Статья: Защита прав пациентов: действенный механизм или юридическая фикция?

(Осинцев Д.В.)

(«Медицинское право», 2021, № 2)

Осинцев Дмитрий Владимирович, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры административного права и административной деятельности органов внутренних дел Уральского юридического института Министерства внутренних дел Российской Федерации, город Екатеринбург.

Идеология правового государства и механизмы ее реализации вызвали не только бурный рост количества правовых актов, так или иначе касающихся реализации прав граждан в системе социальных институтов, но и породили множество нейтральных или порой негативных инструментов, существующих в формах юридических фикций, не имеющих не только эффективного, но и вообще какого-либо механизма их воплощения в жизнь. Таковым является юридический инструментарий защиты прав пациентов, где в условиях физической и психической неспособности защиты прав личности специальному субъекту предоставляются недействительные юридические возможности. Предлагается и обосновывается исключить чрезмерное вмешательство публичных институтов в данную сферу, которые действуют раз от разу, а эффективность такого контроля и юридической защиты фактически сведена к нулю, ориентирована на репрессированный механизм ответственности, вряд ли пригодный для помощи пациенту, в этой связи предлагается внедрить эффективные формы взаимодействия медицинского сообщества, пациентов и волонтерского движения, ориентированного на реальную помощь слабой стороне и способного воплотить ее в жизнь.

Ключевые слова: медицинские организации, права пациентов, судебная защита прав граждан, прокурорский надзор, охрана здоровья граждан, благотворительность и волонтерское движение.

Protection of Patients' Rights: An Effective Mechanism or a Legal Fiction?

D.V. Osintsev

Osintsev Dmitriy V., LL.D., Associate Professor, Professor of the Department of Administrative Law and Administrative Activities of Internal Affairs Agencies of the Ural Law Institute of the Ministry of the Interior of the Russian Federation, Ekaterinburg.

The ideology of the rule of law and the mechanisms of its implementation caused not only a rapid increase in the number of legal acts, one way or another related to the implementation of citizens' rights in the system of social institutions, but also gave rise to many neutral or sometimes negative instruments that exist in the forms of legal fictions that do not have not only effective, but generally any mechanism for their implementation. This is the legal toolkit for protecting the rights of patients, where, in conditions of physical and mental inability to protect the rights of an individual, a special subject is provided with invalid legal opportunities. It is proposed and substantiated to exclude excessive interference of public institutions in this area, which operate from time to time, and the effectiveness of such control and legal protection is actually reduced to zero, is focused on a repressed mechanism of responsibility that is hardly suitable for helping a patient, in this regard, it is proposed to introduce effective forms interaction of the medical community, patients and the volunteer movement, focused on real help to the weak side and able to implement it.

Key words: medical organizations, patients 'rights, judicial protection of citizens' rights, prosecutor's supervision, health protection of citizens, charity and volunteer movement.

Вопрос, обозначенный в названии данной статьи, далеко не новый, многие и достаточно обширные исследования посвящены предоставлению, реализации, обеспечению и защите прав пациентов во взаимодействиях с медицинскими работниками и организациями <1>.

---

<1> Колоколов Г.Р. Защита прав пациентов. М.: ГроссМедиа, РОСБУХ, 2009. 192 с.; Старчиков М.Ю. Предупреждение конфликтных ситуаций между медицинскими организациями и пациентами: положения законодательства, практические рекомендации и типовые образцы документов. М.: Инфотропик Медиа, 2019. 328 с.; Пискун А.И. Информационно-деонтологические нарушения как основной повод обращения пациентов в суд // Медицинское право. 2005. № 2; Пищита А.Н. Защита прав пациентов как экономический фактор регулирования оказания медицинской помощи // Законодательство и экономика. 2006. № 1; Поздняков М.Л. Судебная реформа: пациент скорее жив, чем мертв? // Адвокат. 2006. № 12; Брынза С.М. Уголовное обеспечение прав пациентов как составляющая национального проекта в сфере здравоохранения // Социальное и пенсионное право. 2007. № 1; Седова Н.Н., Кузнецов А.В. Права пациентов в России — кто их защищает? // Социальное и пенсионное право. 2009. № 4. С. 24 — 28; Баринов С.А. Сообщение о нарушении прав пациента как возможный способ его защиты // Современное право. 2012. № 12. С. 94 — 97; Цыганова О.А., Светличная Т.Г. Характеристика досудебных способов защиты прав пациентов // Медицинское право. 2013. № 1. С. 38 — 48; Тыртышный А.А., Помазкова С.И. Досудебные и внесудебные способы урегулирования споров между врачами и пациентами // Медицинское право. 2018. № 1. С. 8 — 13; Пономарев Н.С. Реформа здравоохранения в контексте защиты прав пациентов // Медицинское право. 2018. № 6. С. 30 — 35.

