Постановление ЕСПЧ от 12.02.2013
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 12.02.2013. 44971/04. 12.02.2013. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4497104
«Дело „Дзугаева (Dzugayeva) против Российской Федерации“ (жалоба № 44971/04) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод
с английского] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ДЗУГАЕВА (DZUGAYEVA) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 44971/04)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 12 февраля 2013 года)
<*> Перевод с английского Г.А. Николаева.
По делу «Дзугаева против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Изабель Берро-Лефевр, Председателя Палаты,
Мирьяны Лазаровой Трайковской,
Линоса-Александра Сисилианоса, Эрика Месе, Ксении Туркович, Дмитрия Дедова, судей,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 22 января 2013 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 44971/04, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданкой Российской Федерации Еленой Руслановной Дзугаевой (далее — заявительница) 1 ноября 2004 г.
2. Интересы заявительницы представляла К. Дзасохова, адвокат, практикующая во Владикавказе. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
3. Заявительница, в частности, утверждала, что утратила свое имущество вследствие уклонения властей от его надлежащей защиты.
4. 11 марта 2009 г. Европейский суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 1 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
ФАКТЫ
Обстоятельства дела
5. Заявительница родилась в 1967 году и проживает во Владикавказе. Она является предпринимательницей и торгует стеклянными бутылками многоразового использования. Для хранения этих бутылок заявительница использовала трейлер, припаркованный во дворе своего дома.
6. 16 октября 2002 г. Б. доставил заявительнице стеклянные бутылки. В сопроводительных документах указывалось, что в общей сложности там находилось 34000 бутылок. Он оставил бутылки, упакованные в полиэтиленовые мешки, во дворе ее дома. Мешки были погружены в трейлер двумя лицами, В.М. и Г.М.
7. 17 октября 2002 г. представители местной администрации и милиции изъяли трейлер заявительницы в связи с отсутствием у нее разрешения на парковку. Трейлер был перевезен на неохраняемую территорию для изъятого имущества. Опись содержимого трейлера не составлялась. Заявительница не присутствовала при изъятии, и позднее она была уведомлена о том, что имущество будет ей возвращено после уплаты сборов за эвакуацию и хранение.
8. Впоследствии заявительница нашла свой трейлер пустым, за исключением нескольких разбитых бутылок, находившихся в нем. Ответственные за территорию хранения сказали ей, что бутылки могли быть похищены.
9. 21 марта 2003 г. заявительница предъявила иск о возмещении ущерба к префектуре Северо-Западного округа Владикавказа (далее — префектура) в связи с утратой бутылок. Заявительница утверждала, что утрата ее имущества была следствием неосторожности властей.
10. 26 февраля 2004 г. мировой судья судебного участка № 27 (Северо-Западный округ) рассмотрел иск заявительницы по существу. Мировой судья решил провести слушание в отсутствие представителя префектуры, который был надлежащим образом уведомлен о дате и времени слушания, но не явился в судебное заседание. Мировой судья удовлетворил иск и присудил выплатить заявительнице 49000 рублей. Решение вступило в силу 11 марта, и 23 марта 2004 г. мировой судья выдал исполнительный лист.
11. 12 мая 2004 г. мировой судья разрешил <*> префектуре подать жалобу. 28 мая 2004 г. Советский районный суд Владикавказа, рассмотрев жалобу, оставил Определение от 12 мая без изменения.
<*> Вероятно, продлил срок на подачу жалобы (прим. переводчика).
12. 18 июня 2004 г. районный суд отменил Решение от 26 февраля 2004 г. и отклонил требования заявительницы, отметив, что 1) заявительница не предоставила достаточных доказательств в поддержку своих утверждений относительно точного количества бутылок, загруженных в трейлер, и 2) решение префектуры об изъятии трейлера заявительницы было законным.
