Постановление ЕСПЧ от 23.03.2010
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 23.03.2010. 45901/05. 23.03.2010. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4590105
«Дело „M.A.K. и R.K. (M.A.K. and R.K.) против Соединенного Королевства“ (жалобы № 45901/05 и 40146/06) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «M.A.K. И R.K. (M.A.K. AND R.K.) ПРОТИВ СОЕДИНЕННОГО КОРОЛЕВСТВА» <*> (Жалобы № 45901/05 и 40146/06)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <**>
(Страсбург, 23 марта 2010 года)
<*> Перевод с английского Е.Г. Кольцова.
<**> Настоящее Постановление вступило в силу 23 июня 2010 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «M.A.K. И R.K. против Соединенного Королевства» Европейский Суд по правам человека (Четвертая Секция), рассматривая дело Палатой в составе:
Леха Гарлицкого, Председателя Палаты,
а также при участии Фатоша Араджи, заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 2 марта 2010 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано двумя жалобами (N 45901/05 и 40146/06), поданными против Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) двумя подданными Соединенного Королевства M.A.K. И R.K. (далее — заявитель и заявительница соответственно, вместе — заявители) 18 октября и 28 сентября 2006 г. соответственно. Председатель Палаты удовлетворил просьбу заявителей не раскрывать их имена (пункт 3 правила 47 Регламента Суда).
2. Интересы заявителей, которым была оказана юридическая помощь, представляли Дж. Сайкс (J. Sykes), сотрудник партнерства с ограниченной ответственностью «Леви Солиситорз ЛЛП» (Levi Solicitors LLP), и Н. Моул (N. Mole) из Европейского центра консультаций по вопросам индивидуальных прав (AIRE Centre). Власти Соединенного Королевства были представлены своим представителем при Европейском Суде по правам человека Дж. Грейнджером (J. Grainger) из Министерства иностранных дел и по делам Содружества.
3. Заявители и власти Соединенного Королевства представили замечания по вопросам приемлемости и по существу дела (пункт 1 правила 59 Регламента Суда).
4. Европейский Суд принял решение объединить жалобы в одно производство (пункт 1 правила 42 Регламента Суда).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявительница — дочь заявителя, родившаяся 6 марта 1989 года.
6. 9 сентября 1997 г. заявитель отвел заявительницу к терапевту в связи с тем, что они с женой были обеспокоены появлением на ногах дочери пятен, похожих на кровоизлияния. Был сделан анализ крови на свертываемость, но каких-либо отклонений не было выявлено.
7. 25 февраля 1998 г. заявитель снова посетил терапевта вместе с заявительницей, поскольку учитель плавания последней выразил беспокойство по поводу пятен на ногах девочки. Заявитель попросил дать им направление в больницу, и он был записан на прием к врачу W., консультанту-педиатру, на 17 марта 1998 г.
8. 15 марта 1998 г. заявительница получила травмы в области гениталий, когда каталась на велосипеде. Она пожаловалась матери на боль между ног. Мама не стала осматривать ее и не рассказала об инциденте заявителю.
9. 17 марта 1998 г. заявитель вместе с заявительницей отправился на прием к врачу W. Врач сказала, что кровоизлияния не были похожи на кожное заболевание, и положила заявительницу в больницу для дальнейшего обследования. Заявителю надо было идти на работу, но прежде чем уйти, он предупредил доктора W., что скоро придет его супруга и до ее появления и получения необходимого согласия дальнейшее обследование дочери не должно проводиться.
10. Когда супруга заявителя пришла через час, она обнаружила, что у заявительницы взяли образцы крови на анализ, ее ноги были сфотографированы, а также были уведомлены местные органы власти. Социальный работник сказал ей, что, по мнению врача W., заявительница подверглась насилию. После этого супруга заявителя дала согласие на продолжение обследования. Врач W. и судебно-медицинский эксперт осмотрели ноги и гениталии заявительницы. Заявительнице не объяснили причин обследования и ей не задавали вопросов в связи с подозрениями о том, что она подверглась сексуальному насилию. После обследования врач W. проинформировала супругу заявителя о том, что заявительница подверглась сексуальному насилию, а также что это продолжалось, вероятно, в течение восьми месяцев, если судить по кровоизлияниям. Социальный работник провел с заявительницей беседу общего характера, не задавая прямых вопросов о сексуальном насилии. Запись беседы не проводилась. Во время беседы социальные работники сказали супруге заявителя, чтобы она попросила заявителя и их старшего сына покинуть дом их семьи до того момента, как будут предприняты дальнейшие меры по расследованию дела. В этот момент супруга заявителя вспомнила, что заявительница жаловалась «на боли между ног» после катания на велосипеде. Она сообщила об этом социальному работнику, и та пообещала передать информацию врачу.
11. В 17.30 того же вечера заявитель со своей супругой пытались навестить заявительницу в ее отделении, но медсестра сказала им, что поступили указания не пропускать заявителя к заявительнице. Свидетелями этого разговора стали другие люди, находившиеся в отделении. Новости быстро распространились внутри общины и дошли до их знакомых в Индии. На следующий день персонал больницы получил правильные инструкции и разъяснения, что не может быть установлено каких-либо ограничений на посещения гостей. После этого заявителю разрешили навещать заявительницу в больнице, но за всеми посещениями осуществлялся надзор в связи с подозрениями в том, что заявительница подверглась сексуальному насилию.
12. 18 марта 1998 г. супруга заявителя сообщила доктору W., что заявительница причинила себе травму между ног во время катания на велосипеде. Врач W. сказала ей, что не было сомнений в том, что заявительница подверглась сексуальному насилию, и сообщила, что, если супруга заявителя не хочет соглашаться с этим, существовала опасность того, что остальные ее дети будут переданы на воспитание.
13. В тот же день два социальных работника посетили дом заявителей. Супруга заявителя попросила о проведении обследования у другого специалиста для установления причин появления ссадин, но социальные работники ответили ей, что они не видели смысла в получении мнения второго специалиста. Тем не менее они не настаивали на том, чтобы заявитель покинул дом, в котором проживала его семья, вместо этого супруга заявителя должна была спать в комнате, в которой спали ее дочери.
14. 21 марта 1998 г. супруга заявителя заметила, что у заявительницы появились пятна на руках. Заявительница была записана на прием к дерматологу.
15. 24 марта 1998 г. дерматолог сообщил, что пятна на ногах заявительницы были вызваны васкулитом <*>.
<*> Васкулит — воспаление стенок мелких кровеносных сосудов (примеч. переводчика).
16. 27 марта 1998 г. заявительнице был поставлен диагноз «болезнь Шамберга», редкое заболевание капилляров, характеризующееся появлением на коже пурпурных пятен. Заявительница была выписана из больницы. Врач W. написала заявителю и его супруге письмо, в котором говорилось, что отсутствовали достаточные доказательства, позволяющие предположить, что заявительница подверглась сексуальному насилию, а также что с заявителя были сняты подозрения, что он подвергал свою дочь сексуальному или физическому насилию.
17. Заявитель и его супруга были расстроены случившимся и подали официальную жалобу в Траст национальной службы здравоохранения (NHS Trust). Траст создал независимую надзорную комиссию в составе двух экспертов, консультантов-педиатров, специализирующихся на вопросах жестокого обращения с детьми. Комиссия подготовила доклад, в котором был сделан вывод о том, что врач W. правильно поместила заявительницу в больницу, но слишком поспешно провела все обследования. Далее в докладе отмечалось, что нельзя было проводить обследования и делать фотографии в отсутствие родителей и что, хотя врача W. нельзя было винить в постановке неправильного диагноза в отношении кровоизлияний, она должна была наблюдать за ними и как можно скорей получить заключение дерматолога. В докладе указывалось, что было необходимо в надлежащем порядке посоветоваться и побеседовать с заявителем, а также что врач W. придала слишком большое значение кровоизлияниям, проигнорировав другую важную информацию, которую можно было получить от заявителя, его супруги и их терапевта. Наконец, в докладе отмечалось, что врач W. без убедительных оснований не направила заявителю своих разъяснений и извинений.
18. 9 марта 2001 г. заявители подали жалобу на небрежность со стороны местного органа власти и траста больницы, требуя компенсации за оскорбление и финансовый ущерб. Оба получили юридическую помощь.
19. 22 ноября 2002 г. судья суда графства исключил их требования из списка дел, подлежащих рассмотрению, признав, что между местным органом власти и заявителем не возникло обязанности проявить заботу, а также что обязанность заботиться о заявительнице была возложена на больницу, а не на местный орган власти. Заявители обжаловали это решение. Их жалобы были объединены в одно производство с жалобами других лиц.
20. 31 июля 2003 г. апелляционный суд удовлетворил жалобу заявительницы и позволил ей предъявлять требования к местному органу власти и больнице. Тем не менее Комиссия по юридическим услугам отозвала свидетельство об оказании правовой помощи, выданное ранее заявительнице, в связи с тем, что получение ею правовой помощи более не представлялось разумным, так как потенциальные расходы были несопоставимы с размером требований. 4 апреля 2006 г. апелляционная жалоба заявительницы на решение об отзыве свидетельства была отклонена независимым Комитетом по надзору за финансированием, который признал, что расходы на поддержку требований существенно превосходили любые возможные суммы компенсации.
21. 31 июля 2003 г. апелляционный суд отклонил жалобу заявителя вместе с жалобами других лиц. Заявитель и другие жалующиеся лица получили разрешение на подачу апелляционной жалобы в Палату лордов.
22. Палата лордов вынесла постановление в 2005 году (см. Постановление по делу «JD против Траста национальной службы здравоохранения коммуны Ист Беркшир и другие» ((JD v. East Berkshire Community Health NHS Trust and Ors), (2005) 2 AC 373). Перед Палатой лордов в этом деле стоял вопрос о том, мог ли родитель несовершеннолетнего ребенка, в отношении которого вследствие ошибки или небрежности выдвинуты обвинения о насилии над ребенком или причинении ему вреда, взыскать предусмотренный в общем праве ущерб, возникший из-за небрежности, с врача или социального работника, которые при выполнении профессиональных обязанностей сделали вызванные ошибкой или небрежностью заявления, если нравственные страдания этого родителя можно предвидеть в качестве ожидаемого результата таких действий, и родителю действительно были причинены страдания. Палата лордов сделала вывод (лорд Бингем Корнхилльский (Bingham of Cornhill) не согласился с ним в своем особом мнении), что существовали неоспоримые соображения публичного порядка, заставляющие признать, что в общем праве не предусмотрено обязанности проявлять заботу по отношению к родителям, и возложение данной обязанности представляется несправедливым и неразумным.
II. Соответствующие внутригосударственные законодательство и практика
A. Статья 8 Закона 1969 года «О реформе семейного законодательства»
23. Статья 8 Закона 1969 года «О реформе семейного законодательства» предусматривает следующее:
«Согласие лиц в возрасте старше 16 лет на хирургическое, медицинское и стоматологическое лечение»
(1) Согласие несовершеннолетнего лица, достигшего возраста 16 лет, на хирургическое, медицинское или стоматологическое лечение, которое в отсутствие такого согласия было бы признано посягательством на его личность, имеет такую же силу, как если бы оно было дано совершеннолетним лицом, и если несовершеннолетнее лицо на основании этой статьи дало действительное согласие на то или иное лечение, нет необходимости получать согласие от его родителей или опекунов.
(2) В настоящей статье выражение «хирургическое, медицинское или стоматологическое лечение» включает любые процедуры, проводимые для целей постановки диагноза, и настоящая статья применяется к любым процедурам (в том числе к введению анестетика), являющимися вспомогательными процедурами для любого вида лечения, так же как она применяется к данному виду лечения.
(3) Положения настоящей статьи не могут использоваться для признания недействительным согласия, которое было бы действительным без настоящей статьи».
24. Что касается детей, не достигших 16 лет, Палата лордов установила, что эти несовершеннолетние вправе давать согласие от своего имени на ряд медицинских процедур при условии, что они в полной мере понимают, что предполагают эти процедуры. До тех пор, пока ребенок не будет способен дать согласие, за родителями сохраняется право на принятие решения, кроме случаев, когда имеются исключительные обстоятельства (см. Постановление по делу «Гиллик против Органа здравоохранения Вест Норфолка и Висбеча» (Gillick v. West Norfolk and Wisbech Area Health Authority) (1986) AC 112).
