Решение ЕСПЧ от 18.06.2009

«О приемлемости жалобы № 45603/05 дело „Антонина Дмитриевна Будина (Antonina Dmitriyevna Budina) против Российской Федерации“ [рус., англ.]»

РЕШЕНИЕ

---

<1> Перевод с английского языка Ю.Ю. Берестнева.

По делу «Антонина Дмитриевна Будина против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) (Первая Секция), заседая 18 июня 2009 г. Палатой в составе:

Христоса Розакиса, Председателя Палаты Суда,

Нины Ваич,

Анатолия Ковлера,

Элизабет Штайнер,

Ханлара Гаджиева,

Дина Шпильманна,

Георга Николау, судей,

а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,

принимая во внимание указанную жалобу, поданную 21 ноября 2005 г.,

принимая во внимание решение о рассмотрении вышеуказанной жалобы в приоритетном порядке в соответствии с правилом 41 Регламента Европейского Суда,

принимая во внимание частичное решение от 12 февраля 2008 г.,

принимая во внимание меморандум по делу, представленный в Европейский Суд властями Российской Федерации, и замечания, представленные в ответ заявительницей,

проведя заседание, вынес следующее Решение:

ФАКТЫ

Заявительница Антонина Дмитриевна Будина является гражданкой Российской Федерации. Она родилась в 1948 году и проживает в г. Москве. В Европейском Суде ее интересы представлял адвокат М. Рачковский, практикующий в г. Москве. Интересы властей Российской Федерации были представлены бывшей Уполномоченной Российской Федерации при Европейском Суде В.В. Милинчук.

A. Обстоятельства дела

Обстоятельства дела, представленные сторонами, кратко могут быть изложены следующим образом.

1. Судебный спор с властями Российской Федерации

В возрасте шести лет заявительница заболела туберкулезом костей. В 1995 году, когда заявительница проживала в г. Пушкино (Московская область), ей была установлена группа инвалидности и назначена пенсия по инвалидности. В 2003 году заявительница достигла пенсионного возраста, и по ее заявлению пенсия по инвалидности была заменена пенсией по старости.

Считая размер своей пенсии недостаточным, в октябре 2004 года заявительница обратилась в Пресненский районный суд г. Москвы с иском об обязании правительства повысить ей пенсию <2>. 3 марта 2005 г. суд отклонил иск заявительницы, поскольку размер ее пенсии был определен в соответствии с законодательством Российской Федерации. 26 мая 2005 г. Московский городской суд, рассмотрев кассационную жалобу заявительницы, оставил данное решение без изменения.

---

<2> Так в тексте (примеч. переводчика).

В 2006 и 2007 годах заявительница обращалась в Конституционный Суд Российской Федерации. Она оспаривала конституционность Закона о трудовых пенсиях в Российской Федерации <3>, так как установленный в нем размер пенсий был ниже прожиточного минимума. Конституционный Суд Российской Федерации постановил, что рассмотрение данных жалоб не относится к его компетенции, так как это требует оценки фактического уровня благосостояния заявительницы и предполагает совершенствование законодательства.

---

<3> Так в тексте. По-видимому, имеется в виду Федеральный закон от 17 декабря 2001 г. № 173-ФЗ «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» (в соответствии с Федеральным законом от 28 декабря 2013 г. № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» данный документ не применяется с 1 января 2015 г., за исключением норм, регулирующих исчисление размера трудовых пенсий и подлежащих применению в целях определения размеров страховых пенсий в части, не противоречащей указанному федеральному закону) (примеч. редактора).

В ноябре 2007 года заявительница переехала из г. Пушкино в г. Москву.

2. Доход, полученный в период проживания в г. Пушкино

В 2004 — 2007 годах, когда заявительница проживала в г. Пушкино, ее ежемесячный доход включал в себя:

• пенсию (1 460 рублей);
• социальную помощь (590 рублей);
• пособие по утрате трудоспособности (410 рублей).

