Решение ЕСПЧ от 28.05.2019
Актуально на 11.11.2026.
Как цитировать: Решение ЕСПЧ от 28.05.2019. 9173/14. 28.05.2019. https://bukva.ai/docs/reshenie-917314
«По вопросу приемлемости жалобы № 9173/14 „G. против Германии“ [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
РЕШЕНИЕ <>**
ПО ВОПРОСУ ПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБЫ № 9173/14
«G. ПРОТИВ ГЕРМАНИИ» <*>
<*> Перевод с английского Е.Г. Кольцова.
<**> Настоящее Решение вступило в силу 28 мая 2019 г. в соответствии с пунктом 2 статьи 28 Конвенции (примеч. редактора)
По делу «G. против Германии» Европейский Суд по правам человека (Пятая Секция), заседая 28 мая 2019 г. Палатой в составе:
Йонко Грозева, Председателя Палаты Суда,
а также при участии Клаудии Вестердийк, секретаря секции Суда,
принимая во внимание указанную жалобу, поданную 22 января 2014 г.,
принимая во внимание меморандум по делу, представленный в Европейский Суд властями Германии, и замечания, представленные в ответ заявителем, проведя совещание,
ФАКТЫ
1. Заявитель G. является гражданином Федеративной Республики Германия, 1968 года рождения, и в настоящее время содержится под стражей в центре превентивного заключения тюрьмы г. Швальмштадта (Schwalmstadt). Председатель Палаты Европейского Суда удовлетворил ходатайство заявителя о неразглашении сведений о его личности (пункт 4 правила 47 Регламента Европейского Суда).
2. Интересы заявителя в Европейском Суде представлял адвокат Г. Корте (H. Korte), практикующий в г. Касселе (Kassel). Власти Германии были представлены Г.-Й. Беренсом (H.-J. Behrens), одним из представителей Германии при Европейском Суде, работающим в Федеральном министерстве юстиции и защиты потребителей.
3. В постановлении по предыдущему делу заявителя (см. Постановление Европейского Суда по делу «G. против Германии» (G. v. Germany) от 7 июня 2012 г., жалоба № 65210/09) Европейский Суд признал, что решение земельного суда Франкфурта-на-Майне (Frankfurt am Main) от 13 марта 2008 г. об избрании заявителю меры пресечения в виде последующего превентивного заключения под стражу, оставленное без изменения в порядке апелляционного производства, нарушало пункт 1 статьи 7 Конвенции. Заявитель утверждал, что решение судов Германии, которым они отказались возобновить производство по уголовному делу, возбужденному в отношении его, отменить решение от 13 марта 2008 г., на основании которого ему была избрана мера пресечения в виде «последующего» превентивного заключения под стражу (nachtragliche Sicherungsverwahrung, см. подробнее о данном термине в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ильнзеер против Германии» (Ilnseher v. Germany) от 4 декабря 2018 г., жалобы № 10211/12 и 27505/14 <*>, § 104 — 106 и § 157), и вынести решение об освобождении заявителя, несмотря на Постановление Европейского Суда от 7 июня 2012 г., представляло собой очередное нарушение пункта 1 статьи 7 Конвенции. Кроме того, продолжающееся исполнение меры пресечения в виде превентивного заключения под стражу нарушало пункт 1 статьи 5 Конвенции.
<*> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2019. № 1 (примеч. редактора).
4. 7 сентября 2015 г. уведомление о жалобе было направлено властям Германии.
A. Обстоятельства дела
1. Предыстория дела
5. Предыстория дела, в частности, информация о приговоре, вынесенном заявителю земельным судом Франкфурта-на-Майне 6 февраля 1992 г. в связи с совершением трех убийств и одного покушения на убийство, а также о наказании в виде лишения свободы сроком на 15 лет, о помещении заявителя в психиатрическую больницу и о последующем превентивном заключении под стражу на основании пункта 3 статьи 66 (b) Уголовного кодекса Германии (далее — УК Германии), избранном в качестве меры пресечения на основании решения земельного суда Франкфурта-на-Майне от 13 марта 2008 г., описана в Постановлении Европейского Суда по предыдущему делу заявителя (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «G. против Германии», § 6 — 32). В параграфе 70 указанного Постановления Европейский Суд отметил, что «настоящее дело [касалось] лишь первоначального решения о [последующем] превентивном заключении под стражу, вынесенного земельным судом Франкфурта-на-Майне 13 марта 2008 г., и... [что] выводы Европейского Суда по настоящему делу [не затрагивают] вопросы соответствия положениям Конвенции продолжающегося содержания заявителя под стражей, которые в настоящее время [рассматриваются] судами Германии».
2. Производство по настоящему делу
(a) Разбирательство в земельном суде
(i) Доводы лиц, участвующих в деле
6. 25 сентября 2012 г. заявитель на основании пункта 6 статьи 359 Уголовно-процессуального кодекса Германии (далее — УПК Германии, см. ниже § 35) обратился в земельный суд Франкфурта-на-Майне с ходатайством о возобновлении производства, завершившегося 13 марта 2008 г. вынесением приговора суда, и об отмене меры пресечения в виде последующего превентивного заключения под стражу. Кроме того, заявитель ходатайствовал о приостановлении исполнения превентивного заключения под стражу на основании пункта 2 статьи 360 УПК Германии (см. ниже § 35).
7. Заявитель утверждал, что, как это требовалось для возобновления производства по делу на основании пункта 6 статьи 359 УПК Германии, Европейский Суд признал в своем Постановлении, вынесенном 7 июня 2012 г., что последующее превентивное заключение под стражу, избранное заявителю в качестве меры пресечения, нарушало положения Конвенции, а именно пункта 1 статьи 7 Конвенции. Кроме того, приговор, вынесенный земельным судом Франкфурта-на-Майне 13 марта 2008 г., был основан на нарушении указанного положения Конвенции. Если бы земельный суд осознавал, что решение о превентивном заключении заявителя под стражу на основании пункта 3 статьи 66 (b) УК Германии нарушало Конвенцию, он не смог бы применить данное положение УК Германии и, соответственно, назначить ему последующее превентивное заключение под стражу. Поскольку лишение заявителя свободы в нарушение Конвенции было основано на приговоре земельного суда, то этот приговор подлежал отмене с тем, чтобы прекратить данное лишение свободы.
8. Ходатайство заявителя было направлено для рассмотрения в земельный суд Дармштадта (Darmstadt).
9. 21 ноября 2012 г. прокуратура просила оставить без удовлетворения ходатайство заявителя о возобновлении производства по делу. По мнению прокуратуры, даже если применить самый строгий подход в соответствии с руководящим Постановлением Федерального конституционного суда Германии от 4 мая 2011 г. о превентивном заключении под стражу (см. ниже § 30), заявителю было бы назначено превентивное заключение под стражу. Учитывая конкретные обстоятельства, относящиеся к личности и поведению заявителя, существовала высокая вероятность того, что заявитель вновь будет совершать особо тяжкие насильственные преступления и преступления против половой неприкосновенности. Кроме того, имелись признаки наличия у заявителя психического расстройства в значении, указанном в пункте 1 статьи 1 Закона «О содержании под стражей лиц, нуждающихся в лечении» (см. ниже § 34).
10. В своих дополнительных доводах, представленных 17 декабря 2012 г., заявитель не согласился с точкой зрения прокуратуры. Он утверждал, что нельзя было исключать, что приговор, вынесенный 13 марта 2008 г. земельным судом Франкфурта-на-Майне, был основан на нарушении статьи 7 Конвенции, так как имело место не только нарушение Конвенции в результате процессуальной ошибки, но и нарушение материального права, а именно запрета на ретроспективное наказание. Далее заявитель отмечал, что для рассмотрения ходатайства о возобновлении производства по делу не имел значения факт, на который ссылалась прокуратура, о наличии у него психического расстройства в значении, указанном в Законе «О содержании под стражей лиц, нуждающихся в лечении». Решение, принятое в соответствии с этим законом, не пересматривалось в рамках возобновления производства по делу, и сам закон, возможно, не соответствовал Конституции Германии.
11.20 декабря 2012 г. земельный суд Дармштадта отклонил ходатайство заявителя о возобновлении производства по делу как формально необоснованное (пункт 1 статьи 368 УПК Германии, см. ниже § 35). Земельный суд также отклонил ходатайство заявителя, поданное на основании пункта 2 статьи 360 УПК Германии, о приостановлении исполнения меры пресечения в виде превентивного заключения под стражу.
12. Земельный суд Дармштадта счел, что приговор земельного суда Франкфурта-на-Майне от 13 марта 2008 г. не был основан на нарушении статьи 7 Конвенции, установленном Европейским Судом в Постановлении, вынесенном 7 июня 2012 г., как того требовал пункт 6 статьи 359 УПК Германии.
13. Земельный суд Дармштадта признал, что, даже если земельный суд Франкфурта-на-Майне принял бы во внимание тот факт, что пункт 3 статьи 66b УК Германии нарушал статью 7 Конвенции, он, несомненно, принял бы аналогичное решение и назначил бы заявителю последующее превентивное заключение под стражу. Учитывая выводы Федерального конституционного суда Германии, изложенные в его Постановлении от 4 мая 2011 г., которое имеет обязательную силу для всех судов Германии, эти суды должны применять пункт 3 статьи 66 (b) УК Германии вплоть до 31 мая 2013 г. при условии проведения строгой проверки на предмет соразмерности. Однако даже после проведения строгой проверки на предмет соразмерности суд назначил бы заявителю превентивное заключение под стражу.
14. Земельный суд Дармштадта отметил, что эксперты в области психиатрии L. и H., опрошенные земельным судом Франкфурта-на-Майне в ходе судебного разбирательства, проведенного этим судом, признали, что существовала высокая вероятность того, что в случае освобождения заявитель продолжит совершение преступлений, аналогичных тем, за которые он был осужден, а именно убийств на сексуальной почве или с целью скрыть ранее совершенные насильственные преступления сексуального характера. По мнению эксперта L., даже если заявитель не страдал садистскими наклонностями, характерные для заявителя совокупность агрессивных и садистских сексуальных импульсов, а также отсутствие эмпатии формировали наряду с прочими факторами эту высокую вероятность. Заявитель в течение всего срока содержания под стражей отказывался от любых форм лечения. Учитывая данные заключения, земельный суд пришел к выводу, что имелась крайне высокая вероятность того, что заявитель в случае его освобождения продолжит совершение особо тяжких преступлений, а именно преступлений, караемых смертной казнью.
15. Наконец, земельный суд Дармштадта отметил, что 15 января 2013 г. заявитель, вероятно, будет переведен в филиал тюрьмы г. Швальмштадта на территории тюрьмы г. Вайтерштадта (Weiterstadt), где должно было отбываться превентивное заключение под стражу в соответствии с конституционным требованием об установлении различных условий для отбывания превентивного заключения под стражу и содержания под стражей в рамках лишения свободы. После этого положение заявителя как заключенного могло отличаться от положения, рассмотренного в вышеуказанном Постановлении Европейского Суда.