Часть 1 ст. 6 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» с содержательной стороны вряд ли требует какого-либо еще наполнения в целях принципиальной поддержки прав пациента при оказании медицинской помощи. Вместе с тем пациент — физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния <2>. В п. 9 ст. 2 заложена первая юридическая фикция, основанная на логическом софизме, определяющая фактическое состояние и правовой статус пациента.

---

<2> СЗ РФ. 2011. № 48. Ст. 6724.

Во-первых, зачем нужна медицинская помощь человеку, у которого нет заболевания или болезненного состояния? Во-вторых, если лицо обращается, будучи здоровым, в медицинскую организацию, значит, у него все-таки есть какое-то заболевание, видимо, что-то по части психиатрии? В-третьих, логично, что отсутствие заболевания исключает медицинскую помощь, значит, статус лица, обратившегося в медицинскую организацию, существенным образом отличается от статуса пациента, нуждающегося в получении медицинской помощи. Наконец, какова доля лиц, обратившихся в медицинские организации, не имея никаких заболеваний, проводились ли такие исследования? Видимо, нет, таких положений в медицинской отчетности не предусмотрено (в законе есть, а в медицинской документации нет, странно, однако).

Итак, не надо никого вводить в заблуждение относительно состояния пациента — это человек в болезненном состоянии, который должен оценить, уважительно ли к нему относятся, оказывается ли ему медицинская помощь с учетом его физического состояния, культурных и религиозных традиций, должный ли уход осуществляется за ним, своевременно ли проводится лечение, в каких условиях он получает медицинскую помощь, вообще говоря, что-то в отношении него происходит или нет и т.д.

Теперь несколько условий: если он (пациент) только что получил травму и испытывает нестерпимую боль, что для него будет важней, оказание медицинской манипуляции или размышления о правах? Далее — если он находится в зависимом медицинском состоянии (освидетельствуемые подсудимый или лицо, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, призывник и т.п., уже не будем говорить заранее о лицах, которые перманентно лишены возможности на самостоятельную реализацию прав пациента, несовершеннолетние <3>, лица, ментальное состояние которых не позволяет адекватно здоровому человеку воспринимать реальность), или он подлежит принудительной госпитализации, или он в коме, или на реанимационных процедурах.

---

<3> Хамитова Г.М. Особенности правоспособности несовершеннолетнего пациента // Медицинское право. 2017. № 2. С. 36 — 41.

Таких «или» можно задать еще сотни и тысячи вариантов, но во всех этих вопросах скрывается один и тот же смысл — человек в болезненном состоянии не может верно оценить реальность, а следовательно, рациональным образом реализовать имеющиеся у него права, т.е. возникает так называемая ситуационная недееспособность, медицинский работник не занимается производными состояниями человеческого разума, в том числе правом, но это вовсе не значит, что объектом должно становиться тело, а не человек. Пациент — слабая сторона вовсе не в сервисных правоотношениях, а просто физически и психически слабая сторона <4>.

---

<4> Гибадуллина Л.Т. Пациент как слабая сторона в обязательствах по оказанию медицинских услуг // Медицинское право. 2015. № 3. С. 19 — 24.

Вместе с тем юридическая фикция заключается в том, что ни один пациент не способен реализовать предоставленные юридические возможности или в целом, или надлежащим образом (не исключено злоупотребление правом, спровоцированное болезненным состоянием), иное утверждение — ложь или, по крайней мере, самообман, в этой связи правами в рамках оказания медицинской помощи обладают медицинские работники, оказывая медицинскую помощь в рамках клинических рекомендаций, что вовсе правом и не является, а выступает безусловной обязанностью и приверженностью профессии, ставить акцент на правовых аспектах взаимоотношений врача и пациента — идеологический обман и бесперспективное описание социальных связей <5>. Перед нами классический случай, когда в отношении гражданина состоялось не правонаделение, а правопредоставление, всецело зависящее от государства и носителей соответствующих обязанностей по отношению к гражданину.

---

<5> Сергеев Ю.Д., Сокол А.Ф., Шурупова Р.В. Врач и пациент: этические и правовые аспекты взаимоотношений // Медицинское право. 2016. № 1. С. 3 — 6.

