Постановление ЕСПЧ от 03.11.2020
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 03.11.2020. 44376/09. 03.11.2020. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4437609
«Дело „Парфентьев (Parfentyev) против Российской Федерации“ (жалоба № 44376/09) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ПАРФЕНТЬЕВ (PARFENTYEV)
ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
(Жалоба № 44376/09)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
<1> Перевод с английского ООО «Развитие правовых систем».
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 3 ноября 2020 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 28 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Парфентьев против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Комитетом в составе:
Георгия А. Сергидеса, Председателя Комитета Суда,
а также при участии Ольги Чернышовой, заместителя Секретаря Секции Суда,
жалобу № 44376/09, поданную 26 ноября 2008 г. в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) против Российской Федерации в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Андреем Геннадьевичем Парфентьевым (далее — заявитель),
решение о коммуникации данной жалобы властям Российской Федерации,
рассмотрев дело в закрытом заседании 13 октября 2020 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ВВЕДЕНИЕ
1. Заявитель жаловался на то, что публикация в газете статьи, в которой раскрывалась личная информация о нем и содержалась его фотография, а также заявления прокурора, касавшегося уголовного дела в отношении заявителя, нарушили его права, предусмотренные пунктом 2 статьи 6 Конвенции и статьей 8 Конвенции.
ФАКТЫ
2. Заявитель родился в 1968 году и проживает в Челябинской области. Интересы заявителя, которому была предоставлена правовая помощь, представлял адвокат Э. Марков, практикующий на Украине.
3. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде Г.О. Матюшкиным, а затем сменившим его в этой должности М.Л. Гальпериным.
4. Обстоятельства дела в том виде, в котором они были представлены сторонами, могут быть кратко изложены следующим образом.
I. Уголовное дело в отношении заявителя и газетная статья
5. Заявитель занимал должность начальника районной инспекции по делам несовершеннолетних.
6. В апреле 2005 года он был задержан по подозрению в сексуальном насилии в отношении несовершеннолетнего.
7. 18 мая 2005 г. в местной газете была опубликована статья «Позорная страсть майора. Сотрудник полиции злоупотреблял своим положением в отношениях с несовершеннолетними правонарушителями». В статье с помещенной в ней фотографией заявителя говорилось следующее:
«Андрей Парфентьев, начальник инспекции по делам несовершеннолетних Сосновского района Челябинской области, пользовался уважением коллег и начальства...»
Имея хорошую репутацию, майор приставал к несовершеннолетним правонарушителям в своем кабинете. Ему было 37 лет [в то время], он не имел жены и детей. Он жил вместе с матерью и братом. У последнего не было проблем в личной жизни.
Андрей завидовал своему брату. Он действительно пытался построить отношения с женщинами, но, несмотря на его звание и статус, те его избегали...
Майор сейчас находится под стражей. Следствию предстоит выяснить, сколько душ он «спас» своими советами. Пока в милицию поступила одна жалоба от родителей одного несовершеннолетнего... Парфентьев не признал себя виновным и утверждает, что подростки оклеветали его. Районный прокурор думает иначе:
«Многочисленные подростки, „побывавшие“ в кабинете майора, не хотят говорить о любвеобильном сотруднике милиции. Они просто стесняются подробно описывать сексуальные игры следователю или даже своим родителям. Парфентьев обвиняется в сексуальном насилии в отношении несовершеннолетних и может быть наказан лишением свободы на срок до двенадцати лет».
8. В сентябре 2005 г. уголовное дело в отношении заявителя было передано на рассмотрение в Сосновский районный суд Челябинской области (далее — районный суд).
9. 28 апреля 2006 г. районный суд признал заявителя виновным по нескольким эпизодам обвинения в сексуальном насилии в отношении несовершеннолетних, не достигших 14-летнего возраста, находящихся в беспомощном состоянии, и приговорил его к 9 годам лишения свободы.
10. 11 августа 2006 г. Челябинский областной суд оставил приговор без изменений.
II. Судебное разбирательство по делу о диффамации
11. В марте 2008 г. заявитель подал иск о диффамации против издателя районной газеты. Заявитель утверждал, что статья содержала недостоверную информацию о нем и, таким образом, нанесла ущерб его чести, достоинству и репутации. В данной статье заявитель признавался de facto виновным в совершении уголовного преступления до вынесения постановления. Издатель также нарушил его право на личную и семейную жизнь, опубликовав фотографию из личного альбома заявителя и раскрыв информацию о его семье и личной жизни.
12. 22 мая 2008 г. Центральный районный суд г. Челябинска отклонил иск заявителя. Суд постановил следующее:
«...Из искового заявления истца [заявителя] следует, что он уже был осужден за предполагаемые уголовные преступления и отбывает наказание в виде лишения свободы...»
Проанализировав обстоятельства дела и правовые нормы, суд считает, что информация в СМИ о совершенном истцом уголовном преступлении не является вмешательством в его личную жизнь или нарушением презумпции невиновности. Обстоятельства его жизни, связанные с преступлением, не относятся к сфере личной жизни. Приведенная информация является реализацией принципа открытости судебного разбирательства в соответствии со статьей 10 Конвенции...
