Постановление ЕСПЧ от 28.11.2013
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 28.11.2013. 20403/05. 28.11.2013. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2040305
«Дело „Тараканов (Tarakanov) против Российской Федерации“ (жалоба № 20403/05) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ТАРАКАНОВ (TARAKANOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 20403/05)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
(Страсбург, 28 ноября 2013 года)
<1> Перевод с английского О.Л. Ветровой.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 28 февраля 2014 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Тараканов против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в составе:
Изабель Берро-Лефевр, Председателя Палаты,
Мирьяны Лазаровой Трайковской,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 5 ноября 2013 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 20403/05, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Виктором Михайловичем Таракановым (далее — заявитель) 16 мая 2005 г.
2. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
3. Заявитель, в частности, утверждал, что его содержание под стражей с 18 по 19 августа 2004 г. было незаконным и он не имел эффективного средства правовой защиты против данного нарушения Конвенции.
4. 26 апреля 2010 г. Европейский Суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1974 году и отбывает наказание в виде лишения свободы в г. Рубцовске (Алтайский край).
6. 10 февраля 2003 г. заявитель был заключен под стражу по подозрению в краже.
7. 12 февраля 2003 г. Алтайский районный суд Республики Хакасия (далее — районный суд) вынес постановление о заключении под стражу заявителя в период следствия. Заявитель был заключен под стражу после начала разбирательства в суде первой инстанции. Срок предварительного заключения заявителя истекал 17 декабря 2003 г.
8. 10 декабря 2003 г. районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей «на три месяца, до 17 марта 2004 г.».
9. 28 января 2004 г. районный суд признал заявителя виновным в краже и приговорил его к пяти годам лишения свободы. Районный суд указал в резолютивной части приговора, что заявитель должен содержаться под стражей до вступления приговора в силу. Заявитель обжаловал приговор.
10. 30 июня 2004 г. Верховный Суд Республики Хакасия отменил приговор от 28 января 2004 г. и возвратил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Он оставил меру пресечения без изменения, указав, что не имеется «оснований для освобождения (заявителя)». Верховный Суд не указал конкретного срока содержания заявителя под стражей. Постановление о содержании заявителя под стражей было основано на пункте 8 части 1 статьи 388 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ).
11. 13 июля 2004 г. районный суд получил дело заявителя для нового рассмотрения.
12. 3 августа 2004 г. районный суд назначил дату проведения слушания, отметив, что мера пресечения в отношении заявителя оставлена без изменений. Содержание заявителя под стражей было основано на пункте 6 части 2 статьи 231 УПК РФ. В постановлении о содержании заявителя под стражей не были указаны ни срок заключения заявителя, ни мотивы. Заявитель не обжаловал решение о содержании под стражей.
13. 12 августа 2004 г. заявитель подал ходатайство об освобождении. В тот же день районный суд его отклонил. Заявитель обжаловал это решение. Письмом от 19 августа 2004 г. Верховный Суд Республики Хакасия уведомил заявителя о том, что его жалоба на решение от 12 августа 2004 г. возвращена, поскольку вышеуказанное решение не подлежит пересмотру.
14. 19 августа 2004 г. районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей с 19 августа по 19 октября 2004 г. и отметил следующее:
«12 февраля 2003 г. [заявитель] был заключен под стражу. 17 марта 2003 г. [его] уголовное дело было направлено на рассмотрение в суд первой инстанции. 17 сентября 2003 г. его содержание под стражей было продлено на три месяца, до 17 декабря 2003 г. В последнюю дату [так в тексте] его содержание под стражей было продлено до 17 марта 2004 года. 28 января 2004 г. [заявитель] был осужден и приговорен к тюремному заключению. 30 июня 2004 г. [обвинительный] приговор был отменен после рассмотрения жалобы и дело было направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции. 13 июля 2004 г. суд получил дело. Санкционированный срок содержания [заявителя] под стражей истек 19 августа 2004 г.».
15. Заявитель подал жалобу, утверждая, что предыдущий срок его содержания под стражей истек 18 августа 2004 г.
16. 13 октября 2004 г. районный суд продлил содержание под стражей заявителя на один месяц и 17 дней, до 30 ноября 2004 г.
17. 23 ноября 2004 г. районный суд признал заявителя виновным в краже и приговорил его к трем годам и шести месяцам заключения. Заявитель обжаловал это решение.
18. 9 февраля 2005 г. Верховный Суд Республики Хакасия, применив более мягкую норму уголовного законодательства, оставил в силе приговор от 23 ноября 2004 г.
19. В тот же день Верховный Суд Республики Хакасия также отклонил жалобу заявителя на постановление о содержании под стражей от 19 августа 2005 г. (см. § 14 настоящего Постановления) и указал следующее:
«Доводы [заявителя] о том, что [районный суд] вынес решение о содержании под стражей 19 августа 2005 г., в то время как срок его содержания под стражей истек 18 августа 2004 г., не могут служить основанием для отмены постановления о содержании под стражей. В соответствии с частью 3 статьи 255 УПК РФ суд продлевает срок содержания под стражей по истечении ранее установленного срока. Таким образом, закон не запрещает суду продлять срок содержания под стражей на следующий день после истечения предыдущего срока содержания под стражей».
II. Соответствующее внутригосударственное право и практика
A. Конституция Российской Федерации 1993 года
20. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность (часть 1 статьи 22). Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению (часть 2 статьи 22).
B. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации 2001 года
21. После задержания подозреваемый помещается под стражу «на период предварительного следствия». Содержание под стражей применяется по судебному решению на основании ходатайства следователя или прокурора в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения (части 1 и 3 статьи 108).
22. Содержание под стражей при расследовании преступлений не может превышать двух месяцев (часть 1 статьи 109). Этот срок может быть продлен до шести месяцев судьей (часть 2 статьи 109). Срок содержания под стражей может быть продлен до 12 месяцев или при исключительных обстоятельствах до 18 месяцев только в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений (часть 3 статьи 109). Срок содержания под стражей «в период предварительного следствия» исчисляется до направления прокурором уголовного дела в суд (часть 9 статьи 109).
23. С момента направления прокурором дела в суд обвиняемый считается содержащимся под стражей «за судом» (или «в ходе судебного разбирательства»). При поступлении дела судья обязан, в частности, решить, должен ли обвиняемый оставаться под стражей или он подлежит освобождению до суда (часть 3 статьи 228 и пункт 6 части 2 статьи 231).
