I. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции

Статья 6Постановление ЕСПЧ от 17.03.2005

Актуально на 04.11.2026.

Как цитировать: Статья 6. Постановление ЕСПЧ от 17.03.2005. 38305/02. 17.03.2005. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3830502/statya-6

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой (N 38305/02), поданной 12 сентября 2002 г. в Европейский суд против Российской Федерации гражданами России Дмитрием Ивановичем Гороховым и Ростиславом Владимировичем Русяевым (далее — заявители) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция).

2. Интересы заявителей представляли К.А. Москаленко и Е.Л. Липцер, юристы из г. Москвы. Власти Российской Федерации в Европейском суде были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П. Лаптевым.

3. Заявители утверждали, что неисполнение властями Российской Федерации вступивших в силу решений судов, вынесенных в их пользу, является нарушением пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

4. 8 января 2004 г. Европейский суд решил коммуницировать жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.

5. Заявители и власти Российской Федерации представили свои замечания по приемлемости и существу дела (пункт 1 правила 54A Регламента).

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

6. Заявители — 1952 и 1961 годов рождения, соответственно, проживают в г. Москве.

7. Заявители принимали участие в работах по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской атомной электростанции. Вследствие облучения, полученного в результате участия в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, они были признаны инвалидами и получили право на выплату сумм в возмещение вреда здоровью.

1. Решения суда, вынесенные в пользу заявителей

8. В 2000 году заявители подали гражданский иск к органам социальной защиты (Управлению социальной защиты населения района «Проспект Вернадского» г. Москвы) с требованием выплаты им неправильно посчитанных сумм в возмещение вреда здоровью. Заявители утверждали, что органы социальной защиты должны были произвести индексацию выплачиваемых им сумм пропорционально росту минимального размера оплаты труда, но такой перерасчет не был произведен.

9. 29 января 2001 г. Никулинский районный суд г. Москвы удовлетворил исковые требования заявителей, присудив первому заявителю 11568 рублей 98 копеек, а второму — 14862 рубля 50 копеек. Задолженность, присужденная заявителям Никулинским районным судом г. Москвы, составила более 58 процентов от суммы, полученной ими от органов социальной защиты за указанный период. Определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 18 апреля 2001 г. решение Никулинского районного суда г. Москвы было оставлено без изменения.

10. Позже в том же году заявители подали новый иск с требованием выплаты задолженности по суммам в возмещение вреда здоровью за период с января 2001 года. Они также требовали индексации получаемых ими сумм за период просрочки выплат в указанный период.

11. 21 июня 2001 г. Никулинский районный суд г. Москвы присудил первому заявителю 10351 рубль, а второму заявителю — 13274 рубля в качестве задолженности по суммам в возмещение вреда здоровью за период с января по июнь 2001 года. Суммы, присужденные Никулинским районным судом г. Москвы, составили около 50 процентов от общей суммы, выплаченной заявителям органами социальной защиты за этот период. Судом также были удовлетворены требования заявителей об индексации органами социальной защиты сумм в возмещение вреда здоровью, выплачиваемых заявителям. Суммы индексации были рассчитаны на основании сумм, которые подлежали выплате заявителям за период с января по июнь 2001 года. 28 ноября 2001 г. судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда в основном оставила решение Никулинского районного суда г. Москвы без изменения, сократив сумму индексации, подлежащую выплате каждому заявителю, до 1000 рублей.

2. Исполнительное производство

12. В неустановленный день в период с мая по сентябрь 2001 года заявители получили исполнительные листы по решениям Никулинского районного суда г. Москвы от 29 января 2001 г. В декабре 2001 года заявители получили исполнительные листы по решениям, вынесенным Никулинским районным судом г. Москвы 21 июня 2001 г. Эти исполнительные листы были направлены в службу судебных приставов. Однако в течение длительного периода времени решения Никулинского районного суда г. Москвы оставались неисполненными.

13. В декабре 2001 года Министерство юстиции Российской Федерации, в ведении которого находится служба судебных приставов, проинформировало заявителей, что исполнение указанных выше решений зависит от наличия бюджетных средств, предусмотренных федеральным законодательством для этих целей, и не может быть исполнено судебными приставами. Заявителям было рекомендовано направить исполнительные листы для исполнения непосредственно в Министерство финансов Российской Федерации, которое отвечает за распределение бюджетных средств.

14. Однако, как следует из Письма от 5 марта 2002 г., Министерство финансов Российской Федерации более не было ответственно за распределение средств Пенсионного фонда Российской Федерации <*>. Соответственно, в 2002 году исполнительные листы были направлены заявителями в Министерство здравоохранения и социального развития Российской Федерации.

<*> Так в тексте. (Прим. перев.)

