Постановление ЕСПЧ от 07.07.2020

«Дело „Альберт и другие (Albert and Others) против Венгрии“ (жалоба № 5294/14) [рус., англ.]»

[неофициальный перевод] <1>

ДЕЛО «АЛЬБЕРТ И ДРУГИЕ (ALBERT AND OTHERS) ПРОТИВ ВЕНГРИИ» <1> (Жалоба № 5294/14)

Дмитрия Дедова,

Бранко Лубарды,

Стефани Муру-Викстрем,

Пере Пастора Вилановы,

Латифа Гусейнова,

Жольен Шуккинг,

Ладо Чантурии,

Дариана Павли,

Эрика Веннерстрема,

Саадет Юксель, судей,

а также при участии Серена Пребенсена, заместителя Секретаря Большой Палаты Суда,

рассмотрев дело в закрытых заседаниях 18 декабря 2019 г., 28 мая и 5 июня 2020 г.,

вынес в последний указанный день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой № 5294/14, поданной против Венгрии в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданкой Венгрии Йожефнэ Альберт ( Józsefné Albert) и еще 240 гражданами Венгрии, информация о которых указана в Приложении, 10 января 2014 г.

2. Интересы заявителей представлял адвокат И. Гардос ( I.Gárdos ), практикующий в г. Будапеште. Власти Венгрии были представлены их Уполномоченным при Европейском Суде З. Таллоди ( Z.Tallódi ), сотрудником Министерства юстиции Венгрии.

3. Заявители жаловались, в частности, на то, что ограничение, предусмотренное Законом об интеграции 2013 года, их права оказывать влияние на деятельность банков, акционерами которых они являлись, нарушало их право, гарантированное статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции.

4. Жалоба была распределена в Четвертую Секцию Европейского Суда (пункт 1 правила 52 Регламента Европейского Суда). 4 апреля 2017 г. Палата Европейского Суда объявила жалобы заявителей на предполагаемое нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции приемлемыми для рассмотрения по существу и решила объединить рассмотрение дела по существу и двух предварительных доводов властей Венгрии относительно статуса жертв заявителей.

5. Поскольку судья Петер Пачолаи, избранный от Венгрии, заявил самоотвод по делу (пункт 3 правила 28 Регламента Европейского Суда), Председатель Европейского Суда решил назначить судью Роберта Спано, избранного от Исландии, для участия в рассмотрении дела в качестве судьи ad hoc (пункт 4 статьи 26 Конвенции и пункт 1 правила 29 Регламента Европейского Суда).

6. 29 января 2019 г. Палата Европейского Суда в следующем составе Четвертой Секции Суда: Анны Юдковской, Пауло Пинто де Альбукерке, Роберта Спано, Фариса Вехабовича, Юлии Антоанеллы Моток, Карла Ранзони и Марко Бошняка, судей, а также при участии Мариалены Цирли, Секретаря Секции Суда, — вынесла Постановление по настоящему делу. Европейский Суд прекратил производство по делу в отношении заявителей, которые скончались и родственники которых не выразили намерения продолжать рассмотрение жалоб. В отношении остальных заявителей Европейский Суд постановил большинством голосов, что оспариваемое законодательство не нарушало прав заявителей с учетом пределов их жалоб, поэтому они не могли утверждать, что являлись жертвами предполагаемых нарушений по смыслу статьи 34 Конвенции, и что по делу не было допущено нарушения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. К Постановлению Европейского Суда по настоящему делу было приложено особое мнение судьи Пауло Пинто де Альбукерке.

7. 29 апреля 2019 г. заявители ходатайствовали о передаче дела на рассмотрение Большой Палаты Европейского Суда в соответствии со статьей 43 Конвенции. 24 июня 2019 г. коллегия в составе пяти судей Большой Палаты Европейского Суда удовлетворила данное ходатайство.

8. Состав Большой Палаты Европейского Суда был определен в соответствии с положениями пунктов 4 и 5 статьи 26 Конвенции и правила 24 Регламента Европейского Суда.

9. Заявители и власти Венгрии представили письменные замечания по существу дела (пункт 1 правила 59 Регламента Европейского Суда).

10. Открытое слушание по делу было проведено во Дворце прав человека в г. Страсбурге 18 декабря 2019 г.

В заседании Большой Палаты Европейского Суда приняли участие:

Д. Карсаи (D. Karsai),

О. Чаба (O. Csaba), советники.

Европейский Суд заслушал выступления П. Гардоса и З. Таллоди, а также их ответы на вопросы судей.

ФАКТЫ

11. Заявителями по делу являются 237 индивидуальных акционеров двух сберегательных банков, Кинижского банка Зрт. (Kinizsi Bank Zrt., далее — Кинижский банк) и Мохачского сберегательного банка Зрт. ( Mohácsi Takarék Bank Zrt., далее — Мохачский банк). Перечень заявителей приведен в Приложении, в котором также указано, акционерами какой финансовой организации они являлись.

12. На дату подачи жалобы, 10 января 2014 г., заявителям как частным акционерам совместно принадлежало около 98,28% акций Кинижского банка и около 87,65% Мохачского банка. Среди тех лиц, кто обратился в Европейский Суд, наибольшее количество акций Кинижского банка, принадлежавших одному акционеру, составляло 25%, а в среднем каждому акционеру принадлежало около 0,015% акций. Наибольшее количество акций Мохачского банка, принадлежавших одному акционеру, составляло 16%, а в среднем каждому акционеру принадлежало около 0,016% акций.

I. Кинижский и Мохачский банки

13. Две банковские организации были созданы в 1958 году и первоначально относились к сектору сберегательных кооперативов, а их клиентами были в основном местные жители.

A. Добровольная интеграция в 1993 году

14. В 1993 году целый сектор сберегательных кооперативов, в том числе организации, созданные ранее в рамках Кинижского и Мохачского банков, всего 235 сберегательных кооперативов, подвергся добровольной ограниченной интеграции с целью усиления позиций кооперативов на рынке и их финансовой безопасности. При активной поддержке Правительства Венгрии и программы PHARE Европейского союза они заключили соглашение об интеграции.

15. Основными органами интеграции были Общенациональная ассоциация сберегательных кооперативов ( Országos Takarékszövetkezeti Szövetség ), Сберегательный банк Зрт. ( Takarékbank Zrt.) и Национальный фонд институциональной защиты сберегательных кооперативов ( Országos Takarékszövetkezeti Intézményvédelmi Alap, далее — НФИЗСК), последний был создан как часть интеграционных институтов.

16. Целью НФИЗСК была защита безопасности вкладов, размещаемых в сберегательных кооперативах, для предупреждения кризисных ситуаций и укрепления положения стабильности кооперативов-участников.

B. Взаимоотношения между сберегательными кооперативами и Сберегательным банком до реформы 2013 года

17. Сберегательный банк был основан сберегательными кооперативами в 1989 году как коммерческий банк со «стратегической целью. предоставления поддержки деятельности сберегательных кооперативов...». До того, как Законами об интеграции и о поправках к нему (см. ниже §§ 34 - 35) были внесены соответствующие изменения, общее количество акций Сберегательного банка, принадлежавших сберегательным кооперативам и некоторым другим банкам, превышало 60%. Им принадлежали привилегированные акции Сберегательного банка серии «B», что исключало принятие решений по стратегическим вопросам без согласия держателей данных акций. Одобрение могло быть выражено большинством голосов акционеров.

18. В 2012 году власти Венгрии косвенно стали совладельцами Сберегательного банка, когда Венгерский банк развития Зрт. (Magyar Fejlesztesi Bank Zrt., далее — ВБР), полностью принадлежавший государству, приобрел долю в банке Deutsche Zentral-Genossenschaftsbank AG, которому на тот момент принадлежали 38,5% акций Сберегательного банка.

C. Преобразование в акционерные общества с ограниченной ответственностью

II. Закон об интеграции

20. Закон от 2013 года № CXXXV об интеграции кооперативных кредитных учреждений и внесении изменений в некоторые законы, касавшиеся экономических вопросов (далее — Закон об интеграции), вступил в силу 13 июля 2013 г., на следующий день после его принятия.

21. Позднее в Закон об интеграции были внесены поправки Законом от 2013 года № CXCVI о внесении изменений в некоторые законы, касающиеся вопросов интеграции кооперативных кредитных учреждений (далее — Закон о поправках), который вступил в силу 30 ноября 2013 г.

22. Законы об интеграции 2013 года и о поправках отменили интеграцию кооперативов, которые были созданы на добровольной основе и добровольном членстве, и прекратили существование НФИЗСК. Вместо этого была введена принудительная интеграция под строгим контролем государства, в частности:

(a) была введена обязательная интеграция под руководством, помимо прочих, вновь созданной Интеграционной организации кооперативных кредитных учреждений ( Szövetkezeti Hitelintézetek Integrációs Szervezete, далее — Интеграционная организация), органа, находившегося под непосредственным контролем государства и созданного в качестве прямого правопреемника НФИЗСК и других фондов добровольной институциональной защиты, и Сберегательного банка, который продолжил выполнять функцию центрального банка интеграции, теперь с более широкими полномочиями;

A. Условия интеграции Кинижского и Мохачского банков

23. Закон об интеграции применялся ко всем кооперативным кредитным учреждениям, которые определялись как включающие в себя сберегательные кооперативы, действующие в качестве кооперативов, и банки, действующие как акционерные общества с ограниченной ответственностью, ставшие 1 января 2013 г. членами НФИЗСК.

24. Таким образом, Закон об интеграции распространялся на Кинижский и Мохачский банки. В силу этого закона кооперативные кредитные учреждения ipso jure становились членами Интеграционной организации и должны были соблюдать определенные требования, если они принимали решение остаться участниками интеграции, и ряд условий, если они хотели выйти из данного процесса.

25. В соответствии со статьей 17 Закона об интеграции (см. ниже § 72) кооперативные кредитные учреждения, которые систематически не выполняли соответствующие требования Закона об интеграции, могли быть исключены из процесса интеграции, а их лицензии на осуществление деятельности — отозваны. В таких случаях принадлежащие им акции Сберегательного банка могли быть приобретены ВБР, у которого был колл-опцион в отношении них (см. пункт 10 статьи 20 ниже в § 81).

1. Обязательства банков в случае, если они принимали решение продолжать участие в процессе интеграции

2. Обязательства банков в случае, если они приняли решение выйти из процесса интеграции

30. В соответствии с пунктом 7 статьи 11 Закона об интеграции кооперативное кредитное учреждение, которое решило выйти из процесса интеграции, было обязано обратиться в Надзорный орган за получением разрешения на осуществление деятельности в течение восьми дней после уведомления о выходе. Данное разрешение должно было быть получено в течение 120 дней после данного уведомления (см. ниже § 67).

31. Заявители утверждали, что установленные сроки было сложно или невозможно соблюдать на практике, поскольку согласно действовавшим правилам у Надзорного органа было 90 дней, чтобы принять решение по такому заявлению, и этот срок беспрепятственно мог быть продлен еще на 90 дней. С учетом объективной сложности процедуры соблюдение 120-дневного срока, предусмотренного пунктом 7 статьи 11 Закона об интеграции, по сути зависело от усмотрения Надзорного органа.

32. Другим условием для выдачи такого разрешения было то, что бывшие или новые собственники, помимо собственного капитала кредитного учреждения, уже существовавшего на момент вступления в силу Закона об интеграции, должны были получить сумму в размере 2 миллиардов венгерских форинтов (около 6 миллионов евро) из внешних источников для создания нового банка (см. пункты 7 и 8 статьи 11 и пункты 12 и 13 статьи 20/A Закона об интеграции ниже в §§ 67 и 82 и о требованиях к капиталу в § 62). В дополнение к этому существующие кооперативные кредитные учреждения должны были в течение двух лет хранить наличными на счете в Сберегательном банке сумму, равную размеру их собственных средств на момент вступления в силу Закона об интеграции (см. ibid).

33. Одно кооперативное кредитное учреждение, осуществляющее свою деятельность в форме банка, D. Банк Зрт. (D. Bank Zrt.), к которому применялся Закон об интеграции, приняло решение выйти из системы, которое было в итоге одобрено Надзорным органом 9 декабря 2013 г.

B. Положения о Сберегательном банке

C. Рекапитализация интеграционной организации государством

36. Кроме упомянутого выше увеличения капитала государство также напрямую выплатило 136 миллиардов венгерских форинтов (около 420 миллионов евро) Интеграционной организации через Совместный фонд обеспечения капитала кооперативных кредитных учреждений (далее — Фонд).

D. Положения, затрагивающие экономическую независимость и оперативную самостоятельность Кинижского и Мохачского банков

1. Прямые и косвенные полномочия Сберегательного банка в отношении руководства банков

38. Сберегательный банк был вправе приостанавливать полномочия исполнительных органов банков или назначать временного исполнительного управляющего, если кооперативные кредитные учреждения не подчинялись инструкциям или если их операции не соответствовали законам либо подзаконным актам, или если они находились в так называемой кризисной ситуации (см. пункты 4, 7 и 12 статьи 15 Закона об интеграции ниже в § 69).

39. Сберегательный банк имел исключительное право предварительно одобрять приобретение банками долей в каких-либо иных коммерческих организациях или продажу такого имущества, если его стоимость или покупная цена превышала 0,1% от консолидированных собственных средств интеграционного механизма (см. пункт 19 статьи 15 Закона об интеграции ниже в § 69). В некоторых случаях сделки и обязательства участников механизма нуждались в предварительном одобрении Интеграционной организации на основе индивидуальной оценки.

2. Страхование рисков в рамках Интеграционной организации

3. Положения, касающиеся проведения собраний советов директоров и надзорных советов обоих банков

42. Чтобы решения советов директоров и надзорных советов были действительными, кредитное учреждение должно было направить в Сберегательный банк и членам соответствующего совета приглашение на собрание с приложением всех соответствующих документов (см. статью 15/A Закона об интеграции ниже в § 70).

43. Процедурные регламенты советов директоров и надзорных советов кредитных учреждений не должны были нарушать устав или правила, введенные Сберегательным банком. По требованию Сберегательного банка они подлежали изменению в течение 15 дней после его предъявления (см. ibid.).

44. Протоколы общих собраний и собраний советов директоров учреждений должны были направляться в Сберегательный банк, а протоколы надзорных советов — в Сберегательный банк в определенных случаях (см. ibid.).

45. Кооперативные кредитные учреждения также были обязаны информировать, inter alia, Интеграционную организацию и Сберегательный банк о любых судебных разбирательствах, в которых они участвовали (см. статью 15/C Закона об интеграции ниже в § 71).

4. Новое регулирование и роль Сберегательного банка

46. Интеграционная организация вправе принимать обязательные нормативные положения по основным вопросам деятельности учреждений-участников, таким, как принципы бухгалтерского учета, внутренний аудит и условия, которым должны соответствовать исполнительные органы. Сберегательный банк вправе принимать обязательные нормы по основным вопросам деятельности учреждений, таким, как управление рисками, одобрение кредитов, мониторинг рисков, прием вкладов, управление потоками наличных денежных средств и так далее (см. пункты 1 — 3 статьи 15 Закона об интеграции ниже в § 69).

47. Сберегательный банк осуществляет надзор за деятельностью учреждений и вправе давать инструкции с целью обеспечения соблюдения закона и подзаконных актов, принятых Интеграционной организацией и Сберегательным банком (см. ibid.).

5. Обязанность поддерживать исключительные экономические отношения со Сберегательным банком

E. Положения, касающиеся общих собраний акционеров Кинижского и Мохачского банков

49. Законы об интеграции и о поправках устанавливали несколько положений относительно общих собраний.

1. Положения о порядке проведения общих собраний акционеров

50. Чтобы решения общего собрания были действительными, теперь необходимо было извещать Сберегательный банк о них и об их соответствующих повестках дня одновременно с акционерами посредством направления официального приглашения и копий всех приложений (см. статью 15/A Закона об интеграции ниже в § 70).

51. Протоколы общих собраний должны были быть направлены в Сберегательный банк (см. ibid.).

2. Положения о полномочиях общих собраний акционеров в отношении исполнительных органов и о принятии ключевых решений

52. Закон об интеграции содержал положения, которые прямо затрагивали распределение полномочий в рамках институциональной структуры банков. В частности, что касается полномочий общих собраний акционеров в отношении управления банками:

(a) требовалось предварительное одобрение Сберегательного банка для принятия решения заявителями и другими акционерами о назначении, прекращении полномочий членов совета директоров и надзорного совета данных учреждений, а также о выплате им вознаграждения (см. пункт 12 статьи 15 Закона об интеграции ниже в § 69);

(b) совет директоров Сберегательного банка был вправе приостанавливать или прекращать полномочия исполнительных органов учреждений (см. пункт 4 статьи 15 Закона об интеграции ниже в § 69);

(c) совет директоров Сберегательного банка мог назначать временный исполнительный орган, если кредитные организации не выполняли требования Сберегательного банка, если их операции не соответствовали законодательным или подзаконным актам либо если они находились в так называемой кризисной ситуации (см. пункт 4, 7 и 12 статьи 15 Закона об интеграции ниже в § 69).

(d) уменьшение подписного капитала или любые выплаты заявителям по любому праву, связанному с их статусом владельцев акций (например, дивиденды, уменьшение капитала) (см. пункты 3 и 4 статьи 17/Q Закона об интеграции ниже в § 78);

(e) приобретение собственных средств (см. пункт 6 статьи 17/Q Закона об интеграции ниже в § 78);

(f) преобразование, слияние и разделение банков (см. пункт 3 статьи 17/S Закона об интеграции ниже в § 79).

F. Положения о правах индивидуальных акционеров

III. Имплементация законов об интеграции и о поправках

56. В неустановленные даты Кинижский и Мохачский банки приняли уставы в соответствии с образцом, введенным Интеграционной организацией после вступления в силу Закона об интеграции.

57. Представляется, что некоторые акционеры двух банков, не согласившиеся с решением об утверждении данных уставов, обратились в суд. 12 марта 2015 г. Печский ( Pécs ) Высокий суд вынес решение в пользу истцов в деле, инициированном некоторыми акционерами Мохачского банка. Печский Высокий суд постановил, что типовой устав, утвержденный Сберегательным банком и Интеграционной организацией, ни в коем случае не мог отступать от положений Закона о коммерческих организациях. 30 марта 2015 г. аналогичное решение было принято Веспремским ( Veszprém ) Высоким судом в деле, инициированном акционерами Кинижского банка. В обоих делах решение об утверждении спорных уставов на общем собрании акционеров банков было отменено. Европейскому Суду не было предоставлено информации об исходе данных разбирательств.

58. По-видимому, в определенный период Кинижский и Мохачский банки увеличили собственные уставные капиталы. Однако оба банка смогли выполнить новые требования.

59. Сберегательный банк был обязан передать все его договоры главному банку в конце 2019 года, а оставшиеся 11 кооперативов, созданные в результате слияния 113 сберегательных кооперативов, изначально вовлеченных в интеграцию 2013 года, также подлежали слиянию с главным банком.

СООТВЕТСТВУЮЩИЕ НОРМАТИВНЫЕ ПРАВОВЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ И ПРАКТИКА

I. Соответствующие законодательство Венгрии и правоприменительная практика

A. Конституция Венгрии

60. Статья XIII Конституции Венгрии гласит:

«1. Каждый имеет право на собственность и наследование. Собственность влечет за собой социальную ответственность.»

2. Экспроприация собственности допускается только как исключение и исходя из общественных интересов в случаях и способом, установленными законом, при полной, безусловной и немедленной компенсации».

B. Закон от 2013 года № V о Гражданском кодексе

C. Закон от 1996 года № CXII о кредитных учреждениях и финансовых организациях (вступил в силу 31 декабря 2013 г.)

D. Закон о коммерческих организациях от 2006 года

63. Закон от 2006 года № IV о коммерческих организациях (далее — Закон о коммерческих организациях 2006 года) в редакции, действовавшей по состоянию на 12 июля 2013 г., за день до вступления в силу Закона об интеграции), отношении общего собрания общества с ограниченной ответственностью предусматривал следующее:

«Статья 231»

(1) Общее собрание является высшим органом частной акционерной компании с ограниченной ответственностью и включает в себя всех акционеров.

(b) принятие решений об изменении формы деятельности частной компании с ограниченной ответственностью;

(c) принятие решений о преобразовании или ликвидации компании без правопреемства;

(d) за исключением положений статьи 37 (касающихся делегирования некоторых полномочий надзорному совету), назначение и прекращение полномочий членов совета директоров или генерального директора, членов надзорного совета и аудитора и их вознаграждение;

(e) утверждение годового отчета, подготовленного в соответствии с Законом о бухгалтерском учете;

(f) принятие решений о выплате промежуточных дивидендов, если иное не предусмотрено настоящим законом;

(g) принятие решений о конвертации бумажных акций в дематериализированные <1>;

(h) изменение прав, которые предоставляют различные виды акций, и конвертация категорий или классов акций;

(i) принятие решений о выпуске конвертируемых облигаций с правом подписки, если иное не предусмотрено настоящим законом;

(j) принятие решений об увеличении акционерного капитала, если иное не предусмотрено настоящим законом;

(k) принятие решений об уменьшении акционерного капитала, если иное не предусмотрено настоящим законом;

(l) принятие решений об отмене прав привилегированной подписки или о разрешении совету директоров исключать или ограничивать права привилегированной подписки;

(m) принятие решений по всем вопросам, отнесенным к ведению общего собрания акционеров законом или уставом».

(b) назначение и прекращение полномочий председателя (управляющего директора) и членов управляющего органа, председателя и членов надзорного органа, а также определение размера их вознаграждения;

(c) назначение и прекращение полномочий аудитора и определение размера его вознаграждения;

(d) передача некоторой части имущества кооператива в товарищеский фонд и принятие решений об основных принципах распределения кредитов данному фонду;

(e) утверждение годового отчета, подготовленного в соответствии с Законом о бухгалтерском учете, принятие решений о распределении налогооблагаемой прибыли;

(f) исключение из членов кооператива в случаях, указанных в уставе, или пересмотр решений об исключении;

(g) принятие решений об обращении с иском о возмещении ущерба в отношении исполнительного органа кооператива;

(h) принятие решений о присоединении к федерации кооперативов или о выходе из нее;

(i) принятие решений по вопросам о слиянии или разделении кооператива, преобразовании в коммерческое объединение или ликвидации без правопреемства;

(k) принятие решений о ликвидации кооператива, в отношении которого начата процедура банкротства, и об одобрении соглашения с кредиторами, достигнутого в ходе данной процедуры;

(l) принятие решений о принятии инвестора в члены кооператива, в том числе о заключении с ним соглашения относительно сроков и условий исполнения соответствующих обязательств в случае, если данный инвестор выйдет из кооператива;

(m) принятие решений о дополнительных выплатах;

(n) изменение номинальной стоимости акций;

(o) если членство прекращено любой из сторон, определение даты выплаты любых сумм, превышающих размер номинальной стоимости акций; эта дата определяется исходя из всех обязательств кооператива не позднее, чем через восемь лет после прекращения членства;

(p) все иные вопросы, которые отнесены к ведению общего собрания законом или уставом».

E. Закон об интеграции с поправками к нему (внесенными Законом от 2013 года № CXXXV об интеграции кооперативных кредитных учреждений и о внесении изменений в некоторые законы, касающиеся экономических вопросов)

65. Статья 1 Закона об интеграции в соответствующих пунктах предусматривает следующее:

«...(3) Кооперативные кредитные учреждения являются членами Интеграционной организации и в случае приобретения акций Сберегательного банка — его акционерами. Сберегательный банк является членом Интеграционной организации.»

(4) [Сберегательный банк] одобряет новую политику управления рисками, которая равным образом применяется ко всем членам интеграции, в течение 120 дней после вступления в силу настоящего закона. Интеграционная организация, [Сберегательный банк] и кооперативное кредитное учреждение несут солидарную ответственность по обязательствам, возникшим после тридцатого дня, следующего за датой принятия [Сберегательным банком] новой политики управления рисками...».

66. В соответствии со статьей 3 Закона об интеграции:

(2) По инициативе совета [Сберегательного банка] совет Интеграционной организации принимает решение о принятии кооперативного кредитного учреждения в Интеграционную организацию и о его исключении из данной организации...

(4) Для целей институциональной защиты в случае, если меры, принятые на основании пункта 2 статьи 17/C [настоящего закона], не приведут к каким-либо результатам, Интеграционная организация может стать совладельцем [Сберегательного банка] и кооперативного кредитного учреждения посредством увеличения собственного капитала. Интеграционная организация в течение двух лет распоряжается приобретенными таким образом акциями и облигациями [Сберегательного банка] или кооперативного кредитного учреждения.

(7) Выход из Интеграционной организации регулируется уставом этой организации. Кооперативные кредитные учреждения, которые выходят из Интеграционной организации, должны обратиться в Надзорный орган для получения разрешения на осуществление деятельности в течение [восьми] дней после направления Интеграционной организацией уведомления о его выходе, как если бы финансовое учреждение создавалось вновь. Если кооперативное кредитное учреждение, которое выходит или исключено из Интеграционной организации, не обратится в Надзорный орган за получением разрешения на осуществление деятельности. или если данное разрешение не будет предоставлено в течение 120 дней после даты направления Интеграционной организацией уведомления о выходе или исключении, Надзорный орган вправе отозвать разрешение на осуществление деятельности, и к кооперативному кредитному учреждению могут быть применимы положения статьи 17 [настоящего закона].

(8) В случае выхода или исключения из Интеграционной организации по отношению к вышедшему или исключенному учреждению солидарная ответственность членов Интеграционной организации прекращается по обязательствам данного учреждения со дня выхода или исключения...».

«(1) Разрешенный акционерный капитал Сберегательного банка составляет минимум 3 389 704 000 (три миллиарда триста восемьдесят девять миллионов семьсот четыре тысячи) венгерских форинтов.»

(2) Почта Венгрии приобретает обычные акции Сберегательного банка и становится его совладельцем.

(3) Кооперативные кредитные учреждения приобретают привилегированные акции серии «C» Сберегательного банка.

(4) Акционеры Сберегательного банка могут быть держателями привилегированных акций только одного типа».

69. Статья 15 Закона об интеграции устанавливает следующее:

«(1) Сберегательный банк является центральным банком интеграции кооперативных кредитных учреждений.»

(3) Сберегательный банк осуществляет контроль за кооперативными кредитными учреждениями и может давать инструкции кооперативному кредитному учреждению с целью обеспечения соблюдения законов и подзаконных актов, а также норм и инструкций Интеграционной организации и Сберегательного банка. Кооперативное кредитное учреждение должно соблюдать такие инструкции. Инструкции должны быть обоснованными, и должен быть установлен срок для выполнения их требований. Как адресаты данных инструкций кооперативные кредитные учреждения имеют право обращаться в суд с целью определения соответствия инструкции Закону об интеграции, иным законам и подзаконным актам, а также правилам, утвержденным Сберегательным банком и Интеграционной организацией. Обращение в суд не приостанавливает действие инструкции, и независимо от такого обращения инструкция должна соблюдаться в указанные в ней сроки.

(4) В случае, если кооперативное кредитное учреждение не соблюдает требования инструкции или действует с нарушением законов, подзаконных актов или правил:

(a) совет Сберегательного банка может принять решение о приостановлении полномочий исполнительного органа кооперативного кредитного учреждения на срок до 180 дней; данный срок может быть дополнительно продлен на 180 дней при условии, что о данном решении без задержки уведомлен Надзорный орган, который принимает меры для назначения нового управляющего;

(b) по инициативе совета Сберегательного банка или по своей собственной инициативе совет Интеграционной организации принимает решение о приостановлении членства кооперативного кредитного учреждения в Интеграционной организации и, если это обоснованно, об исключении кооперативного кредитного учреждения из Интеграционной организации.

