Постановление ЕСПЧ от 18.07.2017

«Дело „Скляр (Sklyar) против Российской Федерации“ (жалоба № 45498/11) [рус., англ.]»

[неофициальный перевод] <1>

---

<1> Перевод с английского языка Ю.Ю. Берестнева.

<2> Настоящее Постановление вступило в силу 11 декабря 2017 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).

По делу «Скляр против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Палатой в составе:

Хелен Ядерблом, Председателя Палаты,

Бранко Лубарды,

Хелен Келлер,

Дмитрия Дедова,

Пере Пастора Вилановы,

Георгия А. Сергидеса,

Жольен Шуккинг, судей,

а также при участии Стивена Филлипса, Секретаря Секции Суда,

рассмотрев дело в закрытом заседании 27 июня 2017 г.,

вынес в указанный день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой № 45498/11, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Сергеем Викторовичем Скляром (далее — заявитель) 13 июня 2011 г.

2. Интересы заявителя представляла Е. Ефремова, адвокат, практикующая в г. Москве. 4 июня 2013 г. заявителю была предоставлена правовая помощь.

3. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде Г.О. Матюшкиным, а затем его преемником М.Л. Гальпериным.

4. Заявитель жаловался на то, что ему не был предоставлен защитник в ходе кассационного рассмотрения его уголовного дела, а также что условия содержания под стражей в исправительной колонии, где он отбывал наказание, были бесчеловечными и унижающими достоинство.

5. 20 ноября 2012 г. Европейский Суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

7. 12 ноября 2010 г. Калининский районный суд г. Новосибирска признал заявителя виновным в совершении кражи при отягчающих обстоятельствах и в разбойном нападении с применением оружия и приговорил его к девяти годам лишения свободы. При рассмотрении этих дел заявителю была предоставлена помощь адвоката.

8. 24 января 2011 г. кассационная жалоба, поданная самим заявителем, была рассмотрена Новосибирским областным судом в отсутствие адвоката. Суд кассационной инстанции оставил приговор в отношении заявителя без изменения.

9. С 10 февраля 2011 г. заявитель отбывал наказание в Исправительной колонии № ИК-8 в г. Новосибирске <1>.

---

<1> Так в тексте. По-видимому, имеется в виду Федеральное казенное учреждение «Исправительная колония № 8 Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний России по Новосибирской области» (мужская колония строгого режима, осужденные ранее отбывали наказание в виде лишения свободы) (примеч. редактора).

10. Что касается условий содержания заявителя под стражей в Исправительной колонии № ИК-8, власти Российской Федерации предоставили информацию, которая кратко может быть представлена следующим образом: см. таблицу ниже.

Срок содержания под стражей	Номер камеры	Площадь спального помещения (кв. м)	Количество спальных мест	Количество лиц, отбывающих наказание, пользовавшихся спальным помещением	Количество умывальников и санузлов
10 — 15 февраля 2011 г.	Секция карантина	50,2	24	6 — 24	2 и 2
15 февраля — 30 мая 2011 г.	17	219	109	100 — 108	8 и 10
30 мая 2011 г. — февраль 2013 г.	7	213,2	106	100 — 105	8 и 10

11. Власти Российской Федерации также утверждали, что в соответствии с современными санитарными стандартами все камеры, в которых содержался заявитель, имели достаточное количество спальных мест для всех заключенных, камеры проветривались через форточки в окнах, в них имелся доступ к холодной воде. В камерах были от 10 до 15 чайников для кипячения воды и резервуары, содержащие питьевую воду. Все санузлы были оборудованы отдельными кабинами, имеющими дверь высотой полтора метра и открывающимися наружу. Власти Российской Федерации предоставили фотографии умывальников и санузлов.

12. Заявитель признал, что у него было индивидуальное спальное место. Однако он подчеркнул, что условия, в которых он был вынужден жить, были стесненными. Он также утверждал, что в помещениях не было естественного освещения или в них было плохое искусственное освещение, вентиляция не работала, и воздух был влажным. Предоставляемое питание не соответствовало необходимой заявителю специальной диете. Кроме того, в одном с заявителем спальном помещении находились лица, больные туберкулезом. Имелись только три санузла (в камерах № 17 и семь), в них отсутствовали двери, и заявителю не была обеспечена приватность при пользовании ими. Большую часть времени туалеты были заняты из-за большого количества людей, пользующихся ими. Заключенным разрешалось принимать душ один раз в неделю. Заявитель не имел доступа к питьевой воде, работал только один умывальник из четырех. В местах, где содержался заявитель, были всего два чайника для кипячения воды, а электричество было отключено в течения дня, поэтому не было возможности вскипятить воду. Заявитель также утверждал, что здания, в которых располагались помещения, где он содержался, находились в аварийном состоянии, и что вследствие отсутствия ремонта крыша и стены зданий могли в любой момент рухнуть. В заключение заявитель предоставил от четырех отбывавших вместе с ним наказание лиц заявления в письменной форме, которые подтверждали его информацию в отношении условий содержания под стражей в Исправительной колонии № ИК-8 в г. Новосибирске.

