality (Rule 33) and the applicants were granted anonymity (Rule 47 § 4).

4. The applicants submitted complaints under Articles 3, 5 and 34 of the Convention in connection with their removals to their countries of origin. On various dates the complaints were communicated to the Government.

THE FACTS

I. The circumstances of the case

5. The applicants are nationals of Tajikistan and Uzbekistan. Their initials, dates of birth, the dates on which their applications were introduced, application numbers, as well as the particulars of the domestic proceedings and other relevant information are set out in the Appendix.

6. On various dates they were charged in their countries of origin with religious and politically motivated crimes, their pre-trial detention was ordered in absentia, and international search warrants were issued by the authorities.

7. Subsequently, the Russian authorities took final decisions to remove (that is to say extradite or expel) the applicants, despite consistent claims that in the event of removal the applicants would face a real risk of treatment contrary to Article 3 of the Convention.

II. Relevant domestic law

8. The relevant domestic and international law is summarised in the Court's judgments on removals from Russia to Tajikistan and Uzbekistan (see Savriddin Dzhurayev v. Russia, no. 71386/10, §§ 70-101, ECHR 2013 (extracts), and Akram Karimov v. Russia, no. 62892/12, §§ 69-105, 28 May 2014).

III. Reports on Tajikistan and Uzbekistan

9. The references to the relevant reports by the UN agencies and international NGOs on the situation in Tajikistan were cited in the case of K.I. v. Russia (no. 58182/14, §§ 2-28, 7 November 2017) and on the situation in Uzbekistan in the cases of Kholmurodov v. Russia (no. 58923/14, §§ 46-50, 1 March 2016), and T.M. and Others v. Russia ([Committee], no. 31189/15, § 28, 7 November 2017).

10. In respect of Uzbekistan 2019 World Report by Human Rights Watch indicated that there were certain promising steps to reform the country's human rights record; however, many reforms are yet to be implemented. It further stated that a limited number of persons imprisoned on politically motivated charges had been released in 2016-2018. Furthermore, isolated incidents of security agency officers sentenced for torture and death in custody were cited. Amnesty International Report 2017/2018 reflected similar trends, including judicial independence and effectiveness as the priorities set by the authorities for the systemic reform. At the same time the report stressed that the authorities continued to secure forcible returns, including through extradition proceedings, of Uzbekistani nationals identified as threats to the «constitutional order» or national security.

11. In respect of Tajikistan World Report by Human Rights Watch indicated that the authorities continued to exert pressure on political and religious dissent. However, it also noted that a certain number of persons extradited from Russia had been pardoned following their withdrawal from religious movements. Amnesty International Report 2017/2018 stated that restrictions were still used to silence critical voices and cited a case of a human rights lawyer allegedly tortured in detention.

THE LAW

I. Joinder of the applications

12. Having regard to the similar subject matter of the applications, the Court finds it appropriate to examine them jointly in a single judgment.

II. Alleged violation of Article 3 of the Convention

13. The applicants complained under Article 3 of the Convention that the national authorities had failed to consider their claims that they could be at risk of ill-treatment in the event of their removal to their respective countries of origin. The applicant in the cases B.Z. v. Russia, no. 79223/17 maintained that the removal would expose him to that risk if it were to take place and the applicant in the case S.S. v. Russia, no. 35332/17 maintained that he had been exposed to that risk by his removal on 26 May 2017. Article 3 of the Convention reads:

«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»

14. The Government contested that argument.

A. Admissibility

15. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

B. Merits

1. General principles

16. The relevant general principles concerning the application of Article 3 have been summarised recently by the Court in the judgment in the case of F.G. v. Sweden ([GC], no. 43611/11, §§ 111-27, ECHR 2016).

2. Application of those principles to the present case

(a) Existence of substantial grounds for believing that the applicant faces a real risk of ill-treatment

17. The Court has previously established that the individuals whose extradition was sought by either Tajik or Uzbek authorities on charges of religiously or politically motivated crimes constituted vulnerable groups facing a real risk of treatment contrary to Article 3 of the Convention in the event of their removal to their respective countries of origin (see Mamazhonov v. Russia, no. 17239/13, § 141, 23 October 2014, and K.I. v. Russia, cited above, § 36).