25. Инструкции Общего медицинского совета о порядке получения врачами согласия на лечение детей предусматривают:
«...23. Вы должны оценить способность ребенка принимать решение о том, соглашаться или отказаться от предлагаемого исследования или лечения, прежде чем вы приступите к этому исследованию или лечению. В целом дееспособный ребенок может понять характер, цель и возможные последствия предлагаемого исследования или лечения, а также последствия отсутствия лечения. В своей оценке вы должны учитывать применимые нормы законодательства и судебные прецеденты в этой области. Вы должны помнить, что:»
- в возрасте 16 лет к подростку можно относиться как к взрослому и можно предположить, что он способен принимать решения;
- в возрасте до 16 лет дети способны принимать решения в зависимости от их способности понимать, о чем идет речь;
- когда дееспособный ребенок отказывается от лечения, лицо, осуществляющее обязанности родителя этого ребенка, может разрешить исследование или лечение, которое соответствует интересам ребенка. В Шотландии ситуация иная. Там лицо, осуществляющее родительские обязанности, не имеет права разрешать процедуры, от которых отказался дееспособный ребенок. Может оказаться полезной юридическая помощь, чтобы разобраться, как действовать в подобных ситуациях;
- когда ребенок, не достигший возраста 16 лет, не способен дать или отозвать информированное согласие, лицо, выполняющее родительские обязанности, может разрешить исследование или лечение, которое соответствует интересам ребенка. Это лицо также может отказаться от любого вмешательства, если оно признает данный отказ соответствующим интересам ребенка, но вы не связаны данным отказом и можете обратиться в суд. В чрезвычайных ситуациях, когда вы полагаете, что проведение исследования или лечения соответствует интересам ребенка, вы можете лечить ребенка при условии, что лечение сводится к процедурам, которые с разумной точки зрения необходимы в соответствующей чрезвычайной ситуации...».
B. Закон 1988 года «О правовой помощи»
26. Нормы, относящиеся к правовой помощи по гражданским делам, содержатся в частях I и IV Закона 1988 года.
27. Свидетельство об оказании правовой помощи по гражданским делам может быть выдано лишь в случае, если дело в достаточной мере заслуживает выделения государственного финансирования. С некоторыми исключениями каждое заявление о предоставлении правовой помощи по гражданскому делу должно отвечать двум установленным законом критериям: во-первых, пункт 2 статьи 15 Закона 1988 года требует, чтобы заявитель имел разумные основания для того, чтобы начать производство, подготовить защиту или принять участие в производстве в качестве стороны («критерий существа дела»); во-вторых, пункт 3 (а) статьи 15 Закона 1988 года предусматривает, что в предоставлении правовой помощи по гражданским делам может быть отказано, если предоставление заявителю правовой помощи представляется неразумным («критерий разумности»).
28. К факторам, учитываемым при определении разумности предоставления правовой помощи, относятся, inter alia <*>, анализ затрат и эффективности, значение дела для заявителя, а также соответствие дела интересам общества.
<*> Inter alia (лат.) — в числе прочего (примеч. переводчика).
29. После предоставления заявителю правовой помощи в течение всего разбирательства по делу осуществляется надзор в отношении существа дела. В соответствии с (Общими) указаниями о правовой помощи по гражданским делам 1989 года Комиссия по юридическим услугам имеет право аннулировать или отозвать свидетельство об оказании правовой помощи.
30. Если свидетельство аннулировано или отозвано, лицо, которому была оказана помощь, может подать жалобу в территориальный комитет. Если решение не устроит это лицо, оно может обжаловать решение территориального комитета в порядке надзора в Высокий суд. Решение Высокого суда может быть обжаловано в порядке надзора в Апелляционный суд и (при условии получения разрешения) в Палату лордов.
III. Соответствующие материалы международного права
31. Европейская конвенция о защите прав и достоинства человека в связи с применением достижений биологии и медицины: Конвенция о правах человека и биомедицине (открытая для подписания в г. Овьедо 4 апреля 1997 г.) содержит следующие положения о получении согласия:
Статья 5. Общее правило
Медицинское вмешательство может осуществляться лишь после того, как соответствующее лицо даст на это свое добровольное информированное согласие.
Это лицо заранее получает соответствующую информацию о цели и характере вмешательства, а также о его последствиях и рисках.
Это лицо может в любой момент беспрепятственно отозвать свое согласие.
Статья 6. Защита лиц, не способных дать согласие
1. В соответствии со статьями 17 и 20 настоящей Конвенции медицинское вмешательство в отношении лица, не способного дать на это согласие, может осуществляться исключительно в непосредственных интересах такого лица.
2. Проведение медицинского вмешательства в отношении несовершеннолетнего лица, не могущего дать свое согласие по закону, может быть осуществлено только с разрешения его представителя, органа власти либо лица или учреждения, определенных законом.
Мнение самого несовершеннолетнего рассматривается как фактор, значение которого растет в зависимости от его возраста и степени зрелости.
3. Проведение медицинского вмешательства в отношении совершеннолетнего, признанного недееспособным по закону или не способного дать свое согласие по состоянию здоровья, может быть осуществлено только с разрешения его представителя, органа власти либо лица или учреждения, определенных законом.
Соответствующее лицо участвует по мере возможности в процедуре получения разрешения.
4. Представитель, орган власти, лицо или учреждение, упомянутые в пунктах 2 и 3 выше, получают на тех же условиях информацию, предусмотренную в статье 5.
5. Разрешение, предусмотренное в пунктах 2 и 3 выше, может в любой момент быть отозвано в непосредственных интересах соответствующего лица...
Статья 8. Чрезвычайная ситуация
Если в силу чрезвычайной ситуации надлежащее согласие соответствующего лица получить невозможно, любое вмешательство, необходимое для улучшения состояния его здоровья, может быть осуществлено немедленно...».
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
32. Заявитель жаловался на то, что он был подвергнут крайне унизительному и крайне неприятному обращению в нарушение статьи 3 Конвенции, которая гласит:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
33. Власти Соединенного Королевства утверждали, что заявитель не исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты, так как он не подавал жалоб на нарушение статьи 3 Конвенции в суды Соединенного Королевства. В качестве альтернативного варианта власти Соединенного Королевства указали, что, хотя они не сомневались в том, что заявителю были причинены страдания вследствие обстоятельств, в которых он оказался, эти обстоятельства едва ли напоминали плохое обращение такой степени суровости, чтобы можно было вести речь о нарушении статьи 3 Конвенции. Соответственно, власти Соединенного Королевства считали, что Европейский Суд должен отклонить как явно необоснованную жалобу на предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции.
34. Заявитель утверждал, что Конвенция требовала от него только представить свою жалобу по существу в рамках внутригосударственного производства (см. Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Гасус Досьерунд Фордертехник ГмбХ“ против Нидерландов» (Gasus Dosierund Fördertechnik GmbH v. Netherlands) от 23 февраля 1995 г., Series A, № 306-B). По мнению заявителя, поскольку в рамках внутригосударственного разбирательства он явным образом описал страдания, которые были ему причинены, и унижение его достоинства в общине, он исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты. Заявитель также полагал, что в настоящем деле имелись «особые обстоятельства», которые распространяли понятие унижающего достоинство обращения, предусмотренное статьей 3 Конвенции, на страдания и унижение, которые он испытал. В частности, по его словам, он являлся членом связанной тесными узами мусульманской общины, и известия об унижении, которому он подвергся, достигли и его общины, и общины за океаном.
35. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда статья 3 Конвенции, которая запрещает пытки и бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, не применяется в случае, когда страдания и беспокойства, какими бы сильными они не были, являются неизбежным следствием мер, которые в остальном соответствуют Конвенции, за исключением случаев, когда имеется особое обстоятельство, выводящее страдания за пределы, которые присущи имплементации таких мер (см. mutatis mutandis <*> Постановление Европейского Суда по делу «Тайрер против Соединенного Королевства» (Tyrer v. United Kingdom) от 25 апреля 1978 г., Series A, № 26, p. 15, § 30 <**>, Постановление Европейского Суда по делу «Серинг против Соединенного Королевства» (Soering v. United Kingdom) от 7 июля 1989 г., Series A, № 161, p. 39, § 100, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «V. против Соединенного Королевства» (V. v. United Kingdom), жалоба № 24888/94, § 71, ECHR 1999-IX). Меры, направленные на защиту детей, как правило, причиняют родителям страдания и иногда унижение, если родители подозреваются в невыполнении тем или иным образом своих родительских обязанностей. Однако учитывая ответственность государственных органов, предусмотренную статьей 3 Конвенции, за защиту детей от тяжкого насилия, психического или физического, противоречило бы эффективной защите прав детей, если бы государственные органы автоматически привлекались к ответственности перед родителями на основании статьи 3 Конвенции в случае ошибки, разумной или неоправданной, допущенной при выполнении своих служебных обязанностей. Как указано выше, должно существовать обстоятельство вне обычного исполнения этих обязанностей, которое распространит действие статьи 3 Конвенции на соответствующее дело (см. Постановление Европейского Суда по делу «R.K. и A.K. против Соединенного Королевства» (R.K. and A.K. v. United Kingdom) от 30 сентября 2008 г., жалоба № 38000/05).
<*> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).
<**> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2016. № 5 (примеч. переводчика).
36. В настоящем деле, хотя Европейский Суд не сомневается, что происшедшими событиями заявителю были причинены страдания, особенно в связи с ошибочными подозрениями в совершении насилия, нельзя признать данные факты особыми обстоятельствами в указанном выше значении. Заявительнице явно был причинен вред, который нельзя не учитывать, и стороны не спорят с тем, что соответствующие меры добросовестно преследовали цель защиты ее здоровья и физической неприкосновенности.
37. Следовательно, в этой части жалоба подлежит отклонению как явно необоснованная на основании пунктов 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
38. Заявительница жаловалась на то, что отказ в предоставлении ей правовой помощи лишил ее эффективного доступа к правосудию и тем самым нарушил ее права, гарантированные пунктом 1 статьи 6 Конвенции, который в соответствующей части предусматривает:
«1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона».
39. Власти Соединенного Королевства отмечали, что заявительница не попыталась оспорить решение об аннулировании ее свидетельства об оказании правовой помощи в порядке надзора, поэтому она не исчерпала внутригосударственные средства правовой защиты в нарушение требований пункта 1 статьи 35 Конвенции. В соответствии со сложившейся практикой окончательное решение об отзыве свидетельства об оказании правовой помощи может быть обжаловано в порядке надзора (см. Решение по делу «R. (Мартин) против Комиссии по юридическим услугам» (R. (Martin) v. Legal Services Commission) (2007) EWHC 1786 (Admin), в котором истец оспаривал аннулирование свидетельства об оказании правовой помощи в рамках производства по делу о халатности в сфере образования). Таким образом, в принципе надзорное производство представляло собой эффективное средство обжалования по обоснованным делам. Не давая комментариев по существу такой жалобы, власти Соединенного Королевства утверждали, что заявительница могла обжаловать решение Комиссии по юридическим услугам на основании того, что та не приняла во внимание новые требования заявительницы. Если бы надзорная жалоба оказалась безуспешной, заявительница могла бы обратиться с жалобой в Апелляционный суд и (при наличии соответствующего разрешения) в Палату лордов.
40. Заявительница считала, что она исчерпала внутригосударственные средства правовой защиты, поскольку в соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда она должна была исчерпать лишь те средства внутригосударственной правовой защиты, которые имели разумные шансы на успех. Ее представители сообщили ей, что надзорная жалоба останется без удовлетворения, так как в порядке надзора ей позволялось обжаловать только процессуальные нарушения, допущенные при вынесении оспариваемого решения, а решение об отзыве было принято по результатам надлежащим образом проведенного анализа затрат и эффективности.
41. Заявительница утверждала также, что в связи с отзывом ее свидетельства об оказании правовой помощи ей также не была бы оказана правовая помощь, необходимая для подготовки заявления о предоставлении разрешения на подачу надзорной жалобы. Власти Соединенного Королевства не согласились с данным доводом. Они считали, что отсутствовали доказательства того, что правовая помощь не была бы оказана, и, насколько им было известно, заявительница даже не ходатайствовала о предоставлении правовой помощи.
