Постановление ЕСПЧ от 19.01.2016

«Дело „Калда (Kalda) против Эстонии“ (жалоба № 17429/10) [рус., англ.]»

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ВТОРАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «КАЛДА (KALDA) ПРОТИВ ЭСТОНИИ» <1> (Жалоба № 17429/10)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>

(Страсбург, 19 января 2016 года)

---

<1> Перевод с английского Ю.Ю. Берестнева.

<2> Настоящее Постановление вступило в силу 6 июня 2016 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).

По делу «Калда против Эстонии» Европейский Суд по правам человека (Вторая Секция), рассматривая дело Палатой в составе:

Ишиля Каракаша, Председателя Палаты,

Юлии Лаффранк,

Небойши Вучинича,

Пауля Лемменса,

Ксении Туркович,

Йона Фридрика Кьельбро,

Стефани Муру-Викстрем, судей,

а также при участии Стэнли Найсмита, Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 8 декабря 2015 г.,

вынес в последний указанный день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой № 17429/10, поданной против Эстонской Республики в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Эстонской Республики Ромео Калда (Romeo Kalda) (далее — заявитель) 16 марта 2010 г.

2. Интересы заявителя, которому была обеспечена правовая помощь, представлял Й. Валдма (J. Valdma), адвокат, практикующий в г. Таллинне. Власти Эстонской Республики (далее — также власти государства-ответчика) были представлены своим Уполномоченным М. Куурбергом (M. Kuurberg) из Министерства иностранных дел.

3. Заявитель утверждал, что было нарушено его право, гарантированное статьей 10 Конвенции, получать через Интернет информацию без вмешательства со стороны органов государственной власти.

4. 23 октября 2013 г. жалоба была коммуницирована властям Эстонской Республики.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

5. Заявитель родился в 1974 году. Он отбывает наказание в виде пожизненного лишения свободы в исправительном учреждении.

6. 21 июля 2005 г. заявитель обратился к директору исправительного учреждения в г. Пярну с просьбой разрешить ему доступ к (i) онлайн-версии государственной газеты «Государственный вестник» (Riigi Teataja), (ii) решениям Верховного суда и административных судов, доступных в Интернете, (iii) базе данных постановлений Европейского Суда HUDOC. В удовлетворении просьбы было отказано. Последующая жалоба заявителя была отклонена Административным судом г. Пярны. Таллиннский Апелляционный суд также отклонил дальнейшую жалобу заявителя. Затем заявитель обратился в Верховный суд.

7. Судебная коллегия по административным делам Верховного суда вынесла свое решение 31 мая 2007 г. (дело № 3-3-1-20-07). В отношении законодательства Эстонии и постановлений Европейского Суда Верховный суд отметил, что они были доступны в печатной версии газеты «Государственный вестник». Верховный суд считал наличие доступа к печатной версии газеты достаточным и установил, что отказ администрации исправительного учреждения обеспечить заявителю доступ к интернет-версии газеты был законным.

8. Вместе с тем Верховный суд отметил, что с 1 января 2007 г. основной официальной версией газеты «Государственный вестник» являлась ее интернет-версия и что с тех пор были напечатаны только пять «контрольных копий» каждого издания. Несмотря на это обстоятельство, исправительные учреждения были обязаны обеспечить, чтобы заключенные обладали разумной возможностью изучения нормативных актов и ознакомления с ними.

9. Кроме того, Верховный суд полагал, что отказ администрации исправительного учреждения обеспечить заключенным доступ к постановлениям административных судов и Европейского Суда являлся вмешательством в их право на свободу получения информации, распространяемой в публичных целях. Учитывая, что в законодательстве не содержалось в связи с этим упоминаний о каких-либо ограничениях в отношении заключенных, их право, гарантированное пунктом 1 статьи 44 Конституции Эстонской Республики (Eesti Vabariigi põhiseadus ), на получение информации должно было быть защищено так же, как и право лиц, находящихся на свободе. Следовательно, отказ исправительного учреждения в г. Пярну обеспечить заявителю доступ к постановлениям эстонских административных судов и Европейского Суда был незаконным.

B. Жалобы заявителя в отношении исправительного учреждения г. Тарту (Tartu)

10. 18 октября 2007 г. администрация исправительного учреждения г. Тарту, в которое к этому моменту перевели заявителя, отказала заявителю в просьбе обеспечить ему доступ к сайтам www.coe.ee (информационный центр Совета Европы в г. Таллинне), www.oiguskantsler.ee (канцлер юстиции, или Õiguskantsler ) и www.riigikogu.ee (Парламент Эстонии, или Riigikogu). По словам заявителя, у него было несколько споров юридического характера с администрацией исправительного учреждения, и ему был необходим доступ к указанным интернет-сайтам, чтобы иметь возможность защищать свои права в суде.

11. 23 ноября 2007 г. Министерство юстиции отклонило жалобу заявителя.

12. Решением от 17 июля 2008 г. Административный суд г. Тарту поддержал жалобу заявителя применительно к доступу к интернет-сайту www.coe.ee и постановил, что администрация исправительного учреждения г. Тарту должна была обеспечить заявителю контролируемый доступ к этому сайту через приспособленный для этой цели компьютер. Административный суд г. Тарту отметил, что администрация исправительного учреждения г. Тарту предоставила заключенным доступ к онлайн-версии газеты «Государственный вестник», базе судебных решений и сайтам Европейского Суда и Верховного суда. Административный суд г. Тарту также сослался на решение Верховного суда от 31 мая 2007 г. (см. §§ 7 и 9 настоящего Постановления) и статью 31-1 Закона «О содержании под стражей» (Vangistusseadus) (см. § 21 настоящего Постановления), вступившего в силу 1 июня 2008 г. Административный суд г. Тарту отметил, что интернет-сайт Европейского Суда, доступ к которому получили заключенные, содержал информацию только на английском и французском языках, в то время как переведенные на эстонский язык постановления Европейского Суда были доступны на сайте информационного центра Совета Европы в г. Таллинне. Административный суд г. Тарту счел, что на заявителя нельзя было перекладывать бремя по переводу на эстонский язык постановлений Европейского Суда, и пришел к выводу о том, что заявителю также должен был быть обеспечен доступ к сайту www.coe.ee. Административный суд г. Тарту полагал, что содержание этого сайта было аналогично базе данных судебных решений, о которой говорится в статье 31-1 Закона «О содержании под стражей». Что касается сайтов www.oiguskantsler.ee и www.riigikogu.ee, Административный суд г. Тарту установил, что доступ к указанным интернет-ресурсам не был предусмотрен статьей 31-1 Закона «О содержании под стражей». В любом случае заявитель мог запросить информацию из соответствующих учреждений напрямую или через администрацию исправительного учреждения г. Тарту.

13. Обе стороны обжаловали это судебное решение. 31 октября 2008 г. Апелляционный суд г. Тарту отклонил жалобы и оставил решение суда первой инстанции без изменения.

14. Стороны обжаловали решение суда второй инстанции в Верховный суд. Судебная коллегия по административным делам Верховного суда вынесла дело на рассмотрение Пленума Верховного суда в отношении вопроса о конституционности. Постановлением от 7 декабря 2009 г. Пленум Верховного суда отклонил жалобу заявителя и поддержал жалобу администрации исправительного учреждения г. Тарту. Пленум отменил решения нижестоящих судов в части разрешения заявителю доступа к сайту www.coe.ee.

15. Верховный суд установил, что рассматриваемый сайт не относился к исключениям, установленным статьей 31-1 Закона «О содержании под стражей» (см. § 21 настоящего Постановления). Таким образом, Верховный суд должен был определить, соответствовало ли указанное положение Конституции Эстонии. Верховный суд установил, что статья 31-1 Закона «О содержании под стражей» вмешивалась в гарантированное пунктом 1 статьи 44 Конституции право свободно получать информацию, распространяемую для публичного использования. Верховный суд отметил, что среди целей лишения лица свободы значились также охрана установленного законом порядка и руководство осужденными с целью обеспечения их законопослушного поведения. Поскольку технически нельзя было исключать возможность того, что заключенные могли злоупотребить правом на доступ к Интернету, указанный доступ был им запрещен статьей 31-1 Закона «О содержании под стражей». Исключение в отношении официальных законодательных баз данных и баз данных судебных решений было необходимо для обеспечения того, чтобы заключенные располагали эффективной возможностью для защиты своих прав. Следует учитывать, что заключенные могли получить доступ к официальным нормативным актам только через Интернет.

16. Верховный суд отметил, что запрет на использование Интернета был необходим в первую очередь для того, чтобы ограничить возможность общения заключенных с целью получения информации, которая могла бы причинить ущерб системе безопасности мест содержания под стражей или воспрепятствовать воспитательной работе с осужденными. Разрешение осужденным допуска к иными интернет-сайтам увеличивало риск получения заключенными информации, противоречащей целям лишения свободы. Более того, оно могло создать заключенным возможность использовать Интернет в иных целях, кроме как свободное получение информации, распространяемой в публичных целях. Исходя из изложенного Верховный суд пришел к выводу о том, что закрытие заключенным доступа к интернет-сайтам www.coe.ee, www.oiguskantsler.ee и www.riigikogu.ee было оправдано необходимостью достижения целей, предусмотренных наказанием в виде лишения свободы, и, в частности, необходимостью обеспечения общественной безопасности.