18. Turning to the present cases, it is apparent that in the course of the extradition and expulsion proceedings the applicants consistently and specifically argued that they had been prosecuted for religious extremism and faced a risk of ill-treatment. The materials pertinent to the charges preferred by the Tajik and Uzbek authorities were clear as to their basis, namely that the applicants were accused of religiously and politically motivated crimes. The Tajik and Uzbek authorities thus directly identified them with the groups whose members have previously been found to be at real risk of being subjected to proscribed treatment.

19. In such circumstances, the Court considers that the Russian authorities had at their disposal sufficiently substantiated complaints pointing to a real risk of ill-treatment.

(b) Duty to assess claims of a real risk of ill-treatment through reliance on sufficient relevant material

21. Having concluded that the applicants had advanced at national level valid claims based on substantial grounds for believing that they faced a real risk of treatment contrary to Article 3 of the Convention, the Court must examine whether the authorities discharged their obligation to assess these claims adequately through reliance on sufficient relevant material.

22. Turning to the present cases, the Court considers that in the extradition and expulsion proceedings the domestic authorities did not carry out a rigorous scrutiny of the applicants' claims that they faced a risk of ill-treatment in their home countries. The Court reaches this conclusion having considered the national courts' simplistic rejections of the applicants' claims. Moreover, the domestic courts' reliance in certain cases on the assurances of the Tajik and Uzbek authorities, despite their formulation in standard terms, appears tenuous, given that similar assurances have consistently been considered unsatisfactory by the Court in the past (see, for example, Abdulkhakov v. Russia, no. 14743/11, §§ 149-50, 2 October 2012, and Tadzhibayev v. Russia, no. 17724/14, § 46, 1 December 2015).

24. The Court concludes that, although the applicants had sufficiently substantiated the claims that they would risk ill-treatment in their countries of origin, the Russian authorities failed to assess their claims adequately through reliance on sufficient relevant material. This failure opened the way for the applicants' removals.

25. Given the failure of the domestic authorities to adequately assess the alleged real risk of ill-treatment through reliance on sufficient relevant material, the Court finds itself compelled to examine independently whether or not the applicants would be exposed to such a risk in the event of their removal to their countries of origin.

26. The Court reiterates that previously it had consistently concluded that the removal of an applicant charged with religiously and politically motivated crimes in Uzbekistan exposes that applicant to a real risk of ill-treatment in the country of origin (see e.g. Mamazhonov, cited above; Kholmurodov, cited above; and T.M. and Others v. Russia, cited above). Nothing in the parties' submissions in the present case or the relevant material from independent international sources provides at this moment a sufficient basis for a conclusion that the persons prosecuted for religiously and politically motivated crimes no longer run a heightened risk of ill-treatment in Tajikistan and Uzbekistan. However, the Court notes with attention the cautious indications of improvement included in the independent reports.

27. The Court having given due consideration to the available material concludes that authorising the applicants' removal to their countries of origin exposed them to a real risk of treatment contrary to Article 3 of the Convention.

28. The foregoing considerations are sufficient to enable the Court to conclude that there would be a violation of Article 3 of the Convention if the applicant in the case B.Z. v. Russia, no. 79223/17 were to be removed to his country of origin. Further the Court concludes that there had been a violation of Article 3 of the Convention in the case S.S. v. Russia, no. 35332/17 where the applicant had been exposed to the above risk by his removal to Tajikistan on 26 May 2017.

III. Alleged violation of Article 3 of the Convention

29. The applicant in the case S.S. v. Russia, no. 35332/17 also complained of a violation of Article 3 of the Convention concerning conditions of his detention between 15 April 2016 and 12 April 2017 in the IZ-77/4 of Moscow and the condition in the temporary detention facilities of the Moscow City Court on 27 January and 6 February 2017.

30. The Government stated in their submission that they did not find it necessary to make any observations in this regard.

