Постановление ЕСПЧ от 02.04.2015
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 02.04.2015. 63629/10. 02.04.2015. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6362910
«Дело „Компании „Винчи Конструксьон“ (Vinci Construction) и „Жэ-Тэ-Эм Жени Сивиль э Сервис“ (GTM Genie Civil et Services) против Франции» (жалобы № 63629/10 и 60567/10)
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «КОМПАНИИ „ВИНЧИ КОНСТРУКСЬОН“ (VINCI CONSTRUCTION) И „ЖЭ-ТЭ-ЭМ ЖЕНИ СИВИЛЬ Э СЕРВИС“ (GTM GÉNIE CIVIL ET SERVICES) ПРОТИВ ФРАНЦИИ» <*> (Жалобы № 63629/10 и 60567/10)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <**>
(Страсбург, 2 апреля 2015 года)
<*> Перевод с французского языка Е.В. Приходько.
<**> Настоящее Постановление вступило в силу 2 июля 2015 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Компании „Винчи Конструксьон“ и „Жэ-Тэ-Эм Жени Сивиль э Сервис“ против Франции» Европейский Суд по правам человека (Пятая Секция), заседая Палатой в составе:
Марка Виллигера, Председателя Палаты,
а также при участии Милана Блашко, заместителя Секретаря Секции Суда,
рассмотрев дело в закрытом заседании 3 марта 2015 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобами № 63629/10 и 60567/10, поданными против Французской Республики в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) двумя компаниями, учрежденными в соответствии с законодательством Франции, «Винчи Конструксьон» (Vinci Construction) и «Жэ-Тэ-Эм Жени Сивиль э Сервис» (GTM Génie Civil et Services) (далее вместе — компании-заявительницы) 7 октября 2010 г.
2. Интересы компании-заявительницы «Винчи Конструксьон Франс» (Vinci Construction France), головной офис которой находится в г. Нантер (Nanterre), представляли Э. Трише (E. Trichet) и М. Эндрэ-Геген (M. Hindré — Guéguen ), адвокаты, практикующие в г. Париже. Интересы компании-заявительницы «Жэ-Тэ-Эм Жени Сивиль э Сервис (Жэ-Тэ-Эм Жэ-Сэ-Эс)» (GTM Génie Civil et Services (GTM GCS)), головной офис которой находится в г. Нантер, представляли Ф. Молини (F. Molinie) и И. Сент-Эстебен (I. Saint-Esteben), адвокаты, практикующие в г. Париже. Власти Франции были представлены своим представителем в Европейском Суде Ф. Алабрюном (F. Alabrune), главой Правового департамента Министерства иностранных дел Франции.
3. Компании-заявительницы жаловались на нарушение их права на эффективное средство правовой защиты, а также права на уважение жилища, частной жизни и тайны корреспонденции, и, в частности, конфиденциальности, присущей сообщениям, которыми обмениваются адвокат и его клиент, в результате проведения в принадлежащих им помещениях обысков и выемки.
4. 10 апреля 2013 г. жалобы были коммуницированы властям Франции.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. 3 октября 2007 г. Главное управление по вопросам конкуренции, потребления и борьбы с мошенничеством (Direction géneralé de la concurrence, de la consommation et de la répression des fraudes (DGCCRF)) ходатайствовало перед судьей по вопросам заключения под стражу и освобождения (juge des libertés et de la détention (JLD)) суда большой инстанции г. Парижа о выдаче разрешения на производство обысков и выемок в помещениях нескольких компаний, в том числе в помещениях компаний-заявительниц, в соответствии со статьей L. 450-4 Торгового кодекса. Данное ходатайство было заявлено в рамках расследования по фактам действий, запрещенных статьей L. 420-1 Торгового кодекса и статьей 81 Римского договора <*> незаконных соглашений, которые предположительно имели место при заключении государственных контрактов на реконструкцию государственных больниц.
<*> Договор об учреждении Европейского экономического сообщества, подписанный в г. Риме 25 марта 1957 г. (примеч. переводчика).
6. 5 октября 2007 г. судья по вопросам заключения под стражу и освобождения вынес постановление о разрешении производства обысков и выемок представителями Главного управления по вопросам конкуренции, потребления и борьбы с мошенничеством.
7. В обосновании, занимающем 15 страниц, судья по вопросам заключения под стражу и освобождения отметил совокупность доказательств, представленных Главным управлением по вопросам конкуренции, потребления и борьбы с мошенничеством, и пришел к выводу об очевидной законности их получения. Далее судья проанализировал проведение различных конкурсных процедур по заключению соответствующих государственных контрактов и содержание конкурсных заявок компаний-кандидатов, в том числе компаний-заявительниц, и указал на ряд недостатков. На основе этой информации в соответствии со статьей L. 450-4 Торгового кодекса судья по вопросам заключения под стражу и освобождения обозначил мотивы, позволяющие предположить наличие запрещенного поведения.
8. Кроме того, судья по вопросам заключения под стражу и освобождения разрешил производство обысков и выемок только в помещениях конкретных компаний и только в отношении их деятельности в сфере строительства и реконструкции медицинских учреждений.
9. По судебному поручению судьи по вопросам заключения под стражу и освобождения г. Парижа судья по вопросам заключения под стражу и освобождения суда большой инстанции г. Нантер осуществлял контроль за производством обысков в помещениях. Постановлением от 11 октября 2007 г. судья по вопросам заключения под стражу и освобождения г. Нантер назначил сотрудников судебной полиции для сопровождения обысков, проводимых представителями Главного управления по вопросам конкуренции, потребления и борьбы с мошенничеством.
10. В помещениях компаний-заявительниц обыски были проведены 23 октября 2007 г. В ходе обысков были изъяты многочисленные документы, компьютерные файлы, а также электронная переписка некоторых сотрудников компаний-заявительниц в полном объеме.
11. Каждая из компаний-заявительниц подала судье по вопросам заключения под стражу и освобождения суда большой инстанции г. Парижа ходатайство об отмене обысков и выемок. Компании-заявительницы, в частности, утверждали, что проведенные выемки носили массовый и беспорядочный характер и охватывали несколько тысяч электронных документов, а также электронную переписку нескольких человек, и что многие изъятые документы не имели отношения к расследованию или подпадали под действие конфиденциальности, присущей отношениям между адвокатом и его клиентом, и при этом не был составлен достаточно точный перечень изъятых документов. Кроме того, компании-заявительницы утверждали, что они не имели возможности ознакомиться с содержанием документов до их изъятия и возразить, таким образом, против выемок. Компании-заявительницы просили отменить обыски и выемки или вернуть необоснованно изъятые документы.
12. В своих ответных возражениях Главное управление по вопросам конкуренции, потребления и борьбы с мошенничеством утверждало, что обыски и выемки были осуществлены в соответствии с полученным разрешением, а также на основании законодательных и договорных положений, регулирующих их осуществление. Главное управление по вопросам конкуренции, потребления и борьбы с мошенничеством, в частности, утверждало, что выемки были целенаправленными и послужили основанием для составления точного перечня с указанием имени файлов, их расширения, местонахождения на осматриваемом компьютере, а также их цифровой подписи. Главное управление по вопросам конкуренции, потребления и борьбы с мошенничеством утверждало, что копии изъятых документов были записаны на диск DVD-R и переданы компаниям, в которых проводились обыски. Главное управление по вопросам конкуренции, потребления и борьбы с мошенничеством указало также, что адвокатская тайна не является абсолютной и не препятствует выемке документов. Главное управление по вопросам конкуренции, потребления и борьбы с мошенничеством, тем не менее, добавило, что оно не возражает против возврата документов, касающихся переписки между адвокатом и его клиентом, сведя при этом к минимуму количество соответствующих документов.
