Статья 56-1Постановление ЕСПЧ от 24.07.2008

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой (N 18603/03), поданной 11 июня 2003 г. в Европейский суд против Французской Республики гражданином этого государства Марком Андре (Marc {Andre}) и французским юридическим лицом — профессиональным объединением «Андре, Андре и партнеры» ({Andre, Andre et Associes}) (далее — заявители) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

2. Интересы заявителей в Европейском суде представлял Ф.-А. Бриар (F.-H. Briard), адвокат при Государственном Совете Франции и Кассационном суде Франции. Власти Франции в Европейском суде были представлены Уполномоченным Франции при Европейском суде по правам человека Э. Бельяр (E. Belliard), директором Правового департамента Министерства иностранных дел Франции.

3. 28 февраля 2006 г. Европейский суд коммуницировал жалобу властям Франции. На основании положений пункта 3 статьи 29 Конвенции он принял решение об одновременном рассмотрении жалобы по вопросу приемлемости и по существу.

ФАКТЫ

A. Обстоятельства дела

4. В качестве адвоката и адвокатской компании заявители были уполномочены акционерным обществом «Клиника Ле Рош Клер» (Clinique Les Roches Claires) оказывать правовую помощь и представлять его интересы в ходе проведения налоговой проверки компании в период с 1 января 1997 г. по 31 декабря 2000 г. на основании уведомления о проверке от 10 июля 2000 г.

5. 12 июня 2001 г. налоговый орган в соответствии с положениями статьи L.16B Налогового процессуального кодекса Франции (livre des {procedures} fiscales) подал запрос председателю суда большой инстанции г. Марселя (Marseille) о разрешении на использование права на осмотр и наложение ареста на имущество в ходе проверки положения дел компании «Клиника Ле Рош Клер» для получения бухгалтерских, юридических и коммерческих документов, подтверждающих некоторые декларации, в связи с предположением о мошеннических действиях (завышение расходов, торговые операции без оформления фактур и фиктивные операции).

6. Постановлением от этой же даты председатель суда разрешил должностным лицам в сопровождении сотрудников судебной полиции, приступить к необходимым осмотрам и выемке с целью сбора доказательств совершения преступных действий в отдельных местах, где могли находиться документы и носители информации, относящиеся к предполагаемому мошенничеству, в частности, по рабочему адресу заявителей в связи с тем, что у них имелись полномочия оказывать правовую помощь и представлять интересы компании «Клиника Ле Рош Клер» и предполагалось, что в этом качестве у них могли храниться документы, иллюстрирующие предполагаемое правонарушение их клиента.

7. Судья разрешил провести только один осмотр, назначив 20 июня 2001 г. в качестве последней даты для его проведения и 30 июня 2001 г. — для представления протокола о совершенных операциях.

8. 13 июня 2001 г. одновременно были проведены осмотры в помещениях, указанных в Постановлении суда большой инстанции г. Марселя. Осмотр, проводившийся по рабочему адресу заявителей четырьмя налоговыми агентами, продолжался с 7:30 до 13:10 в присутствии первого заявителя, председателя коллегии адвокатов г. Марселя и сотрудника судебной полиции. В связи с этим первый заявитель получил копию Постановления от 12 июня 2001 г.

9. Протокол осмотра, акт выемки и опись были составлены и подписаны присутствующими. Было изъято 66 документов. Среди них рукописные записи и документ с рукописными пометками, составленный первым заявителем, в отношении которых председатель коллегии адвокатов специально отметил, что речь шла о личных документах адвоката, которые, таким образом, относятся к абсолютной профессиональной тайне и не могут являться предметом выемки. Первый заявитель проявил сдержанность в отношении хода осмотра, при этом он сделал несколько замечаний, которые были внесены в протокол. Он получил копию протокола, а также копии изъятых документов.

10. В течение пяти дней заявители подали кассационную жалобу в установленный законом срок. В подробном письменном объяснении они выдвинули два довода о неправомерности осмотра и выемки. В частности, они указали, ссылаясь на профессиональную тайну и права защиты, что документы, переданные клиентом своему адвокату, и их переписка не могут быть изъяты, если целью обыска не является сбор доказательств участия адвоката в совершении правонарушения. Они также отметили отсутствие в постановлении о разрешении осмотра, вынесенном председателем Суда большой инстанции, точного указания в отношении обязательного присутствия во время осмотра председателя коллегии адвокатов или уполномоченного им представителя.

11. Постановлением от 11 декабря 2002 г. Кассационный суд Франции отклонил жалобу заявителей. Относительно отсутствия указания о присутствии председателя коллегии адвокатов Кассационный суд Франции указал, что постановление о разрешении осмотра не должно предписывать мер, необходимых для соблюдения профессиональной тайны, возможных нарушений этой тайны, отметив контроль за правомерностью проводимых действий, а не контроль за правомерностью вынесения разрешения. В отношении выемки оспариваемых документов Кассационный суд Франции счел, что профессиональная тайна адвокатов не является препятствием для проведения осмотра их помещений и выемки хранящихся у них документов в связи с тем, что согласно информации, представленной компанией-заявителем, у суда имелись достаточные основания для предположений, упомянутых в его постановлении.

B. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика

1. Налоговый процессуальный кодекс Франции

12. Соответствующие положения Налогового процессуального кодекса Франции, применимого на момент событий, предусматривали следующее:

Статья L16B

«Если судебный орган, в который обратилась налоговая служба, считает, что имеются достаточные основания предполагать, что налогоплательщик уклоняется от установления или уплаты подоходного налога, налога на прибыль или налога на добавленную стоимость посредством осуществления покупок или продаж без оформления фактур, использования или выдачи фактур или документов, не относящихся к действительно совершенным операциям, или умышленном непредставлении и без проведения записи по счетам или умышленном предоставлении и проведении недостоверных или фиктивных записей в бухгалтерских документах, ведение которых предусмотрено Налоговым кодексом, он может на основании положений, предусмотренных в разделе II, разрешить сотрудникам налоговым органов, имеющим, как минимум, чин инспектора, и уполномоченным для этой цели генеральным директором налогового органа, розыск доказательств этих правонарушений посредством проведения осмотров любых помещений, в том числе частных, в которых могут храниться документы и предметы, относящиеся к этому правонарушению, и их выемку.»

II. Каждый осмотр должен быть санкционирован постановлением судьи, ответственного за вопросы содержания под стражей и освобождения из-под нее суда большой инстанции, к компетенции которого относятся места осмотра.

Судья должен точно удостовериться, что представленный на его рассмотрение запрос о разрешении является обоснованным; этот запрос должен содержать всю информацию, которая имеется в распоряжении налогового органа и которая может послужить основанием для проведения осмотра.

Постановление должно содержать:

• при необходимости указание о полномочиях председателя суда большой инстанции;
• адрес помещения, в котором может проводиться осмотр;
• имя и должность уполномоченного сотрудника налогового органа, который ходатайствует и получает разрешение на проведение осмотра.

Судья должен мотивировать свое решение указанием фактических и правовых оснований, которые он принимает во внимание и которые дают возможность предполагать в конкретном деле наличие правонарушений, поиск доказательств которых производится.

Если в ходе осмотра уполномоченные сотрудники налоговых органов обнаруживают существование сейфа в кредитном учреждении, владельцем которого является наниматель помещения, в котором производится осмотр, и в котором могут находиться документы и предметы, относящиеся к указанным правонарушениям, они могут на основании разрешения, выданного судьей, вынесшего постановление, незамедлительно приступить к осмотру содержания этого сейфа. Запись о таком разрешении делается в протоколе, предусмотренном в разделе IV.

Осмотр и выемка документов проводятся под руководством и контролем судьи, который выдал на это разрешение. В этих целях он дает все необходимые инструкции сотрудникам, которые участвуют в совершении этих действий.

Он назначает сотрудника судебной полиции, уполномоченного присутствовать при совершении этих действий и информировать об их проведении.

Если судья сочтет целесообразным, он может лично присутствовать в помещениях во время проведения осмотра.

В любое время он может принять решение о временном прекращении или прекращении осмотра.

Уведомление о постановлении производится в устной форме на месте во время осмотра нанимателя помещения или его представителя, который получает полную копию постановления под расписку или отметку об ознакомлении в протоколе, предусмотренном в разделе IV. В отсутствие нанимателя помещения или его представителя уведомление о постановлении производится после завершения осмотра заказным письмом с уведомлением о вручении. Датой уведомления считается дата получения, указанная в уведомлении о вручении.

При отсутствии получения уведомление о постановлении производится в соответствии с положениями статьи 550 и последующих Уголовно-процессуального кодекса.

Срок и условия обжалования указываются в акте об уведомлении и вручении.

Постановление, указанное в первом абзаце настоящей статьи, может быть обжаловано только путем подачи кассационной жалобы в соответствии с положениями, предусмотренными Уголовно-процессуальным кодексом; такая кассационная жалоба не приостанавливает действие постановления. Сроки подачи кассационной жалобы начинают течь с даты уведомления или вручения постановления.

III. Осмотр может проводиться с 6:00 до 20:00 в присутствии нанимателя помещений или его представителя; в случае невозможности их присутствия сотрудник судебной полиции привлекает двух свидетелей из числа лиц, не находящихся в его подчинении и не являющихся сотрудниками налоговых органов.

Представителей налогового органа, упомянутых в разделе I, могут сопровождать другие сотрудники налоговых органов, уполномоченные на тех же условиях, что и инспекторы.

Только уполномоченные представители налогового органа, наниматель помещений или его представитель и сотрудник судебной полиции могут ознакомиться с изъятыми документами и предметами.