II. Соответствующие законодательство Российской Федерации и правоприменительная практика

A. Юридическое представительство

13. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (вступил в силу с 1 июля 2002 г.) предусматривает, в частности, следующее:

«Статья 51»

1. Участие защитника в уголовном судопроизводстве обязательно, если:

1. подозреваемый или обвиняемый не отказался от защитника в порядке, установленном статьей 52 настоящего кодекса...

2. лицо обвиняется в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок свыше пятнадцати лет, пожизненное лишение свободы или смертная казнь...

3. Если в случаях, предусмотренных частью первой настоящей статьи, защитник не приглашен самим подозреваемым, обвиняемым, его законным представителем, а также другими лицами по поручению или с согласия подозреваемого или обвиняемого, то дознаватель, следователь или суд обеспечивает участие защитника в уголовном судопроизводстве.

1. Подозреваемый или обвиняемый вправе в любой момент производства по уголовному делу отказаться от помощи защитника. Такой отказ допускается только по инициативе подозреваемого или обвиняемого. Отказ от защитника заявляется в письменном виде...».

14. Соответствующие положения законодательства Российской Федерации и правоприменительная практика, регулирующие помощь защитников во время кассационного рассмотрения уголовных дел, кратко изложены в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сахновский против Российской Федерации» (Sakhnovskiy v. Russia) от 2 ноября 2010 г., жалоба № 21272/03 <1>, §§ 31 - 39, в Постановлении Европейского Суда по делу «Шугаев против Российской Федерации» (Shugayev v. Russia) от 14 января 2010 г., жалоба № 11020/03 <2>, §§ 38 - 43, в Постановлении Европейского Суда по делу «Шумихин против Российской Федерации» (Shumikhin v. Russia) от 16 июля 2015 г., жалоба № 7848/06 <3>, § 17, в Постановлении Европейского Суда по делу «Волков и Адамский против Российской Федерации» (Volkov and Adamskiy v. Russia) от 26 марта 2015 г., жалобы № 7614/09 и 30863/10 <4>, §§ 21 - 26, в Постановлении Европейского Суда по делу «Эдуард Рожков против Российской Федерации» (Eduard Rozhkov v. Russia) от 31 октября 2013 г., жалоба № 11469/05 <5>, §§ 11 - 13, и в Постановлении Европейского Суда по делу «Нефедов против Российской Федерации» (Nefedov v. Russia) от 13 марта 2012 г., жалоба № 40962/04 <6>, § 17.

---

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2011. № 9 (примеч. редактора).

B. Условия содержания под стражей в исправительных учреждениях

15. Соответствующие положения законодательства Российской Федерации, касающиеся условий содержания под стражей в исправительных учреждениях, кратко изложены в ведущем Постановлении Европейского Суда по делу «Бутко против Российской Федерации» (Butko v. Russia) от 12 ноября 2015 г., жалоба № 32036/10 <7>, § 17.

---

<7> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2016. № 4 (примеч. редактора).

III. Соответствующие материалы Совета Европы

16. Соответствующую информацию, касающуюся условий содержания под стражей в исправительных учреждениях в Российской Федерации, можно найти в отчетах Европейского комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения (далее — ЕКПП) по упоминавшемуся выше делу «Бутко против Российской Федерации», § 20.

ПРАВО

I. Предполагаемое нарушение пункта 1 и подпункта «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции

17. Заявитель жаловался на то, что власти не предоставили ему правовую помощь в ходе первого кассационного рассмотрения его дела в нарушение пункта 1 и подпункта «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции, в соответствующих частях которой говорится следующее:

«1. Каждый в случае... предъявления ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...»

3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:

...(c) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия [...]».

A. Приемлемость жалобы

18. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд также отмечает, что она не является неприемлемой и по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

B. Существо жалобы

1. Доводы сторон

19. Власти Российской Федерации утверждали, что в соответствии с применимыми положениями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации заявитель отказался от своего права на защитника в ходе кассационного слушания его дела. В частности, они утверждали, что 12 ноября 2010 г., после оглашения приговора по делу заявителя, последний подписал письменный отказ от юридического представительства, указав, что его отказ не был мотивирован финансовыми соображениями. 22 ноября 2010 г. заявитель получил копию приговора и подписал еще один документ, в котором заявил, что будет обжаловать обвинительный приговор и снова отказывается от услуг защитника, а также что его отказ не объяснялся финансовыми соображениями. В своей кассационной жалобе заявитель не просил назначить ему защитника для кассационного слушания. Власти Российской Федерации предоставили в Европейский Суд копии документов от 12 и 22 ноября 2010 г. Власти Российской Федерации также утверждали, что 24 января 2011 г., когда суд кассационной инстанции рассмотрел дело заявителя, заявитель не представил каких-либо требований, касающихся отсутствия юридического представительства. Следовательно, принимая во внимание вышеизложенное, права заявителя согласно пункту 1 и подпункту «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции не были нарушены.