Публикуя спорную статью, газета освещала в прессе общественно значимое событие, тем самым осуществляя свое право на свободу СМИ. Данные действия не нарушили конституционное право заявителя на уважение личной и семейной жизни...
Действия ответчика были направлены на привлечение внимания общественности к функционированию системы правосудия, поскольку общественность также является средством контроля за деятельностью следственных органов и судов...».
13. 19 августа 2008 г. Челябинский областной суд оставил без изменения решение суда первой инстанции. В постановлении, в частности, говорилось следующее:
«Статья 152 Гражданского кодекса предусматривает, что гражданин может требовать опровержения утверждений, порочащих его или ее честь... Соответствующие обстоятельства содержат факт распространения информации о заявителе, ее порочащий характер и несоответствие действительности... Отсутствие одного из перечисленных элементов приводит к отказу в удовлетворении иска... Суд справедливо пришел к выводу, что сведения, содержащиеся в статье „Позорная страсть майора“, соответствуют действительности, не порочили честь истца, его репутацию и не нарушали его права...»
Таким образом, публикация фотографии и информации о семье заявителя не относится к сфере личной или семейной жизни и не нарушает неприкосновенность личной жизни в значении статьи 23 Конституции...
Более того, решением от 28 апреля 2006 г. Сосновский районный суд Челябинской области признал заявителя виновным в сексуальном насилии в отношении несовершеннолетних, не достигших 14-летнего возраста.
Таким образом, информация, опубликованная в статье, соответствовала действительности и не нанесла ущерба чести, достоинству и репутации истца...
Невозможно согласиться с доводом истца [заявителя] о том, что статья содержит конфиденциальную информацию о нем. Его имя, место работы, служебное положение, личные отношения с родственниками не относятся к такой информации...
Публикация в средствах массовой информации предъявленных истцу [заявителю] обвинений, а также некоторых сведений из биографии и его фотографии не является вмешательством в его частную жизнь».
III. Переписка заявителя с Европейским Судом
14. В период с 2006 по 2015 год заявитель отбывал наказание в двух учреждениях пенитенциарной системы. Во время заключения он направил в Европейский Суд пять писем: первое письмо от 26 ноября 2008 г., формуляр жалобы от 11 февраля 2009 г. и письма от 16 июня и 10 сентября 2009 г. и 12 января 2012 г.
15. Все указанные письма поступали в Европейский Суд вместе с сопроводительными записками, составленными сотрудниками учреждений, в которых заявитель отбывал наказание. В сопроводительных записках указывались информация о судимости заявителя, количество страниц, подготовленных заявителем для отправки, и характер корреспонденции (например, жалоба, формуляр жалобы, дополнительные материалы). На всех письмах были надписи администрации пенитенциарных учреждений с указанием номера и даты регистрации корреспонденции.
16. В сопроводительной записке к письму заявителя от 12 января 2012 г. указывалось, что заявитель был ознакомлен с процедурой отправки жалоб и дополнительных материалов.
17. 1 августа 2015 г. заявитель выбрал Э. Маркова в качестве своего представителя в ходе судебного разбирательства, и вся последующая корреспонденция по делу направлялась в Европейский Суд через него.
СООТВЕТСТВУЮЩИЙ ПРАВОВОЙ КОНТЕКСТ
18. Пункт 2 статьи 91 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации от 9 января 1997 г. с изменениями и дополнениями от 8 декабря 2003 г., 30 декабря 2012 г. и 2 ноября 2013 г. предусматривает, что корреспонденция заключенных подвергается цензуре со стороны администрации исправительного учреждения. Пункт 4 статьи 15 УИК РФ предусматривает, что жалобы осужденных, подаваемые в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, и ответы на них цензуре не подлежат.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение пункта 2 статьи 6 Конвенции
19. Заявитель жаловался на то, что заявление прокурора, воспроизведенное в газетной статье от 18 мая 2005 г., нарушало положения пункта 2 статьи 6 Конвенции, который гласит:
«2. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным, до тех пор пока его виновность не будет установлена законным порядком».
Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
1. Доводы сторон
20. Власти государства-ответчика утверждали, что заявитель не исчерпал имеющиеся в его распоряжении внутригосударственные средства правовой защиты в отношении его жалобы. Он не подавал каких-либо жалоб на действия прокурора относительно заявлений, которые тот предположительно сделал о заявителе. Он также не подавал каких-либо жалоб в суды, которые рассматривали его уголовное дело. Кроме того, заявитель направил жалобу в Европейский Суд за пределами шестимесячного срока подачи жалобы, который начинал течь либо с даты публикации статьи 18 мая 2005 г., либо после вынесения постановления суда второй инстанции от 11 августа 2006 г., оставившего обвинительный приговор в отношении заявителя в силе.
21. Власти Российской Федерации также утверждали, что издательство не являлось представителем государственных органов и газета не являлась официальным источником сообщений властей государства-ответчика. Статьи и мнения, опубликованные в газете, не являются официальными заявлениями властей Российской Федерации, и их содержание не должно ассоциироваться с государством.
22. Заявитель утверждал, что газетная статья ссылалась на мнение прокурора, который утверждал, что заявитель виновен в инкриминируемом ему преступлении. Следовательно, содержание публикации следует ассоциировать с позицией органов власти.
