Постановление ЕСПЧ от 13.12.2011
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 13.12.2011. 13703/04. 13.12.2011. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1370304
«Дело „Васильев и Ковтун (Vasilyev and Kovtun) против Российской Федерации“ (жалоба № 13703/04) [рус., англ.]»
с английского] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ВАСИЛЬЕВ И КОВТУН (VASILYEV AND KOVTUN) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 13703/04)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 13 декабря 2011 года)
<*> Перевод с английского О.Л. Ветровой.
По делу «Васильев и Ковтун против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Нины Ваич, Председателя Палаты,
Мирьяны Лазаровой Трайковской,
Линоса-Александра Сисилианоса,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 22 ноября 2011 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 13703/04, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) двумя гражданами Российской Федерации — Виктором Ивановичем Васильевым и Василием Григорьевичем Ковтуном (далее — заявители) 22 марта 2004 г.
2. Интересы заявителей представлял П.А. Пурсиайнен, адвокат, практикующий в Санкт-Петербурге. Власти Российской Федерации были первоначально представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека В.В. Милинчук, а впоследствии Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека Г.О. Матюшкиным, соответственно.
3. 19 июня 2007 г. Председатель Первой секции коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 1 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу. 18 января 2011 г. сторонам было предложено представить дополнительные объяснения в соответствии с подпунктом «c» пункта 2 правила 54 Регламента Суда.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
4. Заявители родились в 1951 и 1947 годах и проживают в Санкт-Петербурге и Сосновом Бору (Ленинградской области), соответственно.
A. Таможенное разбирательство
5. Как можно видеть из счета-проформы, датированного 7 апреля 1999 г. и представленного первым заявителем (Васильевым), коммерческая организация «Ниссан трейдинг Юроп лимитед» предложила продать ему автомобиль и доставить его морским путем. В счете указывались условия доставки (CIF <*> Хельсинки), а также подробная информация о машине, в том числе ее цена, а именно 11 900 долларов США. Второй заявитель (Ковтун) представил аналогичный счет, датированный 30 марта 1999 г., на автомобиль стоимостью 14 900 долларов США.
<*> Разновидность договора купли-продажи, подразумевающая доставку застрахованного товара морским путем в определенный порт (прим. переводчика).
6. В июле 1999 г. заявители предоставили российским таможенным органам таможенные декларации и вышеупомянутые счета для оформления. Заявители подали заявления об освобождении от уплаты пошлины, полагая, что их статус в соответствии с законом о льготах участникам ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС дает им право на такое освобождение. 5 августа 1999 г. Сосновоборский городской суд Ленинградской области обязал таможенные органы передать в пользование автомобиль второму заявителю без уплаты каких-либо таможенных сборов. Председатель Ленинградского областного суда принес протест в порядке надзора о пересмотре этого решения. 10 декабря 1999 г. президиум Ленинградского областного суда (далее — президиум) удовлетворил его протест и отменил Решение от 5 августа 1999 г. Президиум нашел, что на дату подачи заявления о таможенном оформлении второй заявитель не имел права на освобождение от уплаты пошлины. По-видимому, аналогичные разбирательства имели место в отношении первого заявителя.
7. 27 июля 1999 г. национальные органы возбудили уголовное дело (N 990666) против неуказанных лиц в связи с рядом случаев незаконного ввоза автомобилей из-за границы. 12 и 16 августа 1999 г. следователь вынес Постановления о наложении ареста в отношении большого количества автомобилей, включая автомобили, которые были представлены для таможенного оформления заявителями. Они были допрошены в качестве свидетелей. Было установлено, что ситуация заявителей не имеет отношения к обстоятельствам дела № 990666. Упомянутые Постановления о наложении ареста были, соответственно, отменены.
8. По-видимому, примерно в сентябре 2000 года заявителям было предложено предоставить дополнительные документы, чтобы закончить таможенное оформление. Когда они не выполнили это требование в срок, таможенные органы изъяли автомобили и передали их государственному предприятию.
9. В ноябре 2000 года заявителям было предложено уплатить таможенную пошлину за оформление автомобилей. Они также безуспешно просили разрешения вывезти автомобили с территории Российской Федерации, ссылаясь на тяжелое финансовое положение.
B. Решения о конфискации
10. 14 и 22 ноября 2000 г. сотрудники таможни составили протоколы о предполагаемом нарушении заявителями применимых таможенных правил и вынесли постановление о наложении ареста на основании предполагаемого недекларирования заявителями ввезенных товаров в нарушение пункта 1 статьи 279 Таможенного кодекса.
11. 24 июля 2002 г. Волховский городской суд в составе судьи П., рассмотревшего дела единолично, вынес решения о конфискации автомобилей. Судья постановил:
«(Второй заявитель) указан в качестве владельца автомобиля, представленного для таможенного оформления... Таможенная проверка и уголовно-правовая проверка подлинности доверенностей установила, что со (вторым заявителем) связался некий Сергей, которого он не знал, и ему было предложено осуществить за определенную плату таможенное оформление автомобиля для него (Сергея). 17 июля 1999 г. (второй заявитель) подделал официальную форму доверенности для ввоза определенного автомобиля из-за границы. Он не подписывал никаких других документов для таможенных органов и не передавал денег на покупку автомобиля. Как объяснил (второй заявитель), он только подписал официальную форму и представил документы для оформления, в то время как автомобиль был оплачен Сергеем. (Второй заявитель) присутствовал при таможенном осмотре автомобиля. Он утверждал, что является собственником автомобиля. Однако в заключении почерковедческой экспертизы указано, что, если (второй заявитель) подписал официальную форму, таможенная декларация была подписана другим лицом. Таким образом, (второй заявитель) не произвел таможенное оформление надлежащим образом.»
Следственные органы вынесли Постановление о наложении ареста на автомобиль... 23 июня 2000 г. Постановление о наложении ареста было отменено... 27 сентября 2000 г. (второй заявитель) был уведомлен о необходимости произвести таможенное оформление... но им не был соблюден установленный срок. Таким образом, (второй заявитель) нарушил таможенные правила, предусмотренные пунктом 1 статьи 279 Таможенного кодекса... В связи с нарушением срока привлечения к ответственности штраф налагаться не может... (Второй заявитель) должен быть привлечен к ответственности, а автомобиль подлежит конфискации как непосредственный объект нарушения таможенных правил... Эта конфискация может быть назначена независимо от основного или вспомогательного характера наказания... и может быть применена в течение трех лет с даты нарушения таможенных правил. В соответствии со статьей 380 Кодекса не имеет значения, является ли лицо, ответственное за нарушение, собственником транспортного средства, которое подлежит конфискации в качестве объекта правонарушения. Также не имеет значения, установлен ли собственник...».
Аналогичное решение было вынесено судьей и в отношении первого заявителя. Заявители не были уведомлены о заседании и не явились на него.
12. Узнав о вышеупомянутых Решениях 29 июля и 2 августа 2002 г., представители заявителей подали жалобы.
13. Несмотря на продолжающееся производство по жалобам, 6 августа 2002 г. решения о конфискации были переданы в местную службу судебных приставов-исполнителей. На решениях имелись штампы городского суда, указывающие на их вступление в силу, и они были подписаны судьей П. и секретарем суда.
14. 8 августа 2002 г. судебный пристав-исполнитель передал автомобили государственному предприятию, которое впоследствии их продало.
15. 27 ноября 2002 г. Ленинградский областной суд рассмотрел жалобы заявителей на решения о конфискации от 24 июля 2002 г. и отменил их на том основании, что дела были неподсудны Волховскому городскому суду. Дела были переданы на рассмотрение в Приморский районный суд Санкт-Петербурга.
16. 5 февраля 2003 г. Приморский районный суд указал следующее:
«Согласно статье 4.5 Кодекса об административных правонарушениях, вступившего в силу с 1 июля 2002 г., решение в отношении таможенного правонарушения может быть вынесено не позднее одного года со дня совершения административного правонарушения. Согласно пункту 6 статьи 24.5 Кодекса производство по делу об административном правонарушении не может быть начато, а начатое производство подлежит прекращению, если истек срок давности привлечения к административной ответственности. Поскольку правонарушение было совершено более года назад, разбирательство должно быть прекращено...»
Автомобиль... и документы должны быть возвращены законному владельцу после необходимого таможенного оформления. Если владелец не может быть установлен, вопрос о судьбе автомобиля должен быть разрешен в рамках гражданского разбирательства...».
Решение не было обжаловано и, соответственно, вступило в силу.
C. Попытки получения компенсации
17. Заявители подали ходатайство о возбуждении уголовного дела против судьи П., который ошибочно передал на исполнение решения о конфискации до окончания разбирательств в отношении отмены этих решений. Письмом от 7 мая 2003 г. прокуратура Ленинградской области отклонила их обращения, отметив, что решения о конфискации уже отменены. Областная квалификационная коллегия судей также отказала в рассмотрении жалобы заявителей.
18. Кроме того, заявители, действуя через Пурсиайнена, возбудили гражданское разбирательство против Судебного департамента при Верховном суде Российской Федерации, Министерства юстиции Российской Федерации и таможенного органа. Они требовали компенсации материальных потерь, причиненных им преждевременным исполнением решений о конфискации. Заявители жаловались на то, что Протоколы от 14 и 22 ноября 2000 г. (см. § 10 настоящего Постановления) были незаконно составлены в их отсутствие, что они не были извещены о составлении этих протоколов и что таможня обратилась в ненадлежащий суд за вынесением решений о конфискации. Заявители утверждали, что судебные приставы-исполнители незаконно возбудили исполнительное производство, тогда как они должны были передать материалы в другой орган службы судебных приставов-исполнителей. Заявители утверждали следующее:
«Отчуждение автомобилей стало возможным в связи с нарушением законодательства сотрудниками таможни, судьей городского суда и судебным приставом-исполнителем. Отдельное нарушение одного из этих должностных лиц не могло само по себе повлечь за собой отчуждение автомобилей, которое обусловило материальный ущерб... Совокупность действий вышеупомянутых органов причинила значительный материальный ущерб».
Заявители ссылались на статью 6 Конвенции, статью 53 Конституции и Постановление Конституционного Суда от 25 января 2001 г., а также на статьи 322, 1064 и пункт 2 статьи 1070 Гражданского кодекса (см. § 25 и 28 - 30 настоящего Постановления).
19. В Определении от 30 июня 2003 г. Октябрьский суд Адмиралтейского района Санкт-Петербурга указал, что дело не может быть рассмотрено. Ссылаясь на статьи 132 и 136 Гражданского процессуального кодекса, суд отметил, что для предъявления иска о возмещении ущерба требуется доказательство предшествующего установления вины судьи. Соответственно, заявителям было предложено предоставить копию такого приговора.