42. Европейский Суд подчеркивает важность права на доступ к правосудию, учитывая первостепенное значение права на справедливое судебное разбирательство в демократическом обществе (см. Постановление Европейского Суда по делу «Эйри против Ирландии» (Airey v. Ireland) от 9 октября 1979 г., Series A, № 32, p. 12 — 13, § 24). Однако это право не имеет абсолютного характера и может быть ограничено (см. Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Эдификасьонес Марч Гальего С.А.“ против Испании» (Edificaciones March Gallego S.A. v. Spain) от 19 февраля 1998 г., 1998-I, § 34, и Постановление Европейского Суда по делу «Гарсия Манибардо против Испании» (Garcia Manibardo v. Spain), жалоба № 38695/97, § 36), но эти ограничения не должны ограничивать или умалять доступ лица к правосудию таким способом или в такой степени, чтобы нарушить само существо права. В этом отношении Европейский Суд напоминает, что права, гарантированные Конвенцией, должны быть осуществимыми на практике и эффективными, а не теоретическими и иллюзорными (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Эйри против Ирландии», § 24, Постановление Европейского Суда по делу «Маквикар против Соединенного Королевства» (McVicar v. United Kingdom), жалоба № 46311/99, § 47, ECHR 2002-III). Кроме того, ограничение не будет соответствовать пункту 1 статьи 6, если оно не преследует правомерную цель и отсутствует разумное соразмерное соотношение использованных средств и преследуемой цели (см. Постановление Европейского Суда по делу «Эшингдейн против Соединенного Королевства» (Ashingdane v. United Kingdom) от 28 мая 1985 г., Series A, № 93, p. 24, § 57, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Князь Лихтенштейна Ханс-Адам II против Германии» (Prince Hans-Adam II of Liechtenstein v. Germany), жалоба № 42527/98, § 44, ECHR 2001-VIII, mutatis mutandis).
43. Хотя государство-ответчик в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции не обязано обеспечивать доступность правовой помощи по всем гражданско-правовым спорам, когда эти споры затрагивают сложные вопросы права, и заявитель не может позволить себе услуги представителя, отказ в предоставлении правовой помощи может быть приравнен к ограничению доступа к правосудию (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Эйри против Ирландии», § 24). Прекращение или отказ от предоставления правовой помощи, ведущие к ограничению права на доступ к правосудию, соответствуют пункту 1 статьи 6 Конвенции лишь при условии, если данный отказ или прекращение преследуют правомерную цель и соразмерны этой цели.
44. Принципиальный вопрос, который требовалось решить Европейскому Суду, состоит в том, было ли ограничение правомерным и соразмерным. Европейский Суд признает, что система оказания правовой помощи может функционировать лишь в случае, если предусмотрены критерии, по которым происходит определение возможности оказания правовой помощи по тому или иному делу (см. среди многих других примеров Решения Европейской Комиссии по правам человека по делу «X. против Соединенного Королевства» (X. v. United Kingdom) от 10 июля 1980 г., жалоба № 8158/78, Decisions and Reports 21, p. 9, и по делу «Гарсия против Франции» (Garcia v. France), жалоба № 14119/88). В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что мотивы, указанные Комиссией по юридическим услугам и Комитетом по надзору за финансированием в решении об отказе в удовлетворении заявления заявительницы на предоставление правовой помощи, а именно что расходы на дело в любом случае превысят сумму компенсации, которая может быть присуждена, прямо предусмотрены в Законе 1988 года «О правовой помощи» и, несомненно, были порождены правомерным опасением, что в отсутствие интереса общества к делу, государственные деньги могли быть предоставлены лишь заявителям, требования которых могли привести к присуждению компенсации в размере, превышающем размер расходов на ведение дела.
45. Европейский Суд также обращает внимание на то, что система оказания правовой помощи в Соединенном Королевстве обеспечивает гражданам значительные гарантии для их защиты от произвола (см. Постановление Европейского Суда по делу «Дель Соль против Франции» (Del Sol v. France), жалоба № 46800/99, § 26, ECHR 2002-II). В частности, Европейский Суд принял во внимание тот факт, что заявители, которым было отказано в предоставлении правовой помощи, и свидетельства которых были аннулированы или отозваны, могут обжаловать эти решения в Комитет по надзору за финансированием. Если они не согласны с решением комитета, они могут обратиться в суд с надзорной жалобой на такое решение.
46. В свете вышеизложенного Европейский Суд считает, что даже если отзыв свидетельства об оказании правовой помощи представлял собой ограничение права заявительницы на доступ к правосудию, он был правомерным и соразмерным.
47. Соответственно, Европейский Суд признает жалобу заявительницы на нарушение ее прав, гарантированных пунктом 1 статьи 6 Конвенции, явно необоснованной. Таким образом, данная жалоба подлежит отклонению на основании пунктов 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
48. Следовательно, Европейскому Суду нет необходимости рассматривать вопрос о том, исчерпала ли заявительница внутригосударственные средства правовой защиты.
III. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции
49. Заявители жаловались на то, что их разлучение на 10 дней, в течение которых заявительница находилась в больнице, нарушало их право на уважение личной и семейной жизни, гарантированное статьей 8 Конвенции. Заявительница жаловалась далее, что решение взять у нее кровь на анализ и сфотографировать ее без необходимого согласия представляло собой необоснованное и несоразмерное вмешательство в ее право на физическую и моральную неприкосновенность.
50. Статья 8 Конвенции предусматривает:
«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.»
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».
A. Приемлемость жалобы
51. Власти Соединенного Королевства согласились с тем, что жалобы заявителей на нарушение статьи 8 Конвенции являются приемлемыми для рассмотрения по существу. Европейский Суд признает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и не установлено каких-либо иных оснований для признания жалобы неприемлемой. Следовательно, в этой части жалоба должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
(a) Власти Соединенного Королевства
52. Несмотря на то, что власти Соединенного Королевства согласились с тем, что 17 марта 1998 г. у персонала больницы не было правовых оснований для того, чтобы не позволить заявителю навестить заявительницу, они отметили, что на следующий день, 18 марта 1998 г., персонал больницы получил правильные инструкции, согласно которым не могло быть установлено никаких ограничений на посещения. После этого заявителю было разрешено навещать заявительницу в больнице. Во время нахождения в больнице заявительницу навещали и оба родителя, и другие родственники.
53. Власти Соединенного Королевства утверждали далее, что неправильный диагноз был исправлен всего через девять дней, и в течение этого короткого периода времени заявительница оставалась в больнице, по крайней мере отчасти, по просьбе ее матери.
54. После постановки правильного диагноза Траст национальной службы здравоохранения и социальные службы провели тщательное расследование в отношении произошедшего.
55. По поводу предполагаемого вмешательства в право заявительницы на физическую и моральную неприкосновенность власти Соединенного Королевства отметили, что медицинские исследования и лечение преследовали правомерную цель определения в срочном порядке причин тревожных симптомов. Кроме того, они соответствовали настоятельной социальной необходимости попытаться вылечить ребенка с тревожными симптомами и осуществлялись с этой целью.
56. Власти Соединенного Королевства не согласились с тем, что проведение медицинских процедур и лечения противоречило пункту 1 статьи 8 Закона «О реформе семейного законодательства», который применялся лишь к лицам, достигшим 16 лет. Правильный вопрос, который следует задавать врачам в соответствии с нормами законодательства и инструкциями таких органов, как Общий медицинский совет, должен звучать следующим образом: имелось ли информированное согласие, и если его не было, оправдывала ли чрезвычайность ситуации проведение лечения?
57. Власти Соединенного Королевства утверждали, что любые предположения о том, что медицинские процедуры не пришлось бы проводить, если бы заявительницу опросили подробнее, были очевидной спекуляцией. Кроме того, по их словам, согласно ряду инструкций, таких как Руководящие принципы Постоянного медицинского консультативного комитета министрам социальных служб и Уэльса, при наличии подозрений, что имел место случай насилия, первое время предпочтительно свести контакты к минимуму.
58. Наконец, власти Соединенного Королевства сослались на недавнее Постановление Европейского Суда по делу «R.K. и A.K. против Соединенного Королевства» ((R.K. and A.K. v. United Kingdom) от 30 сентября 2008 г., жалоба № 38000/05, § 36), в котором Европейский Суд постановил, что:
«(О)шибочные суждения и оценки профессионалов per se <*> не свидетельствуют о несоответствии мер по защите детей требованиям статьи 8 Конвенции. На государственных, медицинских и социальных органах лежит обязанность защищать детей, и они не могут привлекаться к ответственности каждый раз, когда впоследствии выясняется, что искренние и разумные опасения по поводу угрозы для безопасности детей со стороны членов их семей были следствием заблуждения».
<*> Per se (лат.) — сами по себе, по сути (примеч. переводчика).
59. Заявители утверждали, что основной вред был причинен в течение девятидневного периода нахождения заявительницы в больнице. Во-первых, заявителя обвинили в сексуальном насилии в отношении заявительницы, во-вторых, от заявителя сначала требовали покинуть дом, в котором проживала их семья, хотя, в конечном счете, это оказалось ненужным, в-третьих, в тот день, когда заявительницу положили в больницу, заявителю публично запретили навестить ее. Наконец, обвинения в сексуальном насилии привели к унизительным предположениям в отношении заявителя, которые причинили вред его репутации.
60. Кроме того, хотя заявителю в итоге позволили посещать заявительницу в больнице, все последующие посещения происходили, по их словам, под надзором, и этот надзор унижал еще сильнее.
61. Заявители жаловались также, что рекомендации независимой надзорной комиссии не были исполнены. В частности, по их словам, врач W. не принесла им извинений в письменной форме.
62. Заявительница жаловалась, что она была сфотографирована, и у нее взяли кровь на анализ вопреки явным образом выраженных пожеланий родителей, в течение одного часа, когда ни одного из родителей не было в больнице, что являлось необоснованным вмешательством в ее право на моральную и физическую неприкосновенность, защищаемую положениями статьи 8 Конвенции об уважении личной жизни. Среди этих фотографий были интимные снимки верхней части ее бедер. Заявительница утверждала, что это абсолютно противоречило пункту 1 статьи 8 Закона 1969 года «О реформе семейного законодательства» и инструкциям Общего медицинского совета. Кроме того, сотрудники больницы не пытались обосновать проведение процедур соображениями неотложности, и в любом случае независимая надзорная комиссия прямо указала, что рассматриваемый случай не соответствовал условиям проведения срочного исследования, установленным территориальным комитетом по защите детей.
63. Наконец заявительница жаловалась, что, если бы с ней побеседовали, провели бы правильные процедуры, то не было бы необходимости в судебно-медицинском обследовании. Она также указала на тот факт, что была проигнорирована важная информация, касавшаяся ее травм. Если бы врачи согласились с версией об инциденте с велосипедом, ничто не указывало бы на сексуальное насилие.
2. Мнение Европейского Суда
(a) Ограничения на посещение в больнице
64. Стороны не спорили с тем, что изначально принятое решение не пускать заявителя к заявительнице в больнице представляло собой вмешательство в право обоих заявителей на уважение их семейной жизни. Соответственно, оставалось установить, было ли вмешательство оправданным в соответствии с пунктом 2 статьи 8 Конвенции, а именно было ли оно предусмотрено законом, преследовало правомерную цель и можно ли было рассматривать его как необходимое в демократическом обществе.
65. Несомненно, оспариваемая мера преследовала правомерную цель защиты других лиц, а именно заявительницы. Однако власти Соединенного Королевства согласились с тем, что данная мера не была основана на нормах законодательства, и поэтому Европейский Суд полагает, что решение не пускать заявителя к заявительнице в день, когда дочь положили в больницу, нарушило права обоих заявителей, гарантированные статьей 8 Конвенции.
66. Тем не менее Европейский Суд замечает, что на следующий день заявителю разрешили посещать заявительницу, хотя и под надзором. Такой порядок посещений действовал вплоть до выписки заявительницы из больницы.
67. Следовательно, Европейский Суд согласен с тем, что вмешательство в право заявителей на уважение семейной жизни длилось до 27 марта 1998 г., когда заявительница была выписана из больницы, а врачи и социальные работники признали, что не было достаточных доказательств злоупотребления. Европейский Суд отмечает, что стороны сошлись в том, что вмешательство соответствовало законодательству и преследовало правомерную цель защиты прав заявительницы. Оставалось лишь выяснить, было ли вмешательство необходимым в демократическом обществе.