Сотрудник судебной полиции наблюдает за соблюдением профессиональной тайны и прав защиты в соответствии с положениями третьего абзаца статьи 56 Уголовно-процессуального кодекса с учетом статьи 58 этого Кодекса.

IV. Протокол об условиях и ходе операции, в котором указываются сведения о проведенных осмотрах, составляется на месте сотрудниками налоговых органов. При необходимости к нему прилагается опись изъятых документов и предметов. Протокол и опись подписываются сотрудниками налоговых органов и сотрудником судебной полиции, а также лицами, указанными в первом абзаце раздела III; в случае отказа кого-либо из них подписать данные документы в протоколе делается соответствующая запись.

Если составление описи на месте связано с затруднениями, изъятые документы и предметы должны быть опечатаны. Наниматель помещений или его представитель уведомляются о том, что они могут присутствовать при снятии печатей, которое проводится в присутствии сотрудника судебной полиции; при этом составляется опись.

V. После составления документов оригиналы протокола и описи направляются судье, который выдал разрешение на проведение осмотра; копия этих документов передается нанимателю помещений или его представителю.

Изъятые документы и предметы подлежат возврату нанимателю помещений через шесть месяцев после проведения осмотра; при этом если возбуждено уголовное преследование, разрешение на их возврат выдается соответствующим судебным органом.

VI. Налоговый орган может предъявлять налогоплательщику полученные сведения только после возврата изъятых документов и предметов или их воспроизведения и использования процедур контроля, указанных в первом и втором абзацах статьи L.47».

2. Уголовно-процессуальный кодекс Франции

13. Соответствующие положения Уголовно-процессуального кодекса Франции, применимые на момент событий, предусматривают следующее:

Часть 3 статьи 56

«При этом [сотрудник судебной полиции] обязан предварительно принять все необходимые меры для обеспечения соблюдения профессиональной тайны и права на защиту».

«Обыск в кабинете адвоката или его жилище может производиться только мировым судьей и в присутствии председателя коллегии адвокатов или его представителя. Только мировой судья и председатель коллегии адвокатов или его представитель вправе ознакомиться с обнаруженными в ходе обыска документами до их возможной выемки.»

Председатель коллегии адвокатов или его представитель могут возразить против выемки документа, которую намерен совершить мировой судья, если он сочтет, что такая выемка является неправомерной. В таком случае документ должен быть опечатан в закрытом виде. Эти операции фиксируются в протоколе с указанием возражений, которые приведены председателем коллегии адвокатов или его представителя и не подлежат включению в материалы разбирательства. Если в ходе обыска были изъяты другие документы, выемка которых не была оспорена, об этом составляется отдельный протокол, предусмотренный статьей 57 настоящего Кодекса. Этот протокол, а также документы, опечатанные в закрытом виде, незамедлительно передаются судье, ответственному за вопросы содержания под стражей и освобождения из-под нее с оригиналом или копией материалов разбирательства.

В течение пяти дней после получения этих материалов судья, ответственный за вопросы содержания под стражей и освобождения из-под нее, выносит постановление в отношении возражений, которое не подлежит обжалованию.

С этой целью он заслушивает мирового судью, который проводил обыск и, при необходимости, прокурора Республики, а также адвоката, в кабинете или жилище которого был проведен обыск, и председателя коллегии адвокатов или его представителя. Он может снять печать в присутствии этих лиц.

Если он считает, что изымать документ не следовало, судья, ответственный за вопросы содержания под стражей и освобождения из-под нее, предписывает немедленный возврат изъятых документов, а также уничтожение протокола о проведенных операциях и, при необходимости, уничтожение любых ссылок на этот документ или его содержание, которые могут фигурировать в материалах разбирательства.

В противном случае он предписывает включение опечатанных документов и протокола в материалы разбирательства. Это решение не исключает возможности для сторон в дальнейшем подать жалобу о признании недействительным выемки в зависимости от обстоятельств дела в суд или следственную палату».

14. Статья 66-5 Закона от 31 декабря 1971 г. № 71-1130 (с изменениями, внесенными Законом от 11 февраля 2004 г. № 2004-130) предусматривает следующее:

«В любых делах, какова бы ни были область правовой помощи или защиты, материалы, направленные адвокатом его клиенту или предназначенные для клиента, переписка между клиентом и его адвокатом, между адвокатом и его коллегами, за исключением, в последнем случае, переписки с пометкой „официально“, записи бесед и в более широком плане, все документы по материалам дела составляют профессиональную тайну».