13. Постановлениями от 2 и 9 сентября 2008 г. судья по вопросам заключения под стражу и освобождения отклонил в полном объеме ходатайства компаний-заявительниц на основании того, что проведенные обыски и выемки соответствовали статье L. 450-4 Торгового кодекса и статье 56 Уголовно-процессуального кодекса, а также правам, гарантированным Конвенцией. Судья по вопросам заключения под стражу и освобождения счел, в частности, что соблюдение профессиональной тайны переписки с адвокатом не препятствовало выемке материалов и документов, охраняемых данной тайной, при условии, что эта тайна была соблюдена по отношению к лицам, потенциально присутствующим во время проведения обыска и выемки.
14. Компании-заявительницы подали кассационные жалобы на постановления от 2 и 9 сентября 2008 г. Двумя постановлениями от 8 апреля 2010 г. Палата по уголовным делам Кассационного суда Франции <*> отклонила их жалобы, решив, что положения статьи L. 450-4 Торгового кодекса в редакции, применимой к соответствующим обыскам и выемкам, соответствовали требованиям пункта 1 статьи 6, статей 8 и 13 Конвенции. Кассационный суд Франции отклонил также довод о несоблюдении конфиденциальности переписки между адвокатом и его клиентом на основании того, что среди исходящих от их адвокатов или адресованных им и изъятых документов компании-заявительницы не ссылались на какую-либо переписку, связанную с осуществлением права на защиту.
<*> Во Франции Кассационный суд возглавляет систему судов общей юрисдикции и, по сути, является верховным судом страны (примеч. переводчика).
II. Соответствующие законодательство Франции и практика. Соответствующие Европейские законодательство и практика
A. Документы, применимые к соответствующим обыскам и выемкам, а также к конфиденциальности, присущей отношениям между адвокатом и его клиентом
15. Законодательство Франции, касающееся обысков и выемок в законодательстве о конкуренции, изложено в Постановлении Европейского Суда по делу «Компания „Сосьете Каналь Плюс“ и другие против Франции» ( Société Canal Plus and Others v. France) от 21 декабря 2010 г., жалоба № 29408/08, § 20 — 25.
16. Законодательство Франции и международное законодательство, применимые к конфиденциальности, присущей отношениям между адвокатом и его клиентом, изложены также в Постановлении Европейского Суда по делу «Андре и другие против Франции» ( André and Others v. France) от 24 июля 2008 г., жалоба № 18603/03, § 14 - 20.
B. Правоприменительная практика Кассационного суда Франции
17. Кассационный суд Франции последовательно занимает позицию, согласно которой управление, производящее выемку, может изъять только документы, которые относятся к действиям, указанным в постановлении о разрешении производства обыска и выемки в помещениях, а также документы, «частично полезные» для доказывания указанных действий. В противном случае изъятые документы должны быть возвращены (см., например, Постановление Палаты по коммерческим, финансовым и экономическим делам Кассационного суда Франции от 13 мая 1997 г. по жалобе № 95-30.097 (Cass. com., 13 mai 1997, № 95-30.097) и Постановление Палаты по уголовным делам Кассационного суда Франции от 29 июня 2011 г. по жалобе № 10-85.479 (Cass. crim., 29 juin 2011, № 10-85.479)). В последнем деле <*>, в частности, было изъято несколько электронных сообщений. Кассационный суд Франции счел, что судья, рассматривавший дело по существу, на суверенной основе установил неделимость этих сообщений.
<*> См. Постановление Палаты по уголовным делам Кассационного суда Франции от 29 июня 2011 г. по жалобе № 10-85.479 (Cass. crim., 29 juin 2011, № 10-85.479) (примеч. переводчика).
18. Что касается документов, относящихся к присущей отношениям между адвокатом и его клиентом конфиденциальности, Кассационный суд Франции отводит им особое положение, основные этапы эволюции которого следует напомнить. На первом этапе Палата по уголовным делам Кассационного суда Франции сочла, что подобные документы не подлежат изъятию на основании «принципа свободной защиты», в противном случае выемка признавалась недействительной, за исключением случаев, когда документы могли содержать доказательства участия адвоката в соответствующих противоправных деяниях (см., в частности, Постановления Палаты по уголовным делам Кассационного суда Франции от 12 марта 1992 г. по жалобе № 91-86.843 (Cass. crim., 12 mars 1992, № 91-86.843), от 20 января 1993 г. по жалобе № 92-85.548 (Cass. crim., 20 janvier 1993, № 92-85.548), от 5 октября 1999 г. по жалобе № 98-80.007 (Cass. crim., 5 octobre 1999, № 98-80.007), от 27 июня 2001 г. по жалобе № 01-81.865 (Cass. crim., 27 juin 2001, № 01-81.865)).
19. Палата по коммерческим, финансовым и экономическим делам Кассационного суда Франции, в компетенцию которой входит рассмотрение вопросов о разрешении обысков в помещениях по делам в области налогообложения, заняла позицию, близкую к позиции Палаты по уголовным делам Кассационного суда Франции, и сочла, что при любых обстоятельствах консультации, адресованные адвокатом своему клиенту, охватываются профессиональной тайной, и что выемка соответствующих этому определению документов может быть разрешена или сохранена только при условии, что изъятые документы могут содержать доказательства участия адвоката в предполагаемом мошенничестве (см., например, Постановления Палаты по коммерческим, финансовым и экономическим делам Кассационного суда Франции от 5 мая 1998 г. по жалобе № 96-30.116 (Cass. com., 5 mai 1998, № 96-30.116) и от 9 марта 1999 г. по жалобе № 97-30.029 (Cass. com., 9 mars 1999, № 97-30.029)).
20. На втором этапе Палата по уголовным делам Кассационного суда Франции пришла к выводу, что не подлежит выемке под угрозой ее недействительности только исходящая от адвоката или адресованная ему корреспонденция, связанная с осуществлением права на защиту (см. Постановление Палаты по уголовным делам Кассационного суда Франции от 13 декабря 2006 г. по жалобе № 06-87.169 (Cass. crim., 13 décembre 2006, № 06-87.169), а также Постановления, вынесенные по настоящему делу).
21. Наконец, в нескольких постановлениях от 24 апреля 2013 г. (одно из которых, по жалобе № 12-80.331, было опубликовано в бюллетене <*>) Кассационный суд Франции счел, что первому председателю апелляционного суда по жалобе на проведение обысков и выемки, осуществленных в рамках статьи L. 450-4 Торгового кодекса (с изменениями), следует выяснить, охраняются или нет профессиональной тайной между адвокатом и его клиентом документы и электронные носители, выемка которых оспаривается компаниями, в которых проводились обыски. Кассационный суд Франции далее решил, что первому председателю апелляционного суда следует отменить выемку корреспонденции, если эта корреспонденция охранялась профессиональной тайной, на основании того, что нарушение профессиональной тайны происходит с момента выемки оспариваемого документа, а не с момента ознакомления с ним следователей.
<*> Вероятно, имеется в виду «Бюллетень постановлений Палаты по уголовным делам Кассационного суда Франции». Апрель 2013 года. № 4 (N 102) (Bulletin des arrêts de la Chambre criminel. Avril 2013. № 4 (N 102) (примеч. переводчика).
22. В постановлении от 27 ноября 2013 г. по жалобе № 12-85.830 Палата по уголовным делам Кассационного суда Франции уточнила, что наличие среди изъятых компьютерных файлов, в которых могут содержаться интересующие следствие материалы, не подлежащих изъятию документов не может отменить выемку всех остальных документов. Палата по коммерческим, финансовым и экономическим делам Кассационного суда Франции придерживается аналогичного толкования, и на этом основании она пришла к выводу, что соответствующий судебный орган не должен устанавливать передающийся или неразрывный характер электронной переписки или жесткого диска (см. Постановление Палаты по коммерческим, финансовым и экономическим делам Кассационного суда Франции от 18 января 2011 г. по жалобе № 10-11.777 (Cass. com., 18 janvier 2011, № 10-11.777)).
23. Кроме того, в Постановлении от 20 февраля 1996 г. по жалобе № 94-13.062 Кассационный суд Франции указал, что задача сотрудников судебной полиции, присутствие которых наряду со следователями соответствующих административных органов является необходимым, ограничивается наблюдением за обысками и выемками в помещении в целях обеспечения уважения профессиональной тайны и права на защиту в качестве представителей судебного органа, разрешившего проведение обыска.
