Статья 214.12КоАП Литвы устанавливает, что производство, хранение и распространение материалов, содержащих информацию, возбуждающую этническую, расовую или религиозную ненависть, наказывается штрафом в размере от 1 000 до 10 000 литов с конфискацией оборудования, используемого для их изготовления, или без таковой.Постановление ЕСПЧ от 04.11.2008

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой № 72596/01, поданной против Литовской Республики в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданкой Литвы Дануте Бальсите-Лидейкене (далее — заявительница) 23 мая 2001 г.

2. Интересы заявительницы сначала представлял А. Вальерес (A. Vallieres). Затем заявительница отозвала выданную ему доверенность и назначила своим представителем Ф. Рулманна (F. Ruhlmann), адвоката, практикующего в г. Страсбурге. Власти Литвы были представлены своими представителями при Европейском Суде по правам человека Д. Йочиене (D. Jociene) и Е. Балтутите (E. Baltutyte).

3. Заявительница жаловалась, что проведение разбирательства судом первой инстанции без вызова экспертов в суд, несмотря на то, что их выводы имели ключевое значение для рассмотрения дела по существу, являлось нарушением пункта 1 статьи 6 Конвенции. Заявительница также утверждала, что она не имела возможности обеспечить свою защиту в Высшем административном суде, поскольку тот не провел слушания по ее апелляционной жалобе.

Заявительница жаловалась также, что действия государственных органов, выразившиеся в конфискации публиковавшегося ею календаря и запрете на его дальнейшее распространение, нарушили статью 10 Конвенции.

4. Жалоба была передана на рассмотрение Третьей Секции Европейского Суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). Власти Литвы назначили Джона Хедигана, судью от Ирландии, для участия в разбирательстве по делу от имени Литвы. В связи с тем, что Джон Хедиган более не работал в Европейском Суде, власти Литвы заменили его на Инету Зиемеле (пункт 2 статьи 27 Конвенции и пункт 1 правила 29 Регламента Суда).

5. 24 ноября 2005 г. Европейский Суд объявил жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу.

6. Заявительница и власти Литвы представили свои письменные замечания (пункт 1 правила 59 Регламента Суда). Стороны в письменной форме ответили на замечания друг друга.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

7. Заявительница Дануте Бальсите-Лидейкене является гражданкой Литвы, 1947 года рождения. В настоящее время она проживает в Литве.

8. Заявительница являлась учредительницей и собственницей издательской компании «Метскаитляй» (Metskaitliai). С 1995 года компания выпускала «Календарь литовца» (Lietuvio kalendorius), ежегодный календарь, в котором описывались различные исторические события с точки зрения заявительницы и других авторов. Календарь можно было приобрести в книжных магазинах. Он распространялся на территории Литвы и среди литовских иммигрантов, проживающих за рубежом.

9. 4 января 2000 г. депутат Сейма Литовской Республики (Seimas) сделал публичное заявление о том, что высказывания, опубликованные в «Календаре литовца за 2000 год», являлись оскорбительными для лиц польского, еврейского и русского происхождения. В соответствующих частях «Календаря литовца» говорилось:

«[Первая страница календаря]»

«Литва — земля литовцев, поскольку каждая ее пядь пропитана кровью нашего народа».

15 февраля: «В 1998 году, накануне 80-летия восстановления независимости Литвы, поляк вероломно убил девять литовцев, живших в деревне Драучиу (Drauciy) Ширвинтского района (Sirvinty district), — все жители деревни были расстреляны... Народу сообщили о трагедии через 36 часов. В течение этого времени представители литовского [высшего общества] праздновали и веселились, обнимались с Президентом Польши, возлагали цветы [к памятникам] армии Пилсудского (Pilsudski), пили и танцевали свой жуткий танец на только что пролитой крови литовцев, целая деревня которых была убита».

17 марта: «Новое литовское правительство... судит литовский народ за уничтожение евреев... но оно не заинтересовано в наказании геноцида литовцев и танцует еврейские фокстроты под музыку Визенталя (Wiesenthal) и Зуроффа (Zurroff)».

26 апреля: «В 1944 году в окрестностях Радуни (Rodunia) польская Армия Крайова (Krajova Army) убила 12 литовцев по той лишь причине, что они были литовцами».

15 июня: «Советские оккупационные силы с помощью коммунистов-коллаборационистов, среди которых, в частности, было много евреев, в течение полувека осуществляли зверский геноцид литовского народа и колонизацию литовской земли».

23 июня: «В 1944 году в Дубингяе (Dubingiai) и его окрестностях польская Армия Крайова жестоко убила более сотни литовцев... среди которых были женщины, маленькие дети, даже младенцы и старики. Так поляки в условиях войны проводили этнические чистки. На всей территории Литвы [члены Армии Крайовой] убили около 1 000, а на территории этнических литовских земель более 3 000 невинных людей по той лишь причине, что они были литовцами. События в Дубингяе должны рассматриваться как геноцид литовского народа. Но литовские власти, [которые ассоциируют себя с поляками], игнорируют очевидные факты и даже не пытаются оценить эти военные преступления».

15 июля: «Через кровь наших предков ко всемирной еврейской общине».

18 июля: «В 1999 году в Дубингяе был установлен и освящен памятник жертвам польской Армии Крайовой... В 1944 году в окрестностях Дубингяя польская Армия Крайова грабила и убивала невинных людей только за то, что они были литовцами. Убийства 8 марта и 23 июня 1944 г. являются кошмарными [актами] этнической чистки и жестокими военными преступлениями, которые не могут быть компенсированы путем простого возведения памятника жертвам. Военные преступления не имеют срока давности, и военные преступники должны быть установлены и должны предстать перед судом...».

31 августа: «Оккупационная русская армия», «русские оккупанты».

10 сентября: «Марш нищих. В 1997 году... около полусотни литовских нищих провели демонстрацию перед зданием Сейма. К ним присоединились несколько тысяч жителей г. Вильнюса. Целью данной акции было привлечение внимания парламентариев и правительства к проблеме бедности... в Литве. К сожалению, публичное собрание нищих не привлекло к себе ни малейшего внимания со стороны руководителей литовского государства. В то же самое время в г. Вильнюсе состоялся банкет для евреев. Этот банкет обошелся Литве в миллион литов. Пир во время чумы... Евреи управляли Сеймом, с парламентской трибуны они оскорбляли и ругали литовский народ, требуя литовской крови и литовской собственности. Большинство депутатов из правящей партии консерваторов Литвы... встретили ругательства евреев стоя и с овациями».

24 ноября: «Литовский народ выживет только будучи националистической нацией — другого пути не существует!».

5 декабря: «В 1991 году Верховный совет (Парламент) Литовской Республики... принял Закон о „нулевом“ гражданстве, предложенный В. Ландсбергисом (V. Landsbergis). Закон неправомерно предоставил гражданство оккупантам и колонистам, и литовцы стали презренной нацией».

22 декабря: «Политики приняли законодательство, демонстрирующее их антилитовскую позицию. Таким образом консервативные необольшевики взяли реванш у литовского народа, исполняя волю еврейских экстремистов».

24 декабря: «21 литовец был жестоко убит во время Рождества 1944 года. Полвека прошло, и в канун Рождества фарисеи... пришедшие к власти, начали новые казни по отношению к литовцам и литовскому народу, проводя проеврейскую политику».

10. На задней стороне обложки «Календаря литовца за 2000 год» была изображена карта Литовской Республики. Приграничные территории Республики Польши, Российской Федерации и Республики Беларусь были обозначены как «временно оккупированные этнические литовские земли».

11. 10 января 2000 г. комитет Сейма обратился в Генеральную прокуратуру с запросом о проведении расследования с целью установления, соответствовал ли календарь Конституции Литовской Республики и другим нормативным правовым актам.

12. 12 января 2000 г. премьер-министр Литовской Республики написал письмо в Департамент государственной безопасности Литовской Республики с просьбой проверить, «содержатся ли в материалах „Календаря литовца за 2000 год“ признаки нарушения этнического и расового равноправия».

13. В тот же день Посольство Российской Федерации направило в Министерство иностранных дел Литовской Республики ноту протеста, выражающую недовольство в связи с публикацией карты, описывающей некоторые территории Российской Федерации как «временно оккупированные этнические литовские земли».

14. 13 января 2000 г. аналогичную ноту протеста направило Посольство Республики Беларусь.

15. 14 января 2000 г. Департамент государственной безопасности направил в Вильнюсский университет просьбу о подготовке экспертного заключения по вопросу о том, возбуждает ли «Календарь литовца за 2000 год» этническую, расовую или религиозную вражду. В этой связи служба безопасности и разведки поставила перед экспертами вопрос о том, содержит ли «Календарь литовца за 2000 год» антисемитские, антипольские и русофобские высказывания или утверждения о превосходстве литовцев vis-a-vis <1> к другим этническим группам.

---

<1> Vis-a-vis (фр.) — по отношению к (примеч. переводчика).

16. 20 января 2000 г. два эксперта, преподаватели истории и политологии в Вильнюсском университете, в своем заключении указали, что «Календарь литовца за 2000 год» можно признать пропагандирующим идеологию радикального национализма, которая отрицает концепцию интеграции гражданского общества, побуждает к этноцентризму, содержит оскорбительные и ксенофобские высказывания, в особенности по отношению к еврейскому и польскому народам, а также способствует возникновению территориальных претензий и чувства национального превосходства vis-a-vis к другим этническим группам. Тем не менее эксперты отметили, что календарь прямо не побуждает к насилию в отношении еврейского населения, а также не содержит высказываний в поддержку проведения дискриминационной политики, направленной против этой этнической группы.

17. В конце января 2000 года сотрудники службы безопасности и разведки изъяли ряд копий «Календаря литовца за 2000 год» в различных книжных магазинах в Литве. Распространение издания было прекращено.

18. Письмом от 31 января 2000 г. генеральный прокурор проинформировал премьер-министра, что изучение содержания «Календаря литовца за 2000 год» показало, что в публикации заявительницы отсутствовали элементы состава преступления (возбуждение этнической или расовой ненависти). Тем не менее генеральный прокурор отметил, что по данному факту заявительница должна быть привлечена к ответственности в административном порядке на основании статьи 214.12 («Производство, хранение и распространение материалов, содержащих информацию, возбуждающую этническую, расовую или религиозную ненависть») Кодекса Литовской Республики об административных правонарушениях (далее — КоАП Литвы). Генеральный прокурор отметил, что служба безопасности и разведки обратилась в административный суд с заявлением о привлечении заявительницы к ответственности в соответствии с внутригосударственным законодательством. Генеральный прокурор также проинформировал премьер-министра о том, что распространение календаря было приостановлено до вынесения решения суда.

19. 14 февраля 2000 г. сотрудники Департамента государственной безопасности заключили, что заявительница должна быть привлечена к административной ответственности на основании статьи 214.12 КоАП Литвы.

20. 28 июня 2000 г. Второй апилинковый суд г. Вильнюса установил, что заявительница изготовила 3 000 экземпляров «Календаря литовца за 2000 год», 588 из которых были проданы. Ссылаясь главным образом на выводы экспертов от 20 января 2000 г., суд постановил, что заявительница собиралась распространять материалы, пропагандирующие этническую ненависть, в нарушение статьи 214.12 КоАП Литвы. Суд назначил заявительнице наказание в виде административного штрафа в размере 1 000 литов и конфискации всех экземпляров «Календаря литовца за 2000 год», изъятых в книжных магазинах.

21. Суд рассмотрел дело в отсутствие заявительницы и ее адвоката. Вместе с тем было отмечено, что она была надлежащим образом уведомлена о времени и месте судебного заседания, но не ходатайствовала об отложении заседания и не указала уважительных причин для своего отсутствия. При данных обстоятельствах суд признал, что дело могло быть рассмотрено в отсутствие заявительницы.

22. Заявительница обжаловала данное решение, указав, в частности, на нарушение статьи 10 Конвенции. Она также утверждала, что ее дело было рассмотрено in absentia <1>.

---

<1> In absentia (лат.) — заочно (примеч. переводчика).

23. 16 августа 2000 г. Вильнюсский окружной суд отменил решение суда первой инстанции на основании того, что заявительница находилась в больнице в период с 27 июня по 3 июля 2000 г. и не могла принять участие в заседании суда первой инстанции. Дело было направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

24. 28 сентября 2000 г. судья второго окружного суда г. Вильнюса вынес определение о назначении повторной экспертизы. Суд попросил Вильнюсский университет сформировать группу экспертов, представляющих различные области социальных наук, для подготовки заключения о том, возбуждает ли «Календарь литовца за 2000 год» этническую, расовую или религиозную ненависть, и содержатся ли в нем антисемитские, антипольские и русофобские высказывания или утверждения о превосходстве литовцев vis-a-vis к другим этническим группам.

25. Во исполнение данного определения были представлены четыре отдельных экспертных мнения, отражающих точку зрения преподавателей Вильнюсского университета, специализирующихся в следующих областях: история, психология, политология и библиотековедение.

26. 12 марта 2001 г. заявительница направила во Второй апилинковый суд г. Вильнюса письменное ходатайство, полученное судом на следующий день, которым она просила суд отложить судебное заседание в связи с тем, что эксперты не являлись на заседания три раза подряд. Заявительница также просила суд установить причины отсутствия экспертов и применить к ним санкции. Суд отклонил ходатайство заявительницы.

27. 13 марта 2001 г. Второй апилинковый суд г. Вильнюса установил, что публикация и распространение заявительницей «Календаря литовца за 2000 год» нарушали статью 214.12 КоАП Литвы. Суд назначил ей административное наказание в виде предупреждения, а также предписал конфисковать непроданные экземпляры календаря и оборудование, используемое для его изготовления.

