Решение ЕСПЧ от 04.10.2006
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Решение ЕСПЧ от 04.10.2006. 76642/01. 04.10.2006. https://bukva.ai/docs/reshenie-7664201
«По вопросу приемлемости жалобы № 76642/01 „Ассоциация „СОС Аттента“ (Association SOS Attentats) и Беатрикс де Боэри (Beatrix de Boery) против Франции» [рус., англ.]
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
РЕШЕНИЕ
ПО ВОПРОСУ ПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБЫ № 76642/01 «АССОЦИАЦИЯ „СОС АТТЕНТА“ (ASSOCIATION SOS ATTENTATS) И БЕАТРИКС ДЕ БОЭРИ ({BEATRIX DE BOERY} <**>) ПРОТИВ ФРАНЦИИ»
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
<**> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
Европейский суд по правам человека, заседая Большой палатой в составе:
В. Куссира-Кустера, судьи ad hoc,
а также при участии М. О'Бойла, заместителя Секретаря Большой палаты Суда,
заседая 21 июня и 4 октября 2006 г. за закрытыми дверями,
вынес 4 октября 2006 г. следующее Решение:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 76642/01), поданной 11 сентября 2001 г. в Европейский суд против Французской Республики гражданкой Франции Беатрикс де Боэри ({Beatrix de Boery}), женой Кастельно д'Эссено (Castelnau d'Essenault), и зарегистрированной в соответствии с законодательством Франции ассоциацией «СОС Аттента, СОС Террорист (СОС Террорист Аттакс)» (SOS Attentats, SOS Terrorisme (SOS Terrorist Attacks)) (далее — заявители) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы заявителей в Европейском суде представляли компания «Пивница и Молинье, Партнеры» (Piwnica and {Molinie}, Partners), и Дидье Бутор (Didier Bouthors), юрист, практикующие в Государственном совете Франции (Conseil d'Etat) и Кассационном суде Франции. Власти Франции были представлены Уполномоченным Франции при Европейском суде по правам человека, главой Правового департамента Министерства иностранных дел Франции Эдвиж Бельяр (Edwige Belliard).
3. Жалоба была передана на рассмотрение во Вторую секцию Европейского суда (пункт 1 Правила 52 Регламента Суда).
Судья Ж.-П. Коста, избранный от Франции, отказался от участия в рассмотрении дела Палатой. Власти Франции, соответственно, назначили судью В. Куссира-Кустера ({V. Coussirat-Coustere}) в качестве судьи ad hoc (пункт 2 статьи 27 Конвенции и пункт 1 правила 29 Регламента Суда).
5 января 2006 г. Палата этой Секции в составе следующих судей: И. Кабрала Баррето, К. Юнгвирта, В. Буткевича, М. Угрехелидзе, А. Муларони, Э. Фуры-Сандстрем и В. Куссира-Кустера, а также Секретаря Секции Суда С. Долле, уступила юрисдикцию по рассмотрению дела в пользу Большой палаты, при этом ни одна из сторон не возражала против этого решения (статья 30 Конвенции и правило 72 Регламента Суда).
4. Состав Большой палаты был определен в соответствии с пунктами 2 и 3 статьи 27 Конвенции и правилом 24 Регламента Суда.
5. 19 октября 2004 г. в соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Палата приняла Решение о проведении одновременного рассмотрения жалобы по ее приемлемости и по существу дела. 7 марта 2006 г. Председатель Суда решил последовать этому положению Конвенции и при рассмотрении дела в Большой палате.
6. Как заявители, так и власти Франции представили свои письменные замечания по вопросу о приемлемости жалобы и по существу дела. Замечания по существу дела были также получены от властей Соединенного Королевства, которым в качестве третьей стороны Председателем Европейского суда было предложено представить свои письменные доводы по делу (пункт 2 статьи 36 Конвенции и пункт 2 правила 44 Регламента Суда); заявители ответили на эти доводы (пункт 5 правила 44 Регламента Суда).
7. 21 июня 2006 г. во Дворце прав человека в г. Страсбурге состоялось открытое слушание дела (пункт 3 правила 59 Регламента Суда).
Эдвиж Бельяр (Edwige Belliard), глава Правового департамента Министерства иностранных дел Франции, Уполномоченная Франции при Европейском суде по правам человека,
Анн-Франсуаз Тиссье ({Anne-Francoise} Tissier), заместитель начальника отдела по правам человека Правового департамента Министерства иностранных дел Франции,
Мари Монжан-Езе (Marie {Mongin-Heuze}), секретарь-протоколист отдела по правам человека Министерства иностранных дел Франции,
Тибо Шотанья (Thibaut Chautagnat), представитель Министерства юстиции Франции,
Пьер Бодо (Pierre Bodeau), сотрудник Правового департамента Министерства иностранных дел Франции, советники;
Эммануэль Пивница (Emmanuel Piwnica), член Коллегии адвокатов Кассационного суда Франции и Государственного совета Франции,
Дидье Бутор (Didier Bouthors), член Коллегии адвокатов Кассационного суда Франции и Государственного совета Франции, адвокаты,
Рафаэль Пупе ({Raphaelle} Poupet), член Парижской коллегии адвокатов, советник.
Европейский суд заслушал обращения Э. Бельяр, Э. Пивницы и Д. Бутора и их ответы на вопросы, заданные судьями Европейского суда.
ФАКТЫ
8. Первым заявителем выступает ассоциация «СОС Аттента, СОС Терроризм», созданная в 1986 году и официально зарегистрированная в г. Париже. Членами этой ассоциации являются жертвы террористических актов и их наследники. Целью ассоциации, как указано в статье 2 ее устава, является «защита интересов жертв террористических актов». Вторым заявителем выступает Беатрикс де Боэри, проживающая в Париже; ее сестра Лоранс де Боэри (Laurence de {Boery}) погибла во время взрыва бомбы 19 сентября 1989 г., который составляет исторический контекст данного дела.
9. 19 сентября 1989 г. во время полета над пустыней Тенере (Tenere) был взорван авиалайнер DC-10, принадлежавший французской авиакомпании UTA. Погибли 170 человек, в том числе много граждан Франции.
После проведения во Франции уголовного расследования дело в отношении шести ливийских граждан было передано для рассмотрения в суд ассизов г. Парижа, заседавший в особом составе. Подсудимыми являлись Абдалла Сенусси (Abdallah Senussi), зять полковника Муаммара Каддафи (Muammar Gaddafi) и глава ливийских спецслужб, Ибрагим Наэли (Ibrahim Naeli), Арбас Мусбах (Arbas Musbah), Абдель Салам Исса Шибани (Abdelsalam Issa Shibani) и Абдель Салам Хаммудда (Abdelsalam Hammudda), все являвшиеся агентами спецслужб, а также Ахмед Абдалла Элазрах (Ahmed Abdallah Elazragh), сотрудник Министерства иностранных дел Ливии при посольстве Ливии в г. Браззавиле (Brazzaville). 10 марта 1999 г. они были приговорены in absentia к пожизненному лишению свободы. Кроме того, суд обязал их выплатить компенсацию за причинение морального вреда семьям погибших, которые участвовали в этом судебном процессе в качестве гражданских истцов; в ходе судебного заседания в Большой палате Европейского суда адвокат заявителей отметил, что некоторые денежные суммы, действительно, были выплачены гражданским истцам в качестве компенсации, в том числе и Б. де Боэри и членам ее семьи, которые получили компенсацию в размере от 100000 французских франков (15244,90 евро) до 200000 французских франков (30489,80 евро).
10. 16 июня 1999 г. заявители подали жалобу с предъявлением гражданского иска (une plainte avec constitution de partie civile) в отношении полковника Муаммара Каддафи, главы Ливии, обвиняя его в соучастии в убийстве и уничтожении имущества с применением взрывчатых веществ, которые привели к гибели людей, в поддержку сговора, направленного на нарушение общественного порядка через запугивание или террор.
11. 6 октября 1999 г. следственный судья вынес Решение о наличии оснований для предъявления иска по данному делу.
12. По ходатайству прокуратуры Обвинительное отделение апелляционного суда г. Парижа поддержало это Решение в своем Постановлении от 20 октября 2000 г., в котором отметило следующее:
Хотя, как утверждали гражданские истцы, на основании статьи 113-7 Уголовного кодекса Франции и статей 689 et seq. Уголовно-процессуального кодекса Франции французские суды и имели полномочие рассматривать тяжкие преступления, совершенные за пределами Франции, жертвами которых являлись, как в настоящем деле, граждане Франции, их юрисдикция не распространялась на лиц, обвиняемых в совершении такого рода преступлений, которые обладали иммунитетом от судебного преследования.
Иммунитет главы иностранного государства от юрисдикции иного государства не гарантирован ни международным договором, участницей которого Франция является, ни каким-либо иным правовым документом.
Тем не менее, международно-правовой обычай — этот термин был выбран для обозначения доказательства общей практики, признанной всеми в качестве закона — регулирует отношения между государствами и обладает такой же юридической силой, как и международный договор, так что обычаи действуют только в отношении признавших их государств.
В преамбуле к Конституции Французской Республики от 27 октября 1946 г., впоследствии подтвержденной ссылкой на нее в Конституции 1958 года, Франция закрепила значение международно-правового обычая в своем внутреннем правопорядке следующим образом: «Французская Республика, верная своим традициям, соблюдает нормы международного публичного права.».
Иммунитет глав иностранных государств, включая глав de facto государств, наделенных эффективной властью внутри своей страны и за ее пределами и принимаемых в иностранном государстве в качестве глав государств, от юрисдикции другого государства всегда признавался международным сообществом, в том числе и Францией, так как французские суды общей юрисдикции, а также выдающиеся юристы-теоретики, всегда признавали существование такого иммунитета. Гражданские суды неоднократно применяли этот принцип в своей практике.
Однако после окончания Второй мировой войны иммунитет от юрисдикции иностранного государства, который изначально являлся абсолютным, подвергся некоторым ограничениям.
Многочисленные международные соглашения, ратифицированные Францией, включая Лондонское соглашение (London agreement) от 8 августа 1945 г. об учреждении Международного Военного Трибунала (International Military Tribunal) в г. Нюрнберге (Nuremberg), Статут Международного Военного Трибунала для суда над главными военными преступниками на Дальнем Востоке, провозглашенный в г. Токио (Tokyo) 19 января 1946 г., Резолюция Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций от 11 декабря 1946 г., Международная конвенция о пресечении преступления апартеида и наказания за него (International Convention on the Suppression and Punishment of the Crime of Apartheid), принятая 30 ноября 1973 г. и вступившая в силу 18 июля 1976 г., Резолюции Совета Безопасности Организации Объединенных Наций № 827 и 955, в которых были утверждены соответственно Устав Международного трибунала по бывшей Югославии (Statute of the International Criminal Tribunal for the former Yugoslavia) в г. Гааге (Hague), и Устав Международного трибунала по Руанде (International Tribunal for Ruanda) в г. Аруша (Arusha), и Римский статут Международного уголовного суда (Statute of the International Criminal Court), принятый 17 июля 1998 г., исключали действие такого иммунитета в отношении особо тяжких преступлений, преступлений против человечности, преступлений геноцида, преступлений апартеида и военных преступлений.
Первые три из вышеперечисленных соглашений ясно предусматривают, что должностное положение обвиняемого в качестве главы государства не считается обстоятельством, освобождающим от ответственности. Четвертое соглашение называет представителей государства в числе лиц, которые подлежат международной уголовной ответственности за совершение преступлений апартеида. Следующие два документа устанавливают, что должностное положение обвиняемого в качестве главы государства не освобождает это лицо от уголовной ответственности. Римский статут Международного уголовного суда устанавливает, что применяется в равной мере ко всем лицам без какого бы то ни было различия на основе должностного положения.