20. Заявитель не согласился с этими доводами и пояснил, что он никогда не видел документов, предоставленных властями Российской Федерации, никогда не подписывал их и знал, что они подделаны. Он согласился с тем, что не просил предоставить помощь защитника в ходе кассационного слушания. Однако суд кассационной инстанции должен был выяснить, нужен ли был заявителю защитник, и если да, то назначить ему защитника. Заявитель также утверждал, что у него не было денежных средств для найма защитника на любом этапе уголовного судопроизводства в отношении него. Кроме того, ему требовалось квалифицированное юридическое представительство для обжалования приговора, поскольку его уголовное дело было очень сложным: ему были предъявлены обвинения в краже при отягчающих обстоятельствах и разбойном нападении с применением оружия, и только практикующий юрист мог эффективно представлять его интересы.

2. Мнение Европейского Суда

21. Прежде всего Европейский Суд отмечает, что требования пункта 3 статьи 6 Конвенции следует рассматривать как отдельные аспекты права на справедливое судебное разбирательство, гарантированного пунктом 1 статьи 6 Конвенции, и, таким образом, жалобы заявителя на нарушение пунктов 1 и 3 статьи 6 Конвенции должны быть рассмотрены одновременно (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ваше против Франции» (Vacher v. France) от 17 декабря 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-VI, § 22).

22. Европейский Суд напоминает, что ни буква, ни дух статьи 6 Конвенции не препятствуют лицу в свободном отказе, прямом или косвенном, от использования гарантий справедливого судебного разбирательства. Однако для того, чтобы такой отказ имел силу с точки зрения Конвенции, он должен быть однозначно установлен и должен сопровождаться минимальными гарантиями, соразмерными его значимости. Кроме того, данный отказ не должен противоречить какому-либо важному общественному интересу (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эрми против Италии» (Hermi v. Italy), жалоба № 18114/02, ECHR 2006-XII, § 73, in fine, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Симеоновы против Болгарии» (Simeonovi v. Bulgaria) от 12 мая 2017 г., жалоба № 21980/04, § 115). В предыдущих делах против Российской Федерации Европейский Суд уже устанавливал, что представительство заявителя в кассационном разбирательстве являлось обязательным согласно внутригосударственному законодательству, если заявитель не отказался прямо или косвенно и в соответствии со статьей 51 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации от своего права быть представленным защитником в ходе кассационного разбирательства (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Волков и Адамский против Российской Федерации», § 53, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Эдуард Рожков против Российской Федерации», §§ 23 - 24).

23. Европейский Суд рассмотрел два идентичных документа от 12 и 22 ноября 2010 г., предоставленных властями Российской Федерации. В соответствующих частях каждого из них говорится следующее:

«...(напечатано): Я, Скляр Сергей Викторович, настоящим признаю, что был уведомлен о:»

1. праве участвовать в кассационном слушании по [моему] уголовному делу через посредство законного представителя. В случае отсутствия защитника, выбранного мною, суд в течение пяти дней может предложить... попросить назначить другого защитника и в случае отказа — принять меры для назначения защитника по собственной инициативе;

2. праве отказаться от юридического представительства. Отказ от юридического представительства... не лишает права впоследствии просить о назначении защитника для представительства в уголовном судопроизводстве;

3. праве требовать защитника, в том числе бесплатного, в случаях, предусмотренных Уголовно-процессуальным [кодексом Российской Федерации]...

(Личная подпись заявителя)

Заявление осужденного

(написано рукой заявителя) [«Я хочу обжаловать», в документе от 12 ноября 2010 г., «Я буду обжаловать в соответствии с установленными законом сроками», в документе от 22 ноября 2010 г.]

[Напечатано] в суд кассационной инстанции:

1. я хочу назначения защитника по своему выбору;

(отмеченный кружком) 3) я отказываюсь от юридического представительства, но мой отказ не мотивирован финансовыми соображениями...

(Личная подпись заявителя)...».