24. Срок содержания под стражей «в ходе судебного разбирательства» исчисляется с даты поступления дела в суд до даты вынесения приговора. Как правило, он не может превышать шести месяцев (часть 2 статьи 255). По уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях после истечения этого срока суд может продлевать его каждый раз не более чем на три месяца (часть 3 статьи 255).
25. Сроки, установленные УПК РФ, исчисляются в часах, днях и месяцах. Срок, исчисляемый в днях, истекает в полночь последнего дня. Срок, исчисляемый в месяцах, истекает в последний день соответствующего месяца (части 1 — 2 статьи 128).
26. При постановлении приговора суд по уголовным делам разрешает вопрос о том, следует ли отменить или изменить меру пресечения в отношении подсудимого (пункт 17 части 1 статьи 299). В резолютивной части обвинительного приговора должно быть, в частности, указано решение о мере пресечения в отношении подсудимого до вступления приговора в законную силу (пункт 10 части 1 статьи 308). Отменяя приговор суда первой инстанции, вышестоящий суд должен дать в определении указание по поводу меры пресечения (пункт 8 части 1 статьи 388).
27. Мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения. Отмена или изменение меры пресечения производятся по постановлению следователя, прокурора либо по определению суда (статья 110).
C. Закон о содержании под стражей 1995 года
28. В соответствии с Федеральным законом от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (далее — Закон о содержании под стражей) освобождение подозреваемых и обвиняемых из-под стражи производится начальником места содержания под стражей по получении соответствующего решения суда либо постановления следователя. Начальник места содержания под стражей обязан не позднее чем за 24 часа до истечения срока содержания под стражей подозреваемого или обвиняемого уведомить об этом орган или лицо, в производстве которого находится уголовное дело, а также прокурора. Если по истечении установленного законом срока задержания или заключения под стражу в качестве меры пресечения соответствующее решение об освобождении подозреваемого или обвиняемого либо о продлении срока содержания его под стражей в качестве меры пресечения не поступило, начальник места содержания под стражей немедленно освобождает его своим постановлением (статья 50).
D. Уголовный кодекс Российской Федерации 1996 года
29. Срок предварительного заключения обвиняемого засчитывается в срок лишения свободы, назначенный обвинительным приговором (части 3 и 4 статьи 72).
E. Относимая прецедентная практика Конституционного Суда Российской Федерации
30. По жалобе, касающейся продления de facto срока предварительного заключения после передачи дела в суд из прокуратуры, Конституционный Суд Российской Федерации принял Постановление от 22 марта 2005 г. № 4-П. Он установил, что оспариваемые положения нового УПК РФ не противоречат Конституции Российской Федерации. Однако их практическое применение может противоречить конституционному значению. В пункте 3.2 Постановления Конституционный Суд указал следующее:
«Конституция Российской Федерации, ее статья 22 (часть 2), предусматривает, что... содержание под стражей допускается только по судебному решению... Соответственно, если определенный судебным решением срок содержания под стражей истекает, суд принимает решение о продлении этого срока либо обвиняемый должен быть освобожден из-под стражи...»
Названные правила являются общими для всех этапов уголовного судопроизводства, в том числе при переходе от одной стадии процесса к другой... Переход от одной процессуальной стадии к другой не влечет автоматического прекращения действия примененной на предыдущих стадиях меры пресечения.
Следовательно, при передаче прокурором уголовного дела в суд избранная в период предварительного расследования мера пресечения... может продолжать применяться до истечения того срока, на который она была установлена соответствующим судебным решением...
В соответствии со [статьями 227 и 228 Уголовно-процессуального кодекса] судья по поступившему в суд уголовному делу в отношении обвиняемого, содержащегося под стражей, в течение 14 суток решает вопрос о назначении по нему судебного заседания, выясняя при этом, «подлежит ли отмене или изменению избранная мера пресечения». Данная формулировка предполагает, что решение о заключении обвиняемого под стражу или о продлении срока содержания под стражей, принятое на стадии предварительного расследования, сможет сохранять свою силу после окончания дознания или предварительного следствия и направления уголовного дела в суд только в течение срока, на который данная мера пресечения была установлена».
31. В Определении от 20 марта 2008 г. № 245-О-О Конституционный Суд Российской Федерации отметил, что обязанность суда, выносящего в порядке статей 100, 108, 109 и 255 УПК РФ решения об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу или о продлении срока содержания под стражей, указать основания и конкретный срок содержания под стражей, неоднократно подтверждалась в его решениях (Постановления № 14-П и 4-П от 13 июня 1996 г. и 22 марта 2005 г. и Определения № 417-О и 330-О от 4 декабря 2003 г. и 12 июля 2005 г. соответственно).
F. Постановление Верховного Суда Российской Федерации от 5 марта 2004 г. № 1
32. В Постановлении от 5 марта 2004 г. № 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» в редакции, действовавшей в период, относящийся к обстоятельствам дела, Верховный Суд Российской Федерации отметил со ссылкой на положения части 3 статьи 255 УПК РФ, что в определении (постановлении) должно содержаться обоснование необходимости дальнейшего содержания подсудимого под стражей и должен быть указан его срок (пункт 16).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции
33. Заявитель жаловался на основании подпункта «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции, что его содержание под стражей с 18 по 19 августа 2004 г. не было основано на судебном решении. Подпункт «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции устанавливает:
«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом...»
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...».
A. Доводы сторон
1. Власти Российской Федерации
34. Власти Российской Федерации утверждали, что заявителем не соблюдено правило шестимесячного срока. Его жалоба была подана в Европейский Суд 16 мая 2005 г. Содержание заявителя под стражей до 19 августа 2004 г. было основано на постановлениях о содержании под стражей, вынесенных до этой даты. Следовательно, определение суда кассационной инстанции от 9 февраля 2005 г. не может рассматриваться как окончательное решение в отношении содержания заявителя под стражей до 19 августа 2004 г., поскольку оно было вынесено в отношении решения о содержании под стражей от 19 августа 2004 г., которое касалось содержания заявителя под стражей после 19 августа 2004 г.