13. Суд указал, что ни один из допрошенных свидетелей, включая В.М. и Г.М., которые загружали бутылки в трейлер, Г., работника территории хранения, и Д., милиционера, присутствовавшего при эвакуации трейлера, не мог указать точное количество бутылок, хранившихся в трейлере. Они только сообщали, что трейлер был заполнен бутылками. Кроме того, после измерения вместимости трейлера и полиэтиленового мешка, содержавшего 50 бутылок, суд установил, что в трейлере находилось не более 555 мешков, тогда как заявительница утверждала, что в трейлере были 680 мешков.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
14. Заявительница жаловалась на то, что вследствие неосторожности властей она утратила свое имущество. Заявительница ссылалась на статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая предусматривает следующее:
«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.»
Предыдущие положения не умаляют права Государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».
A. Приемлемость жалобы
15. Власти Российской Федерации утверждали, что государство не несет ответственности за действия или бездействие префектуры Северо-Западного округа Владикавказа, которая не является «государственным органом» в значении Конвенции. По их мнению, префектура, являясь органом местного самоуправления, не зависела от федеральных и региональных органов власти. Соответственно, жалоба заявительницы не относится к сфере действия статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
16. Заявительница считала, что ее жалоба не является неприемлемой ни по какому-либо основанию.
17. Европейский суд отмечает, что ранее он устанавливал, что, несмотря на некоторые ограничения полномочий муниципальных органов, они не могут квалифицироваться иначе как «публичные». Следовательно, муниципальные органы являются «публичным органом» в конвенционном значении, и Европейский суд обладает компетенцией ratione personae <*> для рассмотрения их действий (см. с необходимыми изменениями Постановление Европейского суда от 21 октября 2010 г. по делу «Салиев против Российской Федерации» (Saliyev v. Russia), жалоба № 35016/03, § 69 - 70). С учетом материала, предоставленного властями Российской Федерации, Европейский суд отмечает, что они не выдвинули фактов или доводов, способных повлечь иное заключение в настоящем деле.
<*> Ratione personae — «ввиду обстоятельств, относящихся к лицу, о котором идет речь», критерий, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским судом (прим. переводчика).
18. В связи с этим Европейский суд отклоняет возражение властей Российской Федерации относительно применимости статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в настоящем деле и отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также считает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
19. Власти Российской Федерации полагали, что заявительница не обосновала своих требований относительно ущерба, причиненного изъятием ее имущества местными властями, и что эти требования были правомерно отклонены судами страны.
20. Заявительница поддержала свою жалобу. Она считала, что префектура несет ответственность за ущерб и утрату ее имущества.
2. Мнение Европейского суда
a) Существовало ли «имущество»
21. Европейский суд напоминает, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции защищает «имущество», которое может представлять собой «существующее имущество» или «активы», включая требования, в отношении которых заявитель может доказать, что имеет как минимум «правомерное ожидание» приобретения эффективного использования имущественного права. Однако она не гарантирует права на приобретение имущества. Если возникает спор по поводу наличия у заявителя имущественного интереса, подлежащего защите в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, Европейский суд должен определить правовое положение заявителя (см. Постановление Большой палаты по делу «ДжА Пай (Оксфорд) Лтд.» и «Дж. А. Пай (Оксфорд) Лэнд Лтд» против Соединенного Королевства» (JA Pye (Oxford) Ltd and JA Pye (Oxford) Land Ltd v. United Kingdom), жалоба № 44302/02, § 61, ECHR 2007-III).
22. В настоящем деле Европейский суд отмечает, и это не оспаривается властями Российской Федерации, что заявительница была признанным собственником стеклянных бутылок, изъятых местным органом власти. Следовательно, они составляли имущество заявительницы в значении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
b) Соблюдение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
23. Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции охватывает три различных правила: первое имеет общий характер и формулирует принцип уважения собственности, второе предусматривает возможность лишения имущества при определенных условиях и содержится во втором предложении первого абзаца, третье правило, содержащееся во втором абзаце, признает, что государства-участники, в частности, вправе контролировать использование имущества в соответствии с общим интересом (см., в частности, Постановление Большой палаты по делу «Броневский против Польши» (Broniowski v. Poland), жалоба № 31443/96, § 134, ECHR 2004-V).