24. Наконец, в Постановлениях от 17 июня 2009 г. по жалобе № 07-88.354 и от 18 января 2011 г. по жалобе № 10-11.777 Кассационный суд Франции признал действительными перечни, составленные с указанием только имени изъятых файлов, при условии, в частности, что копия этих файлов была сделана и передана подвергшимся обыску компаниям, позволив им, таким образом, ознакомиться с содержанием этих файлов. В первом постановлении <*> Кассационный суд Франции отметил также, что возможность временного опечатывания изъятого остается на усмотрение следователей.
<*> См. Постановление Кассационного суда Франции от 17 июня 2009 г. по жалобе № 07-88.354 (примеч. переводчика).
C. Практика Европейской комиссии, касающаяся обысков и выемок, разрешенных на основании статьи 20(4) Регламента № 1/2003
<*> Имеется в виду Регламент (CE) от 16 декабря 2002 г. № 1/2003 об осуществлении правил конкуренции, предусмотренных в статьях 81 и 82 Договора (документ, представляющий интерес для Европейского экономического пространства) (Регламент (CE), № 1/2003 du Conseil du 16 décembre 2002 relatif \text{а} la mise en oeuvre des règles de concurrence prévues aux articles 81 et 82 du traité (Texte présentant de l'intérêt pour l'EEE) // Официальный журнал Европейского союза. № L 001 (серия «Законодательство») от 4 января 2003 г., с. 0001-0025 (примеч. переводчика).
25. Европейская комиссия осуществляет обыски и выемки в рамках преследования деятельности, запрещенной статьями 101 и 102 Договора об учреждении Европейского союза <*>. Ее подход в данной области недавно подвергся изменениям. Первоначально следователи Европейской комиссии изучали компьютерные данные (в частности, содержание электронной переписки) на месте в ходе обыска, который мог занимать несколько дней. Они распечатывали интересующие их данные в процессе обыска, а по его окончании выдавали компании, в которой проводился обыск, копии всех изъятых бумажных документов. У представителей компаний-заявительниц была возможность возразить против выемки документов, подпадающих под конфиденциальность, присущую отношениям между адвокатом и его клиентом, при условии, что они представят «надлежащее и подкрепленное необходимыми документами обоснование [их] просьбы» (см. сообщение Европейской комиссии о надлежащей практике относительно процедур применения статей 101 и 102 Договора об учреждении Европейского союза, опубликованное в Официальном журнале Европейского союза № 2011/C308/06 от 20 октября 2011 г. (серия «Сообщения»), § 52 (Communication de la Commission concernant les bonnes pratiques relatives aux procédures d'application des articles 101 et 102 du TFUE (2011/C308/06), § 52)).
<*> Traité sur le fonctionnement de l'Union européenne (TFUE). Имеется в виду Римский договор (Договор об учреждении Европейского экономического сообщества), подписанный в г. Риме 25 марта 1957 г., с изменениями, внесенными Лиссабонским договором о внесении изменений в Договор о Европейском союзе и Договор об учреждении Европейского сообщества от 13 декабря 2007 г. (примеч. переводчика).
26. После опубликования 18 марта 2013 г. пересмотренной записки (см. Пояснительную записку к разрешению на проведение обыска во исполнение решения Европейской комиссии на основании статьи 20 (4) Регламента (CE) № 1/2003, § 9 — 15 (Explanatory note to an authorisation to conduct an inspection in execution of a Commission decision under Article 20(4) of Council Regulation № 1/2003, § 9 — 15)) следователи Европейской комиссии поступают следующим образом: сначала они извлекают компьютерные данные (с любого носителя) и делают их копию, хранящуюся на сервере, папки на котором проиндексированы. Затем на месте обыска следователи приступают к поиску папок по ключевым словам на ноутбуках или на предназначенных для этой цели компьютерах. Данные, входящие в область расследования, в конечном счете извлекаются на зашифрованный носитель (карту памяти или жесткий диск), а копия данных с подробным перечнем передается компании, в которой производился обыск. По окончании расследования компьютерное оборудование следователей полностью очищается. Если поиск документов не завершен, следователи делают копию данных, которые еще предстоит изучить, и помещают ее в опечатанный конверт. Затем представители компании, в которой проводится обыск, приглашаются присутствовать при вскрытии конверта и заявить в этой связи о возможных возражениях.
27. В постановлении от 14 ноября 2012 г. по делу № T-140/09 Суд Европейского союза (Tribunal de l'Union européenne ) постановил, что «во время проведения обыска в помещениях компании... Европейская комиссия обязана ограничивать свое рассмотрение деятельностью этой компании, относящейся к областям, указанным в решении о проведении обыска, и, таким образом, как только после изучения она придет к выводу, что документ или информация не относятся к этой деятельности, воздержаться от их использования в целях расследования... Действительно, если бы Европейская комиссия не подчинялась этому ограничению, то прежде всего у нее на практике была бы возможность каждый раз, когда в ее распоряжении находится улика, позволяющая заподозрить, что компания совершила нарушение правил конкуренции в конкретной области своей деятельности, проводить обыск, касающийся деятельности компании в целом и имеющий конечной целью выявить существование любого нарушения правил конкуренции, которое могла совершить эта компания, что противоречит защите сферы частной деятельности юридических лиц, гарантированной в качестве основного права в демократическом обществе» (см. § 62 - 63).
ПРАВО
I. Объединение жалоб для рассмотрения в одном производстве
28. Европейский Суд считает, что в интересах надлежащего отправления правосудия в соответствии с положениями пункта 1 статьи 42 Регламента Европейского Суда необходимо объединить жалобы для рассмотрения в одном производстве, учитывая их сходство относительно обстоятельств дела и поднимаемых ими правовых вопросов.
II. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
29. Ссылаясь на статьи 6 и 13 Конвенции, компании-заявительницы жаловались на нарушение их права на эффективное внутригосударственное средство правовой защиты, так как они, с одной стороны, не могли в полной мере обжаловать постановление о разрешении производства обысков и выемок, а с другой стороны, обжаловать проведение этих действий можно было только разрешившему их судье, что не отвечает необходимым условиям беспристрастности.
30. Европейский Суд напоминает, что требования пункта 1 статьи 6 Конвенции, представляющие собой совокупность гарантий, присущих судебным процедурам, являются в принципе более строгими и охватывают требования статьи 13 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кудла против Польши» ( Kud³a v. Poland), жалоба № 30210/96, § 146, ECHR 2000-XI). Следовательно, Европейский Суд считает более целесообразным рассматривать эти жалобы только в контексте пункта 1 статьи 6 Конвенции, соответствующие положения которого предусматривают следующее:
«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона...».
A. Доводы сторон
1. Компании-заявительницы
31. Компании-заявительницы указывали, что единственным предусмотренным в законодательстве Франции средством правовой защиты в отношении постановления о разрешении производства обысков и выемок в помещениях является обжалование в порядке кассации, которое не позволяет фактически и юридически оценить законность этих действий и предоставить соответствующее возмещение вреда.
32. Компании-заявительницы отметили, что ходатайство о проверке законности проведения этих действий также не является эффективным ввиду пристрастности компетентного судебного органа. Компании-заявительницы напомнили, что таким судебным органом является судья по вопросам заключения под стражу и освобождения, который ранее и выдавал разрешение на проведение подобных мероприятий. Компании-заявительницы считали, что, разрешив проведение обысков и выемок, этот судебный орган уже сформировал свое мнение и более не может объективно оценивать их проведение.
33. Компании-заявительницы в этой связи утверждали, что требование беспристрастности касается судебного органа, а не конкретного судьи, осуществляющего свою юрисдикцию. Компании-заявительницы подчеркивали, что в любом случае эта юрисдикция осуществляется судьями, занимающими одну и ту же должность или входящими в одно и то же подразделение, организация которого обеспечивает преемственность и мониторинг дел, а также своего рода прозрачность и единообразие решений. Компании-заявительницы отметили поэтому, что этот судебный орган не демонстрирует объективную беспристрастность и, в частности, необходимую беспристрастность.