(5) Совет Сберегательного банка принимает решение о прекращении приостановления полномочий исполнительного органа кооперативного кредитного учреждения или совет Интеграционной организации принимает решение о прекращении приостановления членства в Интеграционной организации, если кооперативное кредитное учреждение выполнило требования инструкции и снова осуществляет свою деятельность в соответствии с законами, подзаконными актами и правилами...

(7) Если, по мнению совета Сберегательного банка, кооперативное кредитное учреждение или группа кооперативных кредитных учреждений находится в кризисной ситуации:

(a) совет Сберегательного банка может принять решение о приостановлении полномочий исполнительного органа кооперативного кредитного учреждения на срок до 180 дней; данный срок может быть дополнительно продлен на 180 дней или, когда это обоснованно, он может принять решение о прекращении таких полномочий и назначить временного управляющего;

(b) по инициативе совета Сберегательного банка или по собственной инициативе совет Интеграционной организации принимает решение о приостановлении членства кооперативного кредитного учреждения в Интеграционной организации и, если это обоснованно, об исключении кооперативного кредитного учреждения из Интеграционной организации...

(9) Кооперативные кредитные учреждения как акционеры Сберегательного банка открывают банковский счет и размещают ценные бумаги исключительно в Сберегательном банке, а находящиеся в распоряжении кооперативных кредитных учреждений финансовые активы должны быть инвестированы только в ценные бумаги, выпускаемые Сберегательным банком...

(11) Для утверждения кооперативным кредитным учреждением отчета, указанного в Законе о бухгалтерском учете, требуется предварительное одобрение Сберегательного банка; решение принимается на основе бухгалтерского баланса и заключения аудитора, которые публикуются не менее, чем за 45 дней до запланированного общего собрания.

(12) Для назначения исполнительных органов кооперативных кредитных учреждений требуется предварительное одобрение совета Сберегательного банка. Совет Интеграционной организации и совет Сберегательного банка могут инициировать созыв кооперативными кредитными учреждениями — акционерами Сберегательного банка и кооперативными кредитными учреждениями — членами Интеграционной организации общего собрания, в повестку дня которого включается вопрос о назначении новых исполнительных органов. Соответствующее кредитное учреждение должно провести общее собрание с вышеупомянутой повесткой дня в кратчайшие разрешенные законом сроки. Для назначения одного или более исполнительных органов Интеграционной организацией на время переходного периода не требуется разрешение Надзорного органа.

(13) Совет Сберегательного банка может приостановить права акционеров кооперативного кредитного учреждения, у которого нет разрешения на осуществление деятельности, как предусмотрено пунктом 3 статьи 19 настоящего закона, или данные права могут быть приостановлены в соответствии с законом и в случаях, указанных в пункте 4 статьи 4 настоящего закона. О приостановлении прав акционеров делается отметка в соответствующем реестре Сберегательного банка.

(19) В качестве центрального банка кооперативных кредитных учреждений и интеграции с целью обеспечения тщательного осуществления деятельности Сберегательный банк имеет право давать исключительно по собственному усмотрению предварительное согласие на приобретение имущества или продажу имущества некоторых кооперативных кредитных учреждений и Интеграционной организации, если стоимость приобретаемого или отчуждаемого имущества составляет более 0,1% от собственных средств интеграции, исчисляемых на консолидированной основе. Сделки, касающиеся того же имущества и заключенные в течение 12 месяцев, подлежат агрегации».

70. Статья 15/A Закона об интеграции в соответствующих пунктах предусматривает следующее:

(4) Сберегательный банк должен быть заранее уведомлен о проведении собрания совета кооперативного кредитного учреждения, в момент направления приглашения членам совета, но не менее чем за пять дней до даты собрания. Все ходатайства по вопросам повестки дня и соответствующие материалы, если такие есть, должны быть приложены к уведомлению. Если данные условия не соблюдены, решения совета кооперативного кредитного учреждения являются недействительными. Представитель Сберегательного банка вправе присутствовать на собраниях совета кооперативного кредитного учреждения и участвовать в обсуждении.

(5) Протокол собрания совета кооперативного кредитного учреждения направляется Сберегательному банку в течение 15 дней после даты проведения собрания.

(6) Надзорный совет кооперативного кредитного учреждения направляет Сберегательному банку свои правила процедуры в течение пяти дней после их утверждения или изменения. Если правила процедуры противоречат нормам Сберегательного банка о правилах процедуры или уставе кооперативного кредитного учреждения, Сберегательный банк может инициировать внесение в них изменений, и надзорный совет кооперативного кредитного учреждения вносит изменения в правила процедуры в течение 15 дней после получения соответствующей инициативы от Сберегательного банка.

(7) Сберегательный банк должен быть заранее уведомлен о проведении собрания надзорного совета кооперативного кредитного учреждения одновременно с направлением приглашения членам совета, но не менее чем за пять дней до даты собрания. Все ходатайства по вопросам повестки дня и соответствующие материалы, если такие есть, должны быть приложены к уведомлению. Если данные условия не соблюдены, решения надзорного совета кооперативного кредитного учреждения являются недействительными. Представитель Сберегательного банка вправе присутствовать на собраниях надзорного совета кооперативного кредитного учреждения и участвовать в обсуждении.».

«(1) Минимальный первоначальный акционерный капитал кооперативного кредитного учреждения составляет 250 миллионов венгерских форинтов. Независимо от формы осуществления деятельности стоимость собственных средств кооперативного кредитного учреждения не может быть ниже уровня, устанавливаемого Интеграционной организацией на индивидуальной (не консолидированной) основе.»

(2) Если стоимость собственных средств кооперативного кредитного учреждения становится ниже уровня, указанного в пункте 1, или в случае, указанном в пункте 13 статьи 19 [настоящего закона], Интеграционная организация вправе прибегнуть к следующим исключительным мерам, без ущерба для полномочий и обязанностей Надзорного органа и при условии, что Надзорный орган не принял таких мер, с направлением в Надзорный орган предварительного уведомления.

(a) Кооперативному кредитному учреждению может быть предписано:

(aa) продать имущество, которое не служит для целей проведения банковских операций;

(ab) улучшить структуру капитала (в том числе путем продажи имущества) в течение установленного срока и в соответствии с определенными требованиями;

(ac) с учетом финансовых услуг, предоставляемых финансовым учреждением, и рисков, которые оно несет, в отношении него может быть установлено индивидуальное требование о том, что размер собственных средств должен быть больше, чем тот, который указан в пункте 1, в пределах, установленных в пункте 1 статьи 76 Закона о кредитных учреждениях и финансовых предприятиях.

Вышеизложенные положения не затрагивают каких-либо других прав и полномочий Интеграционной организации, предусмотренных настоящим законом.

(5) Интеграционная организация вправе приостановить право акционеров кооперативного кредитного учреждения принимать участие в голосовании на неопределенное время, но не более чем на один год, в то же время принимая дополнительные меры, указанные в пункте 2 [настоящей статьи], при условии, что действия акционера или его влияние на кооперативное кредитное учреждение ставит под угрозу надежное и безопасное функционирование кооперативного кредитного учреждения, о чем свидетельствуют известные факты; в таком случае голоса соответствующих акционеров не принимаются во внимание для целей определения кворума».

74. Соответствующие пункты статьи 17/D Закона об интеграции устанавливают:

«(1) Кооперативное кредитное учреждение может быть создано и осуществлять свою деятельность в форме кооператива в соответствии с типовым уставом, утвержденным Интеграционной организацией и Сберегательным банком до 30 июня и после 1 июля 2014 г. соответственно.»

(2) Для целей обеспечения эффективного, осторожного и безопасного функционирования и реализации иных целей, определенных уставом, Интеграционная организация и Сберегательный банк вправе утверждать устав и вносить в него изменения».

«(1) Для выпуска облигаций, а также для любого увеличения или уменьшения капитала кооперативного кредитного учреждения необходимо предварительное ясно выраженное письменное согласие Сберегательного банка».

78. Соответствующие пункты статьи 17/Q Закона об интеграции предусматривают следующее:

«(3) Общее собрание кооперативного кредитного учреждения принимает решение об уменьшении разрешенного акционерного капитала или о любых выплатах членам кооператива (акционерам) по любому праву в связи с их статусом члена кооператива (акционера), для этих целей необходимо предварительное согласие Сберегательного банка.»

«(3) В качестве исключения из пункта 2 статьи 3 [настоящего закона] кооперативные кредитные учреждения, имеющие разрешение на осуществление деятельности на момент вступления в силу данного закона, должны выполнить следующие требования и к указанному ниже сроку уведомить об этом Интеграционную организацию и Надзорный орган:»

(a) в течение 45 дней после вступления в силу настоящего закона утвердить новый меморандум или устав с формулировками, утвержденными советом Интеграционной организации;

(b) если реестр компаний отказывается по какой-либо причине зарегистрировать новый меморандум или устав, как предусмотрено в пункте «a», или любые последующие изменения к ним с формулировками, утвержденными Интеграционной организацией (или, с 1 июля 2014 г. Сберегательным банком), соответствующее кооперативное кредитное учреждение должно утвердить новый устав или меморандум или изменения к ним с формулировками, утвержденными советом Интеграционной организации (с 1 июля 2014 г. Сберегательным банком) и представить всю документацию в реестр компаний в течение 30 дней после направления соответствующему кооперативному кредитному учреждению новых формулировок.

10. ВБР располагает колл-опционом в отношении привилегированных акции серии «B», владельцами которых являются акционеры, указанные в пункте 6 статьи 19 [настоящего закона], а также в отношении акций Сберегательного банка, владельцами которых являются кооперативные кредитные учреждения, у которых было отозвано разрешение на осуществление деятельности. Колл-опцион действителен в течение одного года и может быть реализован начиная с даты отзыва разрешения на осуществление деятельности по цене, определенной в соответствии с пунктом 1 статьи 20 [настоящего закона]. Опцион считается реализованным, когда ВБР направляет соответствующему акционеру по почте одностороннее извещение с указанием стоимости покупки. Эта стоимость должна быть оплачена в течение 90 дней с момента одностороннего извещения. Для перехода прав владения к ВБР не требуется согласия уполномоченного органа Сберегательного банка».

82. Статья 20/A Закона об интеграции в соответствующих пунктах устанавливает следующее:

«(2) Дата начала солидарной ответственности, указанной в пункте 4 статьи 1 [настоящего закона], определяется следующим образом:»

...(b) для кооперативных кредитных учреждений дата утверждения политики управления рисками того или иного кооперативного кредитного учреждения определяется советом Сберегательного банка в отдельном решении в зависимости от хода и результатов расследования, проведенного в соответствии с пунктом 5 статьи 19 [настоящего закона]; в данном решении также указывается дата, начиная с которой устанавливается солидарная ответственность по требованиям кооперативного кредитного учреждения.

(e) с момента, указанного в решении, устанавливается солидарная ответственность без какого-либо специального указания или действия со стороны соответствующего кредитного учреждения; Сберегательный банк публикует решение на своем интернет-сайте:

(f) относительно кооперативных кредитных учреждений, в отношении которых совет Сберегательного банка не принял решение в соответствии с подпунктом «b» [настоящей статьи] к 10 декабря 2014 г., совет Сберегательного банка вносит предложение совету Интеграционной организации об исключении из Интеграционной организации.

(12) Кооперативное кредитное учреждение, которое заявило о своем намерении выйти из Интеграционной организации, обязано полностью выполнить свои обязательства постольку, поскольку его членство в Интеграционной организации не прекратилось. Что касается пункта 7 статьи 11 [настоящего закона], заявленное намерение обретает силу, и кооперативное кредитное учреждение перестает быть членом Интеграционной организации на следующий рабочий день, когда и если:

(a) Надзорный орган выдал разрешение на осуществление деятельности на основании соответствующего заявления;

(b) кооперативное кредитное учреждение выполнило все требования Интеграционной организации и ее членов и больше не имеет перед ними долгов, за исключением случаев, когда кто-либо из членов Интеграционной организации разместил вклад в данном учреждении, и за исключением оставшихся обязательств в пределах солидарной ответственности, как определено в пункте 2 [настоящей статьи] и пункте 1 статьи 14 [настоящего закона];

(c) выполнены условия для выхода, предусмотренные в уставе Интеграционной организации и действующие на момент выхода;

(d) выполнено условие, предусмотренное пунктом 13 [настоящей статьи];

(e) кооперативное кредитное учреждение и Интеграционная организация подписали совместное заявление о планируемом выходе.

(13) Что касается пункта 8 статьи 11 [настоящего закона], после исключения или выхода кооперативное кредитное учреждение обязано хранить сумму, равную стоимости его собственных средств на момент установления членства в Интеграционной организации, на отдельном счете в Сберегательном банке в течение 730 дней после заявления о намерении выйти и надлежащим образом уведомить об этом Интеграционную организацию. Сумма, выплаченная кооперативным кредитным учреждением в Совместный фонд обеспечения капитала кооперативных кредитных учреждений до подачи заявления о намерении выйти, может быть вычтена из суммы, которая должна храниться на отдельном счете в Сберегательном банке на основании настоящего пункта. Сумма, которая должна быть размещена на отдельном счете в Сберегательном банке, может быть получена на условиях и в сроки, определенные уставом, как предусмотрено пунктом 7 [настоящей статьи], указанными в нем лицами».

E. Производство в Конституционном суде Венгрии

83. Конституционный суд рассмотрел Законы об интеграции и о поправках к нему в своем Постановлении от 30 июня 2014 г. № 20/2014 (VII.3).

84. Сначала конституционная жалоба на Закон об интеграции была подана Общенациональной ассоциацией сберегательных кооперативов. Вслед за ней жалобы подали 137 членов сберегательных кооперативов и три кооперативных кредитных учреждения, также совместную жалобу подали несколько банков. Они жаловались, среди прочего, на ограничения, установленные Законом об интеграции для осуществления прав акционеров, и на снижение стоимости акций, что, по их мнению, являлось экспроприацией. Неясно, участвовали ли кто-либо из заявителей по настоящему делу в данном производстве.

85. В отношении процедуры принятия Конституционный суд отметил следующее:

«Рассматриваемое законодательство направлено на реформу значительной подсистемы финансового сектора и основано на комплексном регуляторном подходе. В связи с этим, а также вследствие [особой] чувствительности данного сектора у законодателя были разумные основания для того, чтобы свести процесс ее подготовки к строгому минимуму. Как интересам кредитных учреждений, так и интересам их клиентов/вкладчиков отвечало максимальное сокращение периода [нестабильной] ситуации с целью предотвращения возникновения паники или негативной цепной реакции».

86. Что касается цели Закона об интеграции, наличия ограничений имущественных прав акционеров и обоснования ограничений, предусмотренных в отношении деятельности кооперативных кредитных учреждений, Конституционный суд указал, среди прочего, следующее:

«...Конкретные кредитные учреждения действуют в качестве подсистемы высоко организованной финансовой системы и не могут рассматриваться как автономные образования даже с точки зрения гражданского права... Финансовая система является одной из подсистем национальной экономики, которая, в свою очередь, является одной из наиболее важных подсистем социальной системы (например, наряду с политической системой). В связи с „эффектом домино“ крах одного-единственного финансового учреждения может иметь последствия не только для этого учреждения и привести к неблагоприятным изменениям постранового риска, даунгрэйдингу и увеличению государственного долга, что приведет к негативным последствиям для инвестиционного сектора, занятости, социальной сферы и так далее.»

Безопасное функционирование кредитных учреждений, осуществляющих деятельность в форме кооперативов, имеет важное значение в обеспечении стабильности финансового сектора в целом. Важность этого сектора связана с обширной сетью филиалов тем фактом, что в большинстве муниципалитетов финансовые услуги можно получить только в кооперативных кредитных учреждениях. Кроме того, кооперативы играют определяющую роль в финансировании предприятий и бизнеса в сельскохозяйственном секторе. Поддержание данной финансовой инфраструктуры и обеспечение ее работоспособности представляют собой общественный интерес, который может служить основанием для вмешательства в право собственности (и финансовой самостоятельности) в рамках экономической и финансовой политики с учетом социальной ответственности, роли национальной экономики и социальной устойчивости собственности.

С 2008 — 2009 годов установленные законом условия создания и функционирования финансовых организаций, осуществление над ними надзора и контроля, консолидированного управления и координации стали строже во всем мире. Сама интеграция и предоставленные ее органам контрольные полномочия призваны координировать деятельность кредитных учреждений посредством нормативного регулирования на общем уровне и с помощью принятия конкретных мер и инструкций на индивидуальном уровне. Последние необходимы для координации деятельности соответствующих кредитных учреждений и обеспечения интегрированного функционирования. Вопросы, указанные в пункте 2 статьи 15 настоящего закона (такие, как управление рисками, бизнес-политика, маркетинг и IT-системы), без сомнения, являются важными для деятельности кредитных учреждений, поэтому законодатель разрешил [Сберегательному банку] устанавливать в отношении них обязательные нормы. При осуществлении контрольных полномочий [Сберегательный банк] проверяет соблюдение установленных норм и в этой связи имеет право давать конкретные инструкции. Принимая во внимание тот факт, что интегрированное функционирование зависит от соблюдения указанных норм и инструкций, законодатель также разрешил применение некоторых санкций. Поскольку на функциональном уровне кооперативами управляют исполнительные органы, их полномочия могут быть приостановлены или прекращены. Санкции в отношении кооперативов, которые не соблюдают обязательные нормы (приостановление членства в Интеграционной организации, исключение), представляют собой одно из средств обеспечения интегрированного функционирования. Осуществление [Сберегательным банком] своих контрольных полномочий и применение санкций также оправдано, если кооператив находится в кризисной ситуации, поскольку из-за финансового страхового пула функционирование одного учреждения-члена может поставить под угрозу безопасность всей системы. Требование, связанное с приостановлением прав акционеров [Сберегательного банка], направлено на содействие установлению и поддержанию интеграции и соблюдения требований интеграции...

...В дополнение к вышеизложенному Закон об интеграции вводит ограничения, касающиеся финансовых операций кредитных учреждений. Целью данных норм являются обеспечение предсказуемого, стабильного и осторожного функционирования, минимизация рисков для бизнеса и улучшение безопасности операций по выдаче кредитов...

Организационная структура и инструментарий интеграции сужают свободу действий кооперативных кредитных учреждений при принятии деловых решений, тем самым ограничивая независимость кооперативов. Конституционный суд всегда подчеркивает, что в контексте ограничений права собственности ему предоставлена относительно небольшая свобода действий, чтобы решать, является ли ссылка законодателя на общественный интерес обоснованной. Это тем более верно по отношению к законодательным реформам, подобным рассматриваемой, которые реструктуризируют один из секторов экономики, руководствуясь целями экономической политики...

Надлежащие проверка кооперативных кредитных учреждений и исследование скрытых рисков, то есть реальной ситуации, могут рассматриваться как представляющие собой общественный интерес. Аналогичным образом интересам общества соответствует снижение функционального риска в секторе, в частности, путем интегрированного управления рисками в рамках механизма интеграции и финансового содействия со стороны государства. Наконец, с точки зрения развития национальной экономики общественным интересам соответствует интенсификация операций по выдаче кредитов кооперативных кредитных учреждений, которой способствуют финансовая помощь со стороны государства и интеграция активов [Интеграционной организации] в рамках собственных средств...

При рассмотрении вопроса о соразмерности ограничения Конституционный суд принимает во внимание в качестве важного аспекта то, что, хотя контрольные полномочия интеграционных органов имеют решающие последствия для функциональной независимости кооперативных кредитных учреждений, преимущества интегрированного функционирования (главным образом снижение рисков, улучшение доходности) перевешивают, а также тот факт, что с целью обеспечения стабильности и безопасности сектора государство выделяет значительные средства для институциональной защиты через ВБР, тем самым улучшая стабильность сектора. С юридической точки зрения, государство не только забирает что-то из системы (независимость кредитных учреждений), но и отдает что-то (финансовое обеспечение, безопасность и так далее)...

С учетом того факта, что по соображениям общественного интереса и при условии предоставления гарантии стоимости даже полное лишение права собственности может быть конституционным, интеграция кооперативных кредитных учреждений и координация их деятельности могут в сравнении рассматриваться как незначительные ограничения их независимости...

Государство в настоящем деле как орган экономического и финансового государственного управления определило цель укрепления сектора кооперативных кредитных учреждений в рамках системы финансовых учреждений, обеспечивая его стабильность и работоспособность и содействуя его эффективному и конкурентоспособному функционированию. По мнению Конституционного суда, ограничения права собственности рядовых акционеров надлежащим образом оправданы и компенсированы данным фактом...

В рассматриваемом деле Конституционный суд полагает, что ссылка на общественный интерес не является простой формальностью. Поскольку Сберегательный банк является одним из контролирующих органов интеграции, в целях обеспечения координированного функционирования может быть приемлемо приобретение государством, по крайней мере, временно большинства акций данного банка...

Приобретение государством собственности посредством создания Почты Венгрии и связанное с этим ограничение прав рядовых акционеров до настоящего момента предполагало не просто приобретение прав управления, а реальное и комплексное финансовое укрепление сектора. Государство предоставляло сектору средства двумя способами: с одной стороны, путем увеличения капитала [Сберегательного банка] государство предоставило дополнительные средства центрального банку интеграции, и, с другой стороны, значительная сумма (...около 136,5 миллиардов венгерских форинтов) была предоставлена [Интеграционной организации]. Последняя сумма должна быть потрачена на преобразование, перевод на профессиональную основу и на реорганизацию сектора...».

87. Далее в постановлении Конституционного суда рассматривался вопрос о средствах правовой защиты, доступных после 30 ноября 2013 г.:

«...В качестве средств осуществления контрольных полномочий в соответствии с Законом об интеграции органы интеграции вправе принимать различные правила и решения (...(i) нормы, (ii) инструкции и (iii) другие решения). Тем самым им были предоставлены полномочия по оказанию основополагающего влияния на функционирование соответствующих кооперативных кредитных учреждений. Неправильное использование или злоупотребление этими правами может привести к серьезному нарушению прав заинтересованных лиц. В качестве противовеса Закон об интеграции с 30 ноября 2013 г. предусматривает, что кооперативные кредитные учреждения вправе обратиться в суд:»

...(a) пункт 3 статьи 15 Закона об интеграции обеспечивает такое право. в отношении инструкций [Сберегательного банка]...

(b) в соответствии с пунктом 20 статьи 15 Закона об интеграции кооперативное кредитное учреждение может оспорить решение или инструкцию [Сберегательного банка] согласно положениям, регулирующим судебный пересмотр решений компании...

(c) пункт 15 статьи 21 Закона об интеграции предусматривает возможность обращения [заинтересованного] кооперативного кредитного учреждения в суд с целью оспорить решения [Интеграционной организации]. Суд может проверить, соответствовало ли данное решение закону и другим нормативным актам и политике интеграционных органов...

На основании вышеизложенного установлено, что право на средство правовой защиты в отношении инструкций [Сберегательного банка] гарантируется пунктами 3 и 20 статьи 15 Закона об интеграции, а в отношении его обязательных норм — статьей 45 Закона о коммерческих организациях или заменившей [ее] статьей 3:35 Гражданского кодекса, [что подтверждается пунктом 20 статьи 15 Закона об интеграции]...

Что касается норм [Интеграционной организации], Закон об интеграции не предусматривает аналогичного требования, регулирующего судебный пересмотр. Тем не менее нормы, установленные [Интеграционной организацией], исполняются посредством конкретных инструкций и принятых иных индивидуальных решений. В случае, если такие нормы обладают прямым действием, их нарушение влечет за собой санкции для кооперативного кредитного учреждения. [Сберегательный банк] принимает меры для исполнения норм с помощью конкретной меры (дает инструкции) в соответствии с пунктом 3 статьи 15 Закона об интеграции или применяет санкции в соответствии с положениями этого закона. Такие индивидуальные решения могут быть оспорены в суде, и в ходе судебного пересмотра должны быть рассмотрены нормы, послужившие основанием для принятия индивидуальных решений».

88. Что касается солидарной ответственности, Конституционный суд признал неконституционными некоторые положения Закона об интеграции и постановил, что Фонд должен выплачивать суммы, подлежащие выплате на основании солидарной ответственности, вместо должника в течение определенного срока. После такой выплаты любые суммы, подлежащие выплате на основании солидарной ответственности, должны выплачиваться другими кооперативными кредитными учреждениями, Интеграционной организацией или Сберегательным банком. Он также отметил, что, поскольку «долговая ответственность [возникает] только по долгам кооперативных кредитных учреждений, члены интеграции не несут ответственности по долгам [Сберегательного банка] и [Интеграционной организации]».

89. Конституционный суд также постановил, что положения о типовом уставе должны толковаться таким образом, чтобы содержащиеся в них обязательные положения касались только элементов, основополагающих для целей Закона об интеграции, или служили целям имплементации данного закона, или были необходимы для соблюдения требований Европейского союза (далее — ЕС) об интегрированном функционировании кредитных учреждений.

II. Право Европейского Союза

90. После финансового кризиса 2008 года ЕС принял ряд мер для гармонизации и улучшения средств реагирования на банковские кризисы в государствах-членах. Данные меры включали в себя (a) комплексные и эффективные механизмы реагирования на несостоятельность банков на национальном уровне, в том числе установление значительных регуляторных полномочий для разрешения проблем несостоятельности банков на внутригосударственном уровне и создание механизмов сотрудничества для того, чтобы справляться с трансграничными банковскими кризисами (Директива Европейского парламента и Совета ЕС от 15 мая 2014 г. № 2014/59/EU о создании механизма восстановления кредитных учреждений и инвестиционных компаний, известная как BRRD), (b) значительные изменения норм, касающихся размера капитала и наличных средств банков, так называемые пруденциальные требования (Директива Европейского парламента и Совета ЕС от 26 июня 2013 г. № 2013/36/EU о доступе к деятельности кредитных учреждений и пруденциальном надзоре за кредитными учреждениями и инвестиционными компаниями и Регламент Европейского парламента и Совета ЕС от 26 июня 2013 г. № 575/2013 о пруденциальных требованиях для кредитных учреждений и инвестиционных фирм, далее — CRD IV/CRR) и (c) что касается государств-членов ЕС, участвующих в Банковском союзе, создание единого механизма урегулирования несостоятельности, предусматривающее, среди прочего, учреждение полностью независимого агентства ЕС, действующего как единый орган урегулирования несостоятельности в рамках Банковского союза, ответственный за соответствующий фонд, а также создание государственного органа, ответственного за такое урегулирование несостоятельности в каждом государстве-члене (Регламент Европейского парламента и Совета ЕС от 15 июля 2014 г. № 806/2014 об установлении единообразных правил и процедуры урегулирования несостоятельности кредитных организаций и определенных инвестиционных компаний в рамках концепции единого механизма урегулирования несостоятельности и единого фонда урегулирования несостоятельности, далее — SRMR).

91. Директива BRRD должна была быть транспонирована в законодательство каждого государства — члена ЕС к концу 2014 года, а Регламент SRMR вступил в силу 19 августа 2014 г. Что касается Регламента CRD IV/CRR, соответствующие учреждения были обязаны применять его с 1 января 2014 г.

92. Регламент CRD IV/CRR представляет собой имплементацию Третьего Базельского соглашения (известного как Базель-III <1>), глобальных добровольных правил о достаточности банковского капитала, стрессовом тестировании и рисках рыночной ликвидности.