68. Европейский Суд повторяет, что вопрос о том, является ли вмешательство «необходимым в демократическом обществе», требует рассмотрения вопроса о том, являются ли мотивы, приведенные в обоснование принятия мер, «соответствующими и достаточными». При изучении мотивов, приведенных в обоснование принятия мер, Европейский Суд примет во внимание тот факт, что внутригосударственные органы имеют преимущество в виде возможности поддерживать прямой контакт со всеми заинтересованными лицами.
69. Европейский Суд напоминает, что ошибочные суждения и оценки профессионалов per se не свидетельствуют о несоответствии мер по защите детей требованиям статьи 8 Конвенции. На государственных, медицинских и социальных органах лежит обязанность защищать детей, и они не могут привлекаться к ответственности каждый раз, когда впоследствии выясняется, что искренние и разумные опасения по поводу угрозы для безопасности детей со стороны членов их семей были следствием заблуждения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «R.K. и A.K. против Соединенного Королевства», § 36).
70. В настоящем деле заявительница пришла в больницу с травмами невыясненного происхождения, которые могли быть результатом физического насилия. При дальнейшем обследовании были обнаружены возможные доказательства сексуального насилия. Таким образом, Европейский Суд полагает, что, учитывая имевшиеся доказательства, врач W. имела разумные основания подозревать, что могло иметь место насилие, и, соответственно, связаться с социальными службами. Судя по всему, эта точка зрения была поддержана независимой надзорной комиссией, которая признала, что врача W. нельзя было винить в том, что она сначала по ошибке поставила неправильный диагноз в отношении кровоизлияний. Кроме того, хотя заявитель и его супруга должны были испытать разочарование в связи с тем, что информация об инциденте с велосипедом была проигнорирована, Европейский Суд считает, что последующие подозрения местных органов власти были обоснованными при данных обстоятельствах. Во-первых, поскольку родители сами были под подозрением, любое объяснение с их стороны, естественно, должно было рассматриваться с осторожностью. Во-вторых, инцидент с велосипедом мог явиться причиной лишь для части явных травм заявительницы. Даже если бы врач W. приняла версию события матери заявительницы, кровоизлияния этим было не объяснить, и, соответственно, факта насилия нельзя было исключить.
71. Тем не менее Европейский Суд беспокоят два других вывода независимой надзорной комиссии. Во-первых, комиссия осудила решение не советоваться с заявительницей по поводу подозрений, что могло иметь место насилие. Власти Соединенного Королевства в свою очередь утверждали, что существуют инструкции, предписывающие, что при наличии подозрений контакты с жертвами насилия в отношении детей должны быть сведены к минимуму. Европейский Суд не должен выяснять, какой подход должны были применять врачи и социальные работники при возникновении подобных случаев, и с учетом обстоятельств настоящего дела в этом нет необходимости. При отсутствии медицинского диагноза, объясняющего кровоизлияния, маловероятно, что отказ заявительницы был бы или мог бы быть принят всерьез. Таким образом, маловероятно, что беседа с заявительницей позволила бы врачам и социальным работника исключить насилие в качестве возможной причины появления травм на более ранней стадии.
72. Еще большую обеспокоенность Европейского Суда вызывает вывод комиссии о том, что врач W. должна была получить заключение дерматолога в срочном порядке. Заключение дерматолога было получено лишь 21 марта 1998 г., спустя четыре дня после поступления заявительницы в больницу, когда ее мать заметила, что у дочери появились пятна на руках. 24 марта 1998 г. дерматолог отметил, что пятна являлись симптомом васкулита, а 27 марта 1998 г. была диагностирована болезнь Шамберга. Соответственно, представляется, что, если бы дерматолог осмотрел заявительницу сразу же, как рекомендовала комиссия, диагноз заявительнице мог бы быть поставлен несколькими днями ранее.
73. Власти Соединенного Королевства не предоставили каких-либо доказательств, свидетельствующих о том, что у врача W. не было оснований для обращения за консультацией к дерматологу раньше, чем она это сделала, а также о том, что, даже если бы она сделала это, болезнь Шамберга невозможно было диагностировать на более ранней стадии. Таким образом, Европейский Суд убежден в том, что, хотя у государственных органов в момент поступления заявительницы в больницу имелись соответствующие и достаточные основания подозревать, что имело место насилие, задержка в получении заключения дерматолога продлила срок вмешательства в право заявителей на уважение семейной жизни и была несоразмерна правомерной цели защиты заявительницы от вреда ее здоровью.
74. Следовательно, Европейский Суд считает, что имело место нарушение права заявителей на уважение семейной жизни, гарантированное статьей 8 Конвенции.
(b) Исследования, проведенные в отношении заявительницы без согласия родителей
75. Европейский Суд считает, что решение о заборе крови на анализ и фотографировании заявительницы вопреки прямым указаниям ее родителей повлекло за собой вмешательство в право заявительницы на уважение ее личной жизни и, в частности, ее права на физическую неприкосновенность (см. Постановление Европейского Суда по делу «X и Y против Нидерландов» (X and Y v. Netherlands) от 26 марта 1985 г., § 22, Series A, № 91, Постановление Европейского Суда по делу «Претти против Соединенного Королевства» (Pretty v. United Kingdom), жалоба № 2346/02, § 61 и 63, ECHR 2002-III, Постановление Европейского Суда по делу «Y.F. против Турции» (Y.F. v. Turkey), жалоба № 24209/94, § 33, ECHR 2003-IX, и Постановление Европейского Суда по делу «Гласс против Соединенного Королевства» (Glass v. United Kingdom), жалоба № 61827/00, § 70, ECHR 2004-II).
76. Европейский Суд хотел бы добавить, что стороны не спорили с тем, что больница была публичным учреждением, вследствие чего действия и бездействие медицинского персонала больницы могли повлечь наступление ответственности государства-ответчика на основании Конвенции.
77. Внутригосударственные законодательство и практика явным образом требуют согласия либо пациента, либо, если пациент не способен дать согласие, лица, имеющего соответствующие правомочия, до того, как будет осуществлено медицинское вмешательство. Если пациент является несовершеннолетним лицом, имеющим соответствующие правомочия признается лицо, несущее родительские обязанности в отношении пациента. Такое положение всецело соответствует Конвенции Совета Европы о правах человека и биомедицине (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Гласс против Соединенного Королевства», § 75).
78. В настоящем деле пациентке было девять лет. Никто не предполагал, что она была способна дать согласие на какое-либо медицинское вмешательство. В этой связи требовалось получить согласие заявителя или его супруги до осуществления вмешательства. Покидая больницу 17 марта 1998 г., заявитель проинформировал медицинский персонал, что никакие исследования не должны проводиться до тех пор, пока приблизительно через час не приедет его супруга. Эти инструкции были подтверждены его супругой во время телефонного звонка в больницу.
79. Учитывая прямые указания родителей заявительницы, единственным возможным оправданием для решения взять кровь на анализ и сделать фотографии могла быть срочность вопроса. В этом отношении Европейский Суд не согласен с утверждением властей Соединенного Королевства о том, что имелась настоятельная социальная необходимость в лечении симптомов у заявительницы. Не существовало доказательств, подтверждавших, что состояние заявительницы было критическим либо что ее положение ухудшалось или могло ухудшиться до прибытия матери. Кроме того, ничто не свидетельствовало о том, что заявительница испытывала боль или дискомфорт. Наконец, не было оснований полагать, что мать заявительницы откажется дать согласие. Но даже если бы она отказалась, больница могла обратиться в суд с ходатайством о выдаче приказа о проведении исследований. При данных обстоятельствах Европейский Суд не видит оправданий для решения взять для анализа кровь у девятилетней девочки и сделать ее интимные фотографии вопреки озвученным пожеланиям обоих родителей, пока та была одна в больнице.
80. Соответственно, Европейский Суд считает, что вмешательство в право заявительницы на уважение ее личной жизни не соответствовало внутригосударственному законодательству и нарушало права заявительницы, гарантированные статьей 8 Конвенции.
IV. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
81. Ссылаясь на статью 13 Конвенции, заявитель жаловался на то, что вывод суда Соединенного Королевства о том, что местный орган власти не имел обязанности проявить заботу в отношении заявителя, лишил его эффективного средства правовой защиты по его жалобам на нарушение статей 3 и 8 Конвенции. Заявительница жаловалась, ссылаясь на статью 13 Конвенции, что отказ в предоставлении ей правовой помощи лишил ее эффективного средства правовой защиты в рамках правовой системы Соединенного Королевства, которое могло бы быть использовано для защиты прав, гарантированных статьей 8 Конвенции.
82. Статья 13 Конвенции гласит:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
A. Приемлемость жалобы
83. Власти Соединенного Королевства согласились с тем, что жалоба заявителя на нарушение статьи 13 Конвенции в той части, в которой она касается жалобы на нарушение статьи 8 Конвенции, приемлема для рассмотрения по существу. Европейский Суд считает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и не установлено каких-либо иных оснований для признания ее жалобы, следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу. В то же время Европейский Суд полагает, что жалоба заявителя на нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 3 Конвенции является явно необоснованной, так как Европейский Суд выше уже установил, что права заявителя, гарантированные статьей 3 Конвенции, не были нарушены.
84. Европейский Суд находит также, что жалоба заявительницы на нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции является явно необоснованной. В отличие от заявителя она имела возможность предъявить к местному органу власти иск о возмещении убытков, но после отзыва свидетельства об оказании правовой помощи она не стала продолжать разбирательство. Европейский Суд выше уже отметил, что жалоба заявительницы на нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции является явно необоснованной, так как отзыв свидетельства об оказании правовой помощи преследовал правомерную цель и был соразмерен этой цели. По тем же причинам Европейский Суд считает, что жалоба заявительницы на нарушение статьи 13 Конвенции является явно необоснованной.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
(a) Власти Соединенного Королевства
85. Принимая во внимание обстоятельства настоящего дела, власти Соединенного Королевства согласились с тем, что в принципе они были обязаны обеспечить наличие права на компенсацию, обладающего исковой силой применительно к вреду, относительно которого было доказано, что он был причинен в результате нарушения статьи 8 Конвенции. Хотя власти Соединенного Королевства отмечали, что такое средство правовой защиты впоследствии было предусмотрено статьями 7 и 8 Закона 1998 года «О правах человека», они признали, что Закон «О правах человека» применялся лишь к отношениям, возникшим после 2 октября 2000 г.
86. Заявитель повторил, что он не мог воспользоваться положениями Закона 1998 года «О правах человека», так как рассматриваемые события произошли до 2 октября 2000 г. Таким образом, у него не было права на компенсацию, обладающего исковой силой, что являлось нарушением его прав, гарантированных статьей 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 9 Конвенции.
2. Мнение Европейского Суда
87. Европейский Суд повторяет, что целью статьи 13 Конвенции является обеспечение предоставления на внутригосударственном уровне средства правовой защиты, которое позволит компетентному государственному органу рассмотреть по существу соответствующую жалобу на нарушение Конвенции, а также предоставить надлежащее возмещение, хотя Договаривающиеся Стороны имеют определенные пределы усмотрения в отношении порядка соблюдения ими своих обязательств по данной статье. Тем не менее такое средство правовой защиты должно предоставляться лишь в отношении жалоб, которые можно признать небезосновательными в соответствии с положениями Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хэлфорд против Соединенного Королевства» (Halford v. United Kingdom) от 25 июня 1997 г., § 64, Reports of Judgments and Decisions 1997-III, Постановление Европейского Суда по делу «Каменцинд против Швейцарии» (Camenzind v. Switzerland) от 16 декабря 1997 г., § 53, Reports of Judgments and Decisions 1997-VIII).
88. Несомненно, жалоба заявителя на вмешательство в его право на уважение семейной жизни не была необоснованной. Кроме того, в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «R.K. и A.K. против Соединенного Королевства» Европейский Суд признал, что заявители должны иметь в своем распоряжении средство, позволяющее требовать привлечения местного органа власти к ответственности за причинение вреда проведением процедур, а также получить компенсацию этого вреда. В связи с тем, что подобная компенсация была недоступна в рассматриваемое время, Европейский Суд признал, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции (см. § 45).
89. Поскольку заявитель находится в такой же позиции, что и заявители по делу «R.K. и A.K. против Соединенного Королевства», Европейский Суд считает, что имело место нарушение его прав, гарантированных статьей 13 Конвенции.