15. В апреле 2002 года служба судебных приставов приостановила исполнительное производство по делу заявителей. Заявители обжаловали в суд данное постановление службы судебных приставов, и 1 ноября 2002 г. Никулинский районный суд г. Москвы вынес Определение, которым обязал службу судебных приставов возобновить исполнительное производство.

16. 1 ноября 2002 г. указанные выше судебные решения были исполнены. Власти Российской Федерации выплатили Д.И. Горохову 22919 рублей 32 копейки, а Р.В. Русяеву — 29136 рублей 40 копеек. 5 ноября 2002 г. заявители получили деньги. 20 февраля 2004 г. власти предложили заявителям дополнительную компенсацию на определенных условиях. Однако заявители отказались от данного предложения.

II. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика

17. Федеральный закон Российской Федерации «Об исполнительном производстве» (N 199-ФЗ от 21 июля 1997 г.) предусматривает, что на службу судебных приставов возлагается обязанность по принудительному исполнению судебных актов (часть 1 статьи 3). В соответствии с указанным Законом, любое решение (действие или отказ в совершении действий) судебного пристава-исполнителя может быть обжаловано в суде в 10-дневный срок со дня, когда заинтересованному лицу стало известно о таком решении. Статья 19 и часть 2 статьи 90 Федерального закона устанавливают, что вред, причиненный действиями судебного пристава-исполнителя, подлежит возмещению в общем порядке, предусмотренном гражданским законодательством Российской Федерации.

18. Часть первая статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

19. В соответствии со статьей 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации государственные органы либо должностные лица этих органов несут ответственность перед гражданином за вред, причиненный в результате их незаконных действий или бездействия. Такой вред должен возмещаться за счет казны Российской Федерации или казны субъекта Российской Федерации.

ПРАВО

I. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции

20. Заявители жаловались на длительное неисполнение Судебных решений, вынесенных в их пользу Никулинским районным судом г. Москвы 29 января и 21 июня 2001 г., что является нарушением их права на справедливое судебное разбирательство и права на уважение их собственности. В своей жалобе заявители ссылались на пункт 1 статьи 6 Конвенции и статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, которые гласят:

«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дел... судом...».

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.»

Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».

21. В своем меморандуме власти Российской Федерации указали, что решения суда, вынесенные в пользу заявителей, были исполнены должным образом, им также была предложена дополнительная компенсация, рассчитанная на основании прецедентной практики Европейского суда в подобных случаях. На этих основаниях власти утверждали, что данная жалоба несовместима с положениями Конвенции, так как заявители более не могут считаться жертвами предполагаемых нарушений.

22. В ответ на возражения властей Российской Федерации заявители согласились, что задолженности по суммам в возмещение вреда их здоровью, присужденные им судом, были выплачены. Далее заявители признали, что власти предлагали им компенсацию, принять которую они, однако, не согласились.

23. В своих дополнительных замечаниях заявители также утверждали, что органы социальной защиты не исполнили решения Никулинского районного суда г. Москвы в части индексации сумм в возмещение вреда здоровью пропорционально росту минимального размера оплаты труда в Российской Федерации.

A. Приемлемость

1. Неисполнение решений суда, вынесенных в пользу заявителей

24. В своей первоначальной жалобе заявители жаловались на невыплату сумм, присужденных им Никулинским районным судом г. Москвы за период с января по июнь 2001 года. Европейский суд отметил, что данные решения суда касались лишь предыдущих задолженностей, в ходе данного судебного разбирательства не было принято никакого решения относительно дальнейшей индексации сумм, выплачиваемых заявителям в возмещение вреда здоровью. Следовательно, жалоба на неисполнение указанных решений суда относительно увеличения органами социальной защиты сумм в возмещение вреда здоровью является явно необоснованной.

25. Что касается выплаты задолженностей, присужденных заявителям Никулинским районным судом г. Москвы, Европейский суд отметил, что национальные власти исполнили решения судов в течение менее двух месяцев. К сожалению, заявители не проинформировали об этом Европейский суд в установленный срок. Европейский суд счел, что так как заявители жаловались на неисполнение судебного решения, они более не могут считаться жертвами по смыслу статьи 34 Конвенции.

2. Длительность исполнительного производства

26. Однако Европейский суд отметил, что исполнение судебных решений заняло у национальных государственных органов от 11 до 16 месяцев, что, без сомнений, причинило определенное беспокойство заявителям (см. выше § 20). Европейский суд относительно этого напомнил, что «право на справедливое судебное разбирательство», закрепленное в статье 6 Конвенции, включает в себя и обязанность государства по исполнению решения суда, вступившего в законную силу (см. Постановление Европейского суда по делу «Хорнсби против Греции» (Hornsby v. Greece) от 19 марта 1997 г., Reports of Judgements and Decisions 1997-II, § 40). Нарушение этого права может заключаться в полном неисполнении. Однако оно также может принимать форму задержки при исполнении решения суда (см. Постановление Европейского суда по делу «Бурдов против России» (Burdov v. Russia), жалоба № 59498/00, ECHR 2002-III). Рассматривая жалобы заявителей с этой точки зрения, Европейский суд признал, что заявители все еще могут считаться жертвами по смыслу статьи 34 Конвенции, и, следовательно, Европейский суд должен изучить, являлась ли задержка при исполнении решений суда, вынесенных в пользу заявителей, нарушением их «права на справедливое судебное разбирательство», предусмотренного статьей 6 Конвенции.