III. Сравнительное право

ПРАВО

I. Предварительные вопросы

A. Ходатайство об исключении жалобы из списка подлежащих рассмотрению дел

96. 29 апреля 2019 г. четыре заявителя: Бэла Юхос ( Béla Juhos) (заявительница № 85), Белане Юхос ( Béláné Juhos) (заявитель № 86), Дьюлане Петер ( Gyuláné Péter ) (заявительница № 161) и Карой Петер Сиром ( Károly Péter Szirom) (заявитель № 203) — акционеры Мохачского банка, — уведомили Европейский Суд о том, что они более не намерены продолжать разбирательство по их жалобам и просят исключить их из списка дел, подлежащих рассмотрению Европейским Судом.

97. Пункт 1 статьи 37 Конвенции гласит:

«Суд может на любой стадии разбирательства принять решение о прекращении производства по делу, если обстоятельства позволяют сделать вывод о том, что:»

(a) заявитель более не намерен добиваться рассмотрения своей жалобы, или

(b) спор был урегулирован, или

(c) по любой другой причине, установленной Судом, если дальнейшее рассмотрение жалобы является неоправданным.

Тем не менее Суд продолжает рассмотрение жалобы, если этого требует соблюдение прав человека, гарантированных настоящей Конвенцией и Протоколами к ней».

98. Европейский Суд полагает, что намерение четырех заявителей отозвать свои жалобы, поданные в Европейский Суд, было недвусмысленно установлено (см. Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ассоциация SOS Attentats и де Бери против Франции» (Association SOS Attentats and de Boëry v. France) от 4 октября 2006 г., жалоба № 76642/01, § 30, и Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Берлускони против Италии» (Berlusconi v. Italy) от 27 ноября 2018 г., жалоба № 58428/13 <2>, § 65). В соответствии с подпунктом «a» пункта 1 статьи 37 Конвенции Европейский Суд приходит к выводу, что указанные заявители более не намерены продолжать разбирательство по их жалобам.

<2> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2019. № 1 (примеч. редактора).

99. При отсутствии каких-либо особых обстоятельств, касающихся соблюдения прав человека, гарантированных настоящей Конвенцией и Протоколами к ней, Европейский Суд полагает, что согласно подпункту «a» пункта 1 статьи 37 Конвенции дальнейшее рассмотрение жалоб упомянутых выше лиц является неоправданным.

100. Следовательно, жалобы четырех заявителей подлежат исключению из списка подлежащих рассмотрению дел.

B. Пределы рассмотрения дела Большой Палатой Европейского Суда

101. Европейский Суд считает важным прежде всего определить пределы рассмотрения настоящего дела. Он отмечает, что суть дела составляет утверждение заявителей о том, что в результате принятия Законов об интеграции и о поправках к нему они как группа контролирующих акционеров столкнулись с окончательной и внезапной утратой контроля и надзора по отношению к Кинижскому или Мохачскому банкам, которые перешли под контроль и надзор Интеграционной организации и Сберегательного банка.

102. В своих замечаниях заявители не утверждали, что оспариваемое вмешательство в той или иной мере причинило непосредственный экономический ущерб деятельности соответствующих банков. Заявители не жаловались на какие-либо конкретные случаи осуществления Интеграционной организацией или Сберегательным банком своих полномочий, предусмотренных Законами об интеграции или о поправках к нему, в отношении какого-либо из двух банков или акционеров данных банков.

103. Европейский Суд далее отмечает, что в своих замечаниях, представленных Большой Палате, заявители также утверждали, что по делу было допущено нарушение статьи 14 Конвенции, поскольку включение их банков в систему принудительной интеграции имело дискриминационный характер.

104. Европейский Суд напоминает, что содержание и пределы «дела», переданного на рассмотрение в Большую Палату, определяются в решении о приемлемости жалобы для рассмотрения по существу (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «K. и T. против Финляндии» (K. and T. v. Finland) от 12 июля 2001 г., жалоба № 25702/94, §§ 140 - 141, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ильнзеер против Германии» (Ilnseher v. Germany) от 4 декабря 2018 г., жалобы № 10211/12 и 27505/14 <1>, § 100, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илиас и Ахмед против Венгрии» (Ilias and Ahmed v. Hungary) от 21 ноября 2019 г., жалоба № 47287/15 <2>, § 173). Жалобы заявителей на предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции 12 сентября 2014 г. были объявлены неприемлемыми для рассмотрения по существу Председателем Второй Секции Европейского Суда, действовавшим в качестве единоличного судьи. В Решении Палаты Европейского Суда от 4 апреля 2017 г. были объявлены приемлемыми для рассмотрения по существу только жалобы на предполагаемое нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2019. № 1 (примеч. редактора).

<2> См.: там же. 2020. № 1 (примеч. редактора).

105. Следовательно, вопрос о соответствии оспариваемого законодательства статье 14 Конвенции не относится к юрисдикции Большой Палаты Европейского Суда (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Херрманн против Германии» (Herrmann v. Germany) от 26 июня 2012 г., жалоба № 9300/07, § 39), которая ограничивается рассмотрением жалоб на предполагаемое нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

II. Предполагаемое нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции

106. Заявители жаловались на последствия принятия Законов об интеграции и о поправках к нему для их права оказывать влияние на деятельность и политику банков, акционерами которых они являлись. В частности, по их мнению, это законодательство чрезмерно затрагивало их право утверждать и вносить изменения в устав, утверждать годовые отчеты, назначать членов советов директоров и определять размеры акционерного капитала или выплаты дивидендов. В соответствии с новым законодательством по данным вопросам необходимо было получать одобрение двух центральных органов, которые изначально контролировались государством.

Заявители ссылались на статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая гласит:

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.»

Предыдущие положения не умаляют права Государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».

A. Постановление Палаты Европейского Суда

107. Палата Европейского Суда постановила, что с учетом пределов рассмотрения жалоб заявителей оспариваемое законодательство не являлось вмешательством в их права, и поэтому они не могли утверждать, что являлись жертвами нарушения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

B. Доводы сторон

108. В своих замечаниях стороны подробно объяснили, соответствовали ли оспариваемые законодательные меры статье 1 Протокола № 1 к Конвенции, в частности, представляли ли они собой лишение имущества (как утверждали заявители) или осуществление контроля за использованием собственности (как утверждали власти Венгрии), были ли они приняты в соответствии с «общими интересами», и был ли соблюден разумный баланс соразмерности между использованными средствами и преследуемой властями Венгрии целями. Ввиду вывода об отсутствии у заявителей статуса жертв с точки зрения статьи 34 Конвенции, к которому Европейский Суд пришел ниже (см. ниже § 166), Европейский Суд не считает необходимым воспроизводить данные доводы.

1. Заявители

109. Заявители утверждали, что Закон об интеграции являлся прямым вмешательством в их права собственности как акционеров и в качестве альтернативного аргумента, что обстоятельства дела требовали снять корпоративную вуаль. Таким образом, как акционеры двух банков они должны были иметь право обращаться в Европейский Суд.

110. Заявители утверждали, что право определять и оказывать влияние на принятие компанией решений и на стратегическое управление компанией являлось основным элементом прав управления, которые осуществлялись через право голосования на общих собраниях по вопросам «избрания директоров, одобрения продаж определенного имущества компании и внесения изменений в устав или меморандум компании». Акционеры «управляют компанией и осуществляют контроль за ее имуществом» путем осуществления их права голосования на общем собрании компании. Следовательно, имела место прямая связь между полномочиями и функционированием общего собрания и правами акционеров на уважение собственности. Если общее собрание теряло силу по многим вопросам, акционеры лишались своих прав управления. Таким образом, «сравнивая пределы решений, которые могли приниматься на общих собраниях», положения Закона об интеграции не только затрагивали интересы заявителей, но и прямо ограничивали их права собственности.

111. Правила, установленные в Законе об интеграции, предусматривали, что контроль за банками полностью осуществляли институты интеграции, что в совокупности с постоянной угрозой исключения из интеграции привело к ситуации, в которой банки по существу были вынуждены осуществлять свою деятельность как филиалы Сберегательного банка, который находился под контролем Интеграционной организации и в итоге государства. Законодательство ликвидировало независимость банков, и их акционеры утратили влияние на деятельность банков.

112. Заявители также утверждали, что стоимость их акций снизилась сразу после вступления в силу Закона об интеграции, поскольку акции «стало практически невозможно передать в связи со значительными ограничениями прав акционеров». Указанные факторы в своей совокупности, по мнению заявителей, доказывали, что они были напрямую затронуты спорным законодательством. В качестве альтернативы заявители также утверждали, что Европейский Суд должен был снять корпоративную вуаль, поскольку они «[были] владельцами почти 100% акций» двух банков, и в связи с высокой степенью вовлеченности государства в процесс интеграции.

2. Власти Венгрии

113. Власти Венгрии полагали, что настоящее дело касалось прав банков как отдельных юридических лиц и что поэтому заявители не могли утверждать, что они являлись жертвами рассматриваемого законодательства.

114. Власти Венгрии подчеркивали, что оспариваемым законодательством были ограничены не право заявителей оказывать влияние на деятельность банков, а, скорее, предоставленные банкам возможность для маневра на финансовом рынке и система надзора за их деятельностью. Положениями закона были напрямую затронуты только правоотношения банков с третьими лицами, особенно с Интеграционной организацией и другими членами данной организации, тогда как положения, касавшиеся прав заявителей по отношению к банкам, требовали дальнейших действий, чтобы иметь какие-либо последствия для заявителей.

115. Власти Венгрии утверждали, что ни один из заявителей по отдельности не занимал доминирующего положения в одном из двух банков и не имел эффективной возможности достигнуть желаемого результата на общем собрании, не заручившись поддержкой других акционеров, интересы которых сильно отличались. Кроме того, применение оспариваемых положений закона о полномочиях органов управления банков в большинстве случаев зависело от различных критериев и не было автоматическим. Следовательно, любые правовые последствия законодательства как такового были лишь потенциальными, а не конкретными, особенно с учетом того факта, что осуществление Интеграционной организацией или Сберегательным банком своих полномочий могло быть обжаловано в суд.

116. Власти Венгрии отмечали, что соответствующее законодательство не уменьшало стоимость акций заявителей и не ограничивало возможность распоряжаться ими. Они также полагали, применяя критерии, установленные Европейским Судом в Решении по делу «Ольчак против Польши» (Olczak v. Poland) от 7 ноября 2002 г., жалоба № 30417/96, в Постановлении Европейского Суда по делу «Кредитный и индустриальный банк против Чешской Республики» (Credit and Industrial Bank v. Czech Republic) от 21 октября 2003 г., жалоба № 29010/95, в Постановлении Европейского Суда по делу «Фельдман и Славянский банк против Украины» (Feldman and Slovyanskyy Bank v. Ukraine) от 21 декабря 2017 г., жалоба № 42758/05, и в Постановлении Европейского Суда по делу «Сюзер и холдинг „Эксен А.Ш.“ против Турции» ( Süzer and Eksen Holding A.ª. v. Turkey) от 23 октября 2012 г., жалоба № 6334/05, что отсутствовали веские основания для снятия корпоративной вуали. Правовая определенность и равновесие, созданные в рамках соответствующей правовой конструкции, будут серьезно подорваны, если акционеры продолжат пользоваться преимуществами корпоративной вуали, такими, как принцип ограниченной ответственности, и при этом откажутся принимать определенные ограничения их прав, если они не согласны с решениями исполнительных органов компании.

117. Поскольку оспариваемые правовые положения как таковые не имели прямых последствий для права заявителей оказывать влияние на деятельность банков и поскольку отсутствовали исключительные обстоятельства, оправдывающие снятие корпоративной вуали в настоящем деле, власти Венгрии считали, что заявители не могли утверждать, что они являлись жертвами нарушения по смыслу статьи 34 Конвенции только на основании вступления в силу соответствующего законодательства.

118. Власти Венгрии также ссылались на то, что в 2018 году Сберегательный банк выкупил все акции Мохачского банка и что в 2019 году все договоры Кинижского банка были полностью приобретены банком B3 TAKAREK Szövetkezet . Кроме того, Кинижский банк был на добровольной основе преобразован в Кинижскую инвестиционную компанию Зрт. (Kiniszi Invest Zrt.), которая впоследствии вышла из процесса интеграции. Власти Венгрии утверждали, что, предположив, что статус жертвы будет признан за заявителями Европейским Судом, следует считать, что они утратили его, поскольку ни компании, ни заявители лично в настоящее время не были напрямую затронуты какой-либо из оспариваемых законодательных мер.

C. Мнение Большой Палаты Европейского Суда

119. Европейский Суд полагает, что требуется рассмотреть вопрос о том, являлись ли заявители жертвами предполагаемого нарушения по смыслу статьи 34 Конвенции, поскольку оспариваемое законодательство касалось главным образом Кинижского и Мохачского банков, которые решили не участвовать в производстве по делу в Европейском Суде, и дело было инициировано акционерами двух банков.

1. Общие принципы, касающиеся определения наличия у акционеров компании статуса жертвы

120. Европейский Суд напоминает, что статья 34 Конвенции не допускает in abstracto жалоб на нарушение Конвенции. Конвенция не предусматривает возможность подачи жалобы actio popularis, и заявители не могут жаловаться на положения национального законодательства, практику или действия органов власти просто потому, что они кажутся им противоречащими Конвенции (см. среди прочих примеров Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Общественная организация „Центр правовых ресурсов“ в интересах Валентина Кэмпеану против Румынии» (Centre for Legal Resources on behalf of Valentin Câmpeanu v. Romania) от 17 июля 2014 г., жалоба № 47848/08 <1>, § 101, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Берден против Соединенного Королевства» (Burden v. United Kingdom) от 29 апреля 2008 г., жалоба № 13378/05, § 33).

<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2017. № 12 (примеч. редактора).

121. Следовательно, чтобы иметь возможность подать жалобу в соответствии со статьей 34 Конвенции, лицо должно быть способно доказать, что оно было «напрямую затронуто» оспариваемой мерой. Это абсолютно необходимо для того, чтобы привести в действие механизм Конвенции, хотя данный критерий не должен применяться жестким, формальным и негибким образом в ходе всего производства (см. упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Общественная организация „Центр правовых ресурсов“ в интересах Валентина Кэмпеану против Румынии» (Centre for Legal Resources on behalf of Valentin Câmpeanu v. Romania), § 96, с дальнейшими ссылками).

122. Что касается дел, инициированных акционерами компаний, с самого начала Европейский Суд считал необходимым проводить различие между жалобами акционеров на меры, затрагивающие их права как акционеров, и на меры, затрагивающие компании, акционерами которых они являются (см. Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Агротексим“ и другие против Греции» (Agrotexim and Others v. Greece) от 24 октября 1995 г., жалоба № 14807/89, §§ 65 и 66, упомянутое выше Решение Европейского Суда по делу «Ольчак против Польши» (Olczak v. Poland), § 61, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лекич против Словении» ( Lekiæ v. Slovenia) от 11 декабря 2018 г., жалоба № 36480/07 <1>, § 111).

<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2019. № 2 (примеч. редактора).

123. В первом случае акционеры сами могут считаться жертвами по смыслу статьи 34 Конвенции. В данных делах соблюдается различие между правами компании и акционеров, и вопрос о правосубъектности компании не затрагивается, поскольку жалобы и материально-правовой анализ Европейского Суда касаются прав и положения акционеров компании, а не самой компании (см., например, упомянутое выше Решение Европейского Суда по делу «Ольчак против Польши» (Olczak v. Poland), §§ 71 — 85, и, mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Компания Shesti Mai Engineering OOD и другие против Болгарии» (Shesti Mai Engineering OOD and Others v. Bulgaria) от 20 сентября 2011 г., жалоба № 17854/04, §§ 80 — 92, и Постановление Европейского Суда по делу «Зюльфикари против Турции» ( Zülfikari v. Turkey) от 19 марта 2019 г., жалобы № 6372/05 и 52543/07, § 47).

124. Во втором случае общий принцип заключается в том, что акционеры компаний не могут по смыслу статьи 34 Конвенции считаться жертвами мер и действий, направленных на компании. Вместе с тем Европейский Суд признавал, что от данного принципа можно отступить в двух случаях: во-первых, если компания и ее акционеры так тесно связаны, что было бы искусственно их различать (см. в качестве недавнего примера Постановление Европейского Суда по делу «Компания KIPS DOO и Дрекалович против Черногории» (KIPS DOO and Drekaloviæ v. Montenegro) от 26 июня 2018 г., жалоба № 28766/06, § 87), и, во-вторых, если этого требуют «исключительные обстоятельства» (см. в качестве недавнего примера упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Фельдман и Славянский банк против Украины» (Feldman and Slovyanskyy Bank v. Ukraine), §§ 28 — 29, и Постановление Европейского Суда по делу «Владимирова против Российской Федерации» (Vladimirova v. Russia) от 10 апреля 2018 г., жалоба № 21863/05 <2>, §§ 40 - 41).

<2> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2018. № 4 (примеч. редактора).

125. Далее Европейский Суд рассмотрит упомянутое выше различие, а также подробно обе ситуации.

(a) Различие между мерами и действиями, направленными на компанию, и действиями, затрагивающими права акционеров как таковых

126. Проводя различие между вмешательствами в права компании и в права акционеров, Европейский Суд исходил из следующего (см. упомянутое выше Решение Европейского Суда по делу «Ольчак против Польши» (Olczak v. Poland), § 59):

«...Понятие „акционерная компания“ основано на четком различии между правами компании и правами акционеров. Только компания, наделенная правосубъектностью, может действовать в сфере корпоративных вопросов. Неправомерные действия в отношении компании могут косвенно причинить вред ее акционерам, но это не означает, что и компания, и акционеры вправе требовать компенсации. Когда интересы акционера ущемлены действиями, направленными против компании, соответствующие меры надлежит принимать компании. Действие, нарушающее только права компании, не влечет за собой ответственности перед ее акционерами, даже если затронуты их интересы. Данная ответственность возникает только в том случае, если оспариваемое действие направлено на права акционеров как таковых (см. Постановление Международного суда по делу „Компания „Барселона Трэкшн, Лайт энд Пауэр Компани Лимитэд“ (Barcelona Traction, Light and Power Company Limited) от 5 февраля 1970 г., Reports of judgments, advisory opinions and orders 1970, p. 39 и 41, §§ 56 — 58 и 66)...».

127. При рассмотрении вопроса о том, что составляет действие, «направленное на права акционеров как таковых», Европейский Суд отказался расценивать простое снижение стоимости акций в качестве единственного решающего фактора в этой связи (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Агротексим“ и другие против Греции» (Agrotexim and Others v. Greece), § 64). При этом он проверял, были ли вероятные последствия оспариваемой меры не только затрагивавшими интересы заявителя по отношению к компании, но и напрямую решающими для его индивидуальных прав (см., например, Решение Европейского Суда по делу «Покис против Латвии» (Pokis v. Latvia) от 5 октября 2006 г., жалоба № 528/02).

128. Упомянутое выше дело «Компания „Агротексим“ и другие против Греции» (Agrotexim and Others v. Greece) касалось градостроительных мер, принятых муниципалитетом с целью экспроприации недвижимости, принадлежавшей акционерной компании, испытывавшей финансовые трудности. Заявителями по делу были шесть компаний, которые владели 51% акций. Они жаловались на предполагаемое нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с тем, что меры, принятые Афинским муниципальным советом по отношению к недвижимому имуществу компании, представляли собой необоснованное вмешательство в право на мирное пользование имуществом.

129. Комиссия по правам человека объявила жалобу приемлемой для рассмотрения по существу, полагая, что компании-заявительницы как большинство акционеров компании могли утверждать, что являлись жертвами мер, принятых в отношении собственности последней. Европейский Суд не согласился с подходом Комиссии по правам человека, в соответствии с которым, как представлялось, если нарушение прав компании, предусмотренных статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, приводило к снижению стоимости ее акций, это автоматически нарушало права акционеров. Европейский Суд решил, что такой критерий был недопустим ввиду потенциального конфликта между различными действующими лицами и трудностями, связанными с исчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты:

«64. Однако в своем докладе Комиссия по правам человека, как представляется, признает, что, если нарушение прав компании, предусмотренных статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, приводит к снижению стоимости ее акций, это автоматически нарушает права акционеров, закрепленные в статье 1 Протокола № 1 к Конвенции.»

Европейский Суд полагает, что такое утверждение ведет к установлению критерия, который, по его мнению, является недопустимым и ведет к наделению акционеров locus standi для обращения с жалобой на предполагаемое нарушение прав их компании, гарантированных статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции.

65. Для деятельности акционерной компании абсолютно нормально наличие разногласий во мнениях среди ее акционеров или между акционерами и советом директоров относительно реальности нарушения права на мирное пользование имуществом или наиболее подходящего способа реагирования на данное нарушение. Такие различия во мнениях могут, однако, быть более серьезными, если компания находится в процессе ликвидации, поскольку продажа ее имущества и выполнение обязательств направлены в первую очередь на то, чтобы удовлетворить требования кредиторов компании, деятельность которой стала невозможна в связи с ее финансовым состоянием, и лишь во вторую очередь на то, чтобы удовлетворить требования акционеров, среди которых распределяется все оставшееся имущество.

Подход Комиссии по правам человека может привести ввиду данных противоположных интересов к риску создания трудностей при определении того, кто вправе обращаться в страсбургские органы».

130. В упомянутом выше Решении Европейского Суда по делу «Ольчак против Польши» (Olczak v. Poland), в котором заявитель, акционер компании, жаловался на нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с тем, что совет кредиторов лишил его акции какой-либо ценности, Европейский Суд при рассмотрении вопроса о locus standi заявителя для подачи жалобы на нарушение его права собственности (не прав банка) указал следующее:

«58. ...Во-первых, настоящее дело необходимо отличать от упомянутого выше Постановления Европейского Суда по делу „Компания „Агротексим“ и другие против Греции» (Agrotexim and Others v. Greece) в одном важном аспекте: характер принятых в данном деле мер, а именно запрет на строительство и начало процедуры экспроприации, был таким, что компания сама была прямой жертвой. В настоящем деле оспариваемые меры состояли в аннулировании некоторых акций, в том числе принадлежавших заявителю, то есть они были непосредственно направлены на права заявителя как акционера. Следовательно, затронуты были права заявителя, гарантированные статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Кроме того, в упомянутом выше Постановлении Европейского Суда по делу «Компания „Агротексим“ и другие против Греции» (Agrotexim and Others v. Greece) оспариваемые меры причинили ущерб компании, в то время как в настоящем деле целью принятых мер было, напротив, предупреждение банкротства банка. Соответственно, банку они должны были пойти на пользу, в то время как интересы заявителя нарушались».

131. В ряде предшествующих и последующих дел, в которых оспариваемые акционером-заявителем меры прямо и негативно влияли на права, предоставляемые акциями, или на возможность пользоваться данными правами, конвенционные органы признавали за заявителем статус жертвы, принимая жалобу к рассмотрению и не вдаваясь в подробное обсуждение вопроса (см. в качестве одного из первых примеров Решение Комиссии по правам человека по делу «Эрбс против Франции» (Erbs v. France) от 18 мая 1995 г., жалоба № 23313/94, а также недавнее Постановление Европейского Суда по делу «Райснер против Турции» (Reisner v. Turkey) от 21 июля 2015 г., жалоба № 46815/09, § 45, и упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Зюльфикари против Турции» ( Zülfikari v. Turkey), § 47).

132. Из вышеуказанных дел следует, что Европейский Суд был готов признавать вмешательство в право на пользование имуществом, когда оспариваемые меры прямо и негативно влияли на право заявителей владеть или распоряжаться своими акциями (см. Решение Европейского Суда по делу «Офферхаус и Офферхаус против Нидерландов» (Offerhaus and Offerhaus v. Netherlands) от 16 января 2001 г., жалоба № 35730/97, Решение Европейского Суда по делу «Союэр и другие против Турции» (Soyuer and Others v. Turkey) от 21 июня 2011 г., жалоба № 49445/07, Постановление Европейского Суда по делу «Мело Тадеу против Португалии» (Melo Tadeu v. Portugal) от 23 октября 2014 г., жалоба № 27785/10, § 75, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Райснер против Турции» (Reisner v. Turkey), § 45, и упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Зюльфикари против Турции» ( Zülfikari v. Turkey), § 47) или обязывали заявителя продать его акции (см. Решение Комиссии по правам человека по делу «Кинд против Германии» (Kind v. Germany) от 30 марта 2000 г., жалоба № 44324/98), или когда оспариваемые меры снижали влияние заявителя на компанию по сравнению с другими акционерами (см. Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Совтрансавто Холдинг“ против Украины» (Sovtransavto Holding v. Ukraine) от 25 июля 2002 г., жалоба № 48553/99, § 92), препятствовали осуществлению им полномочий управляющего компании (см. упомянутое выше Решение Комиссии по правам человека по делу «Эрбс против Франции» (Erbs v. France)) или его участию в голосовании (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания Shesti Mai Engineering OOD и другие против Болгарии» (Shesti Mai Engineering OOD and Others v. Bulgaria), § 80).

133. Европейский Суд считает, что указанные выше дела являются последовательными и могут рассматриваться как иллюстрация общих принципов, установленных в упомянутых выше ведущих делах «Компания „Агротексим“ и другие против Греции» (Agrotexim and Others v. Greece) и «Ольчак против Польши» (Olczak v. Poland), в частности, того, что меры, направленные или нацеленные на права заявителей как акционеров, следует отличать от вмешательств в право компании на мирное пользование имуществом.

134. Принимая во внимание мотивировку, приведенную в данных двух ведущих делах, а также надлежащим образом учитывая упомянутую выше прецедентную практику, Европейский Суд отмечает, что действия, затрагивающие права акционеров, отличаются от мер или производств, касающихся компании, тем, что их характер и предполагаемый эффект прямо и лично затрагивают права акционеров и выходят за пределы простого вмешательства в интересы компании, нарушая их положение в структуре управления компании.

(b) Рассмотрение дел, в которых компания и ее акционеры настолько тесно связаны друг с другом, что их разделение является искусственным

135. Хотя компании с отдельной правосубъектностью обычно не следует отождествлять с их акционерами, в некоторых ранее рассмотренных делах Европейский Суд признавал, что существуют ситуации, при которых «проведение различий между ними не служит какой-либо цели» (см. Решение Европейского Суда по делу «Компания Nassau Verzerkering Maatschappij против Нидерландов» (Nassau Verzerkering Maatschappij N.V. v. Netherlands) от 4 октября 2011 г., жалоба № 57602/09, § 21), и рассматривал по существу жалобы акционеров на производства или события, которые затрагивали их компании. Например, в Постановлении по делу «Компания Pine Valley Developments Ltd и другие против Ирландии» (Pine Valley Developments Ltd and Others v. Ireland) от 29 ноября 1991 г., жалоба № 12742/87, § 42, в котором заявитель (Хили) (Healy) был единственным акционером компании — первой заявительницы (компания Healy Holdings), которая была единственным владельцем компании — второй заявительницы (Pine Valley), Европейский Суд отметил, что «...компании Pine Valley и Healy Holdings были лишь инструментами, через которые заявитель Хили предложил проводить изменения...».

136. Европейский Суд подчеркивает, что причина, по которой в таких делах за заявителями был признан статус жертвы, заключается в том, что «отсутствует риск различия мнений среди акционеров или между акционерами и советом директоров относительно реальности нарушения гарантированных Конвенцией прав или наиболее подходящего способа реагирования на такое нарушение» (см. Решение Европейского Суда по делу «Анкаркрона против Швеции» (Ankarcrona v. Sweden) от 27 июня 2000 г., жалоба № 35178/97).