28. Ссылаясь на выводы экспертов в области политологии, суд решил, что однобокое изображение отношений между нациями препятствовало консолидации гражданского общества и возбуждало этническую ненависть. Суд также отметил, что «Календарь литовца за 2000 год» вызвал негативную реакцию со стороны части общества и дипломатических представительств некоторых соседних государств, в том числе Польши, Беларуси и Российской Федерации, которые выразили свою озабоченность по поводу карты, обозначающей некоторые из территорий этих стран как «временно оккупированные этнические литовские земли». Ссылаясь на заключение эксперта по библиотековедению, Второй апилинковый суд г. Вильнюса отметил, что публикация не отвечает установленным стандартам, поскольку, среди прочего, в календаре не были указаны используемые источники и литература, а также имена авторов каждого из высказываний. Суд пришел к выводу, что заявительница подготовила, опубликовала и распространила календарь и, таким образом, несла ответственность за его содержание.

29. Ссылаясь на выводы экспертов в области истории и психологии, суд постановил, что в действиях заявительницы не было умысла, а имела место неосторожность. Суд сослался на заключение экспертов в области психологии, в котором указывалось, что «Календарь литовца за 2000 год» отражал характер личности, ценности и эмоции заявительницы. Суд отметил вывод экспертов в области психологии о том, что в публикации не было высказываний, возбуждающих ненависть в отношении польского населения, а также о том, что превосходство литовцев над другими нациями не подчеркивалось, а негативные высказывания в отношении еврейского населения не следует рассматривать как антисемитские. Однако Второй апилинковый суд г. Вильнюса признал, что заключение экспертов в области психологии не опровергало другие собранные доказательства, которые, в свою очередь, подтверждали, что имело место нарушение положений административного законодательства.

30. Суд подчеркнул, что нарушение административного законодательства, совершенное заявительницей, было малозначительным и не причинило существенного вреда общественным интересам. Суд также принял во внимание инвалидность заявительницы и отсутствие у нее судимостей.

31. Принимая во внимание указанные обстоятельства, а также учитывая неосторожный характер правонарушения, суд принял решение о назначении заявительнице наказания в виде административного предупреждения в соответствии со статьей 30.1 КоАП Литвы, что являлось более мягким административным наказанием, чем штраф в размере от 1 000 до 10 000 литов, предусмотренный статьей 214.12 КоАП Литвы.

32. Дело было рассмотрено с участием заявительницы и представителя службы безопасности и разведки. Заявительница покинула зал судебных заседаний в ходе слушания. На судебном заседании у нее не было представителя.

33. Заявительница обжаловала данное решение, утверждая, в частности, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции. Она также жаловалась, что суд первой инстанции не вызвал в судебное заседание экспертов, тем самым нарушив ее право на защиту.

34. 4 мая 2001 г. Высший административный суд пересмотрел дело заявительницы в порядке письменного производства. Заявительница сослалась на выводы экспертов в области психологии, по мнению которых «Календарь литовца за 2000 год» не имел цели возбуждение ненависти в отношении поляков, евреев и русских, равно как и не содержал утверждений о превосходстве литовцев над другими нациями. По мнению Высшего административного суда, эти выводы были сделаны экспертами только лишь в одной области, в то время как остальные доказательства, а именно заключения экспертов в области политологии и библиотековедения, свидетельствовали о том, что комментарии в календаре были основаны на идеологии радикального национализма, отрицавшего идею интеграции гражданского общества и одобрявшего ксенофобию, межнациональную рознь и территориальные споры.

35. Высший административный суд не согласился с доводом заявительницы о том, что имело место нарушение ее прав на защиту в связи с тем, что суд первой инстанции не вызвал экспертов на допрос в судебном заседании. Высший административный суд постановил:

«Довод [заявительницы] о том, что суд [первой инстанции] нарушил нормы процессуального законодательства, не обеспечив присутствие экспертов в судебном заседании, не применим. Руководствуясь внутренним убеждением, суд первой инстанции оценил заключения экспертов на предмет их разумности и полноты. Пункт 1 статьи 277 Кодекса Литовской Республики об административных правонарушениях предусматривает, что эксперты могут быть вызваны в суд, если требуется предоставление пояснений по подготовленным ими заключениям. Тот факт, что данная процедура не была использована судом первой инстанции, не означает, что имело место нарушение норм процессуального законодательства».

Основываясь на вышеизложенных доводах, Высший административный суд оставил апелляционную жалобу без удовлетворения.

36. В неустановленную дату заявительница покинула территорию Литвы. Она попросила политического убежища в Швейцарии. Позже заявительница вернулась в Литву. В данный момент она проживает в г. Вильнюсе.

II. Соответствующее внутригосударственное законодательство

37. В соответствующей части Конституция Литовской Республики гласит:

«...Статья 25»

Человек имеет право на свои убеждения и их свободное выражение.

Человеку не должны оказываться препятствия в поиске, получении и распространении информации и идей.

Свобода выражать убеждения, получать и распространять информацию не может ограничиваться иначе, как только законом, если это необходимо для защиты здоровья, чести и достоинства, частной жизни, нравственности человека или конституционного строя.

Свобода выражения убеждений и распространения информации несовместима с преступными действиями — разжиганием национальной, расовой, религиозной или социальной ненависти, насилия и дискриминации, с клеветой и дезинформацией».

38. Кодекс Литовской Республики об административных правонарушениях предусматривает наказания за различные правонарушения небольшой тяжести, которые не охвачены уголовным законодательством Литвы.

Статья 1КоАП Литвы устанавливает, что все граждане должны обеспечивать соблюдение положений законодательства и прав других граждан. В статье 9 КоАП Литвы дается определение административному правонарушению как неправомерному деянию, которое ставит под угрозу общественный порядок, права граждан или установленный порядок управления.

Согласно статье 20 КоАП Литвы административное наказание представляет собой форму привлечения к ответственности, которая имеет целью наказание правонарушителей, их принуждение к соблюдению законодательства, а также предупреждение повторного совершения правонарушений.

Административное предупреждение является одним из видов наказаний, предусмотренных статьей 30.1 КоАП Литвы, которое может быть назначено вместо более сурового наказания, установленного КоАП Литвы за совершение того или иного правонарушения. Административное предупреждение также может назначаться в качестве предупредительной меры, подобно условному осуждению в уголовном праве.

Статья 256 КоАП Литвы предусматривает, что экспертное заключение может рассматриваться в качестве доказательства. В соответствии со статьей 277 в случае, когда для решения дела требуются специальные знания, может быть назначена экспертиза.

Согласно статье 272 КоАП Литвы лицо, привлекаемое к административной ответственности, вправе знакомиться с материалами дела, представлять пояснения и доказательства, а также заявлять ходатайства.

39. Статья 53 Закона «Об административном производстве» в редакции, действовавшей в рассматриваемое время, предусматривала, что стороны, среди прочего, имели право допрашивать других лиц, участвующих в деле, в том числе свидетелей и экспертов, а также принимать участие в исследовании доказательств и предоставлять пояснения.

В соответствии со статьей 130 Закона «Об административном производстве» стороны имели право обжаловать решение суда первой инстанции. В апелляционной жалобе должны быть указаны, среди прочего, доказательства, на которых основываются доводы жалобы.

40. Пункт 2 статьи 20 Международного пакта о гражданских и политических правах, вступившего в силу для Литовской Республики 20 февраля 1992 г., предусматривает:

«Всякое выступление в пользу национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющее собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, должно быть запрещено законом».

41. Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации, ратифицированная Литовской Республикой 9 января 1999 г., в соответствующих частях предусматривает:

«Статья 1»

В настоящей Конвенции выражение «расовая дискриминация» означает любое различие, исключение, ограничение или предпочтение, основанное на признаках расы, цвета кожи, родового, национального или этнического происхождения, имеющие целью или следствием уничтожение или умаление признания, использования или осуществления на равных началах прав человека и основных свобод в политической, экономической, социальной, культурной или любых других областях общественной жизни.

Статья 2

1. Государства-участники осуждают расовую дискриминацию и обязуются безотлагательно всеми возможными способами проводить политику ликвидации всех форм расовой дискриминации и способствовать взаимопониманию между всеми расами, и с этой целью:

...d) каждое государство-участник должно, используя все надлежащие средства, в том числе и законодательные меры, в зависимости от обстоятельств, запретить расовую дискриминацию, проводимую любыми лицами, группами или организациями, и положить ей конец...

Статья 3

Государства-участники особо осуждают расовую сегрегацию и апартеид и обязуются предупреждать, запрещать и искоренять всякую практику такого характера на территориях, находящихся под их юрисдикцией.

Статья 4

Государства-участники осуждают всякую пропаганду и все организации, основанные на идеях или теориях превосходства одной расы или группы лиц определенного цвета кожи или этнического происхождения, или пытающиеся оправдать, или поощряющие расовую ненависть и дискриминацию в какой бы то ни было форме, и обязуются принять немедленные и позитивные меры, направленные на искоренение всякого подстрекательства к такой дискриминации или актов дискриминации, и с этой целью они в соответствии с принципами, содержащимися во Всеобщей декларации прав человека, и правами, ясно изложенными в статье 5 настоящей Конвенции, среди прочего:

a) объявляют караемым по закону преступлением всякое распространение идей, основанных на расовом превосходстве или ненависти, всякое подстрекательство к расовой дискриминации, а также все акты насилия или подстрекательство к таким актам, направленным против любой расы или группы лиц другого цвета кожи или этнического происхождения, а также предоставление любой помощи для проведения расистской деятельности, включая ее финансирование...».

42. В соответствии с пунктом 2 статьи 6 Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств, подписанной в рамках Совета Европы и ратифицированной Латвийской Республикой 1 июля 2000 г.:

«Участники обязуются принимать надлежащие меры для защиты лиц, которые могут стать объектами угроз или актов дискриминации, враждебности или насилия вследствие их этнической, культурной, религиозной или языковой принадлежности».

43. Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью в своей Общеполитической рекомендации № 1 (борьба с расизмом, ксенофобией, антисемитизмом и нетерпимостью) рекомендует властям государств-членов «принять соответствующие меры с тем, чтобы в национальном уголовном, гражданском и административном праве специально и прямо была предусмотрена борьба с расизмом, ксенофобией, антисемитизмом и нетерпимостью».

44. В Приложении к Рекомендации № R(97)20 Комитета министров Совета Европы государствам-участникам по вопросам разжигания ненависти в соответствующих частях предусматривается следующее:

«Цели»

Предлагаемые ниже по тексту принципы применяются к случаям разжигания ненависти, в первую очередь разжигания ненависти через средства массовой информации.

В целях применения указанных принципов термин «разжигание ненависти» трактуется как понятие, покрывающее все формы самовыражения, которые включают распространение, провоцирование, стимулирование или оправдание расовой ненависти, ксенофобии, антисемитизма или других видов ненависти на основе нетерпимости, включая нетерпимость в виде агрессивного национализма или этноцентризма, дискриминации и враждебности в отношении меньшинств, мигрантов и лиц с эмигрантскими корнями...

Принцип 2

Правительства государств-участников должны создать или сохранять действенные правовые системы, включающие в себя положения гражданского, уголовного и административного права в отношении разжигания ненависти, которые позволят административным и судебным органам согласовывать во всех случаях уважение принципа свободы самовыражения с уважением человеческого достоинства и защитой репутации или прав других лиц.

Принцип 3

Правительства государств-участников должны обеспечить, чтобы... препятствия в осуществлении свободы самовыражения были жестко ограничены и применялись в законном и беспристрастном порядке на основании объективных критериев. Более того... любые ограничения или помехи в осуществлении свободы самовыражения должны находиться под независимым судебным контролем. Такое требование особенно важно в случаях, когда принцип свободы самовыражения должен совмещаться с принципами уважения человеческого достоинства и защиты репутации или прав других лиц.

Принцип 4

Внутригосударственное право и судебная практика должны позволять судам иметь в виду, что отдельные случаи разжигания ненависти могут быть настолько оскорбительны для отдельных лиц и групп населения, что они выйдут за рамки правовой защиты, предоставляемой статьей 10 Конвенции по защите прав человека и основных свобод в отношении других форм самовыражения. Это будет составлять именно такой случай, когда разжигание ненависти направлено на подрыв прав и свобод, заложенных в Конвенции, либо на их ограничение в превышение предусмотренных Конвенцией пределов.

A. Доводы сторон

1. Заявительница

45. Заявительница жаловалась на нарушение статьи 6 Конвенции, которая в соответствующих частях гласит:

«1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона...»

3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:

...d) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него...».

46. Заявительница утверждала, что в судебное заседание, проведенное судом первой инстанции, не были вызваны эксперты, хотя их выводы имели ключевое значение при вынесении решения по существу дела. Принимая во внимание, в частности, тот факт, что некоторые выводы экспертов были спорными, заявительница должна была иметь возможность допросить экспертов на слушании. Заявительница также указывала, что она была лишена возможности надлежащим образом представить свое дело в Высшем административном суде, поскольку тот не провел слушания по апелляционной жалобе.

2. Власти Литвы

47. Власти Литвы отметили прежде всего, что в настоящем деле статья 6 была неприменима ни в «гражданской», ни в «уголовной» частях. Что касается неприменимости статьи 6 Конвенции в гражданском-правовом аспекте, власти Литвы подчеркнули публично-правовой характер спора. Назначение административного наказания, предупреждение с конфискацией календарей, касалось исключительно отношений между гражданами и государством. В любом случае, даже если предположить, что статья 6 Конвенции была применима в гражданском аспекте, у внутригосударственных судов не было необходимости вызывать в судебное заседание и допрашивать свидетелей и экспертов. Власти Литвы утверждали, что ни на одной из стадий разбирательства заявительница не ходатайствовала о допросе экспертов. Кроме того, не было причин сомневаться в объективности экспертных заключений. Заявительница имела возможность ознакомиться с материалами дела, в том числе с заключениями экспертов, и прокомментировать их либо в форме письменных объяснений, либо устно на судебном заседании.