(b) Разбирательство в суде апелляционной инстанции
16. 21 января 2013 г. заявитель подал апелляционную жалобу на решение земельного суда Дармштадта. Он утверждал, что в Постановлении от 7 июня 2012 г. Европейский Суд признал, и это решение имело обязательную силу, что решение о последующем превентивном заключении под стражу, содержащееся в приговоре земельного суда Франкфурта-на-Майне от 13 марта 2008 г., нарушало пункт 1 статьи 7 Конвенции. Соответственно, оспариваемое решение нарушало материальное положение Конвенции, являющееся неотъемлемой частью федерального законодательства Германии, и было основано на данном нарушении закона. Заявитель также отметил, что правовые позиции Федерального конституционного суда Германии, выраженные в Постановлении от 4 мая 2011 г., не влияли на данный вывод, поскольку указанные правовые позиции явным образом противоречили требованиям Конвенции.
17. 29 апреля 2013 г. Высший земельный суд Франкфурта-на-Майне оставил апелляционную жалобу заявителя без удовлетворения. Жалоба заявителя была признана приемлемой, но необоснованной. Высший земельный суд поддержал вывод земельного суда Дармштадта о том, что ходатайство заявителя о возобновлении производства по делу было неприемлемым (пункт 1 статьи 368 УПК Германии), так как заявитель не доказал в достаточной степени, что имелись законные основания для возобновления производства по делу. Следовательно, ходатайство заявителя о приостановлении исполнения назначенного ему превентивного заключения под стражу в соответствии с пунктом 2 статьи 360 УПК Германии также подлежало отклонению.
18. Высший земельный суд объяснил, что ходатайство о возобновлении производства по делу в соответствии со статьей 359 УПК Германии ставило под сомнение окончательный характер оспариваемого приговора, служивший правовой определенности. Если в исключительных случаях окончательный характер приговора требуется опровергнуть в интересах правосудия по отдельному делу, от осужденного, интересы которого представляет защитник, можно было ожидать представления достаточных оснований того, что приговор содержал настолько серьезные ошибки, чтобы оправдать возобновление производства по делу. Если могло быть установлено, что оспариваемый приговор не был основан на нарушении Конвенции, возобновление производства по делу на основании пункта 6 статьи 359 УПК Германии исключалось.
19. Высший земельный суд признал, что в своем ходатайстве о возобновлении производства по делу от 25 сентября 2012 г. и объяснениях от 17 декабря 2012 г. заявитель не обосновал в достаточной степени тот факт, что приговор от 13 марта 2008 г. был основан на нарушении Конвенции, которое впоследствии было установлено Европейским Судом. В этой связи заявителю недостаточно было заявить, что, если бы земельный суд Франкфурта-на-Майне не нарушил положения Конвенции, он бы не назначил заявителю последующее превентивное заключение под стражу. Мотивировка, использованная заявителем, была бы достаточной лишь в случае, если бы решение о назначении ему последующего превентивного заключения под стражу в соответствии с пунктом 3 статьи 66b УК Германии в редакции, действовавшей в период, относившийся к рассматриваемым событиям, ни при каких обстоятельствах не могло быть вынесено без нарушения Конвенции. Однако указанная мотивировка было некорректной с правовой точки зрения.
20. Высший земельный суд решил, что в соответствии со сложившимся прецедентным правом Федерального конституционного суда Германии вывод Европейского Суда о том, что приговор земельного суда Франкфурта-на-Майне или правовое положение, на котором основывался этот приговор, нарушали Конвенцию, не вел к автоматической отмене соответствующего приговора. В то время как в соответствии со статьей 46 Конвенции Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются исполнять окончательные постановления Европейского Суда по любому делу, в котором они выступают сторонами, постановления Европейского Суда имеют декларативный характер. Власти государства-ответчика обязаны, насколько это возможно, вернуть заявителя в положение, в котором он находился бы, если бы требования Конвенции не были нарушены. Вместе с тем у властей государства-ответчика остается свобода усмотрения относительно выбора средств, с помощью которых они будут исполнять данное обязательство. В настоящем деле, исходя из указанных соображений, на земельный суд Франкфурта-на-Майне была бы возложена обязанность толковать пункт 3 статьи 66b УК Германии в соответствии с правовыми позициями Федерального конституционного суда, изложенными в его Постановлении от 4 мая 2011 г., в котором он признал, что данное положение подлежало применению до вступления в силу нового законодательства, но самое позднее до 31 мая 2013 г. (см. § 30 ниже), а также в решении по делу заявителя от 6 февраля 2013 г. (см. § 25 ниже).
21. Принимая во внимание вышеизложенное, заявителю требовалось доказать, что условия для последующего превентивного заключения под стражу в свете критерия соразмерности, сформулированного Федеральным конституционным судом Германии, не были соблюдены с фактической точки зрения, а также что земельный суд Франкфурта-на-Майне не назначил бы ему по этой причине меру пресечения в виде последующего превентивного заключения под стражу в соответствии с пунктом 3 статьи 66(b) УК Германии. Однако заявитель не представил каких-либо объяснений, почему он считал, что отсутствовала высокая вероятность того, что в случае освобождения он будет совершать особо тяжкие преступления насильственного или сексуального характера. Аналогичным образом заявитель не доказал, что он не страдал от психического расстройства в значении, приведенном в пункте 1 статьи 1 Закона «О содержании под стражей лиц, нуждающихся в лечении».
(c) Разбирательство в Федеральном конституционном суде Германии
22. 5 июня 2013 г. заявитель подал конституционную жалобу в Федеральный конституционный суд Германии на решения земельного суда Дармштадта и Высшего земельного суда Франкфурта-на-Майне. Заявитель жаловался, в частности, что эти два решения, а также приговор земельного суда Франкфурта-на-Майне от 13 марта 2008 г. нарушили, inter alia, его конституционное право на свободу и запрет на назначение наказания на основании закона, имеющего обратную силу. Заявитель утверждал, что толкование нижестоящими судами понятие приговора, «основанного» на нарушении Конвенции, не учитывало тот факт, что при вынесении приговора от 13 марта 2008 г. имели место не только процессуальная ошибка, но и нарушение основных материальных прав, в том числе запрета на наказание на основании закона, имеющего обратную силу. Нельзя исключать, что последующее превентивное заключение под стражу не было бы назначено заявителю, если бы земельный суд Франкфурта-на-Майне принял бы во внимание тот факт, что пункт 3 статьи 66(b) УК Германии противоречил положениям Основного закона Германии и Конвенции.
23. 22 июля 2013 г. Федеральный конституционный суд Германии оставил конституционную жалобу заявителя без рассмотрения, не мотивировав свою позицию в отношении указанных жалоб (дело № 2 BvR1255/13). Решение было вручено представителю заявителя 31 июля 2013 г.
3. Производство по пересмотру решения об избрании заявителю меры пресечения в виде превентивного заключения под стражу
24. В ходе производства по пересмотру решения о продлении срока превентивного заключения под стражу Высший земельный суд Франкфурта-на-Майне 22 августа 2011 г. оставил без удовлетворения апелляционную жалобу заявителя на решение земельного суда Марбурга, которым было отказано в отмене избранной ему меры пресечения в виде превентивного заключения под стражу. Поддержав выводы земельного суда, Высший земельный суд признал, что в соответствии с условиями, сформулированными Федеральным конституционным судом в его руководящем Постановлении от 4 мая 2011 г., решение о продлении срока превентивного содержания заявителя под стражей подлежало строгой проверке на предмет соразмерности данной меры, то есть должна существовать опасность того, что в случае освобождения лицо будет совершать преступления насильственного или сексуального характера. В случае заявителя эти условия были соблюдены, поскольку имелся риск того, что заявитель в случае его освобождения будет совершать жестокие убийства с целью удовлетворения своих сексуальных желаний. Более строгие стандарты, установленные в указанном постановлении Федерального конституционного суда Германии, для целей продления срока превентивного заключения под стражу, решение о котором было вынесено впоследствии в соответствии с пунктом 2 статьи 66(b) УК Германии, не применялись в случае назначения превентивного заключения под стражу, как в настоящем деле, на основании пункта 3 данной статьи УК Германии.
25. 6 февраля 2013 г. Федеральный конституционный суд Германии отменил решение Высшего земельного суда Франкфурта-на-Майне от 22 августа 2011 г. и направил дело в этот суд для нового рассмотрения (дело № 2 BvR2122/11). Федеральный конституционный суд Германии отметил, что с учетом оценки (Wertungen) пункта 1 статьи 5 и пункта 1 статьи 7 Конвенции назначение последующего превентивного заключения под стражу или продление срока превентивного содержания под стражей на основании пункта 3 статьи 66(b) УК Германии было возможно лишь при соблюдении более строгих критериев, применяющихся при назначении последующего превентивного заключения под стражу на основании пункта 2 статьи 66(b) УК Германии. Таким образом, превентивное заключение под стражу на основании пункта 3 статьи 66(b) УК Германии могло быть назначено лишь в случае, если существовала высокая вероятность того, что осужденный по причинам, связанным с его личностью или его поведением, будет совершать особо опасные преступления насильственного или сексуального характера, а также если, кроме того, он страдает от психического расстройства в значении, предусмотренном в переходном положении второго предложения статьи 316(f)(2) Закона «О введении в действие Уголовного кодекса Германии», которое соответствовало пункту 1 статьи 1 Закона «О содержании под стражей лиц, нуждающихся в лечении». В оспариваемом решении Высшего земельного суда эти стандарты не были применены.
26. После возвращения дела в Высший земельный суд Франкфурта-на-Майне последний 27 сентября 2013 г. повторно рассмотрел апелляционную жалобу заявителя на решение земельного суда Марбурга, отменил данное решение и вернул дело для нового рассмотрения в этот суд, в частности, на основании того, что требовалось провести дополнительную экспертизу для ответа на вопрос о том, страдал ли заявитель психическим расстройством в значении, приведенном в пункте 1 статьи 1 Закона «О содержании под стражей лиц, нуждающихся в лечении». 4 сентября 2014 г. земельный суд Марбурга, получив новое заключение, подготовленное экспертом L., и заслушав показания заявителя, признал, что условия для продления срока превентивного содержания заявителя под стражей были соблюдены. Данное решение было оставлено без изменения судом апелляционной инстанции.
4. Место и условия превентивного содержания заявителя под стражей
27. Когда заявитель подавал ходатайство о возобновлении производства по делу 25 сентября 2012 г., он содержался под стражей в тюрьме г. Швальмштадта. В январе 2013 года он был переведен в филиал тюрьмы г. Швальмштадта на территории тюрьмы г. Вайтерштадта. В сентябре 2014 года он был переведен в новое здание центра превентивного заключения тюрьмы г. Швальмштадта.