2. Мнение Европейского Суда
23. Европейский Суд не считает необходимым рассматривать доводы властей государства-ответчика о неприемлемости жалобы для рассмотрения по существу в связи с тем, что заявитель не исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты и пропустил шестимесячный срок для подачи жалобы, поскольку жалоба в любом случае является неприемлемой для рассмотрения по существу по нижеуказанным причинам.
24. Европейский Суд отмечает, что в материалах дела отсутствуют указания на то, что оспариваемый текст статьи представлял собой дословное воспроизведение (или иную прямую цитату) какого-либо официального заявления прокурора или представителя другого государственного органа и что, следовательно, власти государства-ответчика должны нести ответственность в соответствии положениями пункта 2 статьи 6 Конвенции. Таким образом, жалоба заявителя является явно необоснованной и должна быть объявлена неприемлемой для рассмотрения по существу в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Митянин и Леонов против Российской Федерации» (Mityanin and Leonov v. Russia) от 7 мая 2019 г., жалобы № 11436/06 и 22912/06 <1>, § 102).
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2020. № 1 (примеч. редактора).
II. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции
25. Заявитель жаловался на то, что раскрытие в газетной статье от 18 мая 2005 г. информации о его личной жизни и публикация его фотографии явились нарушением его права на уважение частной жизни, гарантированного статьей 8 Конвенции, которая гласит следующее:
«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.»
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».
A. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
1. Доводы сторон
26. Власти государства-ответчика настаивали на отсутствии какого-либо вмешательства со стороны органов государственной власти в реализацию заявителем права на уважение личной жизни. Если Суд придет к выводу, что такое вмешательство имело место в связи с публикацией в газете заявления, предположительно сделанного прокурором, жалоба должна быть признана неприемлемой для рассмотрения по существу в связи с неисчерпанием заявителем внутригосударственных средств правовой защиты.
27. Власти Российской Федерации также утверждали, что, поскольку заявитель жаловался на то, каким образом суды государства-ответчика рассматривали его жалобы в отношении издательства, его жалоба являлась явно необоснованной.
28. Заявитель утверждал, что статья представляла собой вмешательство в его право на уважение частной жизни.
2. Мнение Европейского Суда
29. Рассматривая жалобу заявителя на вмешательство органов государственной власти в его право на уважение личной жизни, Суд отмечает, что в материалах дела отсутствуют какие-либо указания на вмешательство государственных органов в право заявителя на уважение личной жизни. Соответственно, жалоба заявителя является явно необоснованной и ее следует признать неприемлемой для рассмотрения по существу в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
30. В отношении жалобы заявителя на неспособность судов государства-ответчика установить справедливый баланс между правом заявителя на уважение личной жизни и свободой издателя на выражение мнения, Европейский Суд отмечает, что опубликованная статья раскрывала личную информацию о заявителе, включая его фотографию, которая, как он мог разумно ожидать, не должна была быть опубликована без его согласия. Суд считает, что содержание опубликованного материала относится к сфере личной жизни заявителя по смыслу статьи 8 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Флинккиля и другие против Финляндии» ( Flinkkilä and Others v. Finland) от 6 апреля 2010 г., жалоба № 25576/04, § 75). Таким образом, жалоба заявителя не является явно необоснованной или неприемлемой по каким-либо иным основаниям по смыслу статьи 35 Конвенции. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
31. Заявитель утверждал, что суды государства-ответчика не смогли определить справедливый баланс конкурирующих интересов.
32. Власти Российской Федерации утверждали, что суды тщательно уравновесили права заявителя и соответствующие обстоятельствам общественные интересы, и пришли к выводу, что публикация в СМИ информации о преступлении не составляла вмешательства в право заявителя на уважение его частной жизни. Что касается фотографии, суды постановили, что заявитель не представил каких-либо доказательств, свидетельствующих о том, что данная фотография была взята из его личного архива в нарушение его права на уважение его частной жизни.
2. Мнение Европейского Суда
33. Европейский Суд отмечает, что в данном деле речь идет не о действиях властей государства-ответчика, а о предполагаемой несоразмерной защите судами частной жизни заявителя. Хотя основной целью статьи 8 Конвенции является защита лица от произвольного вмешательства со стороны органов власти, данная статья не просто обязывает государство воздерживаться от какого-либо вмешательства: помимо данного негативного обязательства она предполагает и позитивные обязательства, касающиеся надлежащего уважения личной или семейной жизни. Данные обязательства могут также предусматривать принятие мер, направленных на обеспечение уважения частной жизни даже в сфере отношений лиц между собой. Граница между позитивными и негативными обязательствами государства в соответствии со статьей 8 Конвенции не поддается точному определению; тем не менее данные принципы аналогичны. В обоих случаях необходимо соблюдать справедливый баланс между соответствующими конкурирующими интересами (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии» (N 2) (Von Hannover v. Germany (N 2)) от 7 февраля 2012 г., жалобы № 40660/08 и 60641/08 <1>, §§ 98 - 99).
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2019. № 10 (примеч. редактора).