27. Применяя такой подход к делу, Европейский суд напомнил, что в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции Европейский суд может рассматривать только жалобы, поданные после исчерпания всех внутренних средств правовой защиты и в течение шести месяцев с даты вынесения национальными органами окончательного решения по делу. В данном деле власти Российской Федерации не показали наличие эффективных средств правовой защиты, доступных заявителям в соответствии с законодательством Российской Федерации по обжалованию длительности исполнения судебного решения. Следовательно, Европейский суд счел, что, в целях рассмотрения данного дела шестимесячный срок начал течь с момента окончания обжалуемых действий (см., например, Решение Европейского суда по делу «Демирель против Турции» (Demirel v. Turkey) от 9 марта 1999 г., жалоба № 30493/96).

28. Что касается соблюдения правила о шестимесячном сроке, Европейский суд отметил, что сутью данной жалобы является длительность исполнительного производства по Судебным решениям от 29 января и 21 июня 2001 г., оставленным без изменения определениями судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда, соответственно, от 18 апреля и 28 ноября 2001 г. Заявители подали свои жалобы в Европейский суд 12 сентября 2002 г., когда еще продолжалось исполнительное производство по вынесенным решениям суда. Соответственно, жалоба была представлена и передана на рассмотрение с соблюдением правила о шестимесячном сроке, установленном в пункте 1 статьи 35 Конвенции.

29. Далее Европейский суд отметил, что первое судебное решение, вынесенное в пользу заявителей, было исполнено с отсрочкой в один год, шесть месяцев и восемнадцать дней, а второе судебное решение — в течение одного года после вступления в силу. Такие отсрочки нельзя считать незначительными. Следовательно, данная часть жалобы не может быть признана явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский суд пришел к выводу, что данная часть жалобы на длительность исполнительного производства затрагивает сложные вопросы факта и права, решение которых зависит от рассмотрения дела по существу. Иных оснований для объявления ее неприемлемой не установлено.

B. Существо жалобы

1. Общие принципы

30. Европейский суд полагает, что не всякая задержка при исполнении судебного решения может рассматриваться как нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции (см., среди прочего, Решение Европейского суда по делу «Грищенко против России» (Grishchenko v. Russia) от 8 июля 2004 г., жалоба № 75907/01). Однако задержка не может умалять сущность «права на справедливое судебное разбирательство», закрепленного указанным положением Конвенции (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Иммобилиаре Саффи» против Италии» (Immobiliare Saffi v. Italy), жалоба № 22774/93, ECHR 1999-V, § 74). Задача Европейского суда заключается в том, чтобы установить, были ли задержки по исполнению судебных решений, вынесенных в пользу заявителей, оправданными при конкретных обстоятельствах данного дела.

31. Европейский суд напоминает, что исполнительное производство является неотъемлемой частью «судебного разбирательства» в целях статьи 6 Конвенции (см. упоминаемые выше Постановления Европейского суда по делам «Хорнсби против Греции» и «Бурдов против России»). Следовательно, принципы, применяемые к длительности судебного разбирательства, во многом схожи с принципами, применяемыми по отношению к длительности исполнительного производства. Предел допустимой задержки исполнения судебного решения, вынесенного в пользу заявителя, зависит от различных факторов, таких как сложность исполнительного производства, поведение заявителя и соответствующих властей, сумма и характер присужденного судом (см., для сравнения, Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу «Фридлендер против Франции» (Frydlender v. France), жалоба № 30979/96, ECHR 2000-VII, § 43, также см. упоминавшееся выше Решение Европейского суда по делу «Грищенко против России», жалоба № 75907/01).

2. Применение указанных критериев к данному делу

32. Возвращаясь к данному делу, Европейский суд отметил, что заявителям была присуждена денежная сумма. Следовательно, решения суда не были сложными для исполнения.