137. Данная группа включает в себя дела, инициированные акционерами небольших или семейных компаний или кооперативов, в частности, когда единственный владелец компании жаловался на меры, принятые в отношении его компании (см. в качестве одних из первых примеров Решение Комиссии по правам человека по делу «Ерроу и другие против Соединенного Королевства» (Yarrow and Others v. United Kingdom) от 18 января 1983 г., жалоба № 9266/81, в котором статус жертвы первого заявителя, который был единственным акционером, был признан без обсуждения данного вопроса, и Решение Комиссии по правам человека по делу «Дирвольд против Швеции» (Dyrwold v. Sweden) от 7 сентября 1990 г., жалоба № 12259/86, а также в качестве недавних примеров Постановление Европейского Суда по делу «Компания S.C. Fiercolect Impex S.R.L. против Румынии» (S.C. Fiercolect Impex S.R.L. v. Romania) от 13 декабря 2016 г., жалоба № 26429/07, §§ 38 — 41, Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Вуйович и Липа Д.О.О.“ против Черногории» ( Vujoviæ and Lipa D.O.O. v. Montenegro) от 20 февраля 2018 г., жалоба № 18912/15, §§ 29 — 30, и упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Владимирова против Российской Федерации» (Vladimirova v. Russia), §§ 40 - 41) или когда все акционеры небольшого кооператива обращались в Европейский Суд в качестве заявителей (см. Постановление Европейского Суда по делу «Джафарли и другие против Азербайджана» (Jafarli and Others v. Azerbaijan) от 29 июля 2010 г., жалоба № 36079/06, §§ 38 — 42). В нее также входят дела, в которых один акционер семейной фирмы подавал в Европейский Суд жалобу на предполагаемое нарушение Конвенции, а остальные акционеры как минимум не возражали против этого (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хамидов против Российской Федерации» (Khamidov v. Russia) от 15 ноября 2007 г., жалоба № 72118/01, §§ 123 — 126, Постановление Европейского Суда по делу «Кин-Стиб и Майкич против Сербии» (Kin-Stib and Majkiæ v. Serbia) от 20 апреля 2010 г., жалоба № 12312/05, § 74, Постановление Европейского Суда по делу «Рысовский против Украины» (Rysovskyy v. Ukraine) от 20 октября 2011 г., жалоба № 29979/04, §§ 46 — 49, и упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания KIPS DOO и Дрекалович против Черногории» (KIPS DOO and Drekaloviæ v. Montenegro), §§ 86 — 87).

(c) Рассмотрение дел, в которых исключительные обстоятельства препятствовали компаниям обратиться в Европейский Суд от своего собственного лица

138. Европейский Суд прежде всего хотел бы напомнить, что в соответствующей части упомянутого выше Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лекич против Словении» ( Lekiæ v. Slovenia), §§ 111 и 115, было разъяснено значение принципа, касающегося «снятия» корпоративной вуали, и было процитировано упомянутое выше ведущее Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Агротексим“ и другие против Греции» (Agrotexim and Others v. Greece):

«111. ...Наконец, в упоминавшемся выше Постановлении по делу „Компания „Агротексим“ и другие против Греции» (Agrotexim and Others v. Greece). Европейский Суд постановил, что только исключительные обстоятельства могут оправдать снятие «корпоративной вуали». Указанное дело. было. связано. с вопросом о том, может ли акционер при каких-либо обстоятельствах утверждать, что он является жертвой по смыслу статьи 34 Конвенции в результате действий, направленных на имущество компании. По-видимому, мотивировка Постановления Европейского Суда в данном деле состояла в том, что, поскольку компании обладали отличной от акционеров правосубъектностью, именно они, а не их акционеры могли подавать в Европейский Суд жалобы на нарушения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, кроме случаев, когда в силу исключительных обстоятельств компании не имели такой возможности. Европейский Суд отметил (ibid., § 66), что верховные суды некоторых государств — членов Совета Европы придерживаются аналогичного подхода и что данный принцип также был подтвержден в отношении дипломатической защиты компаний Международным судом ООН (далее — Международный суд) в деле «Компания „Барселона Трэкшн, Лайт энд Пауэр Компани Лимитэд“ (Barcelona Traction, Light and Power Company Limited) (Постановление от 5 февраля 1970 г., ICJ Reports 1970, p. 39 — 40, §§ 55 — 58). [Анализируя оба аспекта указанного принципа, Международный суд в соответствующих частях постановления указал]:»

«57. ...снятие „корпоративной вуали“ чаще применяется извне, в интересах лиц, которые вели дела с юридическим лицом. Тем не менее указанный принцип также применялся изнутри в интересах, среди прочего, акционеров, но только в исключительных случаях <1>.»

58. В соответствии с изложенным выше принципом процесс снятия «корпоративной вуали», который является исключительным и признается внутригосударственным законодательством в отношении созданных им же институтов, в равной степени приемлем для того, чтобы играть аналогичную роль в международном праве. Из этого следует, что в международном плане в принципе тоже могут существовать особые обстоятельства, которые оправдывают снятие «корпоративной вуали» в интересах акционеров».

Европейский Суд впоследствии несколько раз применял критерий, выработанный в упоминавшемся выше Постановлении по делу «Компания „Агротексим“ и другие против Греции», при рассмотрении требований акционеров, которые должны быть идентифицированы с компаниями в целях определения статуса «жертвы», то есть «изнутри» в формулировке Международного суда (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания Centro Europa 7 S.r.l. и Ди Стефано против Италии», §§ 90 — 95, и приведенные в нем примеры).

115. Однако исключительный характер обстоятельств, которые могут оправдать снятие «корпоративной вуали» по сути сводится к природе вопросов, подлежащих решению компетентным внутригосударственным судом, а не к частоте возникновения данных ситуаций. Это не означает, что подобные меры могут быть оправданы только в редких случаях (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Миллер против Швеции» от 8 февраля 2005 г., жалоба № 55853/00, § 29, в отношении вопросов в соответствии со статьей 6 Конвенции)».

139. Как разъяснялось выше, в некоторых делах Европейский Суд действительно может не обращать внимания на отдельную правосубъектность юридического лица и разрешить акционерам обратиться с жалобой по поводу прав и положения компании. Исключительный характер обстоятельств, которые могут требовать этого, предполагает, что сама компания не может обратиться в Европейский Суд от своего лица (см. среди недавних примеров Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания Centro Europa 7 S.r.1. и Ди Стефано» (Centro Europa 7 S.r.1. and Di Stefano) от 7 июня 2012 г., жалоба № 38433/09, §§ 92 — 95).

140. Тем не менее Европейский Суд исходит из принципа, что, когда компанией управляют лица, надлежащим образом наделенные уполномоченными уставными органами полномочиями, обращаться с соответствующей жалобой надлежит им, причем от лица компании, а не от своего собственного имени (см. Решение Комиссии по правам человека по делу «J.W. против Польши» (J.W. v. Poland) от 11 сентября 1997 г., жалоба № 27917/95, и Решение Европейского Суда по делу «Байрамов против Азербайджана» (Bayramov v. Azerbaijan) от 14 февраля 2006 г., жалоба № 23055/03).

141. Европейский Суд, как правило, отказывает в рассмотрении дел, инициированных только индивидуальными акционерами компании (см. среди одних из первых примеров Решение Комиссии по правам человека по делу «Компания Fridh and Cifond Aktiebolag против Швеции) (Fridh and Cifond Aktiebolag v. Sweden) от 2 июля 1992 г., жалоба № 14017/88, Решение Комиссии по правам человека по делу „Ти против Соединенного Королевства“ (Tee v. United Kingdom) от 28 февраля 1996 г., жалоба № 26663/95, а также среди недавних примеров Решение Европейского Суда по делу „Антилла против Финляндии“ (Antilla v. Finland) от 19 ноября 2013 г., жалоба № 16248/10, Решение Европейского Суда по делу „Георгеску и компания „Продас холдинг С.А.“ против Румынии» (Georgescu and Prodas Holding S.A. v. Romania) от 27 мая 2014 г., жалоба № 25830/03, и Решение Европейского Суда по делу «Губарев и Сердюков против Российской Федерации» (Gubarev and Serdyukov v. Russia) от 18 июня 2019 г., жалоба № 42334/06). В многочисленных делах, которые были инициированы компанией и акционерами, Европейский Суд принимал жалобы на рассмотрение только постольку, поскольку они были поданы самой компанией, и отклонял жалобы в оставшейся части в связи с отсутствием права на обращение в Европейский Суд (см. в качестве наиболее поздних примеров Постановление Европейского Суда по делу «Гарден и компания S.C. Grup 95 SA против Румынии» (Gardean and S.C. Grup 95 SA v. Romania) от 1 декабря 2009 г., жалоба № 25787/04, §§ 16 — 18, Постановление Европейского Суда по делу «Компания S.C. Bartolo Prod Com SRL и Ботомеи против Румынии» (S.C. Bartolo Prod Com SRL and Botomei v. Romania) от 21 февраля 2012 г., жалоба № 16294/03, §§ 29 — 31, и Постановление Европейского Суда по делу «Эрдюран и компания Em Export Dýþ Tic A.ª. против Турции» (Erduran and Em Export Dýþ Tic A.ª. v. Turkey) от 20 ноября 2018 г., жалобы № 25707/05 и 28614/06, §§ 59 — 61).

142. В некоторых делах, касавшихся компаний, в отношении которых был в определенной степени установлен надзор или контроль в связи с финансовыми или иными трудностями компании, Европейский Суд разрешал вопрос о наличии у акционеров статуса жертвы, подробно рассматривая предполагаемые препятствия для самостоятельного обращения с жалобой в Европейский Суд. В ряде дел Европейский Суд согласился с доводами заявителей и признал, что наличие «исключительных обстоятельств» препятствовало компании подать жалобу, и принимал на рассмотрение жалобу акционеров, несмотря на отдельную правосубъектность компании (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Кредитный и индустриальный банк против Чешской Республики» (Credit and Industrial Bank v. Czech Republic) от 21 октября 2003 г., жалоба № 29010/95, § 51, Решение Европейского Суда по делу «Компания „Кэмберроу ММ5 АД“ против Болгарии» (Camberrow MM5 AD v. Bulgaria) от 1 апреля 2004 г., жалоба № 50357/99, Решение Европейского Суда по делу «Капитал банк АД против Болгарии» (Capital Bank AD v. Bulgaria) от 9 сентября 2004 г., жалоба № 49429/99, и Постановление Европейского Суда по делу «Международный банк торговли и развития АД и другие против Болгарии» (International Bank for Commerce and Development AD and Others v. Bulgaria) от 2 июня 2016 г., жалоба № 7031/05, §§ 90 — 92).

143. В делах, которые относятся к данной группе, простое наличие мер внешнего надзора или контроля в отношении компании обычно рассматривалось как важный, но не единственный фактор. Как разъяснялось в упомянутом выше Постановлении Европейского Суда по делу «Компания „Агротексим“ и другие против Греции» (Agrotexim and Others v. Greece), разница во мнениях различных акционеров компании, которая характеризует «жизнь компании с ограниченной ответственностью», усиливается в случае банкротства или иного аналогичного производства (предполагающего передачу контроля за делами компании внешнему управляющему) в отношении компании (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Агротексим“ и другие против Греции» (Agrotexim and Others v. Greece), § 65). Однако «снятие „корпоративной вуали“ или игнорирование правосубъектности компании оправдано только при исключительных обстоятельствах, в частности, когда ясно установлено, что компания имеет возможность обратиться с жалобой в Европейский Суд через органы, созданные в соответствии с ее уставом, или в случае ликвидации через ликвидационных управляющих» (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Агротексим“ и другие против Греции» (Agrotexim and Others v. Greece), § 66).

144. Что касается «обстоятельств», которые могут считаться «исключительными», из анализа прецедентной практики Европейского Суда следует, что в делах, в которых акционерам было разрешено обращаться с жалобой от имени компании, они должны были доказать, что лицо, в задачу которого входила защита интересов компании в соответствующее время, не было способно или не хотело обращаться в национальные суды и в Европейский Суд с жалобой (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Агротексим“ и другие против Греции» (Agrotexim and Others v. Greece), § 70, и Решение Европейского Суда по делу «Весела и Лойка против Словакии» (Vesela and Loyka v. Slovakia) от 13 декабря 2005 г., жалоба № 54811/00), и что жалоба на предполагаемое нарушение Конвенции касалась вопроса (например, отстранение управляющего от должности и назначение временного управляющего), который вызывал разногласия между акционерами и временным управляющим (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Кредитный и индустриальный банк против Чешской Республики» (Credit and Industrial Bank v. Czech Republic), § 51, упомянутое выше Решение Европейского Суда по делу «Компания „Кэмберроу ММ5 АД“ против Болгарии» (Camberrow MM5 Ad v. Bulgaria), упомянутое выше Решение Европейского Суда по делу «Капитал банк АД против Болгарии» (Capital Bank AD v. Bulgaria) и упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Международный банк торговли и развития АД и другие против Болгарии» (International Bank for Commerce and Development AD and Others v. Bulgaria), §§ 90 — 92, или что меры, принятые временным управляющим, угрожали их интересам (см. Постановление Европейского Суда по делу «G.J. против Люксембурга» (G.J. v. Luxembourg) от 26 октября 2000 г., жалоба № 21156/93, §§ 23 — 24, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Фельдман и Славянский банк против Украины» (Feldman and Slovyanskyy Bank v. Ukraine), §§ 28 — 29, и упомянутое выше Решение Европейского Суда по делу «Весела и Лойка против Словакии» (Vesela and Loyka v. Slovakia)). В каждом из указанных дел вопрос был таким, что его возможные последствия могли быть серьезными для положения акционеров, либо прямо (см. Решение Комиссии по правам человека по делу «Компания S.p.r. l. ANCA и другие против Бельгии» (S.p.r.l. ANCA and Others v. Belgium) от 10 декабря 1984 г., жалоба № 10259/83) либо косвенно (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «G.J. против Люксембурга» (G.J. v. Luxembourg), § 24).

145. В рассмотренном контексте очевидно, что для того, чтобы заявители могли доказать, что их обращение в качестве акционеров компании по вопросам, затрагивающим компанию, было оправдано «исключительными обстоятельствами», они должны привести веские и убедительные причины, доказывающие, что у компании отсутствует практическая или эффективная возможность обратиться в Европейский Суд через органы, созданные в соответствии с ее уставом, и что в связи с этим акционерам должно быть разрешено подать жалобу от имени компании.

2. Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

146. Европейский Суд отмечает, что заявители, акционеры двух банков, представили три довода, чтобы доказать, что они имели право подать жалобу. Во-первых, они утверждали, что Закон об интеграции прямо нарушал их права собственности как акционеров. Во-вторых, они также считали, что Европейский Суд должен «снять корпоративную вуаль» и признать за ними право обращаться с жалобой от имени Кинижского и Мохачского банков, поскольку заявители «являлись владельцами почти 100% акций». В-третьих, они утверждали, что имели право подать жалобу по причине «высокой вовлеченности государства в процесс интеграции».

147. Европейский Суд рассмотрит каждый из этих доводов по очереди.

(a) Затрагивали ли прямо Закон об интеграции и Закон о поправках к нему права заявителей как акционеров

148. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что Закон об интеграции, принятый в 2013 году, сделал Кинижский и Мохачский банки ipso jure членами новой финансируемой государством интеграционной схемы (см. выше §§ 23 - 33), и банки были поставлены перед выбором: либо оставаться членами Интеграционной организации, либо выйти из нее. В последнем случае им было необходимо обратиться за получением новой банковской лицензии (см. выше §§ 30 - 32), а также, среди прочего, создать собственный капитал банка (см. выше § 32), тогда как в случае, если бы они оставались членами Интеграционной организации, они в значительной степени теряли функциональную автономию (см. выше §§ 27 - 29).

149. Учитывая последствия нарушения требований Закона об интеграции (см. выше §§ 28 - 29), соответствующие положения оспариваемого законодательства, бесспорно, имели принудительный и недобровольный характер. Решение о том, чтобы остаться, должно было быть принято уполномоченными органами банков, то есть общим собранием акционеров, право участвовать в котором имело большинство заявителей, и органами управления банков. В итоге оба банка согласились остаться членами интеграции и в результате в значительной степени утратили свою функциональную самостоятельность (см. выше § 56).

150. Права, которые, по мнению заявителей, были ими утрачены, включали возможность утверждать и вносить изменения в устав. Заявители также критиковали различные предусмотренные Законом об интеграции ограничения, касавшиеся утверждения годового финансового отчета компании, выпуска облигаций, увеличения собственного капитала, назначения на руководящие должности компании и преобразования, слияния и разделения компаний.

151. Изучив положения Закона об интеграции, Гражданского кодекса, замечания сторон и их комментарии в ходе устного слушания, Европейский Суд отмечает, во-первых, что сторонами не оспаривалось, что Закон об интеграции прямо не регулировал, даже временно, какие-либо из конкретных прав, которыми заявители как акционеры обладали в соответствии с законодательством Венгрии, и прямо не вмешивался в осуществление данных прав (см. противоположную ситуацию в упомянутом выше Решении Комиссии по правам человека по делу «Эрбс против Франции» (Erbs v. France), упомянутое выше Решение Комиссии по правам человека по делу «Кинд против Германии» (Kind v. Germany), упомянутое выше Решение Европейского Суда по делу «Офферхаус и Офферхаус против Нидерландов» (Offerhaus and Offerhaus v. Netherlands), упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Мело Тадеу против Португалии» (Melo Tadeu v. Portugal), упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Райснер против Турции» (Reisner v. Turkey), упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Зюльфикари против Турции» ( Zülfikari v. Turkey) и упомянутое выше Решение Европейского Суда по делу «Союэр и другие против Турции» (Soyuer and Others v. Turkey). Также не представляется, что оспариваемое законодательство имело негативные последствия для коммерческой деятельности двух банков (см. выше § 102).

152. Аспекты, на которые заявители ссылались в качестве примеров ограничения их прав, в действительности были полномочиями, которые в соответствии с законодательством Венгрии принадлежали только уставным органам компаний и осуществлялись только ими. Кроме того, реализация ими данных полномочий зависела от различных процессуальных норм, в том числе от выполнения требований о кворуме и большинстве голосов (см. выше §§ 63 - 64).

153. Таким образом, реформа была направлена и прямо затронула органы управления двух банков, их общие собрания акционеров и их советы директоров. В результате данные органы окончательно утратили значительную часть своих полномочий по управлению банками, поскольку эти полномочия были переданы Интеграционной организации и Сберегательному банку.

154. Что касается полномочий индивидуальных акционеров, каждый из них мог осуществлять свои права в отношении указанных выше вопросов, в частности, принимая участие в процессе принятия решений и голосовании. Таким образом, интересы заявителей также были затронуты реформой. Однако их индивидуальные пакеты акций были такого размера, что каждый из них по отдельности в качестве акционера не мог контролировать тот или иной банк (см., mutatis mutandis, Решение Комиссии по правам человека по делу «Компания „КОМПАНИЯ С.“ и Т. против Швеции» (COMPANY S. and T. v. Sweden) от 11 декабря 1986 г., жалоба № 11189/84). Принимая во внимание количество акционеров каждого из двух банков, количество акций, принадлежавших каждому акционеру в среднем (см. выше § 12), и отсутствие каких-либо указаний на то, что в соответствующее время заявителей как группу связывали соглашение или иные способы консолидации их фрагментированного влияния на решения общих собраний двух банков, Европейский Суд полагает, что влияние одного акционера на других акционеров было в целом слабым. При таких обстоятельствах ничто не указывает на то, что права заявителей как индивидуальных акционеров как таковые являлись предметом жалобы или были затронуты оспариваемыми мерами, касавшимися главным образом корпоративных вопросов.

155. Из этого следует, что, несмотря на то, что реформа оказала значительное влияние на компании, ее последствия для положения индивидуальных акционеров, хотя и реальные, были, тем не менее, случайными и косвенными. Следовательно, настоящее дело следует отличать от упомянутого выше Решения Европейского Суда по делу «Ольчак против Польши» (Olczak v. Poland) и упомянутого выше Постановления Европейского Суда по делу «Компания Shesti Mai Engineering OOD и другие против Болгарии» (Shesti Mai Engineering OOD and Others v. Bulgaria), в которых соответствующие меры, такие как искусственное ослабление влияния акционеров или прямое аннулирование акций, либо прямо затрагивали права акционеров, либо имели прямые и решающие последствия для их осуществления. При таких обстоятельствах Европейский Суд приходит к выводу, что меры, на которые жаловались заявители, касались прежде всего Кинижского и Мохачского банков и прямо не затрагивали права заявителей как акционеров.

156. Далее Европейский Суд рассмотрит доводы заявителей о том, что они были владельцами «почти 100% акций банков», и о «высокой степени вовлеченности государства в интеграцию».

(c) Существовали ли исключительные обстоятельства, не позволявшие компаниям самостоятельно обратиться в Европейский Суд от своего лица

159. Обращаясь к доводу заявителей о наличии у них права на подачу жалобы в связи с «высокой степенью вовлеченности государства в интеграцию», Европейский Суд в первую очередь отмечает следующее: сторонами не оспаривалось, что в отношении двух банков никогда не инициировалась процедура банкротства или несостоятельности (см. противоположную ситуацию в упомянутом выше Постановлении Европейского Суда по делу «Кредитный и индустриальный банк против Чешской Республики» (Credit and Industrial Bank v. Czech Republic), § 51, и прецедентную практику, указанную выше в § 142) и что в течение соответствующего периода два банка продолжали функционировать, а назначенные в соответствии с уставом органы продолжали осуществлять свои полномочия.

160. Европейский Суд далее отмечает, что заявители все вместе представляли собой значительное большинство голосов на общих собраниях акционеров двух банков (см. выше § 12) и могли бы, если бы они того захотели, добиться того, чтобы банки подали соответствующие жалобы от своего имени. По мнению Европейского Суда, нельзя считать, что лица, в задачу которых входила защиты интересов компании в соответствующий период, были неспособны обратиться в Европейский Суд с настоящими жалобами.

161. Что касается вопроса о том, были ли банки лишены возможности подать жалобы самостоятельно в связи с оказанием на них ненадлежащего давления со стороны властей, Европейский Суд отмечает, что заявители не представили конкретных утверждений по поводу прямых или косвенных угроз в этом отношении. Вместо этого они лишь ссылались на «высокую степень вовлеченности государства в процесс интеграции».

162. Рассмотрев соответствующие положения внутригосударственного законодательства, замечания сторон и развитие событий в настоящем деле, Европейский Суд признает, что обстоятельства принятия и вступления в силу Закона об интеграции указывают на то, что будущие учреждения-члены могли испытывать некоторое давление с целью заставить их присоединиться к интеграции. Это с очевидностью следует из того, что юридическое принуждение к членству в Интеграционной организации (см. выше §§ 23 - 33) сочеталось с тяжелыми финансовыми и формальными условиями и сроками (см. выше §§ 30 - 32). Кроме того, в результате реформы Интеграционная организация приобрела, как представляется, широкие дискреционные полномочия по применению в отношении ее членов санкций, в том числе очень строгих, таких как исключение и отзыв лицензий (см. выше §§ 25 - 26).

163. В то же время, по мнению Европейского Суда, любое давление с целью принуждения соответствующих учреждений ко вступлению в Интеграционную организацию не означает, что такое давление также оказывалось с целью помешать им оспорить в суде реформу или связанные с ней меры. В замечаниях заявителей или в материалах дела ничто не указывает на то, что на данные учреждения оказывалось давление с целью помешать им воспрепятствовать проведению реформы. Напротив, правопорядок страны предоставлял как учреждениям, которые должны были присоединиться к механизму интеграции, так и лицам, чьи права были затронуты, средства судебной защиты, чтобы оспорить реформу в целом и индивидуальные решения Интеграционной организации, в частности.

164. Все оспариваемое законодательство было обжаловано некоторыми сберегательными кооперативами в Конституционный суд, который вынес постановление об изменении некоторых положений (см. выше §§ 83 - 89). Это в итоге привело к принятию Закона о поправках к Закону об интеграции (см. выше § 21). Также необходимо отметить, что постольку, поскольку в результате реформы банки оказались под надзором Интеграционной организации и Сберегательного банка, конкретные решения последних не только могли быть обжалованы во внутригосударственные суды, но такие средства правовой защиты были использованы и успешно (см. выше § 57, а также противоположную ситуацию в упомянутом выше Решении Европейского Суда по делу «Капитал банк АД против Болгарии» (Capital Bank AD v. Bulgaria), § 135).

166. Европейский Суд заключает, что при обстоятельствах настоящего дела жалобы на Закон об интеграции и Закон о поправках к нему должны были быть поданы двумя банками и что заявители не могут утверждать, что они являлись жертвами предполагаемых нарушений по смыслу статьи 34 Конвенции. Таким образом, Европейский Суд не может рассматривать жалобу заявителей по существу.

167. Вышесделанный вывод, как представляется, не противоречит стандарту, который проявляется в регуляторном контексте многих государств — членов Совета Европы и заключается в принятии строгих мер вмешательства в отношении банков и ассимилированных учреждений, поскольку недостаточность регулирования данного сектора рассматривается как способная привести к серьезным системным рискам для соответствующих экономик (см. выше §§ 90 - 95).

168. Следовательно, жалобы заявителей несовместимы с Конвенцией ratione personae. Европейский Суд также напоминает, что в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции он может отклонять жалобы, которые он считает неприемлемыми для рассмотрения по существу «на любой стадии производства» и что поэтому Большая Палата может пересмотреть решение о признании жалобы приемлемой для рассмотрения по существу без ущерба для правила 55 Регламента Европейского Суда (см., например, упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илиас и Ахмед против Венгрии» (Ilias and Ahmed v. Hungary), §§ 80 и 250, с приведенными в нем ссылками).

169. Таким образом, Европейский Суд приходит к выводу, что в данной части жалоба должна быть объявлена неприемлемой для рассмотрения по существу на основании подпункта «a» пункта 3 и пункта 4 статьи 35 Конвенции.

СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ДМИТРИЯ ДЕДОВА

4. Данная теория демократии в рамках предприятия предполагает, что общее собрание акционеров занимает особое место в структуре компании, и его надлежит отличать от других органов управления. Все надежды и разочарования демократии воплощаются в таком феномене, как общее собрание акционеров. На собрании большинство акционеров принимает наиболее важные решения относительно капитала компании в соответствии с корпоративной стратегией. Таким образом, если Закон об интеграции ограничил полномочия общих собраний акционеров, он также прямо ограничил их права голосования на общем собрании.

5. Что касается полномочий индивидуальных акционеров, каждый из них обычно осуществляет свои права в отношении упомянутых выше вопросов, в частности, путем участия в процессе принятия решений и голосовании. Интересы заявителей также были затронуты реформой. Однако с учетом количества акционеров каждого из двух банков, количества акций, принадлежавших в среднем каждому акционеру (см. § 12 настоящего Постановления) и отсутствия признаков того, что в соответствующий период заявители как группа были связаны соглашением или иными средствами консолидации их фрагментированного влияния на общих собраниях акционеров двух банков, Европейский Суд счел, что влияние отдельного акционера по определенным вопросам в любой момент значительно варьировалось в зависимости от ряда факторов и было в целом относительно слабым (см. §§ 153 и 154 настоящего Постановления).