5. Надзор за исполнением Постановления Европейского Суда, вынесенного по жалобе № 65210/09
28. Комитет министров Совета Европы изучил дело «G против Германии» (жалоба № 65210/09) на заседании 1215bis 17 декабря 2014 г., наряду с 12 постановлениями по другим делам против Германии, касавшимся ретроспективного (nachtraglich) продления или назначения превентивного заключения под стражу, а также условий содержания под стражей при отбывании данной меры пресечения. Действуя в соответствии с положениями пункта 2 статьи 46 Конвенции, которая гласит, что окончательное постановление Европейского Суда направляется Комитету министров Совета Европы, который осуществляет надзор за его исполнением, Комитет министров закрыл рассмотрение дела (Резолюция CM/ResDH(2014)290 от 17 декабря 2014 г.). Комитет министров Совета Европы повторил, что установление нарушения Европейским Судом возлагало на власти государства-ответчика обязанность, помимо выплаты справедливой компенсации, присужденной в соответствующем постановлении, принимать в случае необходимости меры индивидуального характера для пресечения установленных нарушений и устранения их последствий с целью достижения, насколько это возможно, restitutio in integrum, а также меры общего характера, предотвращающие совершение аналогичных нарушений. Проанализировав отчет о принятых мерах, представленный властями Германии, в котором были изложены меры, принятые с целью приведения в исполнение постановлений Европейского Суда (DH DD(2014)1463), Комитет министров Совета Европы пришел к выводу, что все меры, требуемые в соответствии с пунктом 1 статьи 46 Конвенции, были приняты.
29. В отчете DH-DD(2014)1463 от 1 декабря 2014 г. относительно мер, принятых во исполнение упоминавшегося выше Постановления по делу «G. против Германии», было отмечено, что справедливая компенсация в размере 12 140 евро, присужденная заявителю Европейским Судом, была выплачена в полном объеме (см. пункт 114 отчета). Относительно личной ситуации заявителей по 13 рассмотренным делам в отчете сообщалось, что четверо из них были освобождены, двое содержались под стражей в соответствии с положениями Закона «О содержании под стражей лиц, нуждающихся в лечении», вступившего в силу 1 января 2011 г., а семь человек, включая заявителя, по-прежнему содержались под стражей в превентивных целях (см. пункты 116 et seq. отчета). Различные вышеописанные производства, касавшиеся назначенного заявителю превентивного заключения под стражу, были изложены в пунктах 148 — 156 отчета.
B. Соответствующие законодательство и правоприменительная практика Германии
1. Общие положения законодательства и изменение режима превентивного содержания под стражей
30. Законодательство и правоприменительная практика, а также информация об изменениях режима превентивного содержания под стражей в Германии подробно изложены в упомянутом выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ильнзеер против Германии», § 48 — 98). В параграфах 68 — 75 указанного Постановления Большой Палаты приводится руководящее Постановление Федерального конституционного суда Германии от 4 мая 2011 г., в соответствии с которым все положения, как о последующем продлении срока превентивного содержания под стражей, так и о последующем назначении превентивного заключения под стражу, в том числе, в частности, статья 66 УК Германии в редакции, действовавшей с 27 декабря 2003 г., и пункт 3 статьи 66(b) УК Германии в редакции от 23 июля 2004 г., были несовместимы с Основным законом Германии, но эти положения продолжали применяться до вступления в силу нового законодательства, но не позднее чем до 31 мая 2013 г., при условии проведения строгой проверки на предмет соразмерности данной меры. Последующие изменения режима превентивного содержания под стражей, в том числе вступление в силу Закона «О превентивном заключении под стражу (разграничении)» 1 июля 2013 г., описаны в § 76 — 81 упомянутого выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ильнзеер против Германии».
31. Статья 316(f) Закона «О введении в действие Уголовного кодекса», вступившего в силу 1 июня 2013 г., содержит переходное положение, добавленное Законом «О превентивном заключении под стражу (разграничении)», в том числе требования, касающиеся продления срока последующего превентивного содержания под стражей, назначенного до 1 июня 2013 г. (см. также Постановление Европейского Суда по делу «Бергманн против Германии» (Bergmann v. Germany) от 7 января 2016 г., жалоба № 23279/14, § 52 — 53). Соответствующее лицо должно страдать психическим расстройством и ввиду особых обстоятельств, относящихся к его личности или поведению, должна существовать высокая вероятность того, что это лицо совершит тяжкое преступление насильственного или сексуального характера в связи с его психическим расстройством (второе предложение статьи 316(f)(2) Закона «О введении в действие Уголовного кодекса»). Если эти дополнительные требования для продления срока превентивного содержания под стражей более не соблюдаются, суд выносит решение о прекращении превентивного содержания под стражей. Надзор за поведением правонарушителя начинается сразу после освобождения его из-под стражи (четвертое предложение статьи 316 f)(2) Закона «О введении в действие Уголовного кодекса»).
32. По состоянию на 1 июня 2013 г. интервал для регулярного пересмотра в соответствии со статьей 67(e) УК Германии решения о превентивном заключении под стражу был сокращен с двух до одного года. Если лицо отбывает превентивное заключение под стражей более 10 лет, указанный интервал сокращается до девяти месяцев. В ходе такого регулярного пересмотра суды обязаны в соответствии с пунктом 2 статьи 67(d) УК Германии рассмотреть вопрос о возможности прекращения или приостановления превентивного содержания под стражей и об условном освобождении заключенного.
2. Положения законодательства, на основании которых было назначено заявителю последующее превентивное заключение под стражу
33. Законом «О последующем превентивном заключении под стражу» от 23 июля 2004 г., вступившим в силу 29 июля 2004 г., УК Германии был дополнен статьей 66(b). Данная статья в редакции, действовавшей в период, относившийся к обстоятельствам дела, гласила:
«Статья 66(b). Последующее превентивное заключение под стражу»
... (3) Если мера пресечения в виде помещения в психиатрическую больницу признана подлежащей отмене в соответствии с пунктом 6 статьи 67(d) в связи с тем, что в момент вынесения решения об отмене данной меры отпали условия, исключающие или смягчающие уголовную ответственность лица, суд может назначить последующее превентивное заключение под стражу, если:
-
это лицо было помещено в психиатрическую больницу в соответствии со статьей 63 в связи с совершением нескольких преступлений, перечисленных в первом предложении пункта 3 статьи 66 УК Германии, либо если это лицо было осуждено по меньшей мере к трем годам лишения свободы или помещено в психиатрическую больницу вследствие совершения одного или нескольких таких преступлений до того, как было совершено преступление, приведшее к помещению в психиатрическую больницу в соответствии со статьей 63, и
-
всесторонняя оценка личности данного лица, совершенных им преступлений и, кроме того, его развитие во время исполнения данной меры выявила, что существовала высокая вероятность того, что он снова будет совершать тяжкие преступления, которые могут причинить значительный психологический или физический вред третьим лицам».
Данная норма сохранила силу также после принятия Закона «О реформировании системы превентивного заключения под стражу» (Gesetz zur Neuordnung des Rechts der Sicherungsverwahrung) от 22 декабря 2010 г., который вступил в силу 1 января 2011 г., в отношении преступлений, совершенных после вступления в силу данного закона. В результате отмены пунктов 1 и 2 статьи 66(b) УК Германии указанным законом бывший пункт 3, с небольшими изменениями, стал единственным положением этой статьи.
3. Заключение под стражу лиц, страдающих психическими расстройствами
34. Положения, регулирующие заключение под стражу лиц, страдающих психическими расстройствами, в частности, статья 63 УК Германии и Закон «О содержании под стражей лиц, нуждающихся в лечении», изложены в упомянутом выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ильнзеер против Германии» (§ 84 — 90).
4. Положения, регулирующие порядок возобновления производства по уголовному делу
35. Пункт 6 статьи 359 УПК Германии предусматривает, что возобновление производства, завершенного вступившим в законную силу приговором, в пользу осужденного допустимо, если Европейский Суд установил нарушение Конвенции или Протоколов к ней и решение суда основано на данном нарушении. В соответствии со статьей 360 УПК Германии поступление ходатайства о возобновлении производства не приостанавливает исполнения приговора (пункт 1). Однако суд может вынести постановление о том, что исполнение должно быть отсрочено или прервано (пункт 2). Пункт 1 статьи 368 УПК Германии предусматривает, что, если ходатайство заявляется в ненадлежащей форме или в нем не указано основание для возобновления производства согласно закону или не приведены достаточные доказательства, оно должно быть отклонено как формально не обоснованное.
ЖАЛОБЫ
36. Заявитель утверждал, что отказ судов Германии возобновить производство по уголовному делу в отношении заявителя, отменить приговор от 13 марта 2008 г. и освободить его, несмотря на тот факт, что Европейский Суд в своем Постановлении от 7 июня 2012 г. признал, что последующее превентивное заключение заявителя под стражу нарушало пункт 1 статьи 7 Конвенции, являлся очередным нарушением данного положения Конвенции, а также пункта 1 статьи 46 Конвенции, взятого во взаимосвязи со статьей 1 Конвенции. Заявитель жаловался также, что решение об отказе в возобновлении уголовного дела в отношении заявителя и в приостановлении исполнения превентивного заключения под стражу, а также продление срока его содержания под стражей нарушали пункт 1 статьи 5 Конвенции.
ПРАВО
37. Положения Конвенции, на которые ссылался заявитель, в соответствующих частях гласят следующее:
«Статья 5»
1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:
...e) законное заключение под стражу лиц с целью предотвращения распространения инфекционных заболеваний, а также законное заключение под стражу душевнобольных, алкоголиков, наркоманов или бродяг...
1. Никто не может быть осужден за совершение какого-либо деяния или за бездействие, которое согласно действовавшему в момент его совершения национальному или международному праву не являлось уголовным преступлением. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое подлежало применению в момент совершения уголовного преступления...
1. Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются исполнять окончательные постановления Суда по любому делу, в котором они выступают сторонами».
A. Предварительные замечания
38. Европейский Суд отмечает прежде всего, что ранее он рассматривал вопрос о назначении заявителю последующего превентивного заключения под стражу на основании приговора земельного суда Франкфурта-на-Майне от 13 марта 2008 г., установил нарушение статьи 7 Конвенции и присудил ему 5 000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также 7 140 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек. Жалобы, которые на этот раз переданы на рассмотрение Европейского Суда, относятся к отказу судов Германии возобновить производство по делу, отменить приговор от 13 марта 2008 г. и освободить заявителя. Эти жалобы касаются вопросов об исполнении Постановления Европейского Суда, вынесенного по предыдущему делу заявителя, а также полномочий Европейского Суда и Комитета министров Совета Европы.
B. Доводы сторон
1. Власти Германии
39. Власти Германии утверждали, что в соответствии со статьей 46 Конвенции Европейский Суд не имел юрисдикции для рассмотрения данных жалоб ratione materiae, поскольку они касаются предполагаемого неисполнения постановления, вынесенного по предыдущему делу заявителя, и, соответственно, были подведомственны Комитету министров Совета Европы. Данные жалобы не содержат «нового вопроса», который бы не был разрешен в первом Постановлении, что позволило бы им попасть под юрисдикцию Европейского Суда. Жалобы не касаются длящегося нарушения, что подтверждается тем фактом, что Европейский Суд в своем Постановлении по предыдущему делу заявителя установил нарушение Конвенции только в отношении факта назначения заявителю последующего превентивного заключения, но не в отношении продления срока действия данной меры. Ходатайство заявителя о возобновлении дела не содержало существенной новой информации. Решения земельного суда Дармштадта и Высшего земельного суда Франкфурта-на-Майне были основаны на фактах, ранее исследованных в Постановлении по предыдущему делу заявителя, и сводились к вопросу о том, предоставил ли заявитель надлежащее обоснование относительно наличия оснований для возобновления дела. Решение об отказе в возобновлении производства по делу само по себе не могло привести к новому нарушению Конвенции. Кроме того, Комитет министров Совета Европы был информирован о том, что суды Германии отказались возобновлять производство по делу, и несмотря на это прекратил надзор за исполнением Постановления Европейского Суда, вынесенного по предыдущему делу заявителя. Жалобы, поданные заявителем в рамках настоящего дела, являются по существу аналогичными тем, которые уже были рассмотрены Европейским Судом в рамках разбирательства по жалобе № 65210/09, в значении, приведенном в подпункте «b» пункта 2 статьи 35 Конвенции.