24. По мнению Европейского Суда, оба документа производят впечатление подлинных. В них видны оригинальный почерк и подпись заявителя, которые идентичны тем, которые были в его обращении в Европейский Суд, это указывает на его осведомленность о содержании документов, в них содержится его прямой отказ от правовой помощи. Оба отказа заверены сотрудником [Калининского районного] суда г. Новосибирска. Отказ от 22 ноября 2010 г. также имеет входящий номер корреспонденции и печать указанного суда. Следовательно, принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд не имеет оснований ставить под сомнение подлинность и законность этих двух отказов и считает, что они были составлены таким образом, который соответствует требованиям внутригосударственного законодательства и приведенным выше конвенционным нормам (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Волков и Адамский против Российской Федерации», §§ 57 - 59).

25. Европейский Суд также отмечает, что заявитель сам утверждал, что он не просил суд кассационной инстанции назначить ему защитника, несмотря на его утверждение о том, что на этапе кассационного рассмотрения юридическое представительство имело первостепенное значение для его защиты (см. § 20 настоящего Постановления). Заявитель был надлежащим образом уведомлен о своих правах и, в частности, о праве просить суд кассационной инстанции назначить ему защитника уже после того, как он подписал отказ. Однако он не воспользовался этим правом. Принимая во внимание вышеперечисленные обстоятельства, Европейский Суд не считает, что суд был обязан назначить защитника заявителю (см. те же доводы в Постановлении Европейского Суда по делу «Александр Дементьев против Российской Федерации» (Aleksandr Dementyev v. Russia) от 28 ноября 2013 г., жалоба № 43095/05 <1>, §§ 48 - 50, когда заявитель был информирован, inter alia, о своем праве на юридическое представительство и ни в один из моментов рассмотрения дела не предупредил власти о необходимости дальнейших юридических консультаций или разъяснений, Европейский Суд постановил, что внутригосударственные власти не были обязаны вмешиваться или принимать меры для обеспечения того, чтобы интересы заявителя были бы представлены надлежащим образом). В связи с этим Европейский Суд отмечает, что ничто в материалах дела не указывает на то, что такая просьба была бы чрезмерно обременительной для заявителя или требовала специальных действий, которые он должен был бы осуществить (ibid. <2>, § 50).

---

<1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2014. № 3 (примеч. редактора).

<2> Ibid. (лат.) — там же (примеч. переводчика).

26. Вышеприведенные соображения достаточны для того, чтобы Европейский Суд мог заключить, что заявитель законно и непосредственно отказался от своего права быть представленным защитником на кассационном слушании по его делу. Следовательно, не было допущено нарушения пункта 1 и подпункта «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции.

II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции

27. Заявитель также жаловался на то, что условия его содержания под стражей в Исправительном учреждении № ИК-8 в г. Новосибирске противоречили статье 3 Конвенции, которая гласит следующее:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

A. Приемлемость жалобы

28. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

B. Существо жалобы

29. Власти Российской Федерации утверждали, что условия содержания заявителя под стражей в Исправительном учреждении № ИК-8 в г. Новосибирске полностью соответствовали требованиям статьи 3 Конвенции.

30. Утверждения заявителя, касающиеся условий содержания его под стражей в Исправительном учреждении № ИК-8 в г. Новосибирске, представлены в § 12 настоящего Постановления.

31. Прежде всего Европейский Суд отмечает, что в любой рассматриваемый период на заявителя приходилось чуть более 2 кв. метров санитарной площади. В связи с этим Европейский Суд напоминает, что крайняя нехватка пространства в камере или ее переполненность является особенно значимой для решения вопроса о том, являлись ли оспариваемые условия содержания «унижающими достоинство» с точки зрения статьи 3 Конвенции, и могут ли они свидетельствовать о наличии нарушения Конвенции, рассмотренные сами по себе или в совокупности с другими нарушениями (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Муршич против Хорватии» ( Muršiæ v. Croatia), жалоба № 7334/13 <1>, ECHR 2016, §§ 136 — 137, и Постановление Европейского Суда по делу «Ананьев и другие против Российской Федерации» (Ananyev and Others v. Russia) от 10 января 2012 г., жалобы № 42525/07 и 60800/08 <2>, § 139).

---

<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2017. № 5 (примеч. редактора).

<2> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2012. № 8 (примеч. редактора).

32. Европейский Суд считает, что личное пространство, доступное заявителю, было недостаточным, учитывая количество осужденных, находившихся в одном с ним помещении (см. § 10 настоящего Постановления). Более того, Европейский Суд также отмечает, что неизбежное отсутствие приватности, с которым столкнулся заявитель в течение длительного срока, находясь в стесненных условиях, недостаточное количество санитарного оборудования (что подтверждено справкой властей Российской Федерации) и его плохое состояние, которое было подробно описано заявителем. Европейский Суд уже установил нарушение в отношении вопросов, аналогичных тем, которые затрагиваются в настоящем деле и в упоминавшемся выше ведущем Постановлении Европейского Суда по делу «Бутко против Российской Федерации». Власти Российской Федерации не привели каких-либо доводов, которые опровергли бы обоснованную презумпцию нарушения статьи 3 Конвенции, если при многоместном размещении личное пространство, доступное заявителю, составляет менее 3 кв. метров (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Муршич против Хорватии», § 138).