48. В части, касающейся рассмотрения апелляционной жалобы заявительницы Высшим административным судом в порядке письменного производства, власти Литвы сослались на пункт 2 статьи 137 Закона «Об административном производстве», который устанавливал, что производство по апелляционной жалобе, поданной на решение, вынесенное судом по делу об административном правонарушении, по общему правилу рассматривается в порядке письменного производства. Кроме того, даже если бы заявительница подала ходатайство о проведении устного слушания по делу, чего она не сделала, суд не был обязан его удовлетворять. Власти Литвы также отметили, что в соответствии с практикой Высшего административного суда устное слушание проводится по делам, в которых суд приходит к выводу о недостаточности или противоречивости собранных доказательств, когда необходимо очно заслушать показания сторон. В настоящем деле Высший административный суд принял во внимание очевидность фактических обстоятельств и ясность замечаний заявительницы, а также тот факт, что Второй апилинковый суд г. Вильнюса надлежащим образом и тщательно исследовал вопросы факта и права. Соответственно, власти Литвы сделали вывод, что статья 6 в гражданской части не была нарушена.

49. В отношении применимости статьи 6 Конвенции в «уголовной» части власти Литвы сослались на критерии, выработанные в Постановлении Европейского Суда по делу «Энгель и другие против Нидерландов» ((Engel and Others v. Netherlands) от 8 июня 1976 г., Series A, № 22, § 82): правовая классификация правонарушения в соответствии с внутригосударственным законодательством, характер правонарушения, характер и степень суровости возможного наказания. Власти Литвы отметили, что правонарушение, совершенное заявительницей, в соответствии с законодательством Литовской Республики признается административным, но допускали при этом, что данный критерий не играл ключевую роль. Гораздо большее значение, по признанию властей Литвы, имело то, что нарушенное правовое положение было нормой общего применения. Тем не менее власти Литвы утверждали, что наказание, предусмотренное за нарушение статьи 214.12 КоАП Литвы, имело скорее превентивный, а не карательный характер.

50. Что касается характера и суровости наказания, власти Литвы указали, что с учетом вины заявительницы и смягчающих обстоятельств той было назначено лишь предупреждение на основании статьи 30.1 КоАП Литвы, что можно сравнить со штрафом в размере от 1 000 (примерно 290 евро) до 10 000 литов (примерно 2 900 евро), который устанавливает статья 214.12 КоАП Литвы. Кроме того, назначенное административное наказание не могло быть заменено на лишение свободы. Соответственно, по мнению властей Литвы, суровость назначенного наказания никоим образом не достигала уровня, требуемого для признания этого наказания уголовным для целей статьи 6 Конвенции.

51. По словам властей Литвы, даже если предположить, что статья 6 Конвенции была применима в «уголовной» части, требование о справедливости разбирательства было соблюдено. Конвенция не наделяет сторону защиты абсолютным правом допрашивать каждого свидетеля, которого эта сторона желает допросить. Второй апилинковый суд г. Вильнюса воспользовался своими дискреционными полномочиями и пришел к правильному решению, что, учитывая очевидность представленной информации, не было необходимости приглашать экспертов на судебное заседание. Суд первой инстанции основывал свое решение не только на экспертных заключениях, но и на других доказательствах, таких как протокол об административном правонарушении и замечания заявительницы. Власти Литвы подчеркнули, что ни на одной из стадий разбирательства заявительница не ходатайствовала о допросе экспертов ни письменно, ни устно.

52. По вопросу о том, что Высший административный суд не провел слушания по апелляционной жалобе, власти Литвы утверждали, что заявительница не подавала ходатайства о проведении судебного заседания. Кроме того, права заявительницы, гарантированные статьей 6 Конвенции, были в полной мере соблюдены судом первой инстанции, вследствие чего суд апелляционной инстанции мог разумно предположить, что не было необходимости в проведении судебного заседания и что он был вправе рассмотреть дело в порядке письменного производства, как того требовало внутригосударственное законодательство.

B. Мнение Европейского Суда

1. Применимость статьи 6 Конвенции

53. Принимая во внимание тот факт, что заявительнице было назначено наказание в виде административного предупреждения с конфискацией непроданных экземпляров «Календаря литовца за 2000 год», следовало определить, являлось ли производство по делу заявительницы «уголовным» в автономном значении, придаваемом этому понятию в статье 6 Конвенции, и применялись ли к нему в связи с этим гарантии, предусмотренные этой статьей Конвенции. При определении того, может ли правонарушение быть квалифицировано в качестве «уголовного» преступления, применяются три критерия: правовая классификация правонарушения в соответствии с внутригосударственным законодательством, характер правонарушения, характер и степень суровости возможного наказания (см. среди прочих примеров упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Энгель и другие против Нидерландов», § 82, Постановление Европейского Суда по делу «Лауко против Словакии» (Lauko v. Slovakia) от 2 сентября 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-VI, p. 2504, § 56).

54. Что касается первого критерия, Европейский Суд признает, и стороны не спорят с тем, что КоАП Литвы не рассматривается в качестве «уголовного» закона в соответствии с внутригосударственным законодательством. Однако ценность разъяснений, предоставляемых законодательством государства-ответчика, относительна (см. Постановление Европейского Суда по делу «Езтюрк против Германии» (Ozturk v. Germany) от 21 февраля 1984 г., Series A, № 73, p. 19, § 52).

55. Кроме того, в соответствии со сложившейся прецедентной практикой Европейского Суда второй и третий критерии имеют по отношению друг к другу альтернативное, а не кумулятивное значение. Для того, чтобы статья 6 Конвенции применялась, достаточно, чтобы рассматриваемое правонарушение было с точки зрения Конвенции «уголовным» по своей природе или подвергало заинтересованное лицо риску понести наказание, которое по своему характеру и степени тяжести могло быть приравнено к «уголовному» (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эзе и Коннорс против Соединенного Королевства» (Ezeh and Connors v. United Kingdom), жалобы № 39665/98 и 40086/98, § 86, ECHR 2003-X). Это не исключает возможности использования кумулятивного подхода, если обособленный анализ каждого критерия не позволяет достичь ясного заключения относительно существования «уголовного обвинения» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лауко против Словакии», § 57).

56. В отношении характера правонарушения, совершенного заявительницей, Европейский Суд напоминает, что она была подвергнута наказанию за производство и распространение «Календаря литовца за 2000 год» на основании статей 30.1 и 214.12 КоАП Литвы. Последняя статья находится в разделе, посвященном административным правонарушениям против установленного порядка управления (Administraciniai teises pazeidimai, kuriais kesinamasi i nustatyta valdymo tvarka). Соответственно, субъект данного правонарушения общий (любой гражданин), а не специальный (группа лиц, обладающая определенным признаком). Общий характер рассматриваемого правового положения подтверждается главой 1 КоАП Литвы, в соответствии с которой все граждане должны обеспечивать соблюдение положений законодательства и прав других граждан, а также статьей 9 КоАП Литвы, в которой дается определение административному правонарушению как неправомерному деянию, которое ставит под угрозу общественный порядок, права граждан или установленный порядок управления. Следовательно, рассматриваемое положение законодательства является нормой общего действия и соответствует, таким образом, второму критерию, изложенному в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Энгель и другие против Нидерландов» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лауко против Словакии», § 58).

57. Далее Европейскому Суду следовало рассмотреть вопрос о применимости третьего критерия (характер и суровость наказания). Внутригосударственные суды признали заявительницу виновной в совершении правонарушения, предусмотренного статьей 214.12 КоАП Литвы, которая предусматривает наказание в виде штрафа в размере от 1 000 до 10 000 литов, хотя ввиду наличия смягчающих обстоятельств суд заменил штраф предупреждением на основании статьи 30.1 КоАП Литвы.

58. В части, касающейся характера наказания, Европейский Суд придает особое значение статье 20 КоАП Литвы, которая предусматривает, что административное наказание имеет целью наказание правонарушителей, а также предупреждение повторного совершения правонарушений. Европейский Суд напоминает, что карательная функция обычно является отличительной чертой уголовного наказания (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Езтюрк против Германии», § 53).

59. В отношении характера наказания Европейский Суд повторяет, что для окончательного решения имеет значение наказание, фактически назначенное заявительнице, но это не уменьшает важность того, какое наказание ей грозило изначально (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эзе и Коннорс против Соединенного Королевства», § 120, а также процитированные в этом параграфе прецеденты).

2. Возможность допроса экспертов

62. Европейский Суд напоминает, что требования пункта 3 статьи 6 Конвенции следует рассматривать как конкретные аспекты права на справедливое разбирательство, гарантированные в пункте 1 данной статьи Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Доорсон против Нидерландов» (Doorson v. Netherlands) от 26 марта 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-II, § 66). В этой связи Европейский Суд ранее отмечал, что обычно все доказательства должны быть представлены в ходе публичного слушания в присутствии обвиняемого с тем, чтобы обеспечить состязательность (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ван Мехелен и другие против Нидерландов» (Van Mechelen and Others v. Netherlands) от 23 апреля 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-III, § 51). Однако использование в качестве доказательств показаний, полученных на стадии предварительного расследования, само по себе не противоречит подпункту «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции, если были обеспечены права защиты. Как правило, эти права предполагают предоставление обвиняемому адекватной и надлежащей возможности вызвать и допросить свидетеля, показывающего против него, либо на стадии, когда тот дал показания, либо на более поздней стадии производства (см. среди многих других примеров Постановление Европейского Суда по делу «Исгро против Италии» (Isgro v. Italy) от 19 февраля 1991 г., Series A, № 194-A, p. 12, § 34, и Постановление Европейского Суда по делу «Люди против Швейцарии» (Ludi v. Switzerland) от 15 июня 1992 г., Series A, № 238, p. 21, § 47). Однако из этого можно сделать вывод, что, если обвинительный приговор основывается исключительно или в решающей степени на письменных показаниях лица, которое обвиняемый не имел возможности допросить лично или потребовать его допроса на стадии предварительного расследования или в ходе судебного разбирательства, то права защиты ограничиваются в такой степени, что это противоречит гарантиям, предусмотренным статьей 6 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Унтерпертингер против Австрии» (Unterpertinger v. Austria) от 24 ноября 1986 г., Series A, № 110, §§ 31 — 33, и Постановление Европейского Суда по делу «Саиди против Франции» (Saidi v. France) от 20 сентября 1993 г., Series A, № 261-C, §§ 43 — 44). Что касается показаний свидетелей, которых не было возможности допросить в присутствии обвиняемого, Европейский Суд напоминает, что Договаривающиеся Стороны в силу пункта 1 статьи 6 Конвенции во взаимосвязи с пунктом 3 этой статьи обязаны предпринимать позитивные меры для того, в частности, чтобы обвиняемый имел возможность допросить лично или потребовать допроса свидетелей, показывающих против него (см. Постановление Европейского Суда по делу «Садак и другие против Турции» (Sadak and Others v. Turkey), жалобы № 29900/96, 29901/96, 29902/96 и 29903/96, § 67, ECHR 2001-VIII).

63. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что в подпункте «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции речь идет о свидетелях, а не об экспертах. Тем не менее Европейский Суд хотел бы напомнить, что гарантии, содержащиеся в пункте 3 статьи 6 Конвенции, являются составляющими понятия справедливого разбирательства, закрепленного в пункте 1 статьи 6 Конвенции (см., inter alia <1>, Постановление Европейского Суда по делу «Артико против Италии» (Artico v. Italy) от 13 мая 1980 г., Series A, № 37, p. 15, § 32, Постановление Европейского Суда по делу «Годди против Италии» (Goddi v. Italy) от 9 апреля 1984 г., Series A, № 76, p. 11, § 28, и Постановление Европейского Суда по делу «Колоцца и Рубинат против Италии» (Colozza and Rubinat v. Italy) от 12 февраля 1985 г., Series A, № 89, p. 14, § 26). При обстоятельствах настоящего дела Европейский Суд, учитывая гарантии, предоставляемые пунктом 3 статьи 6 Конвенции, в том числе изложенные в подпункте «d» этого пункта Конвенции, считает, что жалобы заявительницы должны быть рассмотрены в соответствии с общим правилом, содержащимся в пункте 1 статьи 6 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Колоцца и Рубинат против Италии», loc. cit. <2>).

---

<1> Inter alia (лат.) — в числе прочего (примеч. переводчика).

64. Принимая во внимание обстоятельства дела, Европейский Суд не согласен с утверждением властей Литвы о несущественности экспертных заключений по сравнению с другими доказательствами. Европейский Суд указывает на то, что суд первой инстанции назначил экспертов в области политологии, библиотековедения, психологии и истории для подготовки заключений, которые позволили бы установить, представлял ли «Календарь литовца за 2000 год» общественную опасность, наличие которой необходимо для привлечения к ответственности за совершение административного правонарушения. Европейский Суд обращает особое внимание на то обстоятельство, что, признавая заявительницу виновной, внутригосударственные суды обеих инстанций активно использовали цитаты из экспертных заключений. В частности, Второй апилинковый суд г. Вильнюса процитировал выводы эксперта в области политологии о том, что предвзятое и однобокое изображение отношений между нациями препятствовало консолидации гражданского общества и возбуждало этническую ненависть. Суд первой инстанции также сослался на заключение эксперта по библиотековедению, согласно которому «Календарь литовца за 2000 год» не отвечает установленным библиографическим стандартам указания используемых источников и литературы. При определении вины заявительницы, делая вывод о совершении административного правонарушения вследствие неосторожных действий заявительницы, суд первой инстанции сослался на выводы экспертов в области психологии. Учитывая вышеизложенное, Европейский Суд заключает, что в настоящем деле выводы, сделанные экспертами на стадии предварительного расследования, сыграли ключевую роль в производстве по делу заявительницы. Таким образом, следует решить, озвучивала ли заявительница свое желание допросить экспертов в судебном заседании, и если да, то была ли ей предоставлена эта возможность.