2. Власти Франции
34. Власти Франции утверждали, что настоящее дело отличается от дел, в которых были вынесены следующие постановления: упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Сосьете Каналь Плюс“ и другие против Франции» и Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Компани дэ Газ де Петроль Примагаз“ против Франции» (Compagnie des Gaz de Pétrole Primagaz v. France) от 21 декабря 2010 г., жалоба № 29613/08. В этих делах перед Европейским Судом стоял вопрос об эффективности средств правовой защиты против постановления о разрешении производства обысков и выемок в помещениях. Власти Франции указали, что в настоящем деле жалоба на отсутствие беспристрастности в действительности касается эффективности средств правовой защиты, существующих для обжалования проведения обысков в помещениях.
35. Власти Франции также оспорили утверждение о пристрастности судьи по вопросам заключения под стражу и освобождения на том основании, что этот судья не призван пересматривать свое решение, так как он рассматривает иные вопросы. Власти Франции утверждали, что данный вопрос отличается от вопроса, поставленного в деле «Равон против Франции» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Равон против Франции» (Ravon v. France) от 21 февраля 2008 г., жалоба № 18497/03 <*>), поскольку судья по вопросам заключения под стражу и освобождения осуществляет контроль не над законностью выданного им самим разрешения на обыск, а над законностью проведения обысков и выемок, и в частности, с точки зрения границ этого разрешения.
<*> Так в тексте оригинала Постановления. По-видимому, имеется в виду Постановление Европейского Суда по делу «Равон и другие против Франции» (Ravon and Others v. France) от 21 февраля 2008 г., жалоба № 18497/03 (примеч. переводчика).
36. Власти Франции напомнили, что прецедентная практика Европейского Суда по вопросам беспристрастности не препятствует судебному органу выносить несколько решений в ходе одного и того же процесса, а хорошее знание судебным органом обстоятельств дела не может служить основанием предполагать предвзятость с его стороны. Власти Франции добавили, что в настоящем деле судьи по вопросам заключения под стражу и освобождения, разрешившие обыски и выемки, а затем контролировавшие их проведение, являлись разными людьми.
37. Кроме того, власти Франции подняли в отношении компании-заявительницы «Жэ-Тэ-Эм Жени Сивиль э Сервис (Жэ-Тэ-Эм Жэ-Сэ-Эс)» вопрос о неприемлемости для рассмотрения по существу жалобы на отсутствие эффективного средства правовой защиты против постановления о разрешении на проведение обысков и выемок вследствие неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты по смыслу пункта 1 статьи 35 Конвенции. Власти Франции утверждали, что компания «Жэ-Тэ-Эм Жени Сивиль э Сервис (Жэ-Тэ-Эм Жэ-Сэ-Эс)» не подавала кассационную жалобу, предусмотренную подлежащим применению внутригосударственным законодательством.
38. Наконец, власти Франции указывали, что существует доступное в отношении обысков и выемок средство правовой защиты, предусмотренное пунктом 12 статьи L. 450-4 Торгового кодекса: возможность подать жалобу судье по вопросам заключения под стражу и освобождения, выдавшему разрешение на проведение обыска и выемки, который выносит постановление, подлежащее кассационному обжалованию. Власти Франции считали, что данное средство правовой защиты является фактически и юридически эффективным и предоставляет возможность надлежащего возмещения вреда по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы
39. Что касается жалобы на отсутствие беспристрастности судьи по вопросам заключения под стражу и освобождения, вынесшего решение о проведении обысков и выемок, Европейский Суд отмечает, что этот вопрос не был поднят по существу в обоснование жалоб заявителей, поданных в Кассационный суд Франции. Европейский Суд напоминает, что, как правило, подача жалобы в порядке кассации фигурирует среди подлежащих исчерпанию в целях выполнения требований статьи 35 Конвенции внутригосударственных средств правовой защиты (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сивэ против Франции» (Civet v. France), жалоба № 29340/95, § 41, ECHR 1999-VI, Решение Европейского Суда по делу «Йанс против Бельгии» (Jans v. Belgium) от 1 октября 2013 г., жалоба № 68494/10, § 24 — 27, и Решение Европейского Суда по делу «Гарбо против Франции» (Garbo v. France) от 13 мая 2014 г., жалоба № 53362/10, § 29).
40. Таким образом, жалоба компаний-заявительниц на отсутствие беспристрастности судьи по вопросам заключения под стражу из-за неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты должна быть отклонена в соответствии с пунктом 1 статьи 35 Конвенции.
41. Европейский Суд также считает, что возражение о неприемлемости для рассмотрения по существу, представленное властями Франции только в отношении компании «Жэ-Тэ-Эм Жени Сивиль э Сервис (Жэ-Тэ-Эм Жэ-Сэ-Эс)» и касающееся жалобы на неэффективность средства правовой защиты против разрешения на проведение обысков и выемок в помещениях, тесно связано с существом жалобы на предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции. Европейский Суд, таким образом, считает необходимым объединить рассмотрение этого возражения с рассмотрением жалобы по существу (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Сосьете Каналь Плюс“ и другие против Франции»).
42. Кроме того, Европейский Суд отметил, что эта часть жалобы не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что не установлено каких-либо иных оснований для признания жалобы неприемлемой. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
43. Европейский Суд констатирует, что он уже устанавливал несоответствие процедуры, предусмотренной и установленной согласно пункту 6 статьи L. 450-4 Торгового кодекса в применимых к настоящему делу обстоятельствах, требованиям пункта 1 статьи 6 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Сосьете Каналь Плюс“ и другие против Франции», § 44 — 45, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делам «Компания „Компани дэ Газ де Петроль Примагаз“ против Франции», § 32 — 33, и Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Сосьете Металлюржик Лиотар Фрэр“ против Франции» ( Société Métallurgique Liotard Frères v. France) от 5 мая 2011 г., жалоба № 29598/08, § 22 — 23). Европейский Суд не находит каких-либо оснований отступить от данного вывода и по настоящему делу.
44. Таким образом, Европейский Суд отклоняет возражение властей Франции о неприемлемости жалобы для рассмотрения по существу вследствие неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты и приходит к выводу, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции
45. Компании-заявительницы также утверждали, что проведенные в их помещениях обыски привели к массовым и неизбирательным выемкам электронных документов, целый ряд из которых имели личный характер или в любом случае не относились к инкриминируемым им деяниям, а некоторые из них относились к конфиденциальности, присущей отношениям между адвокатом и его клиентом, что представляет собой, по мнению заявителей, несоразмерное вмешательство в осуществление ими права на уважение жилища, личной жизни и корреспонденции.
46. В этом контексте компании-заявительницы жаловались на нарушение их права на эффективное средство правовой защиты и права на справедливое судебное разбирательство в связи с отсутствием исчерпывающего перечня изъятых документов, что не позволило им проверить соответствие выемок разрешению на проведение обыска, а также в связи с не приостанавливающим исполнение решения характером средств правовой защиты, которые могли быть использованы против проведения оспариваемых действий. В обоснование этих двух серий жалоб компании-заявительницы ссылались на статьи 6 и 8 Конвенции.
47. Однако играя главную роль в правовой квалификации обстоятельств дела, Европейский Суд считает, что по настоящему делу жалобы на оспариваемые действия и на судебный контроль за их проведением касаются главным образом права на уважение жилища, личной жизни и тайны корреспонденции, относящейся, в частности, к конфиденциальным отношениям адвоката и его клиента, и должны быть проанализированы с точки зрения только статьи 8 Конвенции, включающей в себя также процессуальный аспект (см. mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Сосьете интернасьональ де реглеман“ против Франции» ( Société internationale de règlement v. France) от 9 ноября 2010 г., жалоба № 52149/08, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Сосьете Каналь Плюс“ и другие против Франции», § 56 — 57), и которая предусматривает следующее:
«Статья 8»
«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.»