33. Принимая во внимание предоставленные ему материалы сторонами, а также учитывая свою прецедентную практику, Европейский Суд считает, что заявитель содержался в условиях, которые были бесчеловечными и унижающими достоинство.

III. Иные предполагаемые нарушения Конвенции

35. Наконец, заявитель выдвинул жалобы, касавшиеся различных статей Конвенции, которые Европейский Суд также рассмотрел. Однако принимая во внимание находящиеся в его распоряжении материалы, и в той степени, в которой обжалуемые вопросы относятся к его компетенции, Европейский Суд считает, что они не указывают на нарушение прав и свобод, предусмотренных в Конвенции. Следовательно, данная часть жалоб является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 и подпунктом «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции.

IV. Применение статьи 41 Конвенции

36. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

37. Заявитель требовал выплаты 500 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

38. Власти Российской Федерации считали данную сумму чрезмерной.

39. Принимая решение на основании принципа справедливости, Европейский Суд присуждает заявителю 8 000 евро в качестве компенсации морального вреда в связи с нарушением статьи 3 Конвенции плюс любой налог, который может быть взыскан с этой суммы.

B. Судебные расходы и издержки

40. Заявитель требовал выплаты 1 320 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных при рассмотрении дела в Европейском Суде.

41. Власти Российской Федерации считали, что эти требования должны быть уменьшены или отклонены как явно необоснованные.

42. Принимая во внимание предоставленные ему документы и свою прецедентную практику, а также тот факт, что Европейский Суд предоставил заявителю правовую помощь (см. § 2 настоящего Постановления), Европейский Суд присуждает заявителю 470 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных им при рассмотрении его жалобы в Европейском Суде.

C. Процентная ставка при просрочке платежей

43. Европейский Суд считает уместным, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. объявил жалобы, касающиеся отсутствия защитника на кассационном слушании и условий содержания под стражей, приемлемыми для рассмотрения по существу, а в остальной части — неприемлемыми;

2. постановил, что отсутствовало нарушение пункта 1 и подпункта «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции;

3. постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции;

4. постановил что:

(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на день оплаты:

(i) 8 000 евро (восемь тысяч евро) плюс любой налог, который может быть взыскан с указанной суммы, в качестве компенсации морального вреда;

(ii) 470 евро (четыреста семьдесят евро) плюс любой налог, который может быть взыскан с заявителя применительно к этой сумме, в качестве компенсации судебных расходов и издержек;

(b) по истечении указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на указанную сумму должны начисляться простые проценты в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка, действующей в период невыплаты, плюс три процента;

7. отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 18 июля 2017 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

---

<*> This judgment has become final under Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.

In the case of Sklyar v. Russia,

The European Court of Human Rights (Third Section), sitting as a Chamber composed of:

Helena Jäderblom , President,

Branko Lubarda,

Helen Keller,

Dmitry Dedov,

Pere Pastor Vilanova,

Georgios A. Serghides,

Jolien Schukking, judges,

and Stephen Phillips, Section Registrar,

Having deliberated in private on 27 June 2017,

Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

PROCEDURE

1. The case originated in an application (no. 45498/11) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Mr Sergey Viktorovich Sklyar, on 13 June 2011.

2. The applicant was represented by Ms. E. Efremova, a lawyer practising in Moscow. On 4 June 2013 the applicant was granted legal aid.

3. The Russian Government («the Government») were represented initially by Mr G. Matyushkin, the Representative of the Russian Federation to the European Court of Human Rights, and then by his successor in that office, Mr M. Galperin.

4. The applicant complained that he had not been provided with a legal-aid lawyer during the appeal proceedings in his criminal case and that the conditions of his detention in the correctional colony where he was serving his sentence were inhuman and degrading.

5. On 20 November 2012 the application was communicated to the Government.

THE FACTS

I. The circumstances of the case

6. The applicant was born in 1975 and lived in Novosibirsk before his arrest.

7. On 12 November 2010 the Kalininskiy District Court of Novosibirsk convicted the applicant of aggravated theft and armed robbery and sentenced him to nine years' imprisonment. The applicant was represented by a lawyer in these proceedings.

8. On 24 January 2011 an appeal brought by the applicant himself was examined by the Novosibirsk Regional Court in the absence of counsel. The appeal court upheld the applicant's conviction.

