Постановление ЕСПЧ от 16.10.2012
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 16.10.2012. 50031/11. 16.10.2012. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5003111
«Дело „Рахмонов (Rakhmonov) против Российской Федерации“ (жалоба № 50031/11) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «РАХМОНОВ (RAKHMONOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1> (Жалоба № 50031/11)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
(Страсбург, 16 октября 2012 года)
<1> Перевод с английского ООО «Развитие правовых систем» / Под ред. Ю.Ю. Берестнева.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 11 февраля 2013 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Рахмонов против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), рассматривая дело Палатой в составе:
Нины Ваич, Председателя Палаты,
Мирьяны Лазаровой Трайковской,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 25 сентября 2012 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 50031/11, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Узбекистана Абдусами Абдусаматовичем Рахмоновым (далее — заявитель) 10 августа 2011 г.
2. Интересы заявителя представляла Р. Магомедова, адвокат, практикующая в г. Москве. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
3. 11 августа 2011 г. Председатель Первой Секции по ходатайству заявителя от 10 августа 2011 г. решил применить правила 39 и 41 Регламента Суда, указав на временную обеспечительную меру государству-ответчику, в соответствии с которой заявитель не должен быть экстрадирован в Узбекистан до дальнейшего уведомления, и принял решение о рассмотрении жалобы в приоритетном порядке.
4. 14 ноября 2011 г. жалоба была коммуницирована властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 бывшей статьи 29 Конвенции Европейский Суд принял решение рассмотреть жалобу по существу одновременно с рассмотрением вопроса о ее приемлемости.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1974 году и проживает в г. Москве.
6. Согласно утверждениям заявителя 19 июля 2010 г. он прибыл из Республики Узбекистан в г. Москву с целью найти сезонную работу и вступить в брак. Вскоре он узнал, что его братья были задержаны и им предъявлено обвинение в участии в экстремистской религиозной организации. Ему также стало известно, что власти Узбекистана подозревают его самого в создании экстремистской религиозной организации.
A. Заявление о предоставлении политического убежища и признании заявителя беженцем
7. 18 октября 2010 г. заявитель обратился в Управление Федеральной миграционной службы России по г. Москве (далее — Управление ФМС) с ходатайством о признании его беженцем в Российской Федерации. Решением Управления ФМС от 21 января 2011 г. заявителю было отказано в предоставлении статуса беженца. Заявитель обжаловал данное решение.
8. 14 апреля 2011 г. Федеральная миграционная служба Российской Федерации отменила решение от 21 января 2011 г. и направила обращение заявителя на новое рассмотрение в Управление ФМС.
9. 6 июля 2011 г. Управление ФМС своим de novo <1> решением отказалось предоставить заявителю статус беженца. Заявитель подал жалобу на это решение. Представляется, что рассмотрение его жалобы еще продолжается.
<1> De novo (лат.) — заново, здесь «новым» (примеч. редактора).
B. Задержание заявителя и его содержание под стражей в ожидании экстрадиции
10. 16 сентября 2010 г. Бухарский городской суд Республики Узбекистан вынес определение об избрании в отношении заявителя меры пресечения в виде заключения под стражу на период расследования уголовного дела.
11. 3 февраля 2011 г. заявитель был задержан в Управлении ФМС, куда он явился для получения копии решения по его делу. Сотрудники московской милиции уведомили органы власти Узбекистана о задержании заявителя. В тот же день в милиции получили копию определения об избрании в отношении заявителя меры пресечения в виде заключения под стражу от 16 сентября 2010 г. и документы, подтверждающие, что заявитель объявлен в розыск.
12. 4 февраля 2011 г. Измайловский районный суд г. Москвы вынес постановление об избрании в отношении заявителя меры пресечения в виде заключения под стражу в ожидании экстрадиции. Заявителю также было разъяснено его право обжаловать постановление о продлении его заключения под стражей в течение трех суток со дня вынесения соответствующего постановления. В частности, суд отметил следующее:
«...Выслушав мнение участников процесса, изучив материалы об экстрадиции, представленные в отношении [заявителя], суд приходит к выводу о том, что рассматриваемое ходатайство [прокурора] подлежит удовлетворению. Суд установил, что заключение [заявителя] под стражу является законным и оправданным согласно международным договорам Российской Федерации и Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. [Заявитель] объявлен в розыск за совершение преступления на территории Республики Узбекистан. Он не был признан беженцем. Обстоятельств, препятствующих экстрадиции [заявителя], не установлено.»
Суду представлено определение Бухарского городского суда от 16 сентября 2010 г. об избрании [заявителю] меры пресечения в виде заключения под стражу, в котором указано, что [заявитель] скрылся от следствия.
Учитывая то обстоятельство, что представленные суду материалы соответствуют требованиям уголовно-процессуального законодательства, суд приходит к заключению о том, что ходатайство [прокурора] подлежит удовлетворению. Ввиду представленных доказательств [документов, полученных из Республики Узбекистан], подтверждающих, что [заявителю] было предъявлено обвинение в совершении тяжких преступлений... он был объявлен в розыск и в отношении него избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, суд полагает, что, находясь на свободе, [заявитель] может продолжить заниматься преступной деятельностью, либо скрыться от суда, или иным образом воспрепятствовать производству по делу...».
13. 5 февраля 2011 г. заявитель подал кассационную жалобу на постановление от 4 февраля 2011 г. Он направил ее в Московский городской суд, куда она поступила 21 февраля 2011 года. Московский городской суд 22 февраля 2011 г. направил жалобу заявителя в районный суд для решения вопроса о назначении дела в кассационную инстанцию. В районный суд кассационная жалоба поступила 28 февраля 2011 г. Районный суд 1 марта 2011 г. назначил судебное заседание по рассмотрению кассационной жалобы на 16 марта 2011 г. и известил соответственно заявителя и его адвоката.
14. 11 марта 2011 г. Генеральная прокуратура Республики Узбекистан направила запрос об экстрадиции заявителя.
15. 16 марта 2011 г. Московский городской суд, рассмотрев постановление от 4 февраля 2011 г. в кассационном порядке, оставил его без изменения.
16. 24 марта 2011 г. районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 3 августа 2011 г., указав следующее:
«...Срок содержания [заявителя] под стражей должен быть продлен с учетом, что он обвиняется в совершении [тяжких преступлений] на территории Республики Узбекистан.»
За совершение данных преступлений... предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок более одного года. [Заявитель] не является беженцем. Обстоятельств, препятствующих выдаче его [в Узбекистан], не установлено.
Принимая во внимание вышеизложенное, суд приходит к выводу об удовлетворении заявленного ходатайства, данные о личности [заявителя] дают суду достаточно оснований полагать, что, находясь на свободе, он может скрыться от правосудия или воспрепятствовать установлению истины по делу.
Суд учитывает то, что мера пресечения заявителю была избрана законно и обоснованно. Каких-либо новых оснований для ее изменения или отмены суду не представлено...».
17. 3 августа 2011 г. прокурор Измайловской межрайонной прокуратуры г. Москвы вынес постановление об освобождении заявителя в связи с истечением предельного срока содержания под стражей под подписку о невыезде. В тот же день заявитель был задержан за несоблюдение административного законодательства, регламентирующего пребывание иностранных граждан в Российской Федерации.
18. 17 августа 2011 г. Генеральная прокуратура Российской Федерации вынесла решение об отказе в экстрадиции заявителя в Узбекистан.