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».
A. Доводы сторон
1. Компании-заявительницы
48. Компании-заявительницы считали, что проведенные в отношении них обыски и выемки представляли собой несоразмерное вмешательство в осуществление ими права на уважение жилища, корреспонденции, а также права на уважение конфиденциальности, присущей отношениям между адвокатом и его клиентом.
49. Компании-заявительницы утверждали, что эти обыски привели к массовым и неизбирательным выемкам сотен тысяч электронных документов, в том числе к выемке всей электронной переписки некоторых их сотрудников и руководителей. Компании-заявительницы добавили, что подавляющее большинство изъятых документов не имело отношения к расследованию, о котором идет речь, и касалось частной жизни заинтересованных лиц, коммерческой тайны и, прежде всего, конфиденциальности, присущей отношениям между адвокатом и его клиентом.
50. Компании-заявительницы указывали, что органы, проводившие расследования, располагали соответствующими правовыми и техническими средствами для проведения отбора и выемки документов, необходимых для расследования. Компании-заявительницы ссылались, в частности, на положения пункта 4 статьи 56 Уголовно-процессуального кодекса и упомянули также практику Европейской комиссии по европейскому урегулированию споров в области конкуренции.
51. Далее компании-заявительницы оспорили довод, в соответствии с которым единственными материалами, охраняемыми тайной, должны быть материалы, связанные с защитой в рассматриваемом деле. Наконец, они отмечали, что наличие среди изъятых документов корреспонденции, касающейся присущей отношениям между адвокатом и его клиентом конфиденциальности, требует введения особых гарантий, не существовавших в настоящем деле.
52. Компании-заявительницы считали, что прецедентная практика Европейского Суда, а также законодательство Европейского союза запрещают властям изымать и знакомиться с документами, охраняемыми профессиональной тайной, и, в частности, с документами, касающимися присущей отношениям между адвокатом и его клиентом конфиденциальности.
53. Компании-заявительницы, кроме того, утверждали, что в отсутствие исчерпывающего перечня изъятых документов они не имели возможности точно ознакомиться с используемыми против них обстоятельствами и материалами, чтобы воспользоваться своими правами на защиту. Они также не имели возможности вынести на рассмотрение судьи, исследовавшего законность действий, вопрос о соответствии проведенных выемок границам разрешения на их проведение.
54. Компании-заявительницы жаловались, помимо этого, на отсутствие приостанавливающего исполнение решения характера средств правовой защиты, доступных для обжалования действий по выемкам. Компании-заявительницы в этой связи отметили, что данные действия произошли более шести лет назад, однако никакого расследования начато не было. Компании-заявительницы утверждали, что, даже если органы по вопросам конкуренции не могли сослаться на эти материалы в случае отмены, у них было время ознакомиться с их содержанием и сформировать свое мнение о последующих этапах расследования, что могло оказать влияние на их будущее поведение. Компании-заявительницы добавили, что орган по вопросам конкуренции имеет наряду с этим возможность самостоятельно принять другое дело к рассмотрению без указания причин такого решения, что позволяет ему начинать другие расследования на основании незаконно полученных материалов.
2. Власти Франции
55. Власти Франции не оспаривали тот факт, что изъятие электронной почты, произведенное во время обысков помещений заявителей, представляет собой вмешательство в осуществление права на уважение их корреспонденции. Тем не менее власти Франции считали, что такое вмешательство было предусмотрено законом, необходимо и соразмерно.
56. Власти Франции указали на неоспоримость того обстоятельства, что вмешательство действительно было предусмотрено законом. Власти Франции добавили, что оспариваемые меры осуществлялись в рамках борьбы с ограничивающими свободную конкуренцию практиками и преследовали, таким образом, правомерную цель, которая заключалась в предотвращении беспорядков или совершения правонарушений в сфере конкуренции.
57. Что касается необходимости и соразмерности оспариваемых мер, то власти Франции считали, что выемки компьютерных данных в компаниях были целенаправленными, так как постановление о разрешении этих действий ограничивало область расследований деятельностью исключительно областью строительства и реконструкции медицинских учреждений, и так как только компьютеры сотрудников, служебные обязанности которых были связаны с расследованием, стали предметом обследования. Власти Франции добавили, что проводимые на этих компьютерах исследования также были в разумных пределах ограничены. Наконец, власти Франции утверждали, что изъятые документы были включены в точный список и записаны на CD или DVD-диски, а их копия была передана заявителям.
58. Относительно выемки документов и сообщений частного характера или охраняемых конфиденциальностью отношений между адвокатом и его клиентом власти Франции утверждали, что только порядка 10 сообщений соответствовали этим категориям, и считали, что эти выемки были абсолютно необходимы и могли быть предметом ходатайства о возврате документов в рамках внутригосударственных процедур.
59. Власти Франции полагали, что процедура контроля изъятых документов, предусмотренная положениями статьи L. 450-4 Торгового кодекса, предоставляет те же гарантии, что и процедура, которой придерживается Европейская комиссия, в силу того, что обыски и выемки проводятся под контролем судьи, выдавшего разрешение на их проведение, проинформированного о ходе их проведения, и который может в любой момент выехать на место и принять решение о приостановлении или прекращении этих действий.
60. Власти Франции утверждали, что законность выемок может быть предметом обсуждения, фактически и юридически, перед судьей по вопросам заключения под стражу и освобождения, а материалы, выемка которых будет признана незаконной, не могут быть использованы в качестве доказательств в каком бы то ни было деле. Власти Франции отметили также, что, если используемое против обысков и выемок средство правовой защиты и не имеет приостанавливающего исполнение решения характера, оно, тем не менее, осуществляется в короткие сроки, в настоящем деле менее девяти месяцев. Кроме того, власти Франции подчеркнули, что отсутствие у средства правовой защиты приостанавливающего исполнение решения характера в любом случае позволяет сократить время расследования и добиться, таким образом, большей правовой определенности для компаний-заявительниц.
61. Власти Франции полагали, что в настоящем деле судья по вопросам заключения под стражу и освобождения специально принял во внимание практическое проведение оспариваемых действий, чтобы оценить, в частности, их соответствие пределам разрешения на проведение обысков и выемок.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы
62. Европейский Суд отмечает, что настоящие жалобы не являются явно необоснованными по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что не установлено каких-либо иных оснований для признания жалоб неприемлемыми. Следовательно, они должны быть объявлены приемлемыми для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
63. Европейский Суд напоминает, что в соответствии с его устоявшейся прецедентной практикой обыски или осмотры и выемки, проводимые в помещениях коммерческой компании, нарушают права, гарантированные статьей 8 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Сосьете Кола Эст“ и другие против Франции» ( Société Colas Est and Others v. France), жалоба № 37971/97, § 40 — 42, ECHR 2002-III, и Постановление Европейского Суда по делу «Эрнст и другие против Бельгии» (Ernst and Others v. Belgium) от 15 июля 2003 г., жалоба № 33400/96, § 109). Если говорить конкретнее, обыск и выемку электронных данных можно рассматривать как вмешательство в осуществление права на уважение «личной жизни» и «корреспонденцию» по смыслу этих положений Конвенции (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Саллинен и другие против Финляндии» (Sallinen and Others v. Finland) от 27 сентября 2005 г., жалоба № 50882/99, § 71, Решение Европейского Суда по делу «Вебер и Саравиа против Германии» (Weber and Saravia v. Germany) от 29 июня 2006 г., жалоба № 54934/00, § 77, Постановление Европейского Суда по делу «Визер и компания „Бикос Бетайлигунген ГмбХ“ против Австрии» (Wieser and Bicos Beteiligungen GmbH v. Austria), жалоба № 74336/01, § 43, ECHR 2007-IV, и Постановление Европейского Суда по делу «Робатин против Австрии» (Robathin v. Austria) от 3 июля 2012 г., жалоба № 30457/06, § 39).