15. Кассационный суд Франции постановил, что выемка переписки между лицом, в отношении которого возбуждено преследование, и его адвокатом может быть предписана и совершена, только если изъятые документы могут явиться доказательством участия адвоката в совершении правонарушения (см., в частности, Постановление коллегии по уголовным делам Кассационного суда Франции от 12 марта 1992 г., Bull. crim., № 112; Постановление коллегии по уголовным делам Кассационного суда Франции от 20 января 1993 г., Bull. crim., № 29; Постановление коллегии по экономическим делам Кассационного суда Франции от 5 мая 1998 г., Bull. IV, № 147; Постановление коллегии по уголовным делам Кассационного суда Франции от 5 октября 1999 г., Bull. crim., № 206; Постановление коллегии по уголовным делам Кассационного суда Франции от 27 июня 2001 г., Bull. crim., № 163). Контроль за соблюдением принципа конфиденциальности обмена информацией между адвокатом и его клиентом не ограничивается выемкой, а распространяется на другие меры, которые могут его затронуть (так, в отношении прослушивания телефонных переговоров частной и/или личной линии адвоката такой мере должно предшествовать точное установление наличия достоверных доказательств участия адвоката в совершении правонарушения: Постановление коллегии по уголовным делам Кассационного суда Франции от 15 января 1997 г., Bull. crim., № 14; Постановление коллегии по уголовным делам Кассационного суда Франции от 8 ноября 2000 г., Bull. crim., № 335; Постановление коллегии по уголовным делам Кассационного суда Франции от 18 января 2006 г., кассационная жалоба № 05-86.447).

a) Постановление Суда Европейских сообществ по делу «АМ энд Европа Лимитед» против Комиссии Европейских сообществ» (AM & S Europe Limited c. Commission des {Communautes europeennes}) (N 155/79) от 18 мая 1982 г.

«18. В связи с не только экономическим, но и правовым взаимопроникновением государств-членов право Сообщества должно учитывать общие принципы и концепции законодательств этих государств в отношении соблюдения конфиденциальности, в частности, при общении адвокатов с их клиентами. Такая конфиденциальность действительно отвечает требованию, значение которого признано всеми государствами-членами, согласно которому любой гражданин должен иметь возможность совершенно свободно обратиться к своему адвокату, чья профессия включает в себя задачу давать независимую юридическую консультацию всем, кто в этом нуждается.»

19. В отношении защиты переписки между адвокатами и их клиентами правопорядок государств-членов позволяет полагать, что принцип такой защиты, как правило, признан, при этом варьируются его сфера и критерии применения...

/.../

21. Однако кроме этих различий национальные законодательства государств-членов обнаруживают существование общих критериев в том, что они защищают в подобных условиях конфиденциальность переписки между адвокатами и клиентами, когда, с одной стороны, речь идет о переписке, которой они обмениваются в рамках и с целью осуществления права на защиту клиента, и, с другой стороны, она распространяется на независимых адвокатов, то есть на адвокатов, не связанных с клиентом служебными отношениями...

/.../

23. В отношении первого из этих условий Регламент... предусматривает обеспечение полного осуществления прав на защиту, необходимым дополнением которого является защита конфиденциальности переписки между адвокатами и клиентами.

24. В отношении второго условия следует уточнить, что требование, касающееся положения и статуса независимого адвоката, который должен дать совет с последующей перепиской, которая может быть защищена, дает начало концепции о роли адвоката, рассматриваемого в качестве сотрудника органов юстиции и призванного совершенно независимо, исходя из высших интересов правосудия, предоставлять правовую помощь, в которой нуждается клиент. Эта защита дублируется профессиональной... дисциплиной. Такая концепция отвечает общим правовым традициям государств-членов и также находит свое место в правопорядке Сообщества...».

b) Постановление Суда Европейских сообществ по делу «Воутерс» (Wouters) (N C-309-99) от 19 февраля 2002 г.

16. В данном деле Суд Европейских сообществ признал специфику профессии адвоката. В своих доводах, представленных 10 июля 2001 г., генеральный адвокат Филипп Леже (Philippe {Leger}), в частности, отметил следующее:

«182. Профессиональная тайна является основой доверительных отношений, который существуют между адвокатом и его клиентом. Она обязывает адвоката не разглашать никакую информацию, которая была ему передана его клиентом, и распространяется ratione temporis на период после окончания его полномочий и ratione personae на всех других лиц. Профессиональная тайна также является „существенной гарантией свободы личности и надлежащего отправления правосудия“, поскольку является частью общественного порядка в большинстве государств-членов».

c) Директива № 91/308/CEE о предотвращении использования финансовой системы в целях отмывания капиталов (sur la {prevention} de l'utilisation du {systeme} financier aux fins du blanchiment de capitaux)

17. Директивой № 91/308/CEE предусмотрено обязательство, налагаемое на адвокатов, информировать компетентные органы о любом факте, который мог бы указывать на отмывание капиталов. В частности, предметом обсуждения при рассмотрении данного вопроса в Суде Европейских сообществ в отношении Директивы № 91/308/CEE и обязательства адвокатов информирования и сотрудничества с органами власти, ответственными за борьбу с отмыванием капиталов, стала особая защита, которой должны пользоваться адвокаты, и возможные исключения для нее.