Кроме того, заявительница пользовалась следующими льготами:

• по оплате жилищно-коммунальных услуг в размере 50%;
• бесплатным проездом в городском и пригородном транспорте;
• на проезд в междугородном железнодорожном и воздушном транспорте в размере 50%;
• по оплате телефона и радиоточки в размере 50%;
• бесплатной медицинской помощью;
• по оплате лекарств, отпускаемых по рецептам, в размере 50%;
• бесплатным санаторно-курортным лечением;
• бесплатным проездом в пригородном и междугородном транспорте до места прохождения такого лечения.

Также заявительница получила разовую материальную помощь в размере 500 рублей. Семья заявительницы также пользовалась льготами по оплате жилищно-коммунальных услуг. По просьбе заявительницы часть льгот была заменена на выплату денежной компенсации.

3. Доход, полученный в период проживания в г. Москве

Начиная с 2007 года, когда заявительница переехала в г. Москву, ее ежемесячный доход состоял из следующих выплат:

• пенсии (2 250 рублей);
• социальной помощи (3 500 рублей);
• пособия по утрате трудоспособности (490 рублей).

Кроме того, она пользовалась следующими льготами:

• по оплате жилищно-коммунальных услуг в размере 50%;
• бесплатным проездом в городском и пригородном транспорте;
• на проезд в междугородном железнодорожном и воздушном транспорте в размере 50%;
• по оплате телефона и радиоточки в размере 50%;
• бесплатной медицинской помощью;
• по компенсации расходов на изготовление и ремонт зубных протезов (кроме расходов на оплату стоимости драгоценных металлов и металлокерамики);
• бесплатным проездом в пригородном и междугородном транспорте до места прохождения лечения.

Также заявительница получила разовую материальную помощь в размере 500 рублей. В соответствии с заявлением часть льгот была заменена на выплату денежной компенсации.

B. Соответствующее законодательство Российской Федерации

В каждом субъекте Российской Федерации устанавливается свой прожиточный минимум. В Московской области и г. Москве порядок определения прожиточного минимума установлен Законом Московской области от 28 апреля 1998 г. № 13/98-03 и Законом г. Москвы от 15 мая 2002 г. № 23 соответственно.

В 2004 — 2007 годах прожиточный минимум для пенсионеров в Московской области составлял 2 540 рублей в месяц. В г. Москве в 2007 — 2008 годах прожиточный уровень для пенсионеров составлял 4 220 рублей в месяц. Для пенсионеров-инвалидов прожиточный минимум отдельно не устанавливался.

ЖАЛОБА

Заявительница жаловалась в соответствии со статьей 2 Конвенции на то, что ее пенсии не хватало для физического выживания.

ПРАВО

Со ссылкой на статью 2 Конвенции заявительница жаловалась на маленький размер своей пенсии. Европейский Суд рассмотрит данную жалобу в соответствии со статьей 3 Конвенции (см. Решение Европейского Суда по делу «Лариошина против Российской Федерации» (Larioshina v. Russia) от 23 апреля 2002 г., жалоба № 56869/00). Данная статья Конвенции гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

1. Доводы властей Российской Федерации

Власти Российской Федерации считали, что данная жалоба является неприемлемой для рассмотрения по существу по нескольким основаниям.

Европейский Суд не обладает компетенцией по рассмотрению настоящей жалобы ratione materiae, так как право на пенсию в конкретном размере находится за пределами сферы действия Конвенции. Европейский Суд неоднократно указывал на это. В противном случае ему пришлось бы рассматривать, например, социальные вопросы о трудовых правах, безработице и работе в особых климатических условиях. По данным вопросам компетентными органами являются Комиссия ООН по правам человека и Комитет ООН по правам человека, а не Европейский Суд. Если Европейский Суд рассмотрит данную жалобу по существу, то он нарушит суверенитет Российской Федерации в сфере социальной политики.