20. В ноябре 2003 года заявители обратились в вышеупомянутый суд с письменным запросом о состоянии разбирательства по их делу. В ответе районного суда воспроизводилось содержание Определения от 30 июня 2003 г. С учетом того, что заявители не получили копию Определения, суд разрешил им предоставить необходимые документы до 11 декабря 2003 г. В качестве альтернативы заявители были извещены об их праве обжаловать Определение от 30 июня 2003 г., а также указывалось, что истекший срок для подачи обжалования будет продлен в связи с наличием уважительной причины.
21. Адвокат заявителей обжаловал Определение, ссылаясь на Постановление Конституционного Суда от 25 января 2001 г. (см. § 29 настоящего Постановления) и утверждая, что приговор суда по уголовным делам не является обязательным при данных обстоятельствах.
22. 28 января 2004 г. Санкт-Петербургский городской суд рассмотрел частную жалобу и подтвердил мотивировку Определения от 30 июня 2003 г.
23. 1 марта 2004 г. районный суд установил, что заявители не обжаловали Определение от 30 июня 2003 г., и, соответственно, дело было прекращено. Заявители не обжаловали это Определение.
II. Применимое национальное законодательство и практика
A. Процессуальные требования при рассмотрении гражданского дела
1. Гражданский процессуальный кодекс 2002 года
24. Статья 132 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации 2002 года (далее — ГПК РФ) предусматривает, что к исковому заявлению прилагаются, в частности, документы, подтверждающие обстоятельства, на которых истец основывает свои требования. Несоблюдение требований, установленных в статье 132, влечет оставление заявления без движения, о чем извещается лицо, подавшее заявление, и ему предоставляется разумный срок для исправления недостатков. Если заявитель в установленный срок не выполнит указания судьи, перечисленные в определении, заявление считается неподанным и возвращается заявителю (статья 136).
2. Последующая практика Конституционного Суда Российской Федерации
25. Конституционный Суд Российской Федерации указал, что у судьи есть дискреционное правомочие предоставлять лицам, подавшим исковое заявление, срок для исправления недостатков. Данное правомочие судьи направлено на правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел и не может расцениваться как нарушение конституционных прав заявительницы <*>. В любом случае заявительница могла повторно подать исковое заявление в рамках нового разбирательства (см., в частности, Определение от 25 ноября 2010 г. № 1463-О-О <**>). Судья должен вынести мотивированное определение о возвращении искового заявления (см., в частности, Определение от 25 января 2007 г. № 68-О-О).
<*> Жалоба по делу № 1463-О-О была подана гражданкой Ишковой (прим. переводчика).
<**> Конституционный Суд уточнил, что заявительница могла сделать это при условии «устранения допущенного нарушения» (прим. переводчика).
26. Конституционный Суд также указал со ссылкой на статьи 13 и 134 ГПК РФ, что отсутствие специального закона, определяющего подведомственность и подсудность дел о признании незаконными действий (бездействия) судьи, не означает, что к подобного рода делам не могут применяться общие правила о подведомственности и подсудности гражданских дел, установленные ГПК РФ (см., в частности, Определения от 19 июня 2007 г. № 431-О-О и 19 марта 2009 г. № 233-О-О). Любое иное толкование означало бы отказ в доступе к суду и в компенсации ущерба (см. Определение от 27 мая 2004 г. № 210-О). В отсутствие специального правового регулирования (регламентации оснований и порядка возмещения государством вреда, причиненного незаконными действиями или бездействием суда, судьи) должны непосредственно применяться нормы Конституции Российской Федерации (см. Определение от 26 мая 2011 г. № 685-О-О).
27. Статья 392 ГПК РФ содержит перечень оснований пересмотра вступившего в силу решения по вновь открывшимся обстоятельствам. В Постановлении от 26 февраля 2010 г. Конституционный Суд Российской Федерации указал, что эта статья должна быть истолкована как в принципе допускающая возобновление рассмотрения дела по вновь открывшимся обстоятельствам, таким как установление Европейским судом нарушения Конвенции по конкретному делу (см. также Определение Конституционного Суда от 7 июня 2011 г. № 853-О-О). Статья 392 ГПК РФ была соответственно изменена и вступила в силу в новой редакции с 1 января 2012 г.
B. Ответственность государства
28. Статья 1069 Гражданского кодекса (далее — ГК РФ) предусматривает, что вред, причиненный в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, подлежит возмещению. Вред, причиненный при осуществлении правосудия, возмещается в случае, если вина судьи установлена приговором суда, вступившим в законную силу (пункт 2 статьи 1070 ГК РФ).
29. В Постановлении от 25 января 2001 г. Конституционный Суд Российской Федерации дал толкование пункта 2 статьи 1070 ГК РФ. Он пояснил, что установление вины судьи приговором суда является необходимым элементом для требования о возмещении ущерба в связи с незаконным судебным решением, вынесенным этим судьей в рамках гражданского разбирательства. Однако установление вины приговором не требуется, если требование о возмещении убытков или ущерба затрагивает иные нарушения судебного разбирательства, такие как, например, уклонение от рассмотрения дела в разумный срок. Конституционный Суд Российской Федерации указал, что федеральный законодатель должен создать законодательную базу, регулирующую вторую категорию требований о возмещении вреда и, в частности, разъясняющую основания возмещения ущерба и соответствующие вопросы юрисдикции.
30. Конституционный Суд Российской Федерации отметил, что отсутствие вышеупомянутой законодательной базы не может служить основанием для отказа в рассмотрении дела. Отсутствие такой базы не предполагает неприменимость общих правил оснований и порядка установления ответственности государства или вопросов юрисдикции (см. Определения от 27 мая 2004 г. № 210-О и 5 марта 2009 г. № 278-О-П). Впоследствии Конституционный Суд Российской Федерации развил свою позицию (см. Определение от 8 апреля 2010 г. № 524-О-П) следующим образом:
«Отправление правосудия является особым видом осуществления государственной власти. Применяя общее правовое предписание (норму права) к конкретным обстоятельствам дела, судья дает собственное толкование нормы, принимает решение в пределах предоставленной ему законом свободы усмотрения (иногда весьма значительной) и зачастую оценивает обстоятельства, не имея достаточной информации... Участник процесса, в интересах которого судебное решение отменяется или изменяется вышестоящей инстанцией, может считать, что первоначально оно было постановлено не в соответствии с законом именно по вине судьи... Положение пункта 2 статьи 1070 ГК РФ... связывает ответственность государства с преступным деянием судьи, совершенным умышленно... или по неосторожности (неисполнение или ненадлежащее исполнение судьей как должностным лицом суда своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе). Вышеизложенное не препятствует компенсации вреда, причиненного при иных обстоятельствах или контекстах, когда вина судьи может быть установлена судебным решением вне сферы уголовного законодательства...».
C. Таможенный кодекс 1993 года
31. Статья 380 Таможенного кодекса предусматривает, что исполнение постановления таможенного органа Российской Федерации в части конфискации допускается только по истечении срока обжалования постановления таможенного органа. Конфискация товаров производится независимо от того, являются ли они собственностью лица, совершившего нарушение таможенных правил, а также независимо от того, установлено это лицо или нет, например, в соответствии со статьей 279 Кодекса в связи с уклонением от декларирования ввезенных товаров. Постановлением от 14 мая 1999 г. Конституционный Суд Российской Федерации установил, что статья 380 не противоречит Конституции Российской Федерации. Суд отметил, что часто лицо, обвиняемое в нарушении таможенных правонарушений, например, не представившее таможенную декларацию, необязательно является собственником товара, подлежащего оформлению. Данное лицо может быть перевозчиком или посредником, таким как таможенный брокер.
32. Статья 380 Таможенного кодекса утратила силу 1 июля 2002 г.
D. Гражданский кодекс
33. Гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом, таких как договоры, акты государственных органов, которые предусмотрены законом в качестве основания возникновения гражданских прав и обязанностей, судебные решения. Права на имущество, подлежащие государственной регистрации, возникают с момента регистрации соответствующих прав на него (статья 8 ГК РФ). Постановление Правительства Российской Федерации от 12 августа 1994 г. № 938 предусмотрело государственную регистрацию транспортных средств, включая ввезенные из-за границы <*>.
<*> Учет транспортных средств, предусмотренный Постановлением № 938, не носит характера государственной регистрации, с момента которой возникает право собственности на зарегистрированную вещь (прим. переводчика).
34. Согласно статье 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе, если полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или оказанной услуге) возместить его стоимость в деньгах. В соответствии со статьей 302 ГК РФ, если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.
35. На основании Постановления от 25 февраля 1998 г. Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации исковое требование собственника об истребовании имущества у лица, приобретшего спорное имущество в результате публичных торгов, проведенных в порядке, установленном для исполнения судебных актов и актов других органов, указанных в статье 1 Федерального закона «Об исполнительном производстве», подлежит удовлетворению в случае, если проданное с торгов имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли, поскольку согласно статье 302 ГК РФ собственник вправе в этом случае истребовать имущество и у добросовестного приобретателя (§ 26 Постановления).
36. В Постановлении от 21 апреля 2003 г. Конституционный Суд Российской Федерации истолковал статью 167 ГК РФ как не позволяющую первоначальному собственнику истребовать имущество у добросовестного приобретателя в отсутствие специальной законодательной нормы. При этом в соответствии со статьей 302 ГК РФ может быть предъявлен виндикационный иск.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
37. Заявители жаловались на то, что они были лишены доступа к правосудию, поскольку национальные суды отказались рассматривать их иски о компенсации, предъявленные против некоторых государственных органов. Европейский суд рассмотрит эту жалобу с точки зрения пункта 1 статьи 6 Конвенции, который предусматривает:
«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...».
A. Доводы сторон
38. Власти Российской Федерации утверждали, что формуляр жалобы был подан 31 мая 2004 г. и подписан Пурсиайненом, в то время как соответствующие формуляры доверенностей были представлены намного позже, а именно 31 марта и 4 апреля 2006 г. Власти Российской Федерации заключили, что жалоба, таким образом, была подана надлежащим образом только 31 марта и 4 апреля 2006 г., то есть по истечении шестимесячного срока в нарушение пункта 1 статьи 35 Конвенции. Что касается существа настоящей жалобы, власти Российской Федерации утверждали, что заявители не имели титула или имущественных прав на автомобили. На них лежало бремя доказывания своих имущественных прав в соответствии с принципом affirmanti incubit probatio <*>. Следовательно, их жалобы в отношении разбирательства о компенсации в национальных судах не были связаны с «гражданскими правами». Таким образом, отказ судов рассмотреть дело по существу не нарушил их право на доступ к суду. В любом случае заявителям было правомерно предложено предоставить приговор суда по уголовным делам, подтверждавший осуждение судьи. Требования, которые были предъявлены против некоторых официальных органов, напрямую зависели от этого приговора и не могли рассматриваться в его отсутствие. Заявители, ссылаясь на пункт 2 статьи 1070 ГК РФ, указывали в качестве основания своих исков на незаконные действия судьи, а не на вынесение незаконного решения.