6. В свою очередь, я нахожу последнее замечание Европейского Суда «относительно слабым». Неважно, сколько акций принадлежит каждому заявителю. Вместе они владели около 98,28% акций Кинижского банка и около 87,65% акций Мохачского банка, и это означало, что они представляли собой контролирующее большинство. Каждый из заявителей по отдельности действительно владел небольшим количеством акций, но это не имеет значения для настоящего дела, поскольку акционер, который участвовал бы в голосовании по поводу решения, принятого большинством голосов, столкнулся бы, как и большинство, к которому он принадлежит, с полномочием Сберегательного банка одобрять или отклонять соответствующее решение. При таких условиях необходимо констатировать, что, поскольку акционеры объединяют свои голоса для принятия решений, касающихся их предприятия, затрагиваются интересы каждого из акционеров, владеющих небольшим количеством акций, даже если каждый из них по отдельности не владеет контрольным пакетом акций и не обладает решающим влиянием на процесс принятия решений. Иная точка зрения приведет к дискриминации в отношении акционеров, владеющих небольшим количеством акций.

7. В связи с этим сложно признать, что меры, которые заявители представляют как примеры ограничений их прав, в действительности соответствуют полномочиям, закрепленным законодательством страны исключительно за уставными органами компаний, которые только и вправе их осуществлять (см. § 152 настоящего Постановления). Европейский Суд добавил, что осуществление данных полномочий подчиняется ряду процессуальных норм, в частности, требованиям кворума и большинства. Однако эти элементы выступают в пользу заявителей, поскольку последние формируют кворум и принимают решения большинством голосов.

8. Кроме того, проведение различия между индивидуальными акционерами и общим собранием как органом управления компании противоречит теории корпоративного права. Акционеры осуществляют свои права управления, предоставленные им акциями, участвуя в общем собрании, на котором принимают основные корпоративные решения. Нельзя сказать индивидуальному акционеру, который голосовал вместе с большинством, «это не вы приняли решение, а общее собрание акционеров, особый уставный орган компании». Утверждение о том, что реформа затронула общие собрания акционеров, но не самих акционеров, является неточным (см. § 153 настоящего Постановления).

9. Следовательно, вывод о том, что «Закон об интеграции прямо не регулировал, даже временно, какие-либо из конкретных прав, которыми заявители как акционеры обладали в соответствии с законодательством Венгрии, и прямо не вмешивался в осуществление данных прав» (см. § 151 настоящего Постановления), является ошибочным с точки зрения корпоративного права.

10. Европейский Суд предпочел остановиться на разрешении вопроса о приемлемости жалобы для рассмотрения по существу и не рассматривать дело по существу. Однако Европейский Суд должен был принять во внимание особенности сложного взаимодействия между различными затронутыми интересами в сфере корпоративного права. Одно из двух: либо существуют интересы, которые закреплены корпоративным правом в качестве прав, либо данных интересов не существует. Иная точка зрения приведет к спорному выводу, такому, который сделан в настоящем Постановлении, в котором Европейский Суд признает, что интересы заявителей были затронуты реформой, полагая при этом, что реформа не затронула их права как акционеров. С моей стороны, я делаю вывод о наличии вмешательства: права и интересы заявителей действительно были затронуты реформой. Однако мне не кажется возможным разрешить настоящее дело в пользу заявителей в силу ряда решающих факторов, которые заставили меня присоединиться к большинству. В параграфе 154 настоящего Постановления Европейский Суд пришел к следующему выводу: «ничто не указывает на то, что права заявителей как индивидуальных акционеров как таковые являлись предметом жалобы или были затронуты оспариваемыми мерами». Я полагаю, что их права «являлись предметом» жалобы, но не были нарушены, поскольку заявители не доказали, что вмешательство не было соразмерным преследуемым целям.

11. В параграфе 120 настоящего Постановления Европейский Суд напоминает, что статья 34 Конвенции не допускает абстрактных жалоб на нарушение Конвенции. Заявители привели примеры корпоративных решений, на которые Сберегательный банк наложил вето. Вместе с тем на внутригосударственном уровне стороны не обсуждали того, вышел ли Сберегательный банк за пределы правомерной цели обеспечения финансовой стабильности кредитных учреждений, и затрагивали ли оспариваемые меры несоразмерным образом права заявителей, например, на получение дивидендов или назначение своих кандидатов на руководящие должности. Таким образом, возникает вопрос об эффективных средствах правовой защиты.

12. Другой фактор связан с ущербом, который мог быть причинен заявителям. Европейский Суд напоминает, что последствия вмешательства должны приводить к такому ущербу. Как я понимаю, существование ущерба важно для того, чтобы установить наличие у заявителей статуса жертвы применительно к статье 1 Протокола № 1 к Конвенции. Однако в замечаниях заявителей ничто не указывает на то, что вмешательство со стороны государства нанесло какой-либо экономический ущерб соответствующим банкам (см. § 102 настоящего Постановления).

13. Я согласен с последним выводом и думаю, что этот вопрос должен был быть рассмотрен отдельно без особой привязки к правам акционеров. Ценность акций составляет главный интерес любого инвестора. Все принципы корпоративного права стремятся возвести ценность акций в основополагающий общественный интерес и правомерную цель.

14. Ценность каждой акции зависит от общего оборота компании, что является дополнительной причиной для установления связи между интересами каждого из акционеров и мерами, которые могут привести компанию к убыткам. Однако в Постановлении по делу «Компания „Агротексим“ и другие против Греции» (Agrotexim and Others v. Greece) от 24 октября 1995 г., жалоба № 14807/89, при рассмотрении вопроса о том, что составляет действие, «направленное на права акционеров как таковые», Европейский Суд отказался расценивать простое снижение стоимости акций в качестве единственного решающего фактора в этой связи. Он проверял, были ли вероятные последствия оспариваемой меры не только затрагивающими интересы заявителя по отношению к компании, но и напрямую решающими для его индивидуальных прав (см. § 102 настоящего Постановления).

15. Большая Палата Европейского Суда могла использовать эту возможность для того, чтобы исправить свою позицию, которая могла быть применима в особой конкретной ситуации. Например, в упомянутом выше Постановлении Европейского Суда по делу «Компания „Агротексим“ и другие против Греции» (Agrotexim and Others v. Greece) цена акций упала в связи с несостоятельностью компании, которая впоследствии была признана банкротом. Но в том, что касается компаний в целом, на акционеров возлагается чрезмерное бремя, если они обязаны доказывать, что оспариваемые меры затронули, с одной стороны, ценность их акций и, с другой стороны, их корпоративные права и интересы, как указано выше. В настоящем деле заявители не доказали, что цена их акций снизилась в результате проведенной реформы, и было достаточно разрешить вопрос об их статусе жертвы.

16. Наконец, Европейский Суд охотно признает, что кооперативные кредитные учреждения потеряли самостоятельность в результате реформы, которая была направлена на органы управления двух банков, на их общее собрание и совет директоров, которые реформа непосредственно затронула, тем самым лишив их большой части их руководящих полномочий, переданных Интеграционной организации и Сберегательному банку (см. § 153 настоящего Постановления). Европейский Суд отмечает, что банки были поставлены перед выбором: сохранить членство в Интеграционной организации или выйти из нее. В последнем случае они должны были получить новую лицензию на осуществление банковской деятельности, а также, среди прочего, увеличить размер собственного капитала, а если бы они решили остаться, им бы пришлось согласиться с утратой большой части их функциональной самостоятельности (см. § 148 настоящего Постановления).

17. Логика, на которой основан сам принцип интеграции, очевидна: речь идет о консолидации активов и капиталов без навязывания каждому из членов обязанности увеличения капитала для обеспечения финансовой стабильности. В действительности целью интеграции является создание экономической модели управления микрокредитной деятельностью небольших кооперативных учреждений, и реформа не ограничивается навязыванием учреждениям формальных требований к собственным средствам, а нацелена на оказание помощи в определении коммерческой стратегии. В частности, Сберегательный банк вправе устанавливать обязательные для кооперативных кредитных учреждений нормы по следующим вопросом: (a) подробные правила управления рисками, в том числе одобрение кредитов, мониторинг рисков, прием вкладов, управление наличными средствами и инвестиционная политика, правила оценки и нормы о дополнительных требованиях к собственным средствам в дополнение к законам, подзаконным актам и другим обязательным нормам; (b) соответствующая бизнес-политика; (c) общая маркетинговая деятельность; (d) установление интегрированной IT-системы (см. § 69 настоящего Постановления).

18. Я исхожу из принципа, согласно которому власти вправе принимать законодательство, которое они считают необходимым для регламентации пользования имуществом в соответствии с интересами общества, как предусмотрено статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Однако может возникать вопрос о соразмерности вмешательства, поскольку организация финансового рынка, рассматриваемая в настоящем деле, является уникальной, а финансовая безопасность обычно гарантируется требованиями к капиталу без вмешательства в обычную деятельность кредитного учреждения. Существует другой способ регулирования микрокредитной деятельности, основанной на сравнительно скромных собственных средствах, который состоит в том, чтобы ограничивать сферу банковских операций. К тому же часто устанавливаются требования к уставному капиталу в зависимости от услуг, предлагаемых различными категориями финансовых учреждений. Однако я не могу высказаться по поводу соразмерности вмешательства в настоящем деле, поскольку не знаю, были ли упомянутые выше вопросы подняты заявителями и были ли они рассмотрены уполномоченными органами в рамках производства на внутригосударственном уровне.

<1> Письмом от 29 апреля 2019 г. заявительница уведомила Европейский Суд о том, что она не намерена продолжать разбирательство по жалобе.

<2> Письмом от 29 апреля 2019 г. заявитель уведомил Европейский Суд о том, что он не намерен продолжать разбирательство по жалобе.

<1> Письмом от 29 апреля 2019 г. заявительница уведомила Европейский Суд о том, что она не намерена продолжать разбирательство по жалобе.

<1> Письмом от 29 апреля 2019 г. заявитель уведомил Европейский Суд о том, что он не намерен продолжать разбирательство по жалобе.

JUDGMENT <*> Art 34 — Victim — Impact on individual shareholders of legislation putting banks under central supervising authorities and resulting in significant loss of their operational autonomy — Drawing distinction between complaints brought by shareholders about measures affecting

with each other and «exceptional circumstances» preclude the affected companies from bringing the cases to the Court on their own behalf — Incidental and indirect effect of legislation on applicant shareholders, not directly affecting their rights as such — Applicant shareholders not closely identified with their banks — No weighty and

(Strasbourg, 7.VII.2020)

In the case of Albert and Others v. Hungary,

The European Court of Human Rights, sitting as a Grand Chamber composed of:

Ksenija Turkoviæ , President,

Robert Spano,

Linos-Alexandre Sicilianos,

Angelika Nußberger ,

L\partial tif Hüseynov ,

Jolien Schukking,

Lado Chanturia,

Darian Pavli,

Erik Wennerström ,

Saadet Yüksel , judges,

and Søren Prebensen, Deputy Grand Chamber Registrar,

Having deliberated in private on 18 December 2019, 28 May and 5 June 2020,

PROCEDURE

1. The case originated in an application (no. 5294/14) against Hungary lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by Ms Józsefné Albert and 240 other Hungarian nationals, whose details are set out in the appendix, on 10 January 2014.

2. The applicants were represented by Mr I. Gárdos , a lawyer practising in Budapest. The Hungarian Government («the Government») were represented by their Agent, Mr Z. Tallódi , from the Ministry of Justice.

3. The applicants alleged, in particular, that the restriction of their rights to influence the operation of the banks in which they held shares, stemming from the Integration Act of 2013, had violated their rights under Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention.

4. The application was allocated to the Fourth Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). On 4 April 2017 it declared the applicants' complaints under Article 1 of Protocol No. 1 admissible and joined to the merits two objections by the Government concerning the applicants' victim status.

5. As Mr Péter Paczolay, the judge elected in respect of Hungary, withdrew from sitting in the case (Rule 28 § 3), the President decided to appoint Mr Robert Spano, the judge elected in respect of Iceland, to sit as an ad hoc judge (Article 26 § 4 of the Convention and Rule 29 § 1).

6. A Chamber of the Fourth Section composed of Ganna Yudkivska, Paulo Pinto de Albuquerque, Robert Spano, Faris Vehaboviæ , Iulia Antoanella Motoc, Carlo Ranzoni, Marko Bošnjak , judges, and also of Marialena Tsirli, Section Registrar, delivered a judgment on 29 January 2019. The Court discontinued the proceedings in respect of some of the applicants, who had passed away without heirs or relatives expressing any wish to continue the proceedings before the Court. As regards the remaining applicants, it held, by a majority, that the impugned legislation had not interfered with the applicants' rights in view of the scope of their complaints, that they could not therefore claim to be victims of the alleged violations within the meaning of Article 34 of the Convention, and that there had been no violation of Article 1 of Protocol No. 1. The dissenting opinion of Judge Pinto de Albuquerque was annexed to the judgment.

Mr P. Sonnevend, Advisers;

(b) for the applicants

Mr P. Gárdos , Counsel,

Mr R. Mosonyi,

THE FACTS

11. The applicants are two hundred and thirty-seven individual shareholders in two savings banks, Kinizsi Bank Zrt. («Kinizsi Bank») and Mohácsi Takarék Bank Zrt. (« Mohácsi Bank»). A list of the applicants is set out in the appendix, which also indicates the financial institution in which they hold shares.

12. At the time the application was lodged on 10 January 2014, the applicants as individual shareholders held collectively some 98.28% of shares in Kinizsi Bank and some 87.65% of shares in Mohácsi Bank. Among those who applied to the Court, the largest individual shareholder in Kinizsi Bank owned around 25% of shares with an average shareholder owning around 0.015%, whereas the largest individual shareholder in Mohácsi Bank owned around 16% with an average shareholder owning around 0.016%.

I. Kinizsi bank and Mohácsi bank

A. Voluntary integration of 1993

B. The relations between the savings cooperatives and the Savings Bank prior to the 2013 reform

17. The Savings Bank was founded by savings cooperatives in 1989 as a commercial bank with a «strategic aim... to provide support for the savings cooperative industry...». Until relevant changes were introduced by the «Integration Act» and the «Amendments» (see paragraphs 34 — 35 below), the total shareholding of the savings cooperatives and certain other banks in the Savings Bank had exceeded 60%. They held series «B» preference shares in the Savings Bank, ensuring that no decision on strategic matters could be made without the approval of the holders of these shares. Approval could be given by the majority of votes of the shareholders.

18. In 2012 the Hungarian Government became an indirect owner of the Savings Bank when the Hungarian Development Bank Ltd (Magyar Fejlesztesi Bank Zrt., «the MFB»), which was fully owned by the State, purchased a stake in Deutsche Zentral-Genossenschaftsbank AG, which at the time owned 38.5% of the Savings Bank's shares.

C. Transformation into companies limited by shares

II. Integration

20. Act no. CXXXV of 2013 on the Integration of Cooperative Credit Institutions and the Amendment of Certain Laws Regarding Economic Matters («the Integration Act») entered into force on 13 July 2013, the day after its proclamation.

21. The Act was later amended in several respects by Act no. CXCVI of 2013 on the Amendment of Certain Laws Regarding the Integration of Cooperative Credit Institutions («the Amendments») with effect from 30 November 2013.

22. The 2013 Integration Act and the Amendments abolished the integration of cooperatives which had been organised on a voluntary basis, with voluntary membership, and terminated OTIVA. In their place they introduced a forced integration under close State control; in particular:

(a) they introduced a mandatory integration headed by, inter alia, the newly created Integration Organisation of Cooperative Credit Institutions ( Szövetkezeti Hitelintézetek Integrációs Szervezete, «the Integration Organisation»), a body under indirect State control, which had been set up as legal successor of OTIVA and other voluntary institutional protection funds, and the Savings Bank, which continued to be the central bank of the integration, now having more extensive powers;

(b) they set up the State-owned Hungarian Post (Magyar Posta, «Hungarian Post») as a new shareholder of the Savings Bank (with a stake of 20%), the central bank of the previous integration, over which the savings cooperatives had previously had a controlling majority (the majority of the votes in the general assembly of the Savings Bank were now in the control of various State-owned institutions);

(c) they recapitalised the Integration Organisation;

(d) they restricted the economic independence and autonomy of the former savings cooperatives, targeting, amongst others, Kinizsi Bank and Mohácsi Bank;

(e) they provided for possible restrictions of the rights of the members and shareholders of the savings cooperatives and banks falling under the scope of the Integration Act.

A. Modalities of integration of Kinizsi and Mohácsi banks

23. The Integration Act applied to all cooperative credit institutions, this group having been defined to include savings cooperatives operating as cooperatives, and banks operating as companies limited by shares, which on 1 January 2013 had been members of OTIVA.

24. The scope of the Act, therefore, extended to Kinizsi Bank and Mohácsi Bank. It made the cooperative credit institutions ipso jure members of the Integration Organisation, imposing on them a number of conditions, if they chose to remain members of the integration as well as certain other conditions in case they wished to leave.

25. Under section 17 of the Integration Act (see paragraph 72 below), cooperative credit institutions which repeatedly failed to comply with the relevant requirements of the Integration Act could be excluded from the integration and their operating licences could be revoked. In such cases, their shares in the Savings Bank could be bought by the MFB, which had a call option in this respect (see section 20(10), paragraph 81 below).

26. The Integration Organisation could, as a sanction applied for a number of reasons, exclude one of the institutions from among its members, resulting in the withdrawal of its operating licence. Moreover, the Integration Act included several provisions directly stipulating that the Supervisory Authority had the power to withdraw the licence, which would result in the liquidation of the relevant institution (ibid. and section 15(13) in paragraph 69 below).

1. Obligations incumbent upon the banks if they wished to continue their membership

27. The banks were under an obligation to subscribe for one «C» preference share in the Savings bank (see section 3(3) in paragraph 66 below) and sell their «B» series shares (see section 20(3) and (10) in paragraph 81 below).

28. In addition, the applicants as the banks' shareholders had a separate obligation henceforth to accept, during general meetings of shareholders in their respective banks, model articles of association with their content having been determined by the Savings Bank and any future amendments (see sections 17/D and 17/H(2) respectively in paragraphs 74 and 75 below).

29. More specifically, sections 17/H(2) (see paragraph 75 below) and 19(3) (see paragraph 80 below) prescribed that the general meeting of shareholders had to amend their own articles of association in line with the proposals by the Savings Bank within the following sixty days. A failure of the majority of the shareholders, as required by law for such decisions, to do so could result in the withdrawal of the operating licence by the Supervisory Authority (see sections 17(1) and 17/H(1) in paragraphs 72 and 75 below).

2. Obligations incumbent upon the banks if they wished to leave the integration

30. Under section 11(7) of the Integration Act, a cooperative credit institution wishing to leave the integration had to apply to the Supervisory Authority for an operating permit within eight days following the notification of its exit, and the permit had to be obtained within 120 days from that notification (see paragraph 67 below).

31. The applicants maintained that this time-frame was in practice difficult or impossible to comply with, as under the applicable rules the Supervisory Authority had ninety days within which to take a decision upon such application and that this term could be freely extended for a further ninety days. Given the objective complexity of the procedure, compliance with the 120-day term set out in section 11(7) of the Integration Act was, in essence, at the discretion of the Supervisory Authority.

32. Another condition for such a permit was that the existing or new owners had to provide, beyond the credit institution's own capital already existing when the Integration Act entered into force, a sum of 2 billion Hungarian forints (HUF) (around 6 million euros (EUR)) from external sources for the formation of a new bank (see sections 11(7) and (8), and 20/A(12) and (13) of the Integration Act in paragraphs 67 and 82 below and capital requirements in paragraph 62 below). In addition, the exiting cooperative credit institutions had to keep a sum in cash, equivalent to the sum of their own capital as held on the date when the Integration Act became effective, on an account in the Savings Bank for a two-year period (ibid.).

B. Provisions regarding the situation of the Savings Bank

34. The Integration Act contained several provisions affecting ownership ratios among the shareholders of the Savings Bank, in effect modifying the status quo. It forced the existing shareholders into the exchange of shares, imposed certain restrictions on the exercise of rights by them and increased the Savings Bank's capital by introducing the Hungarian Post as its new shareholder, thus diluting the shareholdings of the existing shareholders.

35. Owing to the changes in the ownership of the Savings Bank pursuant to the Integration Act and the Amendments (see, in particular, sections 13 and 20, cited in paragraphs 68 and 81 below), the shareholdings of Kinizsi Bank and Mohácsi Bank in the Savings Bank became proportionally reduced. While the two banks had previously possessed 0.15% and 2.27% respectively in the Savings Bank, they had respectively 0.12% and 1.83% stakes following the implementation of the Integration Act and the Amendments.

C. Recapitalisation of the Integration Organisation by the State

36. Apart from the capital increase mentioned above, the State has directly paid HUF 136 billion, approximately EUR 420 million, to the Integration Organisation through the Joint Capital Coverage Fund of Cooperative Credit Institutions (hereinafter referred to as «the Fund»).

1. Direct and indirect powers over the banks' managers

2. Mutualisation of risks within the Integration Organisation

3. Provisions affecting the functioning of the meetings of the boards of directors and the meetings of the supervisory boards of both banks

42. The precondition for a valid resolution by the board of directors and supervisory board of the institutions was that the invitation to the relevant meeting of the board of directors or the supervisory board, together with all related material, was to be sent simultaneously to the Savings Bank (see section 15/A in paragraph 70 below).

43. The rules of procedure of the board of directors and the supervisory board of the institutions could not be in conflict with the Charter and relevant regulations established by the Savings Bank; and these rules of procedure had to be amended within fifteen days upon, and in accordance with, a request of the Savings Bank to that effect (ibid.).

44. Minutes of the general meetings and meetings of the board of directors of the institutions had to be submitted to the Savings Bank, and the minutes of the supervisory board meetings had to be sent to the Savings Bank in certain cases (ibid.).

45. The cooperative credit institutions were also required to inform, inter alia, the Integration Organisation and the Savings Bank of any legal proceedings in which they were involved (see section 15/C in paragraph 71 below).

4. New regulatory environment and the Savings Bank's role

46. The Integration Organisation had the power to issue mandatory regulations covering essential issues regarding the operation of the member institutions, such as accounting principles, internal audits, and eligibility of their executive officers. The Savings Bank was authorised to issue mandatory regulations covering essential issues regarding the operation of the institutions, such as risk management, credit authorisation, risk monitoring, receipt of deposits, cash flow management, etc. (see section 15(1) to (3) in paragraph 69 below).

47. The Savings Bank supervised the operation of the institutions and was authorised to issue instructions in order to ensure compliance with the law and the regulations issued by the Integration Organisation and by the Savings Bank (ibid.).

5. Obligation to entertain exclusive economic relations with the Savings Bank

49. The Integration Act and the Amendments contained several provisions modifying the functioning of the banks' general meetings.

1. Provisions affecting the functioning of the general meetings of shareholders

2. Provisions affecting the powers of the general meetings of shareholders in respect of the managers and key decisions

52. The Integration Act contained provisions which directly affected the distribution of powers within the banks' institutional structure. In particular, as regards the powers of the general meetings of shareholders over the management of the banks:

(a) the prior approval of the Savings Bank was now required for a decision by the applicants and other owners on the election, dismissal and remuneration of the members of the board of directors and supervisory board members of the institutions (see section 15(12) of the Integration Act, paragraph 69 below);

(b) the board of directors of the Savings Bank was now authorised to suspend or terminate the term of office of the executive officers of the institutions (see section 15(4), paragraph 69 below);

(c) it could now appoint an executive officer for an interim period if the institutions did not comply with the orders of the Savings Bank, their operations were not in compliance with the law or regulations, or if they were in a so-called crisis situation (see section 15(4), (7) and (12), paragraph 69 below).

53. As regards certain key decisions, the following measures were now subject to the prior approval of the Savings Bank, and could only be taken on the basis of such approval:

(a) approval of the Annual Report (see section 15(11) and 17/J(2) in paragraphs 69 and 76 below);

(b) issuing of bonds (see section 17/K(1) in paragraph 77 below);

(c) reduction or increase in capital (ibid.);

(d) reduction in subscribed capital or any payment made to the applicants under any legal title connected to their status as owners (e.g. dividend, reduction in capital) (see section 17/Q(3) and (4), cited in paragraph 78 below);

(e) acquisition of equity capital (see section 17/Q(6) in paragraph 78 below);

(f) conversion, mergers and demergers of the banks (see section 17/S(3) in paragraph 79 below).

F. Provisions affecting the rights of individual shareholders

54. The Integration Organisation was now able to suspend the voting rights of the shareholders of the cooperative credit institution for one year if they threatened the reliable and secure operation of the cooperative credit institutions (see section 17/C(5), cited in paragraph 73 below).

55. It was also authorised to define from time to time the level of the banks' equity capital on a case-by-case (not consolidated) basis (see section 17/C(1), paragraph 73 below); if the capital did not reach the level so defined, the Integration Organisation could increase the capital of the banks, even if the shareholders and the other owners had not decided on such capital increase, or even contrary to the resolution of the owners (see section 17/C(2), cited in paragraph 73 below).

III. Implementation of the integration act and the amendments

56. On unspecified dates, Kinizsi Bank and Mohácsi Bank adopted articles of association in line with the model provided by the Integration Organisation following the entry into force of the Integration Act.

57. It appears that some shareholders of the two banks who disagreed with the resolution adopting those articles of association challenged it in court. On 12 March 2015 the Pécs High Court found for the plaintiffs in the case brought by some of Mohácsi Bank's shareholders. The court held that the model articles of association issued by the Savings Bank and the Integration Organisation could not in any way deviate from the mandatory provisions of the Companies Act. On 30 March 2015 a similar judgment was given by the Veszprém High Court in a case brought by shareholders of Kinizsi Bank. In both cases, the decision adopting the impugned articles of association at the general meetings of the bank was annulled. No information has been provided to the Court on the final outcome of those legal proceedings.

58. It appears that the requisite equity capital of Kinizsi Bank and Mohácsi Bank was at some point raised. However, both banks were able to comply with the new requirements.

59. The Savings Bank was to transfer its entire contractual portfolio to the base bank by the end of 2019 and the remaining 11 cooperatives, created as a result of the merger of the 113 savings cooperatives originally involved in the 2013 integration, would be merged into the base bank as well.

RELEVANT LEGAL FRAMEWORK AND PRACTICE

I. Relevant domestic law and practice

A. Basic Law of Hungary

60. Article XIII:

«(1) Everyone shall have the right to property and inheritance. Property shall entail social responsibility.»

(2) Property may only be expropriated exceptionally, in the public interest and in the cases and ways provided for by an Act, subject to full, unconditional and immediate compensation.»

B. Act V of 2013 on the Civil Code

61. Section 3: 325(1) defines a cooperative as «a legal entity established on capital made up by the contributions of members, operating under the principle of open membership and variable capital, pursuing activities serving the purpose of satisfying the members' economic and social needs, where obligations of the members extend to providing monetary contribution to the cooperative and personal participation as provided for in the articles of association. Members shall not be liable for the liabilities of the cooperative».

C. Act CXII of 1996 on credit institutions and financial enterprises (in effect until 31 December 2013)

D. The 2006 Companies Act

63. Act no. IV of 2006 on Companies («the 2006 Companies Act», as in force on 12 July 2013, a day before the Integration Act's entry into force) provided, with respect to a general meeting of a limited liability company, as follows:

Section 231

«(1) The general meeting is the supreme body of a private company limited by shares, and consists of all shareholders.»