24. Европейский суд полагает, что конкретные обстоятельства дела не позволяют отнести их к какой-либо категории, охватываемой вторым предложением первого абзаца или вторым абзацем статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. Постановление Большой палаты по делу «Бейелер против Италии» (Beyeler v. Italy), жалоба № 33202/96, § 98, ECHR 2000-I).
25. Европейский суд также отмечает, что в настоящем деле рассматривается не какое-либо действие государства, а его бездействие. Поэтому он полагает, что должен рассматривать дело с учетом общей нормы, содержащейся в первом предложении первого абзаца, которая предусматривает право на уважение собственности.
26. В этой связи Европейский суд напоминает, что реальное, эффективное осуществление права, защищаемого статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, не зависит исключительно от обязанности государства не вмешиваться в его осуществление, но может требовать выполнения мер защиты позитивного характера, особенно если имеется прямая связь между мерами, которых заявитель может правомерно ожидать от властей, и эффективным уважением его собственности (см. Постановление Большой палаты по делу «Енерылдыз против Турции» ( Öneryýldýz v. Turkey), жалоба № 48939/99, § 134, ECHR 2004-XII).
27. Что касается фактов, Европейский суд отмечает, что трейлер заявительницы со стеклянными бутылками был изъят местными властями, поскольку она не имела разрешения на его парковку. По его мнению, когда власти изъяли имущество заявительницы, они также приняли на себя обязанность его сохранить. При таких обстоятельствах власти Российской Федерации обязаны опровергнуть довод заявительницы о том, что местные органы по неосторожности допустили повреждение и/или утрату ее имущества. Европейский суд также указывает, что ни префектура в ходе национального разбирательства, ни власти Российской Федерации при разбирательстве дела в Европейском суде не предложили объяснения неосторожности местных органов и не отрицали его. Европейский суд, соответственно, находит, что местные органы уклонились от надлежащей защиты имущества заявительницы от ущерба и/или утраты.
28. Европейский суд также отмечает, что заявительнице не была присуждена компенсация ущерба и/или утраты имущества, вызванных бездействием властей. В то время как не оспаривается, что изъятый трейлер был заполнен бутылками, принадлежащими заявительнице, судебные органы страны отклонили иск заявительницы, поскольку она не указала и не обосновала оценку точного количества стеклянных бутылок, находившихся в трейлере. Однако Европейский суд не может согласиться с этой позицией. Хотя действительно точный размер поврежденного и/или утраченного имущества, принадлежащего заявительнице, не был установлен в ходе гражданского разбирательства, возбужденного ею, этот вопрос имеет значение для оценки ее ущерба, потенциально для целей статьи 41 Конвенции (см. с необходимыми изменениями Постановление Европейского суда от 6 декабря 2011 г. по делу «Гладышева против Российской Федерации» (Gladysheva v. Russia), жалоба № 7097/10, § 81).
29. Вышеизложенные соображения достаточны для заключения Европейского суда о том, что власти допустили несоблюдение своего позитивного обязательства, предусмотренного статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Следовательно, имело место нарушение этого положения.
II. Иные предполагаемые нарушения Конвенции
30. Европейский суд рассмотрел иные доводы, выдвинутые заявительницей с точки зрения статей 3, 13, 14 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Принимая во внимание предоставленные материалы, и насколько предмет жалобы относится к его юрисдикции, Европейский суд не усматривает в нем признаков нарушения прав и свобод, предусмотренных Конвенцией или Протоколами к ней. Отсюда следует, что жалоба в данной части подлежит отклонению как явно необоснованная в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
31. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
32. Заявительница требовала 123350 евро в качестве компенсации материального ущерба и морального вреда.
33. Власти Российской Федерации нашли требование заявительницы необоснованным.