Заявительницей не были исчерпаны внутригосударственные средства правовой защиты. Если она считала, что власти государства-государства неправильно установили размер льгот, она должна была обжаловать их действия в суд. В том случае, если она считала, что нормы пенсионного права не соответствуют законодательству или Конституции Российской Федерации, она должна была оспорить их законность в судах или Конституционном Суде Российской Федерации.

Размер пенсии, которую получала заявительница, был установлен в соответствии с законодательством Российской Федерации, а ее иск об увеличении размера пенсии был явно необоснованным. Уровень благосостояния населения постоянно повышается государством с учетом экономической ситуации. Величина прожиточного минимума является обоснованной и соответствует актуальным потребностям заявительницы. Наряду с пенсиями заявительнице предоставляются льготы на товары и услуги первой необходимости. Общий уровень доходов заявительницы превышал прожиточный минимум.

Заявительница не воспользовалась возможностью повысить свой уровень дохода. При установленной ей группе инвалидности она сохраняла ограниченную способность к трудовой деятельности. Если бы заявительница воспользовалась данной возможностью, то ее размер был увеличен.

Заявительница не продемонстрировала, что в нарушение статьи 3 Конвенции в результате низкого уровня ее дохода она испытала страдания.

2. Доводы заявительницы

Заявительница считала свою жалобу приемлемой для рассмотрения по существу.

Европейский Суд обладает компетенцией ratione materiae. Благосостояние нетрудоспособных пенсионеров полностью зависит от властей государства-ответчика. Рассмотрев данную жалобу, Европейский Суд не нарушит государственный суверенитет в сфере социальной политики, он только оценит воздействие государственной политики на физическое и психологическое состояние заявительницы. Далее ранее Европейским Судом были рассмотрены аналогичные жалобы (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Лариошина против Российской Федерации»).

Заявительницей были исчерпаны внутригосударственные средства правовой защиты. Именно с целью оспорить законность низкого размера пенсии она обращалась в Пресненский районный суд г. Москвы. Заявительница также обращалась в Конституционный Суд Российской Федерации.

Официально установленный прожиточный минимум слишком низкий и не учитывает инвалидность заявительницы. Однако в определенные моменты доход заявительницы не достигал и этого уровня. Только начиная с 2007 года доход заявительницы стал превышать прожиточный минимум, что позволило ей в 2008 году платить за коммунальные услуги, продукты питания и средства личной гигиены. Тем не менее ей по-прежнему не хватало средств на приобретение непродовольственных товаров, оплату оздоровительных и культурных мероприятий, а также на санаторно-курортное лечение. Льгота в виде бесплатного санаторно-курортного лечения в действительности была нереализуема, поскольку ее получение требовало сбора непосильно большого количества справок.

3. Мнение Европейского Суда

В отношении исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты Европейский Суд отмечает, что заявительницей была подана жалоба в Пресненский районный суд г. Москвы. Кроме того, вопреки утверждению властей Российской Федерации, заявительница обращалась в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой на несоответствие размера ее дохода прожиточному минимуму.

Следовательно, Европейский Суд считает, что заявительница исчерпала все средства правовой защиты, как того требует пункт 1 статьи 35 Конвенции.

Что касается соблюдения критерия ratione materiae, Европейский Суд повторяет, что сама возможность вмешательства в сферу социальных или экономических прав при расширительном толковании Конвенции не может являться причиной для отказа от такого толкования. Между этой сферой и областью гражданских и политических прав, на которую распространяется действие Конвенции, не существует непроницаемого барьера (см. Постановление Европейского Суда по делу «Эйри против Ирландии» (Airey v. Ireland) от 9 октября 1979 г. <1>, § 26, Series A, № 32). В частности, недостаточный размер пенсий и социальных пособий может стать предметом рассмотрения в отношении соблюдения статьи 3 Конвенции (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Лариошина против Российской Федерации»).