Эти соглашения, не являясь исчерпывающими исключениями из абсолютного иммунитета, напротив, отражают желание международного сообщества предать суду лиц, совершающих наиболее тяжкие преступления, включая преступления, совершаемые главой государства при исполнении им своих должностных обязанностей, когда такие преступления являются международными преступлениями, противоречащими общественному сознанию.
Кроме того, договор, учреждающий Статут Международного уголовного суда, который ограничивает юрисдикцию этого суда преступлениями против человечности, преступлениями геноцида, апартеида и военными преступлениями, и который Франция ратифицировала Законом от 30 марта 2000 г., в своей Преамбуле устанавливает: «обязанностью каждого государства является осуществление его уголовной юрисдикции над лицами, несущими ответственность за совершение международных преступлений», а статья 22 предусматривает, что «деяние» может быть квалифицировано «как преступное по международному праву, независимо от настоящего Статута».
Таким образом, вышеуказанный договор признает, что обязанностью ратифицировавших его государств является предание суду лиц за совершение ими международных преступлений, которые, в силу условий статьи 22, не могут ограничиваться преступлениями против человечности, преступлениями геноцида, преступлениями в поддержку апартеида и военными преступлениями, даже несмотря на должностное положение обвиняемого в качестве главы государства или правительства.
В добавление к этим правовым документам, судебные прецеденты, в особенности решения Палаты лордов (House of Lords) в Соединенном Королевстве, принятые в ходе судебного процесса по экстрадиции генерала Пиночета (Pinochet), и преследование в судебном порядке Соединенными Штатами Америки генерала Норьеги (Noriega), действующего главы государства, за преступления, связанные с незаконным оборотом наркотических средств, являются доказательствами общей практики, признанной всеми государствами, в том числе и Францией, в качестве имеющих юридическую силу норм о том, что иммунитет распространяется только на действия органов государственной власти или государственного управления, совершаемые главой государства, при условии, что такие действия не считаются международными преступлениями.
Из этого следует, что иммунитет не может распространяться на соучастие в убийстве и уничтожении имущества путем использования взрывчатых веществ, ведущих к гибели людей в осуществление террористического сговора, когда глава государства приказывает уничтожить с применением взрывчатых веществ авиалайнер со 170 пассажирами на борту.
Вышеприведенные факты, в случае их установления, будут квалифицироваться как международные преступления и, в любом случае, не могут считаться частью должностных обязанностей главы государства.
13. Главный прокурор при апелляционном суде г. Парижа подал кассационную жалобу. Кассационный суд Франции отменил Судебное решение от 20 октября 2000 г., объявив его ничтожным и не передавая дело на рассмотрение в другую инстанцию, и постановил, что основания для предъявления иска отсутствовали. Мотивировочная часть его Постановления от 13 марта 2001 г. включала следующие положения:
Принимая во внимание общие принципы международного права;
Поскольку при отсутствии обратных положений, обязательных к соблюдению соответствующими сторонами, международно-правовой обычай выступает против привлечения к ответственности действующих глав государств в уголовных судах иностранного государства;
Поскольку, поддерживая решение следственного судьи о наличии в данном деле оснований для предъявления иска, несмотря на доводы прокурора об обратном, обвинительное отделение апелляционного суда постановило, что, хотя международное сообщество, включая Францию, всегда признавало иммунитет главы иностранного государства от юрисдикции другого государства, такой иммунитет не распространяется на соучастие в убийстве и уничтожении частной собственности путем использования взрывчатых веществ, ведущих к гибели людей в осуществление террористического сговора;
Но поскольку, вынося это Постановление, несмотря на то что в соответствии с действующими в настоящее время нормами международного права на обжалуемое преступление, независимо от его тяжести, не распространяется ни одно из исключений из принципа иммунитета действующего главы государства от юрисдикции иностранного государства, Обвинительное отделение нарушило этот принцип;
Следовательно, Постановление является ничтожным и подлежит отмене без направления дела на рассмотрение в другую инстанцию, так как на основании статьи L.131-5 Кодекса о судопроизводстве Кассационный суд вправе применить соответствующую правовую норму, тем самым, прекращая судебный спор.
14. 9 января 2004 г. «Международный фонд благотворительных ассоциаций Каддафи» (Gaddafi International Foundation for Charity Associations), члены семей погибших, представляемые первым заявителем и ассоциацией «Семьи пассажиров авиалайнера UTA DC-10 в гневе!» (Les familles du DC 10 UTA en {colere}!), и Депозитный банк подписали Соглашение.
Преамбула Соглашения предусматривала:
«Выступая в рамках гуманитарной деятельности „Международного фонда благотворительных ассоциаций Каддафи“ по всему миру и выражая желания достичь полного урегулирования последствий взрыва авиалайнера DC-10, совершавшего рейс UT 772 19 сентября 1989 г.,»
по просьбе ассоциаций, представляющих семьи жертв вышеуказанного взрыва,
и благодаря поддержке правительств Ливии и Франции в отношении участия «Международного фонда благотворительных ассоциаций Каддафи» в этой гуманитарной роли,
Стороны согласились о нижеследующем».
Статья 1этого Соглашения предусматривает, что Фонд «выплатит ex gratia семьям погибших от взрыва авиалайнера денежные суммы в размере эквивалентном в евро одному миллиону... долларов США семье каждого из 170 погибших... В обмен на получение этой компенсации члены семей погибших должны отказаться от всех исков или претензий к Ливии или гражданам Ливии, основанных на последствиях взрыва лайнера, которые до настоящего времени не были урегулированы судом, и должны отказаться от права возбуждать гражданское или уголовное судопроизводство во французских или международных судах по факту взрыва авиалайнера».
Статьи 2 и 3 данного Соглашения устанавливают, что «Международный фонд благотворительных ассоциаций Каддафи» внесет 170000000 долларов США на счет в Депозитный банк, который вместе с вышеуказанными ассоциациями будет нести ответственность за создание фонда, зарегистрированного в соответствии с законодательством Франции, задачей которого будет являться выплата членам семей погибших причитающихся им денежных сумм в обмен на передачу надлежащим образом подписанного документа об отказе от прав требования.
Кроме того, две ассоциации, представляющие интересы семей погибших, обязались «не предпринимать никаких враждебных действий и не возбуждать судебный процесс против государства Ливии, граждан Ливии или юридических лиц Ливии, имеющих отношение к взрыву авиалайнера» (статья 8 Соглашения).
В ходе судебного слушания в Большой палате Европейского суда адвокат заявителей отметил, что в отличие от членов своей семьи и подобно другим родственникам погибших Б. де Боэри до настоящего времени не подписала отказ от права требования, предусмотренного Соглашением; что причитающаяся ей денежная сумма (в размере 70000 евро) была внесена на счет в Депозитный банк и что она примет свое окончательное решение по этому вопросу в свете выводов Европейского суда по данному делу.
СУТЬ ЖАЛОБЫ
15. Ссылаясь на пункт 1 статьи 6 Конвенции, заявители жаловались на ограничение их права на обращение в суд в результате вынесения Кассационным судом Франции Постановления от 13 марта 2001 г., в котором он постановил об отсутствии оснований для предъявления гражданского иска к полковнику Каддафи на том основании, что обжалуемое преступление не подпадало под действие какого-либо исключения из принципа иммунитета действующего главы иностранного государства от юрисдикции другого государства.
Ссылаясь на статью 13 Конвенции, заявители также утверждали, что, тем самым, Кассационный суд лишил их «эффективных средств правовой защиты» в отношении нарушения их права на жизнь, гарантированного статьей 2 Конвенции, за что они пытались добиться компенсации; они также жаловались на то, что [не имели] никакого средства правовой защиты, при помощи которого могли бы обжаловать отсутствие права на обращение в суд (что являлось нарушением пункта 1 статьи 6 Конвенции)».
ПРАВО
16. Заявители считали, что Постановление Кассационного суда от 13 марта 2001 г. препятствовало осуществлению их права на обращение в суд. В этой связи они подчеркнули, что Кассационный суд автоматически применил международно-правовой обычай, касающийся принципа иммунитета действующего главы иностранного государства от юрисдикции другого государства, «который, по его мнению, он определил», не пытаясь при этом установить наличие конкурирующих мнений государственной политики и, особенно, не принимая во внимание тот факт, что преступления, предположительно совершенные полковником Каддафи, представляли собой нарушение прав человека. Кроме того, заявители настаивали на серьезном характере ущерба, компенсации которого они не могли требовать вследствие этого Постановления, и утверждали, что никакого альтернативного средства правовой защиты им предоставлено не было. Они жаловались на нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции, который предусматривает:
«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на... разбирательство дела... судом...»
Заявители также добавили, что, придя к выводу об отсутствии оснований для предъявления ими гражданского иска полковнику Каддафи на том основании, что обжалуемое преступление не подпадало под действие какого-либо исключения из принципа иммунитета действующего главы иностранного государства от юрисдикции другого государства, Кассационный суд Франции в своем Постановлении от 13 марта 2001 г. не оставил им никакого «эффективного средства правовой защиты» в отношении нарушения их права на жизнь, признанного в статье 2 Конвенции, за которое они требовали компенсацию. Они также жаловались, что «им не было предоставлено никакого средства правовой защиты, при помощи которого они могли бы обжаловать отсутствие доступа к правосудию (что являлось нарушением пункта 1 статьи 6 Конвенции)». Заявители ссылались на статью 13 Конвенции, подчеркивая, что она гарантировала право на эффективное средство правовой защиты, «даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве». Статья 13 Конвенции гласит:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
1. Доводы сторон
17. Власти Франции утверждали, что благодаря их дипломатическому посредничеству 9 января 2004 г. между «Международным фондом благотворительных ассоциаций Каддафи» и членами семей погибших, представляемых первым заявителем и ассоциацией «Семьи пассажиров авиалайнера UTA DC-10 в гневе!», было заключено Соглашение. В рамках этого Соглашения каждая семья погибших получила 1000000 долларов США (статья 3 Соглашения) в обмен на отказ от права «возбуждать гражданское или уголовное судопроизводство во французских или международных судах по факту взрыва авиалайнера» (статья 1 Соглашения); а ассоциация-заявитель, в свою очередь, пообещала «не предпринимать никаких враждебных действий и не возбуждать судебный процесс против государства Ливии, граждан Ливии или юридических лиц Ливии, имеющих отношение к взрыву авиалайнера» (статья 8 Соглашения). По утверждению властей Франции, благодаря проведенной ими с этой целью дипломатической работе заявители получили компенсацию. Таким образом, Франция обеспечила, чтобы нормы международного права не привели к нарушению основного права жертв взрыва авиалайнера.
На этом основании власти Франции в качестве своего главного довода указали, что жалоба заявителей была неприемлемой, так как заявители не являлись «жертвами». В связи с этим, ссылаясь, в частности, на Решение Европейского суда по делу «Малама против Греции» (Malama v. Greece) (жалоба № 43622/98), они, прежде всего, отметили, что вопрос о том, может ли заявитель утверждать, что является жертвой нарушения положения Конвенции, возникал на всех стадиях судебного судопроизводства.
Далее они указали, что мотивировка, которую Европейский суд представил в деле «Карахер против Соединенного Королевства» (Caraher v. United Kingdom) (жалоба № 24520/94, ECHR 2000-I), применима, mutatis mutandis, и к настоящему делу: в том случае если родственник пострадавшего получал денежную сумму в виде компенсации в целях урегулирования гражданского иска и отказывался от дальнейшего использования внутренних средств правовой защиты, то такое лицо, как правило, больше не могло утверждать, что является жертвой нарушения Конвенции по смыслу статьи 34 Конвенции.
18. «Говоря более простым языком», как это сформулировали власти Франции, жалоба должна быть исключена из списка подлежащих рассмотрению дел в соответствии со статьей 37 Конвенции; учитывая, что Соглашение от 9 января 2004 г. можно считать «обстоятельством, позволяющим сделать вывод», что заявители более не «намерены добиваться рассмотрения своей жалобы», что спор был урегулирован или что дальнейшее рассмотрение жалобы является неоправданным.