34. С учетом значения спора для заявительницы и всех обстоятельств дела Европейский суд присуждает ей 3000 евро, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную выше сумму, в качестве компенсации материального ущерба и морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
35. Заявительница также требовала 6350 евро в качестве компенсации юридических, почтовых, транспортных и переводных издержек и расходов, понесенных при разбирательстве дела Европейским судом. Она предоставила две квитанции об отправке корреспонденции в Европейский суд на общую сумму 214 рублей 40 копеек.
36. Власти Российской Федерации полагали, что заявительница не доказала необходимость или разумность несения судебных расходов и издержек. Они подчеркивали, что заявительница предоставила только копии двух почтовых квитанций на сумму 82 рубля.
37. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле с учетом предоставленных документов и вышеизложенных критериев Европейский суд находит разумным присудить сумму в 850 евро, а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявительницу в связи с этой суммой.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
38. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
признал жалобу приемлемой в части права заявительницы на уважение собственности, а в остальной части — неприемлемой;
-
постановил, что имело место нарушение требований статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительнице следующие суммы, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты:
i) 3000 евро (три тысячи евро), а также любой налог, начисляемый на указанную сумму, в качестве компенсации материального ущерба и морального вреда;
ii) 850 евро (восемьсот пятьдесят евро), а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявительницу в связи с этой суммой, в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 12 февраля 2013 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF DZUGAYEVA v. RUSSIA (Application No. 44971/04)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Dzugayeva v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Isabelle Berro — Lefèvre , President,
and Søren Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 22 January 2013,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 44971/04) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Ms Yelena Ruslanovna Dzugayeva («the applicant»), on 1 November 2004.
2. The applicant was represented by Ms K. Dzasokhova, a lawyer practising in Vladikavkaz. The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyushkin, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged, in particular, that she had lost her property as a result of the authorities' failure to protect it properly.
4. On 11 March 2009 the application was communicated to the Government. It was also decided to rule on the admissibility and merits of the application at the same time (Article 29 § 1).
THE FACTS
The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1967 and lives in Vladikavkaz. She is an entrepreneur who trades in reusable glass bottles. She used a trailer parked in a yard near her house to store those bottles.
6. On 16 October 2002 a Mr B. delivered glass bottles to the applicant. The delivery documents indicate that there were 34,000 bottles in total. He left the bottles packed in plastic bags in the yard near her house. The bags were loaded into the trailer by two people, Mr V.M. and Mr G.M.
7. On 17 October 2002 representatives of the municipality's administration and the police impounded the applicant's trailer on account of her failure to obtain a parking permit for it. The trailer was moved to an unsecured storage area for impounded property. No inventory of the trailer's contents was made. The applicant was not present during the removal. She was later informed that her property would be released to her once she had paid the towing and storage charges.
8. Subsequently, the applicant found her trailer almost empty except for some broken glass. Those in charge of the storage area indicated that the bottles could have been stolen.
9. On 21 March 2003 the applicant brought an action for damages against the Prefecture of the Severo-Zapadniy Circuit of Vladikavkaz («the prefecture») on account of the loss of the bottles. The applicant argued that the loss of her property had resulted from the authorities' negligence.
10. On 26 February 2004 the Justice of the Peace of Court Circuit No. 27 (Severo-Zapadniy Circuit) considered the applicant's claim on the merits. The Justice of the Peace decided to hold the hearing in the absence of counsel for the prefecture, who had been duly notified of the date and time of the hearing and who chose not to attend. The Justice of the Peace allowed the claim and awarded the applicant 49,000 Russian roubles (RUB). The judgment came into force on 11 March 2004 and on 23 March 2004 the justice of the peace issued a writ of execution.
11. On 12 May 2004 the Justice of the Peace granted the prefecture leave to appeal. On 28 May 2004 the Sovetskiy District Court of Vladikavkasz upheld the decision of 12 May on appeal.
12. On 18 June 2004 the District Court quashed the judgment of 26 February 2004 and dismissed the applicant's claim, noting that (1) the applicant had failed to furnish sufficient evidence to substantiate her allegations as to the exact number of bottles stored in the trailer and (2) the prefecture's decision to seize the applicant's trailer with the bottles in it had been lawful.