33. Относительно поведения сторон Европейский суд обращает внимание на то, что органы государственной власти были в полной мере осведомлены о требованиях заявителей, и после того как решения суда были оставлены без изменения в результате рассмотрения в кассационном порядке, власти Российской Федерации были обязаны их исполнить. Действительно, исполнительное производство было возбуждено заявителями с определенной задержкой (см. выше § 12). Однако из обстоятельств дела становится ясно, что единственной очевидной причиной неисполнения судебных решений было нежелание властей Российской Федерации произвести адекватное распределение бюджетных средств (см. выше § 13). Следовательно, независимо от того, участвовали ли судебные приставы-исполнители в исполнительном производстве либо нет, это не повлияло на ситуацию. Более того, лицо, в пользу которого в результате судебного разбирательства вынесено судебное решение, подлежащее принудительному исполнению, против государства, не должно обращаться к исполнительному производству для его исполнения (см. Постановление Европейского суда по делу «Метаксас против Греции» (Metaxas v. Greece) от 27 мая 2004 г., жалоба № 8415/02, § 19). Власти Российской Федерации не представили доказательств того, что заявители каким-либо образом способствовали чрезмерной длительности исполнительного производства. Следовательно, Европейский суд пришел к выводу, что весь период времени с того момента, как решения суда первой инстанции после рассмотрения в кассационном порядке были оставлены без изменения (18 апреля и 28 ноября 2001 г., соответственно) и по день получения заявителями сумм, присужденных им данными решениями суда (5 ноября 2002 г.), следует считать задержкой исполнения судебных решений по вине властей Российской Федерации.

34. Относительно значимости для заявителей рассматриваемого дела, Европейский суд отметил, что суммы, присужденные Никулинским районным судом г. Москвы каждому заявителю, составляют значительную часть от сумм в возмещение вреда здоровью, право на выплату которых заявители получили в связи с тем, что они были признаны жертвами аварии на Чернобыльской АЭС (см. выше § 9 и 11). Из материалов дела становится очевидным, что эти деньги были основным источником дохода заявителей. Принимая во внимание указанное выше, Европейский суд пришел к выводу, что национальные власти должны были отнестись к делам заявителей с особым вниманием.

35. Таким образом, Европейский суд пришел к выводу, что длительность исполнительного производства по первому решению суда, вынесенному в январе 2001 года (один год, шесть месяцев и восемнадцать дней), была, безусловно, чрезмерной. Относительно длительности исполнительного производства по второму судебному решению (одиннадцать месяцев и семь дней) Европейский суд отметил, что хотя сама по себе его длительность не является чрезмерной, но в обстоятельствах данного дела и, в особенности, учитывая важность присужденных судом денежных сумм для заявителей, она была неоправданной. Соответственно, Европейский суд счел, что оба решения суда не были исполнены в течение «разумного срока».

Следовательно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.

36. Заявители жаловались на то, что невыплата в их пользу задолженности, установленной решением суда, нарушает их право собственности, предусмотренное статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая гласит:

37. Власти не согласились с таким утверждением.

A. Приемлемость

38. Европейский суд напомнил, что данная часть жалобы связана с частью жалобы, рассмотренной выше, и, таким образом, должна быть признана приемлемой.

B. Существо жалобы

39. Европейский суд напомнил, что «требование» может пониматься как «собственность» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в случае, если в достаточной мере установлено, что оно может быть юридически реализовано (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Бурдов против России», § 40, и Постановление Европейского суда по делу «Греческие нефтеперегонные заводы „Стран“ и Стратис Андриадис против Греции» (Stran Greek Refineries and Stratis Andreadis v. Greece) от 9 декабря 1994 г., Series A, № 301-B, p. 84, § 59).

40. Далее Европейский суд напомнил относительно Судебных решений от 29 января и 21 июня 2001 г., оставленных без изменения Определениями от 18 апреля и 28 ноября 2001 г., соответственно, что власти Российской Федерации не выполнили свою обязанность по их исполнению должным образом и в установленный срок (см. выше § 35). Европейский суд счел, что неисполнение рассматриваемых судебных решений в пользу заявителей в течение относительно длительного периода времени является нарушением права заявителей на уважение их собственности, как сказано в первом предложении пункта 1 статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Далее Европейский суд отметил, что власти Российской Федерации не предоставили убедительных доводов, оправдывающих такое нарушение права заявителей, а недостаток средств не может оправдать такое бездействие (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Бурдов против России», § 41).

41. Следовательно, имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

44. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

1. Материальный ущерб

43. Первый заявитель потребовал возместить ему материальный ущерб в сумме 90939 рублей 70 копеек, второй заявитель — 110966 рублей. Власти Российской Федерации сочли такие требования необоснованными.

44. Европейский суд отметил, что заявленные суммы являются невыплаченными заявителям суммами в возмещение вреда здоровью за период с июня 2001 года. Однако, как было установлено Европейским судом (см. выше § 24), рассматриваемыми решениями суда заявителям не была присуждена дальнейшая индексация выплачиваемых сумм в возмещение вреда здоровью. Данные решения касались только задолженностей заявителям по выплатам за период до июня 2001 года. Так как заявители не представили других требований относительно материального вреда, причиненного им в связи с неисполнением судебных решений, вынесенных в их пользу, Европейский суд счел, что нет оснований для присуждения им компенсации.