(2) The following shall fall within the exclusive competence of the general meeting:

(a) decisions to approve and amend the articles of association, unless otherwise provided herein;

(b) decisions on changing the operating form of the private limited company;

(c) decisions on converting or terminating the company without succession;

(d) with the exception of the provisions in section 37 (concerning the delegation of certain competences to the supervisory board), the election and removal of members of the management board or the general director, members of the supervisory board and the auditor, and their remuneration;

(e) approval of the annual report prepared pursuant to the Accounting Act;

(f) decisions to pay interim dividends, unless otherwise provided herein;

(g) decisions to convert printed share certificates into dematerialised shares;

(h) alteration of the rights attached to the various series of shares, and the conversion of categories or classes of shares;

(i) decisions to issue convertible bonds or bonds with subscription rights, unless otherwise provided herein;

(j) decisions to increase the share capital, unless otherwise provided herein;

(k) decisions to reduce the share capital, unless otherwise provided herein;

(l) decisions to abolish preferential subscription rights, or to authorise the management board for the exclusion or restriction of preferential subscription rights;

(m) decisions on all matters falling within the remit of the general meeting by law or under the articles of association.»

64. Act X of 2006 on Cooperatives (as in force from 12 July 2013, one day before the Integration Act's entry into force — «the 2006 Cooperatives Act») provided, in respect of a general meeting of cooperatives, as follows:

The General Meeting

Section 20

«(1) The general meeting is the supreme decision-making body of a cooperative and consists of all members.»

(2) The following shall fall within the powers of the general meeting:

(a) amendment of the articles of association;

(b) election and removal of the chairman (managing director) and members of the administrative body, the chairman and members of the supervisory body, and fixing of their remuneration;

(c) election and removal of the auditor and fixing of his/her remuneration;

(d) transfer of a certain part of the cooperative's assets into the fellowship fund, and decisions on the general principles for the appropriation of the fellowship fund;

(e) approval of the Annual Report prepared pursuant to the Accounting Act, decisions regarding the appropriation of taxed profits;

(f) exclusion of members in the cases specified in the articles of association, or a review of resolutions for exclusion;

(g) decisions to bring any action in damages against an executive officer of the cooperative;

(h) decisions to join a federation of cooperatives, or to withdraw from one;

(i) decisions concerning the merger or demerger of the cooperative, conversion into a business association or winding up without legal succession;

(j) decisions to file a petition for bankruptcy, and on the approval of a composition agreement;

(k) decisions to wind up the cooperative going into liquidation, and on the approval of a composition agreement reached during liquidation proceedings;

(l) decisions to admit an investor member, including an agreement with the investor member concerning the date and manner of settlement for the eventuality of termination of the investor's membership;

(m) decisions to order supplementary payments;

(n) changing the nominal value of shares;

(o) where membership is terminated by either party, setting a date for the payment of any excess over the nominal value of shares, which shall be determined in the light of all other obligations of the cooperative no later than eight years after the date of termination of membership;

(p) all other matters falling within the remit of the general meeting by law or under the articles of association.»

E. The Integration Act and the Amendments (Act CXXXV of 2013 on the integration of cooperative credit institutions and amendment of certain laws regarding economic matters)

65. Section 1:

«...»

(3) Cooperative credit institutions are members of the Integration Organisation and — having acquired shares in the Savings Bank- shareholders in the Savings Bank. The Savings Bank is a member of the Integration Organisation.

(4) [The Savings Bank] shall approve a new risk management policy uniformly applicable to members of the integration within 120 days following the entry into force of this Act. The Integration Organisation, [the Savings Bank] and the cooperative credit institution shall bear joint and several liability for obligations assumed after the thirtieth day following the issuance of the new risk management policy of [the Savings Bank].»

66. Section 3:

«(1) Membership of the Integration Organisation shall consist of the cooperative credit institutions, the Savings Bank and the MFB, and the persons and organisations admitted to the Integration Organisation.»

...

(3) In order to maintain the operational authorisation of the cooperative credit institution, the said institution shall maintain its membership in the Integration Organisation on a continuous basis and hold one series «C» preference share in the Savings Bank, of two thousand forints at nominal value.»

67. Section 11:

«(1) The Board of the Integration Organisation shall adopt rules to be complied with by the members of the Integration Organisation, save for the MFB, on the following:»

(a) accounting procedures;

(b) internal audit procedures;

(c) suitability criteria for executive officers and the verification of such suitability;

(d) provision of financial aid for eligible cooperative credit institutions;

(e) building-up of the assets of the Integration Organisation described in section 4(4).

(2) Upon the initiative of the Board of [the Savings Bank], the Board of the Integration Organisation shall decide on the admission of a cooperative credit institution into the Integration Organisation and on its exclusion from the Organisation.

...

(4) For the purpose of institutional protection, in the event that the measure(s) taken under section 17/C(2) yield(s) no result, the Integration Organisation may acquire ownership in [the Savings Bank] and the cooperative credit institution by means of a capital increase. The Integration Organisation shall, within two years, dispose of the shares and bonds thus acquired in [the Savings Bank] or the cooperative credit institution.

...

(7) Exiting from the Integration Organisation shall be regulated by the statute of the Organisation. Cooperative credit institutions exiting the Integration Organisation shall apply to the Supervisory Authority for an operating permit, within [eight] days following the notification of its exit issued by the Integration Organisation, as if the financial institution were being newly established. If the cooperative credit institution exiting or excluded from the Integration Organisation fails to apply to the Supervisory Authority for an operating permit..., or the said permit is not granted within 120 days from the date of the Integration Organisation's notification of its exit or exclusion, the Supervisory Authority shall revoke its operating permit and the provisions of section 17 shall be applied to the cooperative credit institution.

(8) In the event of exit or exclusion from the Integration Organisation, with respect to the exiting or excluded member, the joint and several liability of the members of the Integration Organisation shall terminate for the obligations assumed by the member as of the day of its exit or exclusion...»

68. Section 13:

«(1) The authorised share capital of the Savings Bank shall be a minimum of HUF 3,389,704,000, that is three billion, three hundred and eighty-nine million, seven hundred and four thousand forints.»

(2) Magyar Posta shall acquire ownership in the Savings Bank by subscribing for ordinary shares.

(3) The cooperative credit institution shall hold series «C» preference shares in the Savings Bank.

(4) Shareholders of the Savings Bank may only hold one kind of preference share.»

69. Section 15:

«(1) the Savings Bank shall be the central bank of the integration of cooperative credit institutions.»

(2) The Savings Bank shall adopt rules to be complied with by cooperative credit institutions on the following matters:

(a) the detailed rules of risk management, including credit authorisation, risk monitoring, deposit allocation, cash management and investment policy, rules of evaluation and depreciation and rules on additional specific capital requirements in addition to laws, regulations and other binding rules;

(b) the applicable business policy;

(c) the joint marketing activity;

(d) the establishment of an integrated IT system.

(3) The Savings Bank shall exert control over the activity of the cooperative credit institutions, and it may give instructions to a cooperative credit institution in order to ensure compliance with the laws and regulations, or with the rules issued by or the instructions given by the Integration Organisation and the Savings Bank. The cooperative credit institution shall comply with such instruction. The instruction must be justified and the deadline for compliance must be set. As to whom the instruction is addressed, the cooperative credit institution has the right to have recourse to a court in order to determine if the instruction is in accordance with the Act, other laws and regulations and the rules issued by the Savings Bank and the Integration Organisation. Recourse to the courts will have no suspensive effect; irrespectively, the instruction shall be complied with by the deadline set therein.

(4) In the event that the cooperative credit institution fails to comply with the instruction or operates in disregard of the laws, regulations or rules:

(a) the Board of the Savings Bank may decide to suspend the term of office of the executive officer of the cooperative credit institution for a maximum of 180 days; such suspension may be extended for an additional 180 days on the condition that this decision is notified without delay to the Supervisory Authority, which will take steps to appoint a commissioner;

(b) upon the initiative of the Board of the Savings Bank or upon its own initiative, the Board of the Integration Organisation shall decide on the suspension of membership of the cooperative credit institution in the Organisation and — if justified — on the exclusion of the cooperative credit institution from the Integration Organisation.

(5) The Board of the Savings Bank shall decide to terminate the suspension of the term of office of the executive officer(s) of the cooperative credit institution, or the Board of the Integration Organisation shall decide to terminate the suspension of membership in the Integration Organisation, if the cooperative credit institution complies with the instruction and has restored operations in compliance with the laws, regulations and rules.

(7) If, in the view of the Board of the Savings Bank, a cooperative credit institution or a group of cooperative credit institutions is in crisis:

(a) the Board of the Savings Bank may decide to suspend the office of an executive officer of the cooperative credit institution for a maximum of 180 days; such suspension may be extended for an additional 180 days or — in particularly justified cases — it may decide to terminate such office and appoint one or more executive officers on a provisional basis;

(b) upon the initiative of the Board of the Savings Bank or upon its own initiative, the Board of the Integration Organisation shall decide on the suspension of membership of a cooperative credit institution in the Organisation and — if justified — on the exclusion of a cooperative credit institution from the Integration Organisation.

(9) Cooperative credit institutions shareholders in the Savings Bank shall maintain their bank account and securities account solely with the Savings Bank, and hold their non-term deposits in assets distributed by the Savings Bank.

(11) For the adoption of the report described in the Accountancy Act by the cooperative credit institution, prior consent of the Savings Bank shall be required, the decision being taken on the basis of the balance sheet together with the auditor's report, which shall be provided at least forty-five days prior to the scheduled general meeting.

(12) For the appointment of executive officers of the cooperative credit institution, prior consent of the Board of the Savings Bank is required. The Board of the Integration Organisation and the Board of the Savings Bank may initiate the convening, by the cooperative credit institution shareholders in the Savings Bank and cooperative credit institution members of the Integration Organisation, of a general meeting with the agenda of appointing new executive officers. The cooperative credit institution concerned shall hold a general meeting with the above agenda in compliance with the shortest period of notice allowed by law. For the appointment of one or more executive officers by the Integration Organisation for the period of transition, no authorisation of the Supervisory Authority shall be required.

(13) The Board of the Savings Bank may suspend shareholder rights of a cooperative credit institution which has no operating permit as provided in section 19(3) hereof, or the said rights shall be revoked in accordance with the law and in cases described in section 14(4) hereof. Reference shall be made in the stock register of the Savings Bank to the suspension of shareholder rights.

(19) In its capacity as the central bank of the cooperative credit institutions and of the integration, in order to ensure prudent operation the Savings Bank shall be entitled to give — in its sole discretion — prior consent to the acquisition of ownership or to the sale of the ownership acquired by certain cooperative credit institutions and by the Integration Organisation, provided the value of the ownership to be acquired or to be sold exceeds 0.1% of the equity capital of the integration, calculated on a consolidated basis. Transactions pertaining to the same ownership carried out within twelve months shall be aggregated.

70. Section 15/A:

«(1) The Savings Bank shall be notified in advance of the general meeting of the cooperative credit institution, simultaneously with the sending of the invitation to the shareholders. The invitation and its annexes shall be attached to the notification. In the event that these criteria are not fulfilled, the general meeting of the cooperative credit institution may not validly pass a resolution. The representative of the Savings Bank shall be entitled to attend the general meeting of the cooperative credit institution and to participate in the discussions.»

(2) The minutes of the general meeting of the cooperative credit institution shall be forwarded to the Savings Bank within fifteen days following the general meeting.

(3) The board of the cooperative credit institution shall forward its rules of procedure to the Savings Bank within five days following its adoption or amendment. Should the rules of procedure conflict with the rules of the Savings Bank relevant for the rules of procedure or the articles of association of the cooperative credit institution, the Savings Bank may instigate their amendment and the board of the cooperative credit institution shall amend its rules of procedure accordingly within fifteen days following the receipt of such initiative of the Savings Bank.

(4) The Savings Bank shall be notified in advance of the board meeting of the cooperative credit institution, simultaneously with the sending of the invitation to the members of the board, but at least five working days prior to the meeting. All motions concerning the agenda and related materials, if any, shall be attached to the invitation. In the event that these criteria are not fulfilled, the board of the cooperative credit institution may not validly pass a resolution. The representative of the Savings Bank shall be entitled to attend the board meeting of the cooperative credit institution and to participate in the discussions.

(5) The minutes of the board meeting shall be forwarded to the Savings Bank within fifteen days following the board meeting.

(6) The supervisory board of the cooperative credit institution shall forward its rules of procedure to the Savings Bank within five days following their adoption or amendment. Should the rules of procedure conflict with the rules of the Savings Bank relevant for the rules of procedure or the articles of association of the cooperative credit institution, the Savings Bank may instigate its amendment and the supervisory board of the cooperative credit institution shall amend its rules of procedure accordingly within fifteen days following the receipt of such initiative of the Savings Bank.

(7) The Savings Bank shall be notified in advance of the supervisory board meeting of the cooperative credit institution, simultaneously with the sending of the invitation to the members of the supervisory board, but at least five working days prior to the meeting. All motions concerning the agenda and related materials, if any, shall be attached to the invitation. In the event that these criteria are not fulfilled, the supervisory board of the cooperative credit institution may not validly pass a resolution. The representative of the Savings Bank shall be entitled to attend the supervisory board meeting of the cooperative credit institution and to participate in the discussions.

...

71. Section 15/C:

«The chief executive officer of the cooperative credit institution and the chair of the board shall give notice, to the board and the auditor of the cooperative credit institution, the Integration Organisation, the Savings Bank and the Joint Capital Coverage Fund of Cooperative Credit Institutions, of any litigious or non-litigious legal procedure threatened or initiated against the cooperative credit institution within a maximum of three days following the receipt of the relevant notification by the cooperative credit institution. With respect to the handling of such procedures, touching upon the issue of joint and several liability, the Savings Bank may establish rules on the code of conduct or on the obligation to provide information.»

72. Section 17:

«(1)... the Supervisory Authority shall revoke the operating permit of any cooperative credit institution which fails to comply, or complies without meeting the deadline, with its obligations under section 17/K(1), section 19(3) and section 19(6). The Supervisory Authority may revoke the operating permit of a cooperative credit institution which repeatedly fails to comply with its obligations as defined in section 15/A and section 17/H(1).»

73. Section 17/C:

«(1) Cooperative credit institutions may be established with a minimum initial share capital of two hundred and fifty million forints. Regardless of its form of operation, the equity capital of the cooperative credit institution may not be lower than the level established from time to time by the Integration Organisation on an individual (not consolidated) basis.»

(2) Should the equity capital of the cooperative credit institution fall below the level specified in subsection (1) or in the case described in section 19(13), the Integration Organisation is entitled to have recourse to the following exceptional means — without prejudice to the powers and duties of the Supervisory Authority and provided the Supervisory Authority failed to take such measure — by giving prior notice to the Supervisory Authority:

(a) It may arrange for the cooperative credit institution

(aa) to sell assets not serving the purposes of banking operations;

(ab) to improve its capital structure (including the sale of assets) within the deadline set and in compliance with the requirements;

(ac) with regard to the financial services rendered by the financial institution and the risks assumed by such financial institution, it may determine an individual capital requirement higher than the level specified in subsection (1), reaching the extent provided for in section 76(1) of the Act on Credit Institutions and Financial Enterprises.

(b) It may limit or prohibit the cooperative credit institution:

(ba) in or from performing transactions in the relation of the owner and the cooperative credit institution;

(bb) in or from paying deposits and other repayable funds;

(bc) in or from assuming obligations.

(c) It may determine the maximum rate of interest to be stipulated by the cooperative credit institution.

(d) It may obligate the board of the cooperative credit institution to convene a general meeting and invite the board to discuss specific items on the agenda or draw the attention of the board and the general meeting to the need for certain decisions to be taken.

(e) It may call upon the following owner(s) of the cooperative credit institution to take the necessary measures;

(ea) the owner(s) of the cooperative credit institution holding a minimum direct share of five per cent as registered in the stock registry or — for cooperative credit institutions operating in cooperative form — in the registry of members, and

(eb) any owner(s) having qualifying majority influence.

The above provisions shall not affect any other rights and powers of the Integration Organisation arising hereunder.

...

(5) The Integration Organisation may suspend the voting rights of the owners of the cooperative credit institution for a definite period of time, but for no more than one year, simultaneously taking additional measures listed in subsection (2) provided the activity of the owner or its influence over the cooperative credit institution jeopardises the reliable and secure operation of the cooperative credit institution on the basis of the available facts; in such a case the votes concerned by the limitation shall be disregarded for the purposes of forming the quorum.»

«(1) A cooperative credit institution may be established and operated in the form of a cooperative, in accordance with the standard articles of association determined by the Integration Organisation or the Savings Bank, until 30 June and from 1 July 2014, respectively.»

(2) With a view to ensuring efficient, prudent and secure operation and to realise other purposes defined in the articles of association, the Integration Organisation and the Savings Bank shall have the power to establish and amend the articles of association.

75. Section 17/H:

«(1) Cooperative credit institutions may only operate as members of the Integration Organisation in the form of a cooperative or public company limited by shares.»

(2) The articles of association of the cooperative credit institution may be amended in accordance with the standard articles of association determined by the Integration Organisation — or as of 1 July 2014 by the Savings Bank -, or if the Integration Organisation — or as of 1 July 2014 by the Savings Bank — issues new standard articles of association, the cooperative credit institution shall amend its articles of association accordingly within a maximum of sixty days.»

76. Section 17/J:

«(2) For the adoption of the report described in the Accountancy Act by the cooperative credit institution, the prior consent of the Savings Bank shall be required.»

77. Section 17/K:

«(1) For the issuance of bonds or any decrease or increase in the capital of the cooperative credit institution, the prior, express and written consent of the Savings Bank shall be required.»

78. Section 17/Q:

«(3) The general meeting of the cooperative credit institution shall decide upon a reduction in authorised share capital or any payment or repayment made to a member (shareholder) under any title in connection with its membership (shareholder) status and the prior consent of the Board of the Savings Bank shall be required for such purpose.»

(4) In relation to the above subsection (3), the Board of the Savings Bank may not refuse to grant its prior consent as long as the payment of dividends does not jeopardise the solvency of the cooperative credit institution or the performance of its business policy or the level of equity capital as established on an individual basis. In connection with the above subsection (3), the Board of the Savings Bank shall refuse its prior consent where the investigation under section 19(5) of the cooperative credit institution is not yet terminated or it has terminated and found — or the investigation under section 15(16) has so found — that capital replacement is needed but has not yet taken place....

(6) Where the subscribed capital per share is to be used to cover losses, the general meeting shall proportionally reduce the amount of units (nominal value) per share».

79. Section 17/S:

«(3) The Integration Organisation shall set out in its directive on transformation, merger and division — which also sets out the objectives and principles of integration — the circumstances in which the transformation, merger or division may be considered to endanger the interests of the members of the institutions concerned or the integration of cooperative credit institutions.»

80. Section 19:

«(3) By derogation from section 3(2), cooperative credit institutions holding an operating permit upon the entry into force of this Act shall perform the following and, by the deadline set below, notify the Supervisory Authority and the Integration Organisation thereof:»

(a) within forty-five days following the entry into force of this Act, to adopt the new memorandum or articles of association with the wording as determined by the Board of the Integration Organisation;

(b) if the Companies Registry refuses on any grounds to register the new memorandum or articles of association as provided for in paragraph (a) or any of their future amendments with the wording determined by the Board of the Integration Organisation (or as of 1 July 2014 the Savings Bank), the cooperative credit institution concerned must adopt the new memorandum or articles of association or the amendment thereof with wording established by the Board of the Integration Organisation (or as of 1 July 2014 the Savings Bank) and submit the full documentation to the Companies Registry within thirty days following the forwarding of new wording to the cooperative credit institution concerned.

The Supervisory Authority has eight working days at its disposal for administration of the above matters.»

81. Section 20:

«(3) The cooperative credit institutions that are shareholders in the Savings Bank at the time the Act enters into force shall be obliged to take over one series „C“ preference share of HUF 2000 at nominal value in accordance with its preliminary commitment under section 19(3) paragraph (a). Series „C“ preference shares shall be transferred free of charge. Simultaneously with the issuance of the preliminary commitment statement, the Savings Bank shareholder shall be obliged to place the series „B“ preference shares in its possession in custody on the securities account no. 0074 with Keler Cls. or on another securities account notified in writing by the Savings Bank, or to make a proper declaration in writing to the Board of the Integration Organisation that it holds no series „B“ preference shares. The manner and time-frame of the take-over of series „C“ preference shares shall be decided by the general meeting summoned in accordance with section 20(7). (Repealed)»

...

(10) The MFB shall have a call option in respect of series «B» preference shares held by shareholders as provided in section 19(6) and in respect of Savings Bank shares held by cooperative credit institutions of which the operating permit has been revoked. The call option shall persist for one year and it may be called as of the day following that on which the operating permit is revoked. The call option may be exercised at the value determined by section 20(1). The call option shall be considered as exercised if the MFB's unilateral option statement, including the purchase price, has been posted to the shareholder concerned. The purchase price shall be paid within 90 days following the call option statement. No consent of the authorised body of the Savings Bank shall be required for the acquisition of ownership by the MFB.»

82. Section 20/A:

«(2) Determination of the starting date of the joint and several liability described in section 1(4) shall be governed by the following:»

...

(b) for cooperative credit institutions, the date of issuance of the risk management policy of the given cooperative credit institution shall be established by the Board of the Savings Bank in an independent board resolution, subject to the progress and result of the investigation under section 19(5); in this resolution the date from which joint and several liability applies to the claims of the cooperative credit institution shall also be established;

...

(e) as of the date specified in the resolution, joint and several liability applies without the specific statement or other legal act of the cooperative credit institution concerned; the Savings Bank shall publish the resolution on its website;

(f) for cooperative credit institutions in relation to which the Board of the Savings Bank failed to adopt the decision under paragraph (b) by 10 December 2014, the Board of the Savings Bank will initiate the decision of the Board of the Integration Organisation on the exclusion from the Integration Organisation.

(12) The cooperative credit institution which has declared its intention to exit the Integration Organisation is obliged to fully perform its obligations hereunder as long as its membership in the Integration Organisation persists. As regards section 11(7) the declared intention to exit will become effective, and the cooperative credit institution ceases to be the member of the Integration Organisation on the subsequent working day, if and when:

(a) the operating permit is granted by the Supervisory Authority, based on the application for authorisation;

(b) the cooperative credit institution has settled all claims with the Integration Organisation and all of its members and has no outstanding debt towards them, excluding the case where a member of the Integration Organisation placed a deposit with the institution and excluding pending liabilities within the scope of joint and several liability as defined in subsection (2) and section 1(4);

(c) the conditions for the exit as determined in the statute of the Integration Organisation effective at the date of the exit have been fulfilled;

(d) the condition described in subsection (13) has been fulfilled;

(e) the cooperative credit institution and the Integration Organisation have signed a joint statement on the scheduled exit.

(13) With regard to section 11(8), the member excluded or having exited is obliged to hold the value of its equity capital, as upon the establishment of membership in the Integration Organisation, on a separate account maintained with the Savings Bank for 730 days following the declaration of the intention to exit and to duly notify the Integration Organisation thereof. The amount paid to the Joint Capital Coverage Fund by the cooperative credit institution until the declaration of the intention to exit may be deducted from the amount to be placed on the separate account held with the Savings Bank under this subsection. The amount to be placed on the separate account maintained with the Savings Bank may be released on the conditions and at the dates to be determined in the articles of association described in subsection (7), for the persons specified therein.»

F. Proceedings before the Constitutional Court of Hungary

83. The Constitutional Court reviewed the Integration Act and the Amendments in its decision no. 20/2014 (VII.3) of 30 June 2014.

84. A constitutional challenge against the Integration Act was first lodged by OTSZ. That initial complaint was followed by complaints from 135 individuals (members of savings cooperatives), three cooperative credit institutions and a joint complaint submitted by some banks. They complained, among other things, about the restrictions imposed by the Integration Act on the exercise of shareholders' ownership rights and the reduction in value of their assets, which they claimed amounted to expropriation. It is unclear whether any of the applicants in the present case participated in the proceedings.

85. As regards the process of its adoption, the Constitutional Court noted the following:

«The legislation under examination was aimed at the transformation of a significant subsystem of the financial sector and was based on a complex regulatory concept. Owing to this and the [particular] sensitivity of the sector, the legislator had reasonable grounds for keeping the process of arrangement and preparation to a strict minimum. It was in the interest of both the credit institutions and their clients/depositors to maintain a [precarious] situation for as short a time as possible [so that] an atmosphere of panic or negative chain reaction did not occur.»

86. As regards the aim of the Integration Act, the existence of limitations on the property rights of the shareholders and the justification for the limitations imposed on the cooperative credit institutions' operations, the Constitutional Court held, among other things, as follows:

«... [S]pecific credit institutions operate as a subsystem of the highly organised financial system and cannot be considered autonomous entities even in terms of civil law... The financial system constitutes one subsystem of the national economy, which is one of the most important subsystems of the social system (besides the political system for instance). Due to the 'domino effect', the collapse of a single financial institution may have a spill-over and result in deteriorating country risk, downgrading and an increase in public debt; this would have a negative effect on the investment sector, employment and social services etc....»

Since 2008 — 2009, statutory conditions of establishing and operating financial organisations, their supervision and control, consolidated management and coordination have become stricter all over the world. The integration itself and the control rights conferred on its bodies seek to coordinate the operation of cooperative credit institutions by means of rules and regulations on a general level and by means of specific measures and instructions on an individual level. These are necessary to coordinate the operation of the credit institutions concerned and to ensure integrated operation. For operational activity, the issues listed in section 15(2) of the Act (such as risk management, business policy, marketing and IT systems) are undoubtedly important, therefore the legislator has authorised [the Savings Bank] to establish binding regulations on such issues. In exercising its right of control, [the Savings Bank] monitors compliance with the regulations issued and, in that framework, it is entitled to give specific instructions. Taking into consideration the fact that integrated operation is contingent upon compliance with the regulations and instructions mentioned, the legislator has also authorised the implementation of certain sanctions. Since cooperatives are managed by executive officers on an operative level, their terms of office may be suspended or terminated. Sanctions against cooperatives not complying with the binding rules (suspension of the Integration Organisation's membership, exclusion) are one means of ensuring integrated operation. It is also justified to exercise [the Savings Bank]'s right of control and implement sanctions if a cooperative is in crisis, since — because of a financial risk pool — the operation of a single member may jeopardise the security of the whole system.... The requirement pertaining to the suspension of the rights of [the Savings Bank's] shareholders is a provision promoting the establishment and maintenance of the integration and compliance with integration requirements....

... In addition to the above, the Act introduces a further limitation on the financial operations of cooperative credit institutions... The objective of these rules is to ensure predictable, stable and prudent operation, minimise business risks and improve secure lending activity...

The organisational structure and the integration tool box significantly narrow the margin for manoeuvre of cooperative credit institutions in taking business decisions, thereby putting a limit on the independence of cooperatives. The Constitutional Court repeatedly emphasises that in relation to the limitation of the right to property, it is allowed relatively little leeway to consider whether the lawmaker's reference to public interest is well-founded. Particularly so with respect to reform laws, such as the one at hand, where one sector of the economy is being restructured, guided by economy policy objectives...

... In examining the proportionality of the limitation, the Constitutional Court has considered it an important aspect that though the rights of control of the bodies of the integration have a decisive impact on the operational independence of cooperative credit institutions, this is outweighed by the benefits of integrated operation (mainly the reduction of business risks, improved profitability) and the fact that — in order to ensure the stability and security of the sector — the State contributes significant amounts to institutional protection through the MFB, thereby improving the stability of the sector. In legal terms, not only does the State take something from the system (from the independence of credit institutions), but also gives something (financial coverage, security)....