13. The court noted that none of the witnesses questioned, including Mr V.M. and Mr G.M., who had loaded the bottles into the trailer, Mr G., an employee of the storage area, and Mr D., a policeman who had been present during the removal of the trailer, could specify the exact number of bottles stored in the trailer. They merely stated that the trailer had been completely packed with bottles. Besides, the court established, after measuring the volume of the trailer and that of a plastic bag containing fifty bottles, that the trailer's capacity could not exceed 555 bags, whereas the applicant claimed that there had been 680 bags in the trailer.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 1 of Protocol No. 1
14. The applicant complained that as a result of the authorities' negligence she had lost her property. She referred to Article 1 of Protocol No. 1, which reads as follows:
«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.»
The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties.»
A. Admissibility
15. The Government claimed that the State was not responsible for actions or failures to act on the part of the Prefecture of the Vladikavkaz Severo-Zapadniy Circuit, which was not «a State authority» within the Convention meaning. In their view, the prefecture, being a municipal authority, was independent of federal and regional government. Accordingly, the applicant's complaint fell outside the scope of Article 1 of Protocol No. 1.
16. The applicant considered that her complaint was not inadmissible on any ground.
17. The Court observes that it has previously established that, despite certain limits as regards the powers of municipal bodies, their powers cannot be characterised as anything other than «public». Accordingly, municipal bodies are «a public authority» within the Convention meaning, and the Court is competent ratione personae to examine their actions (see, mutatis mutandis, Saliyev v. Russia, No. 35016/03, §§ 69 — 70, 21 October 2010). Having regard to the material submitted by the Government, the Court notes that they have not put forward any fact or argument capable of persuading it to reach a different conclusion in the present case.
18. Accordingly, the Court rejects the Government's objection as to the applicability of Article 1 of Protocol No. 1 in the present case, and notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. Submissions by the parties
19. The Government considered that the applicant had failed to substantiate her allegations concerning damage incurred as a result of the impounding of her property by the local authorities, and that her related claims for damages had been rightfully dismissed by domestic courts.
20. The applicant maintained her complaint. She considered that the prefecture was responsible for the damage to and loss of her property.
2. The Court's assessment
(a) Whether there was a «possession»
21. The Court reiterates that Article 1 of Protocol No. 1 protects «possessions», which can be either «existing possessions» or assets, including claims, in respect of which the applicant can argue that he or she has at least a «legitimate expectation» of obtaining effective enjoyment of a property right. It does not, however, guarantee the right to acquire property. Where there is a dispute as to whether an applicant has a property interest which is eligible for protection under Article 1 of Protocol No. 1, the Court is required to determine the legal position of the applicant (see J.A. Pye (Oxford) Ltd and J.A. Pye (Oxford) Land Ltd v. the United Kingdom [GC], No. 44302/02, § 61, ECHR 2007-III).
22. In the present case, the Court observes, and it is not disputed by the Government, that the applicant was the recognised owner of the glass bottles which were impounded by the municipal authorities. They therefore constituted the applicant's possession within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1.
(b) Compliance with Article 1 of Protocol No. 1
23. Article 1 of Protocol No. 1 comprises three distinct rules: the first rule, set out in the first sentence of the first paragraph, is of a general nature and enunciates the principle of the peaceful enjoyment of property; the second rule, contained in the second sentence of the first paragraph, covers deprivation of possessions and subjects it to certain conditions; the third rule, stated in the second paragraph, recognises that the Contracting States are entitled, inter alia, to control the use of property in accordance with the general interest (see, among other authorities, Broniowski v. Poland [GC], No. 31443/96, § 134, ECHR 2004-V).
24. The Court considers that the particular circumstances of the case prevent it from falling into any of the categories covered by the second sentence of the first paragraph or by the second paragraph of Article 1 of Protocol No. 1 (see Beyeler v. Italy [GC], No. 33202/96, § 98, ECHR 2000-I).