2. Моральный вред

45. Заявители также потребовали компенсации морального вреда в размере суммы, установленной в Постановлении Европейского суда по делу «Бурдов против России». В своих замечаниях власти Российской Федерации сочли такие требования чрезмерными и необоснованными. Тем не менее власти указали, что, если Европейский суд все же решит присудить заявителям компенсацию морального вреда, будет достаточно символической суммы.

46. Европейский суд счел, что заявителям были причинены душевные страдания в связи с неисполнением властями судебных решений, вынесенных в их пользу. Европейский суд напомнил, что в указанном выше деле «Бурдов против России», на которое в том числе ссылаются и заявители, за неисполнение решения суда, вынесенного в пользу заявителя, была присуждена компенсация морального вреда в размере 3000 евро. В деле «Бурдов против России», как и в данном деле, рассматриваемое судебное решение касалось сумм, выплачиваемых лицам, пострадавшим в результате аварии на Чернобыльской АЭС, в качестве компенсации за вред, причиненный их здоровью, в результате чего они были признаны инвалидами; данные суммы являются для заявителей основным источником дохода.

47. Однако Европейский суд отметил, что задержка по исполнению судебного решения в данном деле была короче, чем в деле «Бурдов против России». Принимая во внимание обстоятельства данного дела, а также другие имеющие значение факторы, такие, как ранее присужденные Европейским судом суммы, исходя из принципа справедливости, Европейский суд присудил каждому заявителю по 900 евро в качестве компенсации морального вреда плюс сумму налогов, которые могут быть начислены на эту сумму.

B. Процентная ставка при просрочке платежей

48. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

объявил приемлемой жалобу в части задержки выплаты сумм, присужденных заявителям Решениями Никулинского районного суда г. Москвы 29 января и 21 июня 2001 г., оставленными без изменения, соответственно, 18 апреля и 28 ноября 2001 г., а остальную часть жалобы неприемлемой;
постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции;
постановил, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
постановил:

a) что государство-ответчик обязано выплатить каждому заявителю в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции 900 (девятьсот) евро в качестве компенсации морального вреда в пересчете на российские рубли по курсу, действующему на день выплаты, плюс сумму налогов, которые могут быть начислены на эту сумму;

b) что простые проценты по предельным годовым ставкам по займам Европейского центрального банка плюс три процента подлежат выплате по истечении вышеупомянутых трех месяцев и до момента выплаты;

отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 17 марта 2005 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Палаты

Христос РОЗАКИС

Секретарь Секции Суда

Серен НИЛЬСЕН

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

FIRST SECTION

CASE OF GOROKHOV AND RUSYAYEV v. RUSSIA (Application No. 38305/02)

JUDGMENT <*>

(Strasbourg, 17.III.2005)

<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.

In the case of Gorokhov and Rusyayev v. Russia,

The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:

Mr C.L. Rozakis, President,

Mrs {N. Vajic} <*>,

<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

Mrs S. Botoucharova,

Mr A. Kovler,

Mrs E. Steiner,

Mr K. Hajiyev,

Mr D. Spielmann, judges,

and Mr S. Nielsen, Section Registrar,

Having deliberated in private on 24 February 2005,

Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

1. The case originated in an application (No. 38305/02) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by two Russian nationals, Mr Dmitriy Ivanovich Gorokhov and Mr Rostislav Vladimirovich Rusyayev («the applicants»), on 12 September 2002.

2. The applicants were represented by Mmes K.A. Moskalenko and E.L. Liptser, lawyers practising in Moscow. The Russian Government («the Government») were represented by Mr P.A. Laptev, the representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.

3. The applicants alleged a violation of Article 6 § 1 and Article 1 of Protocol No. 1 in that the respondent State failed to enforce final judicial decisions in their favour.

4. On 8 January 2004 the Court decided to communicate the application to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.

5. The applicants and the Government each filed observations on the admissibility and merits (Rule 54A § 1).

6. The applicants were born in 1952 and 1961 respectively and both live in Moscow.

7. The applicants took part in the liquidation of the consequences of the nuclear accident at the Chernobyl nuclear plant. They were recognised as handicapped, becoming entitled to a special disability pension.

1. Court judgments in the applicants' favour

8. In 2000 the applicants brought a civil action against the social security authorities, claiming that the amounts of their disability pensions had not been properly calculated. They maintained that the social security authorities should have increased their pensions in line with the increase of the minimal wage in Russia, but failed to do so.

9. On 29 January 2001 the Nikulinskiy District Court of Moscow satisfied their claims awarding the first applicant 11,568.98 Russian roubles (RUR), and the second applicant RUR 14,862.5. The arrears awarded to the applicants by the District Court constituted more than 58 per cent of the amounts received by the applicants from the social security authorities within the contested period. On 18 April 2001 this decision was upheld by the Moscow City Court.