<*> Правильнее Affirmanti incumbit probatio (лат.) — принцип возложения доказывания на утверждающего (прим. переводчика).
39. Заявители утверждали, что выполнили критерии приемлемости в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции. В частности, они утверждали, что соответствующие официальные формуляры были впервые приложены к формуляру жалобы в 2004 году. Что касается существа жалобы, заявители утверждали, что являются собственниками конфискованных автомобилей и что ни один суд не установил противоположного. Национальные суды произвольно отказались рассматривать их требования о компенсации, предъявленные против органов власти.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
40. Что касается правила шестимесячного срока, Европейский суд отмечает, что материалы дела содержат доверенности, датированные 21 и 22 мая 2004 г., назначающие Пурсиайнена представителем интересов заявителей в Европейском суде. Жалоба была подана 31 мая 2004 г., не позднее шести месяцев после судебных решений, вынесенных 28 января и 1 марта 2004 г. Соответственно, довод властей Российской Федерации подлежит отклонению.
41. Кроме того, власти Российской Федерации утверждали, что в настоящем разбирательстве отсутствуют «гражданские права», поскольку заявители не имели имущественных прав на автомобили и не могли понести ущерб вследствие их конфискации и последующей продажи. Европейский суд в этой связи напоминает, что пункт 1 статьи 6 Конвенции распространяется на спор о «гражданском праве», которое может, хотя бы в качестве доказуемого основания, считаться признанным в национальном праве, независимо от того, защищено ли оно также Конвенцией (см. в числе недавних примеров Постановление Большой палаты по делу «Энеа против Италии» (Enea v. Italy), жалоба № 74912/01, § 103, ECHR 2009-...).
42. Европейский суд отмечает, что заявители требовали возмещения в связи с предположительно незаконными действиями со стороны ряда публичных органов, включая судью. Серьезно не оспаривалось, что такое материальное право на возмещение, по крайней мере, на доказуемых основаниях, считается признаваемым национальным законодательством в толковании Конституционного Суда Российской Федерации (см. § 28 - 30 настоящего Постановления и для сравнения Постановление Европейского суда по делу «Георгиадис против Греции» (Georgiadis v. Greece), § 34 — 36, Reports of Judgments and Decisions 1997-III, и Постановление Европейского суда от 27 апреля 1989 г. по делу «Невиш-и-Силва против Португалии» (Neves e Silva v. Portugal), § 37, Series A, № 153-A). Европейский суд также отмечает, что право на компенсацию, которое заявители отстаивали в национальных судах, имело фактическим основанием материальный ущерб, причиненный тому, что они считали своим имуществом. То, что заявители являлись собственниками, не оспаривалось в ходе судебных разбирательств, имеющих отношение к настоящей жалобе.
43. Учитывая изложенное, Европейский суд находит, что статья 6 Конвенции является применимой.
44. Европейский суд также находит, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции, и что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
45. Европейский суд напоминает, что пункт 1 статьи 6 Конвенции обеспечивает каждому право предъявить в суд любое требование, относящееся к его гражданским правам и обязанностям. Соответственно, это положение воплощает «право на суд», в составе которого право на доступ к суду, а именно право на возбуждение дела судом по гражданским делам, представляет собой только один аспект. Однако этот аспект фактически позволяет воспользоваться другими гарантиями, предусмотренными в пункте 1 статьи 6 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 22 декабря 2009 г. по делу «Сергей Смирнов против Российской Федерации» (Sergey Smirnov v. Russia), жалоба № 14085/04, § 25, и Постановление Европейского суда от 10 января 2006 г. по делу «Телтроник-ЦАТВ» против Польши» (Teltronic-CATV v. Poland), жалоба № 48140/99, § 45).
46. «Право на суд» не является абсолютным и может подвергаться ограничениям. Примененные ограничения не должны ограничивать и уменьшать доступ к суду, предусмотренный для граждан, таким образом или в таком объеме, что в значительной мере сущность этого права будет умалена. Кроме того, Европейский суд подчеркивает, что ограничение совместимо с пунктом 1 статьи 6 Конвенции только в том случае, когда оно преследует законную цель и существует разумная соразмерность между используемыми средствами и преследуемой законной целью (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Сергей Смирнов против Российской Федерации», § 26 и 27, Постановление Европейского суда от 26 июля 2005 г. по делу «Едамский и Едамская» (Jedamski and Jedamska v. Poland), жалоба № 73547/01, § 58, и Постановление Европейского суда по делу «Крейц против Польши» (Kreuz v. Poland), жалоба № 28249/95, § 54 и 55, ECHR 2001-VI).
47. Европейский суд также напоминает, что в его задачу не входит подмена собой национальных судов. В первую очередь национальные органы, особенно суды, должны решать проблемы толкования национального законодательства. Роль Европейского суда сводится к проверке того, насколько последствия данного толкования совместимы с требованиями Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу «Акционерное общество „Сотирис энд Никос Кутрас Атти“ против Греции» (Soci\text{й}t\text{й} Anonyme Sotiris and Nikos Koutras Attee v. Greece), жалоба № 39442/98, ECHR 2000-XII, § 17).
48. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд отмечает что после того как дело заявителей было передано в суд, оно не было рассмотрено по существу, поскольку к исковому заявлению заявителей не был приложен документ, подтверждающий обстоятельства, лежащие в основе требований (приговор суда по уголовному делу в отношении судьи), как предусмотрено ГПК РФ (см. § 24 и 25 настоящего Постановления).
49. Основное содержание жалобы заявителей касалось несогласия с выводами национальных судов о том, что их дело не может рассматриваться в отсутствие подтверждения обстоятельств, лежащих в основе их требований, путем представления приговора суда по уголовным делам, который признавал бы судью виновным в совершении преступления. В настоящем деле заявители пытались обратиться в суд с иском к государству о возмещении вреда, причиненного ошибкой, предположительно допущенной секретарем суда и судьей, которые участвовали в рассмотрении их дела. Национальные суды отказались рассматривать требования заявителей на том основании, что они не предоставили приговора суда по уголовному делу о признании виновным судьи, рассматривавшего их дело.
50. Согласно ГК РФ ущерб, причиненный в результате отправления правосудия, подлежит возмещению, если вина судьи установлена в рамках уголовного судопроизводства. В 2001 году Конституционный Суд Российской Федерации указал, что установление вины судьи приговором суда является необходимым элементом для требования возмещения ущерба в связи с незаконным судебным решением, вынесенным этим судьей в рамках гражданского разбирательства. Однако установление вины приговором не требуется, если требование о возмещении убытков или ущерба затрагивает иные нарушения судебного разбирательства, такие, как, например, уклонение от рассмотрения дела в разумный срок. Конституционный Суд Российской Федерации отметил, что федеральный законодатель должен создать законодательную базу, регулирующую вторую категорию требований о возмещении вреда и, в частности, разъясняющую основания возмещения ущерба и соответствующие вопросы юрисдикции (см. § 28 и 29 настоящего Постановления).
51. По мнению Европейского суда, отсутствие вышеупомянутой законодательной базы в российской правовой системе необязательно должно служить основанием для отказа в рассмотрении дела. Действительно, как Конституционный Суд Российской Федерации впоследствии указал в этой связи, отсутствие такой базы не означает неприменимость общих принципов в отношении оснований и процедуры установления ответственности государства или определения подведомственности и подсудности (см. § 30 настоящего Постановления).
52. Национальные суды в настоящем деле не рассмотрели жалобы заявителей в свете позиции Конституционного Суда Российской Федерации, что касается процессуальных основ, которые должны быть применены при рассмотрении подобных жалоб, и не мотивировали свое решение о том, что дело заявителей относится к первой категории дел, требующих установления вины судьи как условия рассмотрения.
53. Кроме того, Европейский суд не убежден в том, что соответствующие нормы в настоящем деле отвечали требованию качества закона в соответствии со смыслом Конвенции и являлись достаточно предсказуемыми. Заявители были вправе рассчитывать на согласованную систему, основанную на четких, практических и эффективных возможностях предъявления требований против государства (см. Постановление Европейского суда от 16 декабря 1992 г. по делу «Де Жуфр де ла Прадель против Франции» (De Geouffre de la Pradelle v. France), § 34, Series A, № 253-B). Европейский суд ранее устанавливал нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с длительной и необъяснимой неспособностью государства обеспечить законодательную базу, что лишало заявителя процессуальной возможности предъявления аналогичного требования о компенсации и принятия его к рассмотрению по существу (см. Постановление Европейского суда от 16 сентября 2010 г. по делу «Черничкин против Российской Федерации» (Chernichkin v. Russia), жалоба № 39874/03, § 28 - 30).
54. Действительно, решение национальных судов оставить дело без рассмотрения не лишало заявителей возможности повторного возбуждения дела при условии, что они выполнят формальные требования, одно из которых составляет содержание настоящей жалобы. Однако Европейский суд находит, что эти возможности не смягчают ограничения права на доступ к правосудию в настоящем деле, поскольку основная проблема содержится в применимом законодательстве (см. для сравнения Постановление Европейского суда от 11 декабря 2008 г. по делу «Коловангина против Российской Федерации» (Kolovangina v. Russia), жалоба № 76593/01, § 26). Ввиду вышеизложенных соображений Европейский суд заключает, что на само существо права заявителей на доступ к правосудию было оказано отрицательное влияние.
55. Наконец, Европейский суд отмечает, что требование представить приговор в отношении судьи затрагивало жалобы, направленные против судебной власти и/или судьи. Действительно, это было основной претензией заявителей. В то же время, оставив соответствующие требования без рассмотрения из-за непредставления приговора суда по уголовным делам, национальные суды также оставили без рассмотрения требования против других ответчиков, а именно таможни и судебных приставов-исполнителей. Не представляется очевидным, что для рассмотрения данных требований был необходим приговор суда по уголовному делу в отношении судьи.
56. С учетом вышеизложенного Европейский суд считает, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с тем, что право заявителей на доступ к правосудию было несоразмерно умалено.
II. Предполагаемые нарушения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
57. Заявители жаловались на то, что изъятие и дальнейшая продажа автомобилей, а также отказ в предоставлении компенсации нарушили их права, предусмотренные статьями 6 и 17 Конвенции и статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Европейский суд рассмотрит вышеупомянутую жалобу с точки зрения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая предусматривает следующее:
«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.»
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».
A. Доводы сторон
1. Власти Российской Федерации
58. Власти Российской Федерации утверждали, что заявители не выполнили правило шестимесячного срока (см. § 38 настоящего Постановления) и что они не возбудили судебного разбирательства с целью оспорить законность решений о конфискации, вынесенных в отношении автомобилей и их фактического изъятия. Заявители должны были возбудить гражданское разбирательство, чтобы определить, кто имеет право на реституцию автомобилей в соответствии с Решением от 5 февраля 2003 г. Решения национальных судов указывали, что автомобили должны быть возвращены их «законным владельцам», которые необязательно являются собственниками автомобилей. Кроме того, заявители должны были предъявить иски в суд к представителям таможни и судебным приставам-исполнителям. В любом случае, получив Решения от 5 февраля 2003 г., заявители не пытались истребовать автомобили у государства или действовать в соответствии со статьей 302 ГК РФ, которая предусматривает для собственников возможность предъявить иск к любым добросовестным приобретателям автомобилей.