25. The Court further observes that, in the instant case, the issue under examination is not any action on the part of the State, but its failure to act. It considers therefore that it should examine the case in the light of the general rule in the first sentence of the first paragraph, which lays down the right to the peaceful enjoyment of possessions.
26. In this connection, the Court reiterates that genuine, effective exercise of the right protected by Article 1 of Protocol No. 1 does not depend merely on the State's duty not to interfere, but may require positive measures of protection, particularly where there is a direct link between the measures an applicant may legitimately expect from the authorities and his effective enjoyment of his possessions (see Öneryýldýz v. Turkey [GC], No. 48939/99, § 134, ECHR 2004-XII).
27. On the facts, the Court observes that the applicant's trailer containing the glass bottles was impounded by the local authorities because she had no parking permit for it. In its opinion, when the authorities seized the applicant's property, they also took on a duty of care in respect of it. The Government are, in such circumstances, required to attempt to rebut the applicant's allegation that the local authorities negligently allowed her property to be damaged and/or lost. The Court further observes that neither the prefecture in the course of the domestic proceedings nor the Government in the proceedings before the Court proffered any explanation or denial of negligence on the part of the local authorities. The Court finds, accordingly, that the local authorities failed to properly protect the applicant's property from damage and/or loss.
28. The Court also notes that no compensation was awarded to the applicant for damage and/or loss of property resulting from the authorities' inaction. Whereas it was not in dispute that the impounded trailer was filled with the bottles belonging to the applicant, the domestic judicial authorities dismissed the applicant's claim because she had not specified and substantiated her estimate of the exact number of glass bottles which were in the trailer. The Court cannot, however, support that position. While it is true that the actual value of the damaged and/or lost property belonging to the applicant was not established in the course of the civil proceedings instituted by her, this issue would only be relevant to an evaluation of her losses, potentially for the purposes of Article 41 of the Convention (see, mutatis mutandis, Gladysheva v. Russia, No. 7097/10, § 81, 6 December 2011).
29. The foregoing considerations are sufficient to enable the Court to conclude that the authorities failed to comply with their positive obligation enshrined in Article 1 of Protocol No. 1. There has accordingly been a violation of that provision.
II. Other alleged violations of the Convention
30. Lastly, the Court has examined the other complaints submitted by the applicant under Articles 3, 13, 14 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1. Having regard to all the material in its possession and in so far as these complaints fall within the Court's competence, it finds that they do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that this part of the application must be rejected as manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 (a) and 4 of the Convention.
III. Application of Article 41 of the Convention
31. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
32. The applicant claimed 123,350 euros (EUR) in respect of pecuniary and non-pecuniary damage.
33. The Government considered the applicant's claims unsubstantiated.
34. Regard being had to what was at stake for the applicant and to all the circumstances of the case, the Court awards her EUR 3,000, plus any tax that may be chargeable, to cover both pecuniary and non-pecuniary damage.
B. Costs and expenses
35. The applicant also claimed EUR 6,350 for legal, postal, transportation and translation costs and expenses incurred before the Court. She submitted two receipts confirming the despatch of her correspondence to the Court for the total amount of 214.40 Russian roubles (RUB).
36. The Government considered that the applicant had failed to demonstrate that the costs and expenses she claimed were necessary or reasonably incurred. They pointed out that the applicant had provided only copies of two postal invoices for RUB 82.
37. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and are reasonable as to quantum. In the present case, regard being had to the documents in its possession and to the above criteria, the Court considers it reasonable to award the sum of EUR 850, plus any tax that may be chargeable to the applicant, in respect of the proceedings before it.
C. Default interest
38. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaint concerning the applicant's right to peaceful enjoyment of her possessions admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 1 of Protocol No. 1;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement:
(i) EUR 3,000 (three thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of pecuniary and non-pecuniary damage;
(ii) EUR 850 (eight hundred fifty euros), plus any tax that may be chargeable to the applicant, in respect of costs and expenses;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 12 February 2013, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.