34. Исходя из принципов, прочно утвержденных в его прецедентной практике (см., среди прочего, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Аксель Шпрингер АГ“ против Германии» (Springer AG v. Germany) от 7 февраля 2012 г., жалоба № 39954/08, §§ 78 — 95; упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии» (N 2) (Von Hannover v. Germany (N 2)), §§ 95 - 113; и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу Беда против Швейцарии ( Bédat v. Switzerland) от 29 марта 2016 г., жалоба № 56925/08 <2>, §§ 48 - 54), Европейский Суд рассмотрит вопрос о том, был ли установлен справедливый баланс между правом заявителя на уважение его личной жизни в соответствии со статьей 8 Конвенции и свободой выражения мнения издателя, гарантированной статьей 10 Конвенции.
<2> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2018. № 10 (примеч. редактора).
35. Изучив решения судов Российской Федерации, вынесенные в двух инстанциях, Европейский Суд отмечает, что суды отказались признать публикацию статьи, содержащей личную информацию заявителя вместе с его фотографией, вмешательством в право заявителя на уважение его личной жизни. Хотя суды государства-ответчика приняли во внимание свободу слова издателя, им не удалось уравновесить это право с правом заявителя, гарантированным статьей 8 Конвенции.
36. Исходя из вышеизложенного, Европейский Суд может сделать вывод о нарушении положений статьи 8 Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение статей 8 и 34 Конвенции
37. Европейский Суд по собственной инициативе рассмотрел вопрос о том, являлись ли регистрация администрацией пенитенциарных учреждений писем заявителя в Суд в реестре исходящей корреспонденции и направление данных писем вместе с собственными сопроводительными записками нарушением статей 8 и 34 Конвенции.
38. Европейский Суд, имея право давать правовую оценку обстоятельствам дела (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Радомилья и другие против Хорватии» (Radomilja and Others v. Croatia) от 20 марта 2018 г., жалобы № 37685/10 и 22768/12 <1>, §§ 114 и 126), считает целесообразным рассмотреть данную жалобу в рамках статьи 34 Конвенции, которая гласит:
<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2018. № 2 (примеч. редактора).
«Суд может принимать жалобы от любого физического лица, любой неправительственной организации или любой группы частных лиц, которые утверждают, что явились жертвами нарушения одной из Высоких Договаривающихся Сторон их прав, признанных в настоящей Конвенции или в Протоколах к ней. Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются никоим образом не препятствовать эффективному осуществлению этого права».
39. Заявитель утверждал, что администрация пенитенциарного учреждения вскрывала и контролировала его переписку с Европейским Судом.
40. Власти государства-ответчика утверждали, что регистрация писем заявителя и отправка с сопроводительными записками не являлись препятствием для эффективной реализации заявителем права на подачу жалобы.
41. Прежде всего Европейский Суд отмечает, что жалоба на нарушение требований статьи 34 Конвенции носит процессуальный характер и, следовательно, не вызывает каких-либо вопросов о приемлемости для рассмотрения по существу в соответствии с Конвенцией (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ефименко против Российской Федерации» (Yefimenko v. Russia) от 12 февраля 2013 г., жалоба № 152/04 <2>, § 157).
<2> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2014. № 1 (примеч. редактора).
42. Для эффективного функционирования системы рассмотрения индивидуальных жалоб, гарантированной статьей 34 Конвенции, крайне важно, чтобы заявители имели возможность свободно взаимодействовать с органами Европейского Суда, не подвергаясь при этом какому-либо давлению со стороны властей, которые могут настаивать на отзыве или изменении жалобы. В данном контексте «давление» подразумевает не только прямое принуждение и грубые акты запугивания, но также и другие неправомерные косвенные действия или контакты, направленные на то, чтобы отговорить заявителей или воспрепятствовать им использовать средства правовой защиты, предусмотренные Конвенцией (см., среди других прецедентов, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу Константин Маркин против Российской Федерации (Konstantin Markin v. Russia) от 22 марта 2012 г., жалоба № 30078/06 <3> (извлечения), §§ 158 - 159).
<3> См.: там же. 2012. № 6 (примеч. редактора).
43. Европейский Суд вновь подтверждает важность конфиденциальности переписки между Судом и заявителями, поскольку подобная переписка может содержать жалобы на действия администрации или персонала пенитенциарного учреждения (см. Постановление Европейского Суда по делу «Пирз против Греции» (Peers v. Greece), жалоба № 28524/95, ECHR 2001-III, § 84). Вскрытие писем, полученных из Суда или адресованных Суду, несомненно, сопряжено с вероятностью того, что они будут прочитаны и, возможно, в некоторых случаях приведут к возможным репрессиям со стороны персонала пенитенциарного учреждения в отношении отбывающего наказание (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кляхин против Российской Федерации» (Klyakhin v. Russia) от 30 ноября 2004 г., жалоба № 46082/99 <4>, § 118).
<4> См.: там же. 2005. № 7 (примеч. редактора).
44. В настоящем деле не оспаривается тот факт, что письма заявителя, адресованные Европейскому Суду, содержали пометки, сделанные персоналом пенитенциарного учреждения, и сопровождались сопроводительными записками, сделанными персоналом, с указанием характера корреспонденции заявителя. Данные факты свидетельствуют о том, что переписка заявителя с Судом находилась под контролем сотрудников пенитенциарного учреждения.
45. Европейский Суд отмечает, что в соответствии со статьей 91 УИК РФ переписка с Судом является конфиденциальной и не подлежит цензуре (см. выше § 18). Таким образом, можно сделать вывод о том, что контроль за перепиской заявителя с Судом совершался в нарушение законодательства государства-ответчика.