35. По существу жалобы власти Российской Федерации настаивали на том, что на всем протяжении содержание заявителя под стражей было надлежащим образом санкционировано и соответствовало порядку, установленному законом, как того требует пункт 1 статьи 5 Конвенции. В частности, после того, как районный суд получил дело заявителя для пересмотра, предварительное заключение заявителя было основано на части 3 статьи 255 УПК РФ. Согласно этому положению срок содержания заявителя под стражей должен был закончиться через шесть месяцев после получения дела заявителя районным судом. Таким образом, постановления о продлении содержания заявителя под стражей 19 августа 2004 г. не требовалось. Власти Российской Федерации добавили, что заявитель не указал основания, по которым он заключил, что срок его содержания под стражей истек 18 августа 2004 г.
2. Заявитель
36. Что касается приемлемости жалобы, заявитель настаивал на том, что правило шестимесячного срока им соблюдено.
37. По существу дела заявитель поддержал свою жалобу. В частности, заявитель отметил, что власти Российской Федерации не предоставили постановлений, охватывающих период содержания под стражей между 18 и 19 августа 2004 г. Ссылаясь на прецедентную практику Конституционного Суда Российской Федерации (см. § 30 настоящего Постановления), заявитель утверждал, что то единственное основание, что дело было передано в районный суд для повторного судебного разбирательства, не является «законным» основанием в значении пункта 1 статьи 5 Конвенции.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы
38. Европейский Суд напоминает, что согласно пункту 1 статьи 35 Конвенции он может рассматривать жалобу только в течение шести месяцев с даты вынесения окончательного решения. Как представляется, стороны не пришли к единому мнению о том, что считать «окончательным решением» в настоящем деле. Чтобы ответить на этот вопрос, Европейский Суд должен принять во внимание существо жалобы заявителя. Заявитель утверждал, что в течение короткого периода (с 18 по 19 августа 2004 г.) его содержание под стражей не охватывалось действующей санкцией, поскольку срок по предыдущему постановлению истек, а новое постановление не было вынесено.
39. Заявитель затронул этот вопрос при разбирательстве в отношении незаконности постановления о содержании его под стражей от 19 августа 2004 г. Даже если это разбирательство было первоначально направлено на проверку содержания заявителя под стражей с 19 августа 2004 г., впоследствии в рамках этого разбирательства заявитель также жаловался на «пробел», не санкционированный каким-либо законным постановлением о содержании под стражей, и суды рассматривали этот вопрос по существу. Суд кассационной инстанции нашел, что в соответствии с УПК РФ суды имели право продлить срок содержания под стражей на следующий день после того, как срок по предыдущему постановлению о содержании под стражей истек (см. § 19 настоящего Постановления). Таким образом, по сути суды рассмотрели вопрос о предполагаемом «пробеле».
40. Европейский Суд отмечает, что заявитель предоставил национальным властям адекватную возможность рассмотреть свою жалобу, поданную в Европейский Суд, и что определение суда кассационной инстанции от 9 февраля 2005 г. должно рассматриваться как «окончательное решение» для целей пункта 1 статьи 35 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Арефьев против Российской Федерации» (Arefyev v. Russia) от 4 ноября 2010 г., жалоба № 29464/03, § 69 <3>). Учитывая, что заявитель подал жалобу в Европейский Суд 16 мая 2005 г., Европейский Суд признает, что правило шестимесячного срока заявителем соблюдено, поэтому возражение властей Российской Федерации подлежит отклонению.
<3> Опубликовано в специальном выпуске «Российская хроника Европейского Суда» № 1/2011.
41. Европейский Суд также отмечает, что настоящая жалоба заявителя не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции, и что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
42. Европейский Суд напоминает, что использованные в пункте 1 статьи 5 Конвенции выражения «законное» и «в порядке, установленном законом» в значительной степени отсылают к внутригосударственному законодательству и создают обязанность соблюдения его материальных и процессуальных правил. Однако «законность» содержания под стражей в соответствии с внутригосударственным законодательством не всегда имеет решающее значение. Европейский Суд также должен удостовериться в том, что содержание под стражей в рассматриваемый период соответствовало цели пункта 1 статьи 5 Конвенции, которая исключает произвольное лишение свободы.
43. Европейский Суд, таким образом, должен удостовериться в том, соответствовало ли внутригосударственное законодательство Конвенции, включая общие принципы, выраженные в ней или подразумеваемые. Что касается последних, Европейский Суд подчеркивает, что в делах, затрагивающих лишение свободы, особенно важно соблюдение общего принципа правовой определенности. Следовательно, важно, чтобы условия лишения свободы были ясно определены во внутригосударственном законодательстве и само законодательство было предсказуемым с точки зрения его применения и отвечало стандарту «законности», установленному Конвенцией, который требует, чтобы все законы были достаточно точными для того, чтобы любое лицо — при необходимости с помощью соответствующей консультации — могло предвидеть в степени, разумной при данных обстоятельствах, последствия, которые может повлечь это действие (см. Постановление Европейского Суда по делу «Йечюс против Литвы» ( Jeèius v. Lithuania), жалоба № 34578/97, § 56, ECHR 2000-IX, Постановление Европейского Суда по делу «Барановский против Польши» (Baranowski v. Poland), жалоба № 28358/95, §§ 50 — 52, ECHR 2000-III).
44. Европейский Суд ранее устанавливал нарушения требований подпункта «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции во многих российских делах, в которых суд страны избирал в качестве меры пресечения для заявителей содержание под стражей без указания конкретных мотивов или установления срока содержания под стражей или периодической проверки меры пресечения (см. Постановление Европейского Суда по делу «Стрелец против Российской Федерации» (Strelets v. Russia) от 6 ноября 2012 г., жалоба № 28018/05, § 72 с дополнительными отсылками). Европейский Суд полагает, что такие решения о содержании под стражей не отвечали требованиям ясности, предсказуемости и защиты от произвола, и, следовательно, содержание заявителя под стражей на основании этих решений не было «законным» для целей пункта 1 статьи 5 Конвенции.