31. This complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention and it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

32. Having regard to its consistent case-law on the matter, the submissions of the applicant and absence of the Government's submissions contesting his arguments, the Court finds that in this case there has been a violation of Article 3 of the Convention on account of the poor conditions of detention in the IZ-77/4 of Moscow and the temporary detention facilities of the Moscow City Court.

IV. Alleged violation of Article 5 of the Convention

33. The applicant in the case S.S. v. Russia, no. 35332/17 complained under Article 5 § 4 of the Convention about allegedly excessive length of appeal review of the detention orders of 23 May 2016 and 13 October 2016 by the Zamoskvoretskiy District Court of Moscow.

34. The Government stated in their submission that they did not find it necessary to make any observations in this regard.

35. This complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention and it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

36. The Court notes that the detention orders of 23 May 2016 and 13 October 2016 by the Zamoskvoretskiy District Court of Moscow were reviewed by the Moscow City Court after 35 and 59 days respectively. Having regard to its consistent case-law on the matter, the submissions of the applicant and absence of the Government's submissions contesting his arguments, the Court finds that in this case there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention.

V. Alleged violation of Article 5 of the Convention

38. The Government contested that argument.

39. This complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention and it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

40. The Court notes that previously it had on multiple occasions established violations of the applicants' rights in similar circumstances (see recently B.U. and Others v. Russia, nos. 59609/17, 74677/17, 76379/17, §§ 46-47, 22 January 2019). Having regard to its consistent case-law on the matter and the submissions of the parties, the Court finds that in this case there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention.

VI. Alleged interference with the right to individual application under Article 34 of the Convention

«The Court may receive applications from any person, non-governmental organisation or group of individuals claiming to be the victim of a violation by one of the High Contracting Parties of the rights set forth in the Convention or the Protocols thereto. The High Contracting Parties undertake not to hinder in any way the effective exercise of this right.»

42. Rule 39 of the Rules of Court provides:

«1. The Chamber or, where appropriate, the President of the Section or a duty judge appointed pursuant to paragraph 4 of this Rule may, at the request of a party or of any other person concerned, or of their own motion, indicate to the parties any interim measure which they consider should be adopted in the interests of the parties or of the proper conduct of the proceedings.»

2. Where it is considered appropriate, immediate notice of the measure adopted in a particular case may be given to the Committee of Ministers.

3. The Chamber or, where appropriate, the President of the Section or a duty judge appointed pursuant to paragraph 4 of this Rule may request information from the parties on any matter connected with the implementation of any interim measure indicated...»

43. The Court reiterates that, by virtue of Article 34 of the Convention, Contracting States undertake to refrain from any act or omission that may hinder the effective exercise of the right of individual application, and this has been consistently reaffirmed as a cornerstone of the Convention system. According to the Court's established case-law, a respondent State's failure to comply with an interim measure entails a violation of that right (see Mamatkulov and Askarov v. Turkey [GC], nos. 46827/99 and 46951/99, §§ 102 and 125, ECHR 2005-I, and, recently, M.A. v. France, no. 9373/15, §§ 78-83, 1 February 2018, and A.S. v. France, no. 46240/15, §§ 72-75, 19 April 2018). The Court does not find it necessary to elaborate once again on the importance of interim measures in the Convention system and their exceptional nature calling for maximal cooperation of the State, since these principles are distinctly well-established.

45. The applicant contested the Government's arguments and maintained that the Russian authorities had had sufficient time to implement the interim measure.

46. It is not disputed by the parties that the applicant's extradition occurred on 26 May 2017, i.e. more than twenty-four hours after the indication on 24 May 2017 of an interim measure under Rule 39 of the Rules of Court staying the removal for the duration of the proceedings before the Court. It is further accepted by both parties that following the Court's indication of the measure, the Office of the Representative of the Russian Federation to the European Court of Human Rights was duly notified of it and relayed that information to the competent authorities through the usual channels of communication.