17. Что касается пропорциональности ограничения, Верховный суд полагал, что закрытие заключенным доступа к интернет-сайтам www.coe.ee, www.oiguskantsler.ee и www.riigikogu.ee предотвращало злоупотребление Интернетом со стороны заключенных с использованием указанных сайтов и что подобным образом защищалась общественная безопасность. Более того, обеспечение заключенным доступа к указанным сайтам могло увеличить риск использования Интернета для запрещенного общения. Это, в свою очередь, обусловило бы необходимость введения усиленного контроля (и, как следствие, повлекло бы дополнительные расходы). Таким образом, отсутствовали альтернативные, равно эффективные способы, кроме запрета, установленного статьей 31-1 Закона «О содержании под стражей», достижения рассматриваемой законной цели. Наконец Верховный суд отметил, что заключенные могли обращаться в парламент и к канцлеру юстиции письменно и делать запросы о предоставлении информации (teabenoue). Следовательно, доступ заключенных к публичной информации, размещенной на рассматриваемых интернет-сайтах, был ограничен надлежащим образом. Доступ заключенных к сайту Европейского Суда был обеспечен в соответствии со статьей 31-1 Закона «О содержании под стражей», и конвенции, и договоры Совета Европы, ратифицированные Эстонской Республикой, были доступны на сайте www.riigiteataja.ee. Верховный суд отметил, что он не сомневался, что печатные версии документов Совета Европы можно было получить через библиотеки исправительных учреждений, а также что заключенным не препятствовали обращаться в Совет Европы по почте. Верховный суд пришел к выводу о том, что ограничение, запрещавшее заключенным доступ к сайтам www.coe.ee, www.oiguskantsler.ee и www.riigikogu.ee, было «низко интенсивным». Верховный суд придал бульшее значение цели указанного ограничения. Он полагал, что разрешение заключенным расширенного доступа к Интернету повысит вероятность того, что администрации исправительных учреждений утратят контроль за действиями заключенных, поскольку нельзя будет полностью исключить, что через интернет-сайты заключенные смогут использовать Интернет для несанкционированных целей. Следовательно, оспариваемое ограничение соответствовало Конституции Эстонии.

18. Из 18 судей четверо высказали особое несовпадающее мнение, согласно которому заявителю должен был быть обеспечен доступ к рассматриваемым интернет-сайтам. Они считали, что использование указанных сайтов не представляло в целом угрозу общественной безопасности и соответствовало целям лишения свободы. Неясно, какие дополнительные расходы должно было бы нести государство, поскольку согласно действовавшему законодательству исправительные учреждения были оборудованы компьютерами, специально приспособленными для того, чтобы заключенные имели доступ к официальным базам данных нормативных актов и судебных решений, а службы безопасности исправительных учреждений осуществляли контроль за использованием этих ресурсов. Размещенная на рассматриваемых интернет-сайтах информация способствовала осуществлению права на обращение в суд. В то время как заключенные действительно могли направлять запросы о предоставлении информации, данный способ занимал больше времени и, особенно применительно к сайту канцлера юстиции, требовал знания того, какая именно информация была доступна на таких сайтах. Согласно Закону «О публичной информации» (Avaliku teabe seadus) в информационный центр Совета Европы в г. Таллинне не могли направляться запросы о предоставлении информации. Доступные в базе HUDOC постановления Европейского Суда, которыми могли воспользоваться заключенные, не были переведены на эстонский язык (в отличие от неофициальных переводов, публикуемых на сайте www.coe.ee), и маловероятно, что заключенные владели английским и французскими языками в степени, достаточной, чтобы прочитать указанные документы. Имеющиеся в библиотеках исправительных учреждений печатные версии документов Совета Европы не включали в себя всю информацию, публикуемую на сайте информационного центра Совета Европы в г. Таллинне. Таким образом, четверо судей, высказавших особое мнение, пришли к выводу, что рассматриваемое ограничение было неконституционным.

II. Соответствующее внутригосударственное законодательство

19. В пункте 1 статьи 44 Конституции Эстонской Республики (Eesti Vabariigi põhiseadus ) закреплено, что каждый имеет право свободно получать информацию, распространяемую для всеобщего пользования.

20. Законом «О публичной информации» (Avaliku teabe seadus) предусмотрены условия и процедура оценки информации, получаемой или создаваемой в ходе исполнения публичных обязанностей. Информационный запрос ( teabenõue ) может быть осуществлен в устной или письменной форме (статья 13), а владелец такой информации, за некоторыми исключениями, должен исполнить запрос способом, указанным запрашивающим информацию лицом (статья 17).

21. Статья 31-1 Закона «О содержании под стражей» (Vangistusseadus), вступившего в силу 1 июня 2008 г., устанавливает, что заключенным запрещается пользоваться Интернетом, за исключением работы на компьютерах, специально предназначенных для этой цели администрацией исправительного учреждения, разрешившей доступ (под наблюдением сотрудника исправительного учреждения) к официальным базам нормативных актов и судебных решений. Это положение закона все еще действует и не подверглось значительным изменениям.

III. Соответствующие международные документы

A. Документы Совета Европы

22. Принятый Комитетом министров Совета Европы 10 мая 2006 г. на 964-м заседании заместителей министров Регламент контроля за исполнением постановлений Европейского Суда и условий мировых соглашений гласит следующее:

«...Правило 6. Информирование Комитета министров об исполнении постановлений Европейского Суда по правам человека»

...2. Осуществляя контроль за исполнением постановления Высокой Договаривающейся Стороной в соответствии с пунктом 2 статьи 46 Конвенции, Комитет министров рассматривает следующие вопросы:

...b) при необходимости, с учетом свободы усмотрения Высокой Договаривающейся Стороны в выборе средств, необходимых для исполнения постановления Суда...

ii) были ли приняты меры общего характера в целях предупреждения новых нарушений прав человека, схожих с нарушением (нарушениями), установленным(-и) по делу, или в целях прекращения длящегося нарушения прав человека...».

В сноске к указанному положению упоминается в качестве примера мер общего характера, которые должны быть осуществлены, публикация постановления Европейского Суда на языке государства-ответчика и распространение его текста среди соответствующих органов государственной власти.

23. 28 мая 2003 г. на 840-м заседании заместителей министров Комитет министров Совета Европы принял Декларацию «О свободе обмена информацией в Интернете». Соответствующая часть декларации гласит:

«...Принцип 4. Устранение запретов на участие в информационном сообществе»

Государства-члены должны одобрять и поддерживать всеобщий доступ к свободному обмену информацией в Интернете и информационным службам на недискриминационной основе по разумной цене. Кроме того, активное участие общественности, например, создание и развитие индивидуальных интернет-сайтов, не должно становиться объектом для любого лицензирования или других требований, имеющих подобный эффект...».

24. 16 апреля 2014 г. Комитетом министров Совета Европы была принята Рекомендация № CM/Rec(2014)6 о руководстве по правам человека для интернет-пользователей. В соответствующих частях рекомендации предусмотрено следующее:

«...Доступ к Интернету и защита от дискриминации»

1. Доступ к Интернету является важным средством при осуществлении ваших прав и свобод и участии в жизни демократического общества. Вам надлежит, таким образом, не отказываться против своей воли от доступа к Интернету, за исключением случаев вынесения соответствующего судебного решения. В некоторых случаях договорные отношения могут также вести к прекращению оказания услуг, но это должно применяться лишь в качестве крайней меры...

Свобода выражения мнения и свобода обмена информацией

«Вы имеете право на поиск, получение и распространение информации и мнений по вашему выбору без какого-либо вмешательства или ограничений. Это означает следующее.»

1. Вы имеете право свободно выражать свое мнение онлайн и право на свободный доступ к информации, а также к мнениям и взглядам других лиц. Это включает политические речи, взгляды на религию, мнения и суждения, которые являются благоприятными и неоскорбительными, а также те, которые могут оскорбить, шокировать или причинять иное беспокойство другим лицам. Вы должны надлежащим образом учитывать право на доброе имя и права иных граждан, включая право на тайну частной жизни.

2. Могут быть наложены ограничения на высказывания и суждения, которые провоцируют дискриминацию, ненависть или жестокость. Такие ограничения должны быть законными, применяться в узком контексте и подлежать судебному пересмотру...

4. Государственные органы обязаны соблюдать и охранять ваши свободы слова и на доступ к информации. Любые ограничения этих свобод не могут быть произвольными, должны преследовать законные цели в соответствии с Конвенцией о защите прав человека и основных свобод, такие как обеспечение национальной безопасности и правопорядка, охрана здоровья нации, нравственности, а также должны соответствовать требованиям законодательства о защите прав человека. Кроме того, они должны быть доведены до вашего сведения вместе с информацией о способах управления и получения компенсации, а также не могут быть шире и использоваться дольше, чем это строго необходимо для достижения законной цели...».

B. Другие международные документы

25. Специальный докладчик Организации Объединенных Наций по вопросу о поощрении и защите права на свободу мнений и их свободное выражение сообщил в своем докладе Совету по правам человека от 16 мая 2011 г. (A/HRC/17/27) следующее:

«...61. Термин „цифровой разрыв“ означает разрыв между людьми, имеющими фактический доступ к цифровым и информационным технологиям, в частности, к Интернету, и теми, кто имеет очень ограниченный к ним доступ или не имеет доступа вообще... [ц]ифровой разрыв существует также в государствах параллельно с разграничительными линиями по материальному, гендерному, географическому и социальному признакам...»