(b) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
45. Европейский Суд принимает к сведению решения о содержании под стражей, которыми было санкционировано содержание заявителя под стражей в 2004 году. Он отмечает, что 10 декабря 2003 г. районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей «на три месяца, до 17 марта 2004 г.». Заявитель был осужден судом первой инстанции 28 января 2004 г. С этой даты его содержание под стражей не охватывалось более подпунктом «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Панченко против Российской Федерации» (Panchenko v. Russia) от 8 февраля 2005 г., жалоба № 45100/98, § 92 с дополнительными отсылками <4>), но перешло в содержание под стражей на основании подпункта «a» пункта 1 статьи 5 Конвенции, по крайней мере, с конвенционной точки зрения. С точки зрения законодательства страны, он остается «в заключении до вступления приговора в законную силу» (см. § 26 настоящего Постановления). Это содержание под стражей, однако, не было ограничено с точки зрения срока и продолжалось до тех пор, пока продолжалось кассационное разбирательство.
<4> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 1/2005.
46. 30 июня 2004 г. приговор в отношении заявителя был отменен судом кассационной инстанции, и дело было возвращено на новое рассмотрение в районный суд. Содержание под стражей заявителя «во время кассационного разбирательства», соответственно, закончилось, когда дело было возвращено в суд первой инстанции. Однако 30 июня 2004 г. срок содержания под стражей заявителя по постановлению от 10 декабря 2003 г. уже истек. Европейский Суд в связи с этим напоминает, что содержание под стражей не может считаться законным автоматически, если дело было возвращено в суд первой инстанции для дальнейшего рассмотрения. Конституция Российской Федерации и уголовно-процессуальные нормы предоставляют судам полномочия на продление срока содержания под стражей (см. §§ 20 - 26 настоящего Постановления, а также Постановление Конституционного Суда в § 30 настоящего Постановления). Какие-либо исключения из данного правила не были разрешены или предусмотрены, независимо от того, насколько коротка продолжительность содержания под стражей (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ламажик против Российской Федерации» (Lamazhyk v. Russia) от 30 июля 2009 г., жалоба № 20571/04, § 69 <5>). Следовательно, содержание заявителя под стражей не могло быть законным только на том основании, что дело было передано в районный суд для повторного судебного разбирательства, как полагали власти Российской Федерации (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ражев против Российской Федерации» (Razhev v. Russia) от 12 июня 2012 г., жалоба № 29448/05, § 27 с дополнительными отсылками <6>). Таким образом, требовалось новое решение о мере пресечения.
47. После рассмотрения уголовного дела заявителя по существу суд кассационной инстанции постановил 30 июня 2004 г., что заявитель должен содержаться под стражей в период судебного разбирательства. Суд кассационной инстанции не указал мотивов для такого решения. Он также не установил нового срока содержания под стражей (см. § 10 настоящего Постановления). 3 августа 2004 г. районный суд подтвердил, что заявитель должен оставаться под стражей в период судебного разбирательства, вновь не указав оснований или срока содержания под стражей (см. § 12 настоящего Постановления). Ни одно из двух решений не содержит указаний на метод расчета санкционированного срока содержания под стражей заявителя.
48. Европейский Суд напоминает, что решения судов, определяющих заключение под стражу в отсутствие какой-либо мотивировки и без установления каких-либо сроков, являются «произвольными» и противоречащими пункту 1 статьи 5 Конвенции (см. § 44 настоящего Постановления). Следовательно, решения от 30 июня и 3 августа 2004 г. имели недостатки и, как таковые, не создавали законного основания для дальнейшего содержания заявителя под стражей, совместимого с пунктом 1 статьи 5 Конвенции. Постановление районного суда от 12 августа 2004 г., которым было отклонено ходатайство об освобождении, поданное ответчиком (см. § 13 настоящего Постановления), также не может служить «законным основанием» для продления заявителю срока содержания под стражей на рассматриваемый период (см. Постановление Европейского Суда по делу «Мельникова против Российской Федерации» (Melnikova v. Russia) от 21 июня 2007 г., жалоба № 24552/02, § 62 <7>). Европейскому Суду неизвестны иные решения суда, которые могли бы сделать содержание заявителя под стражей в рассматриваемый период «законным» в соответствии с законодательством страны и Конвенцией.
<7> Опубликовано в специальном выпуске «Российская хроника Европейского Суда» № 2/2008.
49. С учетом вышеизложенного Европейский Суд полагает, что в спорный период с 18 по 19 августа 2004 г. содержание заявителя под стражей не охватывалось законным решением о содержании под стражей (см. аналогичную мотивировку в Постановлении Европейского Суда по делу «Кожаев против Российской Федерации» (Kozhayev v. Russia) от 5 июня 2012 г., жалоба № 60045/10, § 106 <8>). Европейский Суд заключает, что имело место нарушение подпункта «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции в этой части.
<8> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 5/2013.
II. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
50. Заявитель также жаловался на то, что он не располагал эффективным внутренним средством правовой защиты в отношении своей жалобы на незаконное содержание под стражей с 18 по 19 августа 2004 г. в нарушение статьи 13 Конвенции, которая предусматривает следующее:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в... Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
51. Власти Российской Федерации утверждали, что жалоба заявителя являлась явно необоснованной, поскольку он мог подать ходатайство об освобождении, которое было бы эффективным средством правовой защиты при обстоятельствах настоящего дела. Они добавили, что согласно статье 50 Закона о содержании под стражей (см. § 28 настоящего Постановления) начальник тюрьмы должен был немедленно освободить заявителя, если бы санкционированный срок его содержания под стражей истек 18 августа 2004 г.
52. Заявитель поддержал свою жалобу.
53. Европейский Суд отмечает, что жалоба заявителя на нарушение статьи 13 Конвенции касается лишения его свободы на краткий период (с 18 по 19 августа 2004 г.). Этот период составлял несколько часов и закончился 19 августа 2004 г. постановлением районного суда о содержании под стражей заявителя в течение дальнейших трех месяцев (с 19 августа по 19 октября 2004 г.).
54. Европейский Суд напоминает, что жалобы на короткие периоды содержания под стражей могут быть (а при некоторых обстоятельствах исключительно могут быть) надлежащим образом защищены путем обращения к ретроспективному средству (см. Постановление Европейского Суда по делу «М. против Украины» (M. v. Ukraine) от 19 апреля 2012 г., жалоба № 2452/04, § 84). Европейский Суд напоминает, что выражение «средство правовой защиты» в значении статьи 13 Конвенции не означает средство правовой защиты, которое должно обеспечивать благоприятный результат, но лишь доступное средство правовой защиты в органе, компетентном рассматривать существо жалобы (см. Постановление Европейского Суда по делу «Шидлова против Словакии» ( Šidlová v. Slovakia) от 26 сентября 2006 г., жалоба № 50224/99, § 77).