---

<1> Жалоба № 6289/73 (примеч. переводчика).

Следовательно, Европейский Суд считает, что с точки зрения ratione materiae настоящая жалоба как таковая не является несовместимой с положениями Конвенции по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Следовательно, она должна быть рассмотрена с целью определить, имело ли место обращение, запрещенное статьей 3 Конвенции.

Европейский Суд напоминает, что в общих чертах статью 3 Конвенции можно охарактеризовать как налагающую в первую очередь на государства негативные обязательства не причинять тяжкого вреда здоровью лиц, находящихся под их юрисдикцией. Однако предусмотренное статьей 1 Конвенции обязательство Высоких Договаривающихся Сторон обеспечивать каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в Конвенции, будучи рассмотрено во взаимосвязи со статьей 3 Конвенции, может потребовать от государств принятия мер по обеспечению защиты лиц, находящихся под их юрисдикцией, от пыток, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания. Например, это может быть защита людей, находящихся в уязвимом положении, от жестокого обращения со стороны частных лиц (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «A. против Соединенного Королевства» (A. v. United Kingdom) от 23 сентября 1998 г., Reports 1998-VI, р. 2699, § 22, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Z и другие против Соединенного Королевства» (Z and Others v. United Kingdom), жалоба № 29392/95, ECHR 2001-V, и Постановление Европейского Суда по делу «M.C. против Болгарии» (M.C. v. Bulgaria), жалоба № 39272/98, §§ 148 — 153, ECHR 2003-XII) или же охрана здоровья лиц, лишенных свободы (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кудла против Польши» ( Kud³a v. Poland), жалоба № 30210/96, § 94, ECHR 2000-XI).

В отношении видов «обращения», на которое распространяется действие статьи 3 Конвенции, в прецедентной практике Европейского Суда говорится об «обращении», которое достигло минимального уровня жестокости и в результате которого были причинены действительный вред здоровью или сильные физические или психические страдания (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «V. против Соединенного Королевства» (V. v. United Kingdom), жалоба № 24888/94, § 71, ECHR 1999-IX). Обращение, которое оскорбляет или унижает человека, неуважительное по отношению к его человеческому достоинству или же попирающее его, либо обращение, которое вызывает чувства страха, боли и неполноценности, способные довести лицо до морального или же физического срыва, может быть охарактеризовано как унижающее достоинство и, таким образом, также запрещенное статьей 3 Конвенции (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Прайс против Соединенного Королевства» (Price v. United Kingdom), жалоба № 33394/96, §§ 24 — 30, ECHR 2001-VII, и Постановление Европейского Суда по делу «Валашинас против Литвы» ( Valašinas v. Lithuania), жалоба № 44558/98, § 117, ECHR 2001-VIII). Более того, достаточно, если жертва сама чувствует себя униженной (см. Постановление Европейского Суда по делу «Тайрер против Соединенного Королевства» (Tyrer v. United Kingdom) от 25 апреля 1978 г., § 32, Series A, № 26 <1>, Постановление Европейского Суда по делу «Смит и Грейди против Соединенного Королевства» (Smith and Grady v. United Kingdom), жалобы NN 33985/96 и 33986/96, § 120). Наконец, когда Европейский Суд определяет, являлось ли обращение «унижающим достоинство» по смыслу статьи 3 Конвенции, он учитывает, преследовало ли обращение цель унизить или оскорбить данное лицо, а также имели ли последствия такого обращения негативное воздействие на личность жертвы, несовместимое со статьей 3 Конвенции. Однако даже отсутствие такой цели не может полностью исключить возможность признания нарушения статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Пирс против Греции» (Peers v. Greece), жалоба № 28524/95, §§ 67 — 68 и 74, а также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Валашинас против Литвы», § 101).

---

<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2016. № 5 (примеч. редактора).