62. В этой связи Специальный докладчик обеспокоен тем, что без доступа к Интернету, содействующему экономическому развитию и осуществлению целого ряда прав человека, маргинальные группы и развивающиеся страны становятся заложниками своего неблагоприятного положения, что усугубляет неравенство внутри государств и между ними...

65. В некоторых экономически развитых государствах доступ к Интернету был признан в качестве права. Например, в 2000 году Парламент Эстонии принял закон, утверждающий доступ к Интернету в качестве одного из основных прав человека. Конституционный Совет Франции в 2009 году фактически провозгласил доступ к Интернету одним из основных прав, а Конституционный суд Коста-Рики принял аналогичное решение в 2010 году. Финляндия пошла дальше и в 2009 году приняла закон о том, что все должны быть подключены к Интернету, работающему со скоростью не менее 1 МБ в секунду (высокоскоростной Интернет). Специальный докладчик также принимает к сведению данные проведенного в марте 2010 года Британской радиовещательной и телевизионной корпорацией обследования, согласно которому 79% опрошенных лиц из 26 стран полагают, что доступ к Интернету является одним из основных прав человека...

87. Специальный докладчик рекомендует государствам, при наличии инфраструктуры для подключения к Интернету, поддерживать инициативы по обеспечению осмысленного получения информации в Интернете всеми слоями населения, включая инвалидов и лиц, принадлежащих к языковым меньшинствам...».

ПРАВО

I. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции

26. Заявитель утверждал, что отказ властей предоставить ему доступ к определенным интернет-сайтам нарушил его право на получение информации «без вмешательства со стороны публичных властей» вопреки положениям статьи 10 Конвенции, которая гласит:

«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.»

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».

27. Власти Эстонии оспорили это утверждение.

A. Приемлемость жалобы

28. Власти Эстонии полагали, что жалоба была явно необоснованной. Они указали, что заявитель должен был запросить доступ к информации с рассматриваемых сайтов другими способами, помимо Интернета.

29. Заявитель считал довод властей государства-ответчика неуместным и утверждал, что его намерение предпринять юридическое исследование по материалам рассматриваемых сайтов с целью понять свои права сильно отличалось от направления специальных запросов с целью получения необходимой информации.

30. Европейский Суд считает, что жалоба заявителя касается его права на получение информации и как таковая подпадает под действие статьи 10 Конвенции. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд также отмечает, что жалоба не является неприемлемой и по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

B. Существо жалобы

1. Доводы сторон

(a) Заявитель

31. Заявитель полагал, что запрет на доступ к интернет-сайтам информационного центра Совета Европы в г. Таллинне, канцлера юстиции и парламента нарушал его право получать информацию и противоречил статье 10 Конвенции. Заявитель утверждал, что он возбудил в судах ряд дел против исправительной системы Эстонии. Эстонские суды ссылались на информацию, размещенную на рассматриваемых интернет-сайтах, таким образом, заявителю также был необходим доступ к этой информации, чтобы иметь возможность защищать свои права.

32. Заявитель отметил пределы информации, доступные сегодня через Интернет (нормативно-правовые акты, прецедентная практика, парламентская деятельность, газеты и прочее). Он утверждал, что запрет доступа к Интернету фактически являлся абсолютным запретом на доступ к информации.

33. Заявитель утверждал, что его целью являлось проведение юридических исследований, чтобы понять свои права и обязанности с целью иметь возможность защищать свои права в суде на равных условиях с ответчиком при необходимости. Осуществление юридического исследования и направление специальных запросов о предоставлении информации — это два разных вида деятельности. Целью заявителя являлось получать информацию и осуществлять юридические исследования с помощью рассматриваемых трех интернет-сайтов.

34. Заявитель возражал против доводов властей Эстонии относительно информационно-технологической угрозы, которой подвергались рассматриваемые три сайта. Он утверждал, что на сайтах, доступ к которым был разрешен, также имелись ссылки, поисковые системы, переходы на другие сайты (включая сайты социальных систем) и так далее. Однако заявитель отметил, что эти переходы эффективно блокировались сервером Министерства юстиции. Таким образом, не было необходимости разделять сайты, доступ к которым нужно было запрашивать, и сайты, пользование которыми было разрешено.

35. По словам заявителя, предложенный ему властями Эстонии способ (как альтернатива использования Интернета) получения необходимой заявителю информации был громоздким, обходным и неразумным. Кроме того, общий вес имущества, которое разрешалось иметь заключенным при себе (включая письменные документы), ограничивался 30 килограммами. Это ограничение, в совокупности с 21-страничным ограничением на свободную распечатку документов, составляли дополнительное ограничение свободы заключенных на получение информации.

(b) Власти Эстонии

36. Власти Эстонии настаивали, что отсутствовало нарушение статьи 10 Конвенции. Они утверждали, что ни Конституция Эстонской Республики, ни Конвенция не содержали положений о том, что каждому должно быть гарантировано право получать через Интернет информацию, о которой идет речь в настоящем деле. Государство обладало свободой усмотрения при ограничении права определенной группы лиц (таких как заключенные) на доступ к информации определенными способами. По информации властей государства-ответчика, заключенные находились в ином положении, чем лица, находящиеся на свободе.

37. Власти Эстонии утверждали, что ограничение права доступа заключенных к Интернету было обусловлено статьей 31-1 Закона «О содержании под стражей». Целью этого положения были поддерживать безопасность в исправительных учреждениях и безопасность находящихся на свободе лиц, а также предотвращение совершения новых преступлений и защита жертв.

38. Власти Эстонии полагали, что ограничение было пропорционально поставленным целям. Предоставление доступа только к отдельным интернет-сайтам с базами данных нормативных актов и судебных решений было оправдано соображениями безопасности. Разрешение доступа к дополнительным интернет-сайтам и обеспечение их максимально безопасного технического использования повлекли бы дополнительные расходы. Ввиду того факта, что на всех интернет-сайтах содержались ссылки, поисковые системы, переходы на другие сайты (включая социальные сети) и тому подобное, и учитывая тот факт, что интернет-сайты обновлялись ежедневно, невозможно было полностью избежать или предотвратить нарушения безопасности. В целях безопасности нельзя было исключить, что заключенные могли злоупотребить работой в Интернете. Таким образом, предоставление заключенным доступа к дополнительным интернет-сайтам повысило бы риск того, что они могли бы получать информацию, не совпадающую с целями наказания в виде лишения свободы. Усилия, необходимые для снижения рисков, обусловленных подобным расширенным допуском, а такие риски нельзя полностью устранить, являлись бы чрезмерными по сравнению с положительными последствиями для заключенных от расширенного доступа к Интернету. Следовательно, различие между разрешенными и запрещенными интернет-сайтами являлось тщательно взвешенным компромиссом между правами заявителя и общественной безопасностью.

39. Власти Эстонии отметили, что рассматриваемое ограничение касалось только одного потока информации и не ограничивало право заключенных вести переписку и звонить по телефону в качестве альтернативных способов получения публичной информации. Так, заявитель имел возможность полностью осуществлять свое право на получение информации согласно статье 10 Конвенции, применимое законодательство только ограничило возможность получения этой информации через Интернет. Власти Эстонии также представили подробный обзор информации, содержащейся на рассматриваемых сайтах, и объяснили, как заявитель мог получить сведения, не используя Интернет.

40. Власти Эстонии отметили, что интернет-сайт информационного центра Совета Европы в г. Таллинне действовал до 29 декабря 2010 г. С 2010 года Министерство иностранных дел с задержкой публиковало переводы на эстонский язык постановлений Европейского Суда в отношении Эстонской Республики и краткое изложение на эстонском языке содержания ключевых постановлений Европейского Суда против третьих стран. 20 января 2012 г. в онлайн-версии газеты «Государственный вестник» начали печататься на эстонском краткие описания постановлений Европейского Суда, а с 2013 года в указанной газете также стали публиковать переводы на эстонский язык всех постановлений в отношении Эстонской Республики.

2. Мнение Европейского Суда

41. Европейский Суд неоднократно устанавливал, что общественность имеет право на получение информации, представляющей общий интерес. В этой области Европейский Суд развил прецедентную практику в отношении свободы прессы, целью которой является распространение идей и информации по таким вопросам. Европейский Суд также установил, что функция создания площадок для публичных дебатов присуща не только прессе. Данная функция также может осуществляться неправительственными организациями, деятельность которых является существенной составляющей информированных публичных дебатов (см., например, «Австрийская ассоциация за сохранение, укрепление и создание экономически здоровой сельскохозяйственной и лесной собственности против Австрии» ( Österreichische Vereinigung zur Erhaltung, Stärkung und Schaffung v. Austria) от 28 ноября 2013 г., жалоба № 39534/07, §§ 33 — 34 с дальнейшими ссылками).

42. Кроме того, Европейский Суд постановил, что право на получение информации в основном запрещает государству препятствовать лицу получать информацию, которую другие намеревались или были готовы распространить (см. Постановление Европейского Суда по делу «Линдер против Швеции» (Leander v. Sweden) от 19 февраля 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-I, § 53).