10. Later this year the applicants brought a new action claiming the outstanding amounts of the disability pensions due to them for the period starting from January 2001. They also claimed penalties for the delayed payment of their pensions during this period.

11. On 21 June 2001 the Nikulinskiy District Court awarded the first applicant RUR 10,351 and the second applicant RUR 13,274 as the outstanding amount of their pensions for the period January — June 2001. The sums awarded by the District Court as arrears constituted approximately 50 per cent of the amount paid to the applicants by the social security authorities during this period. Both applicants were also entitled to penalties, to be recovered from the social security authorities. The penalties were calculated on the basis of the amounts due to the applicants for the period between January and June 2001. On 28 November 2001 this decision was upheld in the main by the Moscow City Court, which only reduced the amount of penalties to RUR 1,000 for each applicant.

2. Enforcement proceedings

12. On an unspecified date between May and September 2001 the applicants obtained writs of execution in respect of the first judgments of the Nikulinskiy District Court of January 2001. In December 2001 the applicants obtained execution writs in respect of the decisions rendered by the District Court in June 2001. These execution writs were forwarded to the bailiffs. However, for a certain period of time the judgments of the Nikulinskiy District Court remained unexecuted.

13. In December 2001 the Ministry of Justice of the Russian Federation, which was in charge of the bailiffs, informed the applicants that the execution of the above judgments was conditional upon the availability of budgetary funds allocated for these purposes by the federal legislature and could not be carried out through the bailiffs. The applicants were advised to send their writs of execution directly to the Ministry of Finance, a State body in charge of distributing budgetary funds.

14. However, as follows from the letter of 5 March 2002, the Ministry of Finance was no longer responsible for distributing the pension funds. Consequently, in 2002 the execution writs were forwarded to the Ministry of Labour and Social Security.

15. In April 2002 the bailiffs discontinued the enforcement proceedings. The applicants challenged the discontinuation, and on 1 November 2002 the Nikulinskiy District Court of Moscow ordered the resumption the enforcement proceedings.

16. On 1 November 2002 the above judgments were enforced. The authorities paid RUR 22,919.32 to Gorokhov and RUR 29,136.40 to Rusyayev. On 5 November 2002 the money were received by the applicants. On 20 February 2004 the authorities offered the applicants additional compensation on certain conditions. However, the applicants rejected this offer.

17. The Russian Law on Enforcement Proceedings (No. 119-FZ of 21 July 1997) designates the court bailiffs' service as the authority charged with enforcement of court decisions (Section 3 § 1). Pursuant to this Law, any decision of the bailiff can be challenged in court within 10 days from the moment when the concerned person learned about this decision (Article 90 § 1). Articles 19 and 90 § 2 of this law stipulate that the damage caused by the bailiffs should be compensated under general rules of civil responsibility.

18. Article 1064 § 1 of the Civil Code of the Russian Federation provides that the damage caused to the person or property of a citizen shall be compensated in full by the tortfeasor.

19. Under Article 1069 of the Civil Code a State agency or a State official shall be liable to a citizen for damage caused by their unlawful actions or failures to act. Such damage is to be compensated at the expense of the federal or regional treasury.

20. The applicants complained that the lengthy non-enforcement of the court judgments in their favour rendered by the Nikulinskiy District Court on 29 January and 21 June 2001 constituted a breach of their right to a court and the right to peaceful enjoyment of their possessions. They referred to Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention, which, insofar as relevant, read as follows:

Article 6

«In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal...»

Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention

«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.»

The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties.»

21. In their observations to the Court the respondent Government indicated that the judgments in the applicants' favour had been duly enforced and that an additional compensation calculated on the basis of the Court's case-law in similar cases had been offered to the applicants. On this ground the Government submitted that the application was incompatible with the provisions of the Convention because the applicants were no longer victims of the alleged violation.

22. In reply to the Government's observations the applicants accepted that the outstanding amounts of their pensions, awarded by the courts, had been paid to them. The applicants further recognised that the Government had offered them compensation, which, however, they did not accept.

23. In their additional observations the applicants also claimed that the social security authorities failed to comply with the decisions of the Nikulinskiy District Court of Moscow in that they did not increase the disability pensions in line with the raise of the minimum wage in Russia.

A. Admissibility

1. Non-enforcement of the judgments in the applicants' favour

24. In their initial application the applicants complained about the non-payment of the outstanding amounts awarded to them in January and June 2001 by the Nikulinskiy District Court. The Court notes that these judgments entitled the applicants only to previous underpayments; no decision as to the future indexation of their pensions has ever been taken within these proceedings. Consequently, the complaint that the above decisions remain unexecuted because the pensions were not increased by the social security authorities is manifestly ill-founded.