46. Следовательно, вскрытие и отслеживание переписки заявителя с Судом означало вмешательство в право заявителя на подачу жалобы (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Ефименко против Российской Федерации» (Yefimenko v. Russia), §§ 164 - 165).
47. Исходя из вышеизложенного, Европейский Суд полагает, что власти Российской Федерации не выполнили своих обязательств согласно статье 34 Конвенции.
IV. Иные предполагаемые нарушения Конвенции
48. Европейский Суд рассмотрел другие жалобы, поданные заявителем. Принимая во внимание все материалы, находящиеся в его распоряжении, и в той мере, в какой данные жалобы подпадают под компетенцию Суда, он приходит к выводу, что они не указывают на какие-либо признаки нарушения прав и свобод, гарантированных Конвенцией или Протоколами к ней. Таким образом, данная часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
V. Применение положений статьи 41 Конвенции
49. Статья 41 Конвенции предусматривает следующее:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Материальный ущерб и моральный вред
50. Заявитель потребовал 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
51. Власти государства-ответчика утверждали, что статья 41 Конвенции должна применяться в настоящем деле в соответствии с устоявшейся практикой Европейского Суда.
52. Исходя из принципа справедливости, Европейский Суд присуждает заявителю 2 600 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Расходы и издержки
53. Заявитель также потребовал 2 500 евро в порядке компенсации понесенных расходов и издержек.
54. Власти государства-ответчика воздержались от комментариев.
55. С учетом имеющихся у него документов и принимая во внимание свою сложившуюся прецедентную практику, тот факт, что некоторая часть жалобы была признана неприемлемой для рассмотрения по существу, а также то, что заявителю была предоставлена юридическая помощь, Европейский Суд считает разумным присудить заявителю сумму в 1 000 евро для покрытия расходов по всем статьям.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
56. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процентных пункта.
-
объявил в соответствии со статьей 8 Конвенции часть жалобы, касающуюся неспособности судов государства-ответчика установить справедливый баланс между правом заявителя на уважение его личной жизни и свободой выражения мнения издателя приемлемой, а остальную часть жалобы неприемлемой для рассмотрения по существу;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;
-
постановил, что власти государства-ответчика не выполнили свои обязательства по смыслу положений статьи 34 Конвенции;
(a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев выплатить заявителю следующие суммы, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты:
(i) 2 600 (две тысячи шестьсот) евро плюс любые налоги, которыми может облагаться данная сумма, в качестве компенсации морального вреда;
(ii) 1 000 (одну тысячу) евро плюс любые налоги, которыми может облагаться данная сумма, в качестве компенсации судебных издержек и расходов;
(b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляется простой процент в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка, существующей на период невыплаты, плюс три процентных пункта;
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 3 ноября 2020 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.
<*> This judgment is final but it may be subject to editorial revision.
In the case of Parfentyev v. Russia,
The European Court of Human Rights (Third Section), sitting as a Committee composed of:
Georgios A. Serghides, President,
and Olga Chernishova, Deputy Section Registrar,
the application (no. 44376/09) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Mr Andrey Gennadyevich Parfentyev («the applicant»), on 26 November 2008;
the decision to give notice to the Russian Government («the Government») of the application;
Having deliberated in private on 13 October 2020,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
INTRODUCTION
1. The applicant complained that the publication of a newspaper article disclosing his personal information, accompanied by a photograph of him, and the prosecutor's statement in relation to the pending criminal proceedings against him had been in breach of his rights under Articles 6 § 2 and 8 of the Convention.
THE FACTS
2. The applicant was born in 1968 and lives in Chelyabinsk Region. The applicant, who had been granted legal aid, was represented by Mr E. Markov, a lawyer admitted to practise in Ukraine.
3. The Government were represented initially by Mr G. Matyushkin, the Representative of the Russian Federation to the European Court of Human Rights, and then by his successor in that office, Mr M. Galperin.
4. The facts of the case, as submitted by the parties, may be summarised as follows.
I. Criminal proceedings against the applicant and a newspaper article
5. At the material time the applicant was the head of the local inspectorate for juvenile affaires.
6. In April 2005 he was arrested on suspicion of sexual assault of a minor.
7. On 18 May 2005 a local newspaper published an article «Major's shameful passion. Police officer abused underage offenders.», which was accompanied with the applicant's photograph and read as follows:
«Andrey Parfentyev, the head of the inspectorate for juvenile affairs of the Sosnovskiy district in Chelyabinsk Region was well-respected by his fellow colleagues and superiors...»
The well-appreciated major molested underage hooligans in his office. He had no wife and no children of his own, and was 37 years of age [at the time]. He lived together with his mother and brother. The latter has had no problems with his private life.
Andrey was jealous of his brother. He did try to have an affair but, despite his rank and status, ladies would not maintain a relationship with him...
The major is now in detention. The investigation will have to clarify how many souls he «saved» with his advice. The police have so far received one complaint from the parents of one minor... Parfentyev has plead not guilty and asserted that the boys made wrongful accusations against him. The district prosecutor thinks differently:
«Numerous schoolboys who „visited“ the major's office are reluctant to talk about the loving officer. The children feel simply embarrassed to describe the sex games in detail to the investigator or even to their parents. Parfentyev has been charged with sexual abuse of minors and can be punished with up to twelve years' imprisonment.»