Перенос средств юридической защиты на неспособного их реализовать субъекта — вовсе не признак правового государства, в этой связи общение лечащего врача должно состояться не с фактически беззащитной стороной, а с реальными выразителями прав пациентов; в данном случае нет места рядовым правоотношениям, а создается особый порядок управления, который государство поддерживает лишь косвенным образом и фрагментарно. Общение врачебного сообщества в части реализации прав пациента должно быть не с властью предержащей и не с обществами пострадавших пациентов и защиты прав потребителей <6>, и не с общественными палатами и наблюдательными советами, которые работают раз от разу, путем оперативных обходов и выборочных бесед — эффективность таких методов сомнительна, а с комитетами милосердия, как это в нашей стране исконно называлось, иначе говоря, обеспечением прав пациентов должны быть наделены современные организации волонтеров и благотворителей. Презюмируется, что они всегда на месте, они готовы помочь и помогают, более того, они не имеют противоречивых интересов с медицинским сообществом, споры исключены, а реальная помощь оказывается.

---

<6> Долинская Л.М. Защита прав потребителей на примере защиты прав пациентов // Законы России: опыт, анализ, практика. 2015. № 11. С. 59 — 64.

Почему высказано скептическое отношение к средствам государственной защиты, известным механизмам обжалования и оспаривания неправомерных действий и решений? Они рассчитаны на консервативное состояние, когда предмет спора сохраняется неизменным на протяжении относительно длительного периода времени, а состояние здоровья пациента — далеко не стабильный фактор, и болезнь не уходит ни на праздники, ни на выходные, не ложится спать, поэтому обращение в ночное время и на Новый год к административному персоналу медицинской организации попросту заблокировано, кстати сказать, и в обычный день передать просьбу или жалобу можно только через лечащего врача, т.е. через субъекта, чьи действия обжалуются, к которому еще надо попасть на прием, т.е. надо прямо и по правде сказать, что никакой защиты прав пациента в административно-дисциплинарном порядке современным законодательством не предусмотрено, правда, исключения бывают, но очень редкие, как говорится, наудачу. Более того, исключить прямое общение с администрацией и персоналом медицинской организации позволяет больничный режим, который позволяет блокировать любое посещение и коммуникацию вследствие карантинных мероприятий.

Про судебную защиту прав пациента не стоит рассуждать вовсе, она становится актуальной, когда здоровье уже утрачено, а порой и жизнь прошла, в юридическом плане речь уже идет не о пациенте, а об инвалиде или потерпевшем в понимании Уголовного кодекса РФ и Кодекса об административных правонарушениях РФ. Более того, как бы это цинично ни звучало, но в литературе серьезно обсуждается вопрос об освобождении медицинских организаций от ответственности за нарушение прав пациентов <7>.

Что касается административной защиты. Самая широко распространенная ситуация — насмешка над пациентом, так как муниципальная система здравоохранения развита лишь в крупных административных центрах, а действующие на территориях муниципальных образований государственные и частные медицинские организации местным властям не подчинены, хотя органы местного самоуправления соответствующими полномочиями в части создания условий для оказания медицинской помощи населению наделены <8>.

<8> Пункт 12 ст. 15, п. 14 ст. 16 Федерального закона от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2003. № 40. Ст. 322.

Далее, когда принимали Закон, что, никто не знал, что рассмотрение административных жалоб занимает от 30 до 60 дней, то же самое правило касается обращений, направленных в органы прокуратуры <9>? Как быть с болезнью, отсутствием ухода и ненадлежащими условиями содержания на этот период времени — они подождут, пока рассматривается жалоба? Абсурд! Надо признать, что с советских времен все механизмы оспаривания (обращений) являлись и являются профанацией, игрой в видимость демократии, а на самом деле — это потаенный рычаг для самодурства и своеволия властей или юридически более сильной стороны.

---

<9> Статья 12 Федерального закона от 2 мая 2006 г. № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» // СЗ РФ. 2006. № 19. Ст. 2060.