25. As regards the payment of the arrears awarded by the Nikulinskiy District Court, the Court notes that, once the applicants had brought proceedings to Strasbourg in September 2002, the domestic authorities executed the judgments within less than two months. It is regrettable that the applicants did not inform the Court about this fact at the relevant time. The Court finds that, in so far the applicants complain about the non-enforcement as such, they could not any longer claim to be victims within the meaning of Article 34 of the Convention.

2. Length of enforcement proceedings

26. However, the Court notes that it took the domestic authorities from eleven to sixteen months to execute the judgments, which, without doubt, was the applicants' concern (see § 20 above). The Court recalls in this respect that the «right to a court», derived from Article 6, comprises a duty of the State to implement final judicial decisions (see Hornsby v. Greece, judgment of 19 March 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-II § 40). The interference with this right may shape into an absolute ban on execution. However, it may also take the form of a delayed execution of the court judgment (see Burdov v. Russia, No. 59498/00, ECHR 2002-III). When considering the applicants' grievances in this way, the Court accepts that the applicants may still claim to be victims within the meaning of Article 34 of the Convention and, thus, the Court has to examine whether the late execution of the judgments in the applicants' favour constituted a breach of their «right to a court» implied by Article 6 of the Convention.

27. Having regard to this aspect of the case the Court recalls that, under Article 35 § 1 of the Convention, the Court may only deal with applications introduced after all domestic remedies have been exhausted and within a period of six months after the final domestic decision. In the present case, the Government did not suggest that there was an effective remedy available to the applicants under Russian law to challenge the length of the execution of judgments. The Court therefore, for the purposes of the present case, considers that six months run from the end of the situation complained of (see, for example, Demirel v. Turkey (dec.), No. 30493/96, 9 March 1999).

28. As to the compliance with the six-month rule, the Court notes that the subject-matter of the present complaint is the length of the execution proceedings in respect of the judgments of 29 January and 21 June 2001, as upheld on 18 April and 28 November 2001 respectively. The applicants filed their grievances with the European Court on 12 September 2002, when the execution proceedings in respect these judgments were still pending. Accordingly, the application has been introduced and pursued in accordance with the six-month rule prescribed in Article 35 § 1.

29. The Court further notes that first judgment in the applicants' favour was executed with a delay of one year, six months, and eighteen days, and that the second judgment was executed within one year after it had become effective. These delays do not seem insignificant. Therefore, this complaint cannot be regarded as manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. The Court concludes that the complaint about the length of enforcement proceedings raises complex issues of facts and law, the determination of which should depend on an examination of the merits. No other ground for declaring it inadmissible has been established.

B. Merits

1. General principles

30. The Court accepts that not every delay in the execution of a judgment constitutes a breach of Article 6 § 1 of the Convention (see, among recent authorities, Grishchenko v. Russia, (dec.), 8 July 2004, No. 75907/01). However, the delay may not be such as to impair the essence of the «right to a court» protected by this provision (see Immobiliare Saffi v. Italy [GC], No. 22774/93, § 74, ECHR 1999-V). The Court's task will be to establish whether the delays in executing the judgments in the applicants' favour were justified in the particular circumstances of the present case.

31. The Court recalls that the execution proceedings are an integral part of the «trial» for the purposes of Article 6 of the Convention (see, Hornsby v. Greece and Burdov v. Russia mentioned above). Consequently, whether the length issue is raised in respect of a trial or enforcement proceedings, applicable principles are broadly similar. The limit of tolerance as regards the delay in honouring a judgment debt will depend of different factors, such as the complexity of the enforcement proceedings, the applicant's own behaviour and that of the competent authorities, the amount and the nature of court award (see, by analogy, Frydlender v. France [GC], No. 30979/96, § 43, ECHR 2000-VII, see also Grishchenko mentioned above).

2. Application of these principles in the present case

32. Turning to the present case, the Court notes that the applicants were awarded a sum of money. Hence, the judgments were not particularly difficult to execute.

33. As regards the conduct of the parties, the Court observes that the State authorities were perfectly aware of the applicants' claims, and, as soon as the judgments in the applicants' favour were upheld on appeal, it became incumbent on the State to execute them. It is true that the enforcement proceedings were initiated by the applicants with a certain delay (see § 12). However, as transpires from the materials of the case, the only apparent reason for the non-enforcement of the judgments was the authorities' reluctance to make adequate budgetary appropriations (see § 13). Therefore, whether the bailiffs were involved in the enforcement proceedings or not did not change the situation. Moreover, a person who has obtained an enforceable judgment against the State as a result of successful litigation cannot be required to resort to enforcement proceedings in order to have it executed (see Metaxas v. Greece, No. 8415/02, § 19, 27 May 2004). The Government present no evidence that the applicants somehow contributed to the overall length of the enforcement proceedings. The Court therefore concludes that the whole period between the appeal court's decisions upholding the judgments in the applicants' favour (18 April and 28 November 2001 respectively) and the date of receipt by the applicants of the amounts due to them under these judgment (5 November 2002) should be considered as a delay in execution imputable to the State authorities.