V. Применение статьи 41 Конвенции
90. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
91. В части, касающейся жалоб на нарушение статей 8 и 13 Конвенции, заявитель требовал 10 000 фунтов стерлингов (11 101 евро) в качестве компенсации морального вреда, а также 32 182,95 фунтов стерлингов (35 722,43 доллара США) в качестве компенсации материального ущерба, включая утраченные доходы, расходы на посещение его матери в Канаде и его отца в Индии, расходы на проведение 25 консультативных сеансов и суммы правовой помощи.
92. Власти Соединенного Королевства утверждали, что указанные требования были чрезмерными. В части, касающейся требований о компенсации морального вреда, они сослались на Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «T.P. и K.M. против Соединенного Королевства» ((T.P. and K.M. v. United Kingdom), жалоба № 28945/95, ECHR 2001-V (извлечения)), в котором заявителям были присуждены по 10 000 фунтов стерлингов в связи с разлучением их на год. В настоящем деле речь шла о девяти днях, в течение которых заявитель по большей части имел право на посещение дочери под надзором. Что касается требований о компенсации материального ущерба, власти Соединенного Королевства утверждали, что заявитель не имел права на какие-либо выплаты, поскольку он не доказал наличие причинно-следственной связи между нарушением и предполагаемым ущербом. В любом случае в национальной службе здравоохранения было доступно бесплатное консультирование.
93. Европейский Суд напоминает о Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «T.P. и K.M. против Соединенного Королевства», в котором Большая Палата установила нарушение статей 8 и 13 и присудила каждому заявителю по 10 000 фунтов стерлингов за разлучение, которое длилось в течение одного года. Европейский Суд также напоминает о недавно вынесенном Постановлении Европейского Суда по делу «R.K. и A.K. против Соединенного Королевства», в котором Европейский Суд нашел нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции, и заявителям на двоих была присуждена сумма в размере 10 000 евро за разлучение, которое длилось в течение семи месяцев. В настоящем деле Европейский Суд установил, что нарушение прав заявителя, гарантированных статьей 8 Конвенции, длилось лишь несколько дней, и основную часть этого времени он продолжал контактировать с дочерью, хотя и под надзором. Соответственно, Европейский Суд присуждает заявителю 2 000 евро в качестве компенсации морального вреда, причиненного нарушением статьи 8 Конвенции. При этом Европейский Суд учитывает унижение, которому подвергся заявитель после того, как его публично не допустили в палату к заявительнице без каких-либо правовых оснований.
94. Европейский Суд отклоняет требования о компенсации материального ущерба, поскольку заявитель не доказал наличия причинно-следственной связи между нарушением его прав, гарантированных статьями 8 и 13 Конвенции, и суммами требования.
95. Заявительница требовала 5 000 фунтов стерлингов в качестве компенсации морального вреда, причиненного нарушением статьи 8 Конвенции. Поскольку она считала, что получила бы эту сумму в качестве компенсации ущерба в рамках внутригосударственного производства, она потребовала дополнительно 2 153,20 фунтов стерлингов, и эта сумма включала проценты (по ставке 2% годовых) за период с даты причинения вреда до даты вынесения судебного решения, и проценты (по ставке 8% годовых) за период с даты вынесения решения, по которому не было произведено оплаты, до даты предъявления требований о справедливой компенсации. По ее словам, Европейский Суд, присуждая ей компенсацию вреда, должен учитывать унижение, которое причинили ей и ее семье утверждения о насилии в отношении ребенка. Она утверждала также, что ей были причинены нравственные страдания в результате событий 1998 года, в частности, она испытывала тревогу и депрессию. Данный опыт также повлиял на ее отношения с отцом, поскольку она считала себя виновной за его клиническую депрессию. Наконец, по мнению заявительницы, резко уменьшились ее шансы выйти замуж в связи с утверждениями о насилии.
96. Заявительница требовала также 1 300 фунтов стерлингов в качестве компенсации материального ущерба. Эта сумма включает расходы на 10 реабилитационных консультативных сеансов, которые она хотела бы посетить в будущем.
97. Власти Соединенного Королевства вновь заявили, что с учетом Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делу «T.P. и K.M. против Соединенного Королевства» сумма требований о компенсации морального вреда была чрезмерной. Они также считали, что требования о компенсации за консультации имели спекулятивный характер и не должны были удовлетворяться.
98. Что касается нарушения права заявительницы на физическую неприкосновенность, Европейский Суд напоминает о Постановлении Европейского Суда по делу «Y.F. против Турции» (жалоба № 24209/94, ECHR 2003-IX), в котором заявительнице были присуждены 4 000 евро за то, что ее заставили пройти гинекологическое обследование. Европейский Суд также напоминает о Постановлении Европейского Суда по делу «Гласс против Соединенного Королевства», в котором заявителю присудили 5 000 евро за то, что ему ввели диаморфин вопреки явным образом озвученных пожеланий матери. В то же время следует отметить, что заявитель по делу «Гласс против Соединенного Королевства» был тяжело болен, и в деле имелись другие отягчающие обстоятельства. Не преуменьшая страдания, которые, несомненно, испытала девятилетняя заявительница, Европейский Суд полагает, что вмешательство в настоящем деле не имело столь инвазивного характера, как вмешательства в делах «Y.F. против Турции» и «Гласс против Соединенного Королевства». Принимая во внимание ее возраст, интимный характер фотографий, которые были сделаны, когда она была одна в больнице, а также связанное с этим вмешательство в ее право на уважение семейной жизни, Европейский Суд присуждает заявительнице 4 500 евро в качестве компенсации морального вреда.
99. Европейский Суд отклоняет требования заявительницы о компенсации материального ущерба, так как требования, касающиеся консультаций, носили спекулятивный характер.
B. Судебные расходы и издержки
100. В части, касающейся жалобы заявителя, компания «Леви Солиситорз ЛЛП» требовала в качестве компенсации судебных расходов и издержек 12 460,42 фунтов стерлингов, а Европейский центр консультаций по вопросам индивидуальных прав — 10 520 фунтов стерлингов.
101. В части, касающейся жалобы заявительницы, компания «Леви Солиситорз ЛЛП» требовала в качестве компенсации судебных расходов и издержек 4 400 фунтов стерлингов, а Европейский центр консультаций по вопросам индивидуальных прав — 10 816 фунтов стерлингов.
102. Власти Соединенного Королевства утверждали, что озвученное в требованиях количество часов работы (215 часов в отношении заявителя и 155 часов для заявительницы) было явно чрезмерным. В частности, они считали, что раздельное предъявление требований двух заявителей представлялось неразумным, поскольку вело к очень существенному увеличению судебных расходов и издержек.
103. Согласно прецедентной практике Европейского Суда заявитель имеет право на компенсацию судебных расходов и издержек, если будет доказано, что они были понесены в действительности, были необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле Европейский Суд считает, что участие двух адвокатов и решение о раздельном предъявлении двух жалоб привело к значительному дублированию работы. Соответственно, принимая во внимание информацию, имеющуюся в его распоряжении, и вышеизложенные критерии, Европейский Суд считает разумным присудить заявителям на двоих 15 000 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в Европейском Суде.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
104. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
объявил жалобу заявителя в части нарушения статьи 3 Конвенции и жалобу заявительницы на нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции неприемлемыми для рассмотрения по существу, а остальную часть жалобы — приемлемой;
-
постановил, что имело место нарушение прав заявителей, гарантированных статьей 8 Конвенции;
-
постановил, что имело место нарушение прав заявителя, гарантированных статьей 13 Конвенции;
(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить следующие суммы, подлежащие переводу в фунты стерлинги по курсу, который будет установлен на день выплаты:
(i) 2 000 евро (две тысячи евро), а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда, причиненного заявителю;
(ii) 4 500 евро (четыре тысячи пятьсот евро), а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда, причиненного заявительнице;
(iii) 15 000 евро (пятнадцать тысяч евро), а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму, заявителям совместно в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 23 марта 2010 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF M.A.K. AND R.K. v. THE UNITED KINGDOM (Applications nos. 45901/05 and 40146/06)
(23.VI.2010)
<*> This judgment has become final under Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of M.A.K. and R.K. v. the United Kingdom,
The European Court of Human Rights (Fourth Section), sitting as a Chamber composed of:
and Fatoº Aracý , Deputy Section Registrar,
Having deliberated in private on 2 March 2010,
PROCEDURE
1. The case originated in two applications (nos. 45901/05 and 40146/06) against the United Kingdom of Great Britain and Northern Ireland lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by two British nationals, Mr M.A.K. and Ms R.K. («the applicants»), on 18 October 2005 and on 28 September 2006 respectively. The President of the Chamber acceded to the applicants' request not to have their names disclosed (Rule 47 § 3 of the Rules of Court).
2. The applicants, who had been granted legal aid, were represented by J. Sykes of Levi Solicitors LLP and Ms N. Mole of the AIRE Centre. The United Kingdom Government («the Government») were represented by their Agent, Mr J. Grainger of the Foreign and Commonwealth Office.
3. The applicants and the Government each filed observations on the admissibility and merits of the case (Rule 59 § 1).
4. The Chamber decided to join the proceedings in the applications (Rule 42 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The first applicant's daughter, who is the second applicant, was born on 6 March 1989.
6. On 9 September 1997 the first applicant took the second applicant to see their general practitioner because he and his wife were concerned about what appeared to be bruising on her legs. A clotting test was carried out but it showed no abnormality.
7. On 25 February 1998 the first applicant took the second applicant back to the general practitioner because her swimming teacher had expressed concern about the marks on her legs. The first applicant asked for a referral to hospital and an appointment was made for 17 March 1998 with Dr W., a consultant paediatrician.
8. On 15 March 1998 the second applicant hurt herself in the genital area while riding her bike. She complained to her mother of hurting between her legs. Her mother did not examine her and she did not tell the first applicant of the incident.
9. On 17 March 1998 the first applicant took the second applicant to the appointment with Dr W. Dr W. said that the bruising did not appear to be a skin disease and admitted the second applicant to hospital for further examination. The first applicant had to go to work but before leaving the hospital he told Dr W. that his wife would arrive soon and there should be no further examination or tests until she came and gave any necessary consent.
10. When the first applicant's wife arrived one hour later, she found that a sample of the second applicant's blood had been taken for testing, photographs had been taken of her legs and the local authority had been notified. A social worker informed her that Dr W. thought the second applicant had been abused. The first applicant's wife then gave consent for a further examination. Dr W. and a police surgeon examined the second applicant's legs and genitalia. The second applicant was given no explanation for the examinations and she was not questioned about the allegations of abuse. Following the examination, Dr W. informed the first applicant's wife that the second applicant had been sexually abused and that it had probably been going on for eight months on account of the bruising. The social worker interviewed the second applicant generally, but asked no direct questions about sexual abuse. No record was made of the interview. During the interview the social workers told the first applicant's wife to ask the first applicant and their eldest son to move out of the family home until further investigations had taken place. At this point she recalled that the second applicant had «hurt between her legs» while on her bicycle. She informed the social worker, who said that she would pass the information on to the doctor.
11. At 17.30 that evening, when the first applicant and his wife attempted to visit the second applicant on the ward, a nurse told them that there were orders that the first applicant should not be allowed to see her. This exchange was witnessed by other people on the ward. News was passed through the community and reached acquaintances in India. The following day, hospital staff were correctly informed that there could be no restrictions on visitors. The first applicant was thereafter permitted to visit the second applicant in hospital, although all visits were supervised on account of the suspicion that she had been sexually abused.
12. On 18 March 1998 the first applicant's wife informed Dr W. that the second applicant had «hurt between her legs» on her bicycle. Dr W. told her that there was no doubt the second applicant had been sexually abused and advised her that if she did not accept it, there was a risk that her other children would be taken into care.
13. On the same day two social workers visited the applicants' home. The applicant's wife asked for a second opinion on the cause of the bruising but the social workers told her that they saw no point in obtaining a second opinion. They did not, however, insist that the first applicant should leave the family home; instead it was arranged that the first applicant's wife should sleep in the room with her daughters.
14. On 21 March 1998 the first applicant's wife noticed that the second applicant had marks on her hands. An appointment was made for the second applicant to see a dermatologist.