40. Власти Германии подчеркнули, что вопрос о необходимости продления срока содержания заявителя под стражей в превентивных целях пересматривается регулярно, а также что условия для продления срока были признаны соблюденными в рамках отдельного надзорного производства в течение всего периода, относящегося к обстоятельствам настоящего дела. Возобновление производства по уголовному делу, о котором ходатайствовал заявитель, в действительности не помогло бы ему достичь своей финальной цели: освобождения от отбывания превентивного заключения под стражу. Даже если бы производство было возобновлено, оно необязательно должно было закончиться в пользу заявителя. Скорее, судам Германии пришлось бы исследовать обстоятельства дела и выполнить правовую оценку. Однако данная оценка также регулярно осуществляется в рамках вышеуказанного регулярного надзорного производства.
2. Заявитель
41. Заявитель утверждал, что решения земельного суда Дармштадта и Высшего земельного суда Франкфурта-на-Майне об отказе в возобновлении производства по делу поднимали «новый вопрос» в соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда по статье 46 Конвенции. Признание пункта 3 статьи 66(b) УК Германии подлежащим применению, а также ссылка на критерии, сформулированные в руководящем Постановлении Федерального конституционного суда Германии от 4 мая 2011 г., представляли собой новую информацию, имеющую значение для дела. При применении этих критериев суды Германии, рассматривая вопрос о необходимости возобновления производства по делу, также осуществили новую оценку по существу вопроса о последующем превентивном заключении заявителя под стражу.
42. В этой связи внутригосударственные суды не приняли надлежащим образом во внимание постановление Европейского Суда, вынесенное по предыдущему делу заявителя, в котором Европейский Суд признал, что последующее превентивное заключение заявителя под стражу нарушало статью 7 Конвенции. Это нарушение не было исправлено, так как к заявителю по-прежнему применялась мера пресечения в виде превентивного заключения под стражу, назначенная ему в соответствии с приговором от 13 марта 2008 г. Данный приговор должен был быть отменен, и своим выводом о том, что возобновление производства по делу не требовалось, поскольку последующее превентивное заключение под стражу в любом случае было бы ему назначено (на законных основаниях), суды Германии неправильно применили Постановление Европейского Суда, вынесенное по предыдущему делу заявителя. Не имел значение тот факт, что необходимость продления срока превентивного содержания заявителя под стражей подтверждалась, по мнению заявителя, ошибочно, так как он не являлся душевнобольным лицом по смыслу подпункта «e» пункта 1 статьи 5 Конвенции, в ходе регулярных надзорных производств. Этот вопрос не относился к предмету настоящей жалобы. Наконец, заявитель содержался под стражей в учреждении, которое не отвечало требованиям, установленным для содержания душевнобольных лиц, и условия его превентивного содержания под стражей были аналогичны тем, в которых лица отбывают наказание в виде лишения свободы, что нарушало пункт 1 статьи 5 и статью 7 Конвенции.
C. Мнение Европейского Суда
1. Общие принципы
43. При изучении вопроса о приемлемости настоящей жалобы Европейский Суд должен в первую очередь определить, имеет ли он юрисдикцию для рассмотрения жалобы заявителя, не посягая при этом на прерогативы властей государства-ответчика и Комитета министров Совета Европы в соответствии со статьей 46 Конвенции. Соответствующие общие принципы недавно были изложены в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Морейра Феррейра против Португалии (N 2)» ((Moreira Ferreira v. Portugal) (N 2) от 11 июля 2017 г., жалоба № 19867/12 <*>, § 47 - 51) следующим образом:
<*> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2018. № 8 (примеч. редактора).
«47. Европейский Суд отмечает, что в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу „Бочан против Украины (N 2)“ ((Bochan v. Ukraine) (N 2), жалоба № 22251/08 <*>, ECHR 2015), в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу „Объединение Швейцарское движение против животноводческих ферм (VgT) против Швейцарии (N 2)“ ((Verein gegen Tierfabriken Schweiz (VgT) v. Switzerland) (N 2), жалоба № 32772/02, ECHR 2009), а также в Решении Европейского Суда по делу „Эгмез против Кипра“ (Egmez v. Cyprus) от 18 сентября 2012 г., жалоба № 12214/07, § 48 — 56, он рассмотрел вопрос о своей юрисдикции в отношении прерогатив государства-ответчика и Комитета министров Совета Европы в соответствии со статьей 46 Конвенции. Принципы, выработанные Европейским Судом в этих постановлениях и решении, можно обобщить нижеследующим образом.»
<*> См.: там же. 2017. № 1 (примеч. редактора).
(a) Установление нарушения Конвенции Европейским Судом в своих постановлениях по сути является деклараторным решением <*>, и в силу статьи 46 Конвенции Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются исполнять окончательные постановления Европейского Суда по делам, в которых они являются сторонами, при том, что исполнение этих постановлений контролируется Комитетом министров Совета Европы (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Объединение Швейцарское движение против животноводческих ферм (VgT) против Швейцарии (N 2)», § 61).
<*> Деклараторным решением суда, не затрагивающим существо спора, разъясняется содержание норм права, подлежащих применению в конкретной спорной ситуации (примеч. редактора).
(b) Роль Комитета министров Совета Европы в этой сфере не означает, однако, что меры, принятые властями государства-ответчика для устранения выявленного Европейским Судом нарушения Конвенции, не могут поднять новый вопрос, не разрешенный в постановлении Европейского Суда, и как таковые сформировать предмет новой жалобы, которая может быть рассмотрена Европейским Судом. Иными словами, Европейский Суд вправе рассмотреть новую жалобу на то, что повторное рассмотрение дела судом на внутригосударственном уровне в порядке исполнения одного из его постановлений порождает новое нарушение Конвенции (см. там же, § 62, см. также упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Бочан против Украины (N 2)», § 33, и упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Эгмез против Кипра», § 51).
(c) На этом основании Европейский Суд установил, что он был правомочен заниматься жалобами по ряду последующих дел, например, в тех случаях, когда власти провели новое рассмотрение дела в порядке реализации одного постановления Европейского Суда, будь то путем возобновления производства по делу или путем возбуждения полностью нового дела (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Эгмез против Кипра», § 52, с дополнительными ссылками).
(d) Из прецедентной практики Европейского Суда усматривается, что установление наличия «нового вопроса» зависит от конкретных обстоятельств каждого дела и что различия в делах не всегда очевидны (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Бочан против Украины (N 2)», § 34, а для изучения аналогичных прецедентов см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Эгмез против Кипра», § 54). Полномочия, которыми наделен Комитет министров Совета Европы в соответствии со статьей 46 Конвенции, чтобы надзирать за исполнением постановлений Европейского Суда и оценивать меры, принимаемые государствами в силу этой статьи, не нарушаются в тех случаях, когда Европейский Суд имеет дело с соответствующей новой информацией в контексте новой жалобы (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Объединение Швейцарское движение против животноводческих ферм (VgT) против Швейцарии (N 2)», § 67).
48. Европейский Суд вновь подтверждает, что у него нет полномочий требовать, в частности, возобновления производства по делу (см. там же, § 89). Тем не менее, как указывается в Рекомендации Комитета министров Совета Европы № R (2000)2, его практика по надзору за исполнением постановлений Европейского Суда свидетельствует о том, что в исключительных обстоятельствах повторное рассмотрение дела судом или возобновление производства по делу является наиболее эффективным, если не единственным средством достижения restitutio in integrum, то есть обеспечения того, чтобы потерпевшая сторона была бы восстановлена в своих правах, насколько это возможно, и оказалась бы в той ситуации, в которой она находилась до нарушения Конвенции. Среди дел, в которых Европейский Суд устанавливает нарушение Конвенции, повторное рассмотрение дела судом или возобновление производства по делу будет иметь особое значение в области уголовного права, говорится в Пояснительной записке к данной рекомендации (см. § 32 и 33 настоящего Постановления).
49. Соответственно, очевидно, что в отношении возобновления производства по делу Европейский Суд не имеет полномочий указывать на такую меру. Однако в тех случаях, когда человек осужден в результате рассмотрения уголовного дела, в котором были допущены нарушения требований статьи 6 Конвенции, Европейский Суд вправе указать, что повторное рассмотрение дела судом или возобновление производства по делу, если таковые будут запрошены, представляют собой надлежащие способы возмещения вреда от нарушения (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Объединение Швейцарское движение против животноводческих ферм (VgT) против Швейцарии (N 2)», § 89). Например, в конкретном контексте дела, касавшегося независимости и беспристрастности судов по делам национальной безопасности Турции, Европейский Суд указал, что в принципе надлежащей формой возмещения вреда, причиненного заявителю, было бы повторное рассмотрение дела независимым и беспристрастным судом (см. Постановление Европейского Суда по делу «Генчель против Турции» (Genzel v. Turkey) от 23 октября 2003 г., жалоба № 53431/99, § 27).
50. Данный подход был подтвержден в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Оджалан против Турции» (Ocalan v. Turkey), жалоба № 46221/99, § 210, ECHR 2005-IV) и в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сейдович против Италии» (Sejdovic v. Italy), жалоба № 56581/00, ECHR 2006-II). В последнем из указанных Постановлений Европейский Суд установил общие принципы (§ 126 и 127), которые кратко могут быть изложены следующим образом:
(a) в тех случаях, когда лицу выносят приговор по результатам рассмотрения уголовного дела, в котором были допущены нарушения требований статьи 6 Конвенции, повторное рассмотрение дела судом или возобновление производства по делу, если таковые будут запрошены, представляют собой надлежащие способы возмещения вреда от нарушения. Тем не менее конкретные меры по исправлению положения, если их принятие требуется от властей государства-ответчика для выполнения ими своих обязательств в соответствии с Конвенцией, должны зависеть от конкретных обстоятельств каждого дела и определяться с учетом постановления Европейского Суда по этому делу и прецедентной практики Европейского Суда;
(b) в частности, Европейский Суд не вправе указывать, как должно проходить какое-либо новое судебное разбирательство, и какие формы оно должно принимать. Власти государства-ответчика могут выбирать средства, с помощью которых они выполнят свое обязательство вернуть заявителя в то положение, в котором он находился бы, не будь проигнорированы требования Конвенции, при условии, что такие средства не противоречат выводам, изложенным в постановлении Европейского Суда, и правам на защиту.