34. As to what was at stake for the applicants in the present case, the Court notes that the sum awarded by the Nikulinskiy District Court to each applicant constituted an important part of their disability pensions, to which they were entitled as victims of the Chernobyl nuclear accident (see § 9 and § 11). From the materials of the case it appears that these pensions were the applicants' main source of income. In view of the above the Court concludes that the domestic authorities should have treated the applicants' cases with special diligence.

35. Regard being had to the above considerations the Court concludes that that the length of the enforcement proceedings as regards the first judgment of January 2001 (one year, six months and eighteen days) was clearly excessive. As regards the duration of the second set of enforcement proceedings (eleven months and seven days) the Court notes that, although this length does not appear unreasonable by itself, in the circumstances of the present case and especially given the importance of this court award for the applicants, it was unjustified. The Court accordingly finds that both judgments were not enforced within the «reasonable time».

There has accordingly been a violation of Article 6 § 1 of the Convention.

36. The applicants complained that the failure to honour a judgment debt interfered with their property rights under Article 1 of Protocol No. 1 which reads as follows:

37. The Government contested that argument.

A. Admissibility

38. The Court notes that this complaint is linked to the one examined above and must be therefore declared admissible.

B. Merits

39. The Court reiterates that a «claim» can constitute a «possession» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 if it is sufficiently established to be enforceable (see Burdov v. Russia, cited above, § 40; Stran Greek Refineries and Stratis Andreadis v. Greece, judgment of 9 December 1994, Series A No. 301-B, p. 84, § 59).

40. The Court further reiterates that, in so far as the judgments of 29 January and 21 June 2001, as upheld on 18 April and 28 November 2001 respectively, are concerned, the State did not discharge its duty to enforce them in a sufficiently prompt and adequate manner (see § 35 above). The Court considers that the impossibility for the applicants to have these judgment enforced, which persisted for a relatively long period of time, constituted an interference with their right to peaceful enjoyment of their possessions, as set out in the first sentence of the first paragraph of Article 1 of Protocol No. 1. The Court further notes that the Government do not advance any plausible justification for this interference and the lack of funds cannot justify such an omission (see Burdov v. Russia, cited above, § 41).

41. It follows that there has been a violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention.

42. Article 41 of the Convention provides:

«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»

A. Damage

1. Pecuniary damage

43. In respect of pecuniary damage the first applicant claims RUR 90,939.70 and the second applicant RUR 110,966. In the Government's view, these claims are unsubstantiated.

44. The Court notes that the amounts claimed constitute the alleged underpayments of the applicants' disability pensions for the period after June 2001. However, as it has already been established by the Court (see § 24 above), the court judgments which were at the heart of the present case did not entitle them to any future raise of their pensions. The judgments concerned only the arrears due to the applicants for the period before June 2001. Since the applicants presented no other claims in respect of possible pecuniary damages caused by the lengthy non-enforcement of the judgments in their favour, the Court considers that there is no call to award them any sum on that account.

2. Non-pecuniary damage

45. The applicants also claim compensation for non-pecuniary damage «in the amount established in the case Burdov v. Russia». In their comments the Government consider the claim for non-pecuniary damages as excessive and unreasonable. Alternatively the Government indicate that if the Court nevertheless decides to award non-pecuniary damages, a symbolic amount would suffice.

46. The Court accepts that the applicants have suffered distress because of the State authorities' failure to enforce the judgments in their favour within a reasonable time. The Court recalls that in the case Burdov cited above and referred to by the applicants it made an award of EUR 3,000 for non-pecuniary damage suffered as a result of non-enforcement of a judgment in the applicant's favour. In Burdov, as in the present case, the judgment at issue concerned the Chernobyl-victim's pension payable as compensation for health damage leading to disability, the applicant's main source of income.

47. The Court notes, however, that the delay in execution of the judgments in the present case was shorter than in Burdov. Taking into account these aspects of the present case, as well as other relevant factors, such as the amounts of the court awards the Court on equitable basis awards to the each applicant EUR 900 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable.

B. Default interest

48. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

1. Declares admissible the complaint concerning delayed payment of the amounts awarded by the Nikulinskiy District Court on 29 January and 21 June 2001, as upheld on 18 April and 28 November 2001 respectively, and the remainder of the application inadmissible;

2. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention;

3. Holds that there has been a violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention;

4. Holds:

(a) that the respondent State is to pay each of the applicants, within three months from the date on which the judgment becomes final according to Article 44 § 2 of the Convention, EUR 900 (nine hundred euros) in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian Roubles at a rate applicable at the date of payment, plus any tax that may be chargeable on that amount;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;

5. Dismisses the remainder of the applicants' claim for just satisfaction.

Done in English, and notified in writing on 17 March 2005, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

Christos ROZAKIS
President

{Soren} Nielsen
Registrar