В настоящем деле нельзя сказать, что органы государственной власти напрямую подвергли заявительницу жестокому обращению. Суть жалобы заявительницы состоит в том, что государственная пенсия, являющаяся для нее средством существования, недостаточна для удовлетворения ее элементарных человеческих потребностей. Европейский Суд не исключает, что государство может нести ответственность за «обращение», если заявительница, полностью зависящая от государственной поддержки, столкнулась с безразличием властей в условиях тяжких лишений, несовместимых с человеческим достоинством (см. Постановление Европейского Суда по делу «О'Рурк против Соединенного Королевства» (O'Rourke v. United Kingdom) от 26 июня 2001 г., жалоба № 39022/97, в котором Европейский Суд постановил, что страдания заявителя, который жил на улице 14 месяцев, в результате чего ухудшилось состояние его здоровья, не достигло уровня жестокости, необходимого для признания нарушения статьи 3 Конвенции, и что в любом случае данные страдания наступили не в результате действий государства, а как следствие его собственной воли, поскольку он имел право на социальную помощь, но отказался от временного жилья, равно как и от предложенных ему двух вариантов постоянного жилья. Также смотри, mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Нитецкий против Польши» (Nitecki v. Poland) от 21 марта 2002 г., жалоба № 65653/01, где Европейский Суд отклонил жалобу заявителя на отказ властей государства-ответчика полностью возместить расходы на приобретение жизненно необходимого лекарства. Европейский Суд указал, что, хотя на статью 2 Конвенции и можно ссылаться в случаях, когда жизнь индивида поставлена под угрозу в результате отказа властей государства-участника предоставить медицинскую помощь, которую они обязались обеспечивать всему населению, в этом деле государство возместило заявителю 70% от стоимости препарата, и ему оставалось оплатить только 30% от стоимости лекарства).

Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что доход заявительницы за указанный период, конечно же, был невысок. Однако заявительница не обосновала свой довод о том, что недостаток средств причинял ей конкретные страдания. Напротив, в своих возражениях заявительница пояснила, что в 2008 году ее пенсии хватало на оплату коммунальных услуг, продуктов питания и предметов гигиены, но не хватало на покупку одежды, промышленных товаров, оплату оздоровительных и культурных мероприятий и санаторно-курортного лечения. Из этого списка следует, что заявительнице предоставлялась бесплатная медицинская помощь. Хотя она указала на невозможность воспользоваться санаторно-курортным лечением из-за необходимости предоставить большое количество справок, она не продемонстрировала, что по этой причине ей была недоступна базовая медицинская помощь. В предоставленных Европейскому Суду материалах ничто не указывает на то, что пенсия и социальные пособия, которые получала заявительница, не были не достаточны, чтобы защитить ее от физического или психического вреда здоровью, либо от унизительного положения, несовместимого с человеческим достоинством (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Лариошина против Российской Федерации»). Следовательно, хотя положение заявительницы было тяжелым, особенно в 2004 — 2007 годах, Европейский Суд не убежден в том, что обстоятельства данного дела достигли высокого порога статьи 3 Конвенции.

Следовательно, настоящая жалоба является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

объявил жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу.

(Strasbourg, 18.VI.2009)

The European Court of Human Rights (First Section), sitting on 18 June 2009 as a Chamber composed of:

Christos Rozakis, President,

Nina Vajiæ ,

Anatoly Kovler,

Elisabeth Steiner,

Khanlar Hajiyev,

Dean Spielmann,

George Nicolaou, judges,

and Søren Nielsen, Section Registrar,

Having regard to the above application lodged on 21 November 2005,

Having regard to the decision to grant priority to the above application under Rule 41 of the Rules of Court,

Having regard to the partial decision of 12 February 2008,

Having regard to the observations submitted by the respondent Government and the observations in reply submitted by the applicant,

THE FACTS

The applicant, Ms Antonina Dmitriyevna Budina, is a Russian national who was born in 1948 and lives in Moscow. She is represented before the Court by Mr M. Rachkovskiy, a lawyer practising in Moscow. The Russian Government («the Government») are represented by Mrs V. Milinchuk, former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.