18. В своем Постановлении от 26 июня 2007 г. (по делу «Объединение франко- и немецкоязычных адвокатских коллегий, Французское объединение адвокатов коллегии г. Брюсселя, Объединение фламандских адвокатских коллегий, Нидерландское объединение адвокатов коллегии г. Брюсселя против Совета министров» (Ordre des barreaux francophones et germanophones, Ordre {francais} des avocats du barreau de Bruxelles, Ordre des barreaux flamands, Ordre {neerlandais} des avocats du barreau de Bruxelles contre Conseil des ministres) № C-305/05) Суд Европейских сообществ признал, что обязательство информирования и сотрудничества с властями, наложенное на адвокатов, не нарушает пункт 1 статьи 6 Конвенции по следующим основаниям:

• эти обязательства «применимы к адвокатам только в ходе подготовки или реализации некоторых операций, главным образом, финансового порядка и недвижимости», то есть в контексте, который не связан с судебным разбирательством;
• кроме того, даже в рамках этих операций с того момента, когда от адвоката требуется осуществлять функции защиты или представительства в суде или предоставлять советы по поводу того, как возбудить или избежать судебного разбирательства, адвокат освобождается от обязательства информирования и сотрудничества (независимо от того, когда была получена информация).

19. Соответствующие положения Рекомендации № R(2000)21 сформулированы следующим образом:

«...Желая способствовать свободе занятия профессией адвоката для усиления правового государства, в котором адвокат участвует именно в роли защиты индивидуальных свобод;»

Сознавая необходимость справедливой судебной системы, гарантирующей независимость адвокатов при осуществлении их профессии без необоснованного ограничения, и не являясь объектом влияний, подстрекательств, давления, угроз или необоснованных прямых или косвенных вмешательств со стороны кого бы то ни было или по каким бы то ни было причинам;

Принцип I — Общие принципы, касающиеся свободы осуществления профессии адвоката

1. Должны быть приняты все необходимые меры для уважения и защиты свободного осуществления профессии адвоката и содействия этому без дискриминации и необоснованного вмешательства властей или общественности, в частности, в свете соответствующих положений Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

/.../

6. Должны быть приняты все необходимые меры для того, чтобы заботиться о защите профессиональной тайны отношений между адвокатами и клиентами. Исключения из этого принципа могут допускаться, только если они соответствуют правовому государству».

20. Соответствующие положения «Основных принципов о роли адвокатов» (приняты восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, прошедшим в г. Гаване (Havana) с 27 августа по 7 сентября 1990 г.) предусматривают следующее:

«16. Правительства обеспечивают, чтобы адвокаты a) могли выполнять все свои профессиональные обязанности в обстановке, свободной от угроз, преследований, неоправданного вмешательства, b) могли совершать поездки и беспрепятственно консультироваться со своими клиентами внутри страны и за ее пределами и c) не подвергались угрозам судебного преследования или экономическим или другим санкциям за любые действия, совершенные в связи с их обязательствами и признанными нормами профессиональной этики.»

/.../

22. Правительства должны обеспечивать конфиденциальный характер любых сношений и консультаций между адвокатами и их клиентами в рамках их профессиональных отношений».

21. Заявители жаловались на то, что процедура осмотра и выемки документов в их профессиональных помещениях представляла собой посягательство на профессиональную тайну и соблюдение прав защиты. Они также указывали, независимо от характера кассационного контроля во Франции, на неэффективность кассационной жалобы как средства правовой защиты в отношении посягательства на их жилище. Они ссылались на пункт 1 и подпункт «c» пункта 3 статьи 6 и статьи 8 и 13 Конвенции, которые в части, применимой к настоящему делу, гласят:

Статья 6

«1. Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом.»

/.../

3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:

/.../

c) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия;

/.../».

Статья 8

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.»

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществлении этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

Статья 13

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в... Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

1. Власти Франции

22. Власти Франции утверждали, что жалоба в части, поданной на основании статьи 6 Конвенции, должна быть отклонена в связи с несовместимостью ratione materiae с положениями Конвенции, поскольку налоговые споры не относятся к сфере применения статьи 6 Конвенции в ее гражданском аспекте (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Ферраццини против Италии» (Ferrazzini v. France), жалоба № 44759/98, ECHR 2001-VII), а ее уголовный аспект не относится к обстоятельствам настоящего дела.

23. По существу дела власти Франции напомнили, что оспариваемая процедура проводилась с согласия судьи, который, как и Кассационный суд Франции, обеспечивал контроль. Кроме того, власти Франции отметили, что, как следует из протокола осмотра, проводившегося в жилище адвоката, во время него связывались с судьей, ответственным за вопросы содержания под стражей и освобождения из-под нее. Власти Франции также указывали, что постановление Кассационного суда Франции не является каким-либо изменением судебной практики, а, напротив, подтверждает уже существующую и устоявшуюся. Они утверждали, что не имело места ни нарушение прав на защиту, ни нарушение профессиональной тайны, а Постановлением Кассационного суда Франции от 11 декабря 2002 г., напротив, установлен справедливый баланс между принципом свободы личности и необходимостью борьбы с налоговыми правонарушениями. Наконец, власти Франции уточнили, что, как отметил суд, заявители были уполномочены оказывать правовую помощь и представлять интересы компании «Клиника Ле Рош Клер» и в этом качестве неоднократно принимали участие в налоговом разбирательстве в отношении их клиента.