59. Кроме того, власти Российской Федерации утверждали, что заявители не имели титула на автомобили. Они также не предоставили в Европейский суд соответствующих и достаточных доказательств этого. Ни один суд не подтвердил их имущественные права. Вопрос о собственниках никогда не рассматривался в национальных судах, поскольку этот вопрос не касался разбирательства в отношении таможенных правонарушений и дальнейшей конфискации ввезенных автомобилей.
60. Что касается существа жалобы, власти Российской Федерации утверждали, что автомобили были законно изъяты в качестве вещественного доказательства и приобщены к материалам дела в связи с таможенным нарушением. Решения о конфискации от 24 июля 2002 г. не являлись посягательством на права законных владельцев, так как эти решения были отменены при обжаловании. Возбуждение исполнительного производства судебными приставами-исполнителями было законным. Заявители не являлись стороной исполнительного производства, и отсутствовало требование их уведомления о нем.
61. Отсюда следует, что заявители не имели права на возмещение ущерба от государства, поскольку их материальные права не были нарушены.
2. Заявители
62. Заявители утверждали со ссылкой на счета, что они являлись собственниками автомобилей во время таможенного оформления и в ходе последующего разбирательства. Иные документы, касающиеся права собственности, при приобретении автомобилей не составлялись. Их титул собственников автомобилей не может быть устранен тем фактом, что они не соблюдали правил таможенного оформления или требований к регистрации. Их титул собственников на национальном уровне не оспаривался.
63. Заявители утверждали, что они исчерпали внутренние средства правовой защиты, предъявив в суд иск против государства. Однако им было отказано в доступе к суду в контексте этого требования. Что касается иска против добросовестных приобретателей автомобилей, он не имел никаких перспектив, и в любом случае российское законодательство не предусматривает возврата имущества, которое перед этим не прошло таможенного оформления.
64. Заявители, таким образом, утверждали, что были произвольно лишены своих автомобилей. В частности, они полагали, что исполнение решения о конфискации до его вступления в силу являлось незаконным. Отказ судов рассматривать их требования о компенсации был также незаконным.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
a) Существование «имущества» в значении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
65. Европейский суд напоминает, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции применяется только к существующему имуществу лица и не гарантирует права на приобретение имущества (см. Постановление Европейского суда от 13 июня 1979 г. по делу «Маркс против Бельгии» (Marckx v. Belgium), § 50, Series A, № 31). Соответственно, лицо, обжалующее нарушение своих прав с точки зрения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, должно, прежде всего, подтвердить, что такое право существует. Подобное «требование» может относиться к сфере действия этой статьи только в случае, если оно достаточно установлено для того, чтобы быть исполнимым (см. Постановление Европейского суда от 18 июня 2009 г. по делу «Новиков против Российской Федерации» (Novikov v. Russia), жалоба № 35989/02, § 33, с дополнительными отсылками).
66. Концепция «имущества», отраженная в первом абзаце статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, имеет автономное значение, которое не ограничивается правом собственности в отношении материальных вещей и не зависит от формальной классификации по национальному законодательству: некоторые иные права и интересы, представляющие собой активы, могут также рассматриваться как «имущественные права» и, следовательно, как «имущество» по смыслу данного положения. В каждом деле необходимо исследовать вопрос о том, был ли заявитель наделен при обстоятельствах дела, взятых в целом, титулом на действительный интерес, защищенный статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. Постановление Большой палаты от 29 марта 2010 г. по делу «Депаль против Франции» (Depalle v. France), жалоба № 34044/02, § 62).
67. Европейский суд отмечает, что в июле 1999 года заявители представили таможенные декларации российским таможенным органам для оформления двух автомобилей (см. § 5 и 6 настоящего Постановления). Впоследствии им было разрешено обжаловать решения о конфискации автомобилей. Титул заявителей не был оспорен в ходе национальных судебных разбирательств (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Новиков против Российской Федерации», § 36).
68. Европейский суд находит, что при обстоятельствах дела, взятых в совокупности, заявители обладали титулом на действительный интерес, защищенный статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Таким образом, Европейский суд признает, что заявители могут утверждать, что имели «имущество» в отношении вышеупомянутых автомобилей. Соответственно, статья 1 Протокола № 1 к Конвенции является применимой.
b) Исчерпание средств правовой защиты и правило шестимесячного срока
69. Европейский суд напоминает, что основной акцент в жалобе заявителей сделан на предположительно незаконные решения о конфискации и поспешную продажу автомобилей, повлекшую невозможность восстановить владение автомобилями, несмотря на Решения от 5 февраля 2003 г.
70. Европейский суд напоминает, что в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции он может рассматривать дела только после того, как исчерпаны внутренние средства правовой защиты. В то время как в контексте механизма защиты прав человека правило об исчерпании внутренних средств правовой защиты должно применяться с определенной степенью гибкости и без излишнего формализма, оно не ограничивается требованием о подаче жалоб в соответствующие национальные суды и об использовании средств правовой защиты, предусмотренных для оспаривания данных решений, которые предположительно нарушают конвенционные права. Он также обычно требует, чтобы жалобы, которые предполагается впоследствии представить на международном уровне, были предъявлены в соответствующий национальный орган по крайней мере с соблюдением формальных требований и сроков, установленных национальным законодательством (см. среди прочего Постановление Большой палаты по делу «Азинас против Кипра» (Azinas v. Cyprus), жалоба № 56679/00, § 38, ECHR 2004-III).
71. Целью правила об исчерпании средств правовой защиты является обеспечение национальным властям (преимущественно судебным органам) возможности рассмотрения жалобы на нарушение конвенционных прав и, если это необходимо, предоставления возмещения до того, как эта жалоба подана в Европейский суд (см. Постановление Большой палаты по делу «Кудла против Польши» (Kud³a v. Poland), жалоба № 30210/96, § 152, ECHR 2000-XI).
72. Пункт 1 статьи 35 Конвенции предусматривает распределение бремени доказывания. Власти государства-ответчика, ссылающиеся на неисчерпание внутренних средств правовой защиты, обязаны доказать Европейскому суду, что средство правовой защиты было эффективным, что в соответствующий период оно существовало теоретически и практически, то есть было доступным, могло обеспечить возмещение в связи с жалобами заявителя и имело разумные шансы на успех (см. Постановление Большой палаты по делу «Сейдович против Италии» (Sejdovic v. Italy), жалоба № 56581/00, § 46, ECHR 2006-II). Однако, если эта обязанность доказывания исполнена, заявитель должен подтвердить, что средство правовой защиты, на которое ссылались власти Российской Федерации, было фактически использовано или по какой-то причине являлось неадекватным и неэффективным при конкретных обстоятельствах дела, или что существовали особые обстоятельства, освобождающие его от этого требования (см. Постановление Европейского суда от 16 сентября 1996 г. по делу «Акдивар и другие против Турции» (Akdivar and Others v. Turkey), § 68, Reports of Judgments and Decisions 1996-IV).
73. Европейский суд отмечает следующие факты настоящего дела. Суд вынес решения о конфискации автомобилей. Заявители обжаловали эти решения. Однако по какой-то причине решения о конфискации оказались окончательными и вступившими в силу или были отмечены как таковые. Получив автомобили, судебные исполнители продали их на публичных торгах. Рассмотрев жалобу заявителей, суд кассационной инстанции передал дело на рассмотрение другого суда. Последний отметил, что соответствующий срок привлечения к ответственности истек, и, соответственно, прекратил разбирательство. Автомобили должны были быть возвращены «законным владельцам». В любом случае автомобили не могли быть возвращены, поскольку они были проданы третьим лицам. Иски заявителей против государства не были рассмотрены на основаниях, изложенных выше, в разделе о нарушении пункта 1 статьи 6 Конвенции.
74. Власти Российской Федерации утверждали, что заявители должны были возбудить разбирательство в соответствии со статьей 302 ГК РФ против добросовестных приобретателей автомобилей. Заявители утверждали, что не могли обоснованно утверждать, что транспортные средства «выбыли из (их) владения», что требуется для предъявления виндикационного иска, и они не могли действовать как «владельцы» в соответствии с российским законодательством, предъявляя такое требование без предварительного таможенного оформления.
75. Европейский суд напоминает, что от заявителя, исчерпавшего средства правовой защиты, которые являются заведомо эффективными и достаточными, не требуется обращаться к другим доступным, но, возможно, не имеющим больших шансов на успех средствам (см. Постановление Большой палаты по делу «Акилина против Мальты» (Aquilina v. Malta), жалоба № 25642/94, § 39, ECHR 1999-III). Когда все средства были исчерпаны, использования других средств, которые имеют, по сути, те же цели, не требуется (см. Постановление Большой палаты от 15 октября 2009 г. по делу «Микаллеф против Мальты» (Micallef v. Malta), жалоба № 17056/06, § 58). При обстоятельствах настоящего дела Европейский суд находит, что заявители выполнили требование об исчерпании средств правовой защиты и что не было установлено, и Европейский суд не считает, что другой судебный иск имел бы лучшие перспективы. Соответственно, доводы власти Российской Федерации подлежат отклонению.
76. По причинам, изложенным в § 40 настоящего Постановления, Европейский суд приходит к выводу, что срок подачи жалобы заявителями отвечал правилу шестимесячного срока.
77. Европейский суд находит, что эта часть жалобы не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции и что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
2. Существо жалобы
78. Установив, что заявители обладали «имуществом» в смысле статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, Европейский суд должен определить, отвечало ли обжалуемое вмешательство требованиям этого положения.
79. Однако Европейскому суду не требуется определять, должны ли обстоятельства дела квалифицироваться как лишение имущества или контроль за его использованием.
80. Европейский суд напоминает, что любое вмешательство публичных властей в право на уважение собственности должно быть «законным»: второе предложение первого абзаца разрешает лишение имущества только «на условиях, предусмотренных законом», а второй абзац устанавливает, что государства уполномочены осуществлять контроль за использованием собственности путем обеспечения выполнения «законов» (см. Постановление Большой палаты по делу «Ятридис против Греции» (Iatridis v. Greece), жалоба № 31107/96, § 58, ECHR 1999-II).