66. По результатам анализа всех представленных материалов Европейский Суд считает, что ни на стадии предварительного расследования, ни в ходе судебного разбирательства заявительнице не было предоставлено возможности допросить экспертов, заключения которых содержали расхождения с тем, чтобы проверить надежность этих заключений или бросить тень сомнений на их выводы. Опираясь на свою прецедентную практику, Европейский Суд признает, что в настоящем деле отказ от принятия к рассмотрению ходатайства заявительницы о допросе экспертов в открытом судебном заседании не соответствовал требованиям пункта 1 статьи 6 Конвенции. Учитывая указанный вывод, Европейский Суд не видит необходимости отдельно рассматривать вопрос о непроведении публичного слушания Высшим административным судом.

A. Доводы сторон

1. Заявительница

67. Заявительница жаловалась на нарушение статьи 10 Конвенции, которая в соответствующих частях гласит:

«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.»

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».

68. Заявительница утверждала, что вмешательство в ее свободу выражения мнения было несоразмерно по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции ввиду малозначительности угрозы, которую представляла публикация для интересов литовского государства и какой-либо этнической группы, проживающей на территории Литовской Республики и соседних стран. В этой связи заявительница подчеркнула, что она издавала и распространяла «Календарь литовца» на всей территории Литовской Республики в течение шести лет, не привлекая особого внимания общества и государственных органов. Издание «Календаря литовца за 2000 год» было напечатано очень ограниченным тиражом в 3 000 экземпляров во второй половине 1999 года, и в течение пяти месяцев не вызывало ни значительного интереса, ни избыточных реакций вплоть до вмешательства государственных органов в январе 2000 года после того, как они получили ноту протеста из Посольства Российской Федерации. Заявительница отметила также, что генеральный прокурор отказался возбуждать в отношении нее уголовное дело, поскольку в публикации отсутствовали элементы состава подстрекательства к этнической или расовой ненависти. Заявительница также отметила, что информация, опубликованная в «Календаре литовца за 2000 год», ранее уже публиковалась в других исторических документах. Заявительница также сослалась на тот факт, что в публикации содержались главным образом выражение ее собственного мнения и оценка различных исторических событий, а власти Литвы не представили доказательств, обосновывающих необходимость столь серьезного вмешательства. В результате производства по ее делу ей не только было назначено административное наказание в виде предупреждения, но и утратила основной источник доходов, так как были конфискованы и уничтожены непроданные экземпляры «Календаря литовца за 2000 год», и она была лишена возможности продолжать выпуск созданного ею издания. Заявительница утверждала также, что государственные органы могли принять другие меры, помимо полной остановки выпуска календаря, например, предоставить ей возможность добавить некоторые изменения или, в случае необходимости, заявления на обложке непроданных экземпляров «Календаря литовца за 2000 год». Наконец, при оценке необходимости вмешательства в демократическом обществе следовало принять во внимание вывод внутригосударственных судов об отсутствии умысла со стороны заявительницы, а также незначительную опасность публикации.

2. Власти Литвы

69. Власти Литвы утверждали, что статья 10 Конвенции не была нарушена. По их мнению, существенное значение имел тот факт, что свобода выражения мнения не только предусматривает право придерживаться своего мнения, но и налагает обязанности и ответственность, вследствие чего она не может быть истолкована как допускающая пропаганду или распространение идей этнической ненависти, вражды и превосходства одной нации vis-a-vis к другим этническим группам. Власти Литвы признали, что назначение административного наказания представляло собой вмешательство в право заявительницы на свободу выражения мнения, однако данное вмешательство было оправдано необходимостью защиты демократических ценностей, на которых основано литовское общество. Подчеркивая особую деликатность вопросов, связанных с национальными меньшинствами и территориальной целостностью, после восстановления независимости 11 марта 1990 г., власти Литвы утверждали, что «Календарь литовца за 2000 год» явным образом способствовал укреплению идеологии радикального национализма, отвергающей идею интеграции гражданского общества, возбуждающей этническую ненависть и нетерпимость, ставящей под сомнение территориальную целостность и пропагандирующей национальное превосходство, что подтверждали ноты протеста, полученные от Посольств Республики Польши, Республики Беларусь и Российской Федерации. Отозвав издание из продажи и назначив заявительнице наказание в виде административного предупреждения, государственные органы Литвы стремились не допустить распространения идей, которые могли бы нарушить права этнических меньшинств, проживающих на территории Литвы, и поставить под угрозу отношения Литвы с соседними государствами. Ввиду явной угрозы указанным правомерным интересам со стороны публикации, а также мягкости наказания, назначенного заявительнице, власти Литвы полагали, что вмешательство было совместимо с пунктом 2 статьи 10 Конвенции.

B. Мнение Европейского Суда

71. Описанное вмешательство нарушает статью 10 Конвенции, если оно не «предусмотрено законом», не преследует одну или более правомерных целей, перечисленных в пункте 2 статьи 10 Конвенции, и не является «необходимым в демократическом обществе» для достижения этих целей. Европейский Суд поочередно рассмотрит каждый из указанных критериев.

1. «Предусмотрено законом»

72. Не вызывает разногласий, что данное вмешательство было «предусмотрено законом». Принимая во внимание, что вмешательство предусмотрено статьями 30.1 и 214.12 КоАП Литвы, Европейский Суд не видит причин отступать от позиции сторон.

2. Правомерная цель

73. Европейский Суд согласен с замечаниями властей Литвы о том, что назначенное наказание преследовало цель защиты ценностей, перечисленных в пункте 2 статьи 10 Конвенции, в частности, репутации и прав этнических групп, проживающих в Литве и упомянутых в «Календаре литовца за 2000 год». Остается определить, было ли вмешательство необходимым в демократическом обществе.

3. Необходимо в демократическом обществе

74. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда свобода выражения мнения является одной из важнейших основ демократического общества, а также одним из главных условий его развития и самовыражения каждого лица (см. среди других примеров Постановление Европейского Суда по делу «Лингенс против Австрии» (Lingens v. Austria) от 8 июля 1986 г., Series A, № 103, p. 26, § 41). Если иное не предусмотрено пунктом 2 статьи 10 Конвенции, его действие применимо не только к «информации» или «идеям», которые воспринимаются благоприятно или в качестве безобидных, но и к «информации» или «идеям», которые оскорбляют, шокируют или тревожат. Таковы требования плюрализма, толерантности и либерализма, без которых нет «демократического общества» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Йерсилд против Дании» (Jersild v. Denmark) от 23 сентября 1994 г., Series A, № 298, pp. 23 — 24, § 31, и Постановление Европейского Суда по делу «Стил и Моррис против Соединенного Королевства» (Steel and Morris v. United Kingdom), жалоба № 68416/01, § 87, ECHR 2005-II).

76. Прилагательное «необходимый» по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции предполагает существование «настоятельной общественной потребности». Европейский Суд признает, что Договаривающиеся Стороны обладают определенной свободой усмотрения при определении того, существует ли такая «потребность», и какие меры должны быть приняты для ее удовлетворения, но эта свобода усмотрения не безгранична и должна находиться под общеевропейским контролем, осуществляемым Европейским Судом, который в качестве последней инстанции принимает решение по поводу того, совместимо ли «ограничение» или «наказание» со свободой выражения мнения в том виде, в котором она гарантируется статьей 10 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лингенс против Австрии», p. 25, § 39, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яновский против Польши» (Janowski v. Poland), жалоба № 25716/94, § 30, ECHR 1999-I).

77. При осуществлении своей надзорной функции Европейский Суд должен рассматривать оспариваемое вмешательство в свете всех обстоятельств дела в совокупности, включая содержание высказываний, вменяемых в вину заявительнице, и контекст, в котором они были сделаны. В частности, Европейский Суд должен определить, было ли оспариваемое вмешательство «соразмерным преследуемым правомерным целям», и являются ли основания, на которые ссылаются власти государства-ответчика в оправдание вмешательства, «уместными и достаточными» (см. Постановление Европейского Суда по делу «»Санди таймз» против Соединенного Королевства (N 1)» (Sunday Times v. United Kingdom) (N 1) от 26 апреля 1979 г., Series A, № 30, p. 38, § 62, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лингенс против Австрии», рр. 25 — 26, § 40, Постановление Европейского Суда по делу «Барфод против Дании» (Barfod v. Denmark) от 22 февраля 1989 г., Series A, № 149, p. 12, § 28, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яновский против Польши» и Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Ньюз Ферлагс ГмбХ & КоКГ“ против Австрии» (News Verlags GmbH & CoKG v. Austria), жалоба № 31457/96, § 52, ECHR 2000-I). При этом Европейский Суд обязан удостовериться, что внутригосударственные органы применили стандарты, соответствующие принципам, закрепленным в статье 10 Конвенции, а также что они основывали свои решения на приемлемой оценке фактов, имеющих отношение к делу (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Йерсилд против Дании», § 31).

(a) «Настоятельная общественная потребность»

78. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что заявительница была наказана за высказывания, которые она сделала, являясь редактором и издателем. В отношении контекста, в котором публиковался «Календарь литовца за 2000 год», Европейский Суд обращает особое внимание на общую ситуацию, существовавшую в Литовской Республике. Европейский Суд принимает во внимание объяснения властей Литвы относительно контекста дела, в частности, о болезненном характере вопросов, связанных с территориальной целостностью и национальными меньшинствами, после восстановления независимости Литовской Республики 11 марта 1990 г. Европейский Суд также учитывает, что публикация вызвала негативную реакцию со стороны дипломатических представительств Республики Польши, Российской Федерации и Республики Беларусь. В этой связи Европейский Суд напоминает о международно-правовых обязательствах Литовской Республики, которая должна запрещать возбуждение этнической ненависти и принимать меры для защиты лиц, которые могут подвергнуться таким угрозам ввиду их этнической принадлежности (см. §§ 40 - 44 настоящего Постановления).

79. Далее Европейский Суд переходит к рассмотрению вопроса о специфическом языке, который был использован заявительницей при написании «Календаря литовца за 2000 год». Заявительница выражала агрессивный национализм и этноцентризм («Литовский народ выживет только будучи националистической нацией — другого пути не существует!»), неоднократно высказывалась о евреях как лицах, совершавших военные преступления и геноцид в отношении литовцев («Советские оккупационные силы с помощью коммунистов-коллаборационистов, среди которых, в частности, было много евреев, в течение полувека осуществляли зверский геноцид литовского народа и колонизацию литовской земли»; «Через кровь наших предков ко всемирной еврейской общине»; «...начали новые казни по отношению к литовцам и литовскому народу, проводя проеврейскую политику»). Аналогичную стилистику заявительница использовала в отношении поляков («В 1944 году... польская Армия Крайова убила 12 литовцев по той лишь причине, что они были литовцами»; «В 1944 году... польская Армия Крайова жестоко убила более сотни литовцев... Так поляки в условиях войны проводили этнические чистки. На всей территории Литвы [члены Армии Крайовой] убили около 1 000, а на территории этнических литовских земель более 3 000 невинных людей по той лишь причине, что они были литовцами. События... должны рассматриваться как геноцид литовского народа...»). Спорные отрывки содержали высказывания, подстрекавшие к ненависти по отношению к полякам и евреям. Европейский Суд считает, что эти высказывания могли стать причиной серьезной обеспокоенности для государственных органов Литвы.

80. Анализируя подход внутригосударственных судов при решении вопроса о том, действительно ли существовала «настоятельная общественная потребность», а основания, на которые ссылаются власти государства-ответчика, оправдывали вмешательство, Европейский Суд замечает, что Второй апилинковый суд г. Вильнюса назначил экспертов, которые подготовили заключения относительно серьезности высказываний заявительницы и опасности, которую они несли для общества. Суды согласились с выводом экспертов о том, что предвзятое и однобокое изображение отношений между нациями препятствовало консолидации гражданского общества и возбуждало этническую ненависть. Суды Литвы также обратили внимание на негативную реакцию, которую вызвала публикация «Календаря литовца за 2000 год» со стороны части литовского общества и посольств некоторых иностранных государств. Суды также приняли во внимание выводы экспертов о том, что высказывания заявительницы могли быть отнесены к «идеологии радикального национализма», которая способствует возбуждению этнической ненависти, ксенофобии и территориальных претензий. Учитывая свободу усмотрения, которая предоставлена Договаривающимся Сторонам при данных обстоятельствах, Европейский Суд считает, что внутригосударственные органы в настоящем деле не превысили пределы свободы усмотрения, признав, что существовала настоятельная общественная потребность принять меры в отношении заявительницы.