Given the fact that on public interest grounds — and with value guarantee — even the full deprivation of property may be constitutional, the integration of cooperative credit institutions and coordination of their activity may be regarded, in comparison, as minor limitations on their independence....

.... The State — in this case as an economic and financial public administration authority — has set the objective of strengthening the cooperative credit institution sector within the system of financial institutions, ensuring its stability and operability and promoting efficient and competitive operation. In the view of the Constitutional Court, limitations on the right to property of ordinary shareholders are duly justified and compensated for by this fact.

In the case at issue the Constitutional Court has found that invoking the public interest is not just a formality; since the Savings Bank is one of the controlling bodies of the integration, in order to ensure coordinated operation it may be acceptable for the State to acquire, at least temporarily, a majority share in the bank.

... The acquisition of property by the State, effected indirectly via Magyar Posta, and the restriction on ordinary shareholders resulting therefrom has so far involved not only the mere acquisition of management rights, but also a real and complex financial reinforcement of the sector. Capital was provided by the State to the sector in two ways: on the one hand, through a capital increase effected in [the Savings Bank], the State provided extra assets to the central bank of integration, and, on the other hand, a significant amount (... about HUF 136.5 billion) was provided to [the Integration Organisation]. The latter amount should be spent on the transformation, professionalisation and reorganisation of the sector.»

87. Lastly, the following parts of the Constitutional Court's decision are relevant to the issue of the remedies available as of 30 November 2013:

«... As a means of exercising control rights, the Act authorises the bodies of the integration to establish various regulations and decisions (... (i) rules, (ii) instructions and (iii) other decisions); thereby giving them powers to exercise a fundamental influence on the operation of the cooperative credit institutions concerned. Misuse or abuse of such rights may result in a grave violation of the rights of those involved. To counterbalance this fact, the Act — as of 30 November 2013 — ensures that cooperative credit institutions have a right to bring proceedings in the courts:»

...

(a) Section 15(3) of the Act ensures such a right... against the instructions of [the Savings Bank]....

(b) In accordance with section 15(20) of the Act, the cooperative credit institution may contest the decision or instruction of [the Savings Bank] under the rules applying to the judicial review of company resolutions...

(c) Section 15(21) of the Act provides a judicial avenue to contest the decisions of [the Integration Organisation] for the cooperative credit institution [concerned] by the decision. The court may examine whether that decision was in conformity with the law and other regulations and the policies issued by the integration bodies.

...

On the basis of the foregoing, it may be established that the right to seek a legal remedy against the instructions of [the Savings Bank] is ensured by section 15(3) and (20) of this Act, against its binding rules by section 45 of the Business Associations Act, or section 3:35 of the Civil Code replacing [it] [confirmed by section 15(20) of this Act].

...

As regards [the Integration Organisation's] rules, the Act does not provide for a similar requirement, regulating judicial review. Nevertheless, rules established by [the Integration Organisation] are enforced through specific instructions and other individual decisions. In the event that the rules are directly applicable, non-compliance entails sanctions for the cooperative credit institution, ... [the Savings Bank] takes measures to enforce the rules by means of a specific measure (gives instructions) under section 15(3) or implements sanctions in accordance with the provisions of the Act. Such individual decisions may be contested before the courts and, in the course of the judicial review, the rules serving as the basis of the individual decisions [must] be examined.»

88. As regards joint and several liability, the Constitutional Court revoked certain provisions of the Integration Act and held that the Fund should pay any amount payable on the grounds of joint and several liability in the place of the debtor within a set time-limit. After payment has been made by the Fund, any amount payable on the grounds of joint and several liability shall be paid by the other cooperative credit institutions, the Integration Organisation or the Savings Bank. It also noted that «liability for debts [was] incurred solely for the debts of cooperative credit institutions, so members of the integration [would] assume no liability for the debts of [the Savings Bank] and [the Integration Organisation].»

89. The Constitutional Court also held that the provisions concerning the model articles of association should be interpreted so that such instruments would only contain compulsory elements that were essential for the purposes of the Integration Act or served the implementation thereof, or were necessary to meet EU requirements on the integrated operation of credit institutions.

II. European Union law

90. After the financial crisis of 2008 the EU adopted a number of measures to harmonise and improve the tools for dealing with banking crises in its member States. These measures included (a) comprehensive and effective arrangements, including the creation of considerable regulatory powers, to deal with failing banks at national level and cooperation arrangements to tackle cross-border banking failures (Directive 2014/59/EU of the European Parliament and of the Council of 15 May 2014 establishing a framework for the recovery and resolution of credit institutions and investment firms, known as the «BRRD»), (b) major changes in the rules on the amount of capital and liquidity that banks may hold, the so-called prudential requirements (Directive 2013/36/EU of the European Parliament and of the Council of 26 June 2013 on access to the activity of credit institutions and the prudential supervision of credit institutions and investment firms and Regulation (EU) No. 575/2013 of the European Parliament and of the Council of 26 June 2013 on prudential requirements for credit institutions and investment firms, known as the «CRD IV/CRR») and (c) as regards EU member States participating in the Banking Union, the creation of the Single Resolution Mechanism providing, among other things, for the creation of a fully independent EU agency acting as the central resolution authority within the Banking Union in charge of the single resolution fund as well as the creation of a public authority responsible for such resolution in each member State (Regulation (EU) no. 806/2014 of 15 July 2014 of the European Parliament and of the Council of 15 July 2014 establishing uniform rules and a uniform procedure for the resolution of credit institutions and certain investment firms in the framework of a Single Resolution Mechanism and a Single Resolution Fund, known as the «SRMR»).

91. Whereas the BRRD had to be transposed into national law by each EU member State by the end of 2014 and the SRMR came into force on 19 August 2014, the relevant institutions were required to apply the CRD IV/CRR from 1 January 2014.

92. The CRD IV/CRR represents the implementation of the Third Basel Accord (known as «Basel III»), a global voluntary regulatory framework on bank capital adequacy, stress testing and market liquidity risk.

III. Comparative law

93. The following information was gleaned from the Court's research into the legislation of the member States of the Council of Europe, and in particular a study covering thirty-four States.

94. In the aftermath of the financial crisis of 2008 all EU Member States and many non-EU member States of the Council of Europe introduced legislation reforming the regulation of the financial market, providing for the restructuring and resolution of financial institutions, to a great extent reflecting the above-mentioned developments at EU level (see paragraphs 90 — 92 above). Such domestic legislation has been enacted or amended in this connection in Albania, Andorra, Austria, Azerbaijan, Belgium, Bosnia and Herzegovina, Croatia, Estonia, France, Germany, Greece, Ireland, Italy, Latvia, Liechtenstein, Luxembourg, Moldova, Norway, Poland, Romania, San Marino, Serbia, Slovenia, Spain, Sweden and the United Kingdom.

95. The reaction of these states has ranged from compliance with the above-mentioned EU requirements in the case of EU Member States (and other non-EU States which mirrored them) to various further measures interfering with business autonomy and shareholder rights. No specific legislation was enacted in this period in Armenia, Georgia, Montenegro, the Russian Federation or Turkey.

THE LAW

I. Preliminary issues

A. Request for the application to be struck out of the list

96. On 29 April 2019 four applicants, Ms Béla Juhos (no. 85), Mr Béláné Juhos (no. 86), Ms Gyuláné Péter (no. 161) and Mr Károly Péter Szirom (no. 203), shareholders of Mohácsi Bank, informed the Court that they no longer intended to pursue their cases and asked for them to be struck out of the list.

97. Article 37 § 1 of the Convention provides:

«The Court may at any stage of the proceedings decide to strike an application out of its list of cases where the circumstances lead to the conclusion that»

(a) the applicant does not intend to pursue his application; or

(c) for any other reason established by the Court, it is no longer justified to continue the examination of the application.

However, the Court shall continue the examination of the application if respect for human rights as defined in the Convention and the Protocols thereto so requires.»

98. The Court finds that the four applicants' intention to withdraw from the proceedings instituted before the Court has been unequivocally established (see Association SOS Attentats and de Boëry v. France [GC], (dec.), no. 76642/01, § 30, ECHR 2006-XIV; and Berlusconi v Italy [GC], no. 58428/13, § 65, 27 November 2018). In accordance with Article 37 § 1(a) of the Convention, the Court concludes that the applicants do not intend to pursue their grievances.

99. In the absence of any special circumstances regarding respect for the rights guaranteed by the Convention or its Protocols, the Court considers that, in accordance with Article 37 § 1 (a) of the Convention, it would no longer be justified for the Court to continue the examination of the application in so far as it has been introduced by the above-mentioned individuals.

100. Accordingly, in so far as concerns these applicants, the application should be struck out of the list.

B. Subject matter of the case before the Grand Chamber

101. The Court considers it important to clarify from the outset the scope of the case. It observes that the crux of the case is the applicants' allegation that as a result of the Integration Act and the Amendments they, as a group of controlling shareholders, suffered a permanent and drastic loss in the amount of control and supervision over Kinizsi Bank or Mohácsi Bank in favour of the Integration Organisation and the Savings Bank.

102. There is no suggestion in the applicants' submissions that the impugned interference was in any way directly economically detrimental to the respective banks' businesses. The applicants do not complain about any specific instances of the Integration Organisation or the Savings Bank exercising their powers under the Integration Act and the Amendments in respect of either of the two banks or any of the banks' shareholders.

103. The Court further notes that in their submissions before the Grand Chamber the applicants also argued under Article 14 of the Convention that adding their banks to the forced integration had been discriminatory.

104. The Court reiterates that the content and scope of the «case» referred to the Grand Chamber are delimited by the Chamber's decision on admissibility (see K. and T. v. Finland [GC], no. 25702/94, §§ 140 — 41, ECHR 2001-VII; Ilnseher v. Germany [GC], nos. 10211/12 and 27505/14, § 100, 4 December 2018; and Ilias and Ahmed v. Hungary [GC], no. 47287/15, § 173, 21 November 2019). The applicants' complaints under Article 14 were declared inadmissible as manifestly ill-founded by the President of the Second Section acting as a single judge on 12 September 2014. The only complaints that were declared admissible by the Chamber in its decision of 4 April 2017 are those made under Article 1 of Protocol No. 1.

105. It follows that the issue of the compliance of the impugned legislation with Article 14 of the Convention does not fall within the Grand Chamber's jurisdiction (see, for example, Herrmann v. Germany [GC], no. 9300/07, § 39, 26 June 2012), which is thus confined to examining the alleged grievances under Article 1 of Protocol No. 1.

II. Alleged violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention

106. The applicants complained about the impact of the Integration Act and the Amendments on their right to influence the conduct and policy of the banks in which they held shares. In particular, in their view, the legislation excessively interfered with their rights to establish and amend articles of association, adopt annual reports, appoint board members and determine share capital or payment of dividends. Under the new legislation these issues had become subject to the approval of two central bodies which had initially been controlled by the State.

The applicants relied on Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention, which reads as follows:

«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.»

The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties.»

A. The Chamber judgment

107. The Chamber found, in view of the scope of their complaints, that the impugned legislation had not interfered with the applicants' rights, that they therefore could not claim to be victims of the alleged violations and that therefore there had been no violation of Article 1 of Protocol No. 1.

B. The parties' submissions

108. In their pleadings before the Court, the parties made extensive submissions as to whether the impugned legislative measures complied with Article 1 of Protocol No. 1, notably whether those measures entailed deprivation of possessions (as argued by the applicants) or the control of use of property (as argued by the Government), whether they had been taken in the «general interest» and whether there was a reasonable relationship of proportionality between the means employed and the aims sought to be achieved by the respondent State. In view of its findings below (see paragraph 166 below) that the applicants cannot not claim to be victims for the purposes of Article 34 of the Convention, the Court sees no need to reproduce those arguments.

1. The applicants

109. The applicants claimed that the Integration Act directly infringed their property rights as shareholders and that alternatively the circumstances of the case warranted the piercing of the corporate veil. Therefore, as shareholders of the two banks they should have standing before the Court.

110. The applicants argued that the right to determine and influence the company's decision-making and strategic direction was an essential element of governance rights, which were realised through the right to vote at general meetings «to elect directors, to approve the sale of certain company assets, and to amend the articles of association or memorandum». The shareholders would «run the company and control its assets» by exercising their right to vote in the general meeting of the company. Accordingly, there was a direct correlation between the remit and operation of the general meeting and the shareholders' property rights. If the general meeting became in many respects impotent, the shareholders would be deprived of their governance rights. Thus, «by constraining the scope of the decisions that could be taken at the general meeting», the provisions of the Integration Act not only affected the applicants' interests but directly restricted their ownership rights.

111. The rules set out in the Integration Act provided for total control over the banks by the Integration Institutions which, coupled with the constant threat of exclusion from the integration, had led to the situation in which the banks, in essence, were forced to operate as branches of the Savings Bank controlled by the Integration Organisation and ultimately the State. The legislation had eliminated the independence of the banks and their shareholders had lost their influence over the banks' operation.

112. The applicants also alleged that their shares in the banks had lost value immediately after the entry into force of the Integration Act as the shares «became practically impossible to transfer because of the significant limitations on the shareholders' rights». The above factors, taken cumulatively, in the applicants' view, proved that they were directly affected by the legislation. Alternatively, the applicants also argued that the Court should pierce the corporate veil because they «own[ed] almost 100% of the shares» in the banks and because of the high degree of State involvement in the integration.

2. The Government

113. The Government considered that the present case concerned the rights of the banks as distinct legal persons and the applicants could not therefore claim to be victims of the impugned legislation.

114. The Government underlined that it was not the applicants' right to influence the operation of the banks that was restricted by the impugned legislation, but rather the banks' room to manoeuvre on the financial market and the system of the supervision of their operation. Only the banks' legal relationships with third persons, especially vis- \text{а} -vis the Integration Organisation and other members of that organisation, were directly affected by the provisions of the law, whereas any provisions affecting the applicants' rights vis- \text{а} -vis the banks required further action before they could have had any effect on the applicants.

115. The Government argued that none of the applicants individually had a dominant position in either bank to have an effective possibility of achieving a desired outcome in the general meetings without securing the votes of other shareholders whose interests were widely divergent. In addition, the application of the impugned legal provisions affecting the competence of the banks' governing bodies was in most cases dependent on various criteria and was not automatic. Accordingly, any legal effect of the legislation as such was only potential and lacking in concreteness, especially given that the exercise of powers by the Integration Organisation or the Savings Bank could be challenged in court.

116. The Government considered that the relevant legislation did not diminish the value of the applicants' shares and did not limit the possibility of disposing of them. They also took the view that, applying the Court's criteria from the cases of Olczak v. Poland ((dec.), no. 30417/96, ECHR 2002-X (extracts)), Credit and Industrial Bank v. the Czech Republic (no. 29010/95, 21 October 2003), Feldman and Slovyanskyy Bank v. Ukraine (no. 42758/05, 21 December 2017) and Süzer and Eksen Holding A. . v. Turkey (no. 6334/05, 23 October 2012) there were no strong reasons for the Court to lift the corporate veil. The legal certainty and balance created by the relevant legal construction would be seriously undermined if shareholders continued to enjoy the benefits of a corporate veil such as the principle of limited liability, but refused to accept the corresponding limitations on their rights whenever they disagreed with the decisions of the executive organs of the company.

117. Since the legal provisions complained of had no direct effect in themselves on the applicants' right to influence the operation of the banks and there were no exceptional circumstances justifying the lifting of the corporate veil in the present case, the Government concluded that the applicants could not claim to be victims within the meaning of Article 34 of the Convention merely on account of the entry into force of the impugned legislation.

C. The Court's assessment

119. The Court considers that the issue of whether the applicants were victims of the alleged violations within the meaning of Article 34 of the Convention requires examination, since the impugned legislation concerned principally Kinizsi Bank and Mohácsi Bank, which themselves chose not to participate in the Strasbourg proceedings, and the case has been brought by shareholders of the two banks.

1. General principles regarding victim status of shareholders of a company

120. The Court reiterates that Article 34 of the Convention does not allow complaints in abstracto alleging a violation of the Convention. The Convention does not provide for the institution of an actio popularis, meaning that applicants may not complain about a provision of domestic law, a domestic practice or public acts simply because they appear to contravene the Convention (see, among other authorities, Centre for Legal Resources on behalf of Valentin Câmpeanu v. Romania [GC], no. 47848/08, § 101, ECHR 2014, and Burden v. the United Kingdom [GC], no. 13378/05, § 33, ECHR 2008).

121. Accordingly, in order to be able to lodge an application in accordance with Article 34, an individual must be able to show that he was «directly affected» by the measure complained of. This is indispensable for putting the protection mechanism of the Convention into motion, although this criterion is not to be applied in a rigid, mechanical and inflexible way throughout the proceedings (see Centre for Legal Resources on behalf of Valentin Câmpeanu , cited above, § 96, with further references).

122. When it comes to cases brought by shareholders of a company, at the outset the Court found it crucial to draw a distinction between complaints brought by shareholders about measures affecting their rights as shareholders and those about acts affecting companies, in which they hold shares (see Agrotexim and Others v. Greece, 24 October 1995, §§ 65 and 66, Series A no. 330-A; Olczak v. Poland (dec.), no. 30417/96, § 61, ECHR 2002-X (extracts); and Lekiæ v. Slovenia [GC], no. 36480/07, § 111, 11 December 2018).

123. In the former group, shareholders themselves may be considered victims within the meaning of Article 34 of the Convention. In such cases the difference between the rights of the company and the rights of the shareholders is maintained and the company's legal personality remains intact, as the complaints and the Court's substantive analysis concern the rights and the situation of the company's shareholders and not those of the company (see, for example, Olczak, cited above, §§ 71 — 85, and, mutatis mutandis, Shesti Mai Engineering OOD and Others v. Bulgaria, no. 17854/04, §§ 80 — 92, 20 September 2011; and Zülfikari v. Turkey, nos. 6372/05 and 52543/07, § 47, 19 March 2019).

124. In the latter group the general principle is that shareholders of companies cannot be seen as victims, within the meaning of Article 34 of the Convention, of acts and measures affecting their companies. The Court has recognised that this principle may be justifiably qualified in two kinds of situations, firstly, where the company and its shareholders are so closely identified with each other that it is artificial to distinguish between the two (see, as a recent example, KIPS DOO and Drekaloviæ v. Montenegro, no. 28766/06, § 87, 26 June 2018) and, secondly, if it is warranted by «exceptional circumstances» (see, as recent examples, Feldman and Slovyanskyy Bank v. Ukraine, no. 42758/05, §§ 28 — 29, 21 December 2017, and Vladimirova v. Russia, no. 21863/05, §§ 40 — 41, 10 April 2018).

125. The Court will now examine the above-mentioned distinction and those two situations in more detail.

(a) Distinction between acts and measures affecting the company and acts affecting the rights of shareholders as such

126. In drawing a line between the infringement of the rights of the company and of the shareholder the Court has taken the following as a starting point (see Olczak, cited above, § 59):

«... the concept of the public company is founded on a firm distinction between the rights of the company and those of its shareholders. Only the company, endowed with legal personality, can take action in respect of corporate matters. A wrong done to the company can indirectly cause prejudice to its shareholders, but this does not imply that both are entitled to claim compensation. Whenever a shareholder's interests are harmed by a measure directed at the company, it is up to the latter to take appropriate action. An act infringing only the company's rights does not involve responsibility towards the shareholders, even if their interests are affected. Such responsibility arises only if the act complained of is aimed at the rights of the shareholder as such (International Court of Justice, Barcelona Traction, Light and Power Company Limited, Judgment of 5 February 1970, Reports of judgments, advisory opinions and orders 1970, pp. 39 and 41, paras. 56 — 58 and 66)...»

127. In examining the question as to what constitutes an act «aimed at the rights of the shareholder as such», the Court has refused to accept the mere loss of value of the shares as the only decisive factor in this connection (see Agrotexim and Others, cited above, § 64); it has considered whether the likely effects of the measure in question not only concerned the applicant's interests in the company, but were directly decisive for his or her individual rights (see, for example, Pokis v. Latvia (dec.), no. 528/02, ECHR 2006-XV).

128. The case of Agrotexim and Others concerned town-planning measures taken by a municipality with a view to expropriating real estate belonging to a limited company in economic difficulty. The applicants were six companies holding about 51% of its shares. They complained of a breach of Article 1 of Protocol No. 1 in so far as the measures adopted by Athens Municipal Council with regard to the sites owned by Fix Brewery amounted to an unjustified interference with their right to the peaceful enjoyment of their possessions.

129. The Commission declared the application admissible, finding that the applicant companies as majority shareholders in Fix Brewery could claim to be victims of the measures affecting the latter's property. The Court disagreed with the Commission's approach, which had seemed to suggest that where a violation of a company's rights protected by Article 1 of Protocol No. 1 resulted in a fall in the value of its shares, there was automatically an infringement of the shareholders' rights. It considered that such a criterion was an unacceptable one, in view of a potential conflict of interest between different actors and of difficulties arising in connection with the exhaustion of domestic remedies:

«64. However, in its report the Commission seems to accept that where a violation of a company's rights protected by Article 1 of Protocol No. 1 (P1-1) results in a fall in the value of its shares, there is automatically an infringement of the shareholders' rights under that Article (P1-1).»

The Court considers that such an affirmation seeks to establish a criterion — and in the Court's view an unacceptable one — for according shareholders locus standi to complain of a violation of their company's rights under Article 1 of Protocol No. 1 (P1-1).

65. It is a perfectly normal occurrence in the life of a limited company for there to be differences of opinion among its shareholders or between its shareholders and its board of directors as to the reality of an infringement of the right to the peaceful enjoyment of the company's possessions or concerning the most appropriate way of reacting to such an infringement. Such differences of opinion may, however, be more serious where the company is in the process of liquidation because the realisation of its assets and the discharging of its liabilities are intended primarily to meet the claims of the creditors of a company whose survival is rendered impossible by its financial situation, and only as a secondary aim to satisfy the claims of the shareholders, among whom any remaining assets are divided up.

To adopt the Commission's position would be to run the risk of creating — in view of these competing interests — difficulties in determining who is entitled to apply to the Strasbourg institutions.»

130. In Olczak (cited above), where the applicant, a shareholder of a company, had complained under Article 1 of Protocol No. 1 that the Board of Receivers had divested his share of any value the Court, in examining the issue of the applicant's locus standi to complain of a violation of his property rights distinct from those of the bank, held:

«58.... firstly, that the present case can be distinguished from Agrotexim in one important way: the nature of the measures taken in the latter case, i.e. the prohibition to build and the institution of expropriation proceedings were such that it was the company itself which was the direct victim. In the present case, the measures complained of consisted of the cancellation of certain shares, including those belonging to the applicant; they were thus directly aimed at the applicant's rights as a shareholder. Accordingly, it was the applicant's rights protected by Article 1 of Protocol No. 1 which were directly affected. Moreover, in the Agrotexim case the measures complained of were to the detriment of the company, whereas in the present case their purpose was, on the contrary, to prevent the bank from becoming insolvent. Consequently, the bank was to benefit from them, whereas the applicant's interests suffered.»

131. In a number of prior and subsequent cases where the measure complained of by an applicant shareholder directly and adversely affected legal rights covered by such share(s) or the ability to exercise such rights, the Convention institutions recognised the applicant's victim status implicitly by accepting the case for examination without entering into a detailed discussion (see, as an early example, Erbs v. France, no. 23313/94, Commission decision of 18 May 1995; and also recently Reisner v. Turkey, no. 46815/09, § 45, 21 July 2015, and Zülfikari v. Turkey, cited above, § 47).

132. From these cases it transpires that the Court has been prepared to find an interference with the enjoyment of possessions where the impugned measures have directly and adversely affected the applicants' ownership of their shares or their freedom to dispose of their shares (see Offerhaus and Offerhaus v. the Netherlands (dec.), no. 35730/97, 16 January 2001; Soyuer and Others v. Turkey (dec.), no. 49445/07, 21 June 2011; Melo Tadeu v. Portugal, no. 27785/10, § 75, 23 October 2014; Reisner, cited above, § 45; and Zülfikari , § 47, cited above), or obliged the applicant to sell his shares (see Kind v. Germany, no. 44324/98, Commission decision of 30 March 2000), or where the measures had decreased their power to influence the company vis- \text{а} -vis other shareholders (see Sovtransavto Holding v. Ukraine, no. 48553/99, § 92, 25 July 2002), to act as the company's manager (see Erbs, cited above) or to vote (see Shesti Mai Engineering OOD and Others, § 80, cited above).

133. The Court considers that the above decisions are consistent with and can be viewed as illustrations of the general principles set out in the leading rulings in Agrotexim and Others and Olczak, notably of measures directed or aimed at the applicant's rights as a shareholder, to be distinguished from the infringements of the company's right to the peaceful enjoyment of its possessions.

134. Having had regard to the reasoning in those leading rulings and also taking due account of the above-mentioned case-law, the Court observes that acts affecting the rights of the shareholders are distinct from measures or proceedings affecting the company in that both the nature of such acts and their alleged effect impact the shareholders' legal rights both directly and personally and go beyond merely disturbing their interests in the company by upsetting their position in the company's governance structure.

(b) Examination of cases where the company and its shareholders are so closely identified with each other that it is artificial to distinguish between the two

135. Although companies with a separate legal personality are not normally to be identified with their shareholders, in some of its previous cases the Court has accepted that there are situations where it would «serve no purpose to distinguish between the two» (see Nassau Verzerkering Maatschappij N.V. v. the Netherlands (dec.), no. 57602/09, § 21, 4 October 2011) and has allowed the shareholders to proceed with their complaints about the proceedings or events affecting their companies. For instance, in the Pine Valley Developments Ltd and Others judgment (29 November 1991, § 42, Series A no. 222), where the third applicant (Mr Healy) was the sole shareholder of the second applicant (Healy Holdings) which wholly owned the first applicant (Pine Valley), the Court noted that «... Pine Valley and Healy Holdings were no more than vehicles through which Mr. Healy proposed to implement the development...».

136. The Court underlines that the reason for accepting victim status in such cases is that there is «no risk of differences of opinion among shareholders or between shareholders and a board of directors as to the reality of infringement of Convention rights or to the most appropriate way of reacting to such an infringement» (see Ankarcrona v. Sweden (dec.), no. 35178/97, ECHR 2000-VI).

137. This group has included cases brought by shareholders of small or family-owned or family-run companies or cooperatives, notably where a sole owner of a company has complained about the measures taken in respect of his or her company (see, as early examples, Yarrow and Others v. the United Kingdom, no. 9266/81, Commission decision of 18 January 1983, D.R. 30, p. 155, where the victim status of the first applicant, who was the sole shareholder, was accepted without discussion of the issue, and Dyrwold v. Sweden, no. 12259/86, Commission decision of 7 September 1990; and, as recent examples, S.C. Fiercolect Impex S.R.L. v. Romania, no. 26429/07, §§ 38 — 41, 13 December 2016; Vujoviæ and Lipa D.O.O. v. Montenegro, no. 18912/15, §§ 29 — 30, 20 February 2018; Vladimirova, cited above, §§ 40 — 41) or where all shareholders of a small cooperative applied to the Court as applicants (see Jafarli and Others v. Azerbaijan, no. 36079/06, §§ 38 — 42, 29 July 2010). It has also included cases, where one shareholder in a family-owned firm had lodged an application under the Convention, whilst the remaining shareholders at least did not object to this (see Khamidov v. Russia, no. 72118/01, §§ 123 — 126, 15 November 2007; Kin-Stib and Majkiæ v. Serbia, no. 12312/05, § 74, 20 April 2010; Rysovskyy v.Ukraine, no. 29979/04, §§ 46 — 49, 20 October 2011; and KIPS DOO and Drekaloviæ v. Montenegro, cited above, §§ 86 — 87).