51. В исключительных случаях сам характер выявленного нарушения может быть таков, что он не предоставляет реального выбора в отношении мер, принятие которых необходимо для его устранения, и это вынудит Европейский Суд указать только одну такую меру (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ассанидзе против Грузии» (Assanidze v. Georgia), жалоба № 71503/01, § 202 и 203, ECHR 2004-II, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Дель Рио Прада против Испании» (Del Rio Prada v. Spain), жалоба № 42750/09, § 138 и 139, ECHR 2013). С другой стороны, в некоторых постановлениях Европейский Суд сам недвусмысленно исключил возможность возобновления после установления нарушения статьи 6 Конвенции производства по делу, завершившегося вынесением окончательного судебного решения (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Генрик Урбан и Рышард Урбан против Польши» (Henryk Urban and Ryszard Urban v. Poland) от 30 ноября 2010 г., жалоба № 23614/08, § 66)».
2. Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
44. Таким образом, Европейский Суд должен определить, поднимает ли настоящая жалоба «новый вопрос», не разрешенный в Постановлении Европейского Суда по предыдущему делу заявителю. Европейский Суд отмечает, что суды государства-ответчика не возобновили производство по первоначальному делу заявителя, в рамках которого заявителю было назначено последующее превентивное заключение под стражу и в отношении которого Европейский Суд вынес Постановление по предыдущему делу заявителя. В настоящее время на рассмотрении Европейского Суда находятся жалобы, в основе которых лежит как раз отказ судов возобновить производство по делу. Заявитель не жаловался на то, что при вынесении решения об отказе в возобновлении производства по делу было допущено (новое) процессуальное нарушение статьи 6 Конвенции. Скорее, заявитель жаловался на нарушение статьи 7 Конвенции в ее материально-правовом аспекте, а также на нарушение статьи 5 Конвенции в результате отказа в возобновлении первоначального производства по делу.
45. Суды Германии в решениях об отказе в возобновлении производства по делу опирались на правовые позиции, на которые они не ссылались в ходе первоначального производства, завершившегося назначением заявителю последующего превентивного заключения под стражу 13 марта 2008 г. В частности, суды оценили дело в свете более строгих стандартов назначения последующего превентивного заключения под стражу, сформулированных в руководящем Постановлении Федерального конституционного суда от 4 мая 2011 г., и признали, что заявителю последующее превентивное заключение под стражу было бы назначено даже при применении более строгих стандартов. По мнению судов Германии, приговор, которым заявителю в 2008 году было назначено последующее превентивное заключение под стражу, не был основан на нарушении статьи 7 Конвенции, установленном Европейским Судом в Постановлении по предыдущему делу заявителя, вследствие чего не требовалось возобновлять первоначальное производство по делу.
46. Заявитель утверждал, что суды Германии выполнили всестороннюю оценку правомерности решения о назначении последующего превентивного заключения под стражу от 13 марта 2008 г. и ссылались на новые основания, отказывая в возобновлении производства по делу. По утверждению властей Германии, мотивировка внутригосударственных судов относилась исключительно к вопросу о том, имелись ли основания для возобновления первоначального производства по делу, завершившегося вынесением приговора земельного суда от 13 марта 2008 г.
47. Европейский Суд отмечает, что вопрос о наличии условий для продления срока превентивного содержания заявителя под стражей был рассмотрен и решен положительно в рамках отдельного надзорного производства параллельно с рассмотрением ходатайства о возобновлении производства по делу (см. выше § 24 - 26). Поскольку это надзорное производство требовало проведения тщательной и всесторонней оценки сохранения условий для продления срока превентивного содержания заявителя под стражей, оно могло служить достижению целей, преследуемых заявителем, а именно его освобождению от отбывания превентивного заключения под стражу. Решения, принятые в рамках надзорного производства, не входят в предмет настоящей жалобы, и рассмотрение настоящей жалобы Европейским Судом не затрагивает вопроса о соответствии положениям Конвенции решений, принятых в ходе данного производства.
48. Таким образом, возобновление первоначального производства по делу, о котором ходатайствовал заявитель, не было ни самым эффективным, ни единственным средством добиться освобождения от отбывания превентивного заключения под стражу. Кроме того, даже если бы производство по делу было возобновлено, по его результатам необязательно было бы вынесено решение в пользу заявителя, поскольку суды Германии заново оценивали бы обстоятельства дела и применимые правовые нормы с целью установить, были ли выполнены условия для последующего превентивного содержания заявителя под стражей. Однако такая оценка осуществлялась также в ходе регулярного надзорного производства, только с учетом более позднего момента времени, чем момент вынесения первоначального решения в 2008 году. В этом отношении Европейский Суд повторяет также, что он в § 70 Постановления, вынесенного по предыдущему делу заявителя, прямо указывал на то, что рассматриваемое им дело касалось только первоначального решения о назначении заявителю последующего превентивного заключения под стражу, принятого земельным судом Франкфурта-на-Майне 13 марта 2008 г., а также что выводы Европейского Суда не затрагивали вопрос о соответствии положениям Конвенции текущего содержания заявителя под стражей, который в то время находился на рассмотрении судов Германии (см. выше § 5). Значение продолжавшегося надзорного производства подчеркивалось также в § 86 указанного Постановления.
49. Изложенные обстоятельства позволяют Европейскому Суду сделать следующие выводы. Во-первых, характер нарушения, установленного Европейским Судом в Постановлении, вынесенном по предыдущему делу заявителя, не требовал возобновления первоначального производства по делу. Европейский Суд, у которого в любом случае нет подобных полномочий (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Морейра Феррейра против Португалии (N 2)», § 48), также не указывал в том Постановлении, что возобновление производства по делу являлось надлежащим или единственным возможным способом устранения нарушения статьи 7 Конвенции. Во-вторых, ходатайство заявителя о возобновлении первоначального производства по делу относилось к выбору способа исполнения на внутригосударственном уровне Постановления Европейского Суда по предыдущему делу заявителя. В-третьих, отклоняя ходатайство заявителя о возобновлении производства по делу, суды Германии учитывали обязательства Высоких Договаривающихся Сторон по статье 46 Конвенции, но делали это только с целью установления того, имелись ли основания для возобновления производства по делу в соответствии с законодательством Германии, и они не ссылались на новые основания, которые могли привести к очередному нарушению Конвенции (см. Решение Европейского Суда по делу «Шеллинг против Австрии (N 2)» (Schelling v. Austria) (N 2) от 16 сентября 2010 г., жалоба № 46128/07, а также см. для сравнения противоположную ситуацию в упомянутом выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Объединение „Швейцарское движение против животноводческих ферм (VgT)“ против Швейцарии (N 2)», § 65).
50. Европейский Суд отмечает, что Комитет министров Совета Европы 17 декабря 2014 г., то есть после подачи настоящей жалобы, прекратил рассмотрение дела, отметив, что ходатайство заявителя о возобновлении производства по делу было оставлено без удовлетворения (см. для сравнения противоположную ситуацию в упомянутом выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Объединение „Швейцарское движение против животноводческих ферм (VgT)“ против Швейцарии (N 2)», § 67).
51. С учетом вышеизложенного Европейский Суд считает, что рассмотрение данной части жалобы явилось бы посягательством на юрисдикцию Комитета министров Совета Европы, а также что у него отсутствует юрисдикция ratione materiae для рассмотрения этой жалобы. Соответственно, данная часть жалобы должна быть объявлена неприемлемой в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
объявил жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу.
Совершено на английском языке, уведомление о настоящем Решении направлено в письменном виде 20 июня 2019 г.
DECISION
The European Court of Human Rights (Fifth Section), sitting on 28 May 2019 as a Chamber composed of:
and Claudia Westerdiek, Section Registrar,
Having regard to the above application lodged on 22 January 2014,
Having regard to the observations submitted by the respondent Government and the observations in reply submitted by the applicant,
Having deliberated, decides as follows:
THE FACTS
1. The applicant, Mr G, is a German national who was born in 1968 and is currently detained in the preventive detention centre at Schwalmstadt Prison. The President granted the applicant's request for his identity not to be disclosed to the public (Rule 47 § 4 of the Rules of Court).
2. The applicant was represented before the Court by Mr H. Korte, a lawyer practising in Kassel. The German Government («the Government») were represented by one of their Agents, Mr H.-J. Behrens, of the Federal Ministry of Justice and Consumer Protection.
3. It its judgment in the applicant's previous case (G v. Germany, no. 65210/09, 7 June 2012), the Court had held that the subsequent order for the applicant's preventive detention made by the Frankfurt am Main Regional Court on 13 March 2008 and confirmed on appeal had violated Article 7 § 1 of the Convention. The applicant alleged that the domestic courts' refusal to reopen the criminal proceedings against him, to quash the judgment of 13 March 2008 by which his preventive detention had been ordered «subsequently» ( nachträgliche Sicherungsverwahrung; in respect of the terminology, see Ilnseher v. Germany [GC], nos. 10211/12 and 27505/14, §§ 104-106 and § 157, 4 December 2018) and to order his release, despite the Court's judgment of 7 June 2012, amounted to a further breach of Article 7 § 1 of the Convention. Moreover, the continued execution of his preventive detention breached Article 5 § 1 of the Convention.
4. On 7 September 2015 notice of the application was given to the Government.
A. The circumstances of the case
1. Background to the case
5. The background to the case, notably the applicant's conviction by the Frankfurt am Main Regional Court on 6 February 1992 of three counts of murder and one count of attempted murder, and sentence of fifteen years' imprisonment and order of his placement in a psychiatric hospital, as well as the subsequent order of his preventive detention under Article 66b § 3 of the Criminal Code by judgment of that court of 13 March 2008, has been reflected in the Court's judgment in the applicant's previous case (G v. Germany, cited above, §§ 6-32). In paragraph 70 of that judgment, the Court noted «that the present case only [concerned] the initial order for the applicant's [subsequent] preventive detention made by the Frankfurt am Main Regional Court on 13 March 2008 and... [that] the Court's findings in the present case [were] without prejudice to the Convention compliance of the applicant's current detention, which [was] at present being reviewed by the domestic courts.»
2. The proceedings at issue
(a) The proceedings before the Regional Court
(i) The submissions of the parties to the proceedings
6. On 25 September 2012 the applicant lodged a request under Article 359, no. 6, of the Code of Criminal Procedure (see paragraph 35 below) with the Frankfurt am Main Regional Court to reopen the proceedings which had ended with that court's judgment of 13 March 2008 and to quash the subsequent preventive detention order made therein. The applicant further requested the suspension of the execution of his detention under Article 360 § 2 of the Code of Criminal Procedure (see paragraph 35 below).
7. The applicant argued that, as required for a reopening under Article 359 no. 6 of the Code of Criminal Procedure, the European Court of Human Rights had found in its judgment of 7 June 2012 that the subsequent preventive detention order made against him had breached the Convention, namely Article 7 § 1 thereof. Furthermore, the Frankfurt am Main Regional Court's judgment of 13 March 2008 was based on that violation of the Convention. If the Regional Court had been aware that the order for his preventive detention under Article 66b § 3 of the Criminal Code was in breach of the Convention, it would have been prevented from applying that provision of the Criminal Code and would thus not have ordered his subsequent preventive detention. As his deprivation of liberty in breach of the Convention was a consequence of the Regional Court's judgment, that judgment had to be quashed in order to end that deprivation of liberty.