47. No uncertainty exists regarding the manner of the applicant's transfer to Tajikistan, since it occurred in the course of routine actions aimed at enforcing the applicant's extradition. In this regard, the present case is distinctly different from a number of previously decided cases where a failure to comply with an interim measure took place in the context of an applicant's disappearance (see Mamazhonov, cited above, §§ 173-209, 214-19), an illegal forcible transfer by unidentified persons with the passive or active involvement of State agents (see Savriddin Dzhurayev, cited above, §§ 177-85, 197-204, 214-19), or an action otherwise outside of the normal functioning of the law-enforcement authorities.

48. Issues concerning inter-agency communication between the Russian authorities and the central competent authorities' responsibility to promptly notify their respective local offices of information appear to be relevant to the analysis of the State's compliance with an indication of an interim measure. However, the Court does not find it necessary to consider these matters in the present case or examine whether the applicant's representatives unjustifiably delayed requesting an interim measure.

49. It is clear from the available material that the Representative of the Russian Federation to the European Court of Human Rights was duly notified of the interim measure at least twenty-four hours before the applicant's extradition. The twenty-four-hour period by itself and also when considered in the context of available modern technologies, appears to be amply sufficient for all competent and relevant authorities to have been notified that the applicant's removal to Tajikistan had been stayed by the Court.

50. The above considerations allow the Court to conclude that nothing objectively impeded compliance with the measure indicated by the Court under Rule 39 of the Rules of Court, and that by disregarding that measure the Russian authorities failed to comply with their obligations under Article 34 of the Convention.

VII. Application of the interim measures under Rule 39 of the Rules of Court

51. On various dates the Court indicated to the respondent Government, under Rule 39 of the Rules of Court, that the applicants should not be removed from Russia to their respective countries of origin for the duration of the proceedings before the Court.

52. In this connection the Court reiterates that, in accordance with Article 28 § 2 of the Convention, the present judgment is final.

53. Accordingly, the Court considers that the measures indicated to the Government under Rule 39 of the Rules of Court come to an end.

VIII. Application of article 41 of the convention

54. Article 41 of the Convention provides:

«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»

A. Damage

55. The applicant in the cases S.S. v. Russia, no. 35332/17 claimed 30,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage.

56. The Government stated that any award should be made in compliance with the case-law under Article 41 of the Convention.

57. Regard being had to the documents in its possession and to its case-law, the Court considers it reasonable that the sum indicated in the appended table be awarded in non-pecuniary damage.

58. The applicant in the case B.Z. v. Russia, no. 79223/17 did not claim any non-pecuniary damage. Accordingly, there is no need for the Court to make any award in this regard.

B. Costs and expenses

60. The Government stated that any award should be made in compliance with the case-law under Article 41 of the Convention.

61. Regard being had to the documents in its possession and to its case-law, the Court considers it reasonable that the sum indicated in the appended table be awarded and that this sum should be payable directly to the applicant's representatives.

62. The applicant in the case B.Z. v. Russia, no. 79223/17 did not claim any costs and expenses. Accordingly, there is no need for the Court to make any award in this regard.

C. Default interest

FOR THESE REASONS, THE COURT, UNANIMOUSLY

1. Decides to join the applications;

2. Declares the complaints under Article 3 of the Convention concerning the applicants' removal to their respective countries of origin, as well as the complaints under Article 3 in the case S.S. v. Russia, no. 35332/17 concerning the conditions of detention, under Article 5 § 4 in the cases S.S. v. Russia, no. 35332/17 and B.Z. v. Russia, no. 79223/17, and under Article 34 in the case S.S. v. Russia, no. 35332/17 admissible;

4. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention on account of conditions of the applicant's detention in the case S.S. v. Russia, no. 35332/17;

5. Holds that there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention in the case S.S. v. Russia, no. 35332/17;

6. Holds that there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention in the case B.Z. v. Russia, no. 79223/17;

7. Holds that in the case S.S. v. Russia, no. 35332/17 the respondent State has disregarded the interim measure indicated by the Court under Rule 39 of the Rules of Court and therefore failed to comply with its obligations under Article 34 of the Convention;

8. Holds

(a) that the respondent State is to pay the applicant in the case S.S. v. Russia, no. 35332/17, within three months, the amounts indicated in the appended table, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement;