19. Власти Франции также утверждали, что заявители не исчерпали все внутренние средства правовой защиты по смыслу пункта 1 статьи 35 Конвенции. В этой связи они отметили, что у заявителей была возможность подать жалобу в административные суды на основе нормы права о равном распределении государственных обязательств, для того чтобы получить компенсацию за ущерб, причиненный им вследствие применения в их деле принципа публичного международного права. На слушании дела в Большой палате Европейского суда они добавили, что для получения компенсации за причиненный им ущерб заявители могли также в рамках статьи 706-3 Уголовно-процессуального кодекса Франции обратиться в Комиссию по выплате компенсации жертвам преступлений (Commission d'indemnisation des victimes d'infractions).
20. В своих письменных замечаниях, ссылаясь на Постановления Большой палаты Европейского суда по делам «Перез против Франции» (Perez v. France) (жалоба № 47287/99, ECHR 2004-I) и «Аль-Адсани против Соединенного Королевства» (Al-Adsani v. United Kingdom) (жалоба № 35763/97, ECHR 2001-XI), власти Франции заявили, что не оспаривают применимость пункта 1 статьи 6 Конвенции в данном деле. Однако впоследствии на судебном слушании в Большой палате они утверждали, что принцип иммунитета действующего главы иностранного государства от юрисдикции другого государства препятствовал in limine обращению с жалобой в суды, и заключили из этого факта, что «применимость пункта 1 статьи 6 Конвенции в данном деле была... далеко не очевидна».
21. Что касается существа дела, власти Франции, ссылаясь на упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Аль-Адсани против Соединенного Королевства», прежде всего, утверждали, что решение об отсутствии оснований для предъявления иска было принято на основании законной цели соблюдения норм международного права, поскольку оно было основано на принципе иммунитета как от гражданской, так и уголовной юрисдикции, традиционно предоставляемого действующему главе иностранного государства международно-правовым обычаем. По этому вопросу они ссылались на Постановление Международного суда Организации Объединенных Наций (International Court of Justice) по делу «Демократическая Республика Конго против Бельгии» (Democratic Republic of the Congo v. Belgium) (от 14 февраля 2002 г.), утверждая, что в международном праве всегда признавался тот факт, что действующий глава иностранного государства пользовался предоставленным ему иммунитетом, который защищал его от судебного преследования до окончания срока его полномочий; это включало также судебное преследование в отношении их частного поведения. Власти Франции отметили, что до того времени ни один национальный суд не соглашался рассматривать дело в отношении находящегося в должности главы иностранного государства на том основании, что в силу характера предполагаемых преступлений этот глава находился за рамками защиты основанного на правовом обычае иммунитета. В деле Пиночета Палата лордов сняла иммунитет, на который ссылался генерал Пиночет, только потому, что срок его полномочий в качестве главы государства закончился, а государство Чили являлось участником Конвенции по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (Convention against Torture) (что Палата лордов истолковала как отказ от иммунитета в отношении пыток). Власти Франции отметили, что международное обычное право, подтвержденное Международным судом ООН, требовало, чтобы государства соблюдали принцип иммунитета действующего главы государства от иностранной юрисдикции: это было эквивалентно обязательству.
Власти Франции утверждали, что в таком контексте иммунитет от иностранной юрисдикции, которым пользовался действующий глава государства, означал не то, что он мог совершать какие-либо действия безнаказанно, а что попытка привлечь его к ответственности была возможна только в очень исключительных обстоятельствах, например, когда власти государства, которое он представляет или представлял, решили снять такой иммунитет.
Кроме того, в том случае если лицо более не занимает должность главы государства, оно не может в полной мере пользоваться иммунитетом от иностранной юрисдикции, прежде предоставляемым ему в соответствии с нормами международного права другими государствами. В-третьих, в некоторых уголовных судах, уполномоченных рассматривать такие дела, в отношении главы государства может быть возбуждено уголовное судопроизводство. Более того, глава государства может быть привлечен к уголовной ответственности в своей собственной стране.
Ссылаясь на упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Аль-Адсани против Соединенного Королевства», власти Франции также отметили, что обжалуемое заявителями ограничение, наложенное на их право на обращение в суд, преследовало законную цель и было соразмерным. Они утверждали, что Кассационный суд Франции не применял a priori в качестве абсолютного принципа невозможность начать судебный процесс в отношении главы иностранного государства: толкование a contrario решения, вынесенного по делу заявителей, предполагает, что Кассационный суд, возможно, выбрал бы иную линию поведения, если бы дело касалось главы государства, уже не занимающего свой пост. И, прежде всего, фактические обстоятельства, оспариваемые заявителями, привели к возбуждению уголовного судопроизводства в судах Франции. Было проведено расследование, в результате которого было возбуждено судебное дело в отношении шести высших должностных лиц Ливии — пяти членов ливийских спецслужб и одного члена дипломатического корпуса — которые Решением Парижского суда ассизов в особом составе от 10 марта 1999 г. были приговорены in absentia к пожизненному лишению свободы. Следовательно, ограничение, имевшее место в данном деле, не ограничивало право заявителей на обращение в судебные органы в такой мере или до такой степени, чтобы была нарушена сама сущность их права.
Таким образом, придавая лишь небольшое значение этому последнему альтернативному замечанию, власти Франции заключили, что жалоба заявителей была явно необоснованна.
22. Заявители ответили, что все еще являлись «жертвами» нарушения, несмотря на Соглашение от 9 января 2004 г. В этой связи они отметили, что разбирательство их дела в Европейском суде началось до заключения этого соглашения и было направлено не против Ливии или граждан Ливии, а против властей Франции. Поэтому они считали, что на основании условий Соглашения нельзя было утверждать, что они обязались не возбуждать судопроизводство в Европейском суде. Поскольку судебные разбирательства в национальных судах не завершились заключением мирового соглашения, решение, принятое Европейским судом по делу «Карахер против Соединенного Королевства», на которое ссылались власти Франции, было неприменимо к их делу. Ссылаясь на Постановление Европейского суда по делу «Кайя против Турции» (Kaya v. Turkey) от 19 февраля 1998 г., (Reports of Judgments and Decisions 1998-I), они утверждали, что Европейскому суду, наоборот, следует заключить, что, так как власти Франции не предоставили жертвам террористических актов, совершенных главой иностранного государства, никакой процессуальной защиты права на жизнь, они не утратили статуса жертвы по смыслу статьи 34 Конвенции.
23. Кроме того, заявители оспорили довод властей Франции о том, что жалобу необходимо исключить из списка подлежащих рассмотрению дел в соответствии со статьей 37 Конвенции. Они повторили, что Соглашение от 9 января 2004 г. нельзя рассматривать как обязательство с их стороны отказаться от заявления настоящей жалобы, и подчеркнули, что намереваются поддержать свою жалобу и что у Европейского суда нет никаких оснований отказываться от дальнейшего рассмотрения данного дела.
24. Ссылаясь на возражение властей Франции о неисчерпании внутренних средств правовой защиты, заявители утверждали, что при отсутствии установления вины полковника Каддафи уголовными судами ходатайство, поданное в административные суды о возмещении ущерба, причиненного вследствие применения принципа иммунитета от иностранной юрисдикции, было бы иллюзорным.
25. По существу дела заявители отметили, что в упоминавшемся выше Постановлении Большой палаты по делу «Аль-Адсани против Соединенного Королевства» Европейский суд постановил, что государство обладает иммунитетом в отношении гражданских исков о возмещении ущерба, причиненного пытками, и что такой иммунитет необходимо отличать от уголовной ответственности физического лица за совершение подобных действий. Однако они подчеркнули, что, поскольку в данном деле они выбрали предъявление гражданско-правового иска, что они были вправе сделать по французскому законодательству, предметом спора являлась, главным образом, именно уголовная ответственность полковника Каддафи, поэтому тот вид иммунитета, которого касалось дело «Аль-Адсани против Соединенного Королевства», не может быть применен к настоящему делу. Заявители утверждали, что если бы принцип иммунитета действующего главы государства от уголовной юрисдикции иностранного государства не был принят, и если бы суд по уголовным делам рассмотрел дело по их ходатайству и признал бы полковника Каддафи виновным в совершении преступления, в котором они его обвиняли, то этот суд мог бы вынести решение по их иску о возмещении ущерба, причиненного этим преступлением.
Заявители добавили, что, в любом случае, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Аль-Адсани против Соединенного Королевства», в котором было признано наличие принципа иммунитета в международном праве, было вынесено незначительным большинством в девять голосов против восьми, что свидетельствовало о непременном развитии прецедентного права, особенно вследствие того, что развитие международного терроризма с 1991 года — даты событий, рассмотренных в деле «Аль-Адсани против Соединенного Королевства» — «повысило степень защиты, необходимой для нашего демократического общества». Они отклонили довод о существовании международно-правового обычая, в силу которого действующие главы иностранных государств обладали абсолютным иммунитетом от юрисдикции других государств: по данному вопросу отсутствовала последовательная и общая практика, поддерживаемая opinio juris; наоборот, международное право двигалось в направлении отмены такого иммунитета в тех случаях, когда преступления, вменяемые в вину главе иностранного государства, являются особенно серьезными, как, например, террористические акты, приводящие к гибели людей. В частности, заявители считали, что ссылка властей Франции в этом отношении на Постановление, вынесенное Международным судом ООН от 14 февраля 2002 г., являлась неприемлемой, так как, признав, что в соответствии с нормами международного права действующий министр иностранных дел обладал иммунитетом от уголовной юрисдикции, Международный суд ООН упоминал, среди прочих прецедентов, Постановление, вынесенное Кассационным судом Франции по их делу.
В любом случае, по утверждению заявителей, тот факт, что некоторые государства согласились принять варварский стандарт такого свойства, не препятствовал Европейскому суду, защитнику прав человека, признать, что требования, обязательные для защиты основных прав человека в демократическом обществе, не были соблюдены. Кроме того, заявители считали, что, учитывая, что Конвенция не являлась дополнительным документом по отношению к другим нормам международного права, для того, чтобы заключить, что решение государства, принятое во исполнение нормы международного права, являлось по этому основанию, взятому отдельно, совместимым с Конвенцией, недостаточно было отметить обязательный характер такой нормы. Действительно, упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Аль-Адсани против Соединенного Королевства» (§ 55) и Решение Большой палаты Европейского суда по делу «Банкович и другие против Бельгии и других 16 Высоких Договаривающихся Сторон» ({Bankovic} and Others v. Belgium and 16 Other Contracting States) от 12 декабря 2001 г. (жалоба № 52207/99, § 57, ECHR 2001-XII) ясно показывают, что Европейский суд не признал верховенство традиционного международного права над Конвенцией, а, наоборот, определил примирительную норму, которая устанавливала приоритет положений Конвенции над несовместимыми нормами классического международного права. В любом случае, заявители считали, что иммунитет действующего главы иностранного государства от юрисдикции другого государства, даже допуская, что он является абсолютным, должен отступать перед основными правами жертв деяний, которые представляют собой нарушения прав человека на обращение в суд с целью получения компенсации за причиненный им ущерб.
2. Замечания властей Соединенного Королевства как третьей стороны по делу
26. Власти Соединенного Королевства подчеркнули, что иммунитет действующего главы иностранного государства от юрисдикции другого государства, который вытекает из принципа суверенного равенства государств, регулируется нормами обычного международного права; этот принцип был подтвержден Международным судом ООН в его недавнем Постановлении по делу «Демократическая Республика Конго против Бельгии» (упоминавшемся выше) и Институтом международного права (Institut du droit international) в его Резолюции 2001 года (Annuaire de l'Institut, Vancouver Session, 2001, vol. II, p. 742), кроме того, национальные суды некоторых государств пришли к аналогичному заключению.