8. The request was forwarded to the competent Darmstadt Regional Court.
9. On 21 November 2012 the prosecution requested that the applicant's application to reopen the proceedings be dismissed. It argued that, even applying the strictest standard possible under the Federal Constitutional Court's leading judgment on preventive detention of 4 May 2011 (see paragraph 30 below), the applicant's preventive detention would have been ordered. Owing to specific circumstances relating to his person and his conduct, there was a high risk that the applicant would again commit the most serious crimes of violence and sexual offences. Moreover, there were indications that the applicant suffered from a mental disorder within the meaning of section 1 § 1 of the Therapy Detention Act (see paragraph 34 below).
10. In his further submissions of 17 December 2012, the applicant contested the prosecution's view. He argued that it could not be ruled out that the Frankfurt am Main Regional Court's judgment of 13 March 2008 was based on the breach of Article 7 of the Convention at issue, as there had not only been a breach of the Convention as a result of a procedural mistake, but a breach of a substantive right, the prohibition on retrospective punishment. He further submitted that it was irrelevant for the reopening proceedings whether, as the prosecution had submitted, he suffered from a mental disorder as defined by the Therapy Detention Act. An order under that Act was not at issue in the reopening proceedings and the said Act was possibly unconstitutional itself.
(ii) The Regional Court's decision
11. On 20 December 2012 the Darmstadt Regional Court dismissed the applicant's request to reopen the proceedings as inadmissible (Article 368 § 1 of the Code of Criminal Procedure; see paragraph 35 below). It further dismissed the applicant's request under Article 360 § 2 of the Code of Criminal Procedure to suspend the execution of the preventive detention order.
12. The Darmstadt Regional Court considered that the Frankfurt am Main Regional Court's judgment of 13 March 2008 was not based on the breach of Article 7 of the Convention found by the European Court of Human Rights in its judgment of 7 June 2012, as required by Article 359 no. 6 of the Code of Criminal Procedure.
13. The Darmstadt Regional Court found that, even if the Frankfurt am Main Regional Court had taken into account that Article 66b § 3 of the Criminal Code violated Article 7 of the Convention, it would, without any doubt, have taken the same decision and would have ordered the applicant's subsequent preventive detention. Having regard to the findings of the Federal Constitutional Court in its judgment of 4 May 2011, which were binding on all German courts, the latter had further to apply Article 66b § 3 of the Criminal Code until 31 May 2013, subject to a strict proportionality test. However, even applying that strict standard of proportionality, a preventive detention order would have been made against the applicant.
14. The Darmstadt Regional Court noted that the psychiatric experts L. and H., heard by the Frankfurt am Main Regional Court in the proceedings before it, had found that there was a high risk that the applicant would commit further offences comparable to those of which he had been convicted, that is, murders for sexual motives or in order to cover up previous violent sexual offences, if released. According to expert L., even if the applicant did not suffer from a sadistic deviance, the combination of aggressive and sadistic sexual impulses, as well as the applicant's lack of empathy were, among other elements, causes for that high risk. The applicant had refused any treatment throughout his detention. Having regard to these findings, the Regional Court was satisfied that there was a particularly high risk that the applicant would commit the most serious offences, namely capital offences, if released.
15. The Darmstadt Regional Court finally observed that the applicant would probably be transferred to a branch of Schwalmstadt Prison on the premises of Weiterstadt Prison on 15 January 2013, where preventive detention was to be executed in accordance with the constitutional requirement of establishing a difference between preventive detention and detention for serving a term of imprisonment. The applicant's situation in detention from then onwards might be different from that at issue in the European Court of Human Rights' judgment.
(b) The proceedings before the Court of Appeal
16. On 21 January 2013 the applicant lodged an appeal against the Darmstadt Regional Court's decision. He argued that in its judgment of 7 June 2012 the European Court of Human Rights had found with binding effect that the order for his subsequent preventive detention in the Frankfurt am Main Regional Court's judgment of 13 March 2008 was in breach of Article 7 § 1 of the Convention. The impugned judgment had thus breached a substantive Convention provision in the rank of German Federal law and was based on that breach of the law. He further took the view that the Federal Constitutional Court's case-law as laid down in its judgment of 4 May 2011 did not alter that finding, as that case-law obviously did not comply with the requirements of the Convention.
17. On 29 April 2013 the Frankfurt am Main Court of Appeal dismissed the applicant's appeal. It found that the applicant's appeal was admissible, but ill-founded. It endorsed the Darmstadt Regional Court's finding that the applicant's request to reopen the proceedings was inadmissible (Article 368 § 1 of the Code of Criminal Procedure) because the applicant had not sufficiently substantiated that there was a statutory ground for reopening the proceedings. As a consequence, his request to suspend the execution of his preventive detention under Article 360 § 2 of the Code of Criminal Procedure equally had to be dismissed.
18. The Court of Appeal explained that a request to reopen the proceedings under Article 359 of the Code of Criminal Procedure questioned the impugned judgment's finality, which served legal certainty. If the finality of a judgment should exceptionally be set aside in the interest of individual justice, the convicted person, represented by counsel, could be expected to substantiate sufficiently that the judgment suffered from such a grave mistake as to justify a reopening of the proceedings. If it could be established that the impugned judgment was not based on a breach of the Convention, reopening the proceedings under Article 359 no. 6 of the Code of Criminal Procedure was excluded.
19. The Court of Appeal found that in his request to reopen the proceedings of 25 September 2012 and his submissions of 17 December 2012, the applicant failed to substantiate sufficiently that the judgment of 13 March 2008 was based on the breach of the Convention later found by the European Court of Human Rights. It was not sufficient for the applicant to have argued in this respect that if the Frankfurt am Main Regional Court had not breached the Convention, it would not have ordered the applicant's subsequent preventive detention. The applicant's reasoning would only have been sufficient if ordering his subsequent preventive detention under Article 66b § 3 of the Criminal Code in the version then in force had not been possible under any circumstances without a breach of the Convention. However, that reasoning was not correct from a legal point of view.
20. The Court of Appeal found that, in accordance with the Federal Constitutional Court's well-established case-law, the European Court of Human Rights' finding that the judgment of the Frankfurt am Main Regional Court or the legal provision on which it had been based had breached the Convention, did not automatically entail the consequence that the impugned judgment had to be set aside. While the High Contracting Parties had undertaken, by Article 46 of the Convention, to abide by the final judgments of the Court in any case to which they were parties, the Court's judgments were declaratory in nature. The respondent State was under the obligation to put the applicant, as far as possible, in the position he would have been in had the requirements of the Convention not been disregarded. However, it was free to choose the means by which it would discharge that obligation. In the present case, this would have obliged the Frankfurt am Main Regional Court to interpret Article 66b § 3 of the Criminal Code in the manner set out by the Federal Constitutional Court in its judgment of 4 May 2011, by which that court had held that the provision remained applicable until the entry into force of new legislation and until 31 May 2013 at the latest (see paragraph 30 below) and in its decision in the applicant's case of 6 February 2013 (see paragraph 25 below).
21. In view of the foregoing, it had been necessary for the applicant to substantiate that the conditions for his subsequent preventive detention, having regard to the standard of proportionality as defined by the Federal Constitutional Court, had not been met from a factual point of view and that the Frankfurt am Main Regional Court would not, therefore, have ordered his subsequent preventive detention under Article 66b § 3 of the Criminal Code. However, he had not given any explanation why there was not a high risk that he would commit the most serious crimes of violence or sexual offences if released. Likewise, he had not substantiated that he did not suffer from a mental disorder within the meaning of section 1 § 1 of the Therapy Detention Act.
(c) The proceedings before the Federal Constitutional Court
22. On 5 June 2013 the applicant lodged a constitutional complaint with the Federal Constitutional Court against the decisions of the Darmstadt Regional Court and of the Frankfurt am Main Court of Appeal. He complained, in particular, that these two decisions, as well as the judgment of the Frankfurt am Main Regional Court of 13 March 2008, had breached, inter alia, his constitutional right to liberty and the prohibition on retrospective punishment. He argued that the interpretation, by the lower courts, of the notion of a judgment being «based» on a breach of the Convention had disregarded the fact that, when the judgment of 13 March 2008 had been adopted, there had not only been a procedural mistake, but a breach of substantive fundamental rights, including the prohibition on retrospective punishment. It could not be ruled out that his subsequent preventive detention would not have been ordered if the Frankfurt am Main Regional Court had taken into account the fact that Article 66b § 3 of the Criminal Code breached the Constitution and the Convention.
23. On 22 July 2013 the Federal Constitutional Court declined to consider the applicant's constitutional complaint without giving reasons in respect of the above complaints (file no. 2 BvR 1255/13). The decision was served on the applicant's counsel on 31 July 2013.
3. Further proceedings for the review of the applicant's preventive detention
24. In proceedings for the review of the continuation of the applicant's preventive detention, the Frankfurt am Main Court of Appeal, on 22 August 2011, dismissed the applicant's appeal against the Marburg Regional Court's decision refusing to terminate his preventive detention. Endorsing the reasons given by the Regional Court, the Court of Appeal considered that in accordance with the conditions set up by the Federal Constitutional Court in its leading judgment of 4 May 2011, the continuation of the applicant's preventive detention was subject to a strict review of proportionality, that is, there had to be a danger of the person concerned committing serious crimes of violence or sexual offences if released. These conditions were met in the applicant's case as there was a risk that he would commit treacherous murders to satisfy his sexual desires if released. The stricter standards set up by the Federal Constitutional Court in its said judgment, for a continuation of preventive detention which had been ordered subsequently under paragraph 2 of Article 66b of the Criminal Code, did not apply to preventive detention ordered, as in the case before it, under paragraph 3 of that provision.
25. On 6 February 2013 the Federal Constitutional Court quashed the decision of the Frankfurt am Main Court of Appeal of 22 August 2011 and remitted the case to that court (file no. 2 BvR 2122/11). The Federal Constitutional Court found that, having regard to the evaluation (Wertungen) of Articles 5 § 1 and 7 § 1 of the Convention, a subsequent order for a person's preventive detention or its continuation under Article 66b § 3 of the Criminal Code was only possible under the more restrictive conditions applicable to subsequent preventive detention orders under Article 66b § 2 of the Criminal Code. A person's preventive detention under Article 66b § 3 of the Criminal Code could therefore only be ordered if there was a high risk that the person concerned, owing to specific circumstances relating to his person or his conduct, committed the most serious crimes of violence or sexual offences and if, additionally, he suffered from a mental disorder within the meaning of the transitional provision of Article 316f(2), second sentence, of the Introductory Act to the German Criminal Code, which corresponded to that of section 1 § 1 of the Therapy Detention Act. The impugned decision of the Court of Appeal had not applied these standards.
26. Following the remittal of the case, the Frankfurt am Main Court of Appeal, on 27 September 2013, re-examined the applicant's appeal against the decision of the Marburg Regional Court, quashed it and remitted the case to that court, notably because a further expert opinion was required to establish whether or not the applicant suffered from a mental disorder within the meaning of section 1 § 1 of the Therapy Detention Act. On 4 September 2014 the Marburg Regional Court, after having obtained a new opinion by expert L. and having heard the applicant, found that the requirements for ordering the continuation of the applicant's preventive detention were met. The decision was confirmed on appeal.