81. Европейский суд отмечает, что в июле 1999 года заявители предоставили таможенные декларации российским таможенным органам для оформления. Их заявления не были рассмотрены, в частности, из-за возбуждения судебного разбирательства в связи с их отказом от уплаты таможенных пошлин. Кроме того, в то же время были вынесены постановления о наложении ареста в отношении автомобилей в рамках уголовного разбирательства. Эти постановления о наложении ареста были отменены, когда выяснилось, что ситуация заявителей не связана с обстоятельствами уголовного дела. Впоследствии таможенные органы изъяли автомобили в связи с тем, что заявители не предоставили в течение определенного срока дополнительные документы для завершения таможенного оформления. Заявителям было предложено уплатить необходимую таможенную пошлину для таможенного оформления автомобилей. Впоследствии суд вынес решения о конфискации.
82. Европейский суд отмечает, что в то время как в связи с истечением срока штраф не мог быть наложен, автомобили были конфискованы как непосредственные объекты нарушения таможенных правил. Как указывал городской суд, такая конфискация могла быть применена в течение трех лет с даты нарушения таможенных правил. Позже суд кассационной инстанции отменил решения о конфискации на том основании, что городской суд не обладал юрисдикцией для рассмотрения дела. В ходе возобновленного разбирательства в другом суде было установлено, что с 1 июля 2002 г. решение в отношении таможенного правонарушения не могло быть вынесено по истечении одного года с даты совершения нарушения. Поскольку нарушение было совершено более чем за год до событий, суд прекратил разбирательство по делу и обязал возвратить транспортные средства.
83. Ввиду вышеизложенных соображений Европейский суд заключает, что решения о конфискации в настоящем деле противоречили российскому законодательству и что заявителям не было предоставлено адекватное возмещение.
84. Европейский суд также отмечает, что до июля 2002 года Таможенный кодекс предусматривал, что исполнение решения о конфискации допускается только по истечении срока обжалования постановления таможенного органа (см. § 31 настоящего Постановления). Европейский суд напоминает, что его полномочия проверять соблюдение законодательства страны ограничены, поскольку, в первую очередь, национальные власти должны толковать и применять законы. Таким образом, с учетом последовательного отказа российских властей от указания положения законодательства, которое может быть истолковано как основание для преждевременного исполнения решения о конфискации в конце 2002 года, Европейский суд находит, что оспариваемое вмешательство с точки зрения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции не может быть признано законным.
85. С учетом вышеупомянутых выводов не требуется рассматривать вопроса о том, было ли достигнуто справедливое равновесие между требованиями общего интереса и защитой фундаментальных прав лица.
86. Таким образом, имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
III. Иные предполагаемые нарушения Конвенции
87. Наконец, заявители жаловались в соответствии со статьей 6 Конвенции на пересмотр дела в порядке надзора в 1999 году и утверждали, что им не была предоставлена возможность присутствовать на слушании 24 июля 2002 г.
88. В то же время, учитывая все представленные ему материалы, и насколько предмет жалобы относится к его юрисдикции, Европейский суд не усматривает в ней признаков нарушения прав и свобод, предусмотренных Конвенцией или Протоколами к ней. Следовательно, жалоба в данной части подлежит отклонению в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
IV. Применение статьи 41 Конвенции
89. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
90. Первый и второй заявители требовали 11655 и 14593 евро, соответственно, что касается материального ущерба (покупная цена автомобилей), и каждому по 5000 евро в качестве компенсации морального вреда.
91. Власти Российской Федерации оспорили требования, поскольку, по их мнению, нарушение прав заявителей не было допущено.
92. Европейский суд установил, что обстоятельства настоящего дела раскрывают незаконное вмешательство в «имущество» заявителей в нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. При обстоятельствах настоящего дела, отмечая отсутствие объяснений со стороны властей Российской Федерации в отношении исчисления материального ущерба и рассмотрев предоставленные ему материалы, Европейский суд считает приемлемым присудить первому и второму заявителям 8000 евро и 10000 евро, соответственно, а также любой налог, подлежащий начислению на указанные выше суммы.
93. Кроме того, учитывая установленные нарушения, Европейский суд присуждает каждому заявителю по 5000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную выше сумму.
B. Судебные расходы и издержки
94. Каждый заявитель также требовал 3563 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных на уровне страны и в Европейском суде.
95. Власти Российской Федерации оспорили данные требования, ссылаясь на отсутствие доказательств того, что они связаны с вопросами, рассмотренными в Европейском суде.
96. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле, учитывая имеющиеся в его распоряжении документы и вышеизложенные критерии, и поскольку требования касаются установленных им нарушений, Европейский суд полагает обоснованным присудить каждому заявителю сумму в размере 1000 евро в отношении всех видов расходов, а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявителей в связи с этой суммой.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
97. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
признал приемлемой жалобу в отношении доступа к правосудию и конфискации, а в остальной части — неприемлемой;
-
постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителям следующие суммы, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты:
i) 8000 евро (восемь тысяч евро), а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму, в качестве компенсации материального ущерба первому заявителю (Васильеву);
ii) 10000 евро (десять тысяч евро), а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму, в качестве компенсации материального ущерба второму заявителю (Ковтуну);
iii) 5000 евро (пять тысяч евро) каждому заявителю, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда;
iv) 1000 евро (одну тысячу евро) каждому заявителю, а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявителей, в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 13 декабря 2011 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF VASILYEV AND KOVTUN v. RUSSIA (Application No. 13703/04)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Vasilyev and Kovtun v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
and Søren Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 22 November 2011,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 13703/04) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by two Russian nationals, Mr Viktor Ivanovich Vasilyev and Mr Vasiliy Grigoryevich Kovtun («the applicants»), on 22 March 2004.
2. The applicants were represented by Mr P.A. Pursiainen, a lawyer practising in St Petersburg. The Russian Government («the Government») were initially represented by Ms V. Milinchuk, and subsequently by Mr G. Matyushkin, the former and current Representatives of the Russian Federation at the European Court of Human Rights respectively.
3. On 19 June 2007 the President of the First Section decided to give notice of the application to the Government. It was also decided to rule on the admissibility and merits of the application at the same time (Article 29 § 1). On 18 January 2011 the parties were asked to submit further observations under Rule 54 § 2 (c) of the Rules of Court.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
4. The applicants were born in 1951 and 1947 and live in St Petersburg and Sosnoviy Bor (Leningrad Region) respectively.
A. Customs proceedings
5. As can be seen from a pro forma invoice dated 7 April 1999 and submitted by the first applicant (Mr Vasilyev), a private company named Nissan Trading Europe Limited offered to undertake to sell him a car and to ship it to him. The invoice indicated the means of shipping (CIF Helsinki) and the details concerning the car, including its price, namely 11,900 United States dollars (USD). The second applicant (Mr Kovtun) submitted a similar invoice dated 30 March 1999 for a car priced at USD 14,900.
6. In July 1999 the applicants submitted customs declarations and the above invoices to the Russian customs authorities for clearance. The applicants applied for a waiver of customs duties, considering that their status under the Chernobyl-related legislation entitled them to such an exemption. On 5 August 1999 the Sosnovoborsk Town Court of the Leningrad Region ordered the customs authorities to release the second applicant's car for use without payment of any customs duties. The President of the Leningrad Regional Court applied for supervisory review of this decision. On 10 December 1999 the Presidium of the Leningrad Regional Court («the Presidium») granted his request, and set aside the judgment of 5 August 1999. The Presidium considered that on the date of the application for customs clearance, the second applicant had no entitlement to an exemption. It appears that proceedings to the same effect also took place in respect of the first applicant.
7. In the meantime, on 27 July 1999 the national authorities instituted criminal proceedings (case No. 990666) against unspecified persons in relation to numerous unlawful imports of cars from abroad. On 12 and 16 August 1999 an investigator issued charging orders in respect of a large number of cars, including the above-mentioned cars which had been submitted for customs clearance by the applicants. They were interviewed as witnesses. It was established that the applicants' situation was not related to the circumstances of case No. 990666. The said charging orders were accordingly annulled.
8. It appears that in or around September 2000 the applicants were requested to provide additional documents in order to finalise the customs clearance. When they did not comply with this requirement in time, the customs authority impounded the cars and placed them in the hands of a State-owned enterprise.
9. In November 2000 the applicants offered to pay the required customs duty for customs clearance of the cars. They also unsuccessfully sought permission to take the cars out of Russian territory, citing financial hardship.
B. Confiscation orders
10. On 14 and 22 November 2000 customs officers compiled reports on the applicants' alleged violation of applicable customs regulations and applied for confiscation orders on account of the applicants' alleged non-declaration of imported goods, in breach of Article 279 § 1 of the Customs Code.
11. By judgments of 24 July 2002 the Volkhov Town Court, with Judge P. sitting in a single-judge formation, issued confiscation orders in respect of the cars. The judge held as follows:
«[The second applicant] was mentioned as the owner of the car submitted for customs clearance... The customs inquiry and the criminal inquiry concerning forgery of authority forms established that [the second applicant] had been contacted by a certain Sergey, whom he did not know, and had been asked to carry out, for a fee, the customs clearance of a car for him (Sergey). On 17 July 1999 [the second applicant] had forged an authority form for importing a specific car from abroad. He had not signed any other document for the customs authorities, and had not handed over any money to buy the car. As he explained, he indeed had signed an authority form and had submitted the clearance documents, whereas the car had been paid for by Sergey. [The second applicant] had been present during the customs inspection of the car. He claims to be the car owner. However, a handwriting expert report indicates that while [the second applicant] has signed the authority form, the customs declaration has been signed by another person. Thus, [the second applicant] has not properly carried out the customs clearance.»
The investigating authorities issued a charging order in respect of the car... On 23 June 2000 the charging order was revoked... On 27 September 2000 [the second applicant] was informed of the need to process the customs clearance ... but he did not comply with the required time-limits. Thus he committed a violation of the customs regulations, in breach of Article 279 § 1 of the Customs Code... No fine can be imposed, owing to the expiry of the liability time-limits... [The second applicant] should be held liable and the car should be seized as the direct object of the customs offence... Such confiscation may be imposed irrespective of the principal or subsidiary nature of the penalty ... and may be imposed within three years of the date of the violation of the customs regulations. Under Article 380 of the Code it does not matter whether the person responsible for the violation owned the vehicle to be seized as the object of the offence. Also, it does not matter whether the owner has been established...»
A judgment in similar terms was issued by the judge also in respect of the first applicant. The applicants had not been notified of the hearing and did not attend it.
12. Having learnt about the above judgments, on 29 July and 2 August 2002 the applicants' representatives lodged appeals.
13. Despite the pending appeal proceedings, on 6 August 2002 the confiscation orders were submitted to the local bailiffs' office for execution. The orders bore the Town Court's stamp, indicating that they had become final, and were signed by Judge P. and the court registrar.
14. On 8 August 2002 the bailiff handed over the cars to a State enterprise, which subsequently sold them.
15. On 27 November 2002 the Leningrad Regional Court examined the applicants' appeals against the confiscation orders of 24 July 2002 and annulled them on the ground that the Volkhov Town Court had had no jurisdiction to hear the case. The case was remitted for examination by the Primorskiy District Court of St Petersburg.