8. In September 2005 the criminal case against the applicant was referred to the Sosnovskiy District Court of Chelyabinsk Region («the District Court») for trial.
9. On 28 April 2006 the District Court found the applicant guilty of several counts of sexual abuse of minors, who had not reached the age of 14 years old, which had been committed by taking advantage of the helplessness of the victims, and sentenced him to nine years' imprisonment.
10. On 11 August 2006 the Chelyabinsk Regional Court upheld the judgment.
II. Defamation proceedings
11. In March 2008 the applicant brought defamation proceedings against the publisher of the local newspaper. He submitted that the article had contained untrue information about him, which had damaged his honour, dignity and reputation. In that article he had been de facto found guilty of a criminal offence prior to his conviction by a court. The publisher had also breached his right to private and family life by publishing a photograph from his private album and disclosing information about his family and private life.
12. On 22 May 2008 the Tsentralnyy District Court of Chelyabinsk rejected his claims. The court held as follows:
«... It is apparent from the claimant's [the applicant's] statement of claim that he has been convicted of the impugned criminal offences and he is serving a prison term...»
Having analysed the circumstances of the case and legal norms, the court considers that the mass media's information about the criminal offence committed by the claimant does not amount to an interference with his private life or a violation of the presumption of innocence. The circumstances of his life, which relate to the offence, do not fall within the scope of private life. The above information is an exercise of the principle of openness of proceedings, protected by Article 10 of the Convention...
By publishing the disputed article the newspaper provided press coverage of a public event, exercising therefore its right to freedom of mass media. It did not breach the claimant's constitutional right to respect for private and family life...
The defendant's actions were aimed at calling the public's attention to the functioning of justice. They were also a means of control over the activities of the investigating authorities and of the courts...»
13. On 19 August 2008 the Chelyabinsk Regional Court upheld the judgment. It held as follows:
«Article 152 of the Civil Code provides that a citizen can seek refutation of statements, which tarnish his or her honour... The relevant circumstances include the fact of dissemination of the information relating to the claimant, its tarnishing character and that it does not correspond to reality [не соответствует действительности]... The absence of one of the above elements entails a rejection of the claim... The court rightly concluded that the information in „Major's shameful passion“ corresponded to reality, did not tarnish the claimant's honour and reputation and did not violate his rights...»
Thus, the publication of the photograph and information about the applicant's family does not fall under the sphere of private or family life and does not breach the inviolability of private life, as protected by Article 23 of the Constitution...
Moreover, in a judgment of 28 April 2006 the Sosnovskiy District Court of Chelyabinsk Region found the applicant guilty of sexual abuse of minors who had not reached fourteen years of age.
Therefore, the information published in the article corresponded to the reality and did not damage the claimant's honour, dignity and reputation...
It is impossible to accept the claimant's [the applicant's] argument whereby the article contains confidential information about him. His name, place of work, official position, private relationships with his relatives do not belong to such information...
The publication in mass media of the information about the charges against the claimant [the applicant], as well as of some information from his biography and his photograph do not constitute an interference with his private life... «»
III. The applicant's correspondence with the Court
14. Between 2006 and 2015 the applicant served his sentence in two prisons. During his imprisonment he sent five letters to the Court: his first letter of 26 November 2008, his application form of 11 February 2009 and his letters of 16 June and 10 September 2009 and 12 January 2012.
15. All those letters arrived at the Court accompanied by cover letters drawn up by the staff of prisons in which he was serving his sentence. The cover letters indicated the information on the applicant's conviction, the number of pages submitted by the applicant for dispatch and the nature of the correspondence (for instance, complaint, application form, additional submissions). All those letters bore inscriptions made by prison authorities indicating the registration number and the date of the registration.
16. The cover letter to the applicant's letter of 12 January 2012 indicated that the applicant had been acquainted with the procedure for sending of the complaints and submissions.
17. On 1 August 2015 the applicant appointed Mr E. Markov to represent him in the proceedings before the Court and all further correspondence in the case was sent to the Court by the applicant's representative.
RELEVANT LEGAL FRAMEWORK
18. Article 91 § 2 of the Code of Execution of Sentences of 9 January 1997, as amended on 8 December 2003, 30 December 2012 and 2 November 2013, provides that detainees' correspondence is subject to censorship by the prison authorities. Article 15 § 4 provides that detainees' complaints submitted to intergovernmental bodies of protection of human rights and freedoms and replies to those complaints are not subject to censorship.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 6 § 2 of the Convention
19. The applicant complained that the prosecutor's statement reproduced in the newspaper article of 18 May 2005 had breached Article 6 § 2 of the Convention, which reads as follows:
«2. Everyone charged with a criminal offence shall be presumed innocent until proved guilty according to law.»
Admissibility
1. The parties' submissions
20. The Government submitted that the applicant had not exhausted the domestic remedies available to him in respect of his complaint. He had not lodged any complaints against the prosecutor regarding the statements which he had allegedly made in respect of him. Nor had he raised any complaints before the courts which had examined the criminal charges against him. Alternatively, the applicant had lodged his complaint outside the six-month time-limit, which had started to run either on 18 May 2005, when the article had been published, or on 11 August 2006, when the appellate court had upheld the applicant's criminal conviction.