4. The place and conditions of the applicant's preventive detention
27. When he lodged his request for a reopening of the proceedings on 25 September 2012, the applicant was detained in Schwalmstadt Prison. In January 2013 he was transferred to a branch of Schwalmstadt Prison on the premises of Weiterstadt Prison. In September 2014 he was transferred to the newly built preventive detention centre at Schwalmstadt Prison.
5. Supervision of the execution of the Court's judgment in application no. 65210/09
28. The Committee of Ministers examined the case of G v. Germany, application no. 65210/09, during its 1215bis meeting on 17 December 2014, and twelve other judgments against Germany relating to the retrospective ( nachträglich ) extension or order of preventive detention and concerning the conditions of placement in preventive detention. Acting under the provisions of Article 46 § 2 of the Convention, which provides that it supervises the execution of final judgments of the European Court of Human Rights, the Committee of Ministers decided to close the examination of the applicant's case (Resolution CM/ResDH(2014)290 of 17 December 2014). It reiterated that the finding of violations by the Court obliged the respondent State, over and above the payment of just satisfaction awarded in the judgment, to adopt, where required, individual measures to put an end to violations established and erase their consequences so as to achieve as far as possible restitutio in integrum, and general measures preventing similar violations. Having examined the action report provided by the Government which indicated the measures adopted in order to give effect to the judgments (document DH-DD(2014)1463), the Committee of Ministers was satisfied that all the measures required by Article 46 § 1 of the Convention had been adopted.
29. Action Report DH-DD(2014)1463 of 1 December 2014 noted, in respect of information about the measures taken to comply with the judgment in the case of G v. Germany (cited above), that the just satisfaction in the amount of EUR 12,140 euros awarded by the Court had been paid (see paragraph 114 of the report). In respect of the personal situation of the applicants in the thirteen cases examined, it noted that four individuals had been released, whereas two individuals had been detained in accordance with the Therapy Detention Act, which had entered into force on 1 January 2011, and seven individuals, including the applicant, were still in preventive detention (see paragraphs 116 et seq. of the report). The different proceedings concerning the applicant's preventive detention, which have been summarised above, are summarised in paragraphs 148 to 156 of the report.
B. Relevant domestic law and practice
1. General legal framework and reform of the preventive detention regime
30. For a comprehensive summary of law and practice, and reforms of the preventive detention regime in Germany, see Ilnseher (cited above, §§ 48-98). The Federal Constitutional Court's leading judgment of 4 May 2011, by which it held that all provisions concerned, both on the subsequent prolongation of preventive detention and on the subsequent ordering of such detention including, in particular, Article 66 of the Criminal Code in its version in force since 27 December 2003 and Article 66b § 3 of the Criminal Code in its version of 23 July 2004, were incompatible with the Basic Law, but that the provisions remained applicable until the entry into force of new legislation and until 31 May 2013 at the latest subject to a strict proportionality test, is summarised in paragraphs 68 to 75 of the Ilnseher judgment. The subsequent reforms of the German preventive detention regime, including the entry into force of the Preventive Detention (Distinction) Act on 1 June 2013, are summarised in paragraphs 76 to 81 of that judgment.
31. Section 316f of the Introductory Act to the Criminal Code, which entered into force on 1 June 2013, contains a transitional provision introduced by the Preventive Detention (Distinction) Act, including the requirements as to the continuation of subsequent preventive detention which was ordered prior to 1 June 2013 (see also Bergmann v. Germany, no. 23279/14, §§ 52-53, 7 January 2016). The person concerned must be suffering from a mental disorder and, owing to specific circumstances relating to his personality or conduct, it must be highly likely that he will commit a serious crime of violence or sexual offence as a result of his mental disorder (second sentence of section 316f(2) of the Introductory Act to the Criminal Code). If those additional requirements for the continuation of preventive detention are no longer met, the court declares the preventive detention terminated; supervision of the offender's conduct starts when the offender is released from detention (fourth sentence of section 316f(2) of said Act).
32. As of 1 June 2013 the interval for periodical review under Article 67e § of the Criminal Code of a particular preventive detention order has been reduced from two years to one year. The interval is reduced to nine months once a preventive detention order has been executed for more than ten years. In such periodical review, courts are obliged, under Article 67d § 2 of the Criminal Code, to examine whether a particular preventive detention order might be terminated or suspended and a measure of probation applied.
2. The provision under which the applicant's subsequent preventive detention was ordered
33. The Subsequent Preventive Detention Act of 23 July 2004, which entered into force on 29 July 2004, inserted Article 66b into the Criminal Code. The provision, in its version in force at the relevant time, read:
Article 66b Subsequent order for placement in preventive detention
«(3) If an order for placement in a psychiatric hospital has been declared terminated pursuant to Article 67d § 6 because the conditions excluding or diminishing criminal responsibility on which the order was based no longer persisted at the time of the decision terminating the placement, the court may order preventive detention subsequently if»
1. the placement of the person concerned under Article 63 was ordered on the basis of several of the offences listed in Article 66 § 3, first sentence, or if the person concerned had either already been sentenced to at least three years' imprisonment or had been placed in a psychiatric hospital because of one or more such offences, committed prior to the offence having led to that person's placement under Article 63, and
2. a comprehensive assessment of the person concerned, his offences and, in addition, his development during the execution of the measure revealed that it was very likely that he would again commit serious offences resulting in considerable psychological or physical harm to the victims.»
The provision remained valid also under the Reform of Preventive Detention Act (Gesetz zur Neuordnung des Rechts der Sicherungsverwahrung) of 22 December 2010, which entered into force on 1 January 2011, for offences committed after the entry into force of that Act. As a result of the abolition of paragraphs 1 and 2 of Article 66b of the Criminal Code by the said Act, the former paragraph 3, slightly amended, became the only provision of that Article.
3. Detention of persons with mental disorders
34. The provisions governing the detention of persons with mental disorders, notably Article 63 of the Criminal Code and the Therapy Detention Act, have been summarised in Ilnseher (cited above, §§ 84-90).
4. Provisions concerning the reopening of criminal proceedings
35. Article 359 no. 6 of the Code of Criminal Procedure provides that the reopening, for the convicted person's benefit, of proceedings which were concluded by a final judgment is permitted if the European Court of Human Rights found that there had been a violation of the European Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms or of its Protocols and if the judgment was based on that violation. Under Article 360 of the Code of Criminal Procedure, a request for reopening of the proceedings does not constitute an obstacle to execution of the judgment (paragraph 1). However, the court may order a postponement or suspension of the execution (paragraph 2). Article 368 § 1 of the Code of Criminal Procedure stipulates that the reopening request shall be dismissed as inadmissible if the request was not submitted in the prescribed form or if no statutory ground for reopening was invoked or no appropriate evidence was adduced.
COMPLAINTS
36. The applicant argued that the domestic courts' refusal to reopen the criminal proceedings against him, to quash the judgment of 13 March 2008 and to order his release, despite the fact that the Court, in its judgment of 7 June 2012, found that his subsequent preventive detention was in breach of Article 7 § 1 of the Convention, again violated that provision, as well as Article 46 § 1 read in conjunction with Article 1 of the Convention. He further complained that the refusal to reopen the criminal proceedings against him and to suspend the execution of his preventive detention and the resulting continuation of that detention violated Article 5 § 1 of the Convention.
THE LAW
37. The Convention provisions relied on by the applicant, in so far as relevant, read as follows:
«1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:»
(e) the lawful detention of persons for the prevention of the spreading of infectious diseases, of persons of unsound mind, alcoholics or drug addicts or vagrants;...»
«1. No one shall be held guilty of any criminal offence on account of any act or omission which did not constitute a criminal offence under national or international law at the time when it was committed. Nor shall a heavier penalty be imposed than the one that was applicable at the time the criminal offence was committed.»
«1. The High Contracting Parties undertake to abide by the final judgment of the Court in any case to which they are parties.»
A. Preliminary remarks
38. The Court notes at the outset that it has previously dealt with the order of the applicant's subsequent preventive detention by judgment of the Frankfurt am Main Regional Court of 13 March 2008, finding a violation of Article 7 of the Convention and awarding him EUR 5,000 in respect of non-pecuniary damage as well as EUR 7,140 in respect of costs and expenses. The Convention complaints now before the Court relate to the refusal of the domestic courts to reopen the proceedings, quash the judgment of 13 March 2008 and order his release. The complaints raise questions as to the execution of the Court's judgment in the applicant's previous case and the powers of the Court and the Committee of Ministers in this respect.
B. The parties' submissions
1. The Government
39. The Government submitted that, in accordance with Article 46 of the Convention, the Court was not competent ratione materiae to examine the complaints, as they concerned the alleged lack of the proper execution of its judgment in the applicant's previous case, and thus fell within the competence of the Committee of Ministers. The complaints did not raise a «new issue» undecided by the original judgment which would bring it within the Court's jurisdiction. The complaints did not concern a continuing violation, as also evidenced by the fact that the Court, in its judgment in the applicant's previous case, had found a violation of the Convention only in respect of the subsequent order of the applicant's preventive detention, but not in respect of its continuation. The applicant's request for reopening did not contain relevant new information. The decisions of the Darmstadt Regional Court and of the Frankfurt am Main Court of Appeal were based on the facts already examined in the applicant's previous application and were limited to the issue of whether the applicant had made a substantiated submission as to the existence of a ground for reopening. The refusal to reopen the proceedings could not in itself give rise to a fresh violation of the Convention. Moreover, the Committee of Ministers had been aware that the domestic courts had refused the reopening of the proceedings and nonetheless ended its supervision of the execution of the Court's judgment in the applicant's previous case. The complaints in the present application were substantially the same, within the meaning of Article 35 § 2 (b) of the Convention, as in application no. 65210/09.
40. The Government emphasised that the continued necessity of the applicant's preventive detention was being reviewed at regular intervals and that the requirements for its continuation were found to be met, in a separate set of review proceedings, during the period of time at issue in the present case. The reopening of the criminal proceedings which the applicant had requested was, in fact, ill-suited to obtain his ultimate goal — his release from preventive detention. Even if the proceedings were reopened, this would not necessarily entail an outcome in the applicant's favour. Rather, a fresh assessment in fact and in law would have to be made by the domestic courts. However, such assessment was also regularly made during the aforementioned periodical review proceedings.
2. The applicant
41. The applicant submitted that the decisions, by which the Darmstadt Regional Court and the Frankfurt am Main Court of Appeal had refused the reopening of the proceedings, raised a «new issue» within the meaning of the Court's case-law under Article 46 of the Convention. The finding in respect of the continuing applicability of Article 66b § 3 of the Criminal Code, and the reliance on the criteria set out by the Federal Constitutional Court's leading judgment of 4 May 2011 in this respect, constituted relevant new information. In applying these criteria, the domestic courts, in the context of whether or not the proceedings had to be reopened, also engaged in a new substantive assessment of the subsequent order of the applicant's preventive detention.