55. Европейский Суд отмечает, что жалоба заявителя на незаконное содержание под стражей с 18 по 19 августа 2004 г. была рассмотрена по существу судом кассационной инстанции 9 февраля 2005 г. Это средство при обстоятельствах настоящего дела было признано эффективным для целей исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции (см. § 40 настоящего Постановления). Сам факт того, что исход судебного разбирательства не был выгоден заявителю, не делает это средство неэффективным (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аман против Швейцарии» (Amann v. Switzerland), жалоба № 27798/95, § 89, ECHR 2000-II, Постановление Европейского Суда от 10 апреля 2012 г. по делу «Щебетов против Российской Федерации» (Shchebetov v. Russia), жалоба № 21731/02, § 91 с дополнительными отсылками <9>).
<9> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 10/2013.
56. Европейский Суд заключает, что при конкретных обстоятельствах настоящего дела жалоба заявителя на постановление о содержании под стражей от 19 августа 2004 г. удовлетворяла требованиям статьи 13 Конвенции. С учетом этого заключения Европейский Суд не считает необходимым рассматривать вопрос о соответствии статье 13 Конвенции иных средств правовой защиты, на которые ссылались власти Российской Федерации.
57. Отсюда следует, что жалоба на нарушение статьи 13 Конвенции является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции и подлежит отклонению в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
III. Иные предполагаемые нарушения Конвенции
58. Заявитель также жаловался на иные нарушения, ссылаясь на статьи 3, 5, 6 и 13 Конвенции и на пункт 1 статьи 2 Протокола № 7 к Конвенции.
59. Европейский Суд рассмотрел эти жалобы и полагает, что с учетом предоставленных ему материалов, и насколько эти доводы относятся к его юрисдикции они не содержат признаков нарушения прав и свобод, предусмотренных Конвенцией или Протоколами к ней, поэтому Европейский Суд отклоняет их как явно необоснованные в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
IV. Применение статьи 41 Конвенции
60. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
61. Заявитель требовал 6 000 евро в качестве компенсации морального вреда. Он утверждал, что пережил сильные страдания вследствие произвольного лишения свободы на несколько часов 19 августа 2004 г.
62. Власти Российской Федерации утверждали, что установление факта нарушения Конвенции само по себе являлось бы достаточной справедливой компенсацией в деле заявителя, учитывая, что период его незаконного содержания под стражей был исключен из общего срока лишения свободы, который был ему назначен, а также с учетом характера нарушения.
63. Европейский Суд полагает, что нарушение Конвенции, установленное по делу, не может быть компенсировано только установлением факта нарушения Конвенции, и, соответственно, присуждает заявителю 500 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму.
B. Судебные расходы и издержки
64. Заявитель не требовал возмещения судебных расходов и издержек, понесенных в судах страны и Европейском Суде.
65. Соответственно, Европейский Суд не присуждает ему каких-либо сумм по данному основанию.
-
признал жалобу приемлемой в части незаконного содержания заявителя под стражей с 18 по 19 августа 2004 г., а в остальной части — неприемлемой;
-
постановил, что имело место нарушение подпункта «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции;
(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 500 евро (пятьсот евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любой налог, начисляемый на указанную сумму;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 28 ноября 2013 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF TARAKANOV v. RUSSIA (Application No. 20403/05)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Tarakanov v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Isabelle Berro — Lefèvre , President,
and Søren Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 5 November 2013,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 20403/05) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Mr Viktor Mikhaylovich Tarakanov («the applicant»), on 16 May 2005.
2. The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyushkin, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged, in particular, that his detention from 18 to 19 August 2004 had been unlawful and that he had had no effective remedy against that violation of the Convention.
4. On 26 April 2010 the application was communicated to the Government.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1974 and is serving a prison sentence in the town of Rubtsovsk (Altay Region).
6. On 10 February 2003 the applicant was detained on suspicion of theft.
7. On 12 February 2003 the Altayskiy District Court of the Khakasiya Republic («the District Court») remanded the applicant in custody pending investigation. The applicant remained in custody after the start of the trial. The applicant's detention pending trial was due to expire on 17 December 2003.
8. On 10 December 2003 the District Court extended the applicant's detention «for three months, until 17 March 2004».
9. On 28 January 2004 the District Court convicted the applicant of theft, and sentenced him to five years' imprisonment. The District Court stated in the operative part of its judgment that the applicant should remain in custody until the judgment became final. The applicant appealed against the judgment.
10. On 30 June 2004 the Khakasiya Supreme Court quashed the judgment of 28 January 2004 and remitted the case to the first-instance court for a fresh examination. It left the preventive measure unchanged, stating that there were «no reasons to release [the applicant]». The Supreme Court did not specify the time-limit for the applicant's detention. The detention order was based on Article 388 § 1 (8) of the Code of Criminal Procedure.
11. On 13 July 2004 the District Court received the applicant's case for re-examination.
12. On 3 August 2004 the District Court set a date for a hearing and ordered that the preventive measure in respect of the applicant should remain unchanged. The detention order was based on Article 231 § 2 (6) of the Code of Criminal Procedure The detention order neither specified the period of the applicant's detention nor gave any reasons therefor. The applicant did not appeal against that detention order.
13. On 12 August 2004 the applicant lodged an application for release. On the same day the District Court rejected it. The applicant appealed. By a letter of 19 August 2004 the Khakasiya Supreme Court informed the applicant that his appeal against the decision of 12 August 2004 had been struck off the list, since the above-mentioned decision was not amenable to judicial review.
14. On 19 August 2004 the District Court extended the applicant's detention from 19 August to 19 October 2004 and noted as follows:
«On 12 February 2003 [the applicant] was remanded in custody. On 17 March 2003 [his] criminal case was submitted to the court for trial. On 17 September 2003 his detention was extended for three months, until 17 December 2003. On the latter date [sic] his detention was extended until 17 March 2004. On 28 January 2004 [the applicant] was convicted and sentenced to a term of imprisonment. On 30 June 2004 the [conviction] judgment was quashed on appeal and the case was remitted for a new examination to the first-instance court. On 13 July 2004 the case arrived at the court. The authorised period of [the applicant's] detention expires on 19 August 2004...»