Таким образом, утверждалось, что международное право требовало, чтобы все государства предоставляли действующим главам иностранного государства иммунитет от юрисдикции в их судах в ходе уголовного судопроизводства; это был иммунитет ratione personae — он применялся независимо от того, касался ли судебный процесс должностных или частных действий — и носил абсолютный характер: в частности, ни степень тяжести преступления, вменяемого в вину действующему главе иностранного государства, ни статус нормы международного права, которая предположительно была нарушена, не обусловливали исключение из этой обязанности. Правильное толкование норм международного права заключалось в том, что они должны также обладать общим иммунитетом от гражданской юрисдикции других государств; учитывая, что судебные решения, устанавливающие, что иммунитет действующего главы государства в рамках гражданского судопроизводства носит более ограниченный характер, чем в рамках уголовного, предполагали только, что на действия исключительно частного характера не распространялся иммунитет.
27. Власти Соединенного Королевства пришли к выводу, что пункт 1 статьи 6 Конвенции был неприменим в настоящем деле: поскольку нормы международного права требовали предоставление иммунитета от юрисдикции, все действия, которые вменялись в вину действующему главе иностранного государства и на которые распространялся такой иммунитет, не подпадали под юрисдикцию национальных судов и, соответственно, под это положение. Они согласились с тем, что Европейский суд отклонил этот довод в Постановлении Большой палаты Европейского суда по делу «Аль-Адсани против Соединенного Королевства» (упоминавшемся выше), но призвали его пересмотреть данный вопрос в свете принципа, согласно которому положения Конвенции подлежат толкованию и применению в соответствии с международным правом в целом.
Однако в том случае, если Европейский суд сочтет, что пункт 1 статьи 6 Конвенции применим к настоящему делу, то власти Соединенного Королевства попросили его подтвердить подход, избранный в делах «Аль-Адсани против Соединенного Королевства» (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда), «Фогарти против Соединенного Королевства» (Fogarty v. the United Kingdom) (см. Постановление Большой палаты Европейского суда, жалоба № 37112/97, ECHR 2001-XI), «МакЭлхинни против Ирландии» (McElhinney v. Ireland) (см. Постановление Большой палаты Европейского суда, жалоба № 31253/96, ECHR 2001-XI) и «Калогеропулу и другие против Греции и Германии» (Kalogeropoulou and Others v. Greece and Germany) (см. Решение Европейского суда, жалоба № 59021/00, ECHR 2002-X), и постановить, что ограничение права лица на обращение в суд нельзя считать несоразмерным в том случае, если оно было необходимо для исполнения Договаривающейся Стороной своих международно-правовых обязательств. Таким образом, власти Соединенного Королевства считали, что пункт 1 статьи 6 Конвенции нельзя толковать как обязывающий Договаривающуюся Сторону действовать в нарушение международного права.
3. Мнение Европейского суда
28. После поступления жалобы на рассмотрение в Европейский суд (11 сентября 2001 г.) Европейскому суду стал известен новый факт: 9 января 2004 г. между «Международным фондом благотворительных ассоциаций Каддафи», членами семей погибших (представляемых первым заявителем и ассоциацией «Семьи пассажиров авиалайнера UTA DC-10 в гневе!») и Депозитным банком было подписано Соглашение.
Данное Соглашение предусматривало выплату Фондом по одному миллиону долларов США семье каждого из 170 погибших. Соглашение устанавливало, что «В обмен на получение этой компенсации члены семей погибших должны отказаться от всех исков или претензий к Ливии или гражданам Ливии, основанных на последствиях взрыва лайнера, которые до настоящего времени не были урегулированы судом, и должны отказаться от права возбуждать гражданское или уголовное судопроизводство во французских или международных судах по факту взрыва авиалайнера»; в практическом смысле, соглашение устанавливало, что для того, чтобы получить свою долю, каждый член семьи погибшего был обязан подписать отказ от своих притязаний. Что касается ассоциации-заявителя, она обязалась «не предпринимать никаких враждебных действий и не возбуждать судебный процесс против государства Ливии, граждан Ливии или юридических лиц Ливии, имеющих отношение к взрыву авиалайнера».
29. Европейский суд счел необходимым, прежде всего, определить, можно ли на основании этого нового факта принять решение об исключении жалобы из списка подлежащих рассмотрению дел в соответствии с пунктом 1 статьи 37 Конвенции, который гласит:
«1. Суд может на любой стадии разбирательства принять решение о прекращении производства по делу, если обстоятельства позволяют сделать вывод о том, что:»
a) заявитель более не намерен добиваться рассмотрения своей жалобы; или
c) по любой другой причине, установленной Судом, если дальнейшее рассмотрение жалобы является неоправданным.
Тем не менее, Суд продолжает рассмотрение жалобы, если этого требует соблюдение прав человека, гарантированных настоящей Конвенцией и Протоколами к ней».
a) Применение подпункта «a» пункта 1 статьи 37 Конвенции
30. Власти Франции, очевидно, хотели на основании Соглашения от 9 января 2004 г. сделать вывод о том, что заявители согласились отказаться от разбирательства дела в Европейском суде, и что, соответственно, они более не намерены добиваться рассмотрения своей жалобы по смыслу подпункта «a» пункта 1 статьи 37 Конвенции.
Хотя верным является тот факт, что принятое на себя заявителем обязательство об отказе от возбуждения судебного процесса в Европейском суде может оправдать исключение данной жалобы из списка подлежащих рассмотрению Европейским судом дел в соответствии с пунктом 1 статьи 37 Конвенции, но, для того чтобы быть юридически действительным, такой отказ от права требования должен быть явно выраженным (см. Решение Европейского суда по делу «Цу Ляйнинген против Германии» (Zu Leiningen v. Germany), жалоба № 59624/00, ECHR 2005-XIII). Как было отмечено выше, подписав Соглашение, ассоциация-заявитель обязалась «не предпринимать никаких враждебных действий и не возбуждать судебный процесс против государства Ливии, граждан Ливии или юридических лиц Ливии, имеющих отношение к взрыву авиалайнера»; ясно, что данная формулировка не касается судебного разбирательства в Европейском суде, так как оно направлено против Франции. Второй заявитель до настоящего времени не получила денежную сумму, которую вправе истребовать по Соглашению как член семьи одной их жертв, и не подписала отказ от права требования, который был бы собой основанием для осуществления денежных выплат; таким образом, даже предполагая, что условия Соглашения означали, что этот отказ будет распространяться и на производство в Европейском суде, необходимо признать, что второй заявитель не взяла на себя такое обязательство.
31. Следовательно, для того чтобы сделать вывод о том, что жалоба не может быть исключена из списка подлежащих рассмотрению Европейским судом дел в соответствии с подпунктом «a» пункта 1 статьи 37 Конвенции, Европейскому суду достаточно отметить, что заявители явным образом выразили свое намерение добиваться рассмотрения своей жалобы (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Пизано против Италии» (Pisano v. Italy) (жалоба исключена из списка), жалоба № 36732/97, § 41; см. также, inter alia, Постановление Европейского суда по делу «Охлен против Дании» (Ohlen v. Denmark) (жалоба исключена из списка), жалоба № 63214/00, § 25).
b) Применение подпункта «b» пункта 1 статьи 37 Конвенции
32. Для того чтобы в данном деле сделать вывод, что спор был урегулирован по смыслу подпункта «b» пункта 1 статьи 37 Конвенции и что, следовательно, заявитель больше не имеет объективных оснований добиваться рассмотрения своей жалобы, Европейскому суду необходимо определить, во-первых, по-прежнему ли имели место обстоятельства, непосредственно обжалуемые заявителями, и, во-вторых, были ли возмещены последствия возможного нарушения Конвенции, основанного на этих обстоятельствах. Такой подход отражает структуру надзорного механизма по Конвенции, который предусматривает как вынесение мотивированного решения или постановления о соответствии рассматриваемых фактов требованиям Конвенции (статья 45 Конвенции), так и, если не соответствуют, в случае необходимости, присуждение справедливой компенсации (статья 41 Конвенции) (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Пизано против Италии», § 42).
33. Прежде всего, Европейский суд установил, что рассматриваемый «вопрос» является представленным ему на разрешение спором с участием заявителей и властей Франции, суть которого заключается в отказе доступа к правосудию, который обжаловали заявители. В связи с этим Европейский суд напомнил, что заявители прежде всего жаловались на нарушение права родственников жертв террористического нападения 19 сентября 1989 г. — в том числе и второго заявителя — на обращение в суд с целью установления ответственности полковника Каддафи и, в соответствующем случае, вынесения приговора, обязывающего его предоставить им компенсацию за причиненный ущерб; в частности, они жаловались на Постановление Кассационного суда по их делу от 13 марта 2001 г., в котором суд, исходя из принципа иммунитета действующего главы иностранного государства от юрисдикции другого государства, пришел к выводу об отсутствии оснований для предъявления иска.
34. В связи с этим Европейский суд отметил, что рассматриваемое Соглашение было заключено после вынесения Постановления от 13 марта 2001 г., хотя — допуская, что оно было доказано — предполагаемое нарушение Конвенции, связанное с обжалуемым отказом в праве на обращение в суд, в действительности, произошло непосредственно вследствие этого Решения. Далее Европейский суд отметил, что целью этого Соглашения, стороной которого власти Франции, как таковые, не являлись, не было предоставление заявителям возможности обратиться во французские суды, что не имело место и на практике. Европейский суд также подчеркнул, что власти Франции не утверждали, что любой иной элемент или событие, имевшие место после подачи жалобы в Европейский суд, имели бы такое последствие; напротив, они твердо заявили, что нормы обычного международного права препятствовали преследованию в судебном порядке действующего главы иностранного государства в судах иного государства. Таким образом, из этого следует, что, несмотря на заключение Соглашения от 9 января 2004 г., главный аспект прямой жалобы заявителей по-прежнему существует, чего, в принципе, достаточно для того, чтобы сделать вывод, что спор не был «урегулирован» по смыслу подпункта «b» пункта 1 статьи 37 Конвенции.
Кроме того, Европейский суд подчеркнул, что Соглашение не предусматривает компенсацию в отношении последствий, к которым может привести возможное нарушение положений Конвенции в результате этих фактических обстоятельств. Действительно, даже предполагая, что денежные суммы, присужденные семьям погибших данным Соглашением, имели целью покрыть ущерб, возмещения которого заявители пытались добиться во французских судах, и что этого факта было достаточно для того, чтобы Европейский суд мог решить, что Соглашение, таким образом, в полной мере соответствовало цели иска о возмещении ущерба (то есть установление лица, ответственного за причинение ущерба, и получение компенсации за этот ущерб), такой ущерб — по меньшей мере, частично — отличается от любого ущерба, который мог быть причинен в результате нарушения их права на обращение в суд.
35. В заключение, Европейский суд отметил, что, так как вышеуказанные условия не были соблюдены, нет оснований для исключения жалобы из списка подлежащих рассмотрению дел на основании подпункта «b» пункта 1 статьи 37 Конвенции.
c) Применение подпункта «c» пункта 1 статьи 37 Конвенции
36. Для того чтобы принять решение об исключении жалобы из списка подлежащих рассмотрению дел по смыслу подпункта «c» пункта 1 статьи 37 Конвенции, Европейский суд должен рассмотреть вопрос о том, позволяют ли «обстоятельства сделать вывод о том», что «по любой другой причине... дальнейшее рассмотрение жалобы является неоправданным».
37. Данное положение ясно показывает, что Европейский суд обладает широкой свободой действий в вопросе определения причин, на которые он может сослаться при исключении жалобы из списка подлежащих рассмотрению дел по этому основанию, однако при этом необходимо учитывать, что такие причины должны заключаться в конкретных обстоятельствах каждого дела.