(c) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;

9. Dismisses the remainder of the claims for just satisfaction.

Done in English, and notified in writing on 11 June 2019, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

Alena Poláèková

Aracý Fatoº Deputy Registrar

Appendix

No.	Application title, date of birth, nationality, application no., lodged on, represented by	Dates of detention and release	Removal proceedings (type, progress, outcome)	Refugee and/or temporary asylum proceedings	Other relevant information	Just satisfaction award
1.	S.S. v. Russia 25/04/1988 Tajikistan App. no. 35332/17 20/06/2017 Roza MAGOMEDOVA Olga GOLUB	Detention pending extradition 14 April 2016 — arrested and subsequently detained 23 May 2016 — prolongation of detention by the Zamoskvoretskiy District Court of Moscow 27 June 2017 — order upheld by the Moscow City Court 13 October 2016 — prolongation of detention by the Zamoskvoretskiy District Court of Moscow 12 December 2016 — order upheld by the Moscow City Court 10 April 2017- release due to expiry of the maximum statutory period of detention Detention pending expulsion 10 April 2017 — arrest and subsequent detention 26 May 2017 — detention ended due to transfer to Tajikistan	Extradition proceedings 12 February 2016 — detention order in absentia and international search warrant issued by Tajik authorities 4 May 2016 — extradition request on charges of extremism 26 December 2016 — extradition request granted by the Russian Prosecutor General's Office 23 May 2017 — extradition order upheld by the final judgment of the Supreme Court of the Russian Federation Expulsion proceedings 12 April 2017 — expulsion ordered by the Zamoskvoretskiy District Court of Moscow 28 June 2017 — lower court's order upheld by the Moscow City Court	Refugee status proceedings 25 December 2016 — refusal to grant refugee status by the migration authorities Temporary asylum proceedings 25 December 2016 — refusal of temporary asylum by the migration authorities	24 May 2017 — interim measure preventing the applicant's removal 26 May 2017 — the applicant was extradited to Tajikistan 29 August 2017 — conviction in Tajikistan, sentenced to 12 years' imprisonment Between 15 April 2016 and 12 April 2017 the applicant was detained in IZ-77/4, cell no. 815. At all times the cell of 30 sq.m. had at least 13 detained persons with only 8 sleeping places available. The applicant also alleged unsanitary conditions, poor ventilation and infestation by pests. He further alleged poor conditions of detention in the temporary detention facility of the Moscow City Court on 27 January and 6 February 2017.	EUR 10,000 to the applicant in respect of the non-pecuniary damaged incurred in connection with a violation of his rights under Articles 3 and 5 § 4 of the Convention, as well as interference with his right under Article 34 of the Convention EUR 1,500 to Ms Magomedova and Ms Golub jointly, in respect of costs and expenses incurred in the domestic proceedings and before the Court.
2.	B.Z. v. Russia 2 August 1983 Uzbekistan App. no. 79223/17 22 November 2017 Timofey SHIROKOV	Detention pending extradition 11 November 2015 — arrested and subsequently detained 16 March 2017 — released by the order of the Moscow Regional Court 15 June 2017 — repeatedly arrested 16 June 2017 — released Detention pending expulsion 8 November 2017 — arrested and subsequently detained	Extradition proceedings unspecified date in 2015 — international search warrant and detention order in absentia issued by Uzbek authorities 4 December 2016 — extradition request on charges of extremism 11 August 2016 — extradition request granted by the Russian Prosecutor General's Office 16 March 2017 — extradition order annulled by the Moscow Regional Court 3 May 2017 — lower court's judgement upheld by the Supreme Court of the Russian Federation 28 May 2018 — extradition order annulled by the Moscow Regional Court 10 October 2018 — lower court's judgement upheld by the Supreme Court of the Russian Federation Expulsion proceedings 22 November 2017 — the applicant's expulsion upheld by the final judgment of the Moscow City Court	Temporary asylum proceedings 4 September 2017 — refusal to grant temporary asylum by the migration authorities	22 November 2017 — interim measure preventing the applicant's removal	None

---