64. Подобное вмешательство противоречит статье 8 Конвенции, за исключением случаев, когда такое вмешательство «предусмотрено законом», преследует одну или несколько правомерных целей по смыслу пункта 2 статьи 8 Конвенции и «необходимо в демократическом обществе» для достижения этих целей.
65. Что касается последнего условия, Европейский Суд напоминает, что понятие необходимости предполагает вмешательство, основанное на неотложной общественной потребности и, в частности, соразмерное преследуемой правомерной цели. Если для решения вопроса о «необходимости» вмешательства «в демократическом обществе» Европейский Суд должен учитывать пределы усмотрения, предоставленные Договаривающимся Сторонам, он тем не менее не ограничивается рассмотрением того факта, использовало ли государство-ответчик свои дискреционные полномочия добросовестно, тщательно и разумно. При осуществлении своего контроля Европейскому Суду необходимо рассмотреть критикуемые решения в свете всего дела в целом и определить, являются ли мотивы, приведенные в оправдание оспариваемых вмешательств, «уместными и достаточными» (см. Решение Европейского Суда по делу «Кесласси против Франции» (Keslassy v. France) от 8 января 2002 г., жалоба № 51578/99, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Сосьете Каналь Плюс“ и другие против Франции», § 54).
66. В отношении обысков и выемок в помещениях Европейский Суд отмечает, что в похожих делах он устанавливал, предоставляют ли внутригосударственные законодательство и практика надлежащие и достаточные гарантии для защиты от злоупотреблений и произвола (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Миэль против Франции (N 1)» (Miailhe v. France) (N 1) от 25 февраля 1993 г., § 37, Series A, № 256-C, Постановление Европейского Суда по делу «Функе против Франции» (Funke v. France) от 25 февраля 1993 г., § 56, Series A, № 256-A, Постановление Европейского Суда по делу «Кремье против Франции» ( Crémieux v. France) от 25 февраля 1993 г., § 39, Series A, № 256-B, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Сосьете Кола Эст“ и другие против Франции», § 48, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Визер и компания „Бикос Бетайлигунген ГмбХ“ против Австрии», § 57, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Робатин против Австрии», § 44).
67. Европейский Суд также отмечает, что в число этих гарантий входит наличие «эффективного контроля» за действиями, посягающими на статью 8 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ламбер против Франции» (Lambert v. France) от 24 августа 1998 г., § 34, Reports of Judgments and Decisions 1998-V).
68. Наконец, Европейский Суд напоминает, что защита профессиональной тайны переписки между адвокатом и его клиентом является прежде всего следствием права клиента не свидетельствовать против себя (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Андре и другие против Франции», § 41), и что данная переписка, следовательно, пользуется усиленной защитой (см. Постановление Европейского Суда по делу «Мишо против Франции» (Michaud v. France), жалоба № 12323/11, § 117 — 118, ECHR 2012, с приведенными ссылками).
(b) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
(i) Имело ли место вмешательство
69. В настоящем деле компании-заявительницы жаловались главным образом на обыск и выемку электронных документов — компьютерных файлов и электронной переписки некоторых их сотрудников, а именно сообщений, относящихся к конфиденциальным и присущих отношениям между адвокатом и его клиентом.
70. В соответствии со своей прецедентной практикой Европейский Суд считает, что оспариваемые действия действительно представляют собой вмешательство в осуществление прав, гарантированных статьей 8 Конвенции. Более того, власти Франции этого не оспаривали.
(ii) Правовая основа и цель вмешательства
71. Европейский Суд считает, что подобное вмешательство было «предусмотрено законом», поскольку обыски и выемки, о которых идет речь, регулировались статьей L. 450-4 Торгового кодекса во взаимосвязи с положениями статьи 56 Уголовно-процессуального кодекса (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Сосьете Каналь Плюс“ и другие против Франции», § 52). Кроме того, компании-заявительницы жаловались не на отсутствие правовой основы, а на отсутствие соразмерности и необходимости оспариваемых мер с учетом обстоятельств настоящего дела.
72. С другой стороны, вмешательство в право на жилище и тайну переписки заявителей было направлено на поиски улик и доказательств существования незаконных соглашений. Следовательно, по смыслу пункта 2 статьи 8 Конвенции оно преследовало одновременно следующие цели: «экономическое благосостояние страны» и «предотвращение совершений преступлений» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Сосьете Кола Эст“ и другие против Франции», § 44, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Сосьете Каналь Плюс“ и другие против Франции», § 53).
73. Остается рассмотреть вопрос о том, было ли вмешательство соразмерным и необходимым для достижения вышеуказанных целей.
(iii) Необходимость в демократическом обществе
74. Как и в своем упоминавшемся выше Постановлении по делу «Компания „Сосьете Каналь Плюс“ и другие против Франции» (см. § 55), Европейский Суд в первую очередь отмечает, что проведенные в помещениях компаний-заявительниц обыски имели цель найти доказательства наличия ограничивающих свободную конкуренцию практик, которые могли быть вменены заявителям и поэтому не представляются сами по себе несоразмерными с точки зрения требований статьи 8 Конвенции. Кроме того, Европейский Суд вновь повторяет свои выводы, согласно которым оспариваемая внутригосударственная процедура предусматривала ряд гарантий, и по данному вопросу ссылается на свое упоминавшееся выше Постановление по делу «Компания „Сосьете Каналь Плюс“ и другие против Франции» (см. § 56 — 57).
75. Тем не менее конкретный вопрос, поставленный в настоящем деле, заключается в том, были ли эти гарантии применены практически и реально, а не теоретически и иллюзорно, в частности, в отношении большого количества изъятых электронных документов и электронной переписки, а также в отношении усиленных требований к защите конфиденциальности, присущей переписке между адвокатом и его клиентом.
76. В настоящем деле Европейский Суд, так же как и власти Франции, считает, что следователи попытались ограничить свои обыски и производить выемки только документов, имеющих отношение к объекту расследования. Кроме того, Европейский Суд не согласен с доводами компаний-заявительниц о том, что они не имели возможности идентифицировать документы, изъятые по результатам оспариваемых действий. В этой связи Европейский Суд отмечает, что достаточно точный перечень с указанием имен файлов, их расширения, источника происхождения и их цифровой подписи был составлен и передан компаниям-заявительницам вместе с копиями изъятых документов. Таким образом, Европейский Суд считает, что произведенные выемки не могут быть квалифицированы как «массовые и неизбирательные».
77. С другой стороны, Европейский Суд находит, что выемки касались большого количества электронных документов, включая всю профессиональную электронную переписку некоторых сотрудников компаний-заявительниц. Вместе с тем представляется неоспоримым факт того, что эти документы и переписка содержали ряд файлов и информацию, относящихся к конфиденциальности, присущей отношениям между адвокатом и его клиентом. В этой связи Европейский Суд отмечает, что в своих ответных возражениях, поданных судье по вопросам заключения под стражу и освобождения, Главное управление по вопросам конкуренции, потребления и борьбы с мошенничеством прямо указало, что оно не возражает против возврата документов, охраняемых профессиональной тайной.
78. Европейский Суд отмечает также, что во время проведения оспариваемых действий компании-заявительницы не могли ни ознакомиться с содержанием изъятых документов, ни обсудить целесообразность их выемки. Между тем, по мнению Европейского Суда, в отсутствие возможности предотвратить выемку документов, не относящихся к объекту расследования, и a fortiori документов, относящихся к конфиденциальности, присущей отношениям между адвокатом и его клиентом, заявители должны иметь возможность оценить a posteriori практически и реально ее законность. Средство правовой защиты, подобное тому, что предусмотрено статьей L. 450-4 Торгового кодекса, должно позволить им добиться в случае необходимости возврата соответствующих документов или гарантий их полного удаления, если речь идет о копиях компьютерных файлов.