9. The applicant has been serving his sentence in IK-8 in Novosibirsk since 10 February 2011.

10. As regards the conditions of the applicant's detention in the IK-8 facility, the Government submitted information which can be summarised as follows:

Period of detention	Unit no.	Dormitory surface area in square metres	Number of sleeping places	Number of inmates assigned to the dormitory	Number of washbasins and lavatories
10-15 February 2011	Quarantine section	50.2	24	6-24	2 and 2
15 February — 30 May 2011	17	219	109	100-108	8 and 10
30 May 2011 — February 2013	7	213.2	106	100-105	8 and 10

11. The Government also submitted that all the units where the applicant had been detained had had a sufficient number of sleeping places for all the detainees, they had been ventilated through openings in the windows and had had access to cold water in accordance with up to date sanitary standards. The units were equipped with ten to fifteen kettles to boil water and tanks containing potable water. All the lavatories had individual cabins with doors that were one and a half metres high, opening to the outside. They submitted photographs of the washbasins and lavatories.

12. The applicant acknowledged that he had an individual sleeping place. However, he underlined that the conditions he had to live in were cramped. He further submitted that the units had no access to natural light or had poor artificial lighting, that the ventilation did not work and that the air was damp. The food he was provided was not in accordance with the special diet prescribed for him. Furthermore, inmates with tuberculosis lived in the same dormitory. There were only three lavatories (in units 17 and 7), they had no doors and the applicant had no privacy when using them. They were clogged up most of the time owing to the number of people using them. Prisoners were only allowed one shower a week. The applicant had no access to potable water and only one washbasin out of four had worked. There were only two kettles for boiling water and the electricity was switched off during the day and therefore it was not possible to have boiled water. The applicant further submitted that the buildings where his units were located were in a hazardous condition and that the roof and walls were liable to fall in at any time owing to a lack of repairs. Lastly, the applicant adduced written statements from his four co-detainees who confirmed his account of the conditions of detention in IK-8 in Novosibirsk.

II. Relevant domestic law and practice

A. Legal representation

13. The Code of Criminal Procedure of the Russian Federation (in force from 1 July 2002) provides:

«1. The participation of legal counsel in criminal proceedings is mandatory if:»

1. the suspect or the accused has not waived the right to legal representation in accordance with Article 52 of this Code;

...

5. the suspect or the accused faces serious charges carrying a term of imprisonment exceeding fifteen years, life imprisonment or the death penalty;

...

3. In the circumstances as set forth in paragraph 1 above, unless counsel is retained by the suspect or the accused, or his lawful representative, or other persons on the request of, or with the consent of, the suspect or the accused, it is incumbent on the investigator, prosecutor or the court to ensure the participation of legal counsel in the proceedings.»

«1. The suspect or the accused may refuse legal assistance at any stage of criminal proceedings. Such a waiver may only be accepted if made on the suspect or accused's own initiative. The waiver must be filed in writing and must be recorded in the official record of the relevant procedural act...»

14. The relevant domestic law and case-law governing the presence of lawyers in appeal proceedings in respect of criminal cases is also summed up in the Court's judgments in the cases of Sakhnovskiy v. Russia [GC], no. 21272/03, §§ 31-39, 2 November 2010; Shugayev v. Russia, no. 11020/03, §§ 38-43, 14 January 2010; Shumikhin v. Russia, no. 7848/06, § 17, 16 July 2015; Volkov and Adamskiy v. Russia, nos. 7614/09 and 30863/10, §§ 21-26, 26 March 2015; Eduard Rozhkov v. Russia, no. 11469/05, §§ 11-13, 31 October 2013; and Nefedov v. Russia, no. 40962/04, § 17, 13 March 2012.

B. Conditions of detention in correctional colonies

15. The relevant domestic law concerning conditions of detention in correctional facilities is summed up in the leading case of Butko v. Russia, no. 32036/10, § 17, 12 November 2015.

III. Relevant council of europe material

16. The relevant information concerning conditions of detention in correctional facilities in Russia is extracted from reports by the European Committee for the Prevention of Torture and Inhuman or Degrading Treatment (CPT) in Butko, cited above, § 20.

THE LAW

I. Alleged violation of Article 6 §§ 1 and 3 (c) of the Convention

17. The applicant complained that the authorities had failed to provide him with legal assistance in the first set of appeal proceedings in his case, contrary to Article 6 §§ 1 and 3 (c) of the Convention, which reads as follows in the relevant part:

«1. In the determination of... any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal...»

3. Everyone charged with a criminal offence has the following minimum rights:

...

(c) to defend himself in person or through legal assistance of his own choosing or, if he has not sufficient means to pay for legal assistance, to be given it free when the interests of justice so require[.]»