24. В связи со статьей 8 Конвенции власти Франции считали, что заявители не исчерпали внутригосударственных средств правовой защиты, поскольку кроме поданной ими кассационной жалобы они располагали другими средствами: первое — на основании статьи 9 Гражданского кодекса Франции, которая гарантирует право на уважение личной жизни; второе — иск о привлечении к ответственности государства, которым они могли установить, например, что государственные служащие превысили свои полномочия и совершили действия, влекущие административную ответственность.

25. По существу жалобы власти Франции не оспаривали наличие вмешательства в право на уважение жилища заявителей, однако уточнили, что такое вмешательство было предусмотрено законом, а именно статьей L.16B Налогового процессуального кодекса Франции, что оно преследовало законные цели, поскольку было направлено на защиту экономического благосостояния страны и предупреждение уголовных правонарушений. Наконец, власти Франции считали, что вмешательство являлось необходимым в демократическом обществе (см. Решение Европейского суда по делу «Кесласси против Франции» (Keslassy v. France), жалоба № 51578/99, ECHR 2002-I). Постановление, которым был санкционирован осмотр жилища заявителя, полностью соответствовало требованиям, установленным национальным законодательством и европейской судебной практикой, и были предоставлены специальные процессуальные гарантии.

26. Наконец, в отношении жалобы в части, поданной на основании статьи 13 Конвенции, власти Франции ссылались на ее идентичность с частью жалобы, поданной на основании статьи 8 Конвенции, и на приведенное национальное законодательство для того, чтобы сделать вывод, что данная часть жалобы является ясно необоснованной, тем более что Конвенция не предполагает обязательства государства по созданию возможности для рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции, и существование единственной возможности обжалования в кассационном порядке соответствует положениям статьи 13 Конвенции. Власти Франции также напомнили, что, как признал Европейский суд, кассационная жалоба является средством правовой защиты, которое должно быть исчерпано (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Сиве против Франции» (Civet v. France), жалоба № 29340/95, ECHR 1999-VI): соответственно, заявители воспользовались средством правовой защиты, которое было им доступно и которое позволяло им исправить ошибки по вопросам права, могущие повлиять на выдачу разрешения на проведение осмотра жилища, а также недостатки, которые могли указывать на недействительность такого решения.

2. Заявители

27. Заявители сочли, что возражения властей Франции не требуют комментариев с их стороны, и подтвердили доводы, изложенные в формуляре их жалобы.

28. По существу дела они утверждали, что Кассационный суд Франции изменил свою предыдущую судебную практику, поскольку сослался на «достаточные предположения налогового правонарушения», не уточнив, в отношении кого существуют такие предположения, в то время как предыдущая практика палаты по уголовным делам требовала установления наличия факта участия адвоката в совершении правонарушения. Заявители сочли, что такая позиция является посягательством на права защиты и, как следствие, на профессиональную тайну адвокатов в свете всех применимых к настоящему делу положений Конвенции.

29. Заявители критиковали возможность проводить обыски или осмотры в жилище адвоката в отсутствие какого-либо предположения о его участии в совершении правонарушения. Кроме того, первый заявитель указал, что являлся просто адвокатом своего клиента, более того, исключительно по спорным вопросам, а не в качестве советника, что предполагает, что в его кабинете находилось определенное количество документов, относящихся к профессиональной тайне и необходимых для защиты интересов компании.

30. Заявители также жаловались на отсутствие эффективного средства правовой защиты, считая, что кассационная жалоба — единственное средство правовой защиты в отношении постановления, вынесенного на основании статьи L.16B Налогового процессуального кодекса Франции, — не является эффективным средством правовой защиты в связи с сутью и пределами контроля, осуществляемого Кассационным судом Франции.

1. Приемлемость жалобы

31. В отношении как возражения властей Франции о неприемлемости жалобы ratione materiae, так и выдвинутого ими довода о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты Европейский суд напомнил, что он уже приходил к выводу о применимости пункта 1 статьи 6 Конвенции и отклонил данные возражения о неприемлемости в подобном деле (см. Постановление Европейского суда по делу «Равон против Франции» (Ravon v. France) от 21 февраля 2008 г., жалоба № 18497/03, § 24 — 26, и 35). Соответственно, возражения, представленные в настоящем деле, также должны быть отклонены.

32. Кроме того, Европейский суд пришел к выводу, что жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Таким образом, Европейский суд объявил жалобу приемлемой для рассмотрения по существу.