Прецедентное право Европейского суда поясняет этот вопрос. Так, например, Европейский суд пришел к выводу, что в определенных обстоятельствах может быть целесообразным исключить жалобу из списка подлежащих рассмотрению им дел в соответствии с этим пунктом на основании единогласного заявления государства-ответчика, даже если заявитель желает продолжения рассмотрения его дела по существу (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Тахсин Акар против Турции» (Tahsin Acar v. Turkey) от 6 мая 2003 г., жалоба № 26307/95, § 75 - 77, ECHR 2003-VI; см. также, в частности, Постановление Европейского суда по делу «Акман против Турции» (Akman v. Turkey) (жалоба исключена из списка дел) от 26 июня 2001 г., жалоба № 37453/97, ECHR 2001-VI; Постановление Европейского суда по делу «Харан против Турции» (Haran v. Turkey), от 26 марта 2002 г., жалоба № 25754/94; Постановление Европейского суда по делу «Мериакри против Молдовы» (Meriakri v. Moldova) (жалоба исключена из списка дел) от 1 марта 2005 г., жалоба № 53487/99; и Постановление Европейского суда по делу «Ван Хоутен против Нидерландов» (Van Houten v. Netherlands) (жалоба исключена из списка дел) от 29 сентября 2005 г., жалоба № 25149/03, ECHR 2005-IX). К аналогичному выводу Европейский суд приходил и в делах, когда заявители заключали с национальными властями соглашение, которое в большой степени удовлетворяло их требования, заявленные на основании Конвенции, и, тем самым, утрачивали свой статус жертв (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Кали и другие против Италии» ({Cali} and Others v. Italy) (жалоба исключена из списка дел) от 19 мая 2005 г., жалоба № 52332/99; и Постановление Европейского суда по делу «Ла Роза и Альба против Италии» (La Rosa and Alba v. Italy) (жалоба исключена из списка дел) от 28 июня 2005 г., жалоба № 58274/00). Также Европейский суд исключал жалобы из списка подлежащих рассмотрению им дел на основании этого подпункта по той причине, что заявитель скончался в ходе судебного разбирательства и ни один наследник или близкий член его семьи не пожелал продолжить судебный процесс (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Гладковский против Польши» ({Gladkowski} v. Poland) (жалоба исключена из списка дел) от 14 марта 2000 г., жалоба № 29697/96; и Постановление Европейского суда по дело «Севги Эрдоган против Турции» (Sevgi {Erdogan} v. Turkey) (жалоба исключена из списка дел) от 29 апреля 2003 г., жалоба № 28492/95), или если наследник, выразивший такое желание, не имеет законного интереса в этом вопросе (см. Постановление Европейского суда по делу «S.G. против Франции» (S.G. v. France) (жалоба исключена из списка дел) от 18 сентября 2001 г., жалоба № 40669/98), или ввиду отсутствия должной заботы со стороны заявителя (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Хун против Турции» (Hun v. Turkey) (жалоба исключена из списка дел) от 10 ноября 2005 г., жалоба № 5142/04, и Постановление Европейского суда по делу «Мюррювет Кючюк против Турции» ({Murruvet Kucuk} v. Turkey) (жалоба исключена из списка дел) от 10 ноября 2005 г., жалоба № 21784/04), или со стороны адвокатов заявителя (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Фалькович против Украины (Falkovych v. Ukraine) (жалоба исключена из списка дел) от 4 октября 2005 г., жалоба № 64200/00; и Решение Европейского суда по делу „Флери против Франции“ (Fleury v. France) от 6 июля 2006 г., жалоба № 2361/03), или по той причине, что заявитель не назначил адвоката для представления своих интересов в Европейском суде в соответствии с пунктом 2 и подпунктом „a“ пункта 4 Правила 36 Регламента суда (см. Решение Европейского суда по делу „Гримайло против Украины“ (Grimaylo v. Ukraine) от 7 февраля 2006 г., жалоба № 69364/01).»
38. В настоящем деле Европейский суд ни в коей мере не сомневался в том, что, как отметили власти Франции, Соглашение от 9 января 2004 г. было заключено, в большей степени, благодаря дипломатическому участию властей Франции. Европейский суд также принял во внимание средства, которые они предоставили, главным образом, при посредничестве Депозитного банка (стороны Соглашения), для того чтобы гарантировать и облегчить выплаты денежных сумм, предусмотренных данным Соглашением в отношении членов семей жертв террористических действий от 19 сентября 1989 г.
Более того, Европейский суд выразил удовлетворенность тем, что данное Соглашение соответствовало интересам членов семей погибших; эта точка зрения была подтверждена тем фактом, что ассоциации, представлявшие их интересы — в том числе и ассоциация-заявитель — подписали данное Соглашение. В этом отношении Европейский суд отметил, что с целью «достичь полного урегулирования последствий взрыва авиалайнера DC-10, совершавшего рейс UT 772 19 сентября 1989 г.» Соглашение предусматривает выплату существенных денежных сумм семьям погибших в результате террористических действий от 19 сентября 1989 г.: 1000000 долларов США за каждого погибшего. Некоторые из заинтересованных лиц, включая членов семьи второго заявителя, уже получили причитающуюся им по этому Соглашению денежную сумму; другие лица до настоящего времени отказывались подписать отказ от права требования, от которого зависит осуществление выплат. Хотя второй заявитель и находится в числе таких лиц, из доводов, представленных ее адвокатом в ходе слушания жалобы в Большой палате Европейского суда, ясно следует, что причитающаяся ей по соглашению сумма, в размере 70000 евро, находится на счете в Депозитном банке и что она примет свое окончательное решение по этому вопросу в свете выводов Европейского суда по данному делу (см. выше § 14).
Европейский суд также счел необходимым принять во внимание внутреннюю логику Соглашения от 9 января 2004 г., которая основана на выплате указанных выше существенных денежных сумм в обмен, в частности, на отказ семей погибших от права возбуждать какое-либо судопроизводство во французских судах против граждан Ливии по факту взрыва авиалайнера 19 сентября 1989 г. Европейский суд пришел к выводу о наличии некоторого противоречия в позиции, выбранной ассоциацией-заявителем, которая, несмотря на то, что являлась стороной, подписавшей Соглашение, составленное в таких терминах, все же добивается того, чтобы Европейский суд продолжил рассмотрение жалоб, основанных на отсутствии у родственников погибших возможности обратиться в суд для возбуждения такого судопроизводства.
Далее Европейский суд отметил, что, как подчеркнули власти Франции, после террористического нападения 19 сентября 1989 г. во Франции было начато уголовное расследование, по итогам которого было начато судебное разбирательство в отношении шести граждан Ливии в суде ассизов г. Парижа, заседавшем в особом составе, которые были приговорены in absentia к пожизненному лишению свободы и к выплате компенсации за причинение морального вреда семьям погибших, выступавших в качестве гражданских истцов в этом судебном процессе. В ходе слушания дела в Большой палате Европейского суда адвокат заявителей впервые сообщил, что различные денежные суммы действительно были выплачены в этом отношении гражданским истцам, в том числе Б. де Боэри и членам ее семьи (которые получили сумму в пределах от 100000 французских франков (15244,90 евро) до 200000 французских франков (30489,80 евро) (см. выше § 9).
39. Таким образом, заключение Соглашения от 9 января 2004 г., условия этого Соглашения и тот факт, что второй заявитель добилась вынесения Судебного решения по вопросу ответственности шести должностных лиц Ливии, являются обстоятельствами, которые в совокупности позволяют Европейскому суду сделать вывод о том, что дальнейшее рассмотрение жалобы не является оправданным по смыслу подпункта «c» пункта 1 статьи 37 Конвенции.
40. Наконец, Европейский суд счел, что никакие иные элементы, связанные с соблюдением прав человека, гарантированных Конвенцией, не требуют дальнейшего рассмотрения жалобы в соответствии с пунктом 1 in fine статьи 37 Конвенции.
41. Из вышесказанного следует, что необходимо прекратить применение пункта 3 статьи 29 Конвенции и исключить жалобу из списка дел, подлежащих рассмотрению Европейским судом.
Европейский суд отметил, что вследствие такого заключения нет необходимости рассматривать вопросы о неприемлемости жалобы, заявленные властями Франции и основанные на утрате заявителями их статуса жертв и неисчерпания ими всех внутренних средств правовой защиты.
Решил исключить жалобу из списка подлежащих рассмотрению дел.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
DECISION
AS TO THE ADMISSIBILITY OF APPLICATION No. 76642/01 BY ASSOCIATION SOS ATTENTATS AND {BEATRIX DE BOERY} AGAINST FRANCE
The European Court of Human Rights, sitting as a Grand Chamber composed of:
Mr Coussirat-Coustere, ad hoc judge,
and Mr M. O'Boyle, Deputy Registrar,
Having deliberated in private on 21 June and 4 October 2006,
Delivers the following decision, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 76642/01) against the French Republic lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a French national, {Beatrix de Boery}, wife of Castelnau d'Essenault, and a legal entity under French law, the association SOS Attentats, SOS Terrorisme (SOS Terrorist Attacks) («the applicants»), on 11 September 2001.
2. The applicants were represented by Piwnica and {Molinie}, Partners, and Mr Didier Bouthors, lawyers practising in the Conseil d'Etat and the Court of Cassation. The French Government («the Government») were represented by their Agent, Mrs Edwige Belliard, Director of Legal Affairs, Ministry of Foreign Affairs.
3. The application was allocated to the Court's Second Section (Rule 52 § 1 of the Rules of Court).
Mr J.-P. Costa, the judge elected in respect of France, withdrew from sitting in the case. The Government accordingly appointed Mr {V. Coussirat-Coustere} to sit as an ad hoc judge (Article 27 § 2 of the Convention and Rule 29 § 1).
On 5 January 2006 a Chamber of that Section, composed of the following judges: Mr I. Cabral Barreto, Mr K. Jungwiert, Mr V. Butkevych, Mr M. Ugrekhelidze, Mrs A. Mularoni, Mrs {E. Fura-Sandstrom} and Mr {V. Coussirat-Coustere}, and also of Mrs {S. Dolle}, Section Registrar, relinquished jurisdiction in favour of the Grand Chamber, none of the parties having objected to relinquishment (Article 30 of the Convention and Rule 72).
4. The composition of the Grand Chamber was determined in accordance with the provisions of Article 27 §§ 2 and 3 of the Convention and Rule 24.
5. On 19 October 2004, under the provisions of Article 29 § 3, the Chamber had decided to examine the admissibility and merits of the application at the same time. On 7 March 2006 the President of the Court decided to continue the application of that provision before the Grand Chamber.
6. The applicants and the Government each filed written observations on the admissibility and merits of the case. Observations were also received from the British Government, which had been given leave by the President to intervene in the written procedure (Article 36 § 2 of the Convention and Rule 44 § 2); the applicants replied to those observations (Rule 44 § 5).
7. A hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 21 June 2006 (Rule 59 § 3).
There appeared before the Court:
Mrs Edwige Belliard, Director of Legal Affairs, Ministry of Foreign Affairs, Agent,
Mrs {Anne-Francoise} Tissier, Deputy Head of the Human Rights Section, Directorate of Legal Affairs, Ministry of Foreign Affairs,
Mrs Marie {Mongin-Heuze}, drafting secretary, Human Rights Section, Ministry of Foreign Affairs,
Mr Thibaut Chautagnat, representative of the Ministry of Justice,
Mr Pierre Bodeau, member of the Directorate of Legal Affairs, Ministry of Foreign Affairs, Counsel;
Mr Emmanuel Piwnica, member of the Conseil d'Etat and Court of Cassation Bar,
Mr Didier Bouthors, member of the Conseil d'Etat and Court of Cassation Bar, Counsel,
Mrs {Raphaelle} Poupet, of the Paris Bar, Adviser.