(b) Соразмерность вмешательства

81. Принимая во внимание политический подтекст настоящего дела, Европейский Суд напоминает, что пункт 2 статьи 10 Конвенции не оставляет возможности для ограничения свободы выражения мнения в контексте политической дискуссии или по вопросам, представляющим интерес для общества (см. Постановление Европейского Суда по делу «Уингроув против Соединенного Королевства» (Wingrove v. United Kingdom) от 25 ноября 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-V, pp. 1957 — 1958, § 58). Европейский Суд также хотел бы повторить, что доминирующее положение, занимаемое властями Литвы, обязывает их проявлять сдержанность при использовании уголовно-процессуальных средств, в особенности в случаях, когда в их распоряжении имеются другие средства для реагирования на необоснованные нападки и критику своих противников. Тем не менее за компетентными органами государства-ответчика, несомненно, сохраняется право принимать во исполнение своих функций гаранта общественного порядка меры, в том числе уголовно-правового характера, позволяющие надлежащим образом и без перегибов отреагировать на подобные высказывания (см. Постановление Европейского Суда по делу «Инджал против Турции» (Incal v. Turkey) от 9 июня 1998 г., Reports 1998-IV, pp. 1567 — 1568, § 54, и Приложение к Рекомендации № R(97)20 Комитета министров Совета Европы государствам-участникам по вопросам разжигания ненависти, процитированное в § 42 Постановления).

82. Изучение решений литовских судов показывает, что суды признали наличие в настоящем деле конфликта между правом на свободное выражение мнения, закрепленном в статье 25 Конституции Литовской Республики, и защитой репутации и прав других лиц. Суды признали за заявительницей право на выражение своих идей, но подчеркнули, что наряду с правами и свободами каждый человек имеет также обязанности, inter alia, обязанность не нарушать Конституцию и внутригосударственное законодательство. Они также подчеркнули, что личные убеждения не могут служить оправданием для нарушения законодательства и совершения административных правонарушений. Соотнеся все соображения, имеющие отношение к делу, суды государства-ответчика не нашли оснований для того, чтобы не применить соответствующие статьи КоАП Литвы.

83. При оценке соразмерности вмешательства в свободу выражения мнения следует принимать во внимание такие факторы, как характер и суровость назначенных наказаний (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Джейлан против Турции» (Ceylan v. Turkey), № 23556/94, § 37, ECHR 1999-IV, Постановление Европейского Суда по делу «Таммер против Эстонии» (Tammer v. Estonia), № 41205/98, § 69, ECHR 2001-I, и Постановление Европейского Суда по делу «Скалка против Польши» (Skalka v. Poland) от 27 мая 2003 г., жалоба № 43425/98, §§ 41 - 42). Европейский Суд также должен проявлять особую осторожность в случаях, когда примененные внутригосударственными органами меры или санкции могут привести к отказу прессы от участия в дискуссиях по вопросам, представляющим правомерный интерес для общества (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Йерсилд против Дании», § 35).

«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

88. Заявительница требовала 2 285 050 евро в качестве возмещения материального вреда, причиненного ей конфискацией календаря. Она также требовала 2 000 000 евро в качестве компенсации морального вреда, поскольку ей пришлось покинуть родину, а также был причинен вред ее здоровью.

89. Власти Литвы утверждали, что требования заявительницы о справедливой компенсации были абсолютно необоснованными, неподтвержденными и чрезмерными.

90. Европейский Суд считает, что между установленным нарушением пункта 1 статьи 6 Конвенции и предполагаемым материальным вредом не было какой-либо причинно-следственной связи. Следовательно, по мнению Европейского Суда, нет оснований для присуждения заявительнице каких-либо сумм в качестве компенсации материального вреда.

91. Тем не менее, учитывая нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции, Европейский Суд считает, что заявительнице был причинен моральный вред, который не может быть в достаточной степени компенсирован установлением факта нарушения. Исходя из принципа справедливости, руководствуясь требованиями статьи 41 Конвенции, Европейский Суд присуждает заявительнице 2 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

B. Судебные расходы и издержки

1. постановил шестью голосами «за» и одним — «против», что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.

2. постановил единогласно, что не было допущено нарушения статьи 10 Конвенции;

3. постановил, что:

(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительнице следующие суммы, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты:

(i) 2 000 евро (две тысячи евро) в качестве компенсации морального вреда;

(ii) 1 645 евро (одну тысячу шестьсот сорок пять евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек;

(iii) любой налог, который может быть начислен на указанные суммы;

(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

4. отклонил оставшуюся часть требований заявительницы о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 4 ноября 2008 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Палаты Суда ЙОЗЕП КАСАДЕВАЛЬ

Заместитель Секретаря Секции Суда

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к Постановлению прилагается частично несовпадающее особое мнение судьи Эгберта Мийера.

В параграфе 79 Постановления Европейский Суд отметил относительно языка, использованного заявительницей в «Календаре литовца за 2000 год», что «заявительница выражала агрессивный национализм и этноцентризм... неоднократно высказывалась о евреях как лицах, совершавших военные преступления и геноцид в отношении литовцев... [и] аналогичную стилистику заявительница использовала в отношении поляков...». Европейский Суд сделал вывод: «Спорные отрывки содержали высказывания, подстрекавшие к ненависти по отношению к полякам и евреям». Я совершенно согласен с этим выводом.

Первая причина моего несогласия, имеющая довольно формальный характер, состоит в том, что из обстоятельств дела неясно, ходатайствовала ли заявительница когда-либо о предоставлении ей возможности задать вопросы экспертам. Из обстоятельств дела, описанных в § 26 Постановления, понятно только, что она ходатайствовала об отложении судебного заседания, установлении причин отсутствия экспертов и применении к ним санкций. Лишь в апелляционной инстанции, когда суд пересматривал дело в порядке письменного производства, заявительница упомянула о нарушении ее права на защиту (§ 33 настоящего Постановления).

Вторая причина вытекает из вопросов, стоявших на кону. Судье Литовской Республики требовалось решить, содержал ли «Календарь литовца за 2000 год» информационные материалы, возбуждающие этническую, расовую или религиозную ненависть. Это первый и самый важный правовой вопрос, при ответе на который, разумеется, следовало опираться на оценку фактов. Как сказано выше, на взгляд Европейского Суда, представляется очевидным, что ответ на данный вопрос должен быть утвердительным.

В то же время на внутригосударственном уровне Второй апилинковый суд г. Вильнюса решил запросить четыре отдельных экспертных мнения, отражавших позиции преподавателей Вильнюсского университета, которые специализировались в следующих областях: истории, психологии, политологии и библиотековедении. Лично я не вижу, как именно заключения этих экспертов могли разумно повлиять на решение правовых вопросов, стоявших перед судом государства-ответчика (содержал ли календарь информационные материалы, возбуждавшие этническую, расовую или религиозную ненависть?), и как дополнительно могло помочь задавание вопросов экспертам на открытом слушании. В этом отношении для меня совершенно очевидно, что Второй апилинковый суд г. Вильнюса, в конечном счете, решил, что не было необходимости в явке экспертов в судебное заседание для объяснения своих письменных замечаний (как кратко изложено Высшим административным судом, см. § 35 настоящего Постановления).

Когда требуется эксперт для того, чтобы объяснить, является ли картина подлинником Рембрандта или нет, мнение эксперта будет иметь очень большое значение, и если между экспертами имеются разногласия, у всех участников разбирательства есть полное право допросить этих экспертов в открытом слушании. Это также верно для случаев, когда на рассмотрение выносятся сложные технические или медицинские вопросы. В таких случаях, действительно, требуются специальные знания для решения дела.

Но в настоящем деле экспертные заключения представляют собой лишь определенные взгляды ученых, специализирующихся в различных областях, на вопрос, в отношении которого, в конечном счете, лишь судья должен принимать решение как по правовому вопросу. Конечно, заявительница также могла представить свою позицию по данному вопросу. Но, учитывая обстоятельства дела, а также принимая во внимание, что в соответствии с литовским законодательством речь шла лишь о незначительных административных правонарушениях, требовать от экспертов, написавших эти различные мнения, явки в суд и предоставления объяснений по их письменным замечаниям, это уже чересчур.

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

THIRD SECTION

CASE OF BALSYTË — LIDEIKIENË v. LITHUANIA (Application no. 72596/01)

JUDGMENT <*>

(Strasbourg, 4.XI.2008)

FINAL (04.II.2009)

---

<*> This judgment may be subject to editorial revision.

In the case of Balsytë — Lideikienë v. Lithuania,

The European Court of Human Rights (Third Section), sitting as a Chamber composed of:

Josep Casadevall, President,

Elisabet Fura — Sandström ,

Corneliu Bîrsan ,

Boštjan M. Zupanèiè ,

Alvina Gyulumyan,

Egbert Myjer, judges,

Ineta Ziemele, appointed to sit in respect of Lithuania,

and Stanley Naismith, Deputy Section Registrar,

Having deliberated in private on 7 October 2008,

Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

1. The case originated in an application (no. 72596/01) against the Republic of Lithuania lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Lithuanian national, Mrs Danutë Balsytë — Lideikienë («the applicant»), on 23 May 2001.

2. The applicant was initially represented before the Court by Mr A. Vallieres; later she revoked her authorisation and appointed Mr F. Ruhlmann, a lawyer practising in Strasbourg, as her representative. On 14 February 2006 the applicant again revoked her authorisation and from that date had no representation. The Lithuanian Government («the Government») were represented by their Agents, Ms D. Joèienë and Ms E. Baltutytë .

3. The applicant alleged a violation of Article 6 § 1 of the Convention in that her case had been examined by the first-instance court without experts having been summoned to the hearing despite the fact that their conclusions had central value for the merits of the case. She also asserted that she had been unable to state her case before the Supreme Administrative Court because the latter had not held a hearing on appeal.

Relying on Article 10 of the Convention the applicant alleged that her right to freedom of expression had been violated because the State authorities had confiscated a calendar she had published and banned its further distribution.

4. The application was allocated to the Third Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). The Government designated John Hedigan, the judge elected in respect of Ireland, to sit as a national judge in this case. As John Hedigan left the Court, the Government accordingly appointed Ineta Ziemele, the judge elected in respect of Latvia, to sit in his place (Article 27 § 2 of the Convention and Rule 29 § 1).

5. By a decision of 24 November 2005 the Court declared the application partly admissible.

6. The applicant and the Government each filed further written observations (Rule 59 § 1). The parties replied in writing to each other's observations.

7. The applicant, Mrs Danutë Balsytë — Lideikienë , is a Lithuanian national, who was born in 1947. At present she lives in Lithuania.

8. The applicant is the founder and owner of a publishing company «Metskaitliai». Since 1995 the company has published «Lithuanian calendar» (Lietuvio kalendorius), a yearly calendar with notes by the applicant and other contributors describing various historic dates from the perspective of its authors. The calendar could be purchased in bookstores. It was distributed in Lithuania and among Lithuanian immigrants living abroad.

9. On 4 January 2000 a Member of the Lithuanian Parliament (Seimas) distributed a public announcement, stating that the texts published in «Lithuanian calendar 2000» insulted persons of Polish, Russian and Jewish origin. The relevant parts of «Lithuanian calendar» read as follows:

[First page of the calendar]: «Lietuva — the land of the Lithuanians, as each footprint here bears traces of our Nation's blood»

15 February: «In 1998, on the eve of the 80th anniversary of the restoration of the independence of Lithuania, a Pole insidiously killed nine Lithuanians living in Širvintø district's Drauèiø village — all the inhabitants of the village were shot. (...) The Nation was informed about the tragedy after thirty six hours — during this time Lithuanian [high society] were celebrating and enjoying themselves, hugged the Polish president, put flowers [on the monuments] to Pilsudski's army, drank and danced their ghastly dance on the freshly spilled blood of Lithuanians whose whole village had been murdered.»

17 March: «The new Lithuanian government (...) puts on trial the Lithuanian nation for the extermination of the Jews (...) but is not interested in the genocide of the Lithuanians and dances Jewish foxtrots to the music of the Wiesenthals and Zurroffs.»

26 April: «In 1944 in the vicinity of Rodûnia the Polish Krajova Army killed 12 Lithuanians for the sole reason that they were Lithuanians.»

15 June: «The soviet occupying power, with the help of the communist collaborators, among whom, in particular, were many Jews, for half a century ferociously carried out the genocide and colonisation of the Lithuanian nation.»

23 June: «In 1944 in Dubingiai and its surrounding area the Polish Krajova Army brutally killed more than a hundred Lithuanians (...) among whom were women, little children, even babies and old people. This was the way the Poles, in war conditions, carried out ethnic cleansing. In the whole territory of Lithuania [the members of the Krajova Army] killed about 1 000, and in the ethnic Lithuanian lands about 3 000 more innocent people, for the sole reason that they were Lithuanians. The Dubingiai events should be regarded as the genocide of the Lithuanian nation. But the Lithuanian authorities [who associate themselves with the Poles] ignore obvious facts and do not even attempt to evaluate these war crimes.»

15 July: «Through the blood of our ancestors to the worldwide community of the Jews»

18 July: «In 1999 the monument to the victims of the Polish Krajova Army was put up and consecrated in Dubingiai. (...) In 1944 in the environs of Dubingiai the Polish Krajova Army plundered and killed innocent people solely because they were Lithuanians. The killings of 8 March and 23 June 1944 are horrible [acts of] ethnic cleansing and cruel war crimes that cannot be solved by simply constructing a monument to the victims. There is no statutory time-limit on prosecution of war crimes, the war criminals should be identified and tried. (...)»

31 August: «occupying Russian army», «Russian occupants»

10 September: «The March of the Beggars. In 1997 (...) about fifty Lithuanian beggars demonstrated in front of the Parliament. They were joined by a few thousand Vilnius residents. The purpose of this act was to attract the Parliament's and the Government's attention to poverty (...) in Lithuania. Unfortunately, the public gathering of the beggars did not receive any attention from the heads of the Lithuanian State. At the same time a banquet for the Jews took place in Vilnius. The banquet cost Lithuania a million litas. A feast during the plague. (...) The Jews were managing the Parliament; from the tribune of the Parliament the Jews were insulting and scolding the Lithuanian nation, asking for Lithuanian blood and Lithuanian property. The majority of the ruling Conservative party (...) greeted the swearing Jews with standing ovations.»