2. Существо жалобы

a) Жалоба, поданная на основании статей 6 и 13 Конвенции в связи с отсутствием эффективного судебного контроля

33. При применении в деле, подобном настоящему, пункта 1 статьи 6 Конвенции он является lex specialis по отношению к статье 13 Конвенции: его требования, которые предполагают полный набор гарантий, присущих судебным разбирательствам, являются более строгими, чем требования статьи 13 Конвенции, и поглощают их (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Бруалья Гомес де ла Торре против Испании» (Brualla {Gomez} de la Torre v. Spain) от 19 декабря 1997 г., Reports 1997-VIII, § 41; и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Кудла против Польши» ({Kudla} v. Poland) от 26 октября 2000 г., жалоба № 30210/96, ECHR 2000-XI, § 146). Таким образом, настоящую жалобу следует рассматривать только в свете пункта 1 статьи 6 Конвенции, и, следовательно, определить, имели ли заявители доступ к «суду» для того, чтобы после проведения разбирательства, отвечающего требованиям этого положения, получить решение их «спора».

34. В связи с этим Европейский суд напомнил, что он уже сделал вывод о том, что процедура, предусмотренная и проведенная в соответствии со статьей L.16B Налогового процессуального кодекса Франции, не соответствует требованиям пункта 1 статьи 6 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Равон против Франции», § 28 — 35). Европейский суд не усмотрел никаких оснований, чтобы изменить свое мнение в настоящем деле.

35. Следовательно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.

b) Жалоба, поданная в связи с нарушением профессиональной тайны

36. Прежде всего, Европейский суд напомнил, что понятие «жилище» по смыслу статьи 8 Конвенции может распространяться, например, на деловой офис лица свободной профессии, в частности адвоката (см. Постановление Европейского суда по делу «Нимитц против Германии» (Niemietz v. Germany) от 16 декабря 1992 г., Series A, № 251-B, p. 34, § 30; и Постановление Европейского суда по делу «Ремен и Шмит против Люксембурга» (Roemen and Schmit v. Luxembourg), жалоба № 51772/99, § 64, ECHR 2003-IV).

37. В связи с этим Европейский суд счел, что осмотр, проведенный в кабинете заявителей, и осуществленная выемка документов рассматриваются как вмешательство в осуществление их прав, вытекающих из пункта 1 статьи 8 Конвенции.

38. Европейский суд установил, что подобное вмешательство было «предусмотрено законом». Действительно, статья L.16B Налогового процессуального кодекса Франции предусматривает условия, которые должны соблюдаться при осмотре жилища, и совместное применение положений статей 56 и 56-1 Уголовно-процессуального кодекса Франции прямо направлено на уважение профессиональной тайны и профессионального или личного жилища адвоката. Кроме того, заявители жаловались не на отсутствие законных оснований, а на отсутствие соразмерности и необходимости применения рассматриваемых мер с учетом обстоятельств дела.

39. Вместе с тем, Европейский суд счел, что вмешательство преследовало «законную цель», а именно защиту общественного порядка и предупреждение уголовных правонарушений.

40. В отношении вопроса о «необходимости» такого вмешательства Европейский суд напомнил, что «исключения, предусмотренные в пункте 2 статьи 8 должны толковаться узко, а необходимость их применения в каждом деле должна быть убедительно доказана» (см. Постановление Европейского суда по делу «Кремье против Франции» ({Cremieux} v. France) от 25 февраля 1993 г., Series A, № 256-B, p. 62, § 38; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Ремен и Шмит против Люксембурга», § 68).

41. Европейский суд счел, что обыски и выемки, проводимые у адвоката, бесспорно, являются посягательством на соблюдение профессиональной тайны, которая является основой доверия, существующего между адвокатом и его клиентом. Кроме того, защита профессиональной тайны, в частности, является следствием права клиента адвоката не способствовать установлению своей собственной виновности, что предполагает, чтобы власти стремились обосновать свои доводы, не прибегая к доказательствам, полученным по принуждению или давлению, вопреки воле «обвиняемого» (см. Постановление Европейского суда по делу «J.B. против Швейцарии» (J.B. v. Switzerland) от 3 мая 2001 г., Reports of Judgments and Decisions 2001-III, § 64; см. также среди прочих прецедентов Постановление Европейского суда по делу «Функе против Франции» (Funke v. France) от 25 февраля 1993 г., Series A, № 256-A, § 44).

42. Следовательно, если национальное законодательство предусматривает возможность проведения обысков или осмотров по месту жительства и в кабинете адвоката, они в обязательном порядке должны сопровождаться особыми гарантиями. Также Конвенция не запрещает налагать на адвокатов определенные обязательства, которые могут касаться их отношений с клиентами, в частности, в случаях, когда установлено наличие достоверных доказательств участия адвоката в совершении правонарушения (см. выше § 15), или в рамках борьбы против определенных видов деятельности (см. выше § 17 - 18). Тем не менее, в таком случае необходимо строго ограничить подобные меры, поскольку адвокаты, занимающие центральное место при отправлении правосудия, и их статус посредника между участниками судебного разбирательства и судами позволяет расценивать их как помощников правосудия.