Теперь что касается «горячих линий» органов управления здравоохранением: если попытка дозвониться оказалась удачной, то обращение на «горячую линию» жалобой не является, только информацией для сведения, тогда возникает вопрос в эффективности существования этого механизма. Если же дозвониться не удалось, то обратная связь будет лишь через несколько часов, а то и суток — в любом случае ответ на обращение предоставлен не будет, придется прибегнуть к обычному рутинному административному обжалованию в письменной форме (электронная также не подойдет, так как больному человеку не пройти процедуру авторизации, тем более что персональные документы у администрации медицинской организации). Обращения на «горячие линии» общественных приемных высшего политического руководства страны и регионов поддерживаются лишь формальным контролем со стороны этих инстанций за движением обращения, которое было направлено по подведомственности, лишь отдельные из них волею судеб попадают на личный контроль высших должностных лиц государства <10>. Только после прохождения всех данных процедур, сокрытых под врачебной тайной, наконец-то можно будет прибегнуть к процедурам оспаривания согласно Кодексу административного судопроизводства РФ, что затянется на долгие месяцы, а порой и годы.

<10> Генпрокуратура приняла меры по обеспечению прав граждан в условиях COVID-19. URL: https://aif.ru/society/safety/genprokuratura_prinyala_mery_po_obespecheniyu_prav_grazhdan_v_usloviyah_covid-19. Нечего сказать, скрупулезно разработанный и «эффективный» механизм защиты прав пациентов, а точнее — отсутствие всякого механизма, все имеющиеся законодательные положения — лишь ширма и вывеска, не имеющая под собой никакого реального наполнения. Остается только обратиться к врачебному сообществу, врач — статус достигаемый, но крайне короткий во времени, а пациент — статус прижизненный, и все так относительно, что сиюминутно доктор может стать пациентом, как тогда на него будут глядеть коллеги и администрация из сферы здравоохранения? Литература

1. Баринов С.А. Сообщение о нарушении прав пациента как возможный способ его защиты / С.А. Баринов // Современное право. 2012. № 12. С. 94 — 97.

2. Брынза С.М. Уголовное обеспечение прав пациентов как составляющая национального проекта в сфере здравоохранения / С.М. Брынза // Социальное и пенсионное право. 2007. № 1. С. 22 — 24.

3. Гибадуллина Л.Т. Пациент как слабая сторона в обязательствах по оказанию медицинских услуг / Л.Т. Гибадуллина // Медицинское право. 2015. № 3. С. 19 — 24.

4. Долинская Л.М. Защита прав потребителей на примере защиты прав пациентов / Л.М. Долинская // Законы России: опыт, анализ, практика. 2015. № 11. С. 59 — 64.

5. Колоколов Г.Р. Защита прав пациентов / Г.Р. Колоколов. Москва: ГроссМедиа; РОСБУХ, 2009. 192 с.

6. Пискун А.И. Информационно-деонтологические нарушения как основной повод обращения пациентов в суд / А.И. Пискун // Медицинское право. 2005. № 2. С. 22 — 23.

7. Пищита А.Н. Защита прав пациентов как экономический фактор регулирования оказания медицинской помощи / А.Н. Пищита // Законодательство и экономика. 2006. № 1. С. 34 — 37.

8. Поздняков М.Л. Судебная реформа: пациент скорее жив, чем мертв? / М.Л. Поздняков // Адвокат. 2006. № 12. С. 35 — 44.

9. Пономарев Н.С. Реформа здравоохранения в контексте защиты прав пациентов / Н.С. Пономарев // Медицинское право. 2018. № 6. С. 30 — 35.

10. Седова Н.Н. Права пациентов в России — кто их защищает? / Н.Н. Седова, А.В. Кузнецов // Социальное и пенсионное право. 2009. № 4. С. 24 — 28.

11. Сергеев Ю.Д. Врач и пациент: этические и правовые аспекты взаимоотношений / Ю.Д. Сергеев, А.Ф. Сокол, Р.В. Шурупова // Медицинское право. 2016. № 1. С. 3 — 6.

13. Старчиков М.Ю. Предупреждение конфликтных ситуаций между медицинскими организациями и пациентами: положения законодательства, практические рекомендации и типовые образцы документов / М.Ю. Старчиков. Москва: Инфотропик Медиа, 2019. 328 с.

14. Тыртышный А.А. Досудебные и внесудебные способы урегулирования споров между врачами и пациентами / А.А. Тыртышный, С.И. Помазкова // Медицинское право. 2018. № 1. С. 8 — 13.

15. Хамитова Г.М. Особенности правоспособности несовершеннолетнего пациента / Г.М. Хамитова // Медицинское право. 2017. № 2. С. 36 — 41.

16. Цыганова О.А. Характеристика досудебных способов защиты прав пациентов / О.А. Цыганова, Т.Г. Светличная // Медицинское право. 2013. № 1. С. 38 — 48. Подписано в печать

09.03.2021