42. In this respect, the domestic courts failed properly to take into account the Court's judgment in the applicant's previous case, in which the Court had found that the subsequent order of his preventive detention had breached Article 7 of the Convention. This breach had not been remedied as he remained in preventive detention on the basis of the judgment of 13 March 2008. That judgment had to be quashed and by finding that the reopening was not required because his subsequent preventive detention would, in any event, have been (lawfully) ordered, the domestic courts misapplied the Court's judgment in his previous case. It was not relevant that the continued necessity of his preventive detention had been confirmed — wrongly, in his submission, as he was not of unsound mind within the meaning of Article 5 § 1 (e) of the Convention — in the periodical review proceedings; these were not the subject of the present application. Lastly, his detention was carried out in an institution that was not suitable for mental health patients and the conditions of his preventive detention were quite similar to those of detainees serving a prison sentence, in breach of both Article 5 § 1 and Article 7 of the Convention.
C. The Court's assessment
1. General principles
43. In examining the admissibility of the present application, the Court must first of all ascertain whether it has jurisdiction to consider the applicant's complaint without encroaching on the prerogatives of the respondent State and the Committee of Ministers under Article 46 of the Convention. The relevant general principles have recently been summarised as follows in Moreira Ferreira v. Portugal (no. 2) ([GC], no. 19867/12, §§ 47-51, 11 July 2017):
«47. The Court observes that in its judgments in Bochan v. Ukraine (no. 2) ([GC], no. 22251/08, ECHR 2015) and Verein gegen Tierfabriken Schweiz (VgT) v. Switzerland (no. 2) ([GC], no. 32772/02, ECHR 2009) and its decision in Egmez v. Cyprus ((dec.), no. 12214/07, §§ 48-56, 18 September 2012) it considered the issue of its jurisdiction in relation to the prerogatives of the respondent State and of the Committee of Ministers under Article 46 of the Convention. The principles set out by the Court in those judgments and that decision may be summarised as follows:»
(a) Findings of a violation in its judgments are essentially declaratory and, by Article 46 of the Convention, the High Contracting Parties undertook to abide by the final judgments of the Court in any case to which they were parties, execution being supervised by the Committee of Ministers (see Verein gegen Tierfabriken Schweiz (VgT) (no. 2), cited above, § 61).
(b) The Committee of Ministers' role in this sphere does not mean, however, that measures taken by a respondent State to remedy a violation found by the Court cannot raise a new issue undecided by the judgment and, as such, form the subject of a new application that may be dealt with by the Court. In other words, the Court may entertain a complaint that a retrial at domestic level by way of implementation of one of its judgments gave rise to a new breach of the Convention (ibid, § 62; see also Bochan (no. 2), cited above, § 33, and Egmez, cited above, § 51).
(c) On that basis, the Court has found that it had the competence to entertain complaints in a number of follow-up cases, for example where the domestic authorities had carried out a fresh examination of the case by way of implementation of one of the Court's judgments, whether by reopening the proceedings or by initiating an entirely new set of proceedings (see Egmez, cited above, § 52, and the references therein).
(d) It transpires from the Court's case-law that the determination of the existence of a «new issue» very much depends on the specific circumstances of a given case and that distinctions between cases are not always clear-cut (see Bochan (no. 2), cited above, § 34, and, for an examination of that case-law, Egmez, cited above, § 54). The powers assigned to the Committee of Ministers by Article 46 to supervise the execution of the Court's judgments and assess the implementation of measures adopted by States under that Article are not encroached on where the Court has to deal with relevant new information in the context of a fresh application (see Verein gegen Tierfabriken Schweiz (VgT) (no. 2), cited above, § 67).
48. The Court reiterates that it does not have jurisdiction to order, in particular, the reopening of proceedings (ibid., § 89). Nevertheless, as stated in Recommendation No. R (2000)2 of the Committee of Ministers, the practice of the Committee of Ministers in supervising the execution of the Court's judgments shows that in exceptional circumstances the re-examination of a case or the reopening of proceedings has proved the most efficient, if not the only, means of achieving restitutio in integrum, that is to say ensuring that the injured party is restored, as far as possible, to the situation which he or she enjoyed prior to the violation of the Convention. Among the cases in which the Court finds a violation, re-examination or reopening will be of particular importance in the field of criminal law, according to the explanatory memorandum to the Recommendation (see paragraphs 32 and 33 above).
49. It is therefore clear, as regards the reopening of proceedings, that the Court does not have jurisdiction to order such a measure. However, where an individual has been convicted following proceedings that have entailed breaches of the requirements of Article 6 of the Convention, the Court may indicate that a retrial or the reopening of the case, if requested, represents in principle an appropriate way of redressing the violation (see Verein gegen Tierfabriken Schweiz (VgT) (no. 2), cited above, § 89). For example, in the specific context of cases concerning the independence and impartiality of the Turkish national security courts, the Court has held that, in principle, the most appropriate form of redress would be for the applicant to be given a retrial by an independent and impartial tribunal (see Gençel v. Turkey, no. 53431/99, § 27, 23 October 2003).
50. That approach was confirmed in Öcalan v. Turkey ([GC], no. 46221/99, § 210, ECHR 2005-IV) and Sejdovic v. Italy ([GC], no. 56581/00, ECHR 2006-II). In the latter judgment the Court set out general principles (§§ 126 and 127) which may be summarised as follows:
(a) Where an individual has been convicted following proceedings that have entailed breaches of the requirements of Article 6 of the Convention, a retrial or the reopening of the case, if requested, represents in principle an appropriate way of redressing the violation. However, the specific remedial measures, if any, required of a respondent State in order for it to discharge its obligations under the Convention must depend on the particular circumstances of the individual case and be determined in the light of the Court's judgment in that case, and with due regard to the Court's case-law.
(b) In particular, it is not for the Court to indicate how any new trial is to proceed and what form it is to take. The respondent State remains free to choose the means by which it will discharge its obligation to put the applicant, as far as possible, in the position he would have been in had the requirements of the Convention not been disregarded, provided that such means are compatible with the conclusions set out in the Court's judgment and with the rights of the defence.
51. In exceptional cases, the very nature of the violation found may be such as to leave no real choice as to the measures required to remedy it, and this will prompt the Court to indicate only one such measure (see, for example, Assanidze v. Georgia [GC], no. 71503/01, §§ 202 and 203, ECHR 2004-II, and Del Río Prada v. Spain [GC], no. 42750/09, §§ 138 and 139, ECHR 2013). On the other hand, in some of its judgments the Court has itself explicitly ruled out the reopening, following a finding of a violation of Article 6 of the Convention, of proceedings concluded by final judicial decisions (see, for example, Henryk Urban and Ryszard Urban v. Poland, no. 23614/08, § 66, 30 November 2010).»
2. Application of these principles to the present case
44. The Court thus has to determine whether the present application concerns a «new issue» undecided by the Court's judgment in the applicant's previous case. It observes that the domestic courts did not reopen the initial proceedings, by which the applicant's subsequent preventive detention had been ordered and which led to the Court's judgment in the applicant's previous case. The very refusal to reopen these proceedings is at the core of his Convention complaints which are now before the Court. The applicant did not allege a (fresh) procedural breach under Article 6 of the Convention in the decision refusing the reopening. Rather, the applicant alleges a further substantive breach of Article 7 of the Convention and a breach of Article 5 of the Convention through the refusal to reopen the initial proceedings.
45. The domestic courts, in their decisions refusing to reopen the proceedings, relied on legal considerations which had not been relied upon at the time of the initial order of the applicant's subsequent preventive detention of 13 March 2008. They notably assessed the case against the stricter standards for ordering subsequent preventive detention which followed from the Federal Constitutional Court's leading judgment of 4 May 2011 and found that the applicant's subsequent preventive detention would also have been ordered under these stricter standards. In their view, the judgment ordering the applicant's subsequent preventive detention in 2008 was thus not based on the breach of Article 7 of the Convention found by the Court in its judgment in the applicant's previous case and the reopening of these initial proceedings was, consequently, not required.
46. The applicant argued that the domestic courts thus engaged in a substantive assessment of the lawfulness of the subsequent preventive detention order of 13 March 2008 and relied on new grounds when refusing to reopen the proceedings. In the Government's submission, the reasoning of the domestic courts exclusively related to the question of whether or not there was a ground for reopening of the initial proceedings that led to the Regional Court's judgment of 13 March 2008.
47. The Court notes that the requirements for the continuation of the applicant's subsequent preventive detention were being reviewed, and confirmed, in a separate set of periodical review proceedings in parallel to the adjudication of the request for reopening (see paragraphs 24-26 above). As these review proceedings required a thorough and comprehensive assessment of whether the requirements for the applicant's preventive detention continued to be met, they were suitable for achieving what the applicant ultimately sought to obtain, namely his release from preventive detention. The decisions of these review proceedings are not within the scope of the present application and the Court's adjudication of the present application does not carry any prejudice as to the Convention compliance of the decisions taken in those proceedings.
48. The reopening of the initial proceedings, as requested by the applicant, was hence not the most efficient, nor the only means of achieving his release from preventive detention. Moreover, even if the proceedings had been reopened, this would not necessarily have entailed an outcome in the applicant's favour, as the domestic courts would have had to engage in a fresh assessment in fact and in law as to whether the requirements for the applicant's subsequent preventive detention were met. Such assessment, however, was also made during the periodical review proceedings — only with a view to a later point in time than at the time of the initial order in 2008. In this respect, the Court also reiterates that it had explicitly stated, in paragraph 70 of its judgment in the applicant's previous case, that that case only concerned the initial order for the applicant's subsequent preventive detention made by the Frankfurt am Main Regional Court on 13 March 2008, and that the Court's findings in that case were without prejudice to the Convention compliance of the applicant's current detention, which was, at the time, being reviewed by the domestic courts (see paragraph 5 above). The importance of the pending review proceedings was also highlighted in paragraph 86 of that judgment.
49. These circumstances allow the Court to draw the following conclusions: Firstly, the nature of the violation found by the Court in its judgment in the applicant's previous case did not require the reopening of the initial proceedings. The Court, which in any event cannot order this (see Moreira Ferreira (no. 2), cited above, § 48), had also not indicated in that judgment reopening as an appropriate or the only appropriate way of redressing the violation of Article 7 of the Convention. Secondly, the applicant's request for reopening of the initial proceedings related to how the Court's judgment in the applicant's previous case was to be implemented at the domestic level. Thirdly, in refusing the applicant's request for reopening the domestic courts had regard to the High Contracting Parties' obligations under Article 46 of the Convention but did so only with a view to the question of whether or not there was a ground for reopening under domestic law, and they did not rely on new grounds capable of giving rise to a fresh violation of the Convention (see Schelling v. Austria (no. 2) (dec.), no. 46128/07, 16 September 2010; compare and contrast Verein gegen Tierfabriken Schweiz (VgT) (no. 2), cited above, § 65).
50. The Court observes that the Committee of Ministers, on 17 December 2014, that is, after the lodging of the present application, closed the examination of the case, noting that the reopening requested by the applicant had been refused (compare and contrast Verein gegen Tierfabriken Schweiz (VgT) (no. 2), cited above, § 67).
51. In the light of the foregoing, the Court considers that the Committee of Ministers' competence would be encroached upon if the Court were to examine this part of the present application, and that it is not competent ratione materiae to examine it. This part of the application must therefore be declared inadmissible in accordance with Article 35 §§ 3 (a) and 4 of the Convention.
Declares the application inadmissible.
Done in English and notified in writing on 20 June 2019.