15. On 24 March 1998 the dermatologist reported that the marks on the second applicant's legs were caused by vasculitis.
16. On 27 March 1998 the second applicant was diagnosed with Schamberg's disease, a rare condition of the capillaries which is manifested by the eruption of purple patches on the skin. She was discharged from hospital. Dr W. wrote a letter to the first applicant and his wife which stated that there was insufficient evidence to say that the second applicant had been sexually abused and that the first applicant should no longer be considered to be implicated in the sexual or physical abuse of his daughter.
17. The first applicant and his wife were unhappy with what had happened and made a formal complaint to the NHS Trust. The Trust set up an Independent Review Panel with two Assessors who were consultant paediatricians experienced in child abuse cases. The Panel report concluded that Dr W. had been right to admit the second applicant to hospital but found that she had acted too quickly in carrying out examinations. The report further noted that examinations and photographs should not have been taken while no parent was present; that while Dr W. was not to blame for misdiagnosing the bruises, she should have monitored them and obtained a dermatologist's opinion as a matter of urgency; that the first applicant should have been properly consulted and interviewed; and that Dr W. had attached far too much importance to the bruising, neglecting other relevant information available from the first applicant, his wife and the family doctor. Finally, the report noted that Dr W. had, without convincing explanation, failed to write to the first applicant with an explanation and an apology.
18. On 9 March 2001 the applicants brought proceedings in negligence against the local authority and hospital trust claiming compensation for personal injury and financial loss. Both were legally aided.
19. On 22 November 2002 the County Court judge struck out the claims, finding that no duty of care arose between the local authority and the first applicant and that the hospital but not the local authority had owed a duty of care to the second applicant. The applicants appealed. Their appeals were joined to those of a number of other appellants.
20. On 31 July 2003 the Court of Appeal granted the second applicant's appeal and allowed her claim to proceed against the local authority as well as the hospital. The Legal Services Commission, however, withdrew the second applicant's legal aid certificate on the basis that it was no longer reasonable for her to receive legal aid because the likely costs were disproportionate to the value of the claim. On 4 April 2006 the second applicant's appeal against the withdrawal was dismissed by an independent Funding Review Committee, which agreed that the costs of pursuing the claim considerably outweighed any likely award of damages.
21. On 31 July 2003 the Court of Appeal dismissed the first applicant's appeal together with the appeals of the other appellants. The first applicant and the other appellants were granted leave to appeal to the House of Lords.
22. The House of Lords gave judgment in 2005 (see JD v East Berkshire Community Health NHS Trust and Ors [2005] 2 AC 373). The question before the House of Lords in JD was whether the parent of a minor child falsely and negligently said to have abused or harmed the child could recover common law damages for negligence against a doctor or social worker who, discharging professional functions, made the false and negligent statement, if the suffering of psychiatric injury by the parent was a foreseeable result of making it and such injury had in fact been suffered by the parent. The House of Lords concluded (Lord Bingham of Cornhill dissenting) that there were cogent reasons of public policy for holding that no common law duty of care should be owed to the parents and it would not be just or reasonable to impose such a duty.
II. Relevant domestic law and practice
A. Section 8 of the Family Reform Act 1969
23. Section 8 of the Family Reform Act 1969 provides as follows:
«Consent by persons over 16 to surgical, medical and dental treatment»
(1) The consent of a minor who has attained the age of sixteen years to any surgical, medical or dental treatment which, in the absence of consent, would constitute a trespass to his person, shall be as effective as it would be if he were of full age; and where a minor has by virtue of this section given an effective consent to any treatment it shall not be necessary to obtain any consent for it from his parent or guardian.
(2) In this section «surgical, medical or dental treatment» includes any procedure undertaken for the purposes of diagnosis, and this section applies to any procedure (including, in particular, the administration of an anaesthetic) which is ancillary to any treatment as it applies to that treatment.
(3) Nothing in this section shall be construed as making ineffective any consent which would have been effective if this section had not been enacted.»
24. In relation to children under the age of sixteen, the House of Lords has held that such minors have the right to consent on their own behalf to a variety of medical procedures, as long as they fully understand what is involved. Until the child achieves the capacity to consent, however, the parental right to make the decision continues save only in exceptional circumstances (see Gillick v West Norfolk and Wisbech Area Health Authority [1986] AC 112).
25. The General Medical Council («GMC») guidelines for doctors in relation to obtaining consent for the treatment of children provide as follows:
«23. You must assess a child's capacity to decide whether to consent to or refuse proposed investigation or treatment before you provide it. In general, a competent child will be able to understand the nature, purpose and possible consequences of the proposed investigation or treatment, as well as the consequences of non-treatment. Your assessment must take account of the relevant laws or legal precedents in this area. You should bear in mind that:»
At age 16 a young person can be treated as an adult and can be presumed to have capacity to decide;
Under age 16 children may have capacity to decide, depending on their ability to understand what is involved;
Where a competent child refuses treatment, a person with parental responsibility may authorise investigation or treatment which is in the child's best interests. The position is different in Scotland, where those with parental responsibility cannot authorise procedures a competent child has refused. Legal advice maybe helpful on how to deal with such cases.
Where a child under 16 years old is not competent to give or withhold their informed consent, a person with parental responsibility may authorise investigations or treatment which are in the child's best interests. This person may also refuse any intervention, where they consider that refusal to be in the child's best interests, but you are not bound by such a refusal and may seek a ruling from the court. In an emergency where you consider that it is in the child's best interests to proceed, you may treat the child, provided it is limited to that treatment which is reasonably required in that emergency.
B. Legal Aid Act 1988
26. The statutory framework for civil legal aid is contained within Parts IV and I of the 1988 Act.
27. A civil Legal Aid Certificate can only be issued where the case has sufficient merit to justify public funding. With limited exceptions, every application for civil legal aid is subject to two statutory tests: first, section 15(2) of the 1988 Act requires that the applicant have reasonable grounds for taking, defending or being a party to the proceedings («the legal merits test»); secondly, section 15(3)(a) of the 1988 Act provides that civil legal aid might be refused if is unreasonable that the applicant should be granted legal aid («the reasonableness test»).
28. Factors relevant to determining the reasonableness of a grant of legal aid include, inter alia, a cost benefit analysis, the importance of the case to the applicant, and whether the case is in the public interest.
29. Once an applicant is granted legal aid, the merits are kept under review throughout the case. Under the Civil Legal Aid (General) Regulations 1989, the Legal Aid Board has the power to discharge or revoke a Legal Aid Certificate.
30. If a certificate is discharged or revoked, the assisted person may appeal to the Area Committee. If they remain dissatisfied with the decision, they may seek to have the Area Committee's decision quashed by the High Court by way of judicial review. It is possible to appeal against a decision of the High Court on judicial review to the Court of Appeal and (with leave) to the House of Lords.
III. Relevant international material
31. The Council of Europe's Convention for the Protection of Human Rights and Dignity of the Human Being with regard to the Application of Biology and Medicine: Convention on Human Rights and Biomedicine (opened to signature at Oviedo on 4 April 1997) contains the following principles regarding consent:
An intervention in the health field may only be carried out after the person concerned has given free and informed consent to it.
This person shall beforehand be given appropriate information as to the purpose and nature of the intervention as well as on its consequences and risks.
The person concerned may freely withdraw consent at any time.
1. Subject to Articles 17 and 20 below, an intervention may only be carried out on a person who does not have the capacity to consent, for his or her direct benefit.
2. Where, according to law, a minor does not have the capacity to consent to an intervention, the intervention may only be carried out with the authorisation of his or her representative or an authority or a person or body provided for by law.
The opinion of the minor shall be taken into consideration as an increasingly determining factor in proportion to his or her age and degree of maturity.
3. Where, according to law, an adult does not have the capacity to consent to an intervention because of a mental disability, a disease or for similar reasons, the intervention may only be carried out with the authorisation of his or her representative or an authority or a person or body provided for by law.
The individual concerned shall as far as possible take part in the authorisation procedure.
4. The representative, the authority, the person or the body mentioned in paragraphs 2 and 3 above shall be given, under the same conditions, the information referred to in Article 5.
5. The authorisation referred to in paragraphs 2 and 3 above may be withdrawn at any time in the best interests of the person concerned.
When because of an emergency situation the appropriate consent cannot be obtained, any medically necessary intervention may be carried out immediately for the benefit of the health of the individual concerned.»
THE LAW
I. Alleged violation of Article 3 of the Convention
32. The first applicant complained that he was subjected to grossly humiliating and distressing treatment contrary to Article 3 of the Convention, which provides as follows:
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»
33. The Government submitted that as the first applicant did not seek to rely on Article 3 before the domestic courts, he had failed to exhaust domestic remedies. In the alternative, while the Government did not doubt that the first applicant had suffered distress due to the circumstances in which he found himself, they submitted that the circumstances in issue did not come close to constituting ill-treatment of the severity necessary to engage Article 3 of the Convention. The Government therefore submitted that the Court should reject as manifestly ill-founded the contention that any of the matters at issue disclosed a violation of Article 3.
34. The first applicant contended that the Convention only required that he raise the substance of his complaint in the domestic proceedings (Gasus Dosier- und Fördertechnik GmbH v. the Netherlands, 23 February 1995, Series A no. 306-B). He therefore submitted that as he had expressly set out in the domestic proceedings the distress that he had felt and the degradation that he had suffered in his community, he had exhausted domestic remedies. The first applicant further submitted that in the present case, «special elements» existed which brought his distress and humiliation within the definition of degrading treatment for the purposes of Article 3. In particular, he submitted that he was a member of a close-knit Muslim community and his humiliation resounded both through his community in the United Kingdom and overseas.
35. The Court's case-law establishes that Article 3, which prohibits torture and inhuman or degrading treatment or punishment, cannot be relied on where distress and anguish, however deep, flows, inevitably, from measures which are otherwise compatible with the Convention, unless there is a special element which causes the suffering to go beyond that inherent in their implementation (see, mutatis mutandis, Tyrer v. the United Kingdom judgment of 25 April 1978, Series A no. 26, p. 15, § 30; Soering v. the United Kingdom, judgment of 7 July 1989, Series A no. 161, p. 39, § 100; V. v. the United Kingdom [GC], no. 24888/94, § 71, ECHR 1999-IX). Child protection measures will, generally, cause parents distress and on occasion humiliation, if they are suspected of failing, in some way, in their parental responsibilities. However, given the responsibility of the authorities under Article 3 to protect children from serious abuse, whether mental or physical, it would be somewhat contradictory to the effective protection of children's rights to hold that authorities were automatically liable to parents under this provision whenever they erred, reasonably or otherwise, in their execution of their duties. As mentioned above, there must be a factor apart from the normal implementation of those duties which brings the matter within the scope of Article 3 (see R.K. and A.K. v. the United Kingdom, no. 38000/05, 30 September 2008).
36. In the present case, while the Court does not doubt the first applicant's distress at events, and in particular the fact that he was mistakenly suspected of abuse, this cannot be regarded as constituting a special element in the sense identified above. The second applicant had clearly suffered an injury which could not be accounted for and it is not disputed that the measures pursued, in good faith, the aim of safeguarding her health and physical security.
37. It follows that this complaint must be rejected as manifestly ill-founded and rejected pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
II. Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention
38. The second applicant complained that the withdrawal of legal aid deprived her of effective access to court and thus violated her rights under Article 6 § 1 of the Convention, which provides, as relevant:
«1. In the determination of his civil rights and obligations... ...everyone is entitled to a fair and public hearing within a reasonable time by an independent and impartial tribunal established by law.»
39. The Government submitted that the second applicant had failed to exhaust domestic remedies as required by Article 35 § 1 of the Convention because she did not seek to challenge the decision to discharge her Legal Aid Certificate by way of judicial review. It was well established that a final decision to revoke a legal aid certificate could be challenged by judicial review (see R (Martin) v Legal Services Commission [2007] EWHC 1786 (Admin), in which the claimant challenged the discharge of a legal aid certificate in educational negligence proceedings). In principle, therefore, judicial review offered an effective route of challenge in meritorious cases. Without commenting on the merits of such an application, the Government submitted that the second applicant could have challenged the decision of the Legal Services Commission on the ground that it failed to take into account the novelty of her claim. If a judicial review application had been unsuccessful, it would have been possible for the second applicant to appeal to the Court of Appeal and (with leave) to the House of Lords.