A. The circumstances of the case

The facts of the case, as submitted by the parties, may be summarised as follows.

1. Proceedings against Government

At the age of six the applicant had bone tuberculosis. A resident of Pushkino (a town in the Moscow Region), in 1995 she was assigned disability status and started to receive a disability allowance. In 2003 the applicant reached retirement age, and on her request the disability allowance was replaced with an old-age pension.

Considering the pension inadequate, in October 2004 the applicant asked the Presnenskiy District Court of Moscow to oblige the Government to upgrade it. On 3 March 2005 the court rejected the applicant's request, because her pension had been calculated in accordance with the law. On 26 May 2005 the Moscow City Court upheld this judgment on appeal.

In 2006 and 2007 the applicant applied to the Constitutional Court. She attacked the Law on Pensions insofar as it allowed pensions below the established subsistence level. The court considered these applications beyond its competence because they required a factual assessment of the applicant's welfare and suggested legislative improvements.

In November 2007 the applicant moved from Pushkino to Moscow.

2. Income when in Pushkino

During her life in Pushkino in 2004-07, the applicant's monthly income included:

• a pension (1,460 Russian roubles (RUB));
• social aid (RUB 590); and
• compensation for limited ability to work (RUB 410).

In addition, she enjoyed the following benefits:

• 50% discount on utility bills;
• free public urban and suburban transport;
• 50% discount on interurban rail and air transport;
• 50% discount on telephone and radio bills;
• free medical assistance;
• 50% discount on medical prescriptions;
• free sanatorium treatment; and
• free suburban and interurban transport to the place of the treatment.

Once the applicant received an indigence aid of RUB 500. The applicant's family also benefited from the discount on utility bills. On her request, part of the benefits were monetised.

3. Income when in Moscow

During her life in Moscow from 2007 onwards, the applicant's monthly income included:

• a pension (RUB 2,250);
• social aid (RUB 3,500);
• compensation for limited ability to work (RUB 490).

In addition, she enjoyed the following benefits:

• 50% discount on utility bills;
• free public urban and suburban transport;
• 50% discount on interurban rail and air transport;
• 50% discount on telephone and radio bills;
• free medical assistance;
• free dental prosthetics (except precious metals and cermets); and
• free suburban and interurban transport to the place of treatment.

Once the applicant received an indigence aid of RUB 500. On her request, part of the benefits were monetised.

B. Relevant domestic law

In Russia each region has its own subsistence level (прожиточный минимум). In the Moscow Region and Moscow these levels are fixed by the Moscow Region's Law no. 13/98-03 of 28 April 1998 and Moscow's Law no. 23 of 15 May 2002 respectively.

In the Moscow Region in 2004-07 the subsistence level for pensioners was RUB 2,540 per month. In Moscow in 2007-08 the subsistence level for pensioners was RUB 4,220 per month. There was no special subsistence level for disabled pensioners.

COMPLAINT

The applicant complained under Article 2 of the Convention that her pension was too small for survival.

THE LAW

Referring to Article 2 of the Convention the applicant denounced the small amount of her pension. The Court will examine this complaint under Article 3 of the Convention (see Larioshina v. Russia (dec.), no. 56869/00, 23 April 2002). Insofar as relevant, this Article reads as follows:

«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»

1. The Government

The Government argued that this complaint was inadmissible for several reasons.

The Court had had no competence to examine this complaint ratione materiae, because the right to a pension of a particular amount had been outside the scope of the Convention. The Court had often reiterated this. Otherwise, it would have to examine such social matters as, for example, labour rights, joblessness, and work in a harsh climate. The bodies competent to deal with such matters had been not the Court but the UN Commission on Human Rights and the UN Human Rights Committee. By examining the merits of this complaint the Court would breach Russia's sovereignty in social matters.