C. Задержание и содержание под стражей с целью выдворения заявителя из страны
19. 5 августа 2011 г. районный суд установил, что пребывание заявителя в Российской Федерации нарушает Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях, и вынес постановление об административном выдворении заявителя из страны. Заявитель должен был оставаться под стражей в ожидании исполнения постановления. Заявитель обжаловал это постановление.
20. 14 сентября 2011 г. Московский городской суд отменил постановление от 5 августа 2011 г. и вынес решение об освобождении заявителя из-под стражи.
II. Соответствующие внутригосударственные законодательство и практика
A. Конституция Российской Федерации
21. Конституция Российской Федерации гарантирует право на свободу (статья 22):
«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность.»
2. Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов».
B. Европейская конвенция о выдаче
22. Статья 16 Европейской конвенции о выдаче от 13 декабря 1957 г. (документ Совета Европы CETS № 024), участницей которой является Российская Федерация, предусматривает следующее:
«1. В случае, не терпящем отлагательства, компетентные органы запрашивающей Стороны могут обратиться с просьбой о временном задержании разыскиваемого лица. Компетентные органы запрашиваемой Стороны принимают решение по данному вопросу в соответствии с ее законом...»
4. Временное задержание может быть отменено, если в течение 18 дней после задержания запрашиваемая Сторона не получила просьбу о выдаче и документы, упомянутые в статье 12. В любом случае этот период не превышает 40 дней с даты такого задержания. Возможность временного освобождения в любое время не исключается, однако запрашиваемая Сторона принимает любые меры, которые она считает необходимыми, для предотвращения побега разыскиваемого лица...».
C. Минская конвенция 1993 года
23. Конвенция Содружества Независимых Государств о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (далее — Минская конвенция 1993 года), участницами которой являются Российская Федерация и Республика Узбекистан, предусматривает, что к требованию о выдаче должна быть приложена копия приговора, на основании которого лицо осуждено (пункт 2 статьи 58).
24. Лицо, выдача которого требуется, может быть взято под стражу и до получения требования о выдаче. В таких случаях должно быть направлено особое ходатайство о взятии под стражу, в котором необходимо дать ссылку на постановление о заключении под стражу и указать на то, что требование о выдаче будет направлено дополнительно. Лицо может быть задержано и в отсутствие этого ходатайства, если имеются основания подозревать, что оно совершило на территории другой Договаривающейся Стороны преступление, влекущее выдачу. О задержании необходимо незамедлительно уведомить другую Договаривающуюся Сторону (статья 61).
25. Лицо, взятое под стражу согласно статье 61 Минской конвенции 1993 года, должно быть освобождено, если требование о его выдаче не поступит в течение 40 дней со дня взятия под стражу (пункт 1 статьи 62).
D. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации
26. Глава 13 («Меры пресечения») Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ) регламентирует порядок избрания мер пресечения, в том числе в виде заключения под стражу. Мера пресечения в виде заключения под стражу может быть избрана судом по ходатайству следователя или прокурора в отношении обвиняемого в совершении преступлений, за которые предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок не менее двух лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения (части первая и третья статьи 108 УПК РФ). Содержание под стражей при расследовании преступлений не может превышать двух месяцев (часть первая статьи 109 УПК РФ). Этот срок может быть продлен судьей на срок до шести месяцев (часть вторая статьи 109 УПК РФ). Дальнейшее продление срока содержания под стражей до 12 или, в исключительных случаях, до 18 месяцев может быть осуществлено только в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких или особо тяжких преступлений (часть третья статьи 109 УПК РФ). Продление срока содержания под стражей на срок свыше 18 месяцев не допускается, а лицо, содержащееся под стражей, подлежит немедленному освобождению (часть четвертая статьи 109 УПК РФ). Постановление об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу может быть обжаловано в течение трех суток со дня его вынесения (часть одиннадцатая статьи 108 УПК РФ). Кассационная жалоба подается через суд, вынесший обжалуемое судебное решение (часть первая статьи 355 УПК РФ).
27. Глава 54 УПК РФ («Выдача лица для уголовного преследования или исполнения приговора») определяет порядок экстрадиции. При получении запроса о выдаче, к которому не прилагается решение судебного органа иностранного государства об избрании в отношении лица меры пресечения в виде заключения под стражу, прокурор решает вопрос о необходимости избрания меры пресечения лицу, в отношении которого поступил запрос. Такая мера должна применяться в порядке, установленном законом (часть первая статьи 466 УПК РФ). Лицо, которому предоставлено убежище в Российской Федерации в связи с возможностью преследований по политическим убеждениям в государстве, требующем его выдачи, не может быть выдано этому государству (пункт 2 части первой статьи 464 УПК РФ).
28. Решение Генерального прокурора Российской Федерации о выдаче может быть обжаловано в суд. В ходе судебного рассмотрения суд не обсуждает вопросы виновности или невиновности, ограничиваясь проверкой соответствия решения о выдаче лица национальному законодательству и международным договорам Российской Федерации (части первая и шестая статьи 463 УПК РФ).
E. Постановление пленума Верховного суда Российской Федерации от 29 октября 2009 г. № 22
29. В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 октября 2009 г. № 22 <1> (далее — Постановление от 29 октября 2009 г.) указано, что в соответствии с частью первой статьи 466 УПК РФ применение заключения под стражу к лицу, в отношении которого решается вопрос о выдаче, если не представлено решение судебного органа государства, запрашивающего выдачу, об избрании в отношении данного лица меры пресечения в виде заключения под стражу, допускается лишь по судебному постановлению, принятому на основании ходатайства прокурора в порядке, предусмотренном статьей 108 УПК РФ. Принимая решение о применении меры пресечения в виде заключения под стражу, суду надлежит проверить фактические и правовые основания для избрания такой меры пресечения. Если к запросу о выдаче прилагается решение судебного органа иностранного государства о заключении лица под стражу, то прокурор вправе заключить такое лицо под стражу без подтверждения указанного решения судом Российской Федерации (часть вторая статьи 466 УПК РФ) на срок, не превышающий два месяца. Решение прокурора может быть обжаловано в суд в соответствии со статьей 125 УПК РФ. Продлевая срок содержания под стражей в отношении этого лица, суду необходимо руководствоваться положениями статьи 109 УПК РФ.
<1> По-видимому, имеется в виду Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего ареста». Документ утратил силу в связи с изданием Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2013 г. № 41 (примеч. редактора).
F. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 20 марта 2008 г. № 245-О-О
30. В Определении от 20 марта 2008 г. № 245-О-О Конституционный Суд Российской Федерации <2> отметил, что он неоднократно подтверждал (Постановления от 13 июня 1996 г., 22 марта 2005 г. № 14-П, 4-П, Определения от 4 декабря 2003 г. и 12 июля 2005 г. № 417-О и 330-О), что при вынесении решения в соответствии со статьями 100, 108, 109 и 255 УПК РФ о заключении лица под стражу или о продлении срока содержания лица под стражей суд обязан, inter alia <1>, исчислить и указать срок содержания под стражей.
<2> По-видимому, имеется в виду Определение Конституционного Суда Российской Федерации «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Корзинина Андрея Сивирьяновича на нарушение его конституционных прав статьями 37, 49, 92, 100, 108, 109 и 255 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, а также статьей 4 Федерального закона „О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления“ (примеч. редактора).»
<1> Inter alia (лат.) — в числе прочего, в частности, в том числе (примеч. редактора).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
31. Заявитель жаловался на то, что из-за своих религиозных убеждений его экстрадиция/выдворение в Республику Узбекистан подвергает его реальной угрозе применения к нему пыток и жестокого обращения в нарушение статьи 3 Конвенции, которая гласит следующее:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
32. Власти Российской Федерации оспорили этот довод. Сославшись на решение Генеральной прокуратуры Российской Федерации об отказе в экстрадиции заявителя в Узбекистан от 17 августа 2011 г., власти Российской Федерации решили, что заявителю не угрожает опасность жестокого обращения.
33. Заявитель считал, что власти Российской Федерации не рассмотрели его ходатайство должным образом и он по-прежнему подвергается угрозе жестокого обращения в случае его экстрадиции или выдворения в Узбекистан.
34. Европейский Суд отмечает, что 17 августа 2011 г. Генеральный прокурор Российской Федерации отклонил запрос об экстрадиции заявителя в Узбекистан. Европейский Суд далее отмечает, что 14 сентября 2011 г. Московский городской суд отменил постановление нижестоящего суда о задержании заявителя с целью административного выдворения из страны и вынес решение о его освобождении из-под стражи.
35. Представляется, что в настоящее время упомянутые выше решения остаются в силе и заявитель более не является субъектом какого-либо постановления об экстрадиции или выдворении из страны, которое может быть приведено в исполнение. Таким образом, следует сделать вывод, что фактические и правовые обстоятельства, которые были положены в основу жалобы заявителя в Европейский Суд, более не существуют. По этой причине Европейский Суд считает, что заявитель больше не подвергается опасности выдворения в Узбекистан и, соответственно, и угрозе обращения, нарушающего статью 3 Конвенции.
36. Отсюда следует, что жалоба в данной части является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
37. Вышеизложенные выводы не препятствуют заявителю в подаче новой жалобы в Европейский Суд и использовании доступных процедур, в том числе процедуры, предусмотренной правилом 39 Регламента, в отношении каких-либо новых обстоятельств в соответствии с требованиями статей 34 и 35 Конвенции (см. Решение Европейского Суда по жалобе «Добров против Украины» (Dobrov v. Ukraine) от 14 июня 2011 г., жалоба № 42409/09).
II. Правило 39 Регламента Суда
38. Европейский Суд считает, что обеспечительная мера, указанная властям Российской Федерации в соответствии с правилом 39 Регламента Европейского Суда по правам человека (см. § 3 настоящего Постановления), должна быть отменена.
III. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции
39. Заявитель жаловался на то, что его заключение под стражу 4 февраля 2011 г. и продление 24 марта 2011 г. срока содержания его под стражей в ожидании экстрадиции не были законными. В частности, он утверждал, что в постановлении суда от 4 февраля 2011 г. не был указан срок содержания его под стражей в ожидании экстрадиции и что последующее продление срока его содержания под стражей не исправило ситуацию. При этом он ссылался на подпункт «f» пункта 1 статьи 5 Конвенции, который гласит следующее:
«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:»
... (f) законное задержание или заключение под стражу лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого предпринимаются меры по его высылке или выдаче».
40. Власти Российской Федерации считали, что содержание заявителя под стражей в ожидании экстрадиции производилось в строгом соответствии с требованиями закона. Заключение заявителя под стражу и продление срока его содержания под стражей были надлежащим образом санкционированы постановлениями суда от 4 февраля и 24 марта 2011 г. соответственно. Интересы заявителя представлял адвокат, и заявителю были разъяснены его права. По мнению властей Российской Федерации, первоначально заявитель был заключен под стражу на два месяца, и впоследствии срок содержания его под стражей продлевался еще на четыре месяца, что строго соответствует порядку, установленному законодательством Российской Федерации, в частности, части первой статьи 109 УПК РФ. Что касается продления срока содержания заявителя под стражей 24 марта 2011 г., то власти Российской Федерации отмечали, что заявитель не обжаловал соответствующее постановление суда и, следовательно, не исчерпал эффективные внутригосударственные средства правовой защиты, как того требует пункт 1 статьи 35 Конвенции.
41. Заявитель настаивал на том, что его содержание под стражей осуществлялось с нарушением порядка, установленного законодательством Российской Федерации.
A. Приемлемость жалобы
1. Содержание под стражей в период с 4 февраля по 24 марта 2011 г.
42. Европейский Суд отмечает, что жалоба в этой части не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Содержание под стражей в период с 24 марта по 3 августа 2011 г.
43. Что касается довода властей Российской Федерации о том, что заявитель не исчерпал эффективные внутригосударственные средства правовой защиты в отношении его содержания под стражей в период с 24 марта по 3 августа 2011 г., то есть не обжаловал постановление суда от 24 марта 2011 г., Европейский Суд вновь подтверждает, что правило об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты обязывает лиц, желающих подать жалобу против государства в международный судебный или арбитражный орган, сначала использовать средства правовой защиты, предусмотренные национальной правовой системой. Это правило основывается на предположении о том, что, независимо от того, инкорпорированы ли положения Конвенции во внутригосударственное законодательство или нет, в национальной системе имеются доступные эффективные средства правовой защиты в отношении предполагаемого нарушения. Таким образом, важный аспект этого принципа заключается в том, что механизм защиты, установленный Конвенцией, является субсидиарным <1> по отношению к национальным системам защиты прав человека (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хэндисайд против Соединенного Королевства» (Handyside v. United Kingdom) от 7 декабря 1976 г., § 48, Series A, № 24). В то же время государство-ответчик, ссылающееся на неисчерпание заявителями внутригосударственных средств правовой защиты, обязано доказать Европейскому Суду, что эти средства являются эффективными и доступными в соответствующее время в теории и на практике, то есть являются общедоступными, могут обеспечить заявителю компенсацию вреда в связи с его жалобами и предоставляют реальные перспективы на успех (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сельмуни против Франции» (Selmouni v. France), жалоба № 25803/94, § 76, ECHR 1999-V, а также Решение Европейского Суда по жалобе «Мифсуд против Франции» (Mifsud v. France), жалоба № 57220/00, § 15, ECHR 2002-VIII).
<1> Субсидиарность (от лат. subsidiarius — вспомогательный) — организационный и правовой принцип, согласно которому задачи должны решаться на самом низком, малом или удаленном от центра уровне, на котором их решение возможно и эффективно. В контексте функционирования европейского правозащитного механизма субсидиарность означает, что Европейский Суд по правам человека играет вспомогательную роль в том смысле, что в деле защиты прав человека основную роль должны играть соответствующие органы власти государств — участников Конвенции (примеч. редактора).
44. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что в отличие от некоторых предыдущих дел по жалобам против Российской Федерации, касающихся содержания под стражей в ожидании экстрадиции (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Джураев против Российской Федерации» (Dzhurayev v. Russia) от 17 декабря 2009 г., жалоба № 38124/07 <2>, § 68), содержание заявителя под стражей в настоящем деле было санкционировано внутригосударственным судом, а не зарубежным судом или несудебным органом. Интересы заявителя представлял профессиональный адвокат, компетентность которого не ставилась под сомнение ни заявителем, ни во внутригосударственных судах, ни в Европейском Суде. Как заявитель, так и его адвокат были проинформированы о праве на обжалование постановления суда о продлении срока содержания заявителя под стражей.
<2> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 5/2010.
45. Европейский Суд также подчеркивает, что в законодательстве Российской Федерации четко установлен общий порядок подачи и рассмотрения жалоб на постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и что заявитель не утверждает обратного. Европейский Суд далее отмечает, что заявитель действительно следовал предписанному порядку и обжаловал первоначальное постановление об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу от 4 февраля 2011 г. При этом заявитель не выдвинул каких-либо доводов, объясняющих, почему он не обжаловал второе постановление о продлении срока содержания его под стражей от 24 марта 2011 г.
46. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд соглашается с возражением властей Российской Федерации о том, что заявитель не обжаловал постановление суда от 24 марта 2011 г., тем самым лишив внутригосударственные власти возможности рассмотреть данный вопрос и при необходимости исправить ситуацию.
47. Отсюда следует, что в этой части жалоба в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции должна быть отклонена в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты.
B. Существо жалобы
1. Общие принципы
48. Прежде всего Европейский Суд вновь подтверждает, что статья 5 Конвенции закрепляет фундаментальное право человека, а именно защиту лица от произвольного посягательства государства на его право на свободу (см. Постановление Европейского Суда по делу «Аксой против Турции» (Aksoy v. Turkey) от 18 декабря 1996 г., § 76, Reports of Judgments and Decisions 1996-VI). В статье 5 Конвенции ясно указано, что содержащиеся в ней гарантии применимы к «каждому» (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «А. и другие против Соединенного Королевства» (A. and Others v. United Kingdom), жалоба № 3455/05, § 162, ECHR 2009). Подпункты «a» - «f» пункта 1 статьи 5 Конвенции содержат исчерпывающий перечень допустимых оснований, по которым лицо может быть лишено свободы, и лишение свободы может быть законным только в том случае, если оно подпадает под одно из этих оснований (см. там же, § 163).
49. Европейский Суд также вновь повторяет, что выражения «законный» и «в порядке, установленном законом», использующиеся в пункте 1 статьи 5 Конвенции, по сути относятся к внутригосударственному законодательству и указывают на обязательство соблюдать его материальные и процессуальные нормы. Толковать внутригосударственное законодательство и, в частности, процессуальные нормы должны в первую очередь внутригосударственные органы, в особенности суды (см. Постановление Европейского Суда по делу «Тошев против Болгарии» (Toshev v. Bulgaria) от 10 августа 2006 г., жалоба № 56308/00, § 58). Однако слова «в порядке, установленном законом» в пункте 1 статьи 5 Конвенции относятся не только к внутригосударственному законодательству, но и к качеству этого законодательства, требуя от него соответствия принципу верховенства права, принципу, неотъемлемо присущему всем статьям Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Стаффорд против Соединенного Королевства» (Stafford v. United Kingdom), жалоба № 46295/99, § 63, ECHR 2002-IV). Под качеством понимается то, что в тех случаях, когда внутригосударственный закон санкционирует лишение свободы, он должен быть сформулирован достаточно доступно и точно в целях избежания риска его произвола (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Дугоз против Греции» (Dougoz v. Greece), жалоба № 40907/98, § 55, ECHR 2001-II).
2. Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
50. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд замечает, что 4 февраля 2011 г. районный суд избрал в отношении заявителя меру пресечения в виде заключения под стражу в ожидании экстрадиции. Постановление районного суда подлежало проверке городским судом.
51. Европейский Суд находит, что 4 февраля 2011 г. при принятии решения о заключении заявителя под стражу в ожидании экстрадиции районный суд действовал в пределах своих полномочий. Однако Европейский Суд не может не отметить, что районный суд не указал срок содержания заявителя под стражей. Власти Российской Федерации утверждали, что срок был указан подразумеваемо и что заявитель должен был содержаться под стражей два месяца, то есть в течение предельного срока первоначального заключения под стражу, предусмотренного статьей 109 УПК РФ. Европейский Суд замечает, что данный довод противоречит толкованию Конституционным Судом Российской Федерации соответствующего внутригосударственного законодательства, который несколько раз подчеркивал, что суды Российской Федерации обязаны указывать срок содержания под стражей при вынесении постановления об избрании меры пресечения в виде заключения лица под стражу или при продлении срока его содержания под стражей на любой стадии производства по уголовному делу (см. § 30 настоящего Постановления). Таким образом, не указав такой срок, районный суд нарушил действующие нормы уголовного процесса Российской Федерации.
52. Европейский Суд далее вновь подтверждает, что недостатки судебного постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу необязательно делают само заключение под стражу «незаконным» для целей пункта 1 статьи 5 Конвенции. Европейский Суд должен рассмотреть вопрос о том, приравнивается ли недостаток в постановлении в отношении заявителя к «грубому и очевидному нарушению» в такой степени, чтобы он превратил весь срок содержания под стражей в «незаконный» (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Моорен против Германии» (Mooren v. Germany) от 9 июля 2009 г., жалоба № 11364/03, § 84, а также Постановление Европейского Суда по делу «Колеви против Болгарии» (Kolevi v. Bulgaria) от 5 ноября 2009 г., жалоба № 1108/02, § 177).
53. В настоящем деле постановление суда от 4 февраля 2011 г. имело недостатки, поскольку не был указан срок, на который в отношении заявителя была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. Европейский Суд отмечает довод властей Российской Федерации о том, что УПК РФ ясно предусматривает, что первоначальный срок содержания под стражей в ходе предварительного следствия не может превышать двух месяцев. Европейский Суд также учитывает тот факт, что заявитель не утверждал, что ему было неизвестно о данном положении. Однако Европейский Суд не убежден в том, что предельный срок, предусмотренный статьей 109 УПК РФ, должен подразумеваемо применяться каждый раз, когда внутригосударственный суд выносит решение о заключении лица под стражу. Следует признать, что сам по себе этот срок не представляется неразумно длительным и может быть оправдан тем, что властям необходимо обеспечить надлежащее производство различных следственных действий. Тем не менее Европейский Суд отмечает, что Конституционный Суд Российской Федерации постановил, что срок содержания под стражей должен быть четко указан внутригосударственным судом, что является важной гарантией защиты от произвола. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд заключает, что отсутствие указания на какой-либо конкретный срок в постановлении районного суда от 4 февраля 2011 г. представляло собой «грубое и очевидное нарушение», способное придать содержанию заявителя под стражей в силу данного постановления произвольный и по этой причине «незаконный» характер по смыслу пункта 1 статьи 5 Конвенции. Следовательно, имело место нарушение данной нормы, что касается законности содержания заявителя под стражей в период с 4 февраля по 24 марта 2011 г.
IV. Предполагаемое нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции
54. Заявитель жаловался на то, что он не смог добиться быстрой проверки законности и обоснованности его заключения под стражу в ожидании экстрадиции, санкционированного постановлением суда от 4 февраля 2011 г. об избрании в отношении него меры пресечения. Он ссылался на пункт 4 статьи 5 Конвенции, который гласит следующее:
«Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным».
55. Власти Российской Федерации оспорили этот довод. Они считали, что задержка в рассмотрении кассационной жалобы заявителя произошла по его вине, так как он должен был подать свою кассационную жалобу в районный суд. Вместо этого он направил кассационную жалобу в городской суд, который был вынужден направить ее в районный суд для решения вопроса о назначении дела в кассационную инстанцию.
56. Заявитель настаивал на обоснованности своей жалобы. По его мнению, каких-либо задержек при рассмотрении дела в кассационном порядке по его вине не происходило.
A. Приемлемость жалобы
57. Европейский Суд отмечает, что эта часть жалобы не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо жалобы
58. Европейский Суд напоминает, что пункт 4 статьи 5 Конвенции, гарантируя заключенным под стражу лицам право на возбуждение производства по обжалованию законности их заключения под стражу, также предусматривает после возбуждения такого производства право на безотлагательное вынесение судебного решения по вопросу о законности заключения под стражу и на прекращение действия этой меры в том случае, если содержание под стражей признано судом незаконным (см. Постановление Европейского Суда по делу «Барановский против Польши» (Baranowski v. Poland), жалоба № 28358/95, § 68, ECHR 2000-III). Вопрос о том, было ли соблюдено право на безотлагательное вынесение судебного решения, должен оцениваться с учетом обстоятельств каждого дела (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ребок против Словении» (Rehbock v. Slovenia), жалоба № 29462/95, § 84, ECHR 2000-XII).
59. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд замечает, что 4 февраля 2011 г. районный суд санкционировал заключение заявителя под стражу в ожидании экстрадиции ввиду тяжести предъявленных ему обвинений и риском совершения им побега от правосудия. В своей кассационной жалобе, поданной 5 февраля 2011 г., заявитель оспорил эти основания. По мнению Европейского Суда, это был простой вопрос, к тому же власти Российской Федерации не утверждали, что дело было каким-либо особенно сложным.
60. Европейский Суд далее замечает, что судебное заседание по рассмотрению кассационной жалобы состоялось 16 марта 2011 г., то есть спустя 39 дней после ее подачи. В связи с этим Европейский Суд принимает во внимание довод властей Российской Федерации о том, что заявитель в определенной степени способствовал продолжительности рассмотрения дела в кассационном порядке. Он направил свою кассационную жалобу в суд кассационной инстанции, хотя по закону был обязан направить ее на рассмотрение в суд первой инстанции. Суду кассационной инстанции пришлось переслать документ в суд первой инстанции, что, несомненно, вызвало задержку в назначении и подготовке судебного заседания по рассмотрению кассационной жалобы. Тем не менее, несмотря на это упущение со стороны заявителя, Европейский Суд не убежден в том, что проверка законности и обоснованности постановления об избрании в отношении заявителя меры пресечения в виде заключения под стражу была оперативной. Власти Российской Федерации не предоставили каких-либо объяснений продолжительности времени, потраченного на доставку корреспонденции между судами, расположенными в пределах одного и того же города. Европейский Суд отмечает, что на доставку документов из одного суда в другой и обратно в первый раз властям потребовалось 16 дней, а во второй раз — шесть. По мнению Европейского Суда, именно эти задержки существенно затянули кассационное производство. Тот факт, что функционирование системы доставки корреспонденции между судами не было эффективным, не может служить оправданием для лишения заявителя его прав, предусмотренных пунктом 4 статьи 5 Конвенции: именно государство должно организовать свою судебную систему таким образом, чтобы дать своим судам возможность соблюдать требования данного положения (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хатчисон Рейд против Соединенного Королевства» (Hutchison Reid v. United Kingdom), жалоба № 50272/99, § 78, ECHR 2003-IV).
61. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд считает, что время, затраченное на проверку законности и обоснованности заключения заявителя под стражу, не может считаться соответствующим требованию о «безотлагательности», предусмотренному пунктом 4 статьи 5 Конвенции. Следовательно, имело место нарушение данной нормы Конвенции.
V. Применение статьи 41 Конвенции
62. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
63. Заявитель утверждал, что в результате нарушения его прав, гарантированных Конвенцией, ему был причинен моральный вред, оставив решение вопроса о размере компенсации на усмотрение Европейского Суда.
64. Власти Российской Федерации утверждали, что по настоящему делу не было допущено какого-либо нарушения прав заявителя, и отмечали, что заявителю не следует присуждать компенсацию морального вреда. Вместе с тем власти Российской Федерации предположили, что факт установления нарушения Конвенции сам по себе будет являться достаточной справедливой компенсацией.
65. Европейский Суд считает, что вследствие незаконного содержания заявителя под стражей и отсутствия быстрой проверки законности и обоснованности содержания заявителя под стражей он должен был испытывать разочарования и страдания, которые нельзя компенсировать фактом установления нарушения Конвенции. Оценивая обстоятельства дела на основе принципа справедливости и принимая во внимание обстоятельства настоящего дела, Европейский Суд присуждает заявителю 1 000 евро плюс любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму.
B. Судебные расходы и издержки
66. Заявитель не требовал компенсации судебных расходов и издержек, поэтому отсутствуют причины для присуждения каких-либо сумм по данному основанию.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
67. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
объявил приемлемой для рассмотрения по существу жалобу в части законности и проверки обоснованности содержания заявителя под стражей с целью экстрадиции, как оно было санкционировано судебным постановлением от 4 февраля 2011 г., а в остальной части — неприемлемой;
-
решил отменить временную обеспечительную меру, указанную государству-ответчику согласно правилу 39 Регламента Суда;
-
постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей с 4 февраля по 24 марта 2011 г.;
-
постановил, что имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с непроведением быстрой проверки законности и обоснованности содержания заявителя под стражей, как оно было санкционировано судебным постановлением от 4 февраля 2011 г.;
(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 1 000 евро (одну тысячу евро) в качестве компенсации морального вреда, а также любой налог, начисляемый на указанную сумму, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эту сумму должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 16 октября 2012 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF RAKHMONOV v. RUSSIA (Application No. 50031/11)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Rakhmonov v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
and Søren Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 25 September 2012,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 50031/11) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by an Uzbekistani national, Mr Abdusami Abdusamatovich Rakhmonov («the applicant»), on 10 August 2011.
2. The applicant was represented by Ms R. Magomedova, a lawyer practising in Moscow. The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyushkin, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. On 11 August 2011 the President of the First Section, acting upon a request by the applicant of 10 August 2011, decided to apply Rules 39 and 41 of the Rules of the Court, indicating an interim measure to the Government under which the applicant should not be extradited to Uzbekistan until further notice and granting priority to the application.
4. On 14 November 2011 the application was communicated to the Government. It was also decided to rule on the admissibility and merits of the application at the same time (Article 29 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1974 and lives in Moscow.
6. According to the applicant, on 19 July 2010 he arrived in Moscow from Uzbekistan with a view to finding a seasonal job and marrying. He soon learnt that his brothers had been arrested and charged with participation in an extremist religious organisation. He also learnt that he was suspected by the Uzbekistani authorities of having founded an extremist religious organisation himself.
A. Application for asylum and refugee status
7. On 18 October 2010 the applicant lodged a request with the Moscow Division of the Federal Migration Service (the FMS) seeking refugee status in Russia. On 21 January 2011 the FMS refused to grant refugee status to the applicant. The applicant appealed.
8. On 14 April 2011 the FMS quashed the decision of 21 January 2011 and remitted the matter for fresh consideration to its division in Moscow.
9. On 6 July 2011 the FMS refused by a de novo decision to grant the applicant refugee status. The applicant appealed. It appears that the appeal proceedings are still pending.
B. Arrest and detention pending extradition
10. On 16 September 2010 the Bukhara Town Court of the Republic of Uzbekistan ordered the applicant's arrest pending the criminal investigation against him.
11. On 3 February 2011 the applicant was arrested at the FMS's office where he had gone to receive the copy of the decision in his case. The Moscow police informed the Uzbekistani authorities of the applicant's arrest. On the same day they received a copy of the arrest order of 16 September 2010 and documents confirming that the applicant had been put on the wanted persons' list.
12. On 4 February 2011 the Izmailovskiy District Court of Moscow authorised the applicant's detention pending extradition. The applicant was also advised of his right to appeal against the extension of his detention within three days of the adoption of the relevant decision. In particular, the court noted as follows:
«Having heard the parties to the proceedings, and having studied the extradition materials submitted in respect of [the applicant], the court finds that the [prosecutor's] request should be granted. The court has established that [the applicant's] detention is lawful and justified under international treaties and the Russian Code of Criminal Procedure. [The applicant's] name is on the wanted persons' list in connection with a crime he committed in the Republic of Uzbekistan. He has not been recognised as a refugee. Nor have any other circumstances preventing [the applicant's] extradition been identified.»
The court has received a decision by the Bukhara Town Court dated 16 September 2010 authorising the [applicant's] remand in custody which mentions that [the applicant] has absconded.
Regard being had to the fact that the documents submitted to the court are in compliance with the requirements set forth in the rules of criminal procedure, the court finds that the [prosecutor's] request should be granted. In view of the evidence submitted (the documents from the Republic of Uzbekistan) confirming that [the applicant] was charged with serious offences... that his name was on the wanted persons' list and that he had been remanded in custody, the court believes that if released, [the applicant] might continue his criminal activities or abscond, or otherwise interfere with administration of justice.»
13. On 5 February 2011 the applicant lodged an appeal against the decision of 4 February 2011. He addressed it to the Moscow City Court, which received it on 21 February 2011. On 22 February 2011 the City Court forwarded the applicant's appeal to the District Court for processing. The District Court received the appeal statement on 28 February 2011. On 1 March 2011 the District Court fixed the appeal hearing for 16 March 2011 and informed the applicant and his counsel accordingly.
14. On 11 March 2011 the General Prosecutor's Office of the Republic of Uzbekistan requested the applicant's extradition.
15. On 16 March 2011 the Moscow City Court upheld the decision of 4 February 2011 on appeal.
16. On 24 March 2011 the District Court extended the applicant's detention until 3 August 2011, noting as follows:
«[The applicant's] detention should be extended given that he is charged with [serious offences] committed on the territory of the Republic of Uzbekistan.»
These offences... carry a custodial sentence exceeding one year. [The applicant] is not a refugee. There are no circumstances preventing his extradition [to Uzbekistan].
Regard being had to the above, the court finds that the request should be granted given that the information in respect of the [applicant's] character leads the court to consider that, if released, he might abscond or interfere with the establishment of the truth.
The court takes into account that the applicant's remand in custody was lawful and justified. There are no new circumstances in favour of its change or annulment.»
17. On 3 August 2011 the Izmailovskiy Inter-District Prosecutor ordered the applicant's release on account of the expiry of the maximum period of detention pending extradition and under his undertaking not to abscond. On the same day he was arrested for his alleged failure to comply with the administrative rules governing residence of foreigners in Russia.
18. On 17 August 2011 the General Prosecutor's Office of the Russian Federation gave a decision refusing to extradite the applicant to Uzbekistan.
C. Arrest and detention with view to expulsion
19. On 5 August 2011 the District Court found the applicant's stay in Russia to be in contravention of the Russian Administrative Code and ordered his expulsion. The applicant was to remain in custody pending the execution of the judgment. The applicant appealed.
20. On 14 September 2011 the City Court quashed the decision of 5 August 2011 and ordered the applicant's release.
II. Relevant domestic law and practice
A. The Russian Constitution
21. The Constitution guarantees the right to liberty (Article 22):
«1. Everyone has the right to liberty and personal integrity.»
2. Arrest, placement in custody and detention are permitted only on the basis of a judicial decision. Prior to a judicial decision, an individual may not be detained for longer than forty-eight hours.»
B. The European Convention on Extradition
22. Article 16 of the European Convention on Extradition of 13 December 1957 (CETS No. 024), to which Russia is a party, provides as follows:
«1. In case of urgency the competent authorities of the requesting Party may request the provisional arrest of the person sought. The competent authorities of the requested Party shall decide the matter in accordance with its law.»
4. Provisional arrest may be terminated if, within eighteen days of arrest, the requested Party has not received the request for extradition and the documents mentioned in Article 12. It shall not, in any event, exceed forty days from the date of that arrest. The possibility of provisional release at any time is not excluded, but the requested Party shall take any measures which it considers necessary to prevent the escape of the person sought.»
C. The 1993 Minsk Convention
23. The CIS Convention on legal aid and legal relations in civil, family and criminal matters (the 1993 Minsk Convention), to which both Russia and Uzbekistan are parties, provides that a request for extradition must be accompanied by a detention order (Article 58 § 2).
24. A person whose extradition is sought may be arrested before receipt of the request for his or her extradition. In such cases a special request for arrest, containing a reference to the detention order and indicating that a request for extradition will follow, must be sent. A person may also be arrested in the absence of such a request if there are reasons to suspect that he or she has committed, on the territory of the other Contracting Party, an extraditable offence. The other Contracting Party must be immediately informed of the arrest (Article 61).
25. A person arrested under Article 61 must be released if no request for extradition is received within forty days of the arrest (Article 62 § 1).
D. The Code of Criminal Procedure (the «CCrP»)
26. Chapter 13 of the Russian Code of Criminal Procedure («Preventive Measures») governs the use of preventive measures (меры пресечения), which include, in particular, placement in custody. Custody may be ordered by a court on an application by an investigator or a prosecutor if the person is charged with an offence carrying a sentence of at least two years' imprisonment, provided that a less restrictive preventive measure cannot be used (Article 108 §§ 1 and 3). The period of detention pending investigation may not exceed two months (Article 109 § 1). A judge may extend that period to six months (Article 109 § 2). Further extensions to twelve months, or in exceptional circumstances eighteen months, may be granted only if the person is charged with serious or particularly serious criminal offences (Article 109 § 3). Beyond eighteen months no extension is permissible and the detainee must be released immediately (Article 109 § 4). The detention order is amenable to appeal within three days following its adoption (Article 108 § 11). The statement of appeal must be lodged with the court which delivered the decision subject to appeal (Article 355 § 1).
27. Chapter 54 («Extradition of a person for criminal prosecution or execution of sentence») regulates extradition procedures. On receipt of a request for extradition not accompanied by an arrest warrant issued by a foreign court, a prosecutor must decide on the preventive measure to be applied to the person whose extradition is sought. The measure must be applied in accordance with the established procedure (Article 466 § 1). A person who has been granted asylum in Russia because of possible political persecution in the State seeking his extradition may not be extradited to that State (Article 464 § 1 (2)).
28. An extradition decision made by the Prosecutor General may be challenged before a court. Issues of guilt or innocence are not within the scope of judicial review, which is limited to an assessment of whether the extradition order was made in accordance with the procedure set out in the relevant international and domestic law (Article 463 §§ 1 and 6).
E. Ruling No. 22 of 29 October 2009 by the Supreme Court of the Russian Federation
29. Ruling No. 22, adopted by the Plenary Session of the Supreme Court of the Russian Federation on 29 October 2009 («the directive decision of 29 October 2009»), stated that, pursuant to Article 466 § 1 of the CCrP, only a court could order the placement in custody of a person in respect of whom an extradition request was pending and the authorities of the country requesting extradition had not submitted a court decision to place him or her in custody. The judicial authorisation of placement in custody in that situation was to be carried out in accordance with Article 108 of the CCrP and following a prosecutor's request to place that person in custody. In deciding to remand a person in custody, a court was to examine if there existed factual and legal grounds for applying that preventive measure. If the extradition request was accompanied by a detention order of a foreign court, a prosecutor could remand the person in custody without a Russian court's authorisation (Article 466 § 2 of the CCrP) for a period not exceeding two months, and the prosecutor's decision could be challenged in the courts under Article 125 of the CCrP. In extending a person's detention with a view to extradition a court was to apply Article 109 of the CCrP.
F. Ruling No. 245-O-O of 20 March 2008 by the Constitutional Court of the Russian Federation
30. In ruling No. 245-O-O of 20 March 2008, the Constitutional Court of the Russian Federation noted that it had reiterated on several occasions (rulings Nos. 14-P, 4-P, 417-O and 330-O of 13 June 1996, 22 March 2005, 4 December 2003 and 12 July 2005 respectively) that a court, when taking a decision under Articles 100, 108, 109 and 255 of the Russian Code of Criminal Procedure on the placement of an individual into detention or on the extension of a period of an individual's detention, was under an obligation, inter alia, to calculate and specify a time-limit for such detention.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 3 of the Convention
31. The applicant complained that, because of his religious beliefs, his extradition/expulsion to Uzbekistan would expose him to a real risk of torture and ill-treatment in contravention of Article 3 of the Convention, which reads as follows:
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»
32. The Government contested that argument. With reference to the General Prosecutor's decision of 17 August 2011 refusing the applicant's extradition to Uzbekistan, they considered that the applicant was not at any risk of ill-treatment.
33. The applicant considered that the Russian authorities had failed to duly consider his claim and that he continued to be exposed to a risk of ill-treatment in the event of his extradition or expulsion to Uzbekistan.
34. The Court notes that on 17 August 2011 the Prosecutor General of the Russian Federation refused the request for the applicant's extradition to Uzbekistan. It further notes that on 14 September 2011 the City Court quashed the lower court's decision ordering the applicant's arrest with a view to expulsion, and ordered his release.
35. It appears that the above-mentioned decisions remain in effect at present, and that the applicant is no longer subject to an extradition or expulsion order which can be executed. Thus, it must be concluded that the factual and legal circumstances which were at the heart of the applicant's grievance before the Court are no longer operative. Therefore, the Court considers that the applicant is no longer subjected to the risk of removal to Uzbekistan and, accordingly, is no longer at risk of treatment in breach of Article 3 of the Convention.
36. It follows that this part of the application is manifestly ill-founded and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 3 (a) and 4 of the Convention.
37. The above findings do not prevent the applicant from lodging a new application before the Court and from making use of the available procedures, including the one under Rule 39 of the Rules of Court, in respect of any new circumstances, in compliance with the requirements of Articles 34 and 35 of the Convention (see Dobrov v. Ukraine (dec.), No. 42409/09, 14 June 2011).
II. Rule 39 of the Rules of Court
38. The Court considers that the interim measure indicated to the Government under Rule 39 of the Rules of Court (see paragraph 3 above) must be lifted.
III. Alleged violation of Article 5 § 1 of the Convention
39. The applicant complained that his remand in custody on 4 February 2011 and the extension of his detention pending extradition on 24 March 2011 had not been lawful. In particular, he submitted that the court order of 4 February 2011 had failed to specify a time-limit for his detention pending extradition, and that the subsequent extension of his detention had not rectified the situation. He relied on Article 5 § 1 (f), which reads as follows:
«1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:»
(f) the lawful arrest or detention of a person to prevent his effecting an unauthorised entry into the country or of a person against whom action is being taken with a view to deportation or extradition.»
40. The Government considered that the applicant's detention pending extradition had been carried out in strict compliance with the law. The applicant's detention and its extension had been duly authorised by the court orders of 4 February and 24 March 2011 respectively. The applicant had been represented by counsel and advised of his rights. In their view, initially the applicant had been remanded in custody for two months and his detention had subsequently been extended for another four months, that is, in strict compliance with the procedure prescribed by domestic law, in particular Article 109 § 1 of the Code of Criminal Procedure. As regards the extension of the applicant's detention on 24 March 2011, the Government pointed out that the applicant had not appealed against the relevant court order and, accordingly, had failed to exhaust the effective domestic remedies, as required by Article 35 § 1 of the Convention.
41. The applicant maintained that his detention had not been in accordance with the procedure set out in domestic law.
A. Admissibility
1. Detention from 4 February to 24 March 2011
42. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Detention from 24 March to 3 August 2011
43. As regards the Government's argument that the applicant failed to exhaust effective domestic remedies in respect of his detention from 24 March to 3 August 2011, that is, he did not appeal against the court order of 24 March 2011, the Court reiterates that the rule of exhaustion of domestic remedies obliges those seeking to bring their case against the State before an international judicial or arbitral organ to use first the remedies provided by the national legal system. The rule is based on the assumption that there is an effective remedy available in respect of the alleged breach in the domestic system whether or not the provisions of the Convention are incorporated in national law. In this way, it is an important aspect of the principle that the machinery of protection established by the Convention is subsidiary to the national systems safeguarding human rights (see Handyside v. the United Kingdom, 7 December 1976, § 48, Series A No. 24). At the same time, it is incumbent on the Government claiming non-exhaustion to satisfy the Court that the remedy was an effective one available in theory and in practice at the relevant time, that is to say, that it was accessible, capable of providing redress in respect of the applicant's complaints and offered reasonable prospects of success (see Selmouni v. France [GC], No. 25803/94, § 76, ECHR 1999-V, and Mifsud v. France (dec.), No. 57220/00, § 15, ECHR 2002-VIII).
44. Turning to the circumstances of the present case, the Court observes that, unlike in some other previous Russian cases concerning detention with a view to extradition (see, for example, Dzhurayev v. Russia, No. 38124/07, § 68, 17 December 2009), the applicant's detention was ordered by a Russian court rather than a foreign court or a non-judicial authority. The applicant was represented by professional counsel whose competence was not questioned by the applicant either in the domestic proceedings or before the Court. Both the applicant and his counsel were advised of the right to appeal against the court order extending the applicant's detention.
45. The Court also notes that the general procedure governing the lodging and consideration of appeals against detention orders is clearly defined in domestic law and that the applicant did not claim otherwise. The Court further notes that the applicant, indeed, followed the prescribed procedure and appealed against the initial detention order of 4 February 2011. He did not furnish any argument as to why he did not do so in respect of the second detention order of 24 March 2011.
46. Having regard to the above, the Court accepts the Government's objection that the applicant did not appeal against the court order of 24 March 2011 and therefore did not afford the Russian authorities an opportunity to address the issue and, if appropriate, remedy the situation.
47. It follows that this part of the application must be rejected for non-exhaustion of domestic remedies pursuant to Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention.
B. Merits
1. General principles
48. The Court reiterates at the outset that Article 5 enshrines a fundamental human right, namely, the protection of the individual against arbitrary interference by the State with his or her right to liberty (see Aksoy v. Turkey, 18 December 1996, § 76, Reports of Judgments and Decisions 1996-VI). The text of Article 5 makes it clear that the guarantees it contains apply to «everyone» (see A. and Others v. the United Kingdom [GC], No. 3455/05, § 162, ECHR 2009). Sub-paragraphs (a) to (f) of Article 5 § 1 contain an exhaustive list of permissible grounds on which persons may be deprived of their liberty, and no deprivation of liberty will be lawful unless it falls within one of those grounds (ibid, § 163).
49. The Court also reiterates that the expressions «lawful» and «in accordance with a procedure prescribed by law» in Article 5 § 1 essentially refer back to national law and state the obligation to conform to the substantive and procedural rules thereof. It is in the first place for the national authorities, and notably the courts, to interpret domestic law, and in particular, rules of a procedural nature (see Toshev v. Bulgaria, No. 56308/00, § 58, 10 August 2006). However, the words «in accordance with a procedure prescribed by law» in Article 5 § 1 do not merely refer back to domestic law; they also relate to the quality of this law, requiring it to be compatible with the rule of law, a concept inherent in all Articles of the Convention (see Stafford v. the United Kingdom [GC], No. 46295/99, § 63, ECHR 2002-IV). Quality in this sense implies that where a national law authorises deprivation of liberty, it must be sufficiently accessible and precise, in order to avoid all risk of arbitrariness (see, among others, Dougoz v. Greece, No. 40907/98, § 55, ECHR 2001-II).
2. Application of the principles in the present case
50. Turning to the circumstances of the present case, the Court observes that on 4 February 2011 the District Court authorised the applicant's detention with a view to extradition. Its decision was subject to review by the City Court.
51. The Court accepts that on 4 February 2011 the District Court acted within its powers in deciding to remand the applicant in custody pending extradition proceedings. However, the Court cannot but notice that the District Court failed to indicate a time-limit for the applicant's detention. The Government argued that a time-limit was indicated implicitly and that the applicant was to be detained for two months, that is, the maximum period of initial placement in custody provided for in Article 109 of the Russian Code of Criminal Procedure. The Court observes that this argument contradicts the interpretation of the relevant national legislation given by the Russian Constitutional Court, which has emphasised on several occasions that the national courts are under an obligation to set a time-limit when ordering an individual's placement in, or extending the period of, pre-trial detention at any stage of criminal proceedings (see paragraph 30 above). It is therefore clear that, by omitting to specify such a time-limit, the District Court failed to comply with the applicable rules of domestic criminal procedure.
52. The Court further reiterates that defects in a detention order do not necessarily render the underlying detention as such «unlawful» for the purposes of Article 5 § 1; the Court has to examine whether the flaw in the order against an applicant amounted to a «gross and obvious irregularity» such as to render the underlying period of detention unlawful (see Mooren v. Germany [GC], No. 11364/03, § 84, 9 July 2009, and Kolevi v. Bulgaria, No. 1108/02, § 177, 5 November 2009).
53. In the present case, the court order of 4 February 2011 was deficient because of a failure to specify the period during which the applicant's custodial measure should remain in place. The Court notes the Government's argument that the Russian Code of Criminal Procedure clearly provides that an initial period of pre-trial detention may not exceed two months. It also takes into account the fact that the applicant did not claim that he had not been aware of that provision. The Court, however, is not persuaded that the maximum time-limit provided for in Article 109 of the Russian Code of Criminal Procedure should be applied implicitly each time an individual's placement in custody is authorised by a domestic court. It is true that this period, in itself, does not appear unreasonably long and can be justified by the need for the authorities to ensure the proper conduct of various investigative actions. Nevertheless, the Court notes that the Russian Constitutional Court ruled that the period of one's detention should be clearly defined by a domestic court, this being an essential guarantee against arbitrariness. With this in mind, the Court considers that the absence of any specific time-limit in the District Court's decision of 4 February 2011 amounted to a «gross and obvious irregularity» capable of rendering the applicant's detention pursuant to that order arbitrary and therefore «unlawful» within the meaning of Article 5 § 1. Accordingly, there has been a violation of that provision as regards the lawfulness of the applicant's detention from 4 February to 24 March 2011.
IV. Alleged violation of Article 5 § 4 of the Convention
54. The applicant complained that he had not been able to obtain a speedy review of his detention pending extradition authorised by the court order of 4 February 2011. He relied on Article 5 § 4 of the Convention, which reads as follows:
«Everyone who is deprived of his liberty by arrest or detention shall be entitled to take proceedings by which the lawfulness of his detention shall be decided speedily by a court and his release ordered if the detention is not lawful.»
55. The Government contested that argument. They submitted that the delay in the appeal proceedings was attributable to the applicant, who had been required to lodge his statement of appeal with the District Court. Instead, he had submitted the statement of appeal to the City Court, which had to forward it to the District Court for processing purposes.
56. The applicant maintained his complaint. In his view, no delay in the appeal proceedings was attributable to him.
A. Admissibility
57. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
58. The Court reiterates that Article 5 § 4 of the Convention, in guaranteeing to persons detained a right to institute proceedings to challenge the lawfulness of their detention, also proclaims their right, following the institution of such proceedings, to a speedy judicial decision concerning the lawfulness of the detention and ordering its termination if it proves unlawful (see Baranowski v. Poland, No. 28358/95, § 68, ECHR 2000-III). The question whether the right to a speedy decision has been respected must be determined in the light of the circumstances of each case (see Rehbock v. Slovenia, No. 29462/95, § 84, ECHR 2000-XII).
59. Turning to the circumstances of the present case, the Court observes that on 4 February 2011 the District Court authorised the applicant's detention with a view to extradition on grounds of the gravity of the charges against him and the danger of his absconding. In the appeal lodged on 5 February 2011 the applicant contested those grounds. In the Court's opinion, this was a straightforward matter, and it has not been argued by the Government that the case in itself disclosed any complex features.
60. The Court further observes that the appeal hearing took place on 16 March 2011, that is, thirty-nine days after the appeal was lodged. In this connection, the Court takes into account the Government's argument that the applicant contributed to a certain extent to the length of the appeal proceedings. He sent his statement of appeal to the appeal court while he was required by law to send it to the court of first instance for processing purposes. The appeal court had to resend the document to the court of first instance, which, undoubtedly, caused a delay in the scheduling and preparing of the appeal hearing. Nevertheless, despite that omission on the applicant's part, the Court is not convinced that the review of the applicant's detention was speedy. The Government have not provided any explanation as to the length of time it took for the delivery of correspondence between courts located within the boundaries of the same city. It notes that it took the authorities sixteen days on one occasion and six days on another to deliver documentation from one court to the other and back. In the Court's view, it was those delays that significantly protracted the appeal proceedings. The fact that the correspondence delivery system between the courts did not function effectively cannot serve to justify the deprivation of the applicant of his rights under Article 5 § 4 of the Convention: it is for the State to organise its judicial system in such a way as to enable its courts to comply with the requirements of that provision (see Hutchison Reid v. the United Kingdom, No. 50272/99, § 78, ECHR 2003-IV).
61. Having regard to the above, the Court considers that the time taken to review the applicant's detention cannot be considered compatible with the «speediness» requirement of Article 5 § 4. There has therefore been a violation of that provision.
V. Application of Article 41 of the Convention
62. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
63. The applicant claimed to have incurred non-pecuniary damage as a result of the violation of his rights set out in the Convention, leaving the amount of the award to the Court's discretion.
64. The Government submitted that there had been no violation of the applicant's rights and considered that no award should be made to the applicant. Alternatively, they suggested that a finding of a violation would constitute in itself sufficient just satisfaction.
65. The Court considers that the applicant must have sustained anguish and suffering resulting from his unlawful detention and the lack of a speedy review in this regard, and that this would not be adequately compensated by the finding of a violation alone. Making its assessment on an equitable basis and having regard to the particular circumstances of the case, it awards him 1,000 euros (EUR) under that head, plus any tax that may be chargeable on that amount.
B. Costs and expenses
66. The applicant did not submit a claim for costs and expenses. Accordingly, the Court considers that there is no call to award him any sum on that account.
C. Default interest
67. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaints concerning the lawfulness and review of the applicant's detention with a view to extradition as authorised by the court order of 4 February 2011 admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Decides to lift the interim measure indicated to the Government under Rule 39 of the Rules of the Court;
3. Holds that there has been a violation of Article 5 § 1 of the Convention on account of the applicant's detention from 4 February to 24 March 2011;
4. Holds that there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention on account of the lack of a speedy review of the applicant's detention as authorised by the court order of 4 February 2011;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months of the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 1,000 (one thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable on the date of settlement;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points.
Done in English, and notified in writing on 16 October 2012, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.