A. Admissibility

18. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

B. Merits

1. Submissions by the parties

19. The Government submitted that the applicant had waived his right to be represented by a lawyer in his appeal hearing, in accordance with the applicable provisions of the Russian Code of Criminal Procedure. In particular, they submitted that on 12 November 2010, after the text of the judgment in the applicant's case had been announced, he had signed a written waiver refusing legal representation and indicating that his refusal had not been motivated by financial reasons. On 22 November 2010 the applicant had received a copy of the judgment and had signed another document in which he had stated that he would appeal against his conviction, that he had again refused the services of a lawyer and that the refusal was not for financial reasons. In his statement of appeal the applicant had not requested to have a lawyer appointed for the appeal hearing. The Government submitted copies of the documents of 12 and 22 November 2010 to the Court. The Government further submitted that on 24 January 2011, when the appeal court had examined the applicant's case, he had not submitted any requests related to a lack of legal representation. Given the above, the applicant's rights under Article 6 §§ 1 and 3 (c) of the Convention had therefore not been breached.

20. The applicant disagreed and explained that he had never seen the documents submitted by the Government, had never signed them and stated that they had been forged. He acknowledged that he had not requested a lawyer during his appeal hearing. However, the appeal court should have enquired whether he wished to retain one and if so, to appoint a lawyer for him. He further submitted that he had not had the financial means to hire a lawyer at any stage of the criminal proceedings against him. In addition, he had needed qualified legal representation for his appeal because his criminal case had been particularly complex as it had involved charges of aggravated theft and robbery and only a practising lawyer could have effectively represented him.

2. The Court's assessment

21. The Court notes at the outset that the requirements of Article 6 § 3 are to be seen as particular aspects of the right to a fair trial guaranteed by Article 6 § 1 and therefore the applicant's complaints under Article 6 §§ 1 and 3 should be examined together (see Vacher v. France, 17 December 1996, § 22, Reports of Judgments and Decisions 1996-VI).

22. The Court further reiterates that neither the letter nor the spirit of Article 6 of the Convention prevents a person from waiving of his own free will, either expressly or tacitly, the entitlement to the guarantees of a fair trial. However, such a waiver must, if it is to be effective for Convention purposes, be established in an unequivocal manner and be attended by minimum safeguards commensurate with its importance. In addition, it must not run counter to any important public interest (see Hermi v. Italy [GC], no. 18114/02, § 73 in fine, ECHR 2006-XII, and Simeonovi v. Bulgaria [GC], no. 21980/04, § 115, 12 May 2017). The Court has also held in Russian cases that the applicant's representation on appeal was mandatory under domestic law when the applicant did not waive, explicitly or implicitly and in accordance with Article 51 of the Code of Criminal Procedure, his right to be assisted by counsel on appeal (see Volkov and Adamskiy, cited above, § 53, and Eduard Rozhkov, cited above, §§ 23-24,).

23. The Court has examined the two identical documents dated 12 and 22 November 2010 submitted by the Government. Each of them reads as follows in the relevant part:

«... (typed) I, Sklyar Sergey Viktorovich, hereby acknowledge that I have been notified of»

1. the right to participate in the appeal hearing of [my] criminal case through a legal representative. In case of the non-attendance of a lawyer of [my] own choosing, the court can propose within five days... to ask another lawyer, and in case of refusal — to take steps to appoint a lawyer on its own initiative.

2. the right to refuse legal representation.

The refusal of legal representation... does not forfeit the right to subsequently ask for the appointment of a lawyer for representation in the criminal proceedings.

3. the right to request a lawyer, including one who is free of charge, in cases provided for by the [Russian Code of Criminal Procedure]

(handwritten by applicant) [«I wish to appeal», in the document of 12 November 2010; «I will appeal in accordance with the prescribed time-limits», in the document of 22 November 2010.]

[typed] in the appeal court:

1. I wish to ask a lawyer of my own choosing;

2. I would like the court to appoint a lawyer;

(circled) 3) I refuse legal representation but my refusal is not motivated by financial reasons...

...»

24. In the Court's view, both documents appear to be authentic. They bear the original handwriting and signature of the applicant which are the same on his application to the Court, express his acknowledgment of the contents of the documents and contain his unequivocal waiver of legal aid. Both waivers are marked by the clerk of the [Kalininskiy District] Court of Novosibirsk. The waiver of 22 November 2010 also bears an incoming correspondence number and the stamp of the court in question. Given the above, the Court therefore has no reason to question the authenticity and lawfulness of the two waivers and holds that they were established in a manner compatible with the requirements of domestic law and the Convention reiterated above (see, a contrario, Volkov and Adamskiy, cited above, § 57-59).