43. Однако в настоящем деле рассматриваемый вопрос заключается не в отказе властей разгласить запрашиваемую информацию, просьба заявителя касалась информации, которая находилась в свободном публичном доступе. Скорее, она касалась определенного способа оценки информации, обусловленного тем, что заявитель как заключенный хотел получить доступ, особенно через Интернет, к информации, опубликованной на определенных сайтах.

44. В связи с этим Европейский Суд повторяет, что в свете своей доступности и способности накапливать и передавать огромные объемы информации, Интернет играет важную роль в обеспечении доступа общественности к новостям и в способствовании распространению информации в целом (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии» (Delfi AS v. Estonia), жалоба № 64569/09 <1>, ECHR 2015, § 133, Постановление Европейского Суда по делу «Ахмет Йилдырым против Турции» (Ahmet Yýldýrým v. Turkey), жалоба № 3111/10 <2>, ECHR 2012, § 48, и Постановление Европейского Суда по делу «Общество с ограниченной ответственностью „Газета Таймс“ против Соединенного Королевства (N 1 и 2)» (Times Newspapers Ltd v. United Kingdom) (N 1 and 2), жалобы № 3002/03 и 23676/03, ECHR 2009, § 27).

---

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. № 11 (примеч. редактора).

<2> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2016. № 6 (примеч. редактора).

45. Тем не менее Европейский Суд отмечает, что помещение под стражу неизбежно влечет ряд ограничений для общения заключенных с внешним миром, включая их возможности для получения информации. Европейский Суд полагает, что статью 10 Конвенции нельзя толковать как налагающую общее обязательство предоставлять заключенным доступ к Интернету или определенным интернет-сайтам. Однако Европейский Суд полагает, что при обстоятельствах настоящего дела, поскольку законодательство Эстонской Республики гарантирует доступ к определенным сайтам, содержащим правовую информацию, ограничение доступа к другим сайтам, которые также содержат правовую информацию, является вмешательством в право на получение информации.

46. Европейский Суд отмечает, что не оспаривается, что ограничение прав заключенных на пользование Интернетом было основано на Законе «О содержании под стражей», который ограничивает доступ заключенных к интернет-базам законодательства и судебных решений. Доступ к иным сайтам, кроме разрешенных, запрещен. Таким образом, Европейский Суд убежден, что рассматриваемое вмешательство было «предусмотрено законом» по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции.

47. Кроме того, Европейский Суд согласен с доводом властей государства-ответчика о том, что рассматриваемое вмешательство преследовало цели защиты прав других лиц и предотвращения беспорядков и преступлений.

48. Что касается вопроса о том, было ли вмешательство «необходимым» по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции, Европейский Суд подчеркивает, что по информации властей Эстонии предоставление заключенным доступа к большему количеству интернет-сайтов увеличило бы угрозу безопасности и потребовало бы привлечения дополнительных материальных и человеческих ресурсов, чтобы уменьшить указанный риск. Со своей стороны заявитель полагал, что предоставление доступа к большему количеству интернет-сайтов (в дополнение к уже разрешенным) не вызвало бы дополнительных проблем, связанных с безопасностью. Все возможные вопросы безопасности уже эффективно регулировались Министерством юстиции, которое блокировало любые ссылки или аналогичные переходы на уже разрешенных к использованию сайтах, которые могли бы вызвать нарушения правил безопасности. По мнению заявителя, не было причин, почему в случае с запрашиваемыми тремя дополнительными интернет-сайтами ситуация должна была бы быть другой.

49. Европейский Суд повторяет, что согласно статье 31-1 Закона «О содержании под стражей» заключенным обеспечивается ограниченный доступ к Интернету, включая доступ к официальным базам данных законодательства и судебных решений, доступных в Интернете.

50. Европейский Суд отмечает, что интернет-сайты информационного центра Совета Европы в г. Таллинне, канцлера юстиции и парламента, к которым заявитель хотел получить доступ, содержали в основном юридическую информацию и сведения, касающиеся основополагающих прав, включая права заключенных. Например, на сайте парламента содержались тексты законопроектов с пояснительными меморандумами к ним, стенограммы заседаний парламента и протоколы заседаний комиссий. Сайт канцлера юстиции (который в Эстонской Республике является также уполномоченным по правам человека) содержал избранные юридические заключения канцлера. Европейский Суд полагает, что доступ к такой информации способствует информированности публики о правах человека и уважению к указанным правам и придает значимость доводу заявителя о том, что эстонские суды использовали такую информацию, а заявителю нужен был доступ к ней для защиты своих прав в ходе судебных разбирательств. Европейский Суд также принял во внимание довод заявителя о том, что юридическое исследование в форме поиска в доступной информации (с целью обнаружения соответствующих данных) и направление специальных запросов о предоставлении информации являлись разными видами деятельности и что интернет-сайты были предназначены для правовых исследований, а не для составления конкретных запросов. Действительно, чтобы направить запрос о предоставлении информации, человеку необходимо прежде всего знать, какая именно информация доступна. Европейский Суд также отмечает, что внутригосударственные власти сослались на альтернативные способы предоставления заявителю информации, хранящейся на рассматриваемых сайтах (например, по почте, см. § 17 настоящего Постановления), но не сравнили стоимость этих методов с дополнительными расходами, которые предположительно повлечет за собой расширение права доступа к Интернету.

51. Европейский Суд также отмечает, что в Регламенте Комитета министров Совета Европы о контроле за исполнением постановлений Европейского Суда и условий мировых соглашений публикация постановлений Европейского Суда на языке государства-ответчика упоминается в качестве примера мер общего характера, которые следует принимать в рамках исполнения постановлений (см. § 22 настоящего Постановления). В связи с этим Европейский Суд констатирует, что, когда заявитель представил свою жалобу на рассмотрение внутригосударственных судов, переводы постановлений и кратких описаний постановлений Европейского Суда на эстонский язык были доступны только на сайте информационного центра Совета Европы в г. Таллинне, и только позже эта информация появилась в других источниках, например, онлайн-версии газеты «Государственный вестник» (см. § 40 настоящего Постановления).

52. Европейский Суд не может проигнорировать тот факт, что в ряде европейских государств и других международных структурах были признаны общественная ценность Интернета и его значимость для осуществления ряда прав человека. Доступ к Интернету все более признается как право, и были озвучены призывы развивать эффективные политики для обеспечения всемирного доступа к Интернету и для преодоления «цифрового разрыва» (см. §§ 23 - 25 настоящего Постановления). Европейский Суд полагает, что эти изменения отражают роль, которую Интернет играет в повседневной жизни общества. Действительно, увеличивающееся количество услуг и информации, доступное только через Интернет, подтверждается, например, тем фактом, что в Эстонской Республике нормативные акты официально эффективно публикуются на сайте онлайн-версии газеты «Государственный вестник», а не в печатной версии издания (см. § 7 настоящего Постановления). Европейский Суд повторяет, что в онлайн-версии газеты «Государственный вестник» также в настоящее время публикуются тексты и краткие описания на эстонском языке постановлений Европейского Суда (см. § 40 настоящего Постановления).

53. В заключение Европейский Суд повторяет, что согласно Закону «О содержании под стражей» заключенным обеспечивался ограниченный доступ к Интернету через компьютеры, специально адаптированные для этой цели, и под контролем администрации исправительного учреждения. Таким образом, Европейский Суд отмечает, что в любом случае были предприняты меры по обеспечению использования Интернета заключенными, и соответствующие расходы несли органы государственной власти. В то время как экономические причины и цели безопасности, на которые сослались власти Эстонии, могут считаться относящимися к делу, Европейский Суд отмечает, что внутригосударственные суды не провели подробного анализа рисков в сфере безопасности, предположительно следующих из разрешения доступа к трем дополнительным рассматриваемым интернет-сайтам, а также принимает во внимание тот факт, что эти сайты являлись сайтами органов государственной власти и международной организации. Анализ Верховного суда данного вопроса ограничился достаточно расплывчатым утверждением о том, что предоставление доступа к дополнительным интернет-сайтам могло увеличить риск использования заключенными запрещенных средств общения, обусловив, таким образом, необходимость увеличения степени контроля. Европейский Суд также учитывает, что Верховный суд и иные власти государства-ответчика не смогли убедительно продемонстрировать, что предоставление заявителю доступа к трем дополнительным интернет-сайтам привело бы к каким-либо существенным дополнительным расходам. При таких обстоятельствах Европейский Суд не убежден, что в настоящем деле были приведены достаточные основания для оправдания вмешательства в право заявителя на получение информации.

54. Европейский Суд приходит к выводу, что вмешательство в право заявителя на получение информации при особых обстоятельствах настоящего дела не может считаться необходимым в демократическом обществе.

Следовательно, имело место нарушение статьи 10 Конвенции.

II. Применение статьи 41 Конвенции

55. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

56. Заявитель требовал выплатить ему компенсацию морального вреда, причиненного в результате предполагаемого нарушения его прав, и просил Европейский Суд установить справедливый размер компенсации.

57. Власти государства-ответчика полагали, что, учитывая отсутствие нарушения Конвенции в отношении заявителя, не было оснований для присуждения какой-либо компенсации. Кроме того, власти государства-ответчика утверждали, что, если Европейский Суд установит нарушение прав заявителя, сам факт установления нарушения будет являться достаточной справедливой компенсацией.