15. The applicant appealed, arguing that the previous term of his detention had expired on 18 August 2004.
16. On 13 October 2004 the District Court extended the applicant's detention for one month and seventeen days, until 30 November 2004.
17. On 23 November 2004 the District Court convicted the applicant of theft and sentenced him to three years and six months' imprisonment. The applicant appealed.
18. On 9 February 2005 the Khakasiya Supreme Court, having applied a more lenient criminal law, upheld the judgment of 23 November 2004.
19. On the same date the Khakasiya Supreme Court also rejected the applicant's appeal against the detention order of 19 August 2005 (see paragraph 14 above) and held as follows:
«The [the applicant's] argument that the [District Court] issued the detention order on 19 August 2005, while his term of detention had expired on 18 August 2004, cannot serve as a ground for quashing of that detention order. According to Article 255 § 3 of the Code of Criminal Procedure, a court extends a term of detention upon its expiry (по истечении ранее установленного срока). Thus, the law does not forbid the court to extend a term of detention on the next day after the previous term of detention had expired.»
II. Relevant domestic law and practice
A. Constitution of the Russian Federation of 1993
20. Everyone has a right to liberty and security (Article 22 § 1). Arrest, placement in custody and custodial detention are permissible only on the basis of a court order (Article 22 § 2).
B. Code of Criminal Procedure of 2001
21. After arrest the suspect is placed in custody «pending investigation». Custody may be ordered by a court on application by an investigator or a prosecutor if a person has been charged with an offence carrying a sentence of at least two years' imprisonment, provided that a less restrictive measure of restraint cannot be used (Article 108 §§ 1 and 3).
22. A period of detention «pending investigation» may not exceed two months (Article 109 § 1). A judge may extend that period to six months (Article 109 § 2). Further extensions up to twelve months, or in exceptional circumstances, up to eighteen months, may only be granted if the person is charged with serious or particularly serious criminal offences (Article 109 § 3). The period of detention «pending investigation» is calculated up to the day when the prosecutor sends the case to the trial court (Article 109 § 9).
23. From the date the prosecutor forwards the case to the trial court, the defendant's detention is «before the court» (or «pending trial»). Upon receipt of the case-file, the judge must determine, in particular, whether the defendant should remain in custody or be released pending trial (Articles 228 (3) and 231 § 2 (6)).
24. The period of detention «pending trial» is calculated up to the date the judgment is given. It may not normally exceed six months (Article 255 § 2). Upon expiry of that period the trial court can extend the defendant's detention if the case concerns serious or particularly serious criminal offences for not longer than three months each time (Article 255 § 3).
25. Terms established by the Code are calculated in hours, days and months. A term calculated in days expires at midnight on the last day. A term calculated in months expires on the last day of the respective month (Article 128 §§ 1 — 2).
26. When determining a judgment, the criminal court shall decide whether the preventive measure imposed on the defendant is to be revoked or altered (Article 299 § 1 (17)). The operative part of a judgment of conviction and sentence must indicate, inter alia, a decision concerning any preventive measure to be imposed on the defendant until the judgment takes legal effect (Article 308 § 1 (10)). When quashing a judgment of a first-instance court, the appeal court shall indicate in its judgment a decision on any preventive measure (Article 388 § 1 (8)).
27. If the grounds serving as the basis for a preventive measure have changed, the preventive measure must be cancelled or amended. A decision to cancel or amend a preventive measure may be taken by an investigator, a prosecutor or a court (Article 110).
C. Custody Act of 1995
28. Under Law of 15 July 1995 No. 103-FZ «On Detention of Persons Suspected and Accused of Criminal Offences» (the Custody Act), the prison governor should release the detainee, having received a court order or a decision of the investigator or prosecutor to this effect. The prison governor should notify the authority in charge of the criminal case and the prosecutor that the authorised period of detention expires within twenty-four hours. If the authorised period of detention has expired and no decision to extend it or release the detainee has been received, the prison governor should immediately release the detainee (section 50).
D. Criminal Code of 1996
29. The time spent by the accused person in pre-trial detention and detention pending trial is included in the duration of the deprivation of liberty pursuant to the conviction (Article 72 §§ 3 and 4).
E. Relevant case-law of the Constitutional Court
30. On 22 March 2005 the Constitutional Court of the Russian Federation adopted judgment No. 4-P in respect of a complaint concerning the de facto extension of pre-trial detention after the case file had been transmitted from the prosecution authorities to the trial court. It found that the challenged provisions of the new Code of Criminal Procedure complied with the Constitution of the Russian Federation. However, their practical interpretation by the courts may have contradicted their constitutional meaning. In part 3.2 of the judgment the Constitutional Court held as follows:
«The second part of Article 22 of the Constitution of the Russian Federation provides that... the detention is permitted only on the basis of a court order... Consequently, if the term of detention, as defined in the court order, expires, the court shall decide on the extension of the detention, otherwise the accused person should be released...»
These rules are common for all stages of criminal proceedings, and also cover the transition from one stage to another... The transition of the case to another stage does not automatically put an end to the preventive measure applied at previous stages.
Therefore, when the case is transmitted by the prosecution to the trial court, the preventive measure applied at the pre-trial stage... may continue to apply until the expiry of the term, for which it has been set in the respective court decision [imposing it]...
[Under Articles 227 and 228 of the Code of Criminal Procedure] a judge should, after receiving a criminal case concerning a detained defendant, set a hearing within fourteen days and establish «whether the preventive measure applied should be lifted or changed». This wording implies that the decision to detain the accused or extend his detention, taken at the pre-trial stage, may stand after the completion of the pre-trial investigation and transmittal of the case to the court, but only until the end of the term for which the preventive measure has been set.»
31. In its ruling No. 245-O-O of 20 March 2008, the Russian Constitutional Court noted that it had reiterated on several occasions (judgments Nos. 14-P and 4-P of 13 June 1996 and 22 March 2005, and rulings Nos. 417-O and 330-O of 4 December 2003 and 12 July 2005 respectively) that a court, when taking a decision under Articles 100, 108, 109 and 255 of the Code of Criminal Procedure on the placement of an individual in detention or on the extension of a period of an individual's detention, was under an obligation to indicate the grounds justifying his/her deprivation of liberty and its time-limit.