(c) Cases involving exceptional circumstances precluding the affected companies from bringing the cases to the Court in their own name

138. At the outset the Court would recall the relevant part of the recent Lekiæ judgment (cited above, §§ 111 and 115), explaining the meaning of the principle relating to the lifting of the corporate veil and quoting the leading Agrotexim and Others judgment:

«111. Lastly, in Agrotexim and Others, [...] the Court held that only exceptional circumstances could justify the lifting of the corporate veil. This was [...] in relation to a question [...] whether a shareholder may in any circumstances claim to be a victim under Article 34 of the Convention as a result of actions aimed at the property of a company. Apparently, the rationale for the Court's reasoning was that since companies had a distinct legal personality from shareholders, it was the former and not the latter who could lodge complaints of violations of Article 1 of Protocol No. 1 with the Court, unless, due to exceptional circumstances, the company was not in a position to do so. The Court observed (ibid., § 66) that the Supreme Courts of certain member States of the Council of Europe had taken the same line and that the principle had also been confirmed with regard to the diplomatic protection of companies by the International Court of Justice ('ICJ') in Barcelona Traction, Light and Power Company Limited (judgment of 5 February 1970, ICJ Reports 1970, pp. 39 — 40, §§ 55 — 58). [While addressing both sides of the principle regarding the lifting of the veil from without and within, the ICJ stated the following with respect to the latter aspect which is at issue in the present case]»

57.... [T]he lifting of the veil is more frequently employed from without, in the interest of those dealing with the corporate entity. However, it has also been operated from within, in the interest of — among others — the shareholders, but only in exceptional circumstances.

58. In accordance with the principle expounded above, the process of lifting the veil, being an exceptional one admitted by municipal law in respect of an institution of its own making, is equally admissible to play a similar role in international law. It follows that on the international plane also there may in principle be special circumstances which justify the lifting of the veil in the interest of shareholders.'

The Court has then applied the Agrotexim test on a number of occasions, when dealing with shareholders' claims to be identified with companies for the purposes of «victim» status — that is, «from within» in the parlance of the ICJ (see Centro Europa 7 S.r.1. and Di Stefano, cited above, §§ 90 — 95, and the authorities cited therein)...

115.... However, the exceptional character of the circumstances that may warrant the lifting of the corporate veil essentially comes down to the nature of the issues to be decided by the competent national court, not to the frequency of such situations. It does not mean that this kind of measure may be justified only in rare cases (see, mutatis mutandis, Miller v. Sweden, no. 55853/00, § 29, 8 February 2005, in relation to an issue under Article 6).»

139. As explained above, in certain cases the Court may indeed disregard the company's distinct legal personality and allow shareholders to bring complaints concerning the rights and the situation of the company. The exceptional character of the circumstances that may warrant such decision hinges on whether the company in question was precluded from bringing the relevant case to the Court in its own name (see, as a recent example, Centro Europa 7 S.R.L. and Di Stefano v. Italy [GC], 38433/09, §§ 92 — 95, 7 June 2012).

140. The starting point for the Court, however, is that when a company is run by its management, duly appointed by the company's competent statutory bodies, the management has to bring the relevant complaints and such cases should be lodged in the company's, and not the manager's, name (see J.W. v. Poland, no. 27917/95, Commission decision of 11 September 1997; and Bayramov v. Azerbaijan (dec.), 23055/03, 14 February 2006).

141. The Court has, as a rule, refused to examine cases brought solely by the company's individual shareholders (see, among early authorities, Fridh and Cifond Aktiebolag v. Sweden, no. 14017/88, Commission decision of 2 July 1992; Tee v. the United Kingdom, no. 26663/95, Commission decision of 28 February 1996; among the latest examples, Antilla v. Finland (dec.), no. 16248/10, 19 November 2013; Georgescu and Prodas Holding S.A. v. Romania (dec.), no. 25830/03, 27 May 2014; and Gubarev and Serdyukov v. Russia (dec.), no. 42334/06, 18 June 2019). In numerous cases which were brought by both a company and its shareholders, the Court has accepted applications for examination only in so far as they were brought by the company itself and has rejected the remainder for lack of standing (see, as the latest examples, Gardean and S.C. Grup 95 SA v. Romania, no. 25787/04, §§ 16 — 18, 1 December 2009; S.C. Bartolo Prod Com SRL and Botomei v. Romania, no. 16294/03, §§ 29 — 31, 21 February 2012; and Erduran and Em Export Dýþ Tic A. . v. Turkey, nos. 25707/05 and 28614/06, §§ 59 — 61, 20 November 2018).

142. In a number of cases lodged before it concerning companies in respect of which some degree of outside supervision or control had been imposed due to the company's financial or other difficulties, the Court decided the question of the shareholders' victim status by examining in detail the alleged impediments to the company's ability to institute proceedings under the Convention on its own. In some instances, the Court agreed with the applicants' arguments and acknowledged that the existence of «exceptional circumstances» had precluded the affected company from bringing the case and allowed the shareholders to proceed with their complaint, notwithstanding the company's existence with separate legal personality (see, for example, Credit and Industrial Bank v. the Czech Republic, no. 29010/95, § 51, 21 October 2003; Camberrow MM5 AD v. Bulgaria (dec.), no. 50357/99, 1 April 2004; Capital Bank AD v. Bulgaria (dec.), no. 49429/99, 9 September 2004; and International Bank for Commerce and Development AD and Others v. Bulgaria, no. 7031/05, §§ 90 — 92, 2 June 2016).

143. In cases falling within this group, the mere existence of measures of outside supervision or control in respect of the company at issue was generally viewed as an important factor, but not the only one. As explained by the Court in Agrotexim and Others, the differences of opinion between various stakeholders of a company which are characteristic of «the life of a limited company» are exacerbated where insolvency or other similar types of proceedings (involving the transfer of control of the company's matters to an outside official) are brought in respect of the company (see Agrotexim and Others, cited above, § 65). Yet, even then «the piercing of the 'corporate veil' or the disregarding of a company's legal personality will be justified only in exceptional circumstances, in particular where it is clearly established that it is impossible for the company to apply to the Convention institutions through the organs set up under its articles of incorporation or — in the event of liquidation — through its liquidators» (see Agrotexim and Others, cited above, § 66).

144. As to what «circumstances» may be considered «exceptional», from an analysis of the Court's case-law it can be seen that in the cases where shareholders were allowed to proceed with their complaints on behalf of the company the burden was on them to demonstrate that an official who had been tasked with looking after the company's interests at the relevant time, was unable or unwilling to apply to domestic courts and the Strasbourg Court with the grievances at issue (see Agrotexim and Others, cited above, § 70; and Vesela and Loyka v. Slovakia (dec.), no. 54811/00, 13 December 2005), that the Convention complaint concerned a matter, such as the removal of a regular manager and the appointment of a trustee, in respect of which there was a difference of opinion between the trustee and the shareholders (see Credit and Industrial Bank, § 51, cited above; Camberrow MM5 AD, cited above; Capital Bank AD, cited above; and International Bank for Commerce and Development AD and Others, §§ 90 — 92, cited above) or various actions of the trustee affecting the interests of the shareholders (see G. J. v. Luxembourg, no. 21156/93, §§ 23 — 24, 26 October 2000; Feldman and Slovyanskyy Bank, cited above, §§ 28 — 29; and Vesela and Loyka, cited above). In each case, the matter was such that its potential impact could have had a serious effect on the shareholders' situation, either directly (see S.p.r.l. ANCA and Others v. Belgium, no. 10259/83, Commission decision of 10 December 1984) or indirectly (see G.J., § 24, cited above).

145. Against this background, it is clear that, in order for applicants to satisfy the Court that their pursuit, as shareholders, of a matter affecting the company is justified by «exceptional circumstances», they ought to give weighty and convincing reasons demonstrating that it is practically or effectively impossible for the company to apply to the Convention institutions through the organs set up under its articles of association and that they should therefore be allowed to proceed with the complaint on the company's behalf.

2. Application of these principles in the present case

146. The Court notes that the applicants, shareholders of the two banks, made three arguments to prove that they had standing to bring the complaints. They argued firstly that the Integration Act directly infringed their property rights as shareholders. Secondly, they also maintained that the Court should «pierce the corporate veil» and recognise their standing to complain on behalf of Kinizsi Bank and Mohácsi Bank because the applicants «own[ed] almost 100% of the shares». Thirdly, they submitted that they had standing to bring the case because of «the high degree of State involvement in the integration».

147. The Court will examine each of these arguments in turn.

(a) Whether the Integration Act and the Amendments directly affected the applicants' rights as shareholders as such

148. Turning to the circumstances of the present case, the Court observes that the Integration Act adopted in 2013 made Kinizsi Bank and Mohácsi Bank ipso jure members of the new State-sponsored integration scheme (see paragraphs 23 — 33 above) and the banks were faced with a choice between either remaining members of the Organisation or leaving it. The choice of leaving implied the need to re-apply for a new banking licence (see paragraphs 30 — 32 above) and also, among other things, the requirement to raise the banks' own capital (see paragraph 32 above), whereas the option of remaining as a member required the banks to agree to a significant loss of their operational autonomy (see paragraphs 27 — 29 above).

149. Given the consequences for non-compliance with the requirements of the Integration Act (see paragraphs 28 — 29 above), the relevant provisions of the impugned legislation clearly had a coercive and involuntary character. The choice to remain had to be made by the competent bodies of the banks, i.e. the general meeting of their shareholders, which included most of the applicants in the present case, and the banks' management. In the end both banks agreed to remain members of the integration and, as a result, lost a significant amount of their operational autonomy (see paragraph 56 above).

150. The rights that the applicants alleged to have lost included the possibility to establish and amend the respective articles of association of the two companies. The applicants also criticised various restrictions concerning the approval of the annual financial report of the company, the issuing of bonds, the acquisition of equity capital, appointments of chief officers and the conversion, merger and demerger of the companies introduced by the Integration Act.

151. Having examined the provisions of the Integration Act, the Civil Code, the parties' observations and also their comments at the hearing, the Court notes firstly that it is not in dispute that the Integration Act and its Amendments did not regulate directly, even on a temporary basis, any of the specific legal rights that the applicants as shareholders held under the applicable domestic law, or directly interfere with the exercise of these rights (see, by contrast to Erbs, cited above; Kind, cited above; Offerhaus and Offerhaus, cited above; Melo Tadeu, cited above; Reisner, cited above; Zülfikari , cited above; and Soyuer and Others, cited above). Nor does it appear that the impugned legislation had an adverse impact on the business of the two banks (see paragraph 102 above).

152. The matters to which the applicants referred as examples of restrictions of their rights were in fact powers which, under the applicable domestic law, belonged to and were exercised exclusively by the companies' statutory bodies. Moreover, their exercise of these powers was subject to various procedural rules, including quorum and majority requirements (see paragraphs 63 — 64 above).

153. Thus, the reform was aimed at and indeed directly affected the governing structures of the two banks, their respective general meetings of shareholders and their boards of directors. As a consequence, these bodies permanently lost a significant degree of their powers in managing the banks in so far as such powers had been conferred to the Integration Organisation and the Savings Bank.

154. As regards the powers of individual shareholders, each of them could exercise his or her rights in respect of the above-mentioned matters, notably by being involved in the decision-making process and voting. The applicants' interests were thus also affected by the reform. However, their individual shareholdings were of such size that each of them could not, in his or her capacity as a shareholder, control any of the banks (see, mutatis mutandis, COMPANY S. and T. v. Sweden, no. 11189/84, Commission decision of 11 December 1986, Decisions and Reports (DR)). Given the number of shareholders that each of the two banks had, the number of shares owned by an average shareholder (see paragraph 12 above) and the lack of any indication that at the relevant time the applicants as a group were bound by a shareholder agreement or other means of consolidating their fragmented influence at general meetings of the two banks, the Court finds that the influence of a single shareholder over other shareholders at any given moment was on the whole weak. In these circumstances there is nothing to indicate that the applicants' rights as individual shareholders were as such aimed at or adversely affected by the impugned measures, which essentially related to corporate matters.

155. It follows that, even though the reform had a considerable impact at company level, its bearing on the situation of individual shareholders, whilst real, was nevertheless incidental and indirect. The present case can therefore be distinguished from Olczak (cited above) and Shesti Mai Engineering OOD and Others (cited above), where the relevant measures, such as the artificial dilution of a shareholder's voting power or the outright cancellation of shares, either directly affected the applicants' legal rights or had direct and decisive effect on their exercise. In these circumstances, the Court concludes that the acts complained of by the applicants concerned principally Kinizsi Bank and Mohácsi Bank, and did not directly affect the applicants' shareholder rights as such.

156. The Court will now examine the applicants' request to allow them to proceed with the complaints on behalf of the two banks with reference to the fact that they owned «almost 100% of the banks' shares» and also because of «the high degree of State involvement in the integration».

(b) Whether the applicants as shareholders could be identified with their banks

157. The Court observes that the two banks were not family-run or family-owned firms or otherwise closely-held entities, but rather public companies with limited liability, numerous shareholders and a fully delegated management. This being so, the exact percentage of shares that the applicants may have owned in the two banks is not dispositive, as they did not «carry [out their] own business through the medium of the company [or have] a direct personal interest in the subject-matter of the complaint» (see, by contrast, Kaplan v. the United Kingdom, no. 7598/76, Commission decision of 14 December 1978). In these circumstances it cannot be assumed that the company and its shareholders were so closely identified with each other that it would be artificial to distinguish between the two.

158. Accordingly, the Court rejects the applicants' argument.

(c) Whether the case involved exceptional circumstances precluding the affected companies from bringing the cases to the Court on their own behalf

159. Turning to the applicants' argument that they had standing because of «the high degree of State involvement in the integration», the Court observes firstly that it was not in dispute between the parties that the two banks were never subject to any insolvency or bankruptcy proceedings (in contrast to Credit and Industrial Bank, § 51, cited above, and the line of case-law cited in paragraph 142 above) and that throughout the relevant time the two banks remained operational and their regular management remained in place.

160. It further notes that the applicants collectively held considerable voting majorities in the general meetings of the two banks (see paragraph 12 above) and could, if they so wished, direct the banks to bring legal proceedings on their behalf. The Court finds that it cannot be said that the officials who had been tasked with looking after the two companies' interests at the relevant time were unable to apply to the Court with the grievances at issue.

161. As to the further question whether the banks were precluded from bringing their case on account of undue pressure from the authorities, the Court observes that the applicants did not make any specific allegations regarding either direct or implied threats to this effect. Instead, they vaguely referred to «the high degree of State involvement in the integration».

162. Having examined the relevant provisions of domestic law, the parties' submissions and the course of events in the case, the Court recognises that the circumstances of the adoption and entry into force of the Integration Act suggest that the future member institutions may have felt some pressure to join the new integration. This is evident in that the legal compulsion to become members of the Integration Organisation (see paragraphs 23 — 33 above) was combined with heavy financial and formal conditions and time constraints (see paragraphs 30 — 32 above). In addition, as a result of the reform, the Integration Organisation acquired a seemingly wide discretion over its members to impose sanctions, including very severe ones, such as exclusion of the members and withdrawal of licences (see paragraphs 25 — 26 above).

163. At the same time, in the Court's view, any pressure to join the integration should not be taken to mean that pressure was also brought to bear in order to prevent the reform or related measures from being challenged before the courts. Based on the applicants' submissions and the material in the case file, the Court finds no evidence of any pressure on the banks to prevent them from challenging the reform. Quite the contrary, the domestic legal system provided future member institutions and persons concerned with access to court to contest the reform in general as well as specific decisions of the Integration Organisation.

164. In particular, the entirety of the impugned legislation was challenged before the Constitutional Court, which intervened on behalf of some savings cooperatives and modified some of its provisions (see paragraphs 83 — 89 above). This eventually resulted in the Amendments to the Integration Act (see paragraph 21 above). It should also be noted that in so far as the reform subjected the banks to the supervisory powers of the Integration Organisation and the Savings Bank, the latter bodies' specific decisions were not only open to judicial review before the domestic courts, but such remedies were also used and with success (see paragraph 57 above; and by contrast to Capital Bank AD, cited above, § 135).

165. In view of the above considerations, the Court finds no indication that in present case there existed exceptional circumstances precluding the affected companies from bringing the respective cases to the Court in their own names.

166. The Court finds that in the circumstances of the present case the complaints about the Integration Act and the Amendments should have been brought by the two banks and that the applicants cannot claim to be victims of the alleged violations within the meaning of Article 34 of the Convention. Therefore, the Court is unable to take cognisance of the merits of the applicants' complaint.

167. The Court's findings above do not appear to be at variance with the standard that has emerged in the regulatory context of many of the Council of Europe member States, that of accepting fairly severe intrusive measures in respect of banks and assimilated institutions, as insufficient regulation of this sector was seen as capable of resulting in serious systemic risks for the respective economies (see paragraphs 90 — 95 above).

168. It follows that the applicants' complaints are incompatible ratione personae with the Convention provisions. The Court also reiterates that under Article 35 § 4 of the Convention, it may dismiss applications which it considers inadmissible «at any stage of the proceedings» and that, therefore, subject to Rule 55 of the Rules of Court, the Grand Chamber may reconsider a decision to declare an application admissible (see, for example, Ilias and Ahmed, cited above, §§ 80 and 250, with the references therein).

169. The Court thus holds that this part of the application must be declared inadmissible in accordance with Article 35 §§ 3 (a) and 4.

FOR THESE REASONS, THE COURT, UNANIMOUSLY

1. Decides to strike the application out of its list of cases in so as far as it concerns the applicants Ms Béla Juhos (no. 85), Mr Béláné Juhos (no. 86), Ms Gyuláné Péter (no. 161) and Mr Károly Péter Szirom (no. 203);

2. Holds that the remainder of the application is incompatible ratione personae with the provisions of the Convention and accordingly declares it inadmissible;

President

Søren Prebensen Deputy to the Registrar

In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the separate opinion of Judge Dedov is annexed to this judgment.

SCP

CONCURRING OPINION OF JUDGE DEDOV

1. It is not so easy for me to agree with the conclusion of the Court in paragraph 155 of the judgment that «the acts complained of by the applicants concerned principally Kinizsi Bank and Mohácsi Bank, and did not directly affect the applicants' shareholder rights as such» (having said that the impact on the latter «whilst real, was nevertheless incidental and indirect»). The Court explained its vision of the situation by separating the shareholders from the company's governing bodies. This criterion is the first and the most important when proceeding with further examination of the present case.

2. The Court noted that the reform was aimed at, and indeed directly affected, the governing structures of the two banks, their respective general meetings of shareholders and their boards of directors. As a consequence, these bodies permanently lost some of their powers in managing the banks, in so far as such powers had been conferred to the Integration Organisation and the Savings Bank.

3. In my view, the structure of corporate governance is a model of democracy. Corporate law is highly tried and tested in this domain, regulating and analysing the functioning of executive officers, boards of directors and shareholder meetings, to set limits on their powers, strike a balance of interests and ensure the effective protection of shareholders' rights. Normally the chief executive officer has the constitutional power to represent the company, but this power is not unlimited. Moreover, in the event of a corporate conflict (if the managers fail to act in the interests of the company), the company and shareholders are not separated from each other because their interests are presumed to be the same. Thus it is presumed that the managers (executives and members of the board) should act in favour of the company, and therefore, in favour of shareholders since their long-term interests coincide with the long-term interests of the company.

4. This theory of corporate democracy means that, within the corporate structure of the company, the general meeting of shareholders takes on a very special nature and it should be distinguished from other governing bodies. All dreams and frustrations of direct democracy are embodied in the phenomenon of the shareholders' meeting. At their meeting the majority of shareholders take the most important decisions relating to the corporate capital in accordance with the corporate strategy. Therefore, if the Integration Act limited the powers of shareholders' meetings, it has also directly limited the voting rights of shareholders.

5. As regards the powers of individual shareholders, each of them could normally exercise his or her rights in respect of the above-mentioned matters, notably by being involved in the decision-making process and voting. The applicants' interests are also affected by the reform. However, given the number of shareholders that each of the two banks had, the number of shares owned by an average shareholder (paragraph 12 of the judgment) and the lack of any indication that at the relevant time the applicants as a group were bound by a shareholder agreement or other means of consolidating their fragmented influence at general meetings of the two banks, the Court found that the say of a single shareholder in the relevant matters at any given moment varied significantly depending on a number of factors and was on the whole relatively weak (paragraphs 153 and 154 of the judgment).

6. In turn, I found the latter point raised by the Court to be «relatively weak». It does not matter how many shares belong to each applicant. They held collectively some 98.28% of shares in Kinizsi Bank and some 87.65% of shares in Mohácsi Bank which means that they enjoyed the controlling interest in the companies' share capital. But even though each individual applicant is a small shareholder, this is not relevant to the circumstances of the case because when the shareholder's vote joins the decision of the majority at the general meeting of shareholders the whole majority, including that small shareholder, would be confronted with the power of the Savings Bank to approve or not approve the decision of the shareholders' meeting. Thus it could be concluded that since the votes of shareholders are united in making a corporate decision, the interests of every small shareholder are affected even if the individual shareholder has no controlling stake in the share capital and no decisive influence on the corporate decision-making process. An opposite approach would lead to discrimination against small shareholders.

7. It is therefore hard to accept that the matters to which the applicants referred as examples of restrictions on their rights were in fact powers which, under the applicable domestic law, belonged to and were exercised exclusively by the companies' statutory bodies (see paragraph 152 of the judgment). The Court added that the exercise of those powers was subject to various procedural rules, including quorum and majority requirements. However, those factors play out in favour of the applicants, since they represented a quorum and adopted their respective decision by a majority.

8. Moreover, it would be contrary to the theory of corporate law to distinguish individual shareholders from the shareholders' meeting acting as a governing body of the company. The shareholders exercise their governing rights, vested in their shares, through their participation at the shareholders' meeting, where they make the most important corporate decisions. We cannot say to the individual shareholder who voted with the majority: «it was not you who made a decision, it was a shareholders' meeting, a special statutory body of the company». It would be wrong to say that the reform affected the general meeting of shareholders, but not the shareholders themselves (see paragraph 153 of the judgment).

9. Therefore it would be contrary to corporate law to conclude that «the Integration Act did not regulate directly, even on a temporary basis, any of the specific legal rights that the applicants as shareholders held under the applicable domestic law, or directly interfere with the exercise of these rights» (see paragraph 151 of the judgment).

10. The Court preferred to stop at the admissibility stage and not to examine the merits of the case. However, the Court should have taken into account the specificity of the complex interplay between various interests in the domain of corporate law. Interests (that is, their existence or absence) could or could not be converted into rights under corporate law. Otherwise one may reach a controversial conclusion like that of the present judgment: the Court accepted that the applicants' interests were affected by the reform, but considered their shareholders' rights not to be affected. In my view, there was interference: the applicants' rights and interests were indeed affected by the reform. However, I still do not see any prospect of deciding the case in favour of the applicants, owing to a number of decisive factors which convinced me to join the majority in the present case. The Court concluded in paragraph 154: «there is nothing to indicate that the applicants' rights as individual shareholders were as such aimed at or adversely affected by the impugned measures». In my view, their rights were «aimed at», but not adversely affected, as the applicants failed to prove that the interference was disproportionate.

11. The Court reiterates in paragraph 120 of the judgment that Article 34 of the Convention does not allow complaints in abstracto alleging a violation of the Convention. The applicants provided examples of corporate decisions which had been vetoed by the Savings Bank. However, on a domestic level the parties did not discuss whether the Savings Bank had gone beyond the legitimate aim to ensure the financial stability of the credit institutions and whether the impugned measures disproportionately affected the applicants' rights, for example, to receive dividends or to appoint their candidates to executive office. The question of effective remedies therefore arises.

12. Another factor relates to the losses which could allegedly be sustained by the applicants. The Court reiterates that the consequences of an interference should lead to the losses in question. As I understand it, the existence of losses is important in order to establish the victim status of the applicants under Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention. However, there is no suggestion in the applicants' submissions that the Government's interference was in any way directly economically detrimental to the respective banks' businesses (paragraph 102 of the judgment).

13. I agree with the latter finding, and I think it should have been examined separately without a special link to the formal shareholder rights. Share value is the core and long-term interest of any investor. All principles of corporate law are concentrated on the share value as an ultimate public interest and a legitimate aim.

14. The value of each share depends on the value of the whole business of the company; this is an additional argument to link the interests of each shareholder with measures which might lead to losses of the company. However, in the Agrotexim and Others v. Greece (24 October 1995, Series A no. 330-A) judgment the Court refused to accept the mere loss of value of the shares as the only decisive factor in examining the question as to what constituted an act «aimed at the rights of the shareholder as such». In this connection it has considered whether the likely effects of the measure in question not only concerned the applicant's interests in the company, but were directly decisive for his or her individual rights (see paragraph 127 of the judgment).

15. The Grand Chamber could have used the opportunity to correct this position, which could be applicable in a very specific situation. For example, in the Agrotexim and Others case the share value had fallen due to the insolvency of the company, which then went through bankruptcy proceedings. As regards the corporate status in general, it would be an excessive burden for the shareholders to prove separately that the impugned measures affected the share value, their individual rights and their interests in the company as proposed above. As regards the present case, the applicants did not prove that they had sustained a loss of share value owing to the impugned reform, and it was enough to make a decision about their victim status.

16. Finally, the Court honestly recognised that the cooperative credit institutions had lost their autonomy as a result of the reform which was aimed at and indeed directly affected the governing structures of the two banks, their respective general meetings of shareholders and their boards of directors. As a consequence, these bodies permanently lost some of their powers in managing the banks in so far as such powers had been conferred to the Integration Organisation and the Savings Bank (see paragraph 153 of the judgment). The Court noted that the banks were faced with a choice between remaining members of the Organisation and leaving it. The choice of leaving implied the need to re-apply for a new banking licence and also, among other things, the requirement to raise the banks' own capital, whereas the option of remaining as a member required the banks to agree to a significant loss of their operational autonomy (see paragraph 148 of the judgment).

17. One can see the logic in the whole idea of the Integration: a consolidation of the assets and capital without imposing an obligation on each member of the organisation to raise the capital in order to ensure financial stability. Indeed, it is a business model aimed at managing the microcredit activity of small cooperative credit institutions, and the reform was not limited to imposing formal capital adequacy requirements on the credit institutions, but was intended to help determine their business strategy. In particular, the Savings Bank is empowered to adopt rules to be complied with by cooperative credit institutions on the following matters: (a) the detailed rules of risk management, including credit authorisation, risk monitoring, deposit allocation, cash management and investment policy, rules of evaluation and depreciation and rules on additional specific capital requirements in addition to laws, regulations and other binding rules; (b) the applicable business policy; (c) the joint marketing activity; and (d) the establishment of an integrated IT system (see paragraph 69 of the judgment).

18. I presume that the State could have the right to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest as required by Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention. The proportionality of the interference, however, could be challenged by the fact that such organisation of a financial market is unique, and normally financial security is achieved by capital adequacy rules without interference with the ordinary business of credit institutions. There is an alternative in deciding how to regulate microcredit activity with relatively low equity capital: by limiting the scope of banking operations. Moreover, it is a widespread practice to set up capital requirements subject to the services of each type of financial institution. However, I am not in a position to make a decision about the proportionality of the interference because of a lack of information as to whether the above issues had been raised by the applicants and examined by the competent authorities in the domestic proceedings.

Appendix