79. В отношении данного вопроса Европейский Суд полагает, что судье, рассматривающему мотивированные заявления об изъятии конкретных определенных документов, не имеющих отношения к расследованию или относящихся к конфиденциальности, присущей отношениям между адвокатом и его клиентом, следует принять решение об их судьбе по итогам практической проверки соразмерности и в случае необходимости вынести постановление об их возврате. Тем не менее Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле компании-заявительницы воспользовались предусмотренным законом средством правовой защиты перед судьей по вопросам заключения под стражу и освобождения, однако судья, хотя и рассматривал возможность наличия среди изъятых следователями документов исходящей от адвоката корреспонденции, но ограничился оценкой законности формальной основы оспариваемых выемок, не прибегая к необходимому конкретному рассмотрению.
80. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд считает, что выемки, проведенные по местонахождению компаний-заявительниц, при обстоятельствах настоящего дела были несоразмерны преследуемой цели.
81. Таким образом, имело место нарушение статьи 8 Конвенции.
IV. Применение статьи 41 Конвенции
82. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
83. Компания «Винчи Конструксьон Франс» намеревалась оставить за собой право обратиться за компенсацией в случае обвинительных приговоров, которые в будущем могли быть вынесены в отношении нее на основе незаконно изъятых документов, и требовала на настоящем этапе выплаты 8 000 евро в качестве компенсации причиненного ей морального вреда.
84. Компания «Жэ-Тэ-Эм Жени Сивиль э Сервис (Жэ-Тэ-Эм Жэ-Сэ-Эс)» просила выплатить ей 100 000 евро в качестве компенсации причиненного ей морального вреда вследствие посягательства на ее репутацию злоупотреблениями, жертвой которых она стала.
85. Власти Франции возражали против этих требований на основании того, что материальный ущерб компании «Винчи Конструксьон Франс» является чисто гипотетическим, а также ввиду отсутствия обоснования морального вреда, на который ссылались компании-заявительницы.
86. В настоящем деле, учитывая всего лишь возможный характер материального ущерба, упоминаемого компанией «Винчи Конструксьон Франс», Европейский Суд отклоняет это требование.
87. Европейский Суд также считает, что факт установления нарушения в настоящем Постановлении сам по себе является достаточной справедливой компенсацией любого причиненного компаниям-заявительницам морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
88. Компания «Винчи Конструксьон Франс» также требовала выплаты 16 896,31 евро в качестве возмещения судебных расходов и издержек, понесенных в судах Франции, и 106 054,82 евро в качестве возмещения судебных расходов и издержек, понесенных при разбирательстве дела в Европейском Суде.
89. Компания «Жэ-Тэ-Эм Жени Сивиль э Сервис (Жэ-Тэ-Эм Жэ-Сэ-Эс)» требовала выплатить 106 812,07 евро в качестве возмещения судебных расходов и издержек, понесенных в судах Франции, и 33 748,03 евро в качестве возмещения судебных расходов и издержек, понесенных при разбирательстве дела в Европейском Суде.
90. Власти Франции возражали против этих требований на основании того, что они являлись неразумными и не были оправданы необходимостью предотвратить или исправить предполагаемые нарушения Конвенции. Власти Франции пришли к выводу, что присужденная в этой связи сумма не должна превышать 5 000 евро в качестве возмещения судебных расходов, понесенных в судах Франции, и столько же в качестве возмещения судебных расходов, понесенных в ходе рассмотрения дела в Европейском Суде.
91. Согласно прецедентной практике Европейского Суда заявитель имеет право на компенсацию судебных расходов и издержек, если будет доказано, что они были понесены в действительности, были необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле, принимая во внимание предоставленные ему документы и свою прецедентную практику, Европейский Суд считает разумным присудить каждой компании-заявительнице 15 000 евро в качестве возмещения судебных расходов и издержек, понесенных в рамках рассмотрения дел в судах Франции и Европейском Суде.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
92. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
решил единогласно объединить жалобы для рассмотрения в одном производстве;
-
решил единогласно объединить рассмотрение предварительного возражения государства-ответчика о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты с рассмотрением дела по существу и отклонил его;
-
объявил единогласно жалобы на нарушение пункта 1 статьи 6 и статьи 8 Конвенции в частях, касающихся средства правовой защиты против разрешения на проведение обысков и выемок, а также осуществления этих действий, приемлемыми для рассмотрения по существу, а в остальной части — неприемлемыми;
-
постановил единогласно, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции;
-
постановил единогласно, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;
-
постановил шестью голосами «за» при одном — «против», что факт установления нарушения сам по себе является достаточной справедливой компенсацией причиненного заявителям морального вреда;
a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить каждой из компаний-заявительниц 15 000 евро (пятнадцать тысяч евро), а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму, в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на французском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 2 апреля 2015 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Марк ВИЛЛИГЕР
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагается особое мнение судьи Боштьяна Зупанчича, к которому присоединяется судья Винсент де Гаэтано.
СОВПАДАЮЩЕЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ БОШТЬЯНА ЗУПАНЧИЧА, К КОТОРОМУ ПРИСОЕДИНЯЕТСЯ СУДЬЯ ВИНСЕНТ ДЕ ГАЭТАНО
Мы совершенно согласны с резолютивной частью настоящего Постановления. Наше совпадающее мнение, однако, преследует цель прояснить некоторые вопросы сравнительного права, особенно в области конституционного права. Вопрос, поставленный в настоящем деле, касается условий проведения обысков и выемок в помещениях подозреваемого: это то, что в американском праве затрагивает ограничения, предусмотренные Четвертой поправкой к Конституции <*>, что и объясняет сравнительный подход к проблеме.
<*> «Право народа на охрану личности, жилища, бумаг и имущества от необоснованных обысков и арестов не должно нарушаться. Ни один ордер не должен выдаваться иначе, как при наличии достаточного основания, подтвержденного присягой или торжественным заявлением; при этом ордер должен содержать подробное описание места, подлежащего обыску, лиц или предметов, подлежащих аресту» (Четвертая поправка к Конституции Соединенных Штатов Америки). Источник перевода на русский язык: http://photos.state.gov/libraries/adana/30145/publications-other-lang/RUSSIAN.pdf. Автор настоящего особого мнения в сноске приводит перевод Четвертой поправки к Конституции Соединенных Штатов Америки на французский язык; автор Ж.-П. Лассаль (J.-P. Lassalle) // http://www.ladocumentationfrancaise.fr/dossiers/election-presidentielle-americaine-2008/constitution-americaine.shtml (примеч. переводчика).
Первый вопрос касается особых обстоятельств и уважительной причины (обоснованного подозрения) как предпосылок для проведения обыска и выемки, подтверждающих обвинение доказательств, в настоящем деле - компьютера и документов.
В § 6 и 7 настоящего Постановления имеется описание вынесенного судьей по вопросам заключения под стражу и освобождения постановления о разрешении на проведение обыска помещений компании-заявительницы и выемки соответствующих документов, электронных сообщений и так далее: «[к]роме того, судья по вопросам заключения под стражу и освобождения разрешил производство обысков и выемок только в помещениях конкретных компаний и только в отношении их деятельности в области строительства и реконструкции медицинских учреждений» (см. § 8 настоящего Постановления). Постановление не объясняет нам, в какой степени это разрешение судьи по вопросам заключения под стражу и освобождения было ограничено, а также на каких уважительных мотивах оно основывалось. Для необходимости аргументации предположим, тем не менее, что имелись достаточно надежные и обоснованные подозрения полагать, что правонарушение, о котором идет речь, было действительно совершено.
Обоснованные подозрения, несомненно, должны быть изложены a priori, то есть представители Главного управления по вопросам конкуренции, потребления и борьбы с мошенничеством не могут обосновать a posteriori свое вторжение в частную сферу компаний-заявительниц тем, что, оказавшись в помещениях и проведя обыск и выемку, они бы нашли подтверждающие обвинение доказательства. В противном случае речь шла бы о «выуживании информации» (fishing expedition).
Другими словами, необходимо предварительно обосновывать обыск, поскольку каждый в принципе должен быть защищен от любого вмешательства государства в свою частную сферу. Таким образом, вмешательство оправдано, когда подозрение уже является «обоснованным», то есть когда существует весьма высокая вероятность того, что подозреваемый уже нарушил закон.