16. On 5 February 2003 the Primorskiy District Court held the following:
«As follows from Article 4.5 of the Code of Administrative Offences in force since 1 July 2002, a decision concerning a customs offence cannot be issued after the expiry of one year from the date on which the offence was committed. Under Article 24.5 § 6 of the Code, administrative offence proceedings cannot be initiated or continued if the time-limits for liability have expired. Since the offence was committed more than one year ago, the proceedings should be discontinued...»
The car ... and the documents should be returned to the lawful holder after the necessary customs clearance. If the holder cannot be identified, what should be done with the car should be considered in civil court proceedings...»
No appeal was lodged against this decision, which accordingly became final.
C. Attempts to obtain compensation
17. The applicants sought the institution of criminal proceedings against Judge P., who had wrongly allowed the enforcement of the confiscation orders to proceed before the appeal proceedings against these orders had been determined. By a letter of 7 May 2003 the Prosecutor's Office of the Leningrad Region dismissed their request, noting that the confiscation orders had been annulled. The regional Judges Qualifications Board also refused to deal with the applicants' complaint.
18. In addition, the applicants, acting through Mr Pursiainen, brought civil proceedings against the Judicial Department of the Supreme Court of the Russian Federation, the Ministry of Justice and the customs office. They claimed compensation for the pecuniary loss caused to them by the premature execution of the confiscation orders. The applicants complained that the reports of 14 and 22 November 2000 (see paragraph 10 above) had been unlawfully compiled in their absence, that they had not been notified of those reports and that the customs office had applied to the wrong court for the confiscation orders. According to the applicants, the bailiffs had unlawfully initiated enforcement proceedings and should have declined jurisdiction in favour of another bailiffs' office. The applicants contended as follows:
«The disposal of the cars was rendered possible owing to the violation of the legislation by the officials of the customs office, the judge of the Town Court and the bailiff. An individual violation by one of those public officials could not have, in itself, resulted in the unlawful disposal of the cars which caused pecuniary damage... The actions of the above authorities, taken in their entirety, have caused significant pecuniary damage.»
The applicants relied on Article 6 of the Convention, Article 53 of the Constitution and the Constitutional Court's ruling of 25 January 2001, as well as Article 322, Article 1064 and Article 1070 § 2 of the Civil Code (see paragraphs 25 and 28 — 30 below).
19. By a procedural decision of 30 June 2003 the Oktyabrskiy Court of the Admiralteyskiy District of St Petersburg held that the case could not be examined. Referring to Articles 132 and 136 of the Code of Civil Procedure, the court held that the action for damages required evidence of a prior criminal conviction of a judge. Thus, the applicants were required to submit a copy of such a judgment.
20. In November 2003 the applicants wrote to the above court, inquiring about the state of the proceedings in their case. The District Court replied, restating the contents of the decision of 30 June 2003. Considering that the applicants had not received a copy of that decision, the court allowed them to submit the required documents by 11 December 2003. Alternatively, they were informed of their right to lodge an appeal against the decision of 30 June 2003, also seeking that the expired time-limit for an appeal be extended on account of a valid reason.
21. The applicants' lawyer appealed, relying on the ruling of the Constitutional Court of 25 January 2001 (see paragraph 29 below), and arguing that a criminal court judgment was not indispensable in the circumstances.
22. On 28 January 2004 the St Petersburg City Court examined the appeal and endorsed the reasoning of the decision of 30 June 2003.
23. On 1 March 2004 the District Court established that the applicants had not complied with the decision of 30 June 2003, and thus discontinued the case. The applicants did not appeal.
II. Relevant domestic law and practice
A. Procedural requirements concerning examination of a civil case
1. Code of Civil Procedure of 2002
24. Article 132 of the Code of Civil Procedure of 2002 («the CCP») provides that a statement of claim is to be accompanied by, inter alia, documents confirming the circumstances underlying the claims. The claimant's failure to comply with the requirements of Article 132 would result in the court refraining from examining the case and affording the claimant a time-limit for remedying the shortcoming. If the shortcoming has not been remedied within the time-limit provided, the statement of claim should be treated as never having been lodged and should be returned to the claimant (Article 136).
2. Subsequent jurisprudence of the Russian Constitutional Court
25. The Constitutional Court of Russia considered that a judge had a discretionary power, including a power to establish a reasonable time-limit for remedying shortcomings in such claims. The judge's discretionary power was aimed at ensuring the correct and timely examination of civil cases, and did not violate a claimant's rights. In any event, the claimant could resubmit his statement of claim in new proceedings (see, among others, decision No. 1463-O-O of 25 November 2010). The judge should issue a reasoned decision concerning a refusal to process a case (see, among others, decision No. 68-O-O of 25 January 2007).
26. The Constitutional Court has also held, with reference to Articles 134 and 13 of the CCP, that the absence of a special statute concerning jurisdictional matters for claims against unlawful actions or inaction on the part of a judge did not imply that this type of cases should not be governed by the general jurisdictional rules of the CCP (see, among others, decision No. 431-O-O of 19 June 2007, and decision No. 233-O-O of 19 March 2009). Any other interpretation would result in a denial of access to court, and a denial of compensation for damage (see decision No. 210-O of 27 May 2004). In the absence of a special legal regulation (concerning the grounds and procedure for claiming compensation from the State in respect of damage caused by unlawful actions or inaction on the part of a court or a judge), the courts should directly apply the relevant provisions of the Constitution (see decision No. 685-O-O of 26 May 2011).
27. Article 392 of the CCP contains a list of situations which may justify the reopening of a finalised case on account of newly discovered circumstances. By a ruling of 26 February 2010 the Constitutional Court of Russia indicated that this Article should be interpreted as, in principle, allowing the launching of a procedure to have a final judgment re-examined on account of newly discovered circumstances, such as the finding of a violation of the European Convention in a given case by the European Court of Human Rights (see also the Constitutional Court's decision No. 853-O-O of 7 June 2011). Article 392 of the Code was amended accordingly with effect from 1 January 2012.
B. State liability
28. Article 1069 of the Civil Code («the Code») provides that loss sustained as a result of unlawful actions or inaction on the part of public authorities or their officials should be compensated. Loss sustained as a result of the administration of justice is recoverable if the judge's fault has been established in criminal proceedings (Article 1070 § 2 of the Code).
29. By a ruling of 25 January 2001, the Constitutional Court provided an interpretation of Article 1070 § 2 of the Code. It held that a judge's criminal conviction was a necessary element for a claim for damages on account of an unlawful judicial decision issued by that judge in the context of civil proceedings. However, a criminal conviction was not required if the claim concerned loss or damage sustained through other violations in judicial proceedings, such as, for instance, a failure to examine the case within a reasonable time. The Constitutional Court held that the federal legislature should adopt a legislative framework governing that second category of tort claims and, in particular, clarifying the grounds for recovering damages and related jurisdictional matters.
30. The Constitutional Court indicated that the absence of the above-mentioned legislative framework should not serve as a reason for refusing to deal with a case. The absence of such a framework did not imply the inapplicability of the general rules concerning the grounds and procedure for establishing State liability or concerning jurisdictional matters (see decision No. 210-O of 27 May 2004 and decision No. 278-О-П of 5 March 2009). Subsequently, the Constitutional Court developed its position (see decision No. 524-О-П of 8 April 2010) as follows:
«Administration of justice is a special type of State authority. When applying a general legal rule in the circumstances of a given case, a judge provides an interpretation of the rule, takes a decision within the scope of his (at times wide) margin of appreciation provided by the law and, often, assesses the circumstances without the benefit of sufficient information... A party to court proceedings benefiting from an annulment or amendment of a judgment by a higher court is entitled to consider that that judgment had not been in compliance with the law through the judge's fault... Article 1070 § 2 excludes a presumption of culpability on the tortfeasor's part, and requires the establishment of the judge's guilt in a criminal judgment as an additional condition of State liability... Thus, Article 1070 § 2 links State liability to a criminal act of a judge, which was premeditated or owing to the improper exercise of his powers ... when examining a case and taking a judicial decision... The above does not preclude compensation in respect of damage caused in other circumstances or contexts, when the judge's guilt may be established by a court decision outside the sphere of criminal law...»
C. Customs Code of 1993
31. Article 380 of the Customs Code provided that the execution of a confiscation order could only occur after the expiry of the time-limit for appeal. Confiscation could proceed irrespective of whether or not the goods to be confiscated were owned by the person who had been found to be in breach of the customs regulations, for instance under Article 279 of the Code concerning the non-declaration of imported goods. By a ruling of 14 May 1999 the Constitutional Court held that Article 380 was in compliance with the Constitution. The court noted that frequently the person charged with a customs offence, for instance the person omitting to make a customs declaration, was not necessarily the owner of the goods to be cleared; the person could be just a carrier or an intermediary, such as a customs broker.
32. Article 380 of the Code ceased to have effect on 1 July 2002.
D. Civil Code
33. Civil rights and obligations are conferred by virtue of legal grounds prescribed by law, such as contracts, acts of public authorities if required by law, or a court judgment. An entitlement concerning property, which should be subject to State registration, arises, as a rule, from the moment of such registration (Article 8 of the Civil Code). The Russian Government's Decree No. 938 of 12 August 1994 required State registration of vehicles, including those imported from abroad.
34. Under Article 167 of the Civil Code, a voided transaction does not give rise to any legal consequences beyond those related to its annulment, and is void ab initio. In the case of a voided transaction, the parties should return to each other what they have received or, if this is not practicable, they should pay compensation. Under Article 302 of the Civil Code, the original owner can claim property back from a bona fide purchaser who has acquired it from an unauthorised seller without knowing or being in a position to know that the seller was unauthorised. However, such a claim can only arise if the property was lost, stolen, or otherwise taken out of the original owner's control.
35. In accordance with a ruling of 25 February 1998 by the Plenary Session of the Supreme Commercial Court of Russia («the ruling»), if a property had been sold at a public auction held in compliance with the Enforcement Proceedings Act, the court should grant the owner's claim for restitution of his property under Article 302 of the Civil Code if the property sold had been lost by the owner or had been stolen from him, or had otherwise been taken out of his control; the above should be applied even against a bona fide purchaser of the property (paragraph 26 of the ruling).
36. By a ruling of 21 April 2003, the Constitutional Court interpreted Article 167 of the Civil Code as not allowing the original owner to reclaim his property from a bona fide purchaser, unless there was a special legislative provision to this effect. Instead, a claim vindicating prior rights (виндикационный иск) could be lodged under Article 302 of the Civil Code.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention
37. The applicants complained that they had been denied access to court because the national courts had refused to examine their claims for compensation against a number of public authorities. The Court will examine this complaint under Article 6 § 1 of the Convention, which reads as follows:
«In the determination of his civil rights and obligations... everyone is entitled to a fair... hearing... by [a] ...tribunal ...»