24 November: «The Lithuanian nation will only survive by being a nationalist nation — no other way exists!»

5 December: «In 1991 the Supreme Council (Parliament) of the Republic of Lithuania (...) adopted the „zero“ citizenship law, proposed by V. Landsbergis. The law illegally gave citizenship to occupants and colonists and the Lithuanians became worthless.»

22 December: «The politicians adopted legislation demonstrating their anti-Lithuanian attitude. This way, the conservative neo-Bolsheviks took their revenge on the Lithuanian nation, executing the will of the Jewish extremists.»

24 December: «21 Lithuanians were brutally killed during the Christmas of 1944. Half a century passed and on Christmas Eve the Pharisees (...) who took power started new executions against the Lithuanians and the Lithuanian nation, carrying out pro-Jewish politics.»

10. The back cover of «Lithuanian calendar 2000» contained a map of the Republic of Lithuania. The neighbouring territories of the Republic of Poland, the Russian Federation and the Republic of Belarus were marked as «ethnic Lithuanian lands under temporary occupation».

11. On 10 January 2000 a Seimas committee requested the Office of the Prosecutor General to investigate whether the publication was compatible with the Lithuanian Constitution and other legal acts.

12. On 12 January 2000 the Prime Minister wrote a letter to the State Security Department, requesting it to examine whether «the contents of 'Lithuanian calendar 2000' contained the elements of violations of ethnic and racial equality».

13. On the same date the Lithuanian Foreign Ministry also received a note from the Russian Embassy, expressing its dissatisfaction with the publication's map describing certain territories of the Russian Federation as «ethnic Lithuanian lands under temporary occupation».

14. On 13 January 2000 a similar note was received from the Embassy of Belarus.

15. On 14 January 2000 the State Security Department requested Vilnius University to submit an experts' opinion as to whether «Lithuanian calendar 2000» promoted ethnic, racial or religious hostility. In this regard the security intelligence authorities requested the experts to examine whether «Lithuanian calendar 2000» contained anti-Semitic, anti-Polish, anti-Russian expressions, or assertions of the superiority of Lithuanians vis — à - vis other ethnic groups.

16. On 20 January 2000 two experts, history and political science professors at Vilnius University, found that «Lithuanian calendar 2000» could be characterised as promoting the radical ideology of nationalism, which rejected the idea of the integration of civil society, incited ethnocentrism, contained xenophobic and offensive statements, in particular with regard to the Jewish and Polish populations, and promoted territorial claims and national superiority vis — à - vis other ethnic groups. The experts nonetheless noted that the calendar did not directly incite violence against the Jewish population, nor did it advocate implementing discriminatory policy against this ethnic group.

17. At the end of January 2000 the security intelligence authorities seized a number of copies of «Lithuanian calendar 2000» in various bookstores in Lithuania. The distribution of the publication was stopped.

18. By a letter of 31 January 2000 the Prosecutor General informed the Prime Minister that, following the examination of the content of «Lithuanian calendar 2000», no elements of a criminal offence (instigation of ethnic or racial hatred) had been found in the applicant's releasing of the publication. However, the Prosecutor General held that in this respect the applicant should have been punished by way of the administrative procedure under Article 214.12 of the Code on Administrative Law Offences (Production, storage and distribution of information materials promoting ethnic, racial or religious hatred). He stated that the security intelligence authorities had applied to an administrative court for a penalty to be imposed on the applicant under the domestic provision. The Prosecutor General also informed the Prime Minister that the distribution of the calendar had been suspended pending the determination of the case by a court.

19. On 14 February 2000 the officers of the State Security Department held that the applicant should be punished by the administrative procedure provided by Article 214.12 of the Code on Administrative Law Offences.

20. On 28 June 2000 the Vilnius City Second District Court found that the applicant had produced 3,000 copies of «Lithuanian calendar 2000», 588 of which had been sold. By reference mostly to the experts' conclusion of 20 January 2000, the court held that the applicant thereby intended to distribute material promoting ethnic hatred in breach of Article 214.12 of the Code of Administrative Law Offences. The Court imposed an administrative fine in the amount of 1,000 Lithuanian litai (LTL) on the applicant and ordered confiscation of all copies of «Lithuanian calendar 2000» seized in the bookstores.

21. The court examined the case in the absence of the applicant or her lawyer. It was noted however that she had been duly informed of the date and place of the hearing, but that she had not submitted a request to postpone the examination or an explanation of the reasons for her absence. Therefore the court had concluded that the case could be examined without the applicant being present.

22. The applicant appealed, claiming in particular a violation of Article 10 of the Convention. She also argued that she had been tried in absentia.

23. On 16 August 2000 the Vilnius Regional Court quashed the first-instance judgment on the ground that the applicant had been in hospital from 27 June to 3 July 2000 and could not take part in the first-instance hearing. The case was remitted for a fresh examination at first instance.

24. On 28 September 2000 a judge of the Vilnius City Second District Court ordered another expert examination to be carried out. The court requested Vilnius University to form a group of experts representing various fields of social science in order to produce a conclusion on whether «Lithuanian calendar 2000» promoted ethnic, racial or religious hatred, whether it contained anti-Semitic, anti-Polish, anti-Russian expressions, or assertions of the superiority of Lithuanians vis — à - vis other ethnic groups.

25. In reply to the court's decision, four separate expert opinions were produced, reflecting the point of view of Vilnius University professors specialising in the following fields: history, psychology, political science and library science.

26. On 12 March 2001 the applicant submitted a written request, received by the Vilnius City Second District Court the following day, by which she asked the court to postpone the hearing as the experts had not appeared at the hearing for the third time in a row. The applicant also asked the court to determine the reasons behind the experts' absence and to sanction them. The court did not grant the applicant's requests.

27. On 13 March 2001 the Vilnius City Second District Court found that by publishing and distributing «Lithuanian calendar 2000» the applicant had breached Article 214.12 of the Code on Administrative Offences. The court imposed an administrative penalty in the form of a warning on her, while the unsold copies of the calendar and the means to produce it were confiscated.

28. By reference to the conclusions of the experts in the field of political science the court stated that a one-sided portrayal of relations among nations obstructed the consolidation of civil society and promoted ethnic hatred. The court also noted that «Lithuanian calendar 2000» had caused negative reactions from part of society as well as from the diplomatic representations of some neighbouring States, including Poland, Belarus and Russia, who had expressed their concerns about the map denoting some of the territories of those countries as «ethnic Lithuanian lands under temporary occupation». Relying on the conclusion of the bibliographic expert report the Vilnius City Second District Court noted that the publication did not meet the prescribed standards because, among other things, the calendar contained no indication of the sources and literature that had been used, and the name of the author of each statement in the calendar was not provided. The court concluded that the applicant had prepared, published and distributed the calendar and was therefore responsible for its content.

29. By reference to the conclusions of the experts in the fields of history and psychology the court held that the applicant's actions had not been deliberate, but reckless. The court relied on the psychological experts' report that «Lithuanian calendar 2000» represented the personal character, values and emotions of the applicant. The court noted the conclusion of the experts in psychology that the publication did not contain expressions of hatred against the Polish population, the superiority of the Lithuanians over other nationals was not emphasised, and the negative statements about the Jewish population were not to be seen as anti-Semitic. However the Vilnius City Second District Court concluded that the psychology experts' conclusion did not refute the other evidence collected and the remaining evidence confirmed that there had been a violation of administrative law.

31. In view of those circumstances and given the negligent nature of the offence, the court decided to impose an administrative warning under Article 30.1 of the Code on Administrative Law Offences, which was a milder administrative penalty than the fine of between LTL 1,000 and LTL 10,000 prescribed by Article 214.12.

32. The case was examined in the presence of the applicant and a representative of the security intelligence authorities. The applicant left the hearing in the course thereof. At the hearing she was not represented by a lawyer.

33. The applicant appealed, claiming in particular that Article 10 of the Convention had been violated. She also complained that the first-instance court had not called the experts to the hearing, thereby violating her defence rights.

35. The court disagreed with the applicant's argument that her defence rights had been violated because the first-instance court had failed to call the experts to have them challenged at the hearing. The Supreme Administrative Court stated:

«The [applicant's] argument that the [first-instance] court violated procedural legal norms because the experts were not present at the court hearing, is not valid. The first- instance court, relying on its inner belief, evaluated the experts' conclusions both as to their reasonableness and as to their comprehensiveness. Article 277 § 1 of the Code on Administrative Law Offences provides for a possibility to summon the experts if there is a need to explain the conclusions the latter had presented. The fact, that this possibility had not been used, cannot be regarded as a violation of procedural legal norms.»

Relying on the above arguments, the Supreme Administrative Court dismissed the appeal.

36. On an unspecified date the applicant left Lithuania. She applied for political asylum in Switzerland. Later the applicant returned to Lithuania. She lives in Vilnius.

37. The Constitution of the Republic of Lithuania, as relevant in this case, provides as follows:

Article 25

«Everyone shall have the right to hold opinions and freely express them.»

No one may be prevented from seeking, receiving and imparting information and ideas.

Freedom of expression, freedom to receive and impart information may not be restricted in any way other than by law and when it is necessary for the protection of health, dignity, private life, and morals, or for the defence of the constitutional order.

Freedom of expression and freedom to impart information shall be incompatible with criminal actions — incitement of national, racial, religious, or social hatred, violence or discrimination, slander or disinformation.»

38. The Code on Administrative Law Offences («the Code») punishes with administrative penalties various minor offences which are not provided for in the domestic substantive criminal law.

Article 1 of the Code provides that all citizens must ensure respect for legal rules and the rights of other citizens. Article 9 of the Code defines an administrative offence as a wrongful act which causes danger to public order, citizens' rights or the established order of administration.

An administrative warning is a penalty under Article 30.1 and it can be used to replace a harsher penalty the Code prescribes for a particular offence; the administrative warning is also intended to serve as a preventive measure, in the same way as a suspended sentence in criminal law.

Article 214.12 of the Code punishes the production, storage and distribution of information material promoting national, racial or religious hatred by a fine of between LTL 1,000 and LTL 10,000 with the confiscation of the material, with or without confiscation of its main means of production.

Article 256 provides that an expert's conclusion can be considered as evidence. Pursuant to Article 277, an expert can be appointed when special knowledge is required for solving the case.

Under Article 272 of the Code, a person who is liable for an administrative sanction has the right to familiarise himself with the material of the case and to submit explanations and evidence, as well as to lodge requests.

Article 314 of the Code stipulates that if a fine has been imposed on a person and the latter does not possess the means to pay it, a court can substitute the fine with administrative arrest of up to 30 days.

Under Article 130 of the LAP, parties had the right to bring an appeal against a decision of a first-instance court. The appeal should indicate, among other things, evidence to support its grounds.

Article 144 of the LAP stipulated that appeal proceedings against a decision or ruling in cases relating to administrative law offences were conducted in writing. Upon the decision of the chamber of judges, an oral hearing of a specific case could be held.

40. Article 20 § 2 of the International Covenant on Civil and Political Rights, in force in the Republic of Lithuania since 20 February 1992, provides:

«Any advocacy of national, racial or religious hatred that constitutes incitement to discrimination, hostility or violence shall be prohibited by law».

41. The International Convention on the Elimination of All Forms of Racial Discrimination, ratified by the Republic of Lithuania on 9 January 1999, provides, insofar as relevant, as follows:

«1. In this Convention, the term „racial discrimination“ shall mean any distinction, exclusion, restriction or preference based on... national or ethnic origin which has the purpose or effect of nullifying or impairing the recognition, enjoyment or exercise, on an equal footing, of human rights and fundamental freedoms in the political, economic, social, cultural or any other field of public life.»

«1. States Parties condemn racial discrimination and undertake to pursue by all appropriate means... of eliminating racial discrimination in all its forms and promoting understanding among all races, and, to this end:»

...

(d) Each State Party shall prohibit and bring to an end, by all appropriate means, including legislation as required by circumstances, racial discrimination by any persons, group or organization...»

Article 3

«States Parties particularly condemn racial segregation and apartheid and undertake to prevent, prohibit and eradicate all practices of this nature in territories under their jurisdiction.»

Article 4

«States Parties condemn all propaganda and all organizations which are based on ideas or theories of superiority of one race or group of persons of one colour or ethnic origin, or which attempt to justify or promote racial hatred and discrimination in any form, and undertake to adopt immediate and positive measures designed to eradicate all incitement to, or acts of, such discrimination and, to this end, with due regard to the principles embodied in the Universal Declaration of Human Rights and the rights expressly set forth in article 5 of this Convention, inter alia:»

(a) Shall declare an offence punishable by law all dissemination of ideas based on racial superiority or hatred, incitement to racial discrimination, as well as all acts of violence or incitement to such acts against any race or group of persons of another colour or ethnic origin...»

«The Parties undertake to take appropriate measures to protect persons who may be subject to threats or acts of discrimination, hostility or violence as a result of their ethnic, cultural, linguistic or religious identity.»

43. The European Commission against Racism and Intolerance General Policy, in its Recommendation no. 1: Combating racism, xenophobia, anti-Semitism and intolerance, recommends that the Governments of the member States, insofar as relevant, «ensure that national criminal, civil and administrative law expressly and specifically counter racism, xenophobia, anti-Semitism and intolerance».

44. Appendix to Recommendation no. R (97) 20 of the Committee of Ministers to Member States on «Hate speech», drafted within the framework of the Council of Europe, provides, insofar as relevant, as follows:

«The principles set out hereafter apply to hate speech, in particular hate speech disseminated through the media.»