The Court heard addresses by Mrs Belliard, Mr Piwnica and Mr Bouthors and also replies to questions put by the Court.
THE FACTS
8. Founded in 1986, the first applicant is an association named SOS Attentats, SOS Terrorisme (SOS Terrorist Attacks), which has its registered office in Paris. Its members are victims of terrorism and their heirs. Its object, as expressed in Article 2 of its constitution, is «defence of the interests of the victims of terrorist attacks». The second applicant, {Beatrix de Boery}, lives in Paris; her sister, Laurence de {Boery}, died in the bomb attack on 19 September 1989 which forms the background to the present case.
9. On 19 September 1989 a bomb attack was committed against a DC 10 aircraft operated by the French company UTA; it blew up in flight above the Tenere desert. 170 people, including many French nationals, were killed.
After a judicial investigation in France six Libyan nationals were committed for trial in the Paris Assize Court, sitting in a special composition. The defendants were Abdallah Senussi, the brother-in-law of Colonel Muammar Gaddafi and head of the Libyan secret service, Ibrahim Naeli, Arbas Musbah, Abdelsalam Issa Shibani and Abdelsalam Hammudda, all secret service agents, and Ahmed Abdallah Elazragh, a civil servant of the Ministry of Foreign Affairs serving at the Libyan Embassy in Brazzaville. On 10 March 1999 they were sentenced in absentia to life imprisonment. They were also ordered to pay compensation for non-pecuniary damage to the victims' families, who had participated in the trial as civil parties; during the hearing before the Grand Chamber, the counsel for the applicants stated that certain sums had indeed been paid to the civil parties as compensation, including to Mrs de {Boery} and her family, who had received between FRF 100,000 (15,244.90 euros (EUR) and FRF 200,000 (EUR 30,489.80).
10. On 16 June 1999 the applicants lodged a civil-party complaint (une plainte avec constitution de partie civile) against Colonel Muammar Gaddafi, the Libyan Head of State, for complicity in murder and destruction of property by use of an explosive substance which caused loss of life in furtherance of a conspiracy calculated to disturb public order through intimidation or terror.
11. On 6 October 1999 the investigating judge ruled that there was a case to answer.
12. On an application by the public prosecutor's office, the Indictment Division of the Paris Court of Appeal upheld that ruling in a judgment of 20 October 2000, in which it held as follows:
Although, as the civil parties submitted, the French courts have jurisdiction, by virtue of Article 113-7 of the Criminal Code and Articles 689 et seq. of the Code of Criminal Procedure, to judge serious crimes committed abroad where the victims are, as in the present case, of French nationality, their jurisdiction does not extend to a person accused of such a crime who enjoys immunity from jurisdiction.
The immunity from jurisdiction of a foreign head of State is not guaranteed either by an international treaty to which France is party or by any other instrument.
However, international custom — that term being taken to mean evidence of a general practice accepted as law by all — governs relations between States and has the same legal authority as a treaty, so that a State cannot be bound by custom unless it has consented to be so bound.
In the Preamble to the Constitution of 27 October 1946, later endorsed by a reference to it in the 1958 Constitution, France enshrined the authority of international custom in its domestic legal order in the following terms: «The French Republic, faithful to her traditions, complies with public international law».
The immunity from jurisdiction of foreign heads of State, including de facto heads of State vested with effective authority within and outside their countries and received as heads of State abroad, has always been accepted by the international community, including France, as the ordinary French courts, and learned legal writers too, have always recognised the existence of that immunity. The civil courts have applied it on numerous occasions.
However, since the end of the Second World War immunity from jurisdiction, which was originally absolute, has been subject to limits.
Numerous international conventions ratified by France, including the London agreement of 8 August 1945 setting up the International Military Tribunal which sat at Nuremberg, the Charter of the military tribunal sitting at Tokyo, approved on 19 January 1946, the Resolution of the General Assembly of the United Nations of 11 December 1946, the International Convention on the Suppression and Punishment of the Crime of Apartheid, adopted on 30 November 1973, which came into force on 18 July 1976, United Nations Security Council Resolutions Nos. 827 and 955, in which were adopted, respectively, the Statute of the International Criminal Tribunal for the former Yugoslavia at the Hague, and that of the International Tribunal for Ruanda at Arusha, and the Statute of the International Criminal Court, adopted on 17 July 1998, excluded that immunity for the most serious crimes, crimes against humanity, genocide, crimes committed in furtherance of apartheid and war crimes.
The first three of the above conventions make it clear that a defendant's official status as head of State will not be considered an exculpatory excuse. The fourth lists representatives of the State among the persons held to be criminally liable at international level for the crime of apartheid. The next two provide that the status of head of State does not exonerate a defendant from criminal responsibility. The Statute of the International Criminal Court states that it applies to all persons in general, without any distinction based on official status.
These conventions, far from being exhaustive exceptions to absolute immunity, reflect, on the contrary, the will of the international community to prosecute the perpetrators of the most serious crimes, including those committed by a head of State in the performance of his duties, where these constitute international crimes contrary to society's conscience.
Furthermore, the Convention laying down the Statute of the International Criminal Court, which limits that Court's jurisdiction to crimes against humanity, genocide, apartheid and war crimes, and whose ratification by France was authorised by the Law of 30 March 2000, states in its Preamble: «it is the duty of every State to exercise its criminal jurisdiction over those responsible for international crimes», and Article 22 provides that «conduct» may be characterised «as criminal under international law independently of this Statute».
The above Convention thus acknowledges that it is the duty of States that have ratified it to mount prosecutions for international crimes, which cannot, by the terms of Article 22, be limited to crimes against humanity, genocide, crimes committed in furtherance of apartheid and war crimes, even if the defendant has the official status of head of State or Government.
In addition to these instruments, judicial precedents, particularly the decisions of the House of Lords in the United Kingdom in the proceedings for the extradition of General Pinochet and the prosecution of General Noriega, an incumbent head of State, by the United States of America for drug trafficking, are evidence of a general practice accepted by all, including France, as currently valid law to the effect that immunity covers only acts of public authority or public administration performed by a head of State, provided that these are not considered international crimes.
It follows that no immunity can cover complicity in murder and destruction of property by an explosive substance causing loss of life in furtherance of a terrorist conspiracy in which a head of State ordered the destruction by explosives of an airliner in flight carrying 170 civilians.
The above facts, if established, would fall into the category of international crimes and could not, in any event, be considered part of the duties of a head of State.
13. Principal State Counsel at the Paris Court of Appeal lodged an appeal on points of law. The Court of Cassation quashed the judgment of 20 October 2000, declared it void, without remitting the case, and ruled that there was no case to answer. Its judgment, rendered on 13 March 2001, included the following reasoning:
Regard being had to the general principles of international law;
Whereas, in the absence of contrary international provisions binding on the parties concerned, international custom is opposed to the prosecution of incumbent heads of State in the criminal courts of a foreign State;
Whereas, in upholding the investigating judge's decision that there was a case to answer, notwithstanding State Counsel's submissions to the contrary, the Indictment Division held that although the immunity of foreign heads of State had always been accepted by the international community, including France, no immunity could cover complicity in the destruction of property through the use of an explosive substance causing loss of life in furtherance of a terrorist conspiracy;
But whereas, in making that ruling, when under international law as it stands at present the crime complained of, whatever its gravity, is not covered by any of the exceptions to the principle of immunity from jurisdiction for foreign heads of State in office, the Indictment Division infringed that principle;
It follows that the judgment is void and is hereby quashed without the case being remitted, as the Court of Cassation is able to apply the appropriate legal rule, thus putting an end to the dispute, as it is empowered to do by Article L. 131-5 of the Judicature Code.
14. On 9 January 2004 an agreement was signed between the «Gaddafi International Foundation for Charity Associations», the victims' families, represented by the first applicant and the association Les familles du DC 10 UTA en {colere} (The UTA DC 10 families in angry mood!) and the Bank for Official Deposits.
The preamble to the agreement is worded as follows:
«In the framework of the humanitarian activities of the Gaddafi International Foundation for Charity Associations throughout the world, and wishing to reach an overall settlement of the consequences of the explosion on board the DC 10 of flight UT 772 on 19 September 1989,»
At the request of the associations representing the families of the victims of the explosion mentioned above,
And in consequence of the Libyan and French Governments' encouragement of the Gaddafi International Foundation for Charity Associations' intervention in this humanitarian role,
The parties have agreed as follows».
Article 1 of the agreement provides that the Foundation «will make an ex gratia payment to the families of the victims of the explosion on board the aircraft amounting to the equivalent in euros of one million... US dollars for the family of each of the 170 victims... In exchange for the receipt of that compensation the members of the families will desist from any and all actions or claims against Libya or against Libyan citizens based on the consequences of the explosion on board the aircraft which have not yet been settled by a court and will waive the right to bring any kind of civil or criminal proceedings before any French or international court based on the explosion on board the aircraft».
Articles 2 and 3 of the agreement state that the Gaddafi International Foundation for Charity Associations will pay 170,000,000 US dollars (USD) to the Bank for Official Deposits, which will be responsible for establishing, with the above-mentioned associations, a foundation registered under French law whose task will be to pay the members of the victims' families the sums to which they are entitled, in exchange for the handing over of a duly signed waiver.
In addition, the two associations representing the families undertook «not to conduct any hostile action or dispute against Libya, Libyan nationals or Libyan legal entities relating to the explosion on board the aircraft» (Article 8 of the agreement).
At the hearing before the Grand Chamber counsel for the applicants stated that, unlike members of her family but in common with other relatives of the victims, Mrs de {Boery} had to date refused to sign the waiver provided for in the agreement; the sum due to her under it (EUR 70,000) had been deposited at the Bank for Official Deposits, and she would make her final decision in this respect in the light of the conclusions reached by the European Court of Human Rights in the instant case.
COMPLAINTS
15. Relying on Article 6 § 1, the applicants complained of a restriction on their right of access to a court as a result of the judgment of 13 March 2001, by which the Court of Cassation held that there was no case to answer with regard to their civil-party complaint against Colonel Gaddafi on the ground that the crime complained of was not covered by any of the exceptions to the principle of immunity from jurisdiction of foreign heads of State in office.
Relying on Article 13 of the Convention, they also alleged that the Court of Cassation had thus deprived them of any «effective remedy» in respect of the infringement of the right to life enshrined in Article 2 of the Convention for which they sought to obtain redress; they also complained that no remedy [was open to them] whereby they could have challenged the lack of access to a court (which constituted a violation of Article 6 § 1 of the Convention)».
THE LAW
16. The applicants considered that the Court of Cassation's judgment of 13 March 2001 had frustrated their right of access to a court. In this connection they emphasised that the Court of Cassation had automatically applied the international custom concerning the immunity from jurisdiction of foreign heads of State in office «that it believed it had identified», without seeking to establish the existence of competing considerations of public policy and, in particular, without taking into account that the crimes attributed to Colonel Gaddafi constituted a violation of human rights. In addition, they insisted on the seriousness of the damage for which they were unable to seek compensation as a result of that judgment, and stated that no alternative remedy was available to them. They complained of a violation of Article 6 § 1 of the Convention, which provides:
«In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a... hearing... by [a] tribunal...»