40. The second applicant submitted that she had exhausted domestic remedies because, according to the Court's case law, she was only required to exhaust those domestic remedies which had a reasonable prospect of success. Her representatives had advised her that a judicial review application would be bound to fail because judicial review only permitted her to challenge the procedural propriety of an impugned decision and the withdrawal decision had been taken following the proper application of the standard cost-benefit analysis.
41. The second applicant further submitted that as her legal aid certificate had been withdrawn, the legal aid which she would have needed to fund an application for leave to move for judicial review would not have been forthcoming either. The Government did not accept that submission. They contended that there was no evidence that legal aid would not have been forthcoming and, as far as they were aware, no application for legal aid was ever made.
42. The Court reiterates the importance of the right of access to a court, having regard to the prominent place held in a democratic society by the right to a fair trial (Airey v. Ireland, judgment of 9 October 1979, Series A no. 32, p. 12 — 13, § 24). The right is not, however, absolute and it may be subject to limitations (Edificaciones March Gallego S.A. v. Spain, judgment of 19 February 1998, 1998-I, § 34 and Garcia Manibardo v. Spain, no. 38695/97, § 36), but these limitations must not restrict or reduce access in such a way or to such an extent that the very essence of the right is impaired. In this regard the Court recalls that the rights guaranteed under the Convention must be practical and effective and not theoretical and illusory (Airey v. Ireland, cited above, at § 24; McVicar v. the United Kingdom, no. 46311/99, § 47, ECHR 2002-III). Furthermore, a limitation will not be compatible with Article 6 § 1 if it does not pursue a legitimate aim and if there is not a reasonable relationship of proportionality between the means employed and the aim sought to be achieved (Ashingdane v the United Kingdom, judgment of 28 May 1985, Series A no. 93, p. 24, § 57; Prince Hans-Adam II of Liechtenstein v. Germany [GC], no. 42527/98, § 44, ECHR 2001 — VIII, mutatis mutandis).
43. Although there is no obligation under Article 6 § 1 of the Convention to make legal aid available for all disputes in civil proceedings, where those proceedings involve complicated points of law, and the applicant cannot afford legal representation, the denial of legal aid could amount to a restriction on his or her access to court (Airey v. Ireland, cited above, at § 24). Where it results in a restriction on the right of access to court, the refusal or withdrawal of legal aid will only be compatible with Article 6 § 1 if it is both pursuant to a legitimate aim and proportionate to that aim.
44. The principle question for the Court is whether the restriction was legitimate and proportionate. The Court recognises that a legal aid system can only operate if machinery is in place to enable a selection to be made of those cases qualifying for it (see, among other authorities, the Commission's decisions of 10 July 1980 in X v. the United Kingdom, no. 8158/78, Decisions and Reports 21, p. 95, and Garcia v. France, no. 14119/88). In the present case the Court notes that the reason relied on by the Legal Aid Board and the Independent Funding Review Committee for refusing the second applicant's application for legal aid — namely that the cost of funding the case would outweigh any likely award for damages — is expressly contemplated in the Legal Aid Act 1988 and was undoubtedly intended to meet the legitimate concern that, in the absence of any point of public interest, public money should only be made available to applicants whose claims were likely to result in an award of damages that was greater than the cost of funding the case.
45. The Court further observes that the legal aid system in the United Kingdom offers individuals substantial guarantees to protect them from arbitrariness (Del Sol v. France, no. 46800/99, § 26, ECHR 2002-II). In particular, the Court has regard to the fact that applicants who are refused legal aid or whose certificates are discharged or withdrawn can appeal to an Independent Funding Review Committee. If they are not satisfied with the Committee's decision, they can apply to have it quashed by way of judicial review.
46. In the light of the foregoing, the Court finds that even if the withdrawal of legal aid constituted a restriction on the second applicant's right of access to court, it was both legitimate and proportionate.
47. The Court therefore finds that the second applicant's complaint under Article 6 § 1 of the Convention is manifestly ill-founded. It follows that this complaint must be rejected pursuant to Articles 35 § 3 and 4 of the Convention.
48. Consequently, it is not necessary for the Court to consider whether the second applicant had exhausted domestic remedies.
III. Alleged violation of Article 8 of the Convention
49. The applicants complained that their separation during the ten days that the second applicant was in hospital violated their right to respect for their private and family life under Article 8 of the Convention. The second applicant further complained that the decision to take a blood sample and photographs without consent constituted an unjustified and disproportionate interference with her physical and moral integrity.
«1. Everyone has the right to respect for his private and family life, his home and his correspondence.»
2. There shall be no interference by a public authority with the exercise of this right except such as is in accordance with the law and is necessary in a democratic society in the interests of national security, public safety or the economic well-being of the country, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, or for the protection of the rights and freedoms of others.»
A. Admissibility
51. The Government have accepted that the applicants' complaints under Article 8 of the Convention are admissible. The Court agrees that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further agrees that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. The parties' submissions
52. While the Government accepted that there was no legal basis on 17 March 1998 for the hospital staff to prevent the first applicant from visiting the second applicant, they submitted that the following day, on 18 March 1998, hospital staff were correctly informed that there could be no restriction on visitors. Thereafter, the first applicant was permitted to visit the second applicant in hospital. During her stay in hospital the second applicant was visited by both her parents and by other relatives.
53. The Government further submitted that only nine days elapsed before the erroneous diagnosis was corrected, and during this short period the second applicant remained in hospital, at least in part at her mother's request.
54. Following the correct diagnosis, extensive investigations were carried out by the NHS Trust and by social services into the events that had occurred.
55. With regard to the alleged interference with the second applicant's physical and moral integrity, the Government submitted that the medical tests and treatment pursued the legitimate aim of seeking to establish with appropriate urgency what had caused her alarming symptoms. Furthermore, they corresponded to the pressing social need of seeking to treat a child with alarming symptoms, and were pressing to that end.
56. The Government did not accept that the medical procedures and treatment were contrary to section 8 (1) of the Family Law Reform Act, which only applied to children who had reached the age of sixteen. Rather, the correct question to be asked by medical practitioners, under the general law and under the guidance of bodies such as the GMC, was whether there was informed consent and, in the absence of informed consent, whether treatment was justified by the urgency of the situation.
57. The Government submitted that any suggestion that the medical procedures would not have had to be carried out had the second applicant been interviewed fully was pure speculation. Moreover, they submitted that some guidelines, such as those of the Standing Medical Advisory Committee for the Secretaries of State for Social Services and Wales, indicated that in situations of suspected abuse at initial contact it was preferable to keep contact to a minimum.
58. Finally, the Government relied on the Court's recent judgment in R.K. and A.K. v. the United Kingdom, no. 38000/05, § 36, 30 September 2008, in which the Court held that
«mistaken judgments or assessments by professionals do not per se render child-care measures incompatible with the requirements of Article 8. The authorities, medical and social, have duties to protect children and cannot be held liable every time genuine and reasonably-held concerns about the safety of children vis — á - vis members of their families are proved, retrospectively, to have been misguided.»
59. The applicants submitted that a great deal of damage was done during the nine day period when the second applicant was in hospital. First, the first applicant was accused of sexually abusing the second applicant; secondly, the first applicant was initially asked to leave the family home, although this did not prove necessary in the end; thirdly, on the day the second applicant was admitted to hospital, the first applicant was publicly barred from visiting her; finally, the accusations of sexual abuse led to derogatory assumptions about the first applicant which damaged his reputation.
60. In particular, while the applicants accepted that the first applicant was eventually permitted to visit the second applicant in hospital, they submitted that all subsequent visits were monitored and the monitoring compounded his humiliation.
61. Moreover, the applicants complained that the recommendations of the Independent Review Panel were not all followed. In particular, they complained that Dr W. did not issue them with a written apology.
62. The second applicant further complained that photographs and a blood test were taken against her parents' express wishes during the one hour period in which neither parent was present at the hospital, which constituted an unjustified interference with her moral and physical integrity, protected under the private life rubric of Article 8 of the Convention. The photographs included intimate photographs of her upper thighs. The second applicant submitted that this was completely contrary to section 8(1) of the Family Law Reform Act 1969 and the guidelines of the General Medical Council. Moreover, the hospital did not seek to justify the procedures on the grounds of urgency and in any case the Independent Review Panel clearly stated that the case did not meet the criteria for urgent examination as set out by the Local Area Child Protection Committee.
63. The second applicant also complained that if the correct procedures had been followed, she would have been interviewed and this would have avoided the need for any forensic investigation. She also pointed to the fact that relevant information concerning her injuries had been ignored. If the doctors had accepted the account of the bicycle incident, there would have been nothing to indicate sexual abuse.
2. The Court's assessment
a. Hospital visiting restrictions
64. It is not disputed that the initial decision to prevent the first applicant from visiting the second applicant in hospital constituted an interference with both applicants' right to respect for their family life. It therefore remains to be determined whether the interference was justified under the second paragraph of Article 8 of the Convention: namely, whether it was in accordance with the law, whether it had a legitimate aim and whether it could be regarded as necessary in a democratic society.
65. Without question, the challenged measure pursued the legitimate aim of protecting the rights of others, namely those of the second applicant. The Government have, however, accepted that there was no legal basis for the measure and the Court therefore finds that the decision to prevent the first applicant from visiting the second applicant on the night of her admission to hospital violated both applicants' rights under Article 8 of the Convention.
66. The Court observes, however, that the following day the first applicant was permitted to visit the second applicant, albeit under supervision. This arrangement continued for the duration of her stay in hospital.
67. The Court therefore accepts that the interference with the applicants' right to respect for their family life continued until 27 March 1998, when the second applicant was released from hospital and the doctors and social workers concluded that there was insufficient evidence of abuse. It notes that it was common ground between the parties that the continued interference was in accordance with the law and pursuant to a legitimate aim, namely the protection of the rights of the second applicant. The only remaining question is therefore whether the interference was necessary in a democratic society.
68. The Court reiterates that the question of whether an interference is «necessary in a democratic society» requires consideration of whether, in the light of the case as a whole, the reasons adduced to justify the measures are «relevant and sufficient». In considering the reasons adduced to justify the measures, the Court will give due account to the fact that the national authorities had the benefit of direct contact with all of the persons concerned.
69. The Court further reiterates that mistaken judgments or assessments by professionals do not per se render childcare measures incompatible with the requirements of Article 8 of the Convention. The authorities, both medical and social, have duties to protect children and cannot be held liable every time genuine and reasonably held concerns about the safety of children vis — á - vis s members of their family are proved, retrospectively, to have been misguided (R.K. and A.K. v. the United Kingdom, no. 38000/05, § 36, 30 September 2008).
70. In the present case, the second applicant had presented at hospital with an unexplained injury which could have been the result of physical abuse. On further examination, there also appeared to be evidence of sexual abuse. The Court therefore finds that in view of the available evidence, it was reasonable for Dr W. to suspect abuse and consequently to contact social services. This view would appear to have been supported by the Independent Review Panel, which found that Dr W. could not be blamed for initially misdiagnosing the bruising. Moreover, while it must have been frustrating for the first applicant and his wife when the information about the bicycle accident was apparently ignored, the Court finds that the continued suspicions of the local authority were justified in the circumstances. First, as the parents were themselves under suspicion, any explanation that they provided understandably had to be treated with caution. Secondly, the bicycle accident only accounted for one of the second applicant's apparent injuries. Even if Dr W. had accepted the mother's account, the bruising remained unexplained and abuse could therefore not be ruled out.
71. The Court is, however, concerned about two of the Independent Review Panel's other findings. First, it notes that the Panel were critical of the decision not to consult the second applicant about the allegations of abuse. The Government, on the other hand, have submitted that some guidelines indicate that contact with suspected victims of child abuse should be kept to a minimum. It is not for the Court to state which approach doctors and social workers should employ when dealing with such cases and, in the circumstances of this case, it is not necessary for it to do so. In the absence of a medical diagnosis for the bruising, it is unlikely that any denial by the second applicant would have been, or indeed could have been, taken at face value. It is therefore unlikely that interviewing the second applicant would have allowed the doctors and social workers to rule out abuse as a possible cause of her injuries at an earlier stage.