For the purposes of the application of these principles, the term «hate speech» shall be understood as covering all forms of expression which spread, incite, promote or justify racial hatred, xenophobia, antisemitism or other forms of hatred based on intolerance, including: intolerance expressed by aggressive nationalism and ethnocentrism, discrimination and hostility against minorities, migrants and people of immigrant origin.»

Principle 2

«The governments of the member states should establish or maintain a sound legal framework consisting of civil, criminal and administrative law provisions on hate speech which enable administrative and judicial authorities to reconcile in each case respect for freedom of expression with respect for human dignity and the protection of the reputation or the rights of others.»

Principle 3

«The governments of the member states should ensure that... interferences with freedom of expression are narrowly circumscribed and applied in a lawful and non-arbitrary manner on the basis of objective criteria. Moreover... any limitation of or interference with freedom of expression must be subject to independent judicial control. This requirement is particularly important in cases where freedom of expression must be reconciled with respect for human dignity and the protection of the reputation or the rights of others.»

Principle 4

«National law and practice should allow the courts to bear in mind that specific instances of hate speech may be so insulting to individuals or groups as not to enjoy the level of protection afforded by Article 10 of the European Convention on Human Rights to other forms of expression. This is the case where hate speech is aimed at the destruction of the rights and freedoms laid down in the Convention or at their limitation to a greater extent than provided therein.»

Principle 5

«National law and practice should allow the competent prosecution authorities to give special attention, as far as their discretion permits, to cases involving hate speech. In this regard, these authorities should, in particular, give careful consideration to the suspect's right to freedom of expression given that the imposition of criminal sanctions generally constitutes a serious interference with that freedom. The competent courts should, when imposing criminal sanctions on persons convicted of hate speech offences, ensure strict respect for the principle of proportionality.»

A. The parties' submissions

1. The applicant

45. The applicant alleged a breach of Article 6 of the Convention, which provides, insofar as relevant, as follows:

«1. In the determination of his civil rights and obligations or of any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair and public hearing within a reasonable time by an independent and impartial tribunal established by law....»

3. Everyone charged with a criminal offence has the following minimum rights:

...

(d) to examine or have examined witnesses against him and to obtain the attendance and examination of witnesses on his behalf under the same conditions as witnesses against him;....»

46. The applicant submitted that her case had been examined by the first-instance court without the experts having been summoned, even though their conclusions were essential to the determination of the merits of the case. In view in particular of the fact that some of the expert conclusions were controversial, the applicant should have been given the opportunity to have the experts examined at a hearing. The applicant also claimed that she had been unable to state her case properly before the Supreme Administrative Court, as it had not held a hearing on appeal.

2. The Government

48. Regarding the examination of the applicant's appeal by the written procedure at the Supreme Administrative Court, the Government relied on Article 137 § 2 of the Law on Administrative Proceedings, which prescribed that proceedings on appeal against court rulings in cases of administrative law offences were normally conducted in writing. Moreover, even if the applicant had made a request for an oral hearing, which she failed to do, the court would not have been obliged to grant such a request. The Government also noted that in line with the practice of the Supreme Administrative Court, an oral hearing is held in cases where the court decides that not enough evidence has been gathered, or that it is controversial, and thus that it is necessary to hear submissions from the parties in person. In the present case the Supreme Administrative Court took into account the clarity of the factual circumstances and the clarity of the applicant's submissions as well as the fact that Vilnius City Second District Court had duly and thoroughly examined the questions of fact and law. Therefore the Government concluded that there had been no breach of Article 6 under its civil head.

49. As to the applicability of Article 6 of the Convention under its «criminal» head the Government turned to the criteria developed in the Engel case: the legal classification of the offence in domestic law, the nature of the offence and the nature and degree of severity of the possible penalty (Engel and Others v. the Netherlands, judgment of 8 June 1976, Series A no. 22, § 82). It observed that the offence which the applicant committed under Lithuanian law was administrative, while admitting that the criterion had limited relevance. More importantly, elaborating on the scope of the violated legal norm, the Government acknowledged that it had a general effect. Nonetheless, on the question of the purpose of the penalty for breach of Article 214.12 of the Code on Administrative Law Offences, the Government contended that it was more preventive than punitive.

50. As to the nature and severity of the penalty, the Government stressed that, having taken into consideration the degree of the applicant's guilt and extenuating circumstances, the latter received only a warning under Article 30.1 of the Code as opposed to a fine of between 1,000 LTL (approximately EUR 290) and 10,000 LTL (approximately EUR 2,900) which Article 214.12 of the Code prescribes. Moreover, the administrative punishment imposed could not be converted into a prison sentence. Therefore the Government maintained that the severity of the punishment imposed in no way attained the level required for it to be considered criminal for the purpose of Article 6 of the Convention.

51. According to the Government, even assuming that Article 6 applied under its «criminal» head, the requirement of fairness of the proceedings had been respected. The Convention does not give the defence an absolute right to question every witness it wishes to call. The Vilnius City Second District Court had exercised its discretion and rightly decided that in view of the clarity of the submitted information there was no need to call the experts to the hearing. The first-instance court had then based its decision not only on the experts' conclusions, but also on other evidence, such as the protocol of the administrative law offence and the submissions of the applicant. The Government stressed that at no stage of the proceedings had the applicant, either in writing or during the hearing, explicitly requested the examination of the experts.

52. On the issue of the fact that a hearing on appeal had not been held before the Supreme Administrative Court, the Government maintained that the applicant had not lodged any request for a hearing to be held. Moreover, the applicant's rights under Article 6 had been fully respected by the first-instance court, thus the appellate court could have reasonably considered that there had been no need for a hearing and had been right to decide the case under the written procedure as the national law prescribed.

B. The Court's assessment

1. Applicability of Article 6 of the Convention

53. Having regard to the fact that the applicant was sanctioned with an administrative warning and the confiscation of the unsold copies of «Lithuanian calendar 2000», the question arises whether the proceedings were «criminal» within the autonomous meaning of Article 6 and thus attracted the guarantees under that head. In determining whether an offence qualifies as «criminal», three criteria are to be applied: the legal classification of the offence in domestic law, the nature of the offence and the nature and degree of severity of the possible penalty (see, among other authorities, Engel and Others, cited above, § 82, and Lauko v. Slovakia, judgment of 2 September 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-VI, p. 2504, § 56).

55. In addition, it is the Court's established jurisprudence that the second and third criteria are alternative and not necessarily cumulative: for Article 6 to be held applicable, it suffices that the offence in question is by its nature to be regarded as «criminal» from the point of view of the Convention, or that the offence made the person liable to a sanction which, by its nature and degree of severity, belongs in general to the «criminal» sphere (see Ezeh and Connors v. the United Kingdom [GC], nos. 39665/98 and 40086/98, § 86, ECHR 2003-X). This does not exclude that a cumulative approach may be adopted where the separate analysis of each criterion does not make it possible to reach a clear conclusion as to the existence of a «criminal charge» (see Lauko, cited above, § 57).

56. On the question of the nature of the offence committed by the applicant, the Court recalls that she was sanctioned for the production and distribution of «Lithuanian calendar 2000» under Articles 30.1 and 214.12 of the Code on Administrative Law Offences. The latter provision regulates administrative law offences against the established order of administration (Administraciniai teisës pažeidimai , kuriais kësinamasi nustatyt¹ valdymo tvark¹ ). Accordingly, this legal rule is directed towards all citizens and not towards a given group possessing a special status. The general character of the legal rule in question is further confirmed by Chapter 1 of the Code on Administrative Law Offences, which refers to the fact that all citizens must ensure respect for legal rules and the rights of other citizens, as well as by Article 9 of the Code, which defines an administrative offence as a wrongful act which causes danger to public order, citizens' rights and the established order of administration. It follows that the legal norm in question is of general effect and therefore falls under the second Engel criterion (Lauko, cited above, § 58).

57. The Court now has to look at the third criterion — the nature and severity of the penalty. The domestic courts found the applicant guilty under Article 214.12 of the Code on Administrative Law Offences, which stipulates a fine of between 1,000 LTL and 10,000 LTL, although, taking into consideration that there were mitigating circumstances, the fine was substituted by a warning under Article 30.1 of the Code.

58. As to the nature of the penalty the Court attaches particular significance to Article 20 of the Code on Administrative Law Offences, which stipulates that the aim of administrative punishment is to punish offenders and to deter them from reoffending. The Court recalls that a punitive character is the customary distinguishing feature of a criminal penalty (see the above-mentioned Öztürk judgment, § 53).

59. As to the degree of severity of the penalty the Court reiterates that the actual penalty imposed on the applicant is relevant to its determination but cannot diminish the importance of what was initially at stake (see Ezeh and Connors, cited above, § 120, and the jurisprudence cited therein).

60. Thus, even though in the present case the national courts issued only a warning under Article 30.1 of the Code on Administrative Law Offences, the applicant was punished under Article 214.12, which stipulates a fine of between 1,000 LTL and 10,000 LTL. The Court has particular regard to the fact that if a fine has not been paid, Article 314 of the Code provides a possibility to substitute the fine with administrative arrest of up to 30 days. It should not be forgotten that in addition to the warning, the published and undistributed copies of the calendar were confiscated, and confiscation is often regarded as a criminal punishment.

61. In sum, the general character of the legal provision infringed by the applicant together with the deterrent and punitive purpose of the penalty, as well as the severity of the punishment the applicant risked incurring, suffice to show that the offence in question was, in terms of Article 6 of the Convention, criminal in nature. Therefore the Court considers that Article 6 § 3 (d) is applicable in the instant case.

2. Opportunity to examine the experts

62. The Court recalls that the requirements of paragraph 3 of Article 6 of the Convention are to be seen as particular aspects of the right to a fair trial guaranteed by Article 6 § 1 (see Doorson v. the Netherlands, judgment of 26 March 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-II, § 66). In this respect the Court has previously held that all the evidence must normally be produced in the presence of the accused at a public hearing with a view to adversarial argument (Van Mechelen and Others v. the Netherlands, judgment of 23 April 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-III, § 51). However, the use as evidence of statements obtained at the pre-trial stage is not in itself inconsistent with paragraphs 3 (d) and 1 of Article 6, provided the rights of the defence have been respected. As a rule, these rights require that the defendant be given an adequate and proper opportunity to challenge and question a witness against him, either when he was making his statements or at a later stage of the proceedings (see, among many authorities, Isgrò v. Italy, judgment of 19 February 1991, Series A no. 194-A, p. 12, § 34, and Lüdi v. Switzerland, judgment of 15 June 1992, Series A no. 238, p. 21, § 47). The corollary of that, however, is that where a conviction is based solely or to a decisive degree on depositions that have been made by a person whom the accused has had no opportunity to examine or to have examined, whether during the pre-trial stage or at the trial, the rights of the defence are restricted to an extent that is incompatible with the guarantees provided by Article 6 (see the following judgments: Unterpertinger v. Austria, 24 November 1986, Series A no. 110, §§ 31-33, and Saïdi v. France, 20 September 1993, Series A no. 261-C, §§ 43-44). With respect to statements of witnesses who proved to be unavailable for questioning in the presence of the defendant, the Court recalls that paragraph 1 of Article 6 taken together with paragraph 3 requires the Contracting States to take positive steps, in particular to enable the accused to examine or have examined witnesses against him (see Sadak and Others v. Turkey, nos. 29900/96, 29901/96, 29902/96 and 29903/96, § 67, ECHR 2001-VIII).

64. In the circumstances of the case in issue the Court disagrees with the Government's claim about the lack of significance of the experts' conclusions vis — à - vis the other pieces of evidence. The Court takes into consideration the fact that the first-instance court appointed experts to produce political science, bibliographical, psychological and historical reports with the aim of establishing whether «Lithuanian calendar 2000» posed a danger to society, which was the precondition of an administrative law offence. The Court draws particular attention to the fact that when finding the applicant guilty, the national courts of both instances extensively quoted the experts' conclusions. In particular, the Vilnius City Second District Court quoted the conclusions of the political science experts' report that a biased and one-sided portrayal of relations between the nations obstructed the consolidation of civil society and propagated national hatred. The first-instance court also directly relied on the bibliographical experts' report that «Lithuanian calendar 2000» did not meet the generally applied bibliographical standards as to the sources and literature quoted. In determining guilt and coming to the conclusion that the administrative offence had been committed due to the applicant's negligence, the first-instance court relied on the conclusion of psychological experts. From all the foregoing, the Court concludes that in the instant case the conclusions provided by the experts during the pre-trial stage had a key place in the proceedings against the applicant. It is therefore necessary to determine whether the applicant expressed a wish to have the experts examined in open court and, if so, whether she had such an opportunity.

65. Relying on the documents at its disposition the Court draws attention to the applicant's written request of 12 March 2001, received by the Vilnius City Second District Court the following day, by which the applicant asked the court to postpone the hearing as the experts had not appeared at the hearing for the third time in a row (see § 26 above). The applicant also asked the court to determine the reasons behind the experts' absence and to sanction them. Furthermore, in her appeal the applicant referred to her request to have the experts present at the hearing at the first-instance court and the refusal of that court to summon them. However, the Supreme Administrative Court rejected the applicant's request, noting that under the circumstances of the case her inability to question the experts did not violate any of the procedural legal norms.

66. Having analysed all the material submitted to it, the Court considers that neither at the pre-trial stage nor during the trial was the applicant given the opportunity to question the experts, whose opinions contained certain discrepancies, in order to subject their credibility to scrutiny or cast any doubt on their conclusions. Relying on its case-law on the subject, the Court concludes that in the instant case the refusal to entertain the applicant's request to have the experts examined in open court failed to meet the requirements of Article 6 § 1 of the Convention. Taking into consideration the above conclusion, the Court finds it unnecessary to separately examine the question of the absence of a public hearing before the Supreme Administrative Court.