The applicants added that in holding, with regard to their civil-party complaint against Colonel Gaddafi, that there was no case to answer on the ground that the crime complained of was not covered by the exceptions to the principle of immunity from jurisdiction for foreign heads of State in office, the Court of Cassation in its judgment of 13 March 2001 had left them with no «effective remedy» for the infringement of the right to life, enshrined in Article 2 of the Convention, for which they sought compensation. They further complained that «no remedy had been offered them whereby they could have challenged the lack of access to a court (which constituted a violation of Article 6 § 1 of the Convention)». They relied on Article 13 of the Convention, emphasising that it guaranteed the right to an effective remedy «notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity». Article 13 provides:
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
1. The parties' submissions
17. The Government submitted that, through their diplomatic intervention, an agreement had been concluded on 9 January 2004 between the «Gaddafi International Foundation for Charity Associations» and the victims' families, represented by the first applicant and the association Les familles du DC 10 UTA en {colere}!. In application of that agreement, the victims' families had each been paid USD 1 million (Article 3 of the agreement) in exchange for waiving the right «to bring any kind of civil or criminal proceedings before any French or international court based on the explosion on board the aircraft» (Article 1 of the agreement), and the applicant association, for its part, had given an undertaking «not to conduct any hostile action or dispute against Libya, Libyan nationals or Libyan legal entities relating to the explosion on board the aircraft» (Article 8 of the agreement). According to the Government, through the diplomatic activity which they had undertaken to that end, the applicants had obtained compensation. France had thus ensured that the rules of international law had not resulted in impairment of the victims' substantive right.
The Government argued on that basis, as their main submission, that the application was inadmissible because the applicants were not «victims». In that connection, referring in particular to the Malama v. Greece decision (No. 43622/98), they observed, firstly, that the question whether an applicant could claim to be the victim of a violation of the Convention arose at all stages of the proceedings. They further submitted that the reasoning followed by the Court in the Caraher v. the United Kingdom case (No. 24520/94, ECHR 2000-I) applied, mutatis mutandis, in the present case: where a relative accepted a sum of compensation in settlement of civil claims and renounced further use of local remedies, he or she would generally no longer be able to claim to be a victim of a violation of the Convention within the meaning of Article 34.
18. «More simply», as they put it, the Government alleged that the application should be struck out under Article 37 of the Convention; given that the agreement of 9 January 2004 could be seen as «circumstances leading to the conclusion» that the applicants did «not intend to pursue their application», that the matter had been resolved or that it was no longer justified to continue the examination of the application.
19. The Government also alleged that the applicants had not exhausted domestic remedies within the meaning of Article 35 § 1 of the Convention. In this connection they stated that the applicants had had the possibility of applying to the administrative courts, on the basis of the rule that public burdens must be borne equally, to obtain compensation for damage sustained as a result of the implementation in their case of a principle of public international law. At the hearing before the Grand Chamber they added that the applicants could also, in application of Article 706-3 of the Code of Criminal Procedure, have applied to the Criminal Damage Compensation Board (Commission d'indemnisation des victimes d'infractions) in order to obtain compensation for the damage sustained by them.
20. In their written observations, referring to the judgments in the cases of Perez v. France ([GC], No. 47287/99, ECHR 2004-I) and Al-Adsani v. the United Kingdom ([GC], No. 35763/97, ECHR 2001-XI), the Government said they did not contest the applicability of Article 6 § 1 of the Convention in the present case. Subsequently, however, at the hearing before the Grand Chamber, they argued that the immunity from jurisdiction of foreign heads of State in office barred in limine an application to the courts and concluded from that fact that «the applicability of Article 6 § 1 of the Convention in the present case was... far from obvious».
21. As regards the merits, the Government submitted in the first place, with reference to the above-mentioned Al-Adsani judgment, that the ruling that there was no case to answer had been given in pursuit of the legitimate aim of complying with international law, since it had been based on the immunity from both civil and criminal jurisdiction traditionally accorded to incumbent foreign heads of State by international custom. On that point they referred to the judgment of the International Court of Justice in the case of Democratic Republic of the Congo v. Belgium (14 February 2002), submitting that it had always been accepted in international law that foreign heads of State in office enjoyed immunity attached to their person, which protected them from judicial proceedings until the end of their term of office; this included proceedings concerning their private conduct. To date, no national court had agreed to try an incumbent head of State on the ground that the nature of the alleged crimes placed them outside the protection of customary immunity. In the Pinochet case the House of Lords had lifted the immunity claimed by General Pinochet only because he was no longer in office and Chile was a party to the Convention against Torture (which the House of Lords had interpreted as a waiver of immunity in respect of crimes of torture). According to the Government, customary international law, as upheld by the International Court of Justice, required States to respect the principle of the immunity from jurisdiction of foreign heads of State in office: this amounted to an obligation.
In that context, the Government submitted, the immunity from jurisdiction enjoyed by an incumbent head of State did not mean that he could act with impunity, but that an attempt to establish his liability could be made only in very specific circumstances, as when the State he represented or had represented decided to lift that immunity. Secondly, where a person had ceased to be head of State he no longer enjoyed to the full extent the immunity from jurisdiction formerly accorded under international law by other States. Thirdly, criminal proceedings could be brought against a head of State in certain international courts empowered to try the case. Moreover, he could be prosecuted in his own country.
Referring to the above-mentioned Al-Adsani judgment, the Government went on to say that the restriction on the right of access to a court complained of by the applicants was proportionate to the aim pursued. They further submitted that the Court of Cassation did not a priori impose as an absolute principle the impossibility of instituting proceedings against a foreign head of State: a reading a contrario of the judgment given in the applicants' case would suggest that the Court of Cassation might have taken a different line if the case had concerned a head of State no longer in office. Above all, the facts complained of by the applicants had given rise to criminal prosecutions in France. Investigations had been carried out and had made it possible to bring proceedings against six senior Libyan officials — five members of the secret service and a member of the diplomatic corps — who had been sentenced in absentia on 10 March 1999 by the Paris Assize Court, sitting in a special composition, to life imprisonment. The limitation applied in the present case had not therefore restricted the applicants' access to the courts in a manner or to a degree such that the very substance of their right had been impaired.
The Government accordingly concluded, placing only the slightest weight on this last alternative submission, that the complaint was manifestly ill-founded.
22. The applicants replied that they were still «victims» notwithstanding the agreement of 9 January 2004. They pointed out in that connection that the proceedings before the Court had begun before that agreement had been signed and were directed not against Libya or Libyan citizens but against the French State. It could not therefore be argued on the basis of the terms of the agreement that they had undertaken not to pursue the proceedings before the Court. Since the domestic proceedings had not ended with a friendly settlement, the solution adopted by the Court in the Caraher decision cited by the Government was not transposable to their case. Citing the Kaya v. Turkey judgment of 19 February 1998 (Reports of Judgments and Decisions 1998-I), they submitted that the Court should find, on the contrary, that since no procedural protection of the right to life had been put in place by France for the victims of terrorist attacks committed by foreign heads of State, they had not lost the status of victims within the meaning of Article 34 of the Convention.
23. Secondly, the applicants contested the Government's argument that the application should be struck out under Article 37 of the Convention. They repeated their submission that the agreement of 9 January 2004 could not be seen as an undertaking on their part to withdraw from the present case and emphasised that they intended to maintain their application and that there was no good reason why the Court should decline all further examination of the case.
24. Replying to the objection of non-exhaustion of domestic remedies raised by the Government, the applicants submitted that, in the absence of a finding of Colonel Gaddafi's guilt by the criminal courts, an application to the administrative courts for compensation for the damage sustained through the application of immunity from jurisdiction would have been illusory.
25. On the merits, the applicants pointed out that the Court had held in the above-mentioned Al-Adsani judgment that the State enjoyed immunity from civil actions for damages in respect of acts of torture and that this immunity was to be distinguished from an individual's criminal liability for such acts. But in the present case, they stressed, once they had chosen to pursue the path of a civil-party complaint, as they were entitled to do under French law, it was primarily the criminal liability of Colonel Gaddafi which was in issue, so that the type of immunity to which the Al-Adsani case related could not be relied on. They stated that, if the immunity from criminal jurisdiction of foreign heads of state in office had not been admitted and if the criminal court had examined the case as they requested and had convicted Colonel Gaddafi of the crime which they imputed to him, that court could have ruled on their claims for compensation for the damage resulting from that crime.
The applicants added that, in any event, the Al-Adsani judgment, which acknowledged the existence of an immunity in international law, had been adopted by a slender majority of only nine votes to eight, which showed that the case-law was bound to evolve, especially as the development of international terrorism since 1991 — the date of the acts committed in the Al-Adsani case — had «raised the level of protection required by our democratic societies». They dismissed the argument that there was an international custom whereby foreign heads of state in office enjoyed absolute immunity from jurisdiction: there was no consistent and general practice, supported by opinio juris, in this area; on the contrary, international law was moving towards the abolition of that immunity where the offences imputed to a foreign head of State constituted particularly serious crimes, such as terrorist acts resulting in loss of life. In particular, they considered that the Government's reference, in this connection, to the judgment given on 14 February 2002 by the International Court of Justice was not relevant, since, in finding that an incumbent Minister of Foreign Affairs enjoyed immunity from criminal jurisdiction under international law, the ICJ had cited, among other precedents, the judgment given by the French Court of Cassation in their case.
In any event, according to the applicants, the fact that certain States agreed to a barbarous standard of this nature did not prevent this Court, the guardian of Human Rights, from finding that the requirements inherent in the protection of fundamental rights in a democratic society had not been met. Further, given that the Convention was not a subsidiary text in relation to other norms of international law, it was not sufficient to note the mandatory nature of a provision of international law in order to conclude that a decision by a State, taken in application of such a provision, was, on that basis alone, compatible with the Convention. In reality, it appeared from the Al-Adsani judgment, cited above (§ 55) and the decision in {Bankovic} and Others v. Belgium and 16 Other Contracting States (dec.) [GC], 12 December 2001 (No. 52207/99, § 57, ECHR 2001-XII) that the Court had not recognised the superiority of traditional international law over the Convention but had, on the contrary, identified a conciliation rule that gave precedence to the Convention's provisions over incompatible provisions of classic international law. In any event, according to the applicants, the immunity from jurisdiction of foreign heads of state in office, even supposing it was absolute, ought to give way before the fundamental right of victims of acts amounting to violations of human rights to have access to the justice system in order to obtain compensation for their loss.
2. Observations by the British Government, third-party intervener
26. The British Government emphasised that the immunity from jurisdiction of foreign heads of state in office, which stemmed from the principle of the sovereign equality of States, was governed by customary international law; it had recently been reaffirmed by the International Court of Justice in its judgment in Democratic Republic of Congo v. Belgium (cited above) and by the Institut du droit international in a 2001 Resolution (Annuaire de l'Institut, Vancouver Session, 2001, vol. II, p. 742), and the national courts in a number of States had reached a similar conclusion.
Thus, it was submitted that international law required all States to accord foreign heads of State in office immunity from the jurisdiction of their courts in criminal proceedings; this was an immunity ratione personae — it applied irrespective of whether the proceedings concerned official or private actions — and was absolute: in particular, neither the gravity of the offence imputed to a foreign head of State in office nor the status of the rule of international law which was said to have been violated, gave rise to an exception to that duty. The correct interpretation of international law was that they should also enjoy a general immunity from the civil jurisdiction of other States, given that court decisions to the effect that the immunity of foreign heads of State in office was more restricted in civil than in criminal proceedings suggested only that acts of a purely private character did not attract immunity.
27. The British Government concluded that Article 6 § 1 of the Convention was inapplicable: since international law required immunity from jurisdiction, all actions imputed to a foreign head of State in office and covered by that immunity fell outside the jurisdiction of the national courts and, consequently, of that provision. They accepted that the Court had dismissed this argument in the Al-Adsani judgment (cited above), but invited it to reconsider this issue in the light of the principle that the Convention fell to be interpreted and applied in accordance with international law as a whole.
However, in the event that the Court considered that Article 6 § 1 was engaged, the British Government invited it to confirm the approach taken in the cases of Al-Adsani (judgment cited above), Fogarty v. the United Kingdom [GC], No. 37112/97, ECHR 2001-XI (extracts), McElhinney v. Ireland [GC], No. 31253/96, ECHR 2001-XI (extracts) and Kalogeropoulou and Others v. Greece and Germany (dec.), No. 59021/00, ECHR 2002-X), and to hold that a limitation on a right of access to justice could not be regarded as disproportionate if it was necessary in order for the State Party to comply with its international law obligations. In other words, according to the British Government, Article 6 § 1 could not be interpreted as requiring a Party to the Convention to act in violation of international law.