21. The Government further submitted that the publishing house was not a representative of the public authorities and the newspaper was not an official news source of the Government. Articles and opinions published in the newspaper were not official statements by the Russian authorities and their content should not be attributable to the State.
22. The applicant submitted that the newspaper article had referred to the opinion of the prosecutor, who had alleged the applicant's guilt in the incriminated offence. Therefore, the contents of the publication should be attributable to the State.
2. The Court's assessment
23. The Court does not find it necessary to examine the pleas of inadmissibility raised by the Government concerning the applicant's failure to exhaust the domestic remedies and comply with the six-month time-limit for lodging his complaint since his complaint is in any event inadmissible for the reasons stated below.
24. The Court observes that there is nothing in the material in the case file to indicate that the impugned statement constituted a verbatim reproduction of (or an otherwise direct quotation from) any official statement by the prosecutor or any other State authority and that, therefore, the State should be held responsible under Article 6 § 2 of the Convention. Accordingly, the applicant's complaint is manifestly ill-founded and should be declared inadmissible pursuant to Article 35 §§ 3 (a) and 4 of the Convention (see Mityanin and Leonov v. Russia, nos. 11436/06 and 22912/06, § 102, 7 May 2019).
II. Alleged violation of Article 8 of the Convention
25. The applicant complained that the disclosure in the newspaper article of 18 May 2005 of the information on his private life and publication of a photograph of him had been in breach of his right to respect for his private life guaranteed by Article 8 of the Convention, which reads as follows:
«1. Everyone has the right to respect for his private and family life, his home and his correspondence.»
2. There shall be no interference by a public authority with the exercise of this right except such as is in accordance with the law and is necessary in a democratic society in the interests of national security, public safety or the economic well-being of the country, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, or for the protection of the rights and freedoms of others.»
A. Admissibility
1. The parties' submissions
26. The Government submitted that there had been no interference by a State authority with the applicant's right to respect for his private life. If the Court came to the conclusion that there had been such interference due to the publication in the newspaper of a statement which had been allegedly made by the prosecutor, the complaint should be rejected for non-exhaustion of domestic remedies.
27. The Government further submitted that in so far as the applicant complained of the way in which the domestic courts had examined his complaints against the publisher, his complaint was manifestly ill-founded.
28. The applicant submitted that the impugned article had amounted to an interference with his right to respect for his private life.
2. The Court's assessment
29. In so far as the applicant complained of the interference with his right to respect for his private life by State authorities, the Court observes that there is nothing in the material in the case file to indicate that there had been interference by State authorities with the applicant's right to respect for his private life. Accordingly, the applicant's complaint is manifestly ill-founded and should be declared inadmissible pursuant to Article 35 §§ 3 (a) and 4 of the Convention.
30. In so far as the applicant complained that the domestic courts had failed to strike a fair balance between his right to respect for his private life and the freedom of expression of the publisher, the Court observes that the impugned article disclosed the applicant's personal information, including his image in a photograph, which he could legitimately have expected not to have been published without his consent. The Court considers that such content fell within the scope of the applicant's private life, within the meaning of Article 8 of the Convention (see Flinkkilä and Others v. Finland, no. 25576/04, § 75, 6 April 2010). Therefore, the applicant's complaint is neither manifestly ill-founded nor inadmissible on any other grounds listed in Article 35 of the Convention. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. The parties' submissions
31. The applicant submitted that the domestic courts had failed to strike a fair balance between the competing interests.
32. The Government submitted that the domestic courts had carefully balanced the applicant's rights and the public interests involved and concluded that the publication in the mass media of information concerning a crime had not amounted to an interference with the applicant's right to respect for his private life. Regarding the photograph, the domestic courts held that the applicant had not provided any evidence to confirm that that photograph had been taken from his private archive in breach of his right to respect for his private life.
2. The Court's assessment
33. The Court observes that what is at issue in the present case is not an action by the State but the alleged inadequacy of the protection afforded by the domestic courts to the applicant's private life. While the essential object of Article 8 of the Convention is to protect the individual against arbitrary interference by the public authorities, it does not merely compel the State to abstain from such interference: in addition to this negative undertaking, there may be positive obligations inherent in effective respect for private or family life. These obligations may also involve the adoption of measures designed to secure respect for private life even in the sphere of the relations of individuals between themselves. The boundary between the State's positive and negative obligations under Article 8 does not lend itself to precise definition; the applicable principles are, nonetheless, similar. In both contexts regard must be had to the fair balance that has to be struck between the relevant competing interests (see Von Hannover v. Germany (no. 2) [GC], nos. 40660/08 and 60641/08, §§ 98 — 99, ECHR 2012).
34. Relying on principles which are well-established in the its case-law (see, among other authorities, Axel Springer AG v. Germany [GC], no. 39954/08, §§ 78 — 95, 7 February 2012; Von Hannover, cited above, §§ 95 — 113; and Bédat v. Switzerland [GC], no. 56925/08, §§ 48 — 54, 29 March 2016), the Court will examine the question whether a fair balance has been struck between the applicant's right to respect for his private life under Article 8 of the Convention and the freedom of expression of the publisher, as guaranteed by Article 10 of the Convention.