58. Европейский Суд полагает, что при обстоятельствах настоящего дела установление факта нарушения Конвенции само по себе является достаточной справедливой компенсацией любого морального вреда, причиненного заявителю.

B. Судебные расходы и издержки

59. Заявитель также требовал компенсации расходов на доставку, не уточняя их сумму.

60. Власти государства-ответчика просили Европейский Суд отклонить это требование, поскольку сумма расходов не была указана и не было предоставлено каких-либо доказательств понесенных расходов.

61. Согласно прецедентной практике Европейского Суда заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек, только если доказано, что они были понесены в действительности, по необходимости и являлись разумными по количеству. Однако в настоящем деле заявитель не представил письменные доказательства, подтверждающие понесенные им судебные расходы и издержки. Следовательно, Европейский Суд отклоняет требование о компенсации судебных расходов и издержек.

1. объявил единогласно, что жалоба является приемлемой для рассмотрения по существу;

2. постановил шестью голосами «за» и одним — «против», что имело место нарушение статьи 10 Конвенции;

3. постановил шестью голосами «за» и одним — «против», что установление факта нарушения является само по себе достаточной справедливой компенсацией причиненного заявителю морального вреда;

4. отклонил единогласно оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.

Секретарь Секции Суда Стэнли НАЙСМИТ

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагается особое мнение судьи Йона Фридрика Кьельбро.

НЕСОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЙОНА ФРИДРИКА КЬЕЛЬБРО

1. В настоящем деле Европейский Суд установил, что отказ властей Эстонской Республики предоставить заявителю, заключенному, отбывающему наказание в виде пожизненного лишения свободы, доступ к трем определенным интернет-сайтам нарушает право заявителя на получение информации, гарантированное статьей 10 Конвенции. Со всем уважением, я вынужден не согласиться.

2. Я разделяю мнение большинства судей о том, что отказ предоставить заявителю доступ к трем интернет-сайтам являлся вмешательством в его право на получение информации, гарантированное статьей 10 Конвенции (см. § 45 настоящего Постановления). Однако для оценки установления факта вмешательства я не считаю решающим доступ к определенным сайтам, содержащим правовую информацию, который уже гарантирован эстонским законодательством (статья 31-1 Закона «О содержании под стражей»). По-моему, отказ в предоставлении доступа к Интернету, который, таким образом, делает доступ к определенной информации либо невозможным, либо усложненным, в целом будет являться вмешательством в право на получение информации (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ахмет Йилдырым против Турции» (Ahmet Yýldýrým v. Turkey), жалоба № 3111/10, ECHR 2012, §§ 47 - 56, Решение Европейского Суда по делу «Акдениз против Турции» (Akdeniz v. Turkey) от 11 марта 2014 г., жалоба № 20877/10, §§ 18 - 29, и Постановление Европейского Суда по делу «Ченгиз и другие против Турции» (Cengiz and Others v. Turkey) от 1 декабря 2015 г., жалобы № 48226/10 и 14027/11, §§ 47 - 58). Таким образом, для меня достаточно, что в Эстонской Республике заключенным в целом, за некоторыми исключениями, запрещают пользоваться Интернетом.

3. Я также разделяю мнение большинства судей о том, что вмешательство было предусмотрено законом и преследовало законные цели (см. §§ 46 - 47 настоящего Постановления). Однако я с уважением выражаю свое несогласие с выводом о том, что вмешательство не было «необходимо в демократическом обществе», как того требует статья 10 Конвенции.

4. Вопрос о праве доступа заключенных к Интернету, общего или ограниченного, является новым для прецедентной практики Европейского Суда, и в настоящем деле Европейский Суд в первый раз заявил, что отказ заключенному в доступе к Интернету может являться нарушением статьи 10 Конвенции. По-моему, большинство судей не учли должным образом тот факт, что заявитель является заключенным, отбывающим наказание в виде пожизненного лишения свободы в исправительном учреждении строгого режима.

5. В целом заключенные пользуются всеми основополагающими правами и свободами, гарантированными Конвенцией, за исключением права на неприкосновенность личности (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Янков против Болгарии» (Yankov v. Bulgaria), жалоба № 39084/97, ECHR 2003-XII (извлечения), §§ 126 — 145, и Решение Европейского Суда по делу «Дональдсон против Соединенного Королевства» (Donaldson v. United Kingdom) от 25 января 2011 г., жалоба № 56975/09, § 18). Соответственно, Европейский Суд в ряде дел установил, что ограничения конвенционных прав заключенных могут быть оправданы соображениями безопасности, в частности, целью предотвращения преступлений и беспорядков, которые неизбежно следуют из условий лишения свободы (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Дональдсон против Соединенного Королевства», § 18).

6. С целью оправдать вмешательство власти Эстонской Республики сослались на риск злоупотребления доступа к Интернету, а также на сопутствующие риски, связанные с безопасностью. По-моему, цель обеспечения отбывания наказания в виде лишения свободы и предупреждения совершения новых преступлений, безусловно, является очень важной в контексте доступа заключенных к средствам связи, включая доступ к Интернету. Предоставление заключенным доступа к Интернету, общего или ограниченного, неизбежно создает опасность злоупотребления и обусловливает возникновение рисков, связанных с безопасностью. Соответственно, вопрос заключается в том, был ли запрет доступа заявителю к трем определенным интернет-сайтам оправданным при особых обстоятельствах настоящего дела.

7. Большинство судей придают значение тому факту, что в Эстонской Республике заключенным уже обеспечен доступ к Интернету (см. §§ 49 и 53 настоящего Постановления). При определении своей политики по данному вопросу органы законодательной власти Эстонской Республики пытались уравновесить противостоящие интересы заключенных и общества, а именно права заключенных на доступ к информации о законодательстве и судебных решениях в противовес опасности злоупотребления и рисков, связанных с безопасностью. В результате этой деятельности органы законодательной власти Эстонской Республики приняли решение предоставить заключенным ограниченный доступ к Интернету. По-моему, власти государства-ответчика нельзя обвинять в том, что Эстонская Республика решила предоставить заключенным в их интересах ограниченный доступ к Интернету. Такое решение на практике может означать, что другие государства будут опасаться принимать аналогичные решения, если обеспечение доступа к определенным интернет-сайтам может быть использовано как довод для получения разрешения на использование и других сайтов.

8. Большинство судей также придают значение содержанию рассматриваемых трех сайтов, доступ к которым хотел получить заявитель, а также важность этой информации для заявителя и ее относимость к ситуации заявителя (см. § 50 настоящего Постановления). Однако отказ внутригосударственных властей не был основан на оценке характера и содержания рассматриваемых сайтов, а на общей оценке, осуществленной законодателем при принятии статьи 31-1 Закона «О содержании под стражей», опасности злоупотребления и связанных с безопасностью рисков в случае предоставления заключенным доступа к Интернету. По моему мнению, Европейский Суд не имеет основания для оспаривания осуществленной внутригосударственными властями оценки, согласно которой предоставление дополнительного доступа к Интернету увеличит опасность злоупотребления и риски, связанные с безопасностью.

9. Большинство судей также придают значение ряду европейских и других международных инструментов, касающихся важности Интернета (см. § 52 настоящего Постановления). Несомненно, что Интернет, включая доступ к нему, является очень важным для человека в современном обществе, но я не могу не отметить, что ни один из упомянутых в Постановлении (см. §§ 22 - 25 настоящего Постановления) инструментов не касается доступа заключенных к Интернету. Таким образом, приведенные международные инструменты подчеркивают только общую значимость Интернета, но не поддерживают толкование статьи 10 Конвенции, согласно которому заключенным должен быть обеспечен доступ к Интернету, либо общий, либо ограниченный.

10. Меня также заботит то обстоятельство, что в Постановлении не содержится информации о сравнительном законодательстве и практике. Насколько мне известно, во многих европейских и других странах заключенным в исправительных учреждениях строгого режима, по причинам безопасности и в связи с опасностью злоупотреблений, не разрешен доступ к Интернету, а если и разрешается, то в ограниченной форме и с надлежащим контролем и ограничениями. Таким образом, представленная в Постановлении информация не является достаточным основанием для утверждения о том, что существует европейский консенсус, согласно которому заключенным, отбывающим наказание в исправительных учреждениях строгого режима, обеспечивается доступ к Интернету в общей или каким-либо образом ограниченной форме.

11. По-моему, опасность злоупотребления и сопутствующие риски, связанные с безопасностью, являются настолько значительными, что Европейский Суд должен проявлять осторожность, чтобы не возложить на государство обязанность обеспечить заключенному доступ к Интернету, поскольку это неизбежно повлечет принятие контрольных мер и будет иметь практические и финансовые последствия для государств-участников. В теории всегда возможно применить необходимое наблюдение, но возложенное на государство бремя и расходы могут быть чрезмерными.

12. При оценке пропорциональности, по моему мнению, важно, что информация, размещенная на трех интернет-сайтах, доступ к которым запрашивал заявитель, была доступна заявителю с использованием других способов (см. § 17 настоящего Постановления) даже при том, что доступ к информации, вероятнее всего, был бы более трудным без доступа к рассматриваемым интернет-сайтам.