43. В настоящем деле Европейский суд отметил, что осмотр жилища сопровождался специальной процессуальной гарантией, поскольку проводился в присутствии председателя коллегии адвокатов, к которой относились заявители. Кроме того, присутствие председателя коллегии адвокатов и замечания, которые касались соблюдения профессиональной тайны и которые он счел необходимым сделать в отношении изъятых документов, были отмечены в протоколе о проведении процессуального действия.

44. Вместе с тем, в отсутствие судьи, который выдал разрешение на осмотр жилища, присутствие председателя коллегии адвокатов и его определенные возражения не могли помешать фактическому ознакомлению со всеми документами, находившимися в кабинете, а также их выемке. В частности, в отношении выемки рукописных записей, принадлежащих первому заявителю, Европейский суд отметил, что, вне сомнений, речь идет о личных документах адвоката, представляющих профессиональную тайну, как это утверждал председатель Коллегии адвокатов.

45. В то же время Европейский суд отметил, что разрешение на осмотр жилища было сформулировано в общих выражениях, постановление ограничено тем, что было предписано провести осмотры и выемки, необходимые для сбора доказательств совершения преступных действий в отдельных местах, где могли находиться документы и носители информации, относящиеся к предполагаемому мошенничеству, в частности, по рабочему адресу заявителей. В связи с этим должностным лицам и сотрудникам судебной полиции предоставлялись обширные полномочия.

46. Затем, и главным образом, Европейский суд установил, что целью оспариваемого осмотра жилища являлось обнаружение у заявителей, в их единственном качестве адвокатов компании, подозреваемой в налоговых правонарушениях, документов, способных установить предполагаемое правонарушение, и использовать их в качестве обвинения против этой компании. Заявители никогда не являлись обвиняемыми или подозреваемыми в совершении правонарушения или в участии в совершении налогового правонарушения, совершенного их клиентом.

47. Таким образом, Европейский суд отметил, что в настоящем деле в рамках осуществления налоговой проверки компании, являвшейся клиентом заявителей, последние явились предметом проверки налогового органа по единственной причине, поскольку, с одной стороны, у него возникли трудности при проведении упомянутой налоговой проверки и, с другой стороны, с тем, чтобы обнаружить «бухгалтерские, юридические коммерческие документы», которые могли подтвердить подозрения в совершении налогового правонарушения компанией, являвшейся их клиентом.

48. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский суд установил, что с учетом обстоятельств дела проведенные осмотры жилища заявителей и выемки являлись несоразмерными по отношению к преследуемой цели.

49. Следовательно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции.

50. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

51. Заявители потребовали присудить им сумму в размере 30000 евро в качестве компенсации морального вреда.

52. Власти Франции сочли, что сам факт установления нарушения будет являться надлежащей компенсацией морального вреда, предположительно причиненного заявителям, при этом, при необходимости, может быть присуждена только символическая денежная сумма.

53. Европейский суд согласился с мнением властей Франции в отношении компании-заявителя. Вместе с тем, он счел, что самого факта установления нарушения не достаточно для возмещения морального вреда, причиненного заявителю Андре. Исходя из принципа справедливости в соответствии со статьей 41 Конвенции, Европейский суд присудил 5000 евро данному заявителю в этом отношении.

54. Заявители потребовали присудить им компенсацию понесенных ими в целях обеспечения своих интересов расходов. Они представили счет за гонорары на сумму 14352 евро (приблизительно 12000 евро в отношении гонораров и 2352 евро в отношении налога на добавленную стоимость), определенную их представителями за участие в разбирательствах в Кассационном суде Франции и Европейском суде.

55. Власти Франции сочли, что возможная к присуждению сумма не должна превышать 2000 евро.

56. В соответствии с устоявшейся прецедентной практикой Европейского суда заявитель может получить компенсацию судебных расходов и издержек, только если установлено, что они были реальными, понесены по необходимости и являлись разумными в своем размере. Кроме того, если Европейский суд установит нарушение Конвенции, он предоставляет заявителю компенсацию судебных расходов и издержек, понесенных в ходе разбирательств в национальных судах, только в той мере, в какой они были понесены в целях предотвращения или исправления последствий установленного нарушения. Принимая во внимание документы, имеющиеся в его распоряжении, и вышеупомянутые критерии, Европейский суд, исходя из принципа справедливости в соответствии со статьей 41 Конвенции, присудил заявителям совместно 10000 евро в этом отношении.

57. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. объявил жалобу приемлемой для рассмотрения по существу;

2. постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции;

3. постановил, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;

4. постановил,

a) что государство-ответчик должно в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю Андре 5000 (пять тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда, а также заявителям совместно 10000 (десять тысяч) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, включая сумму любых налогов, которые могут быть начислены на присужденные суммы;

b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляются простые проценты в размере предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента;

5. отклонил остальные требования заявителей о справедливой компенсации.

Совершено на французском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 24 июля 2008 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

---