35. Having examined the judgments of the domestic courts delivered at two levels of jurisdiction, the Court observes that the national judicial authorities refused to acknowledge that the publication of the article which contained the applicant's personal information together with the applicant's photograph had constituted an interference with his right to respect for his private life. Although the domestic courts took into account the freedom of the expression of the publisher, they failed to balance this right against the applicant's rights guaranteed by Article 8 of the Convention.
36. The foregoing considerations are sufficient to enable the Court to conclude that there has been a violation of Article 8 of the Convention.
III. Alleged violation of Articles 8 and 34 of the Convention
37. The Court, of its own motion, raised the issue of whether the registration by the prison authorities of the applicant's letters to the Court in the register of outgoing correspondence and sending them together with their own cover letters had amounted to a violation of Articles 8 and 34 of the Convention.
38. The Court, being the master of the characterisation to be given in law to the facts of the case (see Radomilja and Others v. Croatia [GC], nos. 37685/10 and 22768/12, §§ 114 and 126, 20 March 2018), finds it appropriate to examine this complaint under Article 34 of the Convention, which reads as follows:
«The Court may receive applications from any person, non-governmental organisation or group of individuals claiming to be the victim of a violation by one of the High Contracting Parties of the rights set forth in the Convention or the Protocols thereto. The High Contracting Parties undertake not to hinder in any way the effective exercise of this right.»
39. The applicant submitted that the prison authorities had opened and monitored his correspondence with the Court.
40. The Government submitted that the registration of the applicant's letters and sending them with cover letters had not amounted to a hindrance to the effective exercise of his right of individual petition.
41. The Court observes at the outset that a complaint under Article 34 of the Convention is of a procedural nature and therefore does not give rise to any issue of admissibility under the Convention (see Yefimenko v. Russia, no. 152/04, § 157, 12 February 2013).
42. It is of the utmost importance for the effective operation of the system of individual petition, guaranteed by Article 34 of the Convention, that applicants should be able to communicate freely with the Convention organs without being subjected to any form of pressure from the authorities to withdraw or modify their complaints. In this context, «pressure» includes not only direct coercion and flagrant acts of intimidation but also other improper indirect acts or contacts designed to dissuade or discourage applicants from pursuing a Convention remedy (see, among others, Konstantin Markin v. Russia [GC], no. 30078/06, §§ 158 — 59, ECHR 2012 (extracts).
43. The Court reiterates the importance of respecting the confidentiality of correspondence between the Court and applicants, since that correspondence may concern allegations against prison authorities or prison officials (see Peers v. Greece, no. 28524/95, § 84, ECHR 2001-III). The opening of letters from the Court or addressed to it undoubtedly gives rise to the possibility that they will be read and may conceivably, on occasion, also create the risk of reprisals by prison staff against the prisoner concerned (see Klyakhin v. Russia, no. 46082/99, § 118, 30 November 2004).
44. In the present case it is not in dispute that the applicant's letters addressed to the Court bore inscriptions made by the prison staff and were accompanied by cover letters written by prison staff indicating the nature of the applicant's correspondence. These facts suggest that the applicant's correspondence with the Court was subject to monitoring by the officers of the detention facility.
45. The Court observes that pursuant to Article 91 of the Code of Execution of Sentences, correspondence with the Court is privileged and is not subject to censorship (see paragraph 18 above). The applicant's letters addressed to the Court were therefore monitored in breach of domestic law.
46. The opening and monitoring of the applicant's correspondence addressed to the Court therefore amounted to a hindrance to the effective exercise of the applicant's right of individual petition (see Yefimenko, cited above, §§ 164 — 65).
47. The Court therefore considers that the respondent State has failed to comply with its obligations under Article 34 of the Convention.
IV. Other alleged violations of the Convention
48. The Court has examined the other complaints submitted by the applicant. Having regard to all the material in its possession and in so far as these complaints fall within the Court's competence, it finds that they do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that this part of the application must be rejected as manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 (a) and 4 of the Convention.
V. Application of Article 41 of the Convention
49. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
50. The applicant claimed 10,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage.
51. The Government submitted that Article 41 of the Convention should be applied in the present case in accordance with the Court's established case-law.
52. Making an assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant EUR 2,600 in respect of non-pecuniary damage.
B. Costs and expenses
53. The applicant also claimed EUR 2,500 for the costs and expenses incurred.
54. The Government did not comment.
55. Regard being had to the documents in its possession and to its case-law, to the fact that some complaints have been declared inadmissible and to the fact that legal aid was granted to the applicant, the Court considers it reasonable to award the sum of EUR 1,000 covering costs under all heads.
C. Default interest
56. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT, UNANIMOUSLY
1. Declares the complaint under Article 8 of the Convention concerning the domestic courts' failure to strike a fair balance between the applicant's right to respect for his private life and the freedom of expression of the publisher admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 8 of the Convention;
3. Holds that the respondent State has failed to comply with its obligations under Article 34 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months, the following amounts, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement:
(i) EUR 2,600 (two thousand six hundred euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 1,000 (one thousand euros), plus any tax that may be chargeable to the applicant, in respect of costs and expenses;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
5. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 3 November 2020, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.