The applicant had failed to exhaust domestic remedies. If she had believed that the authorities had miscalculated her benefits, she should have sued these authorities. If she had believed that the regulations on pensions had breached laws or the Constitution, she should have challenged them in courts or the Constitutional Court.

The applicant's pension had been fixed in accordance with domestic law, and her request for an increase had been groundless. The State had been constantly improving people's welfare within the confines of economic reality. The subsistence level had been justified and met the applicant's real needs. Pensions had been complemented with discounts on vital goods and services. The applicant's aggregate welfare had exceeded the subsistence level.

The applicant had missed her chance to increase her income. Her disability degree had left her a limited possibility to work. If the applicant had used that possibility, her pension would have been bigger.

The applicant had not shown that her income had caused her suffering incompatible with Article 3.

2. The applicant

The applicant argued that her complaint was admissible.

The Court did have competence ratione materiae. Unable to work, in questions of welfare pensioners had been at the State's mercy. By examining this complaint, the Court would not breach the State's sovereignty in social matters, but would assess the effect of the State's policy on the applicant's physical and psychological integrity. Furthermore, the Court had examined similar complaints before (see Larioshina, cited above).

The applicant did exhaust domestic remedies. The proceedings before the Presnenskiy District Court had been meant precisely to challenge the small amount of the pension. The applicant did apply to the Constitutional Court.

The official subsistence level had been too low and had not taken into account the applicant's disability. But during certain periods the applicant's income had not reached even that level. Only from 2007 had the applicant's income risen above the subsistence level and in 2008 allowed her to pay for flat maintenance, food, and hygiene items. Nevertheless, she had still been lacking funds for non-food goods, sanitary and cultural services, health and sanatorium treatment. The privilege of free sanatorium treatment had been illusory because it had required an overwhelming amount of paperwork.

3. The Court

As to domestic remedies, the Court notes that the applicant has submitted her complaint to the attention of the Presnenskiy District Court. In addition, contrary to the Government's statement, the applicant did complain to the Constitutional Court about the possibility of her income being below the subsistence level.

The Court therefore considers that the applicant did exhaust domestic remedies as required by Article 35 § 1 of the Convention.

As to compatibility ratione materiae, the Court reiterates that the mere fact that an interpretation of the Convention may extend into the sphere of social and economic rights should not be a decisive factor against such an interpretation. There is no water-tight division separating that sphere from the field of civil and political rights covered by the Convention (see Airey v. Ireland, 9 October 1979, § 26, Series A no. 32). In particular, a wholly insufficient amount of pension and social benefits may raise an issue under Article 3 of the Convention (see Larioshina, cited above).

The Court therefore considers that this complaint is not per se incompatible ratione materiae with the provisions of the Convention within the meaning of Article 35 § 3 but must be examined to determine whether there has been treatment of a kind falling within the prohibition of Article 3.

The Court recalls that Article 3 may be described in general terms as imposing a primarily negative obligation on States to refrain from inflicting serious harm on persons within their jurisdiction. However, the obligation on the High Contracting Parties under Article 1 of the Convention to secure to everyone within their jurisdiction the rights and freedoms defined in the Convention, taken in conjunction with Article 3, may require States to take measures designed to ensure that individuals within their jurisdiction are not subjected to torture or inhuman and degrading treatment or punishment, for example by affording protection to the vulnerable against ill-treatment inflicted by private individuals (see e.g. A. v. the United Kingdom, judgment of 23 September 1998, Reports 1998-VI, p. 2699, § 22; Z and Others v. the United Kingdom [GC], no. 29392/95, ECHR 2001-V; and M.C. v. Bulgaria, no. 39272/98, §§ 148-153, ECHR 2003-XII) and safeguarding the health of persons deprived of liberty (see Kud³a v. Poland [GC], no. 30210/96, § 94, ECHR 2000-XI).