13. Постановление касается просьбы заявителя предоставить ему доступ к трем определенным интернет-сайтам, но примененные в Постановлении рассуждения будут равным образом применимы, если или когда заявитель, воспользовавшись Постановлением, решит в будущем запросить доступ к дополнительным сайтам или когда другие заключенные, руководствуясь Постановлением, решат запросить доступ к иным интернет-сайтам и смогут продемонстрировать применимость к делу и необходимость доступа к информации, содержащейся на сайтах. Таким образом, в практическом смысле в Постановлении почти что признано право заключенных на доступ к соответствующим интернет-сайтам. Этот значимый шаг осуществлен без достаточной поддержки международных инструментов, касающихся заключенных, и без оценки европейского законодательства и практики.

14. Принимая во внимание сопутствующие риски, касающиеся злоупотребления и безопасности, техническое и финансовое бремя, возлагаемое на государств-участников в случае, если заключенным разрешается доступ к Интернету, отсутствие информации о европейском законодательстве и практике, а также недостаточную поддержку международных механизмов по защите прав заключенных, государству, по-моему, должна быть предоставлена широкая свобода усмотрения. Следовательно, даже при том, что я полностью согласен с общей значимостью Интернета для человека в современном обществе, я полагаю, что отсутствуют достаточные основания для установления нарушения статьи 10 Конвенции.

15. Принимая во внимание новизну правового вопроса, затронутого в настоящей жалобе, общую значимость доступа заключенных к Интернету, а также практические и финансовые последствия разрешения указанного доступа, я полагаю, что вопрос должен был рассматриваться не Палатой Суда, а Большой Палатой Европейского Суда (статья 30 Конвенции).

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

SECOND SECTION

CASE OF KALDA v. ESTONIA (Application No. 17429/10)

JUDGMENT <*>

(Strasbourg, 19.I.2016)

FINAL (06.VI.2016)

---

In the case of Kalda v. Estonia,

The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:

Iºýl Karakaº , President,

Julia Laffranque,

Nebojša Vuèiniæ ,

Stéphanie Mourou — Vikström , judges,

and Stanley Naismith, Section Registrar,

Having deliberated in private on 8 December 2015,

PROCEDURE

1. The case originated in an application (no. 17429/10) against the Republic of Estonia lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by an Estonian national, Mr Romeo Kalda («the applicant»), on 16 March 2010.

2. The applicant, who had been granted legal aid, was represented by Mr J. Valdma, a lawyer practising in Tallinn. The Estonian Government («the Government») were represented by their Agent, Ms M. Kuurberg, of the Ministry of Foreign Affairs.

3. The applicant alleged that his right under Article 10 of the Convention to receive information through the Internet without interference by public authority had been violated.

THE FACTS

I. The circumstances of the case

5. The applicant was born in 1974. He is serving a life sentence in prison.

A. The applicant's complaint against Pärnu Prison

6. On 21 July 2005 the applicant requested from the Governor of Pärnu Prison access to (i) the online version of Riigi Teataja (the State Gazette), (ii) the decisions of the Supreme Court and administrative courts, which are available on the Internet, and (iii) the HUDOC database of the judgments of the European Court of Human Rights. The Governor refused his request. The applicant's subsequent complaint was dismissed by the Pärnu Administrative Court; the Tallinn Court of Appeal dismissed his further appeal. The applicant then appealed to the Supreme Court.

7. The Administrative Law Chamber of the Supreme Court delivered its judgment on 31 May 2007 (case no. 3-3-1-20-07). In respect of Estonian legislation and the Supreme Court's rulings, the Supreme Court noted that these were available in the paper version of Riigi Teataja; it considered access to the paper version sufficient and found that the prison's refusal to grant the applicant access to the online version of Riigi Teataja had been lawful.

9. Furthermore, the Supreme Court considered that the refusal of the prison administration to grant detainees access to the rulings of the administrative courts and of the European Court of Human Rights interfered with their right to freely obtain information disseminated for public use. Given that the legislature had not specified any restrictions in this regard in respect of prisoners, their right — enshrined in Article 44 § 1 of the Constitution of the Republic of Estonia (Eesti Vabariigi põhiseadus ) — to obtain information had to be given an equal level of protection as that afforded to persons at liberty. Accordingly, the refusal of Pärnu Prison to grant the applicant access to the rulings of the Estonian administrative courts and the European Court of Human Rights had been unlawful.

B. The applicant's complaint against Tartu Prison

10. On 18 October 2007 Tartu Prison — to which the applicant had been transferred in the meantime — refused the applicant's request to be granted access to the Internet sites www.coe.ee (the Council of Europe Information Office in Tallinn), www.oiguskantsler.ee (the Chancellor of Justice, or Õiguskantsler )) and www.riigikogu.ee (the Estonian Parliament, or Riigikogu). According to the applicant, he was involved in a number of legal disputes with the prison administration and needed access to those Internet sites in order to be able to defend his rights in court.

14. Both parties challenged the Appeal Court's judgment before the Supreme Court. The Administrative Law Chamber of the Supreme Court referred the case to the Supreme Court's plenary session on a point of constitutionality. By a judgment of 7 December 2009 the plenary session of the Supreme Court dismissed the applicant's appeal and upheld Tartu Prison's appeal. It quashed the lower courts' judgments in so far as these granted the applicant access to the Internet site www.coe.ee.

15. The Supreme Court found that the Internet sites in question did not fall under the exceptions provided for in section 31-1 of the Imprisonment Act (see paragraph 21 below). Thus, the Supreme Court had to determine whether that provision was in conformity with the Constitution. The Supreme Court found that section 31-1 of the Imprisonment Act interfered with the right — enshrined in Article 44 § 1 of the Constitution — to freely obtain information disseminated for public use. It noted that the aims of imprisonment included the protection of the legal order and steering detainees towards law-abiding behaviour. As the possibility could not be technically excluded that detainees might misuse the right to use the Internet, access to the Internet was prohibited to them by section 31-1 of the Imprisonment Act. The exception made in respect of the official databases of legislation and the database of judicial decisions was necessary in order to ensure that detainees were afforded an effective possibility to protect their own rights. It had to be taken into account that the official texts of legal acts were only accessible to detainees via the Internet.

16. The Supreme Court observed that the prohibition of the use of the Internet was necessary primarily in order to restrict detainees' ability to engage in communication for purposes that did not accord with those of their detention, such as obtaining information that could jeopardise the prison's security or run counter to the directing of detainees towards law-abiding behaviour. Granting detainees access to any additional Internet site increased the security risk of their obtaining information running contrary to the aims of imprisonment. Moreover, this could create an opportunity for detainees to use the Internet for purposes other than that of freely obtaining information disseminated for public use. Thus, the Supreme Court concluded that the prohibition of detainees' access to the Internet sites www.coe.ee, www.oiguskantsler.ee and www.riigikogu.ee was justified by the need to achieve the aims of imprisonment and in particular the need to secure public safety.

17. In respect of the proportionality of the restriction the Supreme Court considered that the denial of detainees' access to the Internet sites www.coe.ee, www.oiguskantsler.ee and www.riigikogu.ee prevented them from misusing the Internet via these sites and that public safety was thereby protected. Moreover, granting detainees access to these Internet sites could increase the risk of their engaging in prohibited communication; this in turn would necessitate increased levels of control (and therefore costs). Thus, there were no alternative, equally effective means — besides the prohibition imposed by section 31-1 of the Imprisonment Act — of achieving the legitimate aim in question. Lastly, the Supreme Court noted that detainees were able to contact the Riigikogu and the Chancellor of Justice by mail and make a request for information (teabenõue) . Therefore, detainees' access to the public information contained on the Internet sites in question was not unduly restricted. Detainees' access to the Internet site of the European Court of Human Rights was guaranteed, pursuant to section 31-1 of the Imprisonment Act; those of the Council of Europe's conventions and treaties that had been ratified by Estonia were accessible on the Internet site www.riigiteataja.ee. The Supreme Court noted that it did not doubt that the printed works of the Council of Europe were accessible through prison libraries, and nor were detainees prevented from contacting the Council of Europe by post. The Supreme Court concluded that the restriction preventing detainees from accessing the Internet sites www.oiguskantsler.ee, www.riigikogu.ee and www.coe.ee was one of «low intensity»; the Supreme Court gave more weight to the aim sought by that restriction. It considered that permitting detainees extensive use of the Internet would increase the likelihood of prison authorities losing control over detainees' activities, as it could not be completely excluded that via the Internet sites in question detainees could use the Internet for other, unauthorised purposes. Accordingly, the impugned restriction was in conformity with the Constitution.

18. Four judges out of eighteen delivered a dissenting opinion according to which the applicant should have been granted access to all three of the Internet sites in question. They considered that the use of the Internet sites in question did not generally pose a threat to public safety and was in conformity with the aims of imprisonment. It was unclear what additional costs the State would have to bear, since — in line with the applicable law — prisons were equipped with computers specially adapted to allow detainees access to the official databases of legislation and judicial decisions, and the prison service exercised supervision over the use of such resources. The information available on the Internet sites in question aided the exercising of the right of recourse to the courts. While it was true that detainees could also avail themselves of the right to make a request for information, this was a more time-consuming avenue and, particularly in the case of the Internet site of the Chancellor of Justice, required knowledge of which information was available on such Internet sites. No request for information under the Public Information Act (Avaliku teabe seadus) could be made to the Council of Europe Information Office in Tallinn. The rulings of the European Court of Human Rights available in the HUDOC database — which was accessible to detainees — were not in Estonian (unlike the unofficial translations published on the Internet site www.coe.ee), and it could not be presumed that detainees had sufficient command of English or French to be able to read them. The printed works of the Council of Europe that were available in prison libraries did not include all the information that was published on the Internet site of the Council of Europe Information Office in Tallinn. Thus, the four dissenting judges concluded that the restriction in question was unconstitutional.