A. Submissions by the parties
38. The Government contended that the application form had been lodged on 31 May 2004 and had been signed by Mr Pursiainen, whereas the respective authority forms had been submitted much later, namely on 31 March and 4 April 2006. The Government concluded that the application had therefore been validly lodged only on 31 March and 4 April 2006, that is, after the expiry of the six-month time-limit under Article 35 § 1 of the Convention. As to the substance of the present complaint, the respondent Government argued that the applicants had no title or pecuniary rights in respect of the cars. It had been incumbent on them to substantiate their title with due regard to the principle affirmanti incubit probatio. Thus, their claims in the compensation proceedings before the national courts had not been in relation to any «civil rights». Consequently, the courts' refusal to examine their case on the merits had not frustrated their right to a court. In any event, the applicants had been rightly required to produce a criminal court judgment confirming the criminal conviction of a judge. The claims, which were directed against several public authorities, had depended directly on the existence of such a judgment and could not be processed without it. The applicants had referred to Article 1070 § 2 of the Civil Code citing, as the basis for their action, an unlawful action by a judge, rather than the delivery of an unlawful court decision.
39. The applicants argued that they had complied with the admissibility criteria under Article 35 § 1 of the Convention. In particular, they submitted that the respective authority forms had first been enclosed with the application form in 2004. As to the substance of the present complaint, the applicants argued that they had been the owners of the confiscated cars and that no court had ever made findings to the contrary. The national courts had arbitrarily refused to deal with their claims for compensation directed against the public authorities.
B. The Court's assessment
1. Admissibility
40. As to the six-month rule, the Court observes that the case file contains authority forms dated 21 and 22 May 2004, authorising Mr Pursiainen to be the applicants' representative before the Court. The complaint was lodged on 31 May 2004 within six months after the domestic court decisions issued on 28 January and 1 March 2004. The Government's argument should consequently be dismissed.
41. Furthermore, the Government argued that no «civil rights» had been at stake in the relevant court proceedings, as the applicants had had no title to the cars and could not have suffered any damage of account of their confiscation and subsequent sale. The Court reiterates, in that connection, that Article 6 § 1 extends to «contestations» (disputes) over «civil rights» which can be said, at least on arguable grounds, to be recognised under domestic law, irrespective of whether they are also protected under the Convention (see, as a recent authority, Enea v. Italy [GC], No. 74912/01, § 103, ECHR 2009-...)
42. The Court notes that the applicants claimed compensation in respect of allegedly unlawful actions on the part of several public authorities, including a judge. It has not been seriously disputed that such a substantive right to compensation was, at least on arguable grounds, recognised under Russian law, as interpreted by the Russian Constitutional Court (see paragraphs 28 — 30 above, and, by way of comparison, Georgiadis v. Greece, 29 May 1997, §§ 34 — 36, Reports of Judgments and Decisions 1997-III, and Neves e Silva v. Portugal, 27 April 1989, § 37, Series A No. 153-A). It is also observed that the right to compensation, which the applicants sought to assert before the domestic courts, had as a factual basis the pecuniary damage to what they considered to be their property. The applicants' ownership was not challenged in the court proceedings at the heart of the present complaint.
43. Therefore, the Court considers that Article 6 of the Convention is applicable.
44. The Court also considers that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
45. The Court reiterates that Article 6 § 1 secures to everyone the right to have a claim relating to his civil rights and obligations brought before a court or tribunal. In this way, that provision embodies the «right to a court», of which the right of access to a court, that is, the right to institute proceedings before a court, constitutes one aspect; however, it is an aspect that makes it in fact possible to benefit from the further guarantees laid down in paragraph 1 of Article 6 (see Sergey Smirnov v. Russia, No. 14085/04, § 25, 22 December 2009, and Teltronic-CATV v. Poland, No. 48140/99, § 45, 10 January 2006).
46. The right to a court is not absolute and may be subject to limitations. The limitations applied should not bar or restrict the access afforded to the individual in such a way or to such an extent that the very essence of that right is impaired. Furthermore, the Court underlines that a limitation will not be compatible with Article 6 § 1 unless it pursues a legitimate aim and there is a reasonable relationship of proportionality between the means employed and the legitimate aim sought to be achieved (see Sergey Smirnov, cited above, §§ 26 and 27; Jedamski and Jedamska v. Poland, No. 73547/01, § 58, 26 July 2005; and Kreuz v. Poland, No. 28249/95, §§ 54 and 55, ECHR 2001-VI).
47. The Court further reiterates that it is not its task to take the place of the domestic courts. It is primarily for the national authorities, notably the courts, to resolve problems of interpretation of domestic legislation. The Court's role is confined to ascertaining whether the effects of such an interpretation are compatible with the Convention (see Sociйtй Anonyme Sotiris and Nikos Koutras Attee v. Greece, No. 39442/98, § 17, ECHR 2000-XII).
48. Turning to the present case, the Court observes that after having been submitted to a court, the applicants' case was not examined on the merits because the statement of claim was not accompanied by a document confirming the circumstances underlying the claims (a criminal court judgment against a judge), as required under the Russian Code of Civil Procedure (see paragraphs 24 and 25 above).
49. The main thrust of the applicants' argument concerns their disagreement with the national courts' conclusion that their case could be left unexamined for failure to confirm the circumstances underlying the claims by providing a criminal judgment convicting a judge of a criminal offence. In the instant case the applicants attempted to sue the State for the damage caused by a mistake allegedly committed by the court registrar and the judge who had examined their case. The national courts refused to deal with the applicants' claims on the ground that they had not submitted a criminal court judgment convicting the judge in question.
50. Under the Russian Civil Code, loss sustained as a result of the administration of justice is recoverable if the judge's fault has been established in criminal proceedings. In 2001 the Russian Constitutional Court held that a judge's criminal conviction was a necessary element for a claim for damages sustained as a result of an unlawful judicial decision issued by that judge in civil proceedings. However, a criminal conviction was not required if the claim concerned damage incurred through other violations in judicial proceedings, such as, for instance, a failure to examine the case within a reasonable time. The Constitutional Court held that the legislature should adopt a legislative framework governing that second category of claims and, in particular, clarifying the grounds for recovering damages and related jurisdictional matters (see paragraphs 28 and 29 above).
51. In the Court's view, the absence of the above-mentioned legislative framework should not necessarily serve, in the Russian legal system, as a reason for refusing to deal with a case. Indeed, as the Russian Constitutional Court subsequently indicated in that connection, the absence of such a framework did not imply the inapplicability of the general rules concerning the grounds and procedure for establishing State liability or concerning jurisdictional matters (see paragraph 30 above).
52. The national courts in the present case failed to examine the applicants' claims in the light of the Constitutional Court's position as to the kind of procedural framework which should have been applied for processing such claims; and gave no reasons for their decision that the applicants' case fell within the first category of cases which required a judge's criminal conviction as a condition for their examination.
53. Furthermore, the Court is not satisfied that the relevant rules in the present case met the quality-of-law requirement under the Convention and were sufficiently foreseeable. The applicants were entitled to expect a coherent system based on a clear, practical and effective opportunity to assert their claims against the State (see De Geouffre de la Pradelle v. France, 16 December 1992, § 34, Series A No. 253-B). The Court has previously found a violation of Article 6 § 1 of the Convention on account of the State's prolonged and unexplained failure to provide a legislative framework, thus depriving the applicant of a procedural possibility of bringing a similar claim for compensation, and of obtaining its examination on the merits (see Chernichkin v. Russia, No. 39874/03, §§ 28 — 30, 16 September 2010).
54. It is true that despite the national courts' decision to leave the case unexamined, the applicants had the possibility of resubmitting the case provided that they complied with the formal requirements, including the one at the heart of the present complaint. However, the Court considers that this possibility does not attenuate the limitation on the right of access to court in the present case, since the underlying problem resided in the applicable legislation (see, by way of comparison, Kolovangina v. Russia, No. 76593/01, § 26, 11 December 2008). In view of the above considerations, the Court concludes that the very essence of the applicants' right of access to court was adversely affected.
55. Lastly, the Court observes that the requirement to produce a criminal court conviction in respect of a judge related to claims directed against the judiciary and/or a judge. Indeed, this was the applicants' central grievance. However, by leaving the relevant claim unexamined for failure to submit a criminal court judgment, the national courts also left unexamined the claims against the other respondents, namely the customs office and the bailiff. It does not appear that the examination of those claims required a criminal court judgment in respect of a judge.
56. In view of the foregoing, there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention in that the applicants' right of access to a court was disproportionately impaired.
II. Alleged violations of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention
57. The applicants complained that the seizure and subsequent sale of the cars, as well as the lack of compensation, had violated their rights under Articles 6 and 17 of the Convention, and under Article 1 of Protocol No. 1. The Court will examine the above complaints under Article 1 of Protocol No. 1, which read as follows:
«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.»
The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties.»
A. Submissions by the parties
1. The Government
58. The respondent Government argued that the applicants had not complied with the six-month rule (see paragraph 38 above) and that they had not brought any court proceedings challenging the lawfulness of the charging orders issued in respect of the cars and their actual impounding. The applicants should have brought civil proceedings to determine who was entitled to benefit from the restitution of the cars ordered by the judgments of 5 February 2003. The domestic court decisions indicated that the cars were to be returned to their «lawful holders»/«lawful possessors» («законные владельцы» in Russian) who were not necessarily the owners of the cars. In addition, they should have sued the customs officials or the bailiff. In any event, having received the orders of 5 February 2003, the applicants had not attempted to reclaim the cars from the State or under Article 302 of the Civil Code, which provided the owners with the possibility of pursuing an action against any bona fide purchasers of the cars.
59. Furthermore, the Government argued that the applicants had never had any title to the cars. Nor had they produced any appropriate and sufficient evidence to this effect before the Court. No court had ever confirmed their title. The ownership issue had never been considered by the national courts, since such a matter was extraneous to the proceedings concerning customs offences and the eventual confiscation of the imported cars.
60. As to the substance of the complaint, the Government argued that the cars had been lawfully seized as physical evidence and attached to the case file in relation to the customs offence. The confiscation orders of 24 July 2002 had not impinged upon the rights of any lawful owners, since those orders had been quashed on appeal. The opening of enforcement proceedings by the bailiffs had been lawful. The applicants had not been parties to the enforcement proceedings and there was no requirement that they should have been informed about them.
61. It followed from the above that the applicants had no right to compensation against the State, since none of their substantive rights had been violated.
2. The applicants
62. The applicants affirmed, with reference to invoices, that they had been the owners of the cars at the time of the customs clearance and during the ensuing proceedings. No other documents concerning ownership title had been prepared during the purchase of the cars. Their ownership of the cars could not be extinguished by the fact that they had not complied with the applicable customs clearance rules or the registration requirements. Their ownership had never been challenged at the domestic level.
63. The applicants argued that they had exhausted domestic remedies by lodging a court action against the State. However, they had been denied access to a court in the context of that claim. As to a court action against any bona fide purchasers of the cars, it would have no prospect of success and, in any event, Russian law did not allow for the restitution of property which had not previously received customs clearance.