F. Resolution of the Supreme Court No. 1 of 5 March 2004
32. In its Resolution No. 1 of 5 March 2004 «On the Application by Courts of the Russian Code of Criminal Procedure», as in force at the relevant time, the Russian Supreme Court noted with regard to the provisions of Article 255 § 3 of the Code, that, when deciding on an extension of a defendant's detention pending trial, the court should indicate the grounds justifying the extension and its time-limit (paragraph 16).
THE LAW
I. Alleged violation of Article 5 § 1 of the Convention
33. The applicant complained under Article 5 § 1 (c) of the Convention that his detention from 18 to 19 August 2004 was not based on any judicial order. Article 5 § 1 (c) read as follows:
«1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law...»
(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so...»
A. Submissions by the parties
1. The Government
34. The Government claimed that the applicant had failed to comply with the six-month rule. His complaint was lodged with the Court on 16 May 2005. His detention until 19 August 2004 was based on the detention orders issued prior to that date. The appeal decision of 9 February 2005, therefore, cannot be considered the final decision in respect of the applicant's detention prior to 19 August 2004 because it was delivered in respect of the detention order of 19 August 2004 which was related to the applicant's detention after 19 August 2004.
35. On the merits the Government submitted that the entire period of the applicant's detention had been duly authorised and had been in accordance with a procedure established by law, as required by Article 5 § 1 of the Convention. In particular, after the District Court had received the applicant's case for re-trial, the applicant's detention pending trial had been covered by Article 255 § 3 of the Code of Criminal Procedure. By virtue of that provision the period of the applicant's detention was to expire six months later after receipt of the applicant's case by the District Court. The extension of the applicant's detention on 19 August 2004 was therefore not necessary. The Government added that the applicant did not specify the basis for his conclusion that his detention had expired on 18 August 2004.
2. The applicant
36. As regards admissibility, the applicant insisted that he had complied with the six-month rule.
37. On the merits the applicant maintained his complaint. In particular, the applicant pointed out that the Government had not submitted any detention order covering the period between 18 and 19 August 2004. Referring to the case-law of the Constitutional Court of Russia (see paragraph 30 above), the applicant argued that the sole ground that the case had been transmitted to the District Court for re-trial on 13 July 2004 did not constitute a «lawful» basis, within the meaning of Article 5 § 1 of the Convention.
B. The Court's assessment
1. Admissibility
38. The Court reiterates that according to Article 35 § 1 of the Convention the Court may only deal with a matter within a period of six months from the date on which the final decision was taken. The parties seem to disagree on what should be considered a «final decision» in the present case. To answer this question the Court must look at the essence of the applicant's complaint. The applicant alleged that for a short period of time (from 18 to 19 August 2004) his detention was not covered by any valid order, since the previous order had expired and a new one had not yet been issued.
39. The applicant raised this grievance in the proceedings concerning the lawfulness of the detention order of 19 August 2004. Even if those proceedings were primarily aimed at the examination of the applicant's detention as from 19 August 2004 onwards, within those proceedings the applicant also complained that there was a «gap», not covered by any lawful detention order, and the courts examined this complaint on the merits. The appeal court found that under the Code of Criminal Procedure the courts had the power to extend the term of detention on the day after the previous term of detention had expired (see paragraph 19 above). Thus, in essence the courts addressed the issue of the alleged «gap».
40. The Court concludes that the applicant afforded the national authorities an adequate opportunity to examine his complaint raised before the Court, and that the appeal decision of 9 February 2005 must be retained as the «final decision» for the purposes of Article 35 § 1 of the Convention (see Arefyev v. Russia, No. 29464/03, § 69, 4 November 2010). Given that the applicant lodged his application with the Court on 16 May 2005, the Court finds that the applicant has complied with the six-month rule. The Government's objection should therefore be dismissed.
41. The Court further notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention and that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
42. The Court reiterates that the expressions «lawful» and «in accordance with a procedure prescribed by law» in Article 5 § 1 essentially refer back to national law and state the obligation to conform to the substantive and procedural rules thereof. However, the «lawfulness» of detention under domestic law is not always the decisive element. The Court must in addition be satisfied that the detention during the period under consideration was compatible with the purpose of Article 5 § 1 of the Convention, which is to prevent persons from being deprived of their liberty in an arbitrary fashion.
43. The Court must moreover ascertain whether domestic law itself is in conformity with the Convention, including the general principles expressed or implied therein. On this last point, the Court stresses that where deprivation of liberty is concerned it is particularly important that the general principle of legal certainty be satisfied. It is therefore essential that the conditions for deprivation of liberty under domestic law be clearly defined and that the law itself be foreseeable in its application, so that it meets the standard of «lawfulness» set by the Convention, a standard which requires that all law be sufficiently precise to allow a person — if need be with appropriate advice — to foresee, to a degree that is reasonable in the circumstances, the consequences which a given action may entail (see Jeèius v. Lithuania, No. 34578/97, § 56, ECHR 2000-IX, and Baranowski v. Poland, No. 28358/95, §§ 50 — 52, ECHR 2000-III).
44. The Court has previously found violations of Article 5 § 1 (c) of the Convention in many Russian cases where the domestic court has maintained a custodial measure in respect of applicants, without indicating any particular reason for such a decision or setting a specific time-limit for the continued detention or for a periodic review of the preventive measure (see Strelets v. Russia, No. 28018/05, § 72, 6 November 2012, with further references). The Court considered that such detention orders did not comply with the requirements of clarity, foreseeability and protection from arbitrariness, and therefore the applicants' detention pursuant to such detention orders was not «lawful» for the purposes of Article 5 § 1 of the Convention.
(b) Application of the general principles to the present case
45. The Court has taken note of the detention orders which authorised the applicant's detention in 2004. It observes that on 10 December 2003 the District Court extended the applicant's detention «for three months, until 17 March 2004». On 28 January 2004 the applicant was convicted by the first-instance court. With effect from this date his detention was no longer covered by Article 5 § 1 (c) (see Panchenko v. Russia, No. 45100/98, § 92, 8 February 2005, with further references), but was transformed into detention under Article 5 § 1 (a), at least in the Convention terms. In the domestic terms he remained in «detention until judgment takes legal effect» (see paragraph 26 above). That detention, however, had no fixed time-limits and was supposed to last as long as the appeal proceedings lasted.