As regards the types of «treatment» which fall within the scope of Article 3 of the Convention, the Court's case-law refers to «ill-treatment» that attains a minimum level of severity and involves actual bodily injury or intense physical or mental suffering (see V. v. the United Kingdom [GC], no. 24888/94, § 71, ECHR 1999-IX). Where treatment humiliates or debases an individual, showing a lack of respect for, or diminishing, his or her human dignity, or arouses feelings of fear, anguish or inferiority capable of breaking an individual's moral and physical resistance, it may be characterised as degrading and also fall within the prohibition of Article 3 (see amongst other authorities, Price v. the United Kingdom, no. 33394/96, §§ 24-30, ECHR 2001-VII, and Valašinas v. Lithuania, no. 44558/98, § 117, ECHR 2001-VIII). Moreover, it is sufficient if the victim is humiliated in his or her own eyes (see the Tyrer v. the United Kingdom judgment of 25 April 1978, § 32, Series A no. 26; Smith and Grady v. the United Kingdom, nos. 33985/96 and 33986/96, § 120). Finally, in considering whether a treatment is «degrading» within the meaning of Article 3, the Court will have regard to whether its object is to humiliate and debase the person concerned and whether, as far as the consequences are concerned, it adversely affected his or her personality in a manner incompatible with Article 3. Even the absence of such a purpose cannot conclusively rule out a finding of a violation of Article 3 (Peers v. Greece, no. 28524/95, §§ 67-68, 74; Valašinas , cited above, § 101).

In the present case, it cannot be said that the State authorities have imposed any direct ill-treatment on the applicant. The essence of the applicant's complaint is that the State pension on which she depends for her subsistence and livelihood is not sufficient for her basic human needs. The Court cannot exclude that State responsibility could arise for «treatment» where an applicant, in circumstances wholly dependent on State support, found herself faced with official indifference when in a situation of serious deprivation or want incompatible with human dignity (see O'Rourke v. United Kingdom, no. 39022/97, 26 June 2001, where the Court held that the applicant's suffering, notwithstanding that he had remained on the streets for 14 months to the detriment of his health, had not attained the requisite level of severity to engage Article 3 and had, in any event, not been the result of State action rather than his own volition as he had been eligible for public support but had been unwilling to accept temporary accommodation and had refused two offers of permanent accommodation; also see, mutatis mutandis, Nitecki v. Poland, no. 65653/01, 21 March 2002, where, in rejecting the applicant's complaint about the State's refusal to refund him the full price of a life-saving drug, the Court noted while Article 2 might be engaged if the authorities of a Contracting State put an individual's life at risk through the denial of health care which they have undertaken to make available to the population generally, in this case 70% of the drug price had been compensated by the State and the applicant only had to stand for the outstanding 30%).

Turning to the facts of the present application, the Court notes that the applicant's income within the period in question was not high in absolute terms. However, the applicant has failed to substantiate her allegation that the lack of funds translated itself into concrete suffering. On the contrary, in her observations the applicant explained that in 2008 her pension was enough for flat maintenance, food, and hygiene items, but was not enough for clothes, non-food goods, sanitary and cultural services, health and sanatorium treatment. Of these latter items, it appears that the applicant was in fact eligible for free medical treatment. While she claimed that in practice the paperwork for sanatorium treatment was prohibitive, she has not shown that essential medical treatment has, for that reason, been rendered unavailable. Indeed there is no indication in the materials before the Court that the level of pension and social benefits available to the applicant have been insufficient to protect her from damage to her physical or mental health or from a situation of degradation incompatible with human dignity (see also Larioshina, cited above). Therefore even though the applicant's situation was difficult, especially from 2004 to 2007, the Court is not persuaded that in the circumstances of the present case the high threshold of Article 3 has been met.

It follows that this complaint is manifestly ill-founded and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 3-4 of the Convention.

FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY

Declares the application inadmissible.

---