64. The applicants thus maintained that they had been arbitrarily deprived of their cars. In particular, they contended that the execution of the confiscation orders before they had become final had been unlawful. The courts' refusal to examine their claims for compensation had also been unlawful.
B. The Court's assessment
1. Admissibility
(a) The existence of «possessions» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1
65. The Court reiterates that Article 1 of Protocol No. 1 applies only to a person's existing possessions and does not guarantee the right to acquire possessions (see Marckx v. Belgium, 13 June 1979, § 50, Series A No. 31). Consequently, a person who complains of a violation of his or her right under Article 1 of the Protocol must first show that such a right existed; a «claim» can only fall within the scope of that Article if it is sufficiently established to be enforceable (see Novikov v. Russia, No. 35989/02, § 33, 18 June 2009, with further references).
66. The concept of «possessions» referred to in the first part of Article 1 of Protocol No. 1 has an autonomous meaning which is not limited to the ownership of physical goods and is independent from the formal classification in domestic law: certain other rights and interests constituting assets can also be regarded as «property rights», and thus as «possessions» for the purposes of this provision. In each case the issue that needs to be examined is whether the circumstances of the case, considered as a whole, conferred on the applicant title to a substantive interest protected by Article 1 of Protocol No. 1 (see Depalle v. France [GC], No. 34044/02, § 62, 29 March 2010).
67. The Court observes that in July 1999 the applicants submitted customs declarations to the Russian customs authorities for clearance in respect of two cars (see paragraphs 5 and 6 above). Subsequently, they were allowed to appeal against the confiscations orders in respect of these cars. The applicants' ownership was not challenged in the domestic court proceedings (see, for comparison, Novikov, cited above, § 36).
68. The Court considers that the circumstances of the present case, considered as a whole, conferred on the applicants titles to a substantive interest protected by Article 1 of Protocol No. 1. Thus, the Court accepts that the applicants may claim to have had «possessions» in relation to the above-mentioned cars. Thus, Article 1 of Protocol No. 1 is applicable.
(b) Exhaustion of domestic remedies and the six-month rule
69. The Court reiterates that the main thrust of the applicants' complaint concerns the allegedly unlawful confiscation orders and precipitated sale of the cars, leading to the alleged impossibility for them to regain possession of the cars, despite the judgments of 5 February 2003.
70. The Court reiterates that, according to Article 35 § 1 of the Convention, it may only deal with an issue after the domestic remedies have been exhausted. While in the context of the machinery for the protection of human rights the rule of exhaustion of domestic remedies must be applied with some degree of flexibility and without excessive formalism, it does not require merely that applications should be made to the appropriate domestic courts and that use should be made of remedies designed to challenge impugned decisions which allegedly violate a Convention right. It normally requires also that the complaints intended to be made subsequently at the international level should have been aired before those same courts, at least in substance and in compliance with the formal requirements and time-limits laid down in domestic law (see, among other authorities, Azinas v. Cyprus [GC], No. 56679/00, § 38, ECHR 2004-III).
71. The object of the rule on exhaustion of domestic remedies is to allow the national authorities (primarily the judicial authorities) to address the allegation made of a violation of a Convention right and, where appropriate, to afford redress before that allegation is submitted to the Court (see Kud³a v. Poland [GC], No. 30210/96, § 152, ECHR 2000-XI).
72. Article 35 § 1 of the Convention provides for a distribution of the burden of proof. It is incumbent on the Government claiming non-exhaustion to satisfy the Court that the remedy was an effective one available in theory and in practice at the relevant time, that is to say, that it was accessible, was capable of providing redress in respect of the applicant's complaints and offered reasonable prospects of success (see Sejdovic v. Italy [GC], No. 56581/00, § 46, ECHR 2006-II). However, once this burden of proof has been satisfied it falls to the applicant to establish that the remedy advanced by the Government had in fact been used or was for some reason inadequate and ineffective in the particular circumstances of the case or that there existed special circumstances absolving him or her from the requirement (see, among other authorities, Akdivar and Others v. Turkey, 16 September 1996, § 68, Reports of Judgments and Decisions 1996-IV).
73. The Court observes that the facts of the case are as follows. A court issued confiscation orders in respect of the cars. The applicants appealed. However, for some reason, the confiscation orders had been or were marked as final and enforceable. Having received the cars, the bailiffs sold them at a public auction. Having examined the applicants' appeal, the appeal court declined jurisdiction in favour of another court. The latter considered that the relevant time-limits had expired and thus discontinued the proceedings. The cars were to be returned to their «lawful holders». In any event, the cars could not be returned, having been sold to third persons. The applicants' actions against the State were not examined for the reasons stated above under Article 6 § 1 of the Convention.
74. The Government argued that the applicants should have brought court proceedings under Article 302 of the Civil Code against the bona fide purchasers of the cars. The applicants argued that they could not have reasonably argued that the vehicles had been «taken out of [their] control», as required for a vindication claim, and that they could not act under Russian law as «owners» asserting such a claim without prior customs clearance.
75. The Court reiterates that an applicant who has exhausted a remedy that is apparently effective and sufficient cannot be required also to have tried others that were available but probably no more likely to be successful (see Aquilina v. Malta [GC], No. 25642/94, § 39, ECHR 1999-III). When a remedy has been pursued, use of another remedy which has essentially the same objective is not required (see Micallef v. Malta [GC], No. 17056/06, § 58, 15 October 2009). In the circumstances of the present case, the Court considers that the applicants have complied with the exhaustion requirement and that it has not been shown, and the Court does not consider, that another court action would offer better prospect of success. Thus, the Government's argument should be dismissed.
76. For the reasons stated in paragraph 40 above, the Court also considers that the applicants have complied with the six-month rule.
77. The Court considers that this part of the application is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
78. Having established that the applicants had «possessions» under Article 1 of Protocol No. 1, the Court has to determine whether the interference complained of was in compliance with the requirements of that provision.
79. However, the Court does not have to determine whether the circumstances of the case should be classified as a deprivation of possessions or control of use.
80. The Court reiterates that any interference by a public authority with the peaceful enjoyment of possessions should be lawful: the second sentence of the first paragraph authorises a deprivation of possessions only «subject to the conditions provided for by law» and the second paragraph recognises that the States have the right to control the use of property by enforcing «laws» (see Iatridis v. Greece [GC], No. 31107/96, § 58, ECHR 1999-II).
81. The Court observes that in July 1999 the applicants submitted customs declarations to the Russian customs authorities for clearance. Their applications were not processed, in particular because they had court proceedings concerning their claim for a waiver of customs duties. Also, charging orders were issued in the meantime in respect of the cars in the framework of a criminal case. These charging orders were annulled as soon as it became clear that the applicants' situation was not related to the circumstances of the criminal case. Subsequently, the customs authority impounded the cars because the applicants had not provided, within a time-limit, additional documents in order to finalise the customs clearance. The applicants offered to pay the required customs duty for customs clearance of the cars. Subsequently, a court issued confiscation orders.
82. The Court observes that while owing to the expiry of the liability time-limits no fine could be imposed, the cars were confiscated as the direct objects of the customs offence. As stated by the Town Court, such confiscation could be imposed within three years of the date of the violation of the customs regulations. Later on, the appeal court annulled the confiscation orders on the ground that the Town Court had had no jurisdiction to hear the case. In the resumed proceedings before another court, its was established that since 1 July 2002 a decision concerning a customs offence could not be issued after the expiry of one year from the date on which the offence was committed. Since the offence had been committed more than one year before, the court discontinued the case and ordered that the vehicles should be returned.
83. In view of the above considerations, the Court concludes that the confiscation orders in the present case were in breach of Russian law and that the applicants were not provided with adequate redress.
84. The Court also observes that until July 2002 the Customs Code provided that the execution of a confiscation order could only occur after the expiry of the time-limit for appeal (see paragraph 31 above). The Court reiterates that its power to review compliance with domestic law is limited as it is in the first place for the national authorities to interpret and apply that law. Therefore, having regard to the Russian authorities' consistent failure to indicate a legal provision that could be construed as the basis for the precipitated enforcement of the confiscation orders in late 2002, the Court finds the impugned interference in terms of Article 1 of Protocol No. 1 cannot be considered lawful.
85. The above findings make it unnecessary to examine whether a fair balance has been struck between the demands of the general interest of the community and the requirements of the protection of the individual's fundamental rights.
86. There has therefore been a violation of Article 1 of Protocol No. 1.
III. Other alleged violations of the Convention
87. Lastly, the applicants complained under Article 6 of the Convention about the supervisory review proceedings in 1999, and maintained that they had not been given an opportunity to attend the hearing on 24 July 2002.
88. However, in the light of all the material in its possession, and in so far as the matters complained of are within its competence, the Court finds that they do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that this part of the application is manifestly ill-founded and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 3 (a) and 4 of the Convention.
IV. Application of Article 41 of the Convention
89. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
90. The first and second applicants claimed 11,655 and 14,593 euros (EUR), respectively, as regards pecuniary damage (the purchase price of the vehicles), and EUR 5,000 each in respect of non-pecuniary damage.
91. The Government contested the claims because, in their view, there had been no violation of the applicants' rights.
92. The Court has found that the circumstances of the present case disclosed an unlawful interference with the applicants' «possessions» in breach of Article 1 of Protocol No. 1. In the circumstances of the present case, noting the absence of the Government's specific comments concerning the calculations in respect of pecuniary damage and having examined the available material, the Court finds it appropriate to award EUR 8,000 and EUR 10,000 to the first and second applicants respectively, plus any tax that may be chargeable.
93. Furthermore, having regard to the violations found, the Court awards each applicant EUR 5,000 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable.
B. Costs and expenses
94. Each applicant also claimed EUR 3,563 for the legal costs and expenses incurred at the national level and before the Court.
95. The Government contested the claims, arguing that there was no evidence that they related to the matters raised before the Court.
96. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred, and are reasonable as to quantum. In the present case, regard being had to the documents in its possession and the above criteria, and in so far as the claims relate to the violations it has found, the Court considers it reasonable to award each applicant the sum of EUR 1,000 under all heads, plus any tax that may be chargeable to the applicants.
C. Default interest
97. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaints concerning access to court and the confiscation orders admissible, and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention;
3. Holds that there has been a violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention;
(a) that the respondent State is to pay, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement:
(i) EUR 8,000 (eight thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of pecuniary damage, to the first applicant (Mr Vasilyev);
(ii) EUR 10,000 (ten thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of pecuniary damage, to the second applicant (Mr Kovtun);
(iii) EUR 5,000 (five thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage, to each applicant;
(iv) EUR 1,000 (one thousand euros), plus any tax that may be chargeable to the applicants, in respect of costs and expenses, to each applicant;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
5. Dismisses the remainder of the applicants' claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 13 December 2011, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.