3. The Court's assessment
28. After the application had been lodged (11 September 2001), a new fact was brought to the Court's attention: on 9 January 2004 an agreement was signed between the Gaddafi International Foundation for Charity Associations, the families of the victims (represented by the first applicant and by the association Les familles du DC 10 UTA en {colere}!) and the Bank for Official Deposits.
This agreement provides for payment by the Foundation of one million US dollars to the families of each of the 170 victims. It states that «In exchange for the receipt of that compensation the members of the families will desist from any and all actions or claims against Libya or against Libyan citizens based on the explosion on board the aircraft which have not yet been settled by a court and will waive the right to bring any kind of civil or criminal proceedings before any French or international court based on the explosion on board the aircraft»; in practical terms, under the agreement, each member of the families concerned is obliged to sign a waiver in order to receive his or her share. As to the applicant association, it has undertaken «not to conduct any hostile action or dispute against Libya, Libyan nationals or Libyan legal entities relating to the explosion on board the aircraft».
29. In the Court's view, it is necessary first of all to determine whether this new fact is such as to lead it to decide to strike the application out of its list of cases in application of Article 37 § 1 of the Convention, which provides:
«1. The Court may at any stage of the proceedings decide to strike an application out of its list of cases where the circumstances lead to the conclusion that»
(a) the applicant does not intend to pursue his application; or
(b) the matter has been resolved; or
(c) for any other reason established by the Court, it is no longer justified to continue the examination of the application.
However, the Court shall continue the examination of the application if respect for human rights as defined in the Convention and the Protocols thereto so requires.»
(a) The application of Article 37 § 1 (a) of the Convention
30. The Government seemed to wish to conclude from the agreement of 9 January 2004 that the applicants had agreed to desist from the proceedings before the Court and that, consequently, they no longer intended to pursue their application within the meaning of Article 37 § 1 (a) of the Convention.
While it is true that an applicant's undertaking to withdraw from proceedings which he or she has initiated before the Court is capable of justifying the striking out of that application, in accordance with Article 37 § 1 of the Convention, such a waiver, in order to be valid, must be unequivocal (see Zu Leiningen v. Germany (dec.), No. 59624/00, ECHR 2005-XIII). As has been noted above, the applicant association undertook, in signing the agreement, «not to conduct any hostile action or dispute against Libya, Libyan nationals or Libyan legal entities relating to the explosion on board the aircraft»; clearly, this phrase does not concern the proceedings before the Court, as these are directed against France. The second applicant has not to date accepted the amount to which she could lay claim under the agreement in her capacity as a family member of one of the victims, and has not signed the waiver which would represent the consideration for the payment; thus, even supposing that the terms of the agreement meant that this waiver would cover the proceedings before the Court, it must be recognised that the second applicant has not bound herself in this way.
31. This being so, in order to conclude that there can be no question of striking the application out of its list of cases in application of Article 37 § 1 (a), it is sufficient for the Court to note that the applicants have expressly stipulated that they intend to pursue it (see Pisano v. Italy (striking out) [GC], No. 36732/97, § 41; see also, inter alia, Ohlen v. Denmark (striking out), No. 63214/00, § 25).
(b) The application of Article 37 § 1 (b) of the Convention
32. In order to conclude in the instant case that the matter has been resolved within the meaning of Article 37 § 1 (b) and that there is therefore no longer any objective justification for the applicant to pursue his application, it is necessary to examine, firstly, whether the circumstances complained of directly by the applicants still obtain and, secondly, whether the effects of a possible violation of the Convention on account of those circumstances have also been redressed. This approach reflects the structure of the Convention's supervisory machinery, which provides both for a reasoned decision or judgment as to whether the facts in issue are compatible with the requirements of the Convention (Article 45), and, if they are not, for an award of just satisfaction if necessary (Article 41) (see Pisano, cited above, § 42).
33. The Court makes clear, firstly, that the «matter» in question is the dispute which brings the applicants and France before it, at the nub of which is the denial of justice of which the applicants complained. In this connection it is recalled that they complained primarily of a violation of the right of the relatives of the victims of the attack of 19 September 1989 — including the second applicant — to have access to a court for the purpose of determining Colonel Gaddafi's responsibility and, if appropriate, a sentence ordering him to provide reparation for the resulting damage; in particular, they complained of the Court of Cassation's judgment in their case on 13 March 2001, in that it had ruled, on the basis of the immunity from jurisdiction of foreign heads of State in office, that there was no case to answer.
34. This having been emphasised, the Court notes that the agreement in question was concluded subsequent to the judgment of 13 March 2001, although — assuming it were proven — the alleged violation of the Convention resulting from the impugned denial of justice actually occurred as a direct result of that decision. It further notes that this agreement, to which the French State is not, as such, a party, is not intended to enable the applicants to have access to the French courts, nor has it done so in practice. The Court also observes that the Government did not claim that any other element or event subsequent to the lodging of the application with the Court would have such a consequence; on the contrary, they argued strongly that customary international law prevented a foreign head of State in office being brought before the courts of another State. It would thus appear, notwithstanding the conclusion of the agreement of 9 January 2004, that the key aspect of the applicants' direct complaint persists, which suffices in principle to conclude that the dispute has not been «resolved» within the meaning of Article 37 § 1 (b).
Furthermore, the Court emphasises that the agreement does not make reparation for the consequences which could arise from a possible violation of the Convention as a result of these circumstances. Indeed, even supposing that the sums awarded to the victims' families under the agreement were intended to cover the prejudice for which the applicants sought to obtain redress before the French courts and that this was sufficient for the Court to hold that the agreement thus corresponded fully to the purpose of an action for damages (that is, to have the person responsible for the prejudice identified and to obtain compensation for that prejudice), such prejudice is — at least in part — distinct from any which might result from the violation of their right to a court.
35. In conclusion, as the aforementioned conditions have not been met, there can be no question of striking the application out of the list in application of Article 37 § 1 (b).
(c) The application of Article 37 § 1 (c) of the Convention
36. In order to decide whether the application should be struck out of the list in application of Article 37 § 1 (c), the Court must consider whether «the circumstances lead it to conclude» that «for any other reason... it is no longer justified to continue the examination of [it]».
37. It is clear from this provision that the Court enjoys a wide discretion in identifying grounds capable of being relied upon in striking out an application on this basis, it being understood, however, that such grounds must reside in the particular circumstances of each case.
Its case-law illustrates this point. The Court has, for example, ruled that in certain circumstances it may be appropriate to strike an application out of its list of cases under this provision on the basis of a unilateral declaration by the respondent Government even though the applicant wishes the examination of the merits of his case to be continued (see Tahsin Acar v. Turkey [GC], 6 May 2003, No. 26307/95, § 75 — 77, ECHR 2003-VI; see also, in particular, the following judgments: Akman v. Turkey (striking out), 26 June 2001, No. 37453/97, ECHR 2001-VI; Haran v. Turkey, 26 March 2002, No. 25754/94; Meriakri v. Moldova (striking out), 1 March 2005, No. 53487/99; and Van Houten v. the Netherlands (striking out), 29 September 2005, No. 25149/03, ECHR 2005-IX). It has also proceeded in that manner in cases where the applicants had reached an agreement or settlement with the domestic authorities which largely satisfied the demands that they had made under the Convention, and had thus lost their victim status (see, for example, the following judgments: {Cali} and Others v. Italy (striking out), No. 52332/99, 19 May 2005; and La Rosa and Alba v. Italy (striking out), No. 58274/00, 28 June 2005). It has also struck applications out of its list in application of this provision on the ground that the applicant in question had died in the course of the proceedings and that no heir or close member of their family had expressed the wish to pursue the proceedings (see, for example, {Gladkowski} v. Poland (striking out), No. 29697/96, 14 March 2000; and Sevgi {Erdogan} v. Turkey (striking out), No. 28492/95, 29 April 2003) or that the heir who expressed such an intention had no legitimate interest in that regard (see S.G. v. France (striking out), No. 40669/98, 18 September 2001), or, in the light of a lack of diligence on the part of the applicant (see, for example, Hun v. Turkey (striking out), No. 5142/04, 10 November 2005 and {Murruvet Kucuk} v. Turkey (striking out), No. 21784/04, 10 November 2005) or his or her lawyer (see, for example, Falkovych v. Ukraine (striking out), No. 64200/00, 4 October 2005; and the decision Fleury v. France, 6 July 2006, No. 2361/03), or on the ground that the applicant had failed to appoint a lawyer to represent him pursuant to Rule 36 §§ 2 and 4 (a) of its Rules of Court (see the decision in Grimaylo v. Ukraine, 7 February 2006, No. 69364/01).
38. In the instant case the Court does not doubt that, as the Government pointed out, the conclusion of the agreement of 9 January 2004 is due in large part to the latter's diplomatic intervention. It also takes note of the resources that they have made available, essentially through the Bank for Official Deposits (a party to the agreement), to guarantee and facilitate payment of the sums due under that agreement to the family members of the victims of the attack of 19 September 1989.
The Court is, moreover, satisfied that this agreement is in line with the latter's interests, a view that is supported by the fact that the associations representing those interests — including the applicant association — are signatories to it. It points out in this respect that, with a view to «reaching an overall settlement of the consequences of the explosion on board the DC 10 of flight UT 772», the agreement provides for the payment of substantial sums to the families of the victims of the attack of 19 September 1989: USD 1,000,000 for each victim. Some of those concerned, including members of the second applicant's family, have already received the amount due to them under the agreement; others have to date refused to sign the waiver on which payment is dependent. Although the second applicant is one of those individuals, it appears from the statements made by her counsel at the hearing before the Grand Chamber that the amount payable to her under the agreement, namely EUR 70,000, remains available at the Bank for Official Deposits and that she will take her final decision in the light of the Court's conclusions in the instant case (see paragraph 14 above).
The Court further considers that it must take into account the internal logic of the agreement of 9 January 2004, which is based on the payment of the substantial sums referred to above in exchange, in particular, for the waiver by the victims' families of the right to bring any proceedings before the French courts against Libyan citizens based on the attack of 19 September 1989. It sees a certain contradiction in the attitude of the applicant association, which, despite being a signatory to an agreement worded in those terms, still wishes the Court to pursue the examination of complaints based on the impossibility for the victims' relatives to have access to such proceedings.
The Court further observes that, as the Government pointed out, an investigation was opened in France following the attack of 19 September 1989, at the close of which six Libyan nationals were committed for trial before the Paris Assize Court, sitting in a special composition, and were sentenced in absentia to life imprisonment and ordered to pay compensation for non-pecuniary damage to the victims' families, civil parties to those proceedings. At the hearing before the Grand Chamber the applicants' counsel stated for the first time that various sums had indeed been paid in this connection to the civil parties, including to Mrs de {Boery} and her family (who have received between FRF 100,000 (EUR 15,244.90) and FRF 200,000 (EUR 30,489.80) (see paragraph 9 above).
39. In sum, the conclusion of the agreement of 9 January 2004, the latter's terms and the fact that the second applicant has obtained a judgment on the question of the responsibility of six Libyan officials are circumstances which, taken together, lead the Court to consider that it is no longer justified to continue the examination of the application within the meaning of Article 37 § 1 (c) of the Convention.
40. Finally, the Court considers that no other element regarding respect for human rights as guaranteed by the Convention requires that the application be examined further under Article 37 § 1 in fine.
41. It follows from the above that it is appropriate to put an end to the application of Article 29 § 3 of the Convention and to strike the application out of the list, this conclusion making it unnecessary for the Court to examine the pleas of inadmissibility raised by the Government, based on the loss of the applicants' victim status and a failure to exhaust domestic remedies.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
Decides to strike the application out of its list.