II. Relevant domestic law

19. Article 44 § 1 of the Constitution of the Republic of Estonia (Eesti Vabariigi põhiseadus ) provides that everyone has the right to freely obtain information disseminated for public use.

20. The Public Information Act (Avaliku teabe seadus) stipulates the conditions and procedure for accessing information that is obtained or created in the course of carrying out public duties. A request for information (teabenõue) may be made orally or in writing (section 13) and the holder of such information, subject to certain exceptions, must release the information in the manner requested by the person making the request (section 17).

21. Section 31-1 of the Imprisonment Act (Vangistusseadus), which entered into force on 1 June 2008, provides that prisoners are prohibited from using the Internet, except on computers specially adapted for said purpose by a prison which has allowed such access (under the supervision of the prison authorities) to the official databases of legislation and the database of judicial decisions. This provision is still in force and has not been substantially amended.

III. Relevant international instruments

A. Council of Europe documents

22. The Rules of the Committee of Ministers for the supervision of the execution of judgments and of the terms of friendly settlements, adopted by the Committee of Ministers on 10 May 2006 at the 964th meeting of the Ministers' Deputies, read as follows:

Rule 6 — Information to the Committee of Ministers on the execution of the judgment

«2. When supervising the execution of a judgment by the High Contracting Party concerned, pursuant to Article 46, paragraph 2, of the Convention, the Committee of Ministers shall examine:»

...

b. if required, and taking into account the discretion of the High Contracting Party concerned to choose the means necessary to comply with the judgment, whether:

...

ii. general measures have been adopted, preventing new violations similar to that or those found or putting an end to continuing violations.»

A footnote relating to the above provision mentions — as an example of general measures to be taken — publication of a judgment of the Court in the language of the respondent State and its dissemination to the authorities concerned.

Principle 4: Removal of barriers to the participation of individuals in the information society

«Member states should foster and encourage access for all to Internet communication and information services on a non-discriminatory basis at an affordable price. Furthermore, the active participation of the public, for example by setting up and running individual websites, should not be subject to any licensing or other requirements having a similar effect.»

24. On 16 April 2014 Recommendation CM/Rec(2014)6 of the Committee of Ministers to member States on a Guide to human rights for Internet users was adopted. The relevant part of the Recommendation reads as follows:

«3. The Internet has a public service value. People, communities, public authorities and private entities rely on the Internet for their activities and have a legitimate expectation that its services are accessible, provided without discrimination, affordable, secure, reliable and ongoing. Furthermore, no one should be subjected to unlawful, unnecessary or disproportionate interference with the exercise of their human rights and fundamental freedoms when using the Internet.»

Furthermore, the relevant parts of the Guide read as follows:

Access and non-discrimination

«1. Access to the Internet is an important means for you to exercise your rights and freedoms and to participate in democracy. You should therefore not be disconnected from the Internet against your will, except when it is decided by a court. In certain cases, contractual arrangements may also lead to discontinuation of service but this should be a measure of last resort.»

Freedom of expression and information

«You have the right to seek, receive and impart information and ideas of your choice, without interference and regardless of frontiers. This means:»

1. you have the freedom to express yourself online and to access information and the opinions and expressions of others. This includes political speech, views on religion, opinions and expressions that are favourably received or regarded as inoffensive, but also those that may offend, shock or disturb others. You should have due regard to the reputation or rights of others, including their right to privacy;

2. restrictions may apply to expressions which incite discrimination, hatred or violence. These restrictions must be lawful, narrowly tailored and executed with court oversight;

B. Other international documents

25. The UN Human Rights Council's Special Rapporteur on the promotion and protection of the right to freedom of opinion and expression stated the following in his report of 16 May 2011 to the Human Rights Council (A/HRC/17/27):

«60. The Internet, as a medium by which the right to freedom of expression can be exercised, can only serve its purpose if States assume their commitment to develop effective policies to attain universal access to the Internet. Without concrete policies and plans of action, the Internet will become a technological tool that is accessible only to a certain elite while perpetrating the „digital divide“.»

61. The term «digital divide» refers to the gap between people with effective access to digital and information technologies, in particular the Internet, and those with very limited or no access at all... [D]igital divides also exist along wealth, gender, geographical and social lines within States...

62. The Special Rapporteur is thus concerned that without Internet access, which facilitates economic development and the enjoyment of a range of human rights, marginalized groups and developing States remain trapped in a disadvantaged situation, thereby perpetuating inequality both within and between States...

...

85. Given that the Internet has become an indispensable tool for realizing a range of human rights, combating inequality, and accelerating development and human progress, ensuring universal access to the Internet should be a priority for all States. Each State should thus develop a concrete and effective policy, in consultation with individuals from all sections of society, including the private sector and relevant Government ministries, to make the Internet widely available, accessible and affordable to all segments of population.

...

87. Where the infrastructure for Internet access is present, the Special Rapporteur encourages States to support initiatives to ensure that online information can be accessed in a meaningful way by all sectors of the population, including persons with disabilities and persons belonging to linguistic minorities.»

THE LAW

I. Alleged violation of Article 10 of the Convention

26. The applicant complained that the authorities' refusal to grant him access to certain websites violated his right to receive information «without interference by public authority», in breach of Article 10 of the Convention, which reads as follows:

«1. Everyone has the right to freedom of expression. This right shall include freedom to hold opinions and to receive and impart information and ideas without interference by public authority and regardless of frontiers. This Article shall not prevent States from requiring the licensing of broadcasting, television or cinema enterprises.»

2. The exercise of these freedoms, since it carries with it duties and responsibilities, may be subject to such formalities, conditions, restrictions or penalties as are prescribed by law and are necessary in a democratic society, in the interests of national security, territorial integrity or public safety, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, for the protection of the reputation or rights of others, for preventing the disclosure of information received in confidence, or for maintaining the authority and impartiality of the judiciary.»

27. The Government contested that argument.

A. Admissibility

28. The Government considered that the application was manifestly ill-founded. They pointed out that the applicant could have requested access to the information contained on the websites in question by means other than through the Internet.

29. The applicant considered the Government's argument not appropriate and contended that his wish to undertake legal research on the Internet sites in question in order to understand his rights was a very different matter from making specific requests to be sent the information in question.

30. The Court considers that the applicant's complaint relates to his right to receive information and as such falls under Article 10 of the Convention. It considers that the application is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

B. Merits

1. The parties' submissions

(a) The applicant

31. The applicant considered that the ban on his accessing the websites of the Council of Europe Information Office in Tallinn, the Chancellor of Justice and the Riigikogu violated his right to receive information and was in breach of Article 10 of the Convention. He submitted that he had been engaged in a number of court proceedings against the Estonian prison system. The information available on the websites in question was relied on by the Estonian courts; thus, the applicant also needed access to this information in order to be able to protect his rights.

32. The applicant pointed to the sheer scope of information accessible nowadays through the Internet (legal acts, case-law, parliamentary activities, newspapers, and so on). He argued that a ban on Internet access actually amounted to a total ban on access to information.

33. The applicant submitted that his aim was to be able to undertake legal research in order to understand his rights and obligations and in order to be able to defend his rights in court on an equal footing, if necessary. Undertaking legal research and making specific requests for information were two very different matters. His aim was to keep himself informed and to undertake legal research via the three above-mentioned websites.

34. The applicant rejected the Government's arguments concerning the information-technology threats posed by the three websites in question. He argued that the authorised websites also contained references, search engines, links (including links to social networks), and so on. However, he noted that those links were effectively blocked by the Ministry of Justice server. Thus, there was no reason to distinguish the websites to which the applicant sought access from those to which access was already granted.

35. According to the applicant, the means that the Government suggested that he employ (as an alternative to using the Internet) to obtain the information that he sought were clumsy, roundabout and unreasonable. Furthermore, the total weight of belongings (including paper documents) that detainees were allowed to possess was limited to 30 kilograms. This restriction, along with a 21-page limit on free print-outs of documents, constituted a further restriction on prisoners' freedom of information.

(b) The Government

36. The Government maintained that there had been no violation of Article 10 of the Convention. They argued that neither the Estonian Constitution nor the Convention prescribed that everyone should be entitled to obtain through the Internet information such as that in issue in the present case. The State had a discretion to restrict the right of specific groups of people (such as prisoners) to access information through specific channels. According to the Government, prisoners were not in a position comparable to that of persons at liberty.

37. The Government submitted that the restriction of prisoners' access to the Internet had a legal basis in section 31-1 of the Imprisonment Act. The aim of that provision was to maintain prison security and the safety of persons outside the prison, as well as the prevention of crime and the protection of victims.