25. The Court further notes that the applicant himself stated that he did not ask the appeal court to appoint a lawyer, despite his assertion that legal representation at the appeal stage was paramount to his defence (see paragraph 20 above). The applicant had been duly notified of his rights and, in particular, of the right to request the appeal court to appoint a lawyer for him after signing the waiver. However, he failed to exercise that right. In those circumstances, the Court does not consider that the domestic court was under an obligation to appoint a lawyer for the applicant (see, for similar reasoning, Aleksandr Dementyev v. Russia, no. 43095/05, § 48-50, 28 November 2013, where the applicant was advised, inter alia, of his right to legal representation and did not at any point alert the authorities to any need for further legal advice or clarification, the Court held that the domestic authorities had not been obliged to intervene or take steps to ensure that the applicant was adequately represented). In that regard, the Court observes that nothing in the case file suggests that such a request would have been unduly burdensome for the applicant or required special steps to be taken by him (ibid., § 50).

26. The foregoing considerations are sufficient to enable the Court to conclude that the applicant lawfully and unequivocally waived his right to be represented by a lawyer in his appeal hearing. There has accordingly been no violation of Article 6 §§ 1 and 3 (c) of the Convention.

II. Alleged violation of Article 3 of the Convention

27. The applicant further complained that the conditions of his detention in IK-8 in Novosibirsk were incompatible with Article 3 of the Convention, which reads as follows:

«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»

A. Admissibility

28. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

B. Merits

29. The Government submitted that the conditions of the applicant's detention in IK-8 Novosibirsk had been in full compliance with Article 3 of the Convention.

30. The applicant's submissions regarding the conditions of his detention on in IK-8 in Novosibirsk are presented in paragraph 12 above.

31. The Court notes at the outset that at any given period the applicant had little more than two square metres of floor space at his disposal. In that regard, the Court reiterates that an extreme lack of space in a prison cell or overcrowding weighs heavily as an aspect to be taken into account for the purpose of establishing whether the impugned detention conditions were «degrading» from the point of view of Article 3 and may disclose a violation, both alone or taken together with other shortcomings ( Muršiæ v. Croatia [GC], no. 7334/13, §§ 136-37, ECHR 2016, and Ananyev and Others v. Russia, nos. 42525/07 and 60800/08, § 139, 10 January 2012).

32. The Court considers that the personal space available to the applicant was insufficient, given the number of detainees occupying the same unit (see paragraph 10 above). Furthermore, the Court also notes the inevitable lack of privacy endured by the applicant for a prolonged period in such cramped conditions, the inadequate number of sanitary installations (as confirmed even by the Government's account) and their poor condition, which was plausibly described by the applicant. The Court has already found a violation in respect of issues similar to those in the present case, in the leading case of Butko (cited above). Moreover, the Government did not present any arguments that would rebut the strong presumption of violation of Article 3 when the personal space available to the applicant in multi-occupancy accommodation falls below 3 square metres (see Muršiæ , cited above, § 138).

33. In the light of the material submitted to it by the parties and having regard to its case-law on the subject cited above, the Court finds that the applicant was detained in conditions which were inhuman and degrading.

34. There has accordingly been violation of Article 3 of the Convention.

III. Other alleged violations of the Convention

35. Lastly, the applicant raised additional complaints with reference to various Articles of the Convention, which the Court has also examined. However, in the light of all the material in its possession, and in so far as the matters complained of are within its competence, it finds that they do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention. It follows that this part of the applications is manifestly ill-founded and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 3 (a) and 4 of the Convention.

IV. Application of Article 41 of the Convention

36. Article 41 of the Convention provides:

«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»

A. Damage

37. The applicant claimed 500,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage.

38. The Government contested that amount as excessive.

39. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards EUR 8,000 to the applicant in respect of non-pecuniary damage for violation of Article 3 of the Convention, plus any tax that may be chargeable on that amount.

B. Costs and expenses

40. The applicant also claimed EUR 1,320 for the costs and expenses incurred in the proceedings before the Court.

41. The Government submitted that the claims should be reduced or denied as manifestly wrong.

42. Regard being had to the documents in its possession and to its case-law and to the fact that the applicant was granted legal aid from the Court (see paragraph 2 above), the Court awards EUR 470 to the applicant in respect of costs and expenses for the proceedings before it.

C. Default interest

43. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

FOR THESE REASONS, THE COURT, UNANIMOUSLY

1. Declares the complaints concerning the absence of a lawyer from the appeal proceedings and the conditions of detention admissible and the remainder of the application inadmissible;

2. Holds that there has been no violation of Article 6 §§ 1 and 3 (c) of the Convention;

3. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention;

4. Holds

(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement:

(i) EUR 8,000 (eight thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage;

(ii) EUR 470 (four hundred and seventy euros), plus any tax that may be chargeable to the applicant, in respect of costs and expenses;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;

5. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.

Done in English, and notified in writing on 18 July 2017, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

---