46. On 30 June 2004 the applicant's conviction was quashed by the court of appeal and the case was remitted to the District Court for re-examination. The applicant's detention «pending appeal proceedings» therefore ended at that point, as the case then returned to the trial stage. However, by 30 June 2004 the detention order of 10 December 2003 had already expired. The Court reiterates in this respect that a period of detention cannot be considered «lawful» automatically, where a case has been transferred to the trial court for further examination. The Russian Constitution and rules of criminal procedure vest the domestic courts with the power to order or extend custodial detention (see paragraphs 20 — 26 above, and also the judgment of the Constitutional Court in paragraph 30 above). No exceptions to that rule are permitted or provided for, no matter how short the duration of the detention (see Lamazhyk v. Russia, No. 20571/04, § 69, 30 July 2009). It follows that the applicant's detention could not have been lawful on the sole ground that the case had been transmitted to the District Court for re-trial, as suggested by the Government (see Razhev v. Russia, No. 29448/05, § 27, 12 June 2012, with further references). Therefore, a new decision on the preventive measure was required.
47. After examining the merits of the applicant's criminal case, the court of appeal held, on 30 June 2004, that the applicant should remain in detention on remand pending trial. Having so held, the court of appeal did not give reasons for that decision. Neither did it set a time-limit for the new period of detention (see paragraph 10 above). On 3 August 2004 the District Court confirmed that the applicant should remain in detention pending trial, again without giving reasons or setting time-limits (see paragraph 12 above). Neither of the two decisions contained any indication as to the method of calculation of the authorised period of the applicant's detention.
48. The Court reiterates that court decisions extending detention without any reasoning and without setting any time-limit are as such «arbitrary» and contrary to Article 5 § 1 of the Convention (see paragraph 44 above). Thus, the decisions of 30 June and 3 August 2004 were deficient and, as such, did not create a lawful ground for the applicant's further detention compatible with Article 5 § 1 of the Convention. Similarly, the District Court's decision of 12 August 2004 dismissing the application for release lodged by the defence (see paragraph 13 above) could not serve as a «lawful ground» for the extension of the applicant's detention during the period under consideration (see Melnikova v. Russia, No. 24552/02, § 62, 21 June 2007). The Court is not aware of any other court decisions which would make the applicant's detention during the period under consideration «lawful» in domestic and Convention terms.
49. In view of the foregoing, the Court considers that the period complained of — from 18 to 19 August 2004 — was not covered by a lawful detention order (see, for similar reasoning, Kozhayev v. Russia, No. 60045/10, § 106, 5 June 2012). The Court concludes that there has been a violation of Article 5 § 1 (c) of the Convention on this account.
II. Alleged violation of Article 13 of the Convention
50. The applicant also complained that he did not have an effective domestic remedy for his complaint concerning his unlawful detention from 18 to 19 August 2004, in breach of Article 13 of the Convention, which provides as follows:
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
51. The Government argued that the applicant's complaint was manifestly ill-founded, since he could have lodged an application for release which would be an effective remedy in the circumstances of the present case. They added that, according to section 50 of the Custody Act (see paragraph 28 above), the prison governor should have immediately released the applicant if the authorised period of his detention had indeed expired on 18 August 2004.
52. The applicant maintained his complaint.
53. The Court notes that the applicant's complaint under Article 13 concerns deprivation of his liberty for a short period of time (from 18 to 19 August 2004). That period amounted to several hours and ended on 19 August 2004 with the District Court's authorisation of the applicant's detention for further three months (from 19 August to 19 October 2004).
54. The Court reiterates that complaints about short periods of detention may be (and, in some circumstances, may exclusively be) adequately protected by recourse to a retrospective remedy (see M. v. Ukraine, No. 2452/04, § 84, 19 April 2012). The Court reiterates further that the word «remedy» within the meaning of Article 13 does not mean a remedy which is bound to succeed, but simply an accessible remedy before an authority competent to examine the merits of a complaint (see Šidlová v. Slovakia, No. 50224/99, § 77, 26 September 2006).
55. The Court notes that the applicant's complaint concerning his unlawful detention from 18 to 19 August 2004 was examined on the merits by the appeal court on 9 February 2005. This remedy, in the circumstances of the present case, was found to be an effective one for the purposes of exhaustion of domestic remedies under Article 35 § 1 of the Convention (see paragraph 40 above). The mere fact that the outcome of the proceedings was not favourable to the applicant does not render this remedy ineffective (see Amann v. Switzerland [GC], No. 27798/95, § 89, ECHR 2000-II; Shchebetov v. Russia, No. 21731/02, § 91, 10 April 2012, with further references).
56. The Court concludes that, in the particular circumstances of the present case, the applicant's appeal against the detention order of 19 August 2004 satisfied the requirements of Article 13. In view of this finding the Court is not required to examine compatibility with Article 13 of the other remedies referred to by the Government.
57. It follows that the complaint under Article 13 is manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention, and that it must be rejected pursuant to Article 35 § 4.
III. Other alleged violations of the Convention
58. The applicant further complained of other violations, referring to Articles 3, 5, 6 and 13 of the Convention, and to Article 2 § 1 of Protocol No. 7 to the Convention.
59. The Court has examined those complaints and considers that, in the light of all the material in its possession and in so far as the matters complained of are within its competence, they do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. Accordingly, the Court rejects them as manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 (a) and 4 of the Convention.
IV. Application of Article 41 of the Convention
60. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
61. The applicant claimed 6,000 euros (EUR) in compensation for non-pecuniary damage. He argued that he had suffered severe distress as a result of being arbitrarily deprived of his liberty for several hours on 19 August 2004.
62. The Government stated that the finding of a violation would be adequate just satisfaction in the applicant's case, taking into account that the period of his unlawful detention had been deducted from the term of his imprisonment and also given the nature of the violation.
63. The Court considers that the breach of the Convention established in the case cannot be compensated solely by the finding of a violation and accordingly awards the applicant 500 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable to him.
B. Costs and expenses
64. The applicant did not make any claims for costs and expenses incurred before the domestic courts and the Court.
65. Accordingly, the Court does not award anything under this head.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaint concerning the unlawfulness of the applicant's detention from 18 to 19 August 2004 admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 5 § 1 (c) of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months of the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 500 (five hundred euros) in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable, to be converted into Russian Roubles at the rate applicable on the date of settlement;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 28 November 2013, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.