A. The parties' submissions

1. The applicant

«1. Everyone has the right to freedom of expression. This right shall include freedom to hold opinions and to receive and impart information and ideas without interference by public authority and regardless of frontiers. (...)»

2. The exercise of these freedoms, since it carries with it duties and responsibilities, may be subject to such formalities, conditions, restrictions or penalties as are prescribed by law and are necessary in a democratic society, in the interests of national security, territorial integrity or public safety, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, for the protection of the reputation or rights of others (...).»

68. The applicant argued that the interference with her freedom of expression had been disproportionate within the meaning of Article 10 § 2 of the Convention in view of the minor threat posed by the publication to the interests of the Lithuanian State or any ethnic groups living in Lithuania or the neighbouring countries. In this connection the applicant emphasised that «Lithuanian calendar» had been edited and officially distributed by her for 6 years in the whole territory of Lithuania, attracting no great attention from the public or from State institutions. Similarly, the 2,000 edition of «Lithuanian calendar» had been released in a very limited print run of 3,000 in the second half of the year 1999, and for the following five months had caused no significant interest or exaggerated reactions, up until the State authorities' intervention in January 2000 after they received a note from the embassy of the Russian Federation. The applicant likewise noted that the Prosecutor General had refused to start criminal proceedings against her as the publication had not had the elements of the criminal offence of instigation of ethnic or racial hatred. She also observed that the information published in «Lithuanian calendar 2000» had already been made public in other historical documents. The applicant also relied on the fact that the publication had contained mainly the expression of her own opinions on and assessment of various historical events, and the State had presented no evidence proving the necessity of such a serious interference. As a result of the proceedings, she had not only received an administrative penalty in the form of a warning, but had also lost the main source of her income, in view of the confiscation and destruction of all the unsold items of «Lithuanian calendar 2000» and her resultant inability to continue editing the publication she had created. The applicant further submitted that the authorities could have pursued means other than halting the distribution of the calendar, such as giving her the opportunity to make certain rectifications or announcements, if necessary, on the cover of the remaining, unsold, versions of the publication. Finally, the domestic courts' finding of a lack of intent on the part of the applicant, as well as the minor danger which the publication represented, were also to be taken into account in discarding the argument that the interference had been necessary in a democratic society.

2. The Government

69. The Government argued that Article 10 of the Convention had not been violated. According to them it is of essential importance that the freedom of expression not only stipulates the right to hold opinions, but also imposes duties and responsibilities, and therefore cannot be interpreted as allowing the promotion or dissemination of the ideas of ethnic hatred, hostility and the superiority of one nation vis — à - vis other ethnic groups. The Government admitted that by imposing an administrative punishment there was interference with the applicant's freedom of expression; however it had been justified by the necessity to protect the democratic values on the basis of which Lithuanian society is based. Stressing the sensitivity of the questions related to national minorities and territorial integrity after the re-establishment of independence on 11 March 1990, the Government submitted that «Lithuanian calendar 2000» was clearly promoting the extreme ideology of nationalism, which rejected the idea of the integration of civil society, incited ethnic hatred and intolerance, and questioned territorial integrity and promoted national superiority, which had been proved by the notes sent by the embassies of the Republic of Poland, the Republic of Belarus and the Russian Federation. By withdrawing the publication from distribution and imposing an administrative warning on the applicant, the authorities had sought to prevent the spreading of ideas which might violate the rights of ethnic minorities living in Lithuania as well as endanger Lithuania's relations with its neighbouring countries. In view of the clear threat to these legitimate interests posed by the publication, as well as the minor nature of the penalty ordered against the applicant, the Government considered that the interference had been compatible with the second paragraph of Article 10 of the Convention.

B. The Court's assessment

70. The Court finds it clear, and this has not been disputed, that there has been an interference with the applicant's freedom of expression on account of the administrative penalty and the confiscation of the publication, which were applied under Articles 30.1 and 214.12 of the Code on Administrative Law Offences.

71. The above-mentioned interference contravened Article 10 of the Convention unless it was «prescribed by law», pursued one or more of the legitimate aims referred to in paragraph 2 of Article 10 and was «necessary in a democratic society» for achieving such aim or aims. The Court will examine each of these criteria in turn.

1. Prescribed by law

72. The applicant and the Government did not question that the interference was in accordance with the law. Taking into consideration that the interference was prescribed by Articles 30.1 and 214.12 of the Code on Administrative Law Offences, the Court sees no reason to depart from the position of the parties.

2. Legitimate aim

73. The Court agrees with the Government's submissions that the punishment imposed aimed to protect the values laid out in Article 10 § 2 of the Convention, in particular the reputation and rights of the ethnic groups living in Lithuania and referred to in «Lithuanian calendar 2000». It remains to be determined whether the interference was necessary in a democratic society.

3. «Necessary in a democratic society»

74. According to the Court's well-established case-law, freedom of expression constitutes one of the essential foundations of a democratic society and one of the basic conditions for its progress and for each individual's self-fulfilment (see, among other authorities, Lingens v. Austria, judgment of 8 July 1986, Series A no. 103, p. 26, § 41). Subject to paragraph 2 of Article 10, it is applicable not only to «information» or «ideas» that are favourably received or regarded as inoffensive or as a matter of indifference, but also to those that offend, shock or disturb. Such are the demands of pluralism, tolerance and broadmindedness without which there is no «democratic society» (see Jersild v. Denmark, judgment of 23 September 1994, Series A no. 298, pp. 23-24, § 31 and Steel and Morris v. the United Kingdom, no. 68416/01, § 87, ECHR 2005-II).

75. The Court also acknowledges that, as set forth in Article 10, freedom of expression is subject to exceptions, which must, however, be construed strictly, and the need for any restrictions must be established convincingly (see Handyside v. the United Kingdom, 7 December 1976, § 49, Series A no. 24; Lingens, cited above, § 41; Jersild v. Denmark, cited above, § 37; Piermont v. France, 27 April 1995, § 26, Series A no. 314; Lehideux and Isorni v. France, 23 September 1998, § 55, Reports of Judgments and Decisions 1998-VII; Fressoz and Roire v. France [GC], no. 29183/95, § 45, ECHR 1999-I; Nilsen and Johnsen v. Norway [GC], no. 23118/93, § 43, ECHR 1999-VIII).

76. The adjective «necessary», within the meaning of Article 10 § 2, implies the existence of a «pressing social need». The Court recognises that the Contracting States have a certain margin of appreciation in assessing whether such a need exists, but it goes hand in hand with a European supervision, embracing both the legislation and the decisions applying it, even those given by an independent court. The Court is therefore empowered to give the final ruling on whether a «restriction» or «penalty» is reconcilable with freedom of expression as protected by Article 10 (see Lingens, cited above, p. 25, § 39, and Janowski v. Poland [GC], no. 25716/94, § 30, ECHR 1999-I).

77. In exercising its supervisory jurisdiction, the Court must look at the impugned interference in the light of the case as a whole, including the content of the remarks held against the applicant and the context in which she made them. In particular, it must determine whether the interference in issue was «proportionate to the legitimate aims pursued» and whether the reasons adduced by the national authorities to justify it were «relevant and sufficient» (see The Sunday Times v. the United Kingdom (no. 1), judgment of 26 April 1979, Series A no. 30, p. 38, § 62; Lingens, cited above, pp. 25-26, § 40; Barfod v. Denmark, judgment of 22 February 1989, Series A no. 149, p. 12, § 28; Janowski, cited above; and News Verlags GmbH & CoKG v. Austria, no. 31457/96, § 52, ECHR 2000-I). In doing so, the Court has to satisfy itself that the national authorities applied standards which were in conformity with the principles embodied in Article 10 and, moreover, that they based themselves on an acceptable assessment of the relevant facts (see Jersild, cited above, § 31).

(a) «Pressing social need»

78. Turning to the facts of the present case, the Court notes that the applicant was sanctioned on the basis of the statements she had made in her capacity as an editor and publisher. Regarding the context in which «Lithuanian calendar 2000» was published, the Court has particular regard to the general situation of the Republic of Lithuania. The Court takes into account the Government's explanation as to the context of the case that after the re-establishment of the independence of the Republic of Lithuania on 11 March 1990 the questions of territorial integrity and national minorities were sensitive. The Court also notes that the publication received negative reactions from the diplomatic representations of the Republic of Poland, the Russian Federation and the Republic of Belarus. In this regard the Court also notes the obligations of the Republic of Lithuania under international law, namely, to prohibit any advocacy of national hatred and to take measures to protect persons who may be subject to such threats as a result of their ethnic identity (see 40-44 above).

80. In considering the approach of the domestic courts when deciding whether a «pressing social need» indeed existed and the reasons the authorities adduced to justify the interference, the Court observes that the Vilnius City Second District Court appointed experts, who provided conclusions as to the gravity of the applicant's statements and the danger they posed to society. The courts agreed with the conclusion of the experts that a biased and one-sided portrayal of relations among nations hindered the consolidation of civil society and promoted national hatred. The national courts noted the negative reaction which the publication received from a certain part of Lithuanian society and some foreign embassies. They also took into consideration the experts' conclusions that the applicant's statements could be attributed to the «ideology of extreme nationalism», which promoted national hatred, xenophobia and territorial claims. Having regard to the margin of appreciation left to the Contracting States in such circumstances, the Court considers that the domestic authorities, in the circumstances of the case, did not overstep their margin of appreciation when they considered that there was a pressing social need to take measures against the applicant.

(b) «Proportionality»

81. Noting the political dimension of the instant case, the Court nevertheless recalls that there is little scope under Article 10 § 2 of the Convention for restrictions on political speech or on debate on matters of public interest (see Wingrove v. the United Kingdom, judgment of 25 November 1996, Reports 1996-V, pp. 1957-58, § 58). The Court would also like to reiterate that the dominant position which the government occupies makes it necessary for it to display restraint in resorting to criminal proceedings, particularly where other means are available for replying to the unjustified attacks and criticisms of its adversaries. Nevertheless, it certainly remains open to the competent State authorities to adopt, in their capacity as guarantors of public order, measures, even of a criminal-law nature, intended to react appropriately and without excess to such remarks (see Incal v. Turkey, judgment of 9 June 1998, Reports 1998-IV, pp. 1567-68, § 54, and the Appendix to Recommendation no. R (97) 20 of the Committee of Ministers to Member States on «Hate speech», quoted in § 42 of this judgment).

82. The examination of the domestic courts' decisions reveals that the courts recognised that the present case involved the conflict between the right to freedom of expression, established in Article 25 of the Constitution of the Republic of Lithuania, and the protection of the reputation of the rights of others. The courts acknowledged the applicant's right to express her ideas, nonetheless stressing that along with freedoms and rights a person also has obligations, inter alia, the obligation not to violate the Constitution and domestic law. They also stressed that personal beliefs cannot justify the breach of national law and the commission of administrative offences. Having balanced the relevant considerations, the national courts found no reason not to apply the relevant articles of the Code on Administrative Law Offences.

84. In the instant case, the Court notes that the confiscation measure imposed on the applicant could be considered relatively serious. However, the applicant did not have a fine imposed on her, which is the punishment Article 214.12 of the Code on Administrative Law Offences stipulated for the acts she had committed. The domestic courts took into account that the applicant had been negligent and had not acted deliberately, that it was her first administrative offence, as well as the fact that she was handicapped, and instead imposed a warning under Article 30.1 of the Code on Administrative Law Offences, which is the mildest administrative punishment available.

85. Having regard to the foregoing, the Court considers that the applicant's punishment was not disproportionate to the legitimate aim pursued and that the reasons advanced by the domestic courts were sufficient and relevant to justify such interference. The interference with the applicant's right to freedom of expression could thus reasonably be considered necessary in a democratic society for the protection of the reputation or rights of others within the meaning of Article 10 § 2 of the Convention.

86. There has consequently been no breach of Article 10 of the Convention.

«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»

A. Damage

88. The applicant claimed EUR 2,285,050 for pecuniary damage caused by the confiscation of the calendar. She also claimed EUR 2,000,000 for non-pecuniary damage because she had had to leave her homeland and had suffered damage to her health.

89. The Government submitted that the applicant's claims for just satisfaction were absolutely unreasoned, unsubstantiated and excessive.

91. However, the Court considers that, in view of the violation of Article 6 § 1, the applicant has suffered non-pecuniary damage, which is not sufficiently compensated by the finding of a violation. Making its assessment on an equitable basis, as required by Article 41 of the Convention, the Court awards the applicant the global sum of EUR 2,000 under this head.

B. Costs and expenses

92. The applicant also claimed EUR 2,000 for the legal costs and expenses incurred before the Court.

93. The Government contested the claim.

94. The Court notes that the applicant was granted legal aid under the Court's legal aid scheme, under which the sum of EUR 355 has been paid to the applicant's lawyer to cover the submission of the applicant's observations and additional expenses.

95. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to reimbursement of his costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and are reasonable as to quantum. In the present case, regard being had to the information in its possession and the above criteria, the Court awards the claim in full, less the sum already paid under the Court's legal aid scheme (EUR 355). Consequently, the Court awards the final amount of EUR 1,645 in respect of the applicant's costs and expenses.

96. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

1. Holds by six votes to one that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention;

2. Holds unanimously that there has been no violation of Article 10 of the Convention;

3. Holds by six votes to one

(ii) EUR 1,645 (one thousand six hundred and forty-five euros) in respect of costs and expenses;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;

4. Dismisses unanimously the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.

Done in English, and notified in writing on 4 November 2008, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

Josep Casadevall President

Stanley Naismith

In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the partly dissenting opinion of Judge Myjer is annexed to this judgment.

J.C.M.

S.H.N.

The Court held unanimously that there has been no violation of Article 10 of the Convention.

---