Следовательно, это и только это подозрение оправдывает последующее вмешательство органов власти. Второй параграф статьи L. 450-4 Торгового кодекса предусматривает следующее: «[с]удья должен удостовериться, что поданное ему ходатайство о разрешении обосновано; такое ходатайство должно содержать всю соответствующую информацию, имеющуюся в распоряжении заявителя и которая может оправдать проведение обыска» (курсив добавлен нами).
Статья 56 Уголовно-процессуального кодекса, по-видимому, не предусматривает условия об обоснованном подозрении, которое должно было бы быть 1) a priori <*>, 2) конкретным <**>, 3) специфичным и 4) сформулированным <***>, чтобы позволить судье предварительно иметь в своем распоряжении фактическую информацию, а не только догадки органа власти, осуществляющего вмешательство. Если судья не располагает данной информацией, тогда такое решение принимает полиция, и судебная защита отсутствует. Для необходимости аргументации предположим, однако, что эти предпосылки были, тем не менее, удовлетворены до проведения Главным управлением по вопросам конкуренции, потребления и борьбы с мошенничеством проблематичного обыска.
<*> См. Решение Верховного суда США по делу «Генри против Соединенных Штатов» от 23 ноября 1959 г., 361 U.S. 98 (1959) (Henry v. United States [13 mars 2015], 361 U.S. 98 (1959)) (см.: http://caselaw.findlaw.com/us-supreme-court/361/98.html (примеч. переводчика)).
<**> См. Решение Верховного суда США по делу «Дрейпер против Соединенных Штатов» от 26 января 1959 г., 358 U.S. 307 (1959) (Draper v. United States, 358 U.S. 307 (1959)), а также: Sherry F. Colb. Probabilities in Probable Cause and Beyond: Statistical Versus Concrete Harms [13 mars 2015], 73 // Law and Contemporary Problems 69 (2010) (см.: http://scholarship.law.cornell.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=1801&context=facpub (примеч. переводчика)).
<***> См. Решение Верховного суда США по делу «Терри против Огайо» от 10 июня 1968 г., 392 U.S. 1 (1968) (Terry v. Ohio [13 mars 2015], 392 U.S. 1 (1968)) (см.: http://www.acluohio.org/archives/cases/terry-v-ohio, http://caselaw.findlaw.com/us-supreme-court/392/1.html (примеч. переводчика)).
В то же время в ходе обыска уже на месте его проведения возникает вопрос о пределах поиска доказательств, непосредственно разрешенного в настоящем деле постановлением о проведении выемки и обыска, вынесенным судьей по вопросам заключения под стражу и освобождения.
Если разыскивается конкретное доказательство в конкретном месте, всегда, разумеется, действовало правило о том, что полиция может проводить обыск только там, где это доказательство предположительно находится. Например, если бы полиция должна была найти ружье, то ей бы не разрешалось обыскивать маленькие ящики, где оружие не могло быть спрятано. В случае нарушения этого правила полученные доказательства, например, обнаруженные в месте проведения обыска наркотики, не могли быть приобщены к делу в силу правила об их исключении из доказательств.
Из этого правила, впрочем, есть исключение. Если во время законного поиска определенного доказательства полиция случайно находит доказательство совершения другого правонарушения, то вступает в действие так называемый принцип предметов, находящихся у всех на виду (plain view doctrine): любой предмет, найденный потому, что он был у всех на виду, является допустимым доказательством совершения правонарушения, о котором идет речь, или любого другого. Субъективным дополнением принципа предметов, находящихся у всех на виду, является так называемое случайное обнаружение (inadvertent discovery), то есть полиция должна доказать, что обнаружение доказательства, о котором идет речь, не было предусмотрено и произошло, таким образом, «случайно».
Как и в настоящем деле, данные критерии очень сложно применить. Об обысках и выемках компьютеров и относящихся к ним документов написано немало научных статей <*>, а в некоторых странах специальные подразделения сотрудников были обучены применению выборочных критериев, определяющих, что может стать законным доказательством, а что нет.
<*> См., например: Orin S. Kerr. Searches and Seizures in a Digital World // 119 Harvard Law Review 531 (2005); Allison Bonelli. Computer Searches in Plain View: An Analysis of the Ninth Circuit Decision in United States Comprehensive Drug Testing, Inc.[13 March 2015], 13:3 // Journal of Constitutional Law 759 (2011)). См. также статью «Searching and Seizing Computers and Obtaining Electronic Evidence in Criminal Investigations», опубликованную Управлением по юридическому образованию (Office of Legal Education) Исполнительного бюро органов Прокуратуры Соединенных Штатов (Executive Office for United States Attorneys), с которой можно ознакомиться по адресу: http://www.justice.gov/criminal/cybercrime/docs/ssmanual2009.pdf
В § 11 настоящего Постановления указано следующее: компании-заявительницы утверждали, «что проведенные выемки носили массовый и беспорядочный характер и охватывали несколько тысяч электронных документов, а также электронную переписку нескольких человек, и что многие изъятые документы не имели отношения к расследованию или подпадали под действие конфиденциальности, присущей отношениям между адвокатом и его клиентом, и при этом не был составлен достаточно точный перечень изъятых документов. Кроме того, компании-заявительницы утверждали, что они не имели возможности ознакомиться с содержанием документов до их изъятия и возразить, таким образом, против выемок. Компании-заявительницы просили отменить обыски и выемки, в противном случае вернуть необоснованно изъятые документы».
Именно в этом, на наш взгляд, и заключается проблема данной категории дел, и, конечно, установленное Кассационным судом Франции соблюдение вышеупомянутых положений Уголовно-процессуального и Торгового кодексов ее, к сожалению, не решает. Таким образом, мы не знаем, являлись ли полученные доказательства точно и конкретно теми доказательствами, которые Главному управлению по вопросам конкуренции, потребления и борьбы с мошенничеством было разрешено судьей по вопросам заключения под стражу и освобождения найти и собрать.
Предварительный вопрос заключается, следовательно, не в том, имело ли место или нет нарушение статьи 8 Конвенции. Основная проблема заключается в том, являются ли хоть немного возможными, как в настоящем деле, поиск и выемка надлежащим образом отобранных доказательств. Доктрина приравнивает поиск и выемку компьютерных данных к поиску и выемке доказательств по местонахождению или в любом другом «вместилище» (container). Ведутся дискуссии вокруг «идеального инструмента [программирования]», передовой технологии, которая позволяла бы благодаря алгоритму точно и заранее определять, что может быть изъято из компьютера, а что нет. К сожалению, представляется, что подобный инструмент еще не существует, вследствие чего высокоспециализированное подразделение компьютерных экспертов может провести несколько недель и даже месяцев, изучая электронные данные любого изъятого компьютера.
Очевидно, что в ходе такого изучения другие подтверждающие обвинение доказательства могут оказаться «у всех на виду», а это означает, что они тоже станут допустимыми доказательствами.
Законодательство Франции и прецедентная практика Европейского Суда не придерживаются пока еще принципа «предметов, находящихся у всех на виду», в основе которого лежит приверженность американцев конституционной защите, предусмотренной Четвертой поправкой к их Конституции. Поэтому большое количество судебных решений и научных статей обсуждают ту же проблему, что и в настоящем деле, а также в деле «Компания „Сосьете Каналь Плюс“ и другие против Франции», упомянутом в качестве источника законодательства Франции в § 15 настоящего Постановления. Аналогичным образом § 16 настоящего Постановления ссылается на дело «Андре и другие против Франции» ( André and Others v. France), в котором возникла в некоторой степени схожая и присущая настоящему делу проблема защиты конфиденциальности отношений между адвокатом и его клиентом.
Данный вопрос крайне сложен и обширен. Он даже не может быть резюмирован, а тем более исследован в особом мнении. На наш взгляд, прецедентная практика Европейского Суда должна занять четкую позицию по таким ситуациям, в которых граница между законным обыском, основанным на законном разрешении, и «выуживанием информации» остается неточной и размытой.