38. The Government considered that the restriction was proportionate to the aims pursued. Granting access only to specific websites that constituted the official databases of legislation and the database of judicial decisions was justified by the demands of security. Making additional websites available and technically as secure as possible would incur additional expense. In view of the fact that all websites contained references, search engines, links (including to social networks), and the like, and having regard to the fact that websites were updated on a daily basis, it was impossible to completely avoid or prevent security vulnerabilities. It could not be ruled out, for technical reasons, that prisoners could misuse the Internet. Thus, granting prisoners access to additional websites would increase the risk that they might obtain information prejudicial to the realisation of the objectives of imprisonment. The effort needed to reduce the risks arising from such additional access — such risks could not be completely eliminated — would be excessive in comparison with the benefits gained by granting prisoners wider access to the Internet. Thus, the distinction between permitted and prohibited websites was a carefully weighed compromise between the applicant's rights and public safety.

39. The Government pointed out that the restriction in question only concerned one channel of information and did not restrict the right of prisoners to engage in correspondence and make telephone calls as alternative ways of obtaining public information. Thus, the applicant was still able exercise his right to information under Article 10; the applicable legislation only restricted the possibility to obtain such information through the Internet. The Government also provided a detailed overview of the information contained on the websites in question and explained how the applicant could access it by means other than the Internet.

40. The Government noted that the website of the Council of Europe Information Office in Tallinn had been operational until 29 December 2010. Since 2010 the Ministry of Foreign Affairs had published retroactively Estonian translations of the Court's judgments made in respect of Estonia and summaries in Estonian of key judgments made in respect of other countries. On 20 January 2012 the online version of Riigi Teataja had started publishing Estonian summaries of the judgments of the Court, and since 2013 it had also contained Estonian translations of all judgments in respect of Estonia.

2. The Court's assessment

41. The Court has consistently recognised that the public has a right to receive information of general interest. Within this field, it has developed case-law in relation to press freedom, the purpose of which is to impart information and ideas on such matters. The Court has also found that the function of creating forums for public debate is not limited to the press. That function may also be exercised by non-governmental organisations, the activities of which are an essential element of informed public debate (see, for example, Österreichische Vereinigung zur Erhaltung, Stärkung und Schaffung v. Austria, no. 39534/07, §§ 33 — 34, 28 November 2013, with further references).

43. In the present case, however, the question in issue is not the authorities' refusal to release the requested information; the applicant's request concerned information that was freely available in the public domain. Rather, the applicant's complaint concerns a particular means of accessing the information in question: namely, that he, as a prisoner, wished to be granted access — specifically, via the Internet — to information published on certain websites.

44. In this connection, the Court reiterates that in the light of its accessibility and its capacity to store and communicate vast amounts of information, the Internet plays an important role in enhancing the public's access to news and facilitating the dissemination of information in general (see Delfi AS v. Estonia [GC], no. 64569/09, § 133, ECHR 2015; Ahmet Yýldýrým v. Turkey, no. 3111/10, § 48, ECHR 2012; and Times Newspapers Ltd v. the United Kingdom (nos. 1 and 2), nos. 3002/03 and 23676/03, § 27, ECHR 2009).

45. Nevertheless, the Court notes that imprisonment inevitably involves a number of restrictions on prisoners' communications with the outside world, including on their ability to receive information. It considers that Article 10 cannot be interpreted as imposing a general obligation to provide access to the Internet, or to specific Internet sites, for prisoners. However, it finds that in the circumstances of the case, since access to certain sites containing legal information is granted under Estonian law, the restriction of access to other sites that also contain legal information constitutes an interference with the right to receive information.

46. The Court observes that it is not in dispute that the restriction on prisoners' use of the Internet was based on the Imprisonment Act, which limits prisoners' Internet access to the official databases of legislation and the database of judicial decisions. Internet access beyond the authorised websites was prohibited. The Court is thus satisfied that the interference at issue was «prescribed by law» within the meaning of Article 10 § 2 of the Convention.

48. As regards the issue of whether the interference was «necessary» within the meaning of Article 10 § 2, the Court notes that according to the Government, granting prisoners access to a greater number of Internet sites would have increased security risks and required the allocation of additional material and human resources in order to mitigate such risks. By contrast, the applicant was of the opinion that allowing access to three more websites (in addition to those already authorised) would not have given rise to any additional security issues. Possible security issues were already effectively managed by the Ministry of Justice, which blocked any links or other such features on already authorised websites that could cause security concerns; there was no reason, according to the applicant, why this should be different in the case of the three requested additional websites.

49. The Court reiterates that under section 31-1 of the Imprisonment Act, prisoners are granted limited access to the Internet — including access to the official databases of legislation and the database of judicial decisions available on the Internet.

50. The Court notes that the websites of the Council of Europe Information Office in Tallinn, the Chancellor of Justice, and the Riigikogu, to which the applicant wished to have access, predominantly contained legal information and information related to fundamental rights, including the rights of prisoners. For example, the website of the Riigikogu contained bills together with explanatory memoranda to them, verbatim records of the sittings of the Riigikogu, and minutes of committee sittings. The website of the Chancellor of Justice (who is also an ombudsman in Estonia) contained his selected legal opinions. The Court considers that the accessibility of such information promotes public awareness and respect for human rights and gives weight to the applicant's argument that the Estonian courts used such information and the applicant needed access to it for the protection of his rights in the court proceedings. The Court has also taken note of the applicant's argument that legal research in the form of browsing through available information (in order to find relevant information) and making specific requests for information were different matters and that the websites were meant for legal researches rather than making specific requests. Indeed, in order to make a specific request one would need to be aware of which particular information is available in the first place. The Court also notes that the domestic authorities have referred to alternative means of making available to the applicant the information stored on the websites in question (for example, by mail — see paragraph 17 above), but did not compare the costs of these alternative means with the additional costs that extended Internet access would allegedly incur.

51. The Court further notes that in the Rules of the Committee of Ministers for the supervision of the execution of judgments and of the terms of friendly settlements, publication of the Court's judgments in the language of the respondent State is mentioned as an example of the general measures to be taken in order to execute judgments (see paragraph 22 above). The Court notes, in this connection, that when the applicant lodged his complaint with the domestic courts, the Estonian translations and summaries of the Court's judgments were only available on the website of the Council of Europe Information Office and it was only later that this information was published elsewhere — in the online version of Riigi Teataja (see paragraph 40 above).

52. The Court cannot overlook the fact that in a number of Council of Europe and other international instruments the public-service value of the Internet and its importance for the enjoyment of a range of human rights has been recognised. Internet access has increasingly been understood as a right, and calls have been made to develop effective policies to attain universal access to the Internet and to overcome the «digital divide» (see paragraphs 23 to 25 above). The Court considers that these developments reflect the important role the Internet plays in people's everyday lives. Indeed, an increasing amount of services and information is only available on the Internet, as evidenced by the fact that in Estonia the official publication of legal acts effectively takes place via the online version of Riigi Teataja and no longer through its paper version (see paragraph 7 above). The Court reiterates that the online version of Riigi Teataja also currently carries Estonian summaries and Estonian translations of the Court's judgments (see paragraph 40 above).

54. The Court concludes that the interference with the applicant's right to receive information, in the specific circumstances of the present case, cannot be regarded as having been necessary in a democratic society.

There has accordingly been a violation of Article 10 of the Convention.

II. Application of Article 41 of the Convention

«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»

A. Damage

56. The applicant claimed compensation for the non-pecuniary damage he had sustained as a result of the alleged violation of his rights and asked the Court to determine a fair level of compensation.

57. The Government considered that given that the Convention had not been violated in respect of the applicant, there was no basis for awarding any compensation. Furthermore, they submitted that, should the Court find a violation of the applicant's rights, such a finding would in itself constitute sufficient just satisfaction.

58. The Court considers that in the circumstances of this case the finding of a violation constitutes in itself sufficient just satisfaction for any non-pecuniary damage sustained by the applicant.

B. Costs and expenses

FOR THESE REASONS, THE COURT

3. Holds, by six votes to one, that the finding of a violation constitutes in itself sufficient just satisfaction for the non-pecuniary damage sustained by the applicant;

President

Stanley NAISMITH Registrar

In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the separate opinion of Judge J.F.Kjølbro is annexed to this judgment.

A.I.K.

S.H.N.

DISSENTING OPINION OF JUDGE KJØLBRO

1. In the present case, the Court has found that the Estonian authorities' refusal to grant the applicant, a prisoner serving a life sentence, access to three specific webpages on the Internet violates the applicant's right to receive information as protected by Article 10 of the Convention. I respectfully disagree.

2. I share the majority's view that the refusal to grant the applicant access to the three webpages amount to an interference with the applicant's right to receive information as protected by Article 10 of the Convention (see paragraph 45 of the judgment). However, I do not find it decisive for the assessment of the existence of an interference that access to certain sites containing legal information is already granted under Estonian law (section 31-1 of the Imprisonment Act). In my view, refusal to grant access to the Internet, thus rendering access to specific information either impossible or more difficult, will in general amount to an interference with the right to receive information (see Ahmet Yýldýrým v. Turkey, no. 3111/10, §§ 47 — 56, ECHR 2012; Akdeniz v. Turkey (dec.), no. 20877/10, §§ 18 — 29, 11 March 2014; and Cengiz and Others v. Turkey, nos. 48226/10 and 14027/11, §§ 47 — 58, 1 December 2015). Therefore, it is sufficient for me that prisoners in Estonia are, with a few exceptions, generally prohibited from using the Internet.

---