72. Of greater concern is the Panel's finding that Dr W. should have obtained a dermatologist's opinion as a matter of urgency. A dermatologist was only consulted on 21 March 1998, four days after admission, when the second applicant's mother noticed that she also had marks on her hands. On 24 March 1998 the dermatologist noted that the marks were caused by vasculitis, and on 27 March 1998 Schamberg's disease was diagnosed. It would therefore appear that if the dermatologist had been consulted immediately as recommended by the Panel, the second applicant's condition could have been diagnosed some days earlier.
73. The Government have not submitted any evidence which would indicate either that there was no reason for Dr W. to consult a dermatologist earlier than she did, or that even if she had, Schamberg's disease could not have been diagnosed any earlier. The Court is therefore satisfied that while there were relevant and sufficient reasons for the authorities to suspect abuse at the time the second applicant was admitted to hospital, the delay in consulting a dermatologist extended the interference with the applicants' right to respect for their family life and was not proportionate to the legitimate aim of protecting the second applicant from harm.
74. Consequently, the Court finds that there has been a violation of the applicants' right to respect for their family life under Article 8 of the Convention.
b. Tests conducted on the second applicant without parental consent
75. The Court considers that the decision to take a blood test and photograph the second applicant against her parents' express instructions gave rise to an interference with her right to respect for her private life and, in particular, her right to physical integrity (see X and Y v. the Netherlands, 26 March 1985, § 22, Series A no. 91; Pretty v. the United Kingdom, no. 2346/02, §§ 61 and 63, ECHR 2002-III; Y.F. v. Turkey, no. 24209/94, § 33, ECHR 2003-IX; and Glass v. the United Kingdom, no. 61827/00, § 70, ECHR 2004-II).
76. The Court would add that it has not been contested that the hospital was a public institution and that the acts and omissions of its medical staff were capable of engaging the responsibility of the respondent State under the Convention.
77. Domestic law and practice clearly requires the consent of either the patient or, if they are incapable of giving consent, a person with appropriate authorisation before any medical intervention can take place. Where the patient is a minor, the person with appropriate authorisation is the person with parental responsibility. This fully accords with the Council of Europe's Convention on Human Rights and Biomedicine (see Glass v United Kingdom, cited above, § 75).
78. In the present case the patient was nine years' old. It has not been suggested that she had the capacity to consent to any medical intervention. The consent of either the first applicant or his wife was therefore required before any medical intervention could take place. On leaving the hospital on 17 March 1998, the first applicant informed the medical staff that no further tests should be carried out until his wife arrived in approximately one hour's time. These instructions were confirmed by his wife in a telephone call to the hospital.
79. In view of her parent's express instructions, the only possible justification for the decision to proceed with the blood test and photographs was that they were required as a matter of urgency. In this regard, the Court does not accept the Government's submission that there was a pressing social need to treat the second applicant's symptoms. There is no evidence to suggest that the second applicant's condition was critical, or that her situation was either deteriorating or was likely to deteriorate before her mother arrived. Moreover, it has not been suggested that she was in any pain or discomfort. Finally, there was no reason to believe that her mother would withhold consent, and even if she had, the hospital could have applied to the court for an order requiring the tests to be conducted. In the circumstances, the Court can find no justification for the decision to take a blood test and intimate photographs of a nine-year old girl, against the express wishes of both her parents, while she was alone in the hospital.
80. The Court therefore finds that the interference with the second applicant's right to respect for her private life was not in accordance with the domestic law and therefore violated her rights under Article 8 of the Convention.
IV. Alleged violation of Article 13 of the Convention
81. The first applicant complained under Article 13 that the domestic court's finding that the local authority did not owe him a duty of care deprived him of an effective remedy for his complaints under Articles 3 and 8 of the Convention. The second applicant complained under Article 13 that the withdrawal of legal aid deprived her of an effective remedy within the national legal system for her complaint under Article 8 of the Convention.
82. Article 13 provides as follows:
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
A. Admissibility
83. The Government have accepted that the first applicant's complaint under Article 13 of the Convention, insofar as it relates to the complaint under Article 8 of the Convention, is admissible. The Court agrees that it is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further agrees that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible. The Court finds, however, that the first applicant's complaint under Article 13 read together with Article 3 of the Convention is manifestly ill-founded, as it has already held that the first applicant's rights under Article 3 are not engaged.
84. The Court also finds that the second applicant's complaint under Article 13 read together with Article 8 of the Convention is manifestly ill-founded. Unlike the first applicant, the second applicant was able to bring an action for damages against the local authority, but she did not pursue this action following the withdrawal of legal aid. The Court has already held that her complaint under Article 6 § 1 of the Convention was manifestly ill-founded as the withdrawal of legal aid pursued a legitimate aim and was proportionate to that aim. For the same reasons, the Court finds that the second applicant's complaint under Article 13 is also manifestly ill-founded.
B. Merits
1. The parties' submissions
85. In the particular circumstances of this case, the Government accepted that it was arguably obliged to ensure that an enforceable right to compensation was made available for such damage as could have been proved to have been suffered as a result of any violation of Article 8 of the Convention. Although they submitted that such a remedy has since been provided by sections 7 and 8 of the Human Rights Act 1998, the Government accepted that the Human Rights Act only applied in respect of acts occurring after 2 October 2000.
86. The first applicant re-iterated that he could not avail himself of the Human Rights Act 1998 because the events in question took place before 2 October 2000. He therefore had no enforceable right to compensation, which constituted a violation of his rights under Article 13 of the Convention read together with Article 8.
2. The Court's assessment
87. The Court reiterates that the purpose of Article 13 is to require the provision of a remedy at national level allowing the competent domestic authority both to deal with the substance of the relevant Convention complaint and to grant appropriate relief, although Contracting States are afforded some discretion as to the manner in which they conform to their obligations under this provision. Such a remedy, however, is only required in respect of grievances which can be regarded as arguable in terms of the Convention (see Halford v. the United Kingdom, 25 June 1997, § 64, Reports of Judgments and Decisions 1997-III; Camenzind v. Switzerland, 16 December 1997, § 53, Reports of Judgments and Decisions 1997-VIII).
88. There is no doubt that the first applicant's complaint about the interference with his right to respect for his family life was arguable. Moreover, in the case of R.K. and A.K., the Court held that the applicants should have had available to them a means of claiming that the local authority's handling of the procedures was responsible for any damage which they suffered and obtaining compensation for that damage. As such redress was not available at the relevant time, the Court held that there had been a violation of Article 13 of the Convention (see § 45).
89. As the first applicant is in an analogous position to the applicants in R.K. and A.K., the Court considers that there has also been a violation of his rights under Article 13 of the Convention.
V. Application of Article 41 of the Convention
90. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
91. In relation to the complaints under Articles 8 and 13, the first applicant claimed GBP 10,000 (EUR 11,101) in respect of non-pecuniary damage. He claimed a further GBP 32,182.95 (EUR 35,722.43) in respect of pecuniary loss, including loss of earnings, a visit to his mother in Canada, a visit to his father in India, twenty-five counselling sessions and Legal Aid Contributions.
92. The Government submitted that these sums were excessive. With regard to the claim for non-pecuniary damage, they relied on the case of T.P. and K.M. v. the United Kingdom [GC], no. 28945/95, ECHR 2001-V (extracts), in which the applicants were each awarded GBP 10,000 in respect of a separation which lasted a year. In the present case the allegations concerned a period of only nine days, and for the majority of this period the first applicant was permitted to visit his daughter under supervision. With regard to the claim for pecuniary damage, the Government submitted that no payment should be made to the first applicant as he has failed to demonstrate a causal link between the violation and the alleged loss. In any case they submitted that counselling would have been available without cost through the National Health Service.
93. The Court recalls the judgment in T.P. and K.M. v. the United Kingdom, in which the Grand Chamber found a violation of Articles 8 and 13 and awarded each applicant GBP 10,000 in respect of a separation which lasted a year. The Court further recalls its recent judgment in R.K. and A.K. v. the United Kingdom, in which it found a violation of Article 13 read together with Article 8 and the applicants were jointly awarded EUR 10,000 in respect of a separation which lasted for seven months. In the present case the Court has found that the violation of the first applicant's rights under Article 8 lasted only a matter of days, and for most of this period he continued to have contact with his daughter, albeit under supervision. The Court therefore awards the first applicant EUR 2,000 in respect of non-pecuniary damage as a result of the violation of Article 8. In doing so, it takes into account the humiliation experienced by the first applicant after he was publicly barred from the second applicant's ward without any legal basis.
94. The Court makes no award in respect of pecuniary damage as the first applicant has failed to establish the existence of a causal link between the violation of his rights under Articles 8 and 13 of the Convention and the sums claimed.
95. The second applicant claimed GBP 5,000 in respect of non-pecuniary damage arising from the violation of Article 8 of the Convention. As this was the sum she believed she would have received in damages before the domestic courts, she claimed a further GBP 2,153.20 to include interest (at 2% per annum) from the date of injury to the date of judgment and interest (at 8% per annum) from the date of the unpaid judgment to the date of the just satisfaction claim. In awarding damages, she submitted that the Court should take into consideration the humiliation that the allegations of child abuse had caused her and her family. She further submitted that she had suffered mental distress as a result of the events of 1998, and in particular had experienced anxiety and depression. The experience had also impacted on her relationship with her father, as she blamed herself for his clinical depression. Finally, she submitted that her marriage prospects may have been greatly reduced on account of the allegations of abuse.
96. The second applicant claimed a further GBP 1,300 in respect of pecuniary damage. This figure was to cover the cost of ten future rehabilitative counselling sessions.
97. The Government again submitted that in view of the Grand Chamber's judgment in T.P. and K.M. v. the United Kingdom, the sum claimed for non-pecuniary damage was excessive. They further submitted that the sum claimed for counselling was speculative and should not be allowed.
98. With regard to the violation of the second applicant's physical integrity, the Court recalls its judgment in Y.F. v. Turkey, no. 24209/94, ECHR 2003-IX, in which the applicant was awarded EUR 4,000 after she was forced to undergo a gynaecological examination. The Court further recalls its judgment in Glass v. United Kingdom, in which the applicant was awarded EUR 5,000 after he was administered diamorphine contrary to his mother's express wishes. It is noted, however, that the applicant in Glass was gravely ill and there were other aggravating factors. Without underestimating the distress that the nine-year old second applicant undoubtedly experienced, the Court observes that the intervention in the present case was not as invasive as the interventions in Y.F. and Glass. Taking full account of her age, and the intimate nature of the photographs which were taken while she was alone in hospital, together with the associated interference with her right to respect for her family life, the Court awards the second applicant EUR 4,500 in respect of non-pecuniary damage.
99. The Court makes no further award to the second applicant in respect of pecuniary damage as the claim for counselling is speculative.
B. Costs and expenses
100. With regard to the first applicant's complaint, Levi Solicitors claimed GBP 12,460.42 in respect of costs and expenses, while the AIRE Centre claimed GBP 10, 520.
101. In relation to the second applicant's complaint, Levi Solicitors claimed GBP 4,400 in respect of costs and expenses, while the AIRE Centre claimed GBP 10, 816.
102. The Government submitted that the number of hours claimed (215 for the first applicant and 155 for the second applicant) were clearly excessive. In particular, they submitted that it was unreasonable for both applicants' claims to have been dealt with separately as this had led to very considerable increased expense.
103. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum. In the present case, the Court finds that the involvement of two lawyers and the decision to deal with the two applications separately has led to considerable duplication. Consequently, regard being had to the information in its possession and the above criteria, the Court considers it reasonable to award the applicants jointly the sum of EUR 15,000 for the proceedings before the Court.
C. Default interest
104. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
2. Declares the first applicant's complaint under Article 3 of the Convention and the second applicant's complaint under Article 6 § 1 of the Convention inadmissible and the remainder of the application admissible;
3. Holds that there has been a violation of the first and second applicant's rights under Article 8 of the Convention;
4. Holds that there has been a violation of the first applicant's rights under Article 13 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay, within three months of the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into pounds sterling at the rate applicable on the date of settlement:
(i) EUR 2,000 (two thousand euros), plus any tax that may be chargeable, to the first applicant in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 4,500 (four thousand five hundred euros), plus any tax that may be chargeable, to the second applicant in respect of non-pecuniary damage;
(iii) EUR 15,000 (fifteen thousand euros), plus any tax that may be chargeable, to the applicants jointly in respect of costs and expenses;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
6. Dismisses the remainder of